Каири Аоцуки

Книжная лавка с ароматом кофе

В токийском квартале Дзимботё, где улицы пахнут бумагой и типографской краской, прячется удивительная книжная лавка. Здесь книги сами тянутся к посетителям, а загадочный хозяин по имени Амон варит безупречный кофе и предлагает необычную сделку: чашка кофе в обмен на историю.

Жизнь Цукасы Натори летит под откос: карьера закончилась, едва начавшись, а будущее в густом тумане. По счастливой случайности он забредает в лавку, и Амон берет его помощником. Очень скоро Цукаса узнает: книга его собственной жизни совершенно пуста. Но слушая истории людей, застрявших на перепутье, он вдруг замечает – его судьба начинает меняться, а белые страницы понемногу заполняются строчками.

Сможет ли герой отыскать свой путь? И что за тайны скрывает безупречный хозяин за своей элегантной улыбкой?

Для кого эта книга

Для поклонников уютных японских романов.

Для тех, кто любит истории о книжных магазинчиках, кафе и чудесах.

Для читателей, которым понравились «Книжная лавка грез», «Волшебный магазин токкэби», «Дни в книжном Морисаки» и «Вы найдете это в библиотеке».

Original title:

Drink coffee in the antique bookshop. Vol 1

Aotsuki Kairi

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original Japanese edition published by

Through YOUBOOK AGENCY, CHINA.

translation rights © 2026 by Mann, Ivanov and Ferber

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Глава 1. Случайная встреча. Цукаса и Амон

Среди леса книг витает горьковатый аромат...

На ровной глади свежесваренного кофе отражается интерьер небольшого книжного магазина, отчасти напоминающего кофейню: деревянный стол, стулья, в дальнем углу – барная стойка. Там красуется начищенный до блеска стеклянный кофейный сифон[1], а на полке – банки с кофейными зернами и антикварные чашки.

За исключением этого угла, все стены плотно заставлены книжными стеллажами. Книги здесь везде – книжные стопки даже на старом деревянном полу.

Поистине книжный лес!

Среди книг на черном кожаном диване сидит мужчина. Аккуратно приглаженные волосы кофейного цвета, идеально сидящий превосходный пиджак – элегантный до кончиков ногтей иностранец!

На коленях у него книга – старая, европейская, в переплете искусной выделки. Мужчина потягивает кофе и в такт французской песне, доносящейся из граммофона, изящно переворачивает страницы.

Если особенно не присматриваться, можно подумать, что мужчина молод: каждая клеточка его гладкой упругой кожи словно напитана жизнью, однако от него ничуть не веет юношеской порывистостью. Возможно, все дело во взгляде: сквозь очки в серебряной оправе пристально смотрят спокойные, пронзающие насквозь глаза. Цепкие, как у хищной птицы. Возможно из-за освещения кажется, что они золотого цвета.

Издалека слышатся шаги.

– Ну что ж. – Мужчина прикрывает книгу и медленно поднимает голову. – Надо полагать, посетитель.

Осторожно лавируя среди книжных нагромождений, в магазин входит «посетитель».

В мой первый рабочий день компания прекратила свое существование.

На входе висело объявление с формальными извинениями перед всеми, кого это касается. Вокруг постепенно собирались люди. Чтобы избежать встревоженных взглядов, я вошел в здание через черный ход и сразу направился к своему рабочему месту. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Тот же стол, за которым я сидел еще накануне, аккуратные стопки папок и канцелярские мелочи – всё на своих местах. За исключением одного: стол руководителя был пуст. Тот сбежал ночью.

Взяв кое-что из своих вещей, я покинул компанию...

Давайте без церемоний. Я – Натори Цукаса. Выпускник университета двадцати трех лет. Поступил на работу сразу после учебы и оказался на улице, не успев накопить хоть сколько-нибудь ценный профессиональный опыт. Семьи нет. Работы теперь тоже. И как жить?

Я размышлял о завтрашнем дне. Сбережения пока есть. Прожить можно, но хватит ненадолго, от силы на несколько месяцев. Остается надеяться, что я найду работу раньше.

Я просмотрел вакансии в агентстве по поиску работу Hello work: соискателям без опыта, вроде меня, необходима квалификация. Без нее ничего не светит.

Я поискал в интернете, что нужно для получения квалификации. Обучение можно пройти и заочно, но оно платное. Что ж, придется заниматься самообразованием. К счастью, сайтов со списками справочной литературы было в избытке, и дальше мне предстоял поход в книжный. Надо только найти магазин побольше. Вряд ли в книжном в торговом центре или на станции метро меня ждет большой выбор.

Я отправился в Дзимботё[2]. Район этот известен своими букинистическими лавками, но там наверняка есть магазины и с современными изданиями.

Этот особенный запах затхлости я почувствовал еще на станции.

Трудно сказать, был ли это запах старых книг или самого этого места. Весь район был погружен во мрак из-за нагромождения видавших виды зданий, среди которых тем не менее мелькали вывески известных сетевых кофеен.

Проспект Ясукуни был испещрен пешеходными переходами. По широким тротуарам спешили бизнесмены, брели пожилые мужчины с пакетами из букинистических магазинов, проносились стаи студентов. Последние то и дело ныряли в лавочки вдоль проспекта – и я, вспомнив свое совсем недавнее прошлое, невольно позавидовал их беззаботной суете. И тут же сообразил: здесь неподалеку располагается несколько университетов. А в этом месте все те же магазины со старыми книгами. Букинистика, букинистика, букинистика, современная литература... Изредка на глаза попадалось какое-нибудь кафе, но в основном – букинистика. Район будто целиком состоял из книг и напоминал одну гигантскую книжную полку. Эта атмосфера, в которую я никогда не погружался раньше так основательно, захватила меня. Дома вокруг выглядели такими старыми и потрепанными, что возникал вопрос: а сколько же им лет?

«Так, стоп, ты приехал не для того, чтобы любоваться книжными лавками», – сказал я себе и направился в сторону проспекта Мэйдай и университета Мэйдзи.

И вот показалось огромное многоэтажное здание – главный книжный, чья большая вывеска на крыше стала визитной карточкой Дзимботё. Я помнил это место еще со студенчества. Популярная и специальная литература, учебники, иностранная литература, даже старые издания – книги здесь были на любой вкус.

Так, на каком этаже профессиональная литература? Я пробежал глазами план магазина на входе перед лифтом. Неожиданно рядом возникла чья-то тень.

– Натори?

– Э? – Услышав свое имя, я обернулся.

Позади меня стоял сотрудник магазина в фартуке поверх белой рубашки. Худощавый и высокий, вид недовольный – то ли не в духе, то ли не выспался. С таким выражением лица посетителей уж точно не встречают. Постойте, это же...

– Митани? Митани Таити! – Мой сокурсник времен университета. Мы учились на одной кафедре, порой вместе обедали в столовой, но друзьями никогда не были. И все же было приятно увидеть кого-то знакомого в новом для меня месте. – Ты что здесь делаешь?

– Работаю, – безучастно ответил Митани.

Он всегда был таким. Недостаточно приветливым, что ли.

– Устроился в книжный?

– Вроде того. Но это лишь подработка.

– Я слышал, что тебе удалось попасть в какую-то иностранную компанию.

– Мне не подошло, и я уволился. Книги люблю больше.

– Узнаю старину Митани! – попытался я немного разрядить атмосферу, но Митани и бровью не повел. Он совсем не изменился – вечно на своей волне.

– А ты?

– Что?

– Как у тебя дела, Натори?

– Ну, это...

И я все ему рассказал. Выслушав мою печальную историю, Митани лишь пожал плечами и сказал: «И тебе нелегко».

– Вот, ищу работу. Кстати, Митани...

– Что?

– Ты сказал, что подрабатываешь. Если тут все еще нужны люди, я бы не прочь попробовать.

– Брось! Ты серьезно?

По-моему, я получил отказ. Но Митани продолжил, не дав мне спросить почему:

– Ты же не любишь книги.

– С чего ты взял?

– Хорошо, когда и что ты в последний раз читал?

Вот так сразу у меня не получилось вспомнить ни одной книги.

– Ну, думаю, что в течение года что-то прочел.

– Повторяю: брось. Тот, кому не интересны книги, не сможет здесь работать.

– Неужели нужны какие-то особые познания? – И я живо представил себе сотрудника книжного магазина – книжного эксперта, энциклопедиста, наверняка знающего о книгах все.

– Ну, знания можно восполнить, пока работаешь.

Лифт остановился на первом этаже. Мы пропустили выходящих пассажиров и вошли в кабину.

– Правда, почасовая оплата невысокая. И при этом нужно стоять на кассе, переносить тяжелые книги, расставлять их на полках. Больная поясница – обычное дело.

– Сколько же ты зарабатываешь?

В ответ на мой бестактный вопрос Митани поднял палец со словами: «Вот столько»[3]. Да уж, лучше устроиться в какое-нибудь кафе поблизости.

– Но по тебе не скажешь, что ты чем-то недоволен, – не унимался я.

– Потому что я люблю книги. Здесь попадаются и раритетные издания, которые не везде найдешь. Зарплата меня интересует во вторую очередь.

«Ничего себе! – подумал я. – Наверное, именно так и выглядит работа мечты, в которой заключен смысл твоей жизни. Жаль, что мне не найти его в книгах. Интересно, встретится ли мне когда-нибудь такая?»

– Так, приехали.

Двери лифта открылись. Подгоняемый Митани, я вышел из кабины.

Мы оказались на ярко освещенном этаже. Куда ни глянь, повсюду книги. Казалось бы, чего еще ждать от книжного магазина, но это впечатляло! Каждый стеллаж был подписан, чтобы не заблудиться и понимать, где что находится: история, философия, религия... Голова кругом!

– А нет ли здесь профессиональной литературы?

– Хм, она этажом ниже. Я отвечаю за этот отдел. Здесь книги по истории и искусству.

– Что ж ты раньше не сказал!

Лифт только что ушел, но Митани лишь отмахнулся в ответ:

– Ну, воспользуйся эскалатором. Он идет прямо вниз. Какие проблемы? Ты же не инвалид.

Не поспоришь! Бросив Митани что-то вроде «на связи», я поспешил к эскалатору.

Среди книжных стеллажей я чувствовал себя словно новобранец перед крепостной стеной неприступного замка. Что и говорить, Митани попал в точку: книги мне не нравились. Вернее сказать, я не понимал их магии.

Сейчас любую информацию можно найти в интернете. И почему я должен заниматься листанием страниц и выискивать то, что нужно, среди моря словесного мусора? Да и само понятие «профессиональная литература» скоро устареет.

А романы так вообще в сон вгоняют. Ведь если произведение хоть чего-то стоит, его, скорее всего, экранизируют, поэтому лучше уж посмотреть сериал. И оригинал покупать нет никакого смысла.

Это же можно сказать и о справочной литературе. Нужно лишь еще немножко побродить по интернету, и наверняка найдешь сайт, где собрано все интересное за прошлые годы. В общем, ерунда все это! Пойду-ка домой.

Не успел я принять это спасительное решение, как нос почувствовал горьковатый аромат. Кофе?! Я повертел головой. Снова принюхался. Хм, кофейня? Здесь? Ничего похожего вроде не видно. Но запах-то есть! Пока я пытался сообразить, откуда он идет, ноги повели меня сами. Петляя между стеллажами, я в конце концов уперся в деревянную дверь. Аромат кофе усилился. Он дразнил и пробирал до мурашек. Вот бы попробовать этот кофе!

– Тут что, кофейня?

Вывески никакой не было. Да и таблички с надписью «Открыто» тоже. Но аромат кофе шел явно оттуда... Стоило мне протянуть ладонь, как дверная ручка повернулась, и...

– Ой!

...Дверь открылась сама по себе. Меня охватило странное ощущение, будто я парю, и тут кто-то мягко подтолкнул меня внутрь. За спиной раздался звук захлопнувшейся двери. Я потерял равновесие, руки уперлись в деревянный пол. До меня донеслись звуки приятной музыки, что-то вроде французского шансона.

Я встал на ноги и осмотрелся: кофейня с деревянной отделкой в ретростиле. Широкие асимметричные балки на потолке – вырезанные, казалось, прямо из цельных стволов деревьев. На стойке примостились стеклянный сифон и кофемолка, а на полке позади выстроились, будто на параде, банки с кофейными зернами и красочные антикварные чашки – каждая со своим особенным узором. В углу стойки расположился граммофон. Музыка наверняка доносилась из него.

Хм, а почему в этой кофейне так много книг? Стены плотно заставлены стеллажами. Книги лежат даже на полу, складываясь в высокие башни.

Книги окружали меня со всех сторон, но, к своему удивлению, я не чувствовал никакого давления. Присмотревшись, я понял, что это букинистика. Здесь было всё: от толстых фолиантов с затейливыми переплетами до изданий, сшитых вручную, на японский манер. Да это настоящий книжный лес!

– Посетитель пожаловал?

Голос донесся откуда-то из глубины. Спокойный и ровный. Наверное, хозяин этого «леса». Я пошел на этот голос, осторожно маневрируя, чтобы не задеть горы книг.

За стеллажами я увидел мужчину, довольно молодого для такого голоса – всего лет на двенадцать меня старше. Мужчина сидел на диване с какой-то иностранной книгой в руках. Мне он напомнил волшебника из фэнтезийного фильма.

Может, это тоже посетитель, который просто уютно устроился и попивает кофе? Или один из тех дотошных завсегдатаев, не упускающих случая потешить свое самолюбие и подтрунить над дилетантом вроде меня?

Однако, вопреки моим опасениям, мужчина приветливо улыбнулся.

– Прекрасно, что вы ко мне заглянули.

– А... а вы...

– Хозяин этого магазина. Меня зовут Амон. Рад вас приветствовать.

– Магазина?

– Да. Могу я узнать ваше имя?

– А? Цукаса. Натори Цукаса.

Так этот Амон – хозяин магазина!

– А что это за лавка? – Для кофейни здесь слишком много книг.

– Букинистический магазин «Гнездо». Это – название моего обиталища. Благодарю, что заглянули, – подчеркнуто вежливо произнес Амон и снова улыбнулся.

Точно! Сова! Его спокойствие, глаза за очками в серебряной оправе, доброжелательный и словно говорящий о чем-то взгляд – всем этим он напоминал хозяина леса. И в то же время это был взгляд хищника. Да, мягкий, но настороженный и пронзительный – казалось, он без труда может разглядеть любой предмет даже в темноте.

– Обиталище – это в точку! Здесь и правда будто в книжный лес попадаешь.

– Как поэтично вы выразились!

Амон встал. Он оказался высоким. Сам-то я роста, можно сказать, среднего, поэтому пришлось поднять голову. Я мало что понимаю в одежде, но даже мне трудно было не заметить его дорогой пиджак и серебряные запонки. Да еще эти приглаженные волосы. Ни дать ни взять английский лорд!

– Да в этом районе, кроме букинистических магазинов, считай, и нет ничего больше. Даже в книжный с новыми изданиями один затесался.

– Хм, удивлены? Дело в том, что раньше на месте Токийского университета была школа Кайсэй[4]. Затем один за другим, как грибы после дождя, появились университет Мэйдзи, Институт закона и политики, Центральный университет, колледжи, предшественник университета Японии – Школа юриспруденции. Район стал поистине обителью студентов.

– Ну если так, в книжных лавках от покупателей наверняка отбоя не было.

– Так и есть. Поначалу многие магазины продавали учебники и новые издания, но с тех пор, как наладилось книгопечатание, некоторые лавки сами занялись изданием книг.

Кстати, в Дзимботё и правда много издательств. Теперь понятно, откуда они взялись.

– Цукаса, книжный, в который вы зашли, – ныне гигантское здание. А раньше это был всего лишь двухэтажный магазин с черепичной крышей. И специализировался он на продаже старых европейских книг. Ведь среди университетских преподавателей были и те, кто прибыл из-за границы, и преподавали они на английском или немецком.

– Ого! Неужели на месте такого огромного книжного – аж в шесть этажей! – был всего лишь магазинчик с черепичной крышей? Фантастика!

– Любой взрослый поначалу был ребенком. А вот мой магазин так и остается маленьким и уютным, – сказал Амон чуть ли не с гордостью.

«Неужели лавка настолько стара?» – подумал я и посмотрел на него с недоумением.

– Кстати, – продолжил он, будто не замечая моей растерянности, – у меня есть самые разные книги. Посмотрите хотя бы сюда. – И он показал на полки, где стояли переведенные на японский произведения известных писателей: Конан Дойля, Агаты Кристи... Но здесь было множество и незнакомых мне авторов, а также книг, чьи названия я даже прочесть не мог. – Все эти книги ждут не дождутся своих читателей. Ведь без них они как люди, лишенные любви, или потерянные дети, утратившие связь с родителями.

– Да вы настоящий поэт в своем деле! И что, все эти книги продаются?

– Можно сказать и так, – кивнул Амон.

Он предложил мне деревянный стул. Словно зачарованный, я повиновался и сел – видимо, диван предназначался только для хозяина. Я сразу почувствовал уют и тепло дерева.

– Я так и подумал, как только сюда попал. – На столе лежало меню. – А что, здесь и кофейня есть?

– На самом деле в большинстве букинистических магазинов вы можете и книгу купить, и кофе выпить.

– Хм, вот как! – Книги мне были совсем не интересны, но вот кофе – дело другое! Да и кто бы устоял против этого соблазнительного аромата! – Никогда бы не подумал, что найдется арендатор вроде вас. Когда я учился, тут ничего такого не было.

– Арендатор?

Я поймал на себе недоуменный взгляд Амона и поспешил уточнить:

– Вы же арендуете это помещение?

– И да, и нет.

– Как это?

– Нужен однозначный ответ?

– Да нет... не особо. – Я замолчал. Все так загадочно. Наверное, у магазина такая концепция.

И тут мое внимание привлекло маленькое окошечко у двери. Что-то в нем было не так... Точно! За ним не было видно стеллажей книжного, хотя я пришел именно оттуда.

Внезапно за спиной раздался шелест. Я обернулся: передо мной лежала книга «Под колесом» Германа Гессе.

– Это...

– Что-то не так?

Я подумал было, что ее положил Амон, но книга находилась там, куда он не мог дотянуться.

– Мне казалось, что ее тут не было.

– Выходит, сама прилетела, – как ни в чем не бывало пожал плечами Амон. И ни капли иронии в голосе!

– Прилетела?

– Да. Потому что этой книге нужен хозяин. Вот и прилетела. Словно попугай.

Я взглянул на приземлившуюся на стол «Под колесом». Издание старое. Без обложки, с пожелтевшими страницами. Однако было непохоже, что у нее есть крылья.

– Хм... – Занесло же меня! Очень странный магазин! С атмосферой деревянной постройки – будто находишься в лесу, утопающем в свежей зелени, и тебя ласкают пробивающиеся сквозь листву лучи солнца. А под ногами... Того и гляди споткнешься о кости неизвестных созданий или наступишь на покачивающиеся цветы или растения причудливых форм. Ох, я еще поэтом тут стану! Хозяин же этого леса взирал на меня с благородной улыбкой.

Чтобы не встречаться с ним глазами, я перевел взгляд на один из стеллажей.

– А там...

– Где?

– Вон там книги. У них нет названия? – Я кивнул на полку, где стояли книги с пустыми корешками: и увесистые фолианты в твердой обложке, и тонюсенькие томики в мягкой. С переплетами как потрепанными, так и совершенно новыми.

– А, это. Это мое хобби. И моя коллекция, – с гордостью произнес Амон.

– Хобби? И что это за коллекция такая?

– Человеческие истории.

– Понятно. – Хотя... Наверняка это сказано не в прямом смысле. Но на всякий случай я уточнил: – Что-то вроде дневников?

– Ну, если и так это назвать, не ошибешься.

Что ж, яснее пока не стало.

Амон взял с полки одну из книг. По толщине она тянула на целый роман – читателю вроде меня с таким ни за что не справиться.

– Посмотрите?

– Хорошо. Давайте. – Взяв книгу в руки, я ее чуть не выронил – настолько увесистой она оказалась. Думаю, положи я ее в сумку, плечи точно бы заболели. – Как книжка может быть такой тяжелой?

– Это тяжесть жизни.

– Тяжесть жизни?

Я толком так ничего и не понял и открыл том, ожидая увидеть бесконечные ряды иероглифов, однако текст был не таким уж плотным. Кое-где строки были пропущены, а некоторые страницы и вовсе пустовали. Сами же иероглифы выглядели скорее мягко и округло, как миленькие закорючки, а не резко и строго, словно их набросали хлесткими мазками.

«В тот день я родила. Я назвала девочку Мирай. Мужу очень понравилось это имя. Мне тоже были по душе эти иероглифы[5], так что выбор был обоюдным...»

– Это история женщины, которая воспитывает малыша. Книга появилась, когда ее дочери было три года, поэтому и объем такой. А представляете, какой интересной бы она была, если бы девушка уже вышла замуж?

Пока Амон не погрузился в собственные мечтания, я поспешил уточнить:

– Из дневника про воспитание ребенка получилась целая книга? Вы еще и самиздатом занимаетесь?

– Нет-нет, что вы. Это слишком накладно. Во-первых, – поднял указательный палец Амон, – денег на издание книг я не получаю. А во-вторых, – вверх отправился средний палец, – мои книги не распространяются в других магазинах. Это исключительно ради моего собственного интереса. И конечно, я их никому не отдам. Та, которую вы сейчас смотрите, особенная, – быстро добавил он.

Пока я приходил в себя от удивления, Амон мягко взял книгу из моих рук, протер ее салфеткой и заботливо вернул на полку.

– Я слышал, что издание книг – дело затратное. К примеру, если напечатать тысячу, то цена за одну выйдет низкой, а если потратиться всего на один том, то он получится очень дорогим, – попытался я снова прояснить ситуацию. На полке стояло больше ста томов. До чего же он богат, что может позволить себе такое дорогостоящее хобби!

Кроме меня посетителей не было. Звенящая тишина. Не похоже, чтобы бизнес шел успешно. Выходит, доход он получает не с магазина, а значит, человек обеспеченный. И тут меня словно ужалило: я – безработный, Амон – богатый. Вот оно – социальное неравенство воочию! Какой же я жалкий!

– Цукаса, мне кажется, вы все неправильно поняли, – сказал Амон, заметив, что я приуныл.

– М-м?

– Все дело в магии.

«В магии», – эхом пронеслось у меня в голове.

– Да, в магии, – непринужденно кивнул Амон, будто прочитав мои мысли.

– Вы шутите? Какая магия!

– Не верите?

– На дворе двадцать первый век! Япония эпохи Хэйсэй[6]! Не средневековая Европа какая-нибудь. Что еще за магия?

– Наверное, вы успели заметить, что я прибыл из-за границы.

– Да. Это понятно. – На японца Амон и правда похож не был. На японском он говорил бегло и правильно, но глаза и нос были точеными, и только слепой не заметил бы, что перед ним европеец. Наверное, потому и магазинчик у него не от мира сего. – А, я понял! Это концепция у магазина такая: вроде кафе с дворецкими или горничными, – усмехнулся я.

– Ничего подобного. – Амон дернул плечами. Кажется, разозлился, что его принимают за идиота.

– Говорите, что и правда можете колдовать?

– Да.

– Хм, допустим! Тогда немедленно взлетите. Полетайте над Дзимботё и сфотографируйте вид района на мой телефон! – Я вел себя как ребенок.

И тут до меня снова донесся шелест.

Обернувшись, я увидел, как на недавнюю «Под колесом» мягко опустился «Этюд в багровых тонах» из серии про Шерлока Холмса.

– М-м? – Я посмотрел на Амона.

Он тут же поднял руки: мол, никаких подозрительных действий с его стороны. Все это время он был здесь, мы разговаривали.

– Здесь еще кто-то работает? – спросил я, нервно озираясь.

– Я один, – спокойно ответил Амон.

Та-ак... Кроме нас никого нет. Что же, получается, книги прилетают сами по себе?! Я невольно вздрогнул. Неужели и правда магия? Чушь какая-то!

Чтобы немного успокоиться, я уставился на меню. Может, после чашки кофе приду в себя и пойму суть этих трюков? Я несколько раз пробежался по меню, но цен так и увидел.

– Я бы хотел заказать бленд.

– Хорошо, сейчас приготовлю.

– Подождите, а сколько это стоит?

– У вас такой вид, будто боитесь, что обману, раз не говорю цену.

Мне стало неловко, и я отвел взгляд в сторону. Кажется, Амона позабавила моя реакция.

– Успокойтесь. Денег я не беру.

– Это еще почему?

– Потому что прошу взамен другое. Вот. – Амон указал в самый низ меню. Там было написано следующее: «В качестве вознаграждения расскажите мне свою историю».

– «Вознаграждения...» – Я прочитал вслух слово, которое не предвещало ничего хорошего. По спине побежали мурашки.

– Да. Все имеет свою цену.

– Получается, и эти книги...

– Да, я получил их как награду. Превращаю жизнь людей в книги, – последовал незамедлительный ответ. Амон смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было и намека на то, что он шутит. – У нас действует предоплата. Так что сначала я хочу послушать вашу историю, Цукаса.

– Эй, погодите минутку.

Амон сделал шаг вперед, и скрипнула половица. Я невольно вжался в спинку стула. Что именно он собирается со мной делать? Может, это будет просто спокойный разговор? Он ведь так и не доказал, что действительно умеет колдовать.

И тут кое-что произошло: я услышал взмахи крыльев. Будто летит одна... нет, две или даже три птицы. Теперь все становилось на свои места: книги принесли мне птицы! Хорошо же их надрессировали! И теперь понятно, как книги оказываются на столе без участия Амона. Обыкновенный трюк!

Я обернулся, чтобы посмотреть на столь послушных своему хозяину пернатых. Может, это волнистые попугайчики или какаду? Раз их хозяин – богач, они наверняка красивые... Но передо мной были не птицы.

– М-м... э-э-э... что? – растерялся я, но мой голос заглушил шелест... книг?

Летали книги! Мне точно не мерещилось: самые настоящие книги! И они взмахивали страницами, словно крыльями.

– Амон, что это?

– Ну и ну. Вы им понравились, Цукаса.

– Вы надо мной смеетесь? Там книги летают!

– Книги летают, когда хотят.

– Но они же не могут! Не летают! – выкрикнул я в ответ на спокойный тон Амона.

Мне это снится? Я дотронулся до ближайшей порхающей книги. Нет, это не иллюзия.

Книги тем временем кружили вокруг меня, совсем как маленькие птички, требующие корма. И атаковали, но легко и без агрессии.

– Я помогу. – Амон резко потянул меня за правую руку и, не отпуская ее, начал что-то нашептывать. Стихи читает? В его глазах мелькнул загадочный блеск.

– Подо!.. – Не успел я договорить «подождите!», как книги остановились.

Словно складывая крылья, они улеглись одна за другой поверх «Под колесом» и «Этюда в багровых тонах». Атмосфера комнаты переменилась. Спокойный и загадочный книжный лес наполнился торжественностью. Нас окутал свет. Ослепительный настолько, что я невольно зажмурился. Вероятно, Амон произносил заклинание. Не на японском. На незнакомом языке. Смысла происходящего я не понимал, но ясно чувствовал: вот-вот что-то случится... И вдруг что-то шевельнулось. Оно поднималось подобно магме.

А, вот оно что! Это моя жизнь превращается в историю. Родился в среднестатистической семье, учился в городской начальной и средней школе, поступил в старшую школу префектуры, потом в частный университет, не страдал серьезными заболеваниями и не получал травм – спокойная жизнь без каких-либо происшествий.

Оглянувшись на свое прошлое, я понял, что жизнь у меня самая обычная. За исключением того, что я потерял работу.

– Что ж, готово!

Услышав голос Амона, я приоткрыл глаза. Свет постепенно рассеивался, и наконец все стало как прежде.

– Моя книга...

Я взглянул на столик. Амон тоже выжидательно смотрел.

Там лежала тоненькая книжка. Даже без обложки: просто сброшюрованные листы. Выглядит жалко. И это не фокус: Амон и правда маг! Живя в современной Японии, я своими глазами увидел то, что зовется магией!

Однако гораздо сильнее потрясения от волшебства было мое разочарование от собственной книги.

– Хм, такая миленькая, – грустно и немного разочарованно, как мне показалось, пробормотал Амон. – Цукаса, посмотрите свою книгу? – повернулся он ко мне.

– Э? Почему бы и нет.

Все равно там не написано ничего особенного. Простой сюжет без крутых поворотов. А может, на всех страницах описывается ночной побег руководства компании.

Амон открыл первую страницу, однако там было совсем не то...

– М-м... что?

– Текст отсутствует.

Да. Страницы были пусты. Просто сшитые белые листы.

– Что это значит? – Я забрал книгу у Амона и быстро ее пролистал. Ни единого иероглифа! В какую сторону ни листай! – Этого не может быть!

Амон смерил меня пронзительным взглядом.

– Цукаса, неужели вы...

– Ч-что?

– Неужели в вашей истории под названием «жизнь» нет сюжета?

– Вовсе нет! – воскликнул я.

Но Амон был крайне серьезен, ни намека на то, что он пытается меня одурачить. Именно поэтому мне ничего не оставалось, как признать то, что произошло прямо на моих глазах. И принять это: в моей жизни нет сюжета.

Я несколько раз взглянул на книгу – ни строчки. Смотри не смотри, а это всего лишь тетрадка в переплете. Жизнь без большой радости и глубокой печали. Единственное достижение – переезд в столицу. Но ведь я был в шоке от потери работы и почти поддался отчаянию! Неужели даже это не достойно стать сюжетом?

– Цукаса. – Амон принес мне кофе.

В белой фарфоровой чашке с позолотой цвет этого кофе казался особенно насыщенным, и я невольно подался вперед навстречу приятному аромату.

– Бленд от магазина «Гнездо». Молоко и сахар на ваше усмотрение.

Он вручил мне серебряную ложку. Она была идеально начищена и сияла так, что в ней отражался весь магазин. Сам же хозяин сел напротив.

– Впервые вижу книгу с белыми страницами. Раньше такого не случалось.

На полке томов сто без названий! Если он впервые разговаривает с таким человеком, до чего же унылая у меня жизнь?!

– Со мной тоже такое впервые. Впервые совсем не знаю, как быть. – Я сделал глоток кофе. В его горечи проскальзывала мягкая сладость. И этот вкус словно заботливо меня успокаивал.

– Ну, ничего страшного.

– В смысле «ничего страшного»?! Я только что узнал, что в моей жизни нет сюжета! За все двадцать три года ничегошеньки! Да, моя жизнь не то чтобы полна громких событий, но...

Амон посмотрел мне прямо в глаза. Он не глумился, но и не сочувствовал, а молча изучал меня, словно... сова.

– Но... – продолжил я очень тихо: говорить было сложно, – но кто угодно расстроится, услышав правду.

– Хм. – Амон элегантно отпил кофе. – Прошу простить, я был груб.

– Да ладно, проехали. Все так и есть, – вздохнул я.

– Ну-ну, не стоит беспокоиться. Все впереди.

– Впереди?!

Амон кивнул.

– Если страницы пусты, значит, можно начать их заполнять. То есть вы вольны создать себе любое событие, которого не было до этого.

– Волен?

– Да. Цукаса, теперь вы можете создать свою историю.

– Но с чего начать? Я потерял работу, мне некуда идти и...

– Прекрасно! – перебил меня Амон, и глаза его засверкали. Я недоуменно на него уставился. – Это редкая удача! У вас есть шанс начать с чистого листа! Чем вы хотите заниматься, Цукаса?

– Да ничем таким.

– Но кем-то вы ведь хотите стать?

Я пожал плечами. И еще острее почувствовал, насколько безнадежна моя жизнь. Неудивительно, что в ней нет сюжета.

– Тогда поступим так. – Глаза Амона продолжали сиять. – С этого момента будем решать, что вы хотите делать и кем стать. Сначала пройдемся по верхам. А уже потом, возможно, возникнет к чему-то интерес.

– По каким еще верхам я должен пройтись?

– Книги. Читать книги.

Приехали! Книги мне не давались. На первых же страницах я начинал клевать носом.

– Быстрее найти что-то в интернете.

– Ха, какой вы избалованный! – Амон укоризненно покачал указательным пальцем. – У цифровой информации есть предел. Ее создают для поверхностного чтения, и человеку доступен только необходимый минимум. Возьмем, например, сайт о кофе. – В том, как старомодный маг произносил всякие интернет-словечки, было что-то забавное и даже сюрреалистичное, но я слушал его внимательно. – Там написано, как покупать кофейные зерна, перемалывать, варить, о происхождении зерен, как заготавливать, с чем они сочетаются, смешиваются и как обжариваются. И вся эта информация на скольких страницах умещается?

– Сайты с большим объемом информации могут и на несколько страниц делиться. И там вся информация об обжарке, помолке, варке, покупке и происхождении.

– Именно. И в основном все зависит от вкуса создателя. – Амон достал с полки книгу. В мягкой обложке, но довольно увесистую. – Эту книгу поймет даже новичок. И при этом тут триста страниц.

– Триста!

– Только вот на этих трехстах страницах есть и фотографии, и подробное объяснение, что к чему. Будет интересно даже тем, кто с чтением не в ладах. – И с этими словами Амон вручил мне книгу.

Заглянув в нее, я убедился, что там и правда полно картинок и фотографий. Да и оглавление вполне понятное, поэтому представить, о чем книга, совсем не сложно.

– Ого, к каждому блюду подходит свой кофе!

– Потому что у кофейных зерен разный вкус. Кстати, для приготовления бленда я использовал кофе из Гватемалы.

– Это потому он чуть-чуть сладкий?

Амон довольно улыбнулся.

– Гватемальские зерна по-своему насыщают кофе из других стран. Хотя здесь не обошлось и без секретного ингредиента.

– А прочитав это, я о нем узнаю!

Здесь наверняка рассказывается о зернах все. Не только где их выращивают, но и как лучше обжаривать. Только начав читать, я уже без труда представлял себе любой описываемый вкус.

– Быстро же вы увлеклись!

Амон так обрадовался, что мне даже стало неловко.

– Да просто книга интересная.

– Да. И книги бывают самые разные. В одних делают акцент на ясность, в других – на знания, в-третьих основное внимание уделяется художественной ценности. Но первое и самое главное – изучить содержание книги, которая понравилась.

– Понятно. И так можно найти свою книгу?

Амон утвердительно кивнул.

Я прочитал совсем немного, но содержание книги уже улеглось в моей голове. А ведь кажется, информации здесь было хоть отбавляй! Если бы это был сайт, то наверняка пришлось бы просматривать отдельные страницы. Да еще со множеством картинок сайт стал бы бесконечным. Так что знакомиться с ним было бы тяжело.

– Правда, у сайтов есть то преимущество, что их можно просматривать, где бы ты ни находился. Что ж, у сайтов, как и у книг, есть свои сильные стороны.

– Точно!

– Что скажете? Возьмете эту книгу? Ей тоже нужен хозяин. Думаю, она будет счастлива оказаться у вас.

– Эта книга тоже старая?

– Да. – Амон кивнул.

Книга выглядела как новая. Видимо, предыдущий хозяин изучил необходимое и поскорее от нее избавился. Мне вдруг стало ее жаль и захотелось приютить, как брошенную собаку. Но я не мог позволить себе такую роскошь.

– А деньги?

– Хм, вы же безработный. Отдать ее просто так я не могу, но и навязывать не хочу. – Амон ненадолго задумался, а потом хлопнул в ладоши. – Вот что, Цукаса! Как насчет того, чтобы поработать здесь, пока вы не найдете работу?

– Что?

– Я буду вам платить, и мы можем вычесть стоимость этой книги из зарплаты. – Амон выжидательно на меня посмотрел, словно спрашивая: «Что скажете?»

Казалось, моя мечта о месте, где мне будет интересно работать, исполнилась, но чем я мог помочь магу?

– Ах да. Вы «свой» с момента начала работы, поэтому можете не использовать слово «господин». Будем общаться на «ты».

– П-погодите минутку. Я еще ничего не решил...

И в этот момент раздался чей-то голос: «Что здесь?»

Мы с Амоном дружно повернули головы к двери. Там стоял паренек. Судя по всему, старшеклассник. В пиджаке и со школьной сумкой в руках.

– Посетитель! – воскликнул Амон.

Парнишка повернулся в нашу сторону и удивленно захлопал глазами.

– Я... я тут просто книгу одну ищу. А у вас так кофе пахнет... – пробормотал он, видимо пытаясь понять, где оказался. Совсем как я недавно.

– Я был вместе с Юи, но она куда-то подевалась. – Паренек тревожно осмотрелся.

Юи – девичье имя.

– Хм, у вас была спутница?

Мальчик кивнул в ответ с коротким: «Да».

А потом добавил, взглянув на окружающие его книги:

– Это что, букинистический магазин?

– Да, добро пожаловать. Букинистическая лавка «Гнездо».

– Ого, тут наверняка есть книга, которую я ищу!

– И что же это за книга?

– Вообще-то...

– Ах вот ты где! – Его перебил звонкий девичий голос. В проходе стояла девушка в форме, похожей на форму парня. Симпатичная, с открытым взглядом.

– Юи!

– Я тебя обыскалась! Ты что тут прохлаждаешься?

Юи, как назвал ее мальчик, вошла в лавку.

– Простите-извините.

– А вот и спутница. Отлично!

Услышав чей-то голос, Юи тихонько ойкнула. А увидев Амона, и вовсе вся сжалась от неловкости и потупилась.

– П-прошу прощения. Я такая шумная.

– И сразу вся такая скромная! – Старшеклассник покосился на Юи и фыркнул.

– А вот и нет!

– А вот и да!

У них какой-то свой отдельный мир. И эта мысль заставила меня улыбнуться.

– Ну-ну, молодые люди, спасибо, что заглянули. Располагайтесь. – Амон жестом пригласил их пройти в магазин.

Молодые люди снова представились. Старшеклассника звали Юто. Они познакомились, когда пошли в старшую школу. Сидели в классе за соседними партами, так и начали дружить. Не в романтических отношениях.

Они учатся в школе неподалеку и, перед тем как пойти домой, решили прикупить учебной литературы, но забрели в «Гнездо».

– Так, Юто сказал, что ищет какую-то книгу.

– Что-о? Собираешься купить старую книгу? – Брови Юи удивленно поползли вверх.

– Тебе-то что, – насупился Юто.

– А что? Этот магазин ничем не лучше того букинистического, что около станции метро. Нет-нет, в таких местах продаются книги, которые уже давно вышли из печати. Ты здесь не дешевые книги купишь, а те, которые тебе совсем не нужны.

– Ну конечно, без твоих бесценных советов мне никак не обойтись! – съязвил Юто.

Книга в мягкой обложке, которую я держал, была сравнительно новой и не выглядела так, будто «давно вышла из печати». Правда, солнечный свет падал на полку, где и впрямь стояло множество старых книг. На любой вкус. У меня язык не поворачивался сказать, что у нас есть и обычные книги, поэтому я отмалчивался.

– Вы хотели найти что-то особенное? – спросил Амон. – Что именно? Может, подумали, нет ли здесь хороших учебников?

– Ну да, как-то так.

– Раз так, то интересная получается история.

– Какая? – хором спросили школьники.

– Сюда попадают те, кто потерял любовь, или те, кто рискует ее лишиться.

– Э? – Оба изменились в лице. Они явно были озадачены.

– Про любовь впервые слышу, – шепотом произнес я.

– Разве я не говорил, что сюда приходят именно такие посетители?

– И что, я один из них?

– Ты ведь потерял работу.

Эта фраза меня больно кольнула.

– Но бывают же исключения?

Например, книга без содержания, которая все еще лежала на столе. Словно не замечая ее, Амон сделал глоток кофе.

– Я потеряла любовь. Кажется... – нерешительно пробормотала Юи.

– А какую именно любовь вы потеряли? – ничуть не смутившись, спросил Амон.

– Книгу.

– И как это случилось?

– Не знаю.

– Не знаете?

– Я обнаружила уже только ее пропажу. – Юи помрачнела.

Она рассказала, что потерянная книжка называется «Летающий класс» Эриха Кестнера[7]. Она купила для нее тканевую обложку и носила в сумке.

– Хм. Может, вы где-то ее забыли?

– Не думаю. Я всегда носила книгу в сумке и никому не давала. Это точно.

– Вот как... То есть по дороге вы ее не читали?

– Нет. Я прочитала ее давным-давно, но помню содержание наизусть. Зачем мне было ее открывать?

– Тогда почему вы носили ее с собой?

– Потому что эта книга особенная... – чуть слышно сказала Юи.

– Ага, особенная. Тогда, может, не стоит носить ее с собой? Достаешь время от времени, и любуйся на нее сколько влезет! – сердито пробурчал Юто.

– Эта книга поддерживает меня, когда мне грустно или тяжело.

– Поддерживает. Да это же просто старая книжка! Еще и без обложки и с потрепанными страницами, – фыркнул Юто.

– Но эта книга моя любимая! – воскликнула девочка.

– Раз она тебе так нравится, купи новую. Обязательно нужна старая? Вот тебе книжный. Я пойду поищу учеб... – И тут он осекся, потому что Юи затряслась.

Она так сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели, а с побледневших губ сорвалось:

– Эту... – еле выдавила из себя Юи, – эту книгу подарил мне классный руководитель, когда я выпускалась из начальной школы. – В ее словах слышался то ли гнев, то ли печаль, то ли все сразу.

– Что? – Юто потерял дар речи. Похоже, эта новость его шокировала.

– Он был замечательный. Всегда меня выслушивал и давал советы. Я до сих пор его уважаю, – продолжила Юи, не поднимая глаз и словно не замечая реакции Юто.

– Очень хороший учитель был, да? – поинтересовался Амон. Мне стало неловко, но Амон продолжил: – Почему вы говорите о нем в прошедшем времени? Неужели этот учитель...

– Погиб в аварии, – почти шепотом продолжила за него Юи. – Перед тем, как я поступила в старшую школу. Он прикрыл собой школьников от машины, которая заехала на тротуар. И погиб.

– Вот оно что. Он был отважным человеком. И конечно, заслуживает уважения, – кивнул Амон. Он был очень серьезен. – А еще это очень интересно. И вы, и история о книге разожгли во мне любопытство. – Он неспешно прошелся по магазину. Школьники неотрывно следили за ним глазами. – Однако... – Амон остановился и обернулся. Затем поставленным, как у актера, голосом произнес: – Пока ценная книга утеряна, история остается трагедией.

– Трагедией... – эхом отозвалась Юи.

– Да. И это не очень хорошо. – Амон кивнул и взял ладонь Юи в свои руки. Юи покраснела, а Юто занервничал. – Как насчет того, чтобы поведать мне эту историю?

– Поведать? Вам?

– Ничего особенного. Просто хочу взглянуть на вашу жизнь. А в обмен помешаю вашей истории закостенеть в этой трагедии.

– Я... не понимаю. – Юи не убирала своих рук. – Вы найдете мою книгу?

– Это будет счастливым концом. – И Амон улыбнулся так, словно собирался добавить: «Конечно». Полная уверенности красивая улыбка.

– Но как вы собираетесь взглянуть на мою жизнь?

– Я хочу превратить вашу жизнь в книгу.

– То есть получится книга-интервью?

– Нет, я воспользуюсь магией.

Юи так и застыла с открытым ртом. Оно и понятно! Однако длилось это всего несколько секунд.

– Как здорово! Я готова!

– Можете мне доверять. Я свое слово держу.

– Погодите минутку, – подал голос Юто. – Вся эта магия, история жизни... Как-то подозрительно это все. Это что, новый способ выманить деньги?

– Как грубо. Я похож на мошенника? – Амон пожал плечами, но Юто решительно продолжил:

– Да. Для не пожилого еще человека вы выражаетесь слишком уж старомодно. Это подозрительно. И вообще, вся эта магия... Это что-то нереальное, и ничего, кроме подозрений, не вызывает.

– Да, возможно, вам это не очень понятно. Однако я и правда умею колдовать. Посмотрите и убедитесь сами.

– Нет уж, спасибо! – фыркнул Юто. – Пойдем, Юи. Еще чуть-чуть, и нас точно надуют.

Он взял Юи за руку и уже собирался покинуть магазин, но Юи не двинулась с места.

– Постой. Подожди, Юто.

– Что? Ты поверила в эти байки про магию?

– Не проверим – не узнаем. И вечно ты спешишь с выводами! – Юи высвободила руку. – К тому же... В общем, если я не попробую, что такое магия, то буду очень переживать.

– Юи... – буркнул Юто, и плечи его задрожали. Амон положил на них свою широкую ладонь.

– «Летающий класс» Кестнера – книга действительно стоящая. Пятеро отважных ребят из христианской гимназии в разных обстоятельствах преодолевают сложности и печали и вместе растут. История рассказана с юмором, но речь в ней идет и о важных жизненных принципах. И это идеальный подарок учителя ученику. – Он внимательно посмотрел на Юи. – Но ведь для вас эта книга значит гораздо больше, я прав?

Она кивнула.

– Не волнуйтесь. Я постараюсь ее вернуть. И почти утерянную любовь тоже.

– Спасибо большое. – Юи снова покраснела, но, похоже, успокоилась.

Я взглянул на Юто: он продолжал молчать, всем своим насупленным видом демонстрируя, что происходящее ему неинтересно.

– Тогда что мне делать? Вам нужно подготовиться к какому-то обряду? Мы можем договориться и на другой день, – предложила Юи.

Амон в ответ лишь поводил пальцем из стороны в сторону.

– В подготовке нет никакой необходимости. Я уже все узнал.

– Как? Когда?

– Все в порядке. Теперь жду, когда найдется книга.

– Что?

– Все, с меня хватит. Пойдем. – Юто потянул удивленную Юи к выходу.

– Прошу, найдите мою книгу! – успела крикнуть Юи, пока ее окончательно не вытолкали.

Дверь закрылась. Мы с Амоном снова остались вдвоем.

– Готово. – В руках Амона откуда ни возьмись появилась книга. Красивая, в обложке приятного пыльно-розового цвета. – Я получил награду и сделаю все, что в моих силах.

– Так быстро! – Наверное, эта книга и есть жизнь Юи. Очень подходящий для девушки переплет. – А ты уверен, что книга и правда найдется?

– Определенно.

– Снова магия?

– Нет, в этом нет необходимости, – довольно улыбнулся Амон. – Неужели ты не понял, Цукаса?

– Что?

– Беспокойство. Чувство беспокойства при недавнем разговоре.

– Какое еще беспокойство? – Я попытался вспомнить, но ничего такого не заметил.

– Хм, тогда постараюсь объяснить.

– Да уж, а то я что-то совсем запутался.

– Во-первых, нет никаких сомнений в том, что Юи потеряла «Летающий класс» не случайно: это произошло преднамеренно.

– Ее украли?

– Грубо говоря, да.

Вечно он говорит загадками и ходит вокруг да около!

– Однако не похоже, чтобы это сделали со злым умыслом, – продолжил Амон задумчиво.

– Ты понял, кто это?

В ответ на мой вопрос Амон вытащил с одной из полок книгу.

– Знаешь, что это за книга, Цукаса?

Книга в кожаной обложке. Обложка не оригинальная: скорее всего, книгу обернул сам владелец. Естественно, я не мог знать, что это за книга, не открыв ее.

– Нет. Она в обложке, но если ее снять... – Я ахнул. Точно! Если владелец надевает обложку, то названия не видно.

– Откуда парень знает об оригинальном переплете, если девушка обернула книгу?

Юто упоминал, что книжка была потрепанной, а Юи все равно продолжала носить ее везде с собой.

– Получается, украл он, – выдохнул я.

– Видимо, это был минутный порыв. Он же не знал, насколько она важна для Юи. И если бы она нашлась с помощью магии и он бы тайком ее вернул, подозревать его было бы не в чем.

– Точно!

– Раз все выяснилось, мне надо идти.

– Куда? – спросил я Амона, который торопливо надел шляпу.

Он ответил так, словно это было очевидно:

– К Юто. Пока мы не решим проблему, книгу не вернуть. А я не могу нарушать договор.

– Договор! Звучит как-то чересчур.

– Почему же? Это самый настоящий договор. И его нельзя нарушать. – Тон, с которым это было сказано, явно говорил о серьезности намерений Амона.

Договор – это как будто не про мага и просящего, а про дьявола и душу. Однако про Амона, при его-то доброте, и мысли не возникало, что он может быть дьяволом.

– Что ж, пошли. – Амон развернулся на каблуках.

– Я тоже?

– Останешься здесь один?

– М-м... нет.

Вот еще! Оставаться одному в таком странном месте!

И я вышел из лавки вместе с Амоном.

Снаружи нас встретил все тот же магазин с новыми изданиями, из которого я пришел. После тусклой люстры «Гнезда» его яркое освещение слепило, и я невольно зажмурился.

Мы остановились у лифта и стали ждать, когда он поедет вниз. Амон снова посмотрел на миленькую обложку книги Юи. Даже при взгляде сбоку на ней были заметны иероглифы. Не то что моя с пустыми страницами! Кстати, она так и осталась в «Гнезде».

– О чем там?

– Воспоминания об учителе. И объем довольно внушительный. – Он передал книгу мне. Действительно, увесистая! И, как мне показалось, чуть влажная. Словно промокшая от слез. – Юи старалась держать себя в руках, но, похоже, откликалась искренне. Это становится ясно, когда прочитаешь ее книгу.

– Это... А почему ты вызвался решить эту проблему? – спросил я. – Настолько хотел эту книгу?

Амон серьезно на меня посмотрел.

– И это тоже, – ответил он.

– Что значит «тоже»?

– Не люблю трагедии. Подумал, что нехорошо оставлять все так. – Его взгляд вдруг стал печальным, и на мгновение мне показалось, что у него сжалось сердце. – Поэтому нужно сделать все возможное ради счастливого конца. Вот так. – Амон усмехнулся. Полная достоинства, сострадательная и одновременно чуть озорная улыбка. Настоящий благородный рыцарь!

Пришел лифт. Спрятав книжку в карман пальто, Амон грациозно вошел в кабину.

По дороге он пересказал содержание книги Юи. Если вкратце, то дело было так.

В начальных классах Юи терпеть не могла соглашаться с тем, что, по ее мнению, было неправильным, и сразу на эту неправильность указывала. Вот такая девочка. И этим она немало раздражала одноклассников, которые считали ее придирчивой занудой. Им бы только играть и веселиться!

Однажды, придя в школу, Юи обнаружила, что в ее шкафчике для обуви нет сменки. Надев шлепанцы для посетителей, она отчаянно искала ее по всей школе. Однако обувь так и не нашлась. По дороге домой она случайно обнаружила сменку в канаве на заднем дворе школы.

– Какой ужас! – услышала Юи за спиной мужской голос, когда вытаскивала обувь из воды. Обернувшись, она увидела классного руководителя. В круглых очках он выглядел совсем нестрашным, поэтому и получил прозвище «очкарик». При этом всегда мог посоветовать что-нибудь дельное и никого особо не выделял – любимчиков у него не было. Можно сказать, что дети любили своего учителя-очкарика. И Юи не была исключением.

– Учитель, что вы тут делаете?

– Увидел, чем ты занимаешься, и подумал, что-то случилось.

Юи быстро спрятала сменку за спину. Она чувствовала, как прилипшая к обуви грязь пачкает одежду, но все равно не поворачивалась – не хотела, чтобы учитель-очкарик увидел грязную сменку.

– Да ничего такого, все в порядке, все в порядке, – забормотала Юи.

– Понятно. Ты сильная девочка, Юи.

– Да. Я – сильная.

«...И это не стоит того, чтобы плакать», – мысленно обратилась к самой себе Юи, еле сдерживая слезы.

– Ты отважная. Однако «неразумная отвага не более чем хулиганство».

– Что?

– Это цитата Эриха Кестнера, автора книги «Летающий класс».

Учитель-очкарик подошел к Юи поближе и, слегка склонившись, посмотрел ей в глаза:

– Юи, ты никогда не замалчиваешь то, что кажется тебе неправильным, и говоришь только правду. Я считаю, что очень здорово ничего не бояться и не обращать внимания на чье-то мнение. Но одной лишь храбростью мир не исправить. Он лишь станет твоим врагом.

– О... о чем вы?

– Правда не всегда бывает такой, какой кажется на первый взгляд.

Учитель посмотрел на цветочную клумбу неподалеку.

– Ты видела вчера мальчика, который выкапывал в клумбе яму, да?

– Ну, допустим.

Юи вспомнила того мальчика. Нашел где рыть яму! Ведь цветы на этой клумбе они сами же и вырастили. Но когда она делала ему замечание, у нее и в мыслях не было, что он так разозлится. Она же все правильно сказала!

– Так это он спрятал мою сменку?!

Как же так можно! Ей хотелось топать ногами, кричать от возмущения.

– Юи. – Учитель покачал головой. – Какая разница, кто виноват? Сейчас важно другое.

– И что же, по-вашему, важно? – спросила она с вызовом.

– Ты спросила, зачем ему нужна эта яма?

– Нет. – Юи пожала плечами. Ей это и в голову не пришло.

Учитель спокойно продолжил:

– В тот день в нашем живом уголке умерла золотая рыбка.

– Ой, я не знала...

– Мальчик хотел ее похоронить. Там, где посажены цветы. Ведь со временем они красиво расцветут, верно? Вот он и подумал, что ей не будет там грустно.

Повисла тишина.

Юи вздохнула. Значит, все это было ради умершей рыбки?! Вот так так... Бурлившее в ней возмущение мгновенно сменилось жгучим стыдом. Выходило, что грязная обувь – исход вполне закономерный.

– Я ничего не знала... Я бы помогла... раз это для умершей рыбки.

– Ну конечно. Ведь у тебя доброе сердце. – Учитель широко улыбнулся. – Я не знаю, кто и почему выбросил твою обувь. И это вовсе не обязательно из-за золотой рыбки. Но одно могу сказать наверняка: у того, кто этот сделал, была причина. И о ней обязательно надо спросить. А как иначе понять друг друга?

Юи кивнула.

– Что ж, тогда пойдем в учительскую. Твою обувь нужно отмыть. К утру она высохнет.

– Ага. – Юи поспешила за учителем. – Послушайте...

– Да?

– Я хочу прочитать книгу, о которой вы сказали.

– Ты про «Летающий класс»?

– Да.

– Хорошо. Я уже ее прочитал, поэтому подарю тебе. Это история про школу-интернат, и главные герои в основном мальчики. В ней рассказывается о таких же храбрых детях, как ты, Юи.

Поравнявшись с учителем, Юи заметила, что на его лице все еще играет теплая улыбка.

И вот спустя несколько лет эта улыбка исчезла навсегда. Вместе с ее обладателем. Но стоит Юи взять книгу в руки, как она сразу о ней вспоминает. В этой книжке тоже есть учитель, главные герои прозвали его «господином Справедливость». И он очень похож на учителя-очкарика и также помогает своим ученикам справляться с трудностями.

Юи очень тяжело без этой книги. Где она сейчас? Может, забыла ее где-то? Или выронила? Может, лежит она себе сейчас в такой же канаве, что и сменка?

Юи явно очень переживала из-за этой потери.

И на этом ее история заканчивалась.

– Юто!

Мы дошли до перекрестка у станции Дзимботё и увидели одиноко бредущего мальчика. Услышав Амона, он обернулся.

– Куда ушла Юи?

– Домой. Ей – на электричку, мне – в метро.

– Хм, понятно.

– А что? Я тороплюсь.

Юто был заметно взволнован. Казалось, ему хочется сбежать.

– Ищешь «Летающий класс»?

– Что?..

Амон пристально смотрел на подростка и своим доброжелательным взглядом словно говорил: «Успокойся. Все в порядке». Вслух же он произнес:

– Я просто хотел вернуть «Летающий класс» Юи. Раз она потеряла, то я могу помочь найти.

В его словах прямого обвинения не было, однако Юто, кажется, и сам все понял.

– Э-э-э... На самом деле, я... – начал он неуверенно, с видом преступника, который делает важное признание. – На самом деле Юи ничего не теряла, – закончил он почти скороговоркой.

– Вот как?

– В общем... я собирался сразу же ее вернуть. Сразу, как понял, что эта книга для нее важна. Поэтому прятал в сумке, чтобы отдать в подходящий момент.

Юто открыл сумку и робко достал книгу. Это была красивая книжица в розовой обложке с клетчатым узором. Но стоило Юто ее раскрыть, мы увидели отсыревшие страницы.

– Промокла, – вздохнул Амон. Книга и правда выглядела жалко: страницы сильно распухли и помялись.

– Пошел дождь, а я забыл зонтик... Она лежала в сумке, но это не помогло.

– И ты не вернул ее сразу, потому что она в таком виде?

Юто кивнул.

– И потому пришел в «Гнездо»? Найти и купить новую?

– Угу.

Я его понимал. Еще бы! В таком виде книгу не вернешь. Юи наверняка сильно расстроится.

– А почему все же ты решил украсть ее книгу?

Юто втянул голову в плечи и что-то пробубнил.

– Хотел прочитать? – спросил Амон, чуть присев, чтобы поравняться с Юто глазами, словно ребенка расспрашивал. Он внимательно изучал его взглядом хозяина книжного леса.

– Нет, дело не в этом.

– Тогда в чем?

Юто молча покачал головой.

– Мне было интересно, что за книгу она читает. Она так сильно ею дорожит.

– И ты стеснялся ее об этом спросить?

– Я п-просто... просто не хотел, чтобы она подумала, что она мне нравится.

Юто покраснел. Наверняка ходили слухи, что между ними что-то есть, – раз уж они вместе ходят покупать учебники.

– О чем ты подумал, когда книга оказалась у тебя в руках?

– Почему для нее так важна эта старая, грязная книга...

– И она с ней не расстается, хоть и знает от корки до корки? – подхватил Амон.

– Точно! Прям как талисман какой-то. Я подумал, что, может, это чей-то подарок? И как ее теперь вернуть-то?

И значит, потом книга попала под дождь и стала такой, какой мы ее сейчас видим.

– Хм, подарок или нет, вещь все равно для нее важная. А вот почему это так важно для тебя? – Амон смотрел Юто прямо в глаза.

Парень снова неуверенно что-то пробубнил.

– Может, он ревновал? К этой книге? То есть к тому, кто ее подарил? – прошептал я Амону.

Юто (видимо, он все же услышал!) изумленно на меня посмотрел. И по выражению его лица я понял, что попал в точку.

– Ревность? – Амон задумался.

– Все просто, – продолжил я уже громче. – Она ему не просто нравится – он влюблен! Не знаю, понимает Юто это или нет. Просто он хотел завоевать ее внимание. Хотел быть единственным. А эта книга, на которую она все время смотрела, ему мешала. Тот, кто подарил эту книгу, – его соперник.

– Это... это... – Юто остолбенел.

И я тут же поспешил извиниться:

– Прости. Я позволил себе лишнее... Кажется. – Но было слишком поздно. Даже если я прав, вот так раскрывать потаенные чувства человека не следовало.

– Ах, вот оно что! – Напряженную атмосферу развеял Амона, который наконец понял, что к чему. – Так основная причина – любовь? Как же я не догадался!

– Не догадался?

Мне казалось, что Амон всеведущ и легко поймет, что все дело в любви.

– Человеческое сердце – материя невероятно сложная. Это за пределами моего понимания. Какой стыд! – Весело посмеиваясь, хозяин книжного леса надел шляпу. Мы с Юто буквально остолбенели и изумленно на него уставились. – Выходит, Юто испытывал чувство вины из-за того, что забрал книгу, и попытался отстраниться.

– Да.

– Понятно. Тогда все сходится. Юи так расстроилась с исчезновением книги, потому что думала, что предала свою любовь и рискует ее потерять. Однако я не понял, каким образом и какую любовь едва не потерял Юто. Но теперь все ясно. Юто тайно влюблен и пытался разорвать эту связь.

Амон был доволен. Но Юто продолжал хранить молчание. Амон осторожно передал ему книгу.

– Как насчет того, чтобы вернуть книгу?

– А вдруг она меня не простит?

– Это уже ее дело. Но ты же видел, как она расстроена?

– Угу...

– Тебе не кажется, что ей тяжело быть в неведении, где эта книга?

– Да... – Юто взял книгу и виновато провел ладонью по обложке. – Если бы я знал, что ее подарил погибший учитель, то мне бы и в голову не пришло ее забирать. Я бы никогда так не поступил.

– Неужели? – спокойно ответил Амон. – Однако твоя главная ошибка не в том, что ты украл эту книгу.

– Что?

– Не обманывай самого себя. Не унывай, если не повезло. Держись. Все, что нас не убивает, делает нас сильнее!

Мы с Юто изумленно взглянули на громко декларирующего Амона. Увидев наши лица, хозяин книжного леса хитро улыбнулся.

– Это цитаты Кестнера из «Летающего класса». Юто, твоя главная ошибка в том, что ты не прочитал с трудом добытую книгу. Если бы ты ее прочитал, она наверняка придала бы тебе храбрости. – И Амон подмигнул.

Всхлипнув, Юто некоторое время рассматривал книгу, обернутую в красивую обложку. Все это время он видел в ней лишь своего соперника и свою подругу. И только сейчас впервые рассмотрел саму книгу.

Я заметил, что в глазах Юто что-то сверкнуло. Читательское любопытство? И именно в этот момент мне показалось, что теперь все пойдет как надо.

На следующий день я вернулся в книжный, где продавались новые издания. Я ведь так и не купил справочную литературу. К тому же у меня было такое чувство, что я забыл там что-то важное.

Вслед за мной в лифт вошел высокий джентльмен. Это был Амон.

– Ой, как неожиданно встретиться в таком месте!

– Здравствуй.

– Ну, как насчет того, чтобы выпить чашечку чая?

– У тебя в магазине?

Он отрицательно покачал головой, озорно улыбнувшись.

– В кафе на втором этаже. Меня вызвал клиент.

– А я не помешаю?

– Нет. Я только посмотрю на него издалека, поэтому не страшно, если со мной будет кто-то еще.

Опять говорит загадками.

– А тебе, Цукаса, разве не интересен дальнейший любовный путь Юто?

– А-а-а, ты про вчерашнее... – Значит, его позвал Юто? Наверное, собирается вернуть книгу Юи в кафе на втором этаже и хочет, чтобы Амон за ними присмотрел. – А я-то думал, что подглядывать неприлично.

– То есть ты отказываешься?

– Вот еще! Я же не джентльмен.

Лифт остановился на втором этаже, и мы с Амоном направились в кафе.

Юто и Юи сидели в углу. Юто бросил короткий взгляд в нашу сторону. Юи сидела ко входу спиной, поэтому нас не видела.

– Нам надо вести себя так, чтобы она не заметила.

– Если обернется, то увидит.

– Не говори глупостей.

Мы заказали по чашке бленда. Наш заказ принесли довольно скоро. В отличие от кофе Амона, этот кофе был почти несладким, но на вкус – не оторвешься!

– Ну, так о чем ты хотел поговорить? – спросила Юи, и на лице у Юто появилось заметное даже на расстоянии напряжение. Мы наблюдали, затаив дыхание.

– На самом деле мне нужно кое за что перед тобой извиниться.

– Извиниться? За что?

– В общем, за это... – И Юто достал из сумки книгу.

Мы поняли, как поражена девушка, даже не видя ее лица.

– Книга! Моя книга! Ты ее нашел?!

– Нет. Я ее украл.

– Как это?

– Украл. Когда ты оставила сумку открытой, я увидел обложку и забрал, – сказал Юто и... замолчал.

Юи задрожала. Сжала губы так, что они побледнели. Казалось, воздух вокруг пропитался ее гневом.

– Почему? – сквозь зубы процедила она. В ее голосе чувствовалась еле сдерживаемая злость. – Почему ты это сделал?

В ответ Юто лишь что-то промычал.

– Расскажи, – твердо повторила она свой вопрос. – Я очень хочу знать, зачем ты это сделал. Я хочу понять тебя, Юто.

Повисла тишина.

– С досады, – наконец выдавил из себя Юто. – Ты так ею дорожила, что мне стало досадно. И вот.

– Украл с досады?

– Угу...

Юи раскрыла книгу.

– Она в ужасном состоянии! – в отчаянии воскликнула девочка.

– Мне правда очень жаль! Был дождь, и теперь вот... Верни я ее раньше... – Юто едва не плакал. В его словах чувствовались и сожаление, и вина. И он отчаянно старался передать свои чувства. – Я не знал, что эта книга настолько важна. Прости... пожалуйста... прости...

Юи молчала. Между ними витал аромат кофе, который доносился и до нас.

– Дурак, – только и сказала Юи. – Какой же ты дурак!

– Прости...

– Почему ты не спросил, раз тебя это так волновало! Что читаешь? Кто подарил? Я бы ответила.

– Мне очень жаль...

– Ладно. Она и без этого здорово потрепалась, я ее совсем зачитала. – Юи сделала глоток кофе. – Давай купим новую.

– Юи!

– Только за твой счет. Ты подрабатываешь, поэтому книжку точно купить сможешь. Тогда я тебя прощу.

– Спасибо!

Мы с Амоном переглянулись. Хозяин книжного леса был явно доволен. Наверное, у меня на лице было написано то же самое.

– Что ж, мой долг исполнен.

– И все закончилось хорошо, как ты и хотел.

– Да, я доволен. Очень доволен. – И Амон кивнул несколько раз. В руках он держал книгу с историей Юи.

– Взгляни-ка, у нее появилось название.

На обложке было написано: «Исчезнувший класс и любовь молодого человека».

– Хм? А на других книгах в «Гнезде» названий нет.

– Наверное, потому, что их содержание предельно ясно. Все благодаря тебе, Цукаса.

– Мне?

– Ведь именно тебе удалось проникнуть в потаенные чувства Юто. Если бы не ты, я бы просто вернул Юи книгу сам и таким образом исполнил свое обещание.

– Ну, это всего лишь предположения. Я случайно угадал. – Я смутился, и Амон погрозил мне пальцем:

– Будь увереннее в себе. Ох, тебе бы тоже пригодилось то мужество, которое есть в «Летающем классе» Кестнера. Допьем кофе и вернемся в магазин. Наверняка эта книга найдется и в моем пристанище.

Я чуть не поперхнулся, стоило ему снова упомянуть о магазине. Точно! Мы же говорили о нем по пути.

– Между прочим, Цукаса, я так и не услышал, будешь ли ты работать в «Гнезде» или нет, – сказал Амон и посмотрел на меня с улыбкой.

Выходя из кофейни, мы снова увидели наших юных знакомых – похоже, они вовсю искали «Летающий класс». Юто усердно просматривал стеллажи, но, кажется, безрезультатно.

– Хм, тут одни японские писатели.

– Давай у сотрудника спросим?

Напротив них стоял высокий худощавый парень. Митани? Он же вроде за четвертый этаж отвечает? Видимо, здесь тоже есть какие-то дела.

Выслушав их, обычно безучастный, он просиял.

– «Летающий класс» Кестнера?

– Да.

– Эту книгу много кто переводил. Какое издание вы бы хотели? Можете переводчика назвать?

– Что? Много кто? – Глаза Юто округлились. Они с Юи переглянулись. – А это разве не одна книга?

– Ну, история эта довольно известная. Кстати, от переводчика зависит очень многое, и произведение в разных переводах может производить самое разное впечатление. Слог бывает жестким или мягким. Например, в «Летающем классе» примечательна глава, где рассказывается про самого Кестнера. Практически все переводят там один момент как «Лодкой управляла Каринхен», а некоторые – как «Вышел в море на лодке из магазина Карла».

– В первом, помимо Кестнера, есть еще некая Каринхен, а во втором Кестнер взял лодку у Карла и сам вышел в открытое море, – сказала Юи и раскрыла отсыревшую книгу, чтобы проверить, какой вариант у нее.

– Еще одного из главных героев, учителя, переводят как «господин Справедливость», «господин Правда» и так далее. В зависимости от прозвища меняется впечатление.

– «Господин Справедливость» звучит понятнее, а «господин Правда» мягче, – чуть смущенно улыбнулась Юи.

– У второго переводчика выход книги был в декабре. Наверное, она задумывалась как подарок на Рождество. Это же рождественская история. Возможно, поэтому ощущается мягче.

– Ого! Получается, у каждого переводчика выходит своя книга! – изумилась Юи.

– Да. Разные бывают переводчики: одни переводят почти дословно, другие перефразируют оригинальный текст, но и для первых, и для вторых перевод – это вызов. Интересно их сравнивать. – Митани с доброжелательным прищуром смотрел на своих собеседников.

Старшеклассники просияли.

– Я хочу прочитать их всех! Хочу познакомиться с опытом каждого, кто переводил «Летающий класс»!

– И... и я тоже! И сам оригинал!

– Ага, очень! Взять бы англо-японский словарь да перевести!

– «Летающий класс» написан по-немецки, – улыбнулся Митани.

Школьники заметно поникли.

– По-немецки?

– А немецкий трудный?

– Ну, почему бы не попробовать выучить еще один иностранный язык? У Кестнера язык не особо сложный, и можно попытаться прочитать со словарем. Только вот у нас в магазине нет книг на немецком, но я могу посоветовать место, где их можно найти.

– Спасибо! – воскликнули Юи и Юто хором.

– Похоже, они выбрали хорошую книгу, – сказал Амон, глядя на них издалека.

– Это точно, – кивнул я.

История жизни Юи, которую Амон держал в руках, получила название и была закончена. Когда-нибудь содержание появится и в моей книге и она тоже получит свое название. Главное, чтобы за мной приглядывал хозяин книжного леса.

После всего увиденного, чувствуя и нетерпение, и волнение, я согласился на предложение Амона.

Антракт. Вечерний кофе

Итак, я стал сотрудником «Гнезда».

В кофе я почти ничего не понимал и не умел правильно его заваривать, поэтому на меня была возложена работа по уборке.

Посетителей было крайне мало. Я понятия не имел, как Амон сводит концы с концами. Если плата за кофе – история жизни, то доход магазина должен складываться из продажи старых книг. И при этом даже те редкие посетители, которые заглядывали в магазин, настолько увлекались разговором с Амоном, что совсем переставали обращать внимание на книги.

Вот и сегодня Амон сидел в дальнем углу и что-то читал. Будто у него других дел нет! Я протирал стол, то и дело на него посматривая, и вдруг раздался дверной звонок. Мы одновременно подняли головы и посмотрели на дверь... и в ту же секунду она с силой распахнулась.

– Приветствую! Пришел навестить тебя, книжный затворник!

В дверном проеме возник вычурно одетый молодой человек, и вместе с ним в магазин ворвался плотный розовый аромат. Ярко-голубой цвет волос, шелковая шляпа с надписью «In this style 10/6» – вылитый Безумный Шляпник из «Алисы в Стране чудес»!

В своем причудливом наряде, да еще с жабо, – оборки были даже на рукавах – гость выглядел, мягко говоря, экстравагантно. У него было утонченное лицо и длинные, как у куклы, ресницы. Губы растянулись в ослепительной улыбке, а в глазах искрила детская непосредственность.

Очевидно, что посетитель у нас сегодня из ряда вон! До него все, как и я, останавливались у входа с растерянными лицами, словно говоря: «Где это я?» А этот оказался в «Гнезде» явно не случайно.

– Привет, давненько не виделись. Неужто лично посетил мое обиталище? – Амон встал. Кажется, они с этим Шляпником знакомы.

– Амон, неужели этот человек...

– Да, старый знакомый, – закончил за меня Амон.

– Маг, как и ты?

На мой вопрос он уклончиво ответил:

– Ну, можно сказать и так.

– Ого, затворник! Ты завел себе смертного? – небрежно бросил в мою сторону Шляпник.

– Завел? Нет-нет. Я нанял его как подмастерье.

– Подмастерье? Ну у тебя и причуды! Уж не собираешься ли пуститься во все тяжкие?

– М-м, ну...

Шляпник буквально сверлил меня взглядом. И каждый раз, когда он поворачивал голову, его локоны переливались голубым. Я подумал, что если изображать море или небо, то непременно таким цветом.

– Будет тебе, Кобальт. Веди себя прилично, – покачал головой Амон.

Ага, значит, Шляпника зовут Кобальт. Что и неудивительно с волосами такого кобальтово-голубого цвета!

– Ты ко мне по делу? Сколько тебя знаю, ты не из тех, кто выходит на свет без особой нужды. Если захочешь с кем-то встретиться, то скорее отправишь приглашение.

– Ты, как всегда, прав, книжный затворник. От тебя ничего не скроешь. Да, хочу кое о чем попросить. – С этими словами маг по имени Кобальт придвинул к себе ближайший стул и с важным видом на него уселся. – Видишь ли, я решил устроить чаепитие и пригласил кое-кого. Вот и подумал, нет ли у тебя какой интересной идейки для представления.

– Ты же сам мастер развлечений, разве нет?

– Нет, ты не понял. Я хочу использовать кофе. Довольно забавно, что зерна одинаковые, а вкус разный.

– Да, происхождение... то есть он различается в зависимости от условий, в которых зерна вырастили.

– Вот поэтому теперь я и хочу вместо чая угостить его кофе.

Получалось, это уже будет не чаепитие, а кофепитие. Амон задумчиво склонил голову.

– То есть ты хочешь, чтобы я научил тебя какому-нибудь трюку с использованием кофе?

– Именно. И чем скорее, тем лучше. – Кобальт вальяжно откинулся на спинку стула.

– Как насчет латте-арта?

– Латте-арта?

– Это когда рисуют на молочной пенке капучино. И совсем изысканно выходит, если использовать какао-порошок. Думаю, неплохая идея изобразить любимую тобой розу.

– Хм, неплохо. А нет ничего более... зрелищного?

– Зрелищного... – Амон задумался. И тут точно есть над чем. Зрелищный кофе! Надо же такое вообразить! Вдруг Амон вскинул указательный палец... Неужели придумал?

– Есть тут у меня одна мысль.

– Правда?! – Глаза Кобальта засияли.

– Да. Погоди немного. – Амон удалился за стойку.

Через несколько минут он вернулся с кофе в антикварной чашке. На чашке покоилась серебряная ложка.

– А что на ложке?

– Коричневый сахар и бренди. Называется «кофе роял». Для кофейного вечера лучше не придумаешь! Цукаса, не выключишь свет?

Я нажал выключатель. Магазин погрузился в темноту. Правда, свет пробивался сквозь небольшое окно, поэтому было не так мрачно. Амон щелкнул пальцами – и на кончике ложки вспыхнул синий огонек.

– О! – воскликнул Кобальт.

Огонек разгорался и с треском расходился по бренди. От дрожащего голубоватого пламени на стены легли наши тени. Будто маги проводят какой-то обряд. И я – один из них!

Наконец огонь растворился в бренди, и наши легкие наполнились сладковатым ароматом.

– Сгоревший сахар надо добавить в кофе и медленно перемешать. И – вуаля! – кофе роял готов. – Амон окунул ложку в кофе, помешал его и со словами «Прошу вас» передал Кобальту.

– И правда здорово! – восторженно сияя глазами, проговорил Кобальт, попробовав кофе роял. – М-м, привычный вкус кофе усиливается послевкусием бренди, что придает ему большую глубину и мягкость. И огонек тоже по-настоящему красив. Ничего другого и не ожидал от книжного затворника!

– Благодарю, – поклонился Амон в ответ на щедрую похвалу.

– Что ж. Теперь чаепитие пройдет на славу! Еще бы сделать тот огонек в форме розы, и будет совсем волшебно! Займусь подготовкой! – Подпрыгнув, Кобальт соскочил со стула. Даже меня воодушевил детский задор этого мага, оказавшегося не таким уж и высокомерным. Затем он покопался в кармане и высыпал что-то на стол. – Столько хватит за оказанную услугу? Если нет, пришли потом счет.

На столе лежали... драгоценные камни! Самые настоящие! Красные и синие, они переливались цветами радуги и сверкали. Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного, и я невольно ахнул.

Амон же взял их, ничуть не изменившись в лице.

– Так-так, сапфиры с бриллиантами и гранатами? По мне, так немного вычурно. Я предпочитаю лазуриты.

– В этом году с ними не очень. Вообще красиво: звездное золото на фоне синевы ночного неба. В этом году урожай оказался небольшим.

– Ах, какая жалость!

– Я подарю тебе, когда найду что-то стоящее. Твой неизбывный должник! – Кобальт поправил жабо и, развернувшись на каблуках, добавил: – Что ж, надолго не прощаюсь, книжный затворник. И с этим слугой тоже.

– Вообще-то, я не слуга, я здесь подрабатываю.

– Ну, ладно, ладно, – махнул рукой Кобальт. Он действительно такой странный или притворяется?

– До скорого, король особняка! – Не успел Амон договорить, как силуэт Кобальта исчез за дверью. Убедившись, что дверь заперта, Амон повернулся ко мне:

– Такие дела.

На столе лежала горка сверкающих драгоценных камней.

– Вот это да! Так вот откуда ты получаешь средства.

Я смотрел на камни на расстоянии, боясь к ним прикоснуться. Амон же как ни в чем не бывало взял бриллиант размером с девичий кулачок и задумчиво улыбнулся:

– Однако этот обмен камнями довольно хлопотный. Большая часть покоится в кладовке.

– В кладовке? И что, там таких полно?!

– Да, Цукаса. Хочешь один? Можешь забрать все, что понравится.

– Хватит предлагать мне драгоценности как конфеты!

Похоже, для него они что-то вроде неотесанных придорожных булыжников!

Мне же оставалось лишь молиться, чтобы их не украли.

Глава 2. Цукаса работает под началом Амона

– Нашел работу? Поздравляю, – сдержанно поздравил меня Митани.

Лицо у него, как всегда, сонное и недовольное. Но он так и радость выражает.

– Да ничего особенного, простая подработка в книжной лавке. Оплата почасовая и довольно невысокая. – Я отхлебнул кофе.

Мы встретились в кофейне на втором этаже книжного магазина, где работал Митани. За соседним столиком трое мужчин в пиджаках о чем-то оживленно беседовали, разложив документы. Похоже было на какое-то совещание.

– Наверняка не такая низкая, как у меня.

– Примерно такая же. Все-таки издания у нас не новые, поэтому и поставок особых нет. Физической работы мало. Меня устраивает.

– М-м? Книжная лавка. То есть ты в букинистическом подрабатываешь?

– Ага.

– Старые книги, значит. Тогда может быть сложновато, если ты не знаток. Хотя если ревизией занимается сам хозяин...

– Да. Я у него лишь на подхвате.

– А что за букинистический? На проспекте Ясукуни? Или на проспекте Судзуран?

– Да нет, прямо здесь, местный букинистический.

– Ты про наш отдел старой книги?

Словосочетание «старая книга» для нашего магазинчика показалось мне забавным, но я кивнул.

– Ну да. Там еще кофе можно выпить, поэтому лавка на кофейню похожа.

Митани явно был озадачен.

– Но в нашей старой книге ничего такого нет.

– Что? Да нет же! Лавка на четвертом этаже, называется «Гнездо».

– Не знаю такую. На четвертом этаже действительно есть антикварные книги, но я что-то не помню такого названия, да и кофе там тоже не предлагают, – уверенно сказал Митани. – Может, тебе приснилось?

– Что за чушь! Куда ж я, по-твоему, хожу?

Митани покачал головой.

– Получается, ты видел призрака. Призрака из отдела старой книги.

– Призрака?! – Я воскликнул так резко, что мужчины за соседним столиком недоуменно на нас оглянулись.

– Ты что кричишь? Неужели призраков боишься?

– Э-э-э...

«Нет», – хотел сказать я, но осекся. Да, боюсь. Боюсь непонятных существ типа призраков и духов. Кажется, Митани понял, о чем я думаю, и со зловещим видом добавил:

– Наш магазин очень старый, поэтому и историй о привидениях в нем навалом.

– Прекрати! Что за глупость! Призрак посреди бела дня!

– Вот на днях, например, я пришел самый первый рано утром. А лифт внезапно остановился на том этаже, кнопку которого я не нажимал, – приглушенным шепотом продолжил Митани.

– Просил же прекратить!

– Когда дверь открылась, передо мной был темный безлюдный этаж. Тогда кто остановил лифт? Может, здесь есть что-то, чего мы не видим? Или кто-то?

– А-а-а! – закричал я, заткнув уши.

Митани довольно наблюдал за моей реакцией. Мужчины за соседним столиком с осуждающими лицами вернулись к разговору. Ведем себя точно студенты. Я не знал, куда деваться от стыда!

– Да ты и правда боишься призраков.

– И что такого? У каждого есть одна, а то и две фобии.

– Так-то оно так. Мне кажется, это даже мило.

– Ты издеваешься? Испортил настроение, – рассердился я.

Митани при этом сидел с невозмутимым видом.

– Не сердись. Это же просто шутка.

– Избавь меня от таких шуток, пожалуйста. У меня уже мурашки по коже.

– Над тобой шутить – одно удовольствие!

Тоже мне, нашел себе развлечение!

– Почему ты боишься призраков?

– Не только их, но и привидений, и чудовищ. Мы же ничего о них не знаем. А вдруг они тебя схватят? Или, чего доброго, проклятие наведут?

– Ну ты и фантазер! – серьезно сказал Митани и вздохнул. – Вообще-то, наш магазин и правда легендарный – существует еще с четырнадцатого года Мэйдзи[8]. Он хоть и перестраивался, здание само довольно старое. Бывает, что и крыша протекает. А если ураган, совсем беда – весь задний двор заливает.

– Настоящее стихийное бедствие!

– Видимо, из-за этого здесь обитают один-два, а то и три-четыре привидения.

– Брось?!

Мужчины за соседним столиком уже не реагировали и сосредоточились на обсуждении. А Митани как ни в чем не бывало продолжал:

– Недавно я слышал кое-что странное.

– Ты опять за свое? Страху нагоняешь?

– Не без этого.

– Все, с меня на сегодня хватит!

– В этом здании поселился призрак, – не обращая внимания на мои слова, сказал Митани.

– Ну и что? Вроде тех, о которых ты уже рассказывал минуту назад?

– Нет, то, что происходит в последнее время, из ряда вон. Лифт открывается сам по себе, слышно, как в пустом помещении кто-то ставит книги на полки, а иногда раздается звонок, вызывающий персонал.

– Да, что-то слишком много странностей.

– Вот и я о том же. А время от времени, когда я на первом этаже подхожу к лифту, даже если не нажимаю кнопку, он приходит сам. А внутри никого нет. Уже несколько раз так было.

– И ты заходил в него?

– Заходил. Потому что торопился. Тогда я просто подумал, что мне повезло.

– И? – Здесь бы точно не помешал обряд по изгнанию нечисти!

– Дело в том, что в последнее время его стали замечать.

– И какой он?

– Сам-то я не видел, но говорят, это высокий мужчина и вид у него странный. Вроде старик. Постоянно слоняется по безлюдному коридору. Раньше сотрудники думали, что это кто-то из коллег, но, когда проходили мимо, стоило им обернуться, его уже и след простыл.

По моей спине пробежал холодок.

– Н-но разве здесь есть безлюдные коридоры? Мне кажется, тут повсюду покупатели.

– Есть места, куда доступ открыт только сотрудникам. Это же обыкновенное офисное здание.

– Если речь идет о помещениях, куда запрещено заходить посторонним, мне все равно. – Я залпом допил кофе, чувствуя, как внутри разливается страх. При этом я изо всех сил старался сделать безучастное лицо.

– Ну, получается, что так. Потому что букинистическим, где ты работаешь, тоже управляет призрак.

– Сам ты призрак!

– Тогда сходим туда? Проверим? – Митани встал.

Оплатив счет, мы поднялись на четвертый этаж и вдоль книжных стеллажей направились к самой дальней стене. Это и был отдел старых книг.

Двери там не оказалось, только пустое пространство. Вокруг – полки с книгами. Старые рукописи. Однако ни деревянного пола, ни стойки, ни кофейника с кофемолкой.

Самого Амона тоже не было.

– Как это? Быть не может...

– Что, не туда пришли?

– Странно. Наверное, это какой-то другой букинистический.

– Вовсе нет. В этом здании старые книги хранятся только здесь.

– Но...

– Тебе точно не приснилось? Все-таки у тебя сейчас не самый простой период.

Нет, это был не сон. Я совершенно точно помнил сладковатый вкус бленда, который готовит Амон. И еще этот ровный баритон...

– Слушай, если все-таки не найдешь работу, приходи к нам. Мы сейчас ищем людей. Только, как я и говорил, порекомендовать человека, который не любит книги, не могу.

– Угу...

Митани слегка похлопал меня по плечу, словно говоря: «Не переживай». Он успокаивал как мог, по-своему.

– Мне надо возвращаться к работе, потому что перерыв закончился. Ты как?

– Пойду домой.

– Конечно, отдохни.

От сочувствия Митани легче мне не стало. Я поспешил к выходу, словно сбегал, пытаясь на ходу уловить знакомый кофейный аромат. Ничего не получалось. Однако, хорошенько поразмыслив, я пришел к выводу, что вход в «Гнездо» находится чуть дальше. Я отчаянно надеялся на это, покинув отдел со старыми книгами и шагая вдоль стены.

Амон же маг и наверняка хорошо замаскировал магазин. Поэтому неудивительно, что Митани о нем не знает. Я шел вдоль стеллажей, но нигде не было и намека на деревянную дверь. А ведь она должна быть точно где-то здесь...

Сколько я ни бродил, «Гнезда» нигде не было. Будто его с самого начала не существовало. Перед глазами все плыло, и через некоторое время я почувствовал, как у меня закружилась голова. Где же оно? Куда подевалось? Неужели мне все привиделось, а Митани прав: магазином владеет призрак? Получается, у меня и работы нет? И Амона самого не существовало на самом деле?

Все, пора уже спуститься на землю. Магии не существует. Хозяин книжной лавки, который из жизни человека делает книгу, – это сказки для детей. И увы, все это было сном.

Я хоть и дал Митани согласие, но ноги моей больше здесь не будет. Я был разочарован и обессилен. В конце концов, не так уж и много мы общались с Амоном. Да и не так уж много времени я провел в «Гнезде». И все же на душе образовалась пустота. То ли надежды у меня были слишком большие, то ли я внезапно... Не понимаю, что со мной. Ноги вдруг стали ватными, и, еле их волоча, я остановился у лифта. Стоило мне нажать кнопку, двери открылись. Погруженный в мысли о расставании с магазином, кое-как передвигая отяжелевшее тело, я сделал шаг вперед...

– О, Цукаса! Это же Цукаса! – раздался знакомый баритон.

Я невольно вздрогнул и поднял голову... Амон! Собственной персоной! Высокий, похожий на иностранца, вылитый лорд.

– Амон?!

– Что случилось? Ты будто мертвеца увидел. – Амон заботливо приобнял меня за плечо, затем развернул, и мы вместе вышли из лифта.

– Мертвеца или призрака.

– Позволь тебя заверить, я не призрак.

– Но...

Я рассказал о случившемся. Выслушав меня, Амон многозначительно усмехнулся.

– Как поэтично: призрак букинистической лавки! А в этом что-то есть.

– Ты еще шутишь? А не хочешь ли объяснить, почему «Гнездо» пропало?

– Потому что там не было его владельца – меня! – беззаботно ответил Амон. В руках он держал сверток.

– Это...

– Приобрел на рынке старой книги на восьмом этаже.

– Ты же сам владеешь букинистической лавкой и при этом ходишь за старыми книгами?

– Конечно! – Амон театрально развел руками. – В отличие от книг новых, со старыми встречаешься лишь раз. Никогда не знаешь, какая книга в какой букинистический угодит. Остается ждать, как распорядится фортуна.

– Ого!

– Но просто ждать – это не про меня. Вот почему я хожу на букинистические развалы и приобретаю те, что мне приглянулись.

Амон изящно продемонстрировал мне сверток, явно довольный своей увесистой покупкой. Я знал, что он постоянно что-то читает, и, похоже, он и правда любит книги сами по себе.

Еще некоторое время я приходил в себя, а потом спросил:

– И что ты купил сегодня?

Амон – романтик, поэтому и книги наверняка купил в этом роде.

– Сегодня по большей части о привидениях.

– О привидениях?! Но почему?

– А что? Тебе такая литература не по душе?

– Я этого не говорил.

Меня так и подмывало сказать, что я их не переношу, но я не решился.

– Вот как! Получается, что любишь.

– Да с чего ты взял?!

Я почти ненавидел Амона за такое довольное выражение лица.

– Давай лучше о «Гнезде»...

– А, давай поскорее вернемся. Я подумывал заняться сегодня наведением порядка на стеллажах.

– В зоне для продажи?

– Нет, на личных. – Амон взглянул на сверток и загадочно улыбнулся. – «Короткие рассказы» Алджернона Блэквуда[9]. Настоящий шедевр!

– Не читал, – буркнул я воодушевленному Амону.

Мы вместе прошли между стеллажами, и перед нами возникла та самая деревянная дверь.

– Как так? Еще несколько минут назад ее здесь не было.

Амон повернул дверную ручку, и вместе с приятным деревянным скрипом нас встретили отголоски кофейного аромата. Я шагнул вперед – под ногами был деревянный пол. Настоящий! «Гнездо» не было призраком или сном.

– Я сам создал магазин. Если меня нет – он исчезает.

Что за чушь! Но, с другой стороны, Амон – маг. А значит, и невозможное становится возможным.

– Магазин и правда создан с помощью магии?

– Да, – кивнул Амон и продолжил: – Расположение магазина идеально соответствует моим нуждам. Если он здесь прижился, то и бояться нечего. Поэтому я тайком одолжил это пространство.

Значит, он не арендует помещение, а создал магазин по собственному желанию!

– Но почему в этом районе?

– Потому что в Дзимботё можно встретить много интересных людей. Неважно, как долго ты тут находишься, скучно не будет никогда, – воодушевленно ответил Амон.

Мне почему-то стало не по себе. Показалось, что ему грустно. Наверное, это все мое воображение...

Амон водрузил сверток на стойку. Судя по звуку, тот явно был увесистым.

– И кстати, этот магазин открыт не для всех.

– О чем ты?

Амон снял пальто и протянул руку к одной из многочисленных банок с кофейными зернами.

– Почему-то сюда не попадают те, у которых все в жизни ладится.

– Ладится... – эхом повторил я.

Точно! Он же говорил, что здесь собираются только те, кто потерял или почти потерял любовь. И с помощью магии Амон превращает их истории в книги. И его хобби – эти книги читать. А еще ему нравятся счастливые концы, поэтому, если развязка ему не по душе, он лично меняет ход действия.

– Получается, сюда приходят люди, у которых есть какие-то проблемы, вроде тех старшеклассников?

– Именно.

– И ты каждый раз вмешиваешься в ход событий?

– Как сказать. Временами все заканчивается не очень хорошо, – с грустью произнес Амон, поворачивая ручку на кофемолке.

Он участливый, проницательный и умеет рассуждать, но человеческая душа для него остается во многом загадкой. Скажем так: он не улавливает оттенков. А возможно, даже иногда усложняет ситуацию?

– Душа человека – штука сложная, – пробормотал Амон, словно прочитав мои мысли. – Кажется, узнал жизнь человека – и он перед тобой как на ладони, но на деле не так все просто. – Он ненадолго замолчал и вздохнул: – Вот и выходит зачастую не очень ловко.

– А разве ты не можешь использовать для этого магию?

Руки Амона на мгновение застыли. Одно небрежное замечание, и обстановка словно накалилась.

– Ты так думаешь?

– Что? А, да нет, ничего такого. Я просто подумал, что раз ты умеешь делать из жизней книги, то и для управления человеческими эмоциями можешь использовать магию. Ну, то есть ты же использовал такую магию вчера, разве нет?

– Неужели? – коротко ответил Амон и замолчал, словно что-то припоминая.

– Кстати... – Я решил сменить тему. Мне была невыносима эта напряженная атмосфера. – Я могу привести сюда Митани?

Амон с привычным выражением лица улыбнулся:

– Что ж, как повезет. Я вовсе не прочь познакомиться с твоим другом, Цукаса.

– Думаю, вы сойдетесь. Он любит книги, да и вкусы у вас похожи. Только о страшных историях разговаривайте без меня.

– А я как раз хотел проверить, каких историй ты больше боишься, Цукаса.

– Нет, нет и еще раз нет! – сказал я твердо. Они оба любят почитать. Так как шкафов здесь много, то наверняка и историй про привидений, да и тем для разговоров у них будет хоть отбавляй. Но лично у меня нет никакого желания погружаться во все это! – Так, что мне делать? Может, помочь чем?

– Сначала – кофе, а потом давай разберем стелла... – Амон осекся и как-то растерянно ахнул.

– Что случилось?

– Кажется, я кое-что забыл в том зале, на восьмом этаже. Можешь сходить туда и забрать?

– Что? Это имеет отношение к работе в книжном?

– Имеет. Очень даже имеет. Это гарантия спокойствия владельца лавки, – уверенно кивнул Амон. – Когда ты вернешься, я угощу тебя свежесваренным кофе.

– И на том спасибо.

«Ладно, – подумал я. – Раз это просто какая-то вещь, то быстро заберу ее и вернусь».

– Что ты забыл?

– О, так ты сходишь! Вообще-то, я забыл там трость.

– Трость?

– Такая, в виде скипетра.

– А для чего она тебе?

– Привычка аристократа, Цукаса.

– Чего?

«Ни дать ни взять английский лорд из кино», – подумал я.

– Она из черного дерева. С серебряным набалдашником.

– Так, значит, нужно искать трость из черного дерева с серебряным набалдашником.

– Верно. Рассчитываю на тебя, Цукаса.

Направляясь к выходу из «Гнезда», я чувствовал на себе пристальный взгляд Амона.

Я считал, что торговая площадь занимает шесть этажей, но выходит, что и на восьмом тоже что-то находится. Тогда на седьмом, скорее всего, какие-нибудь административные помещения или вроде того? В следующий раз спрошу у Митани. Когда он забудет все эти истории про призраков.

На восьмом этаже оказалось множество прилавков. Вокруг них толпились пожилые покупатели. Все они были очень сосредоточены. Молодых лиц среди них практически не было. Амон наверняка чувствовал себя здесь в своей тарелке.

На некоторых прилавках были написаны названия книжных магазинов. Тут наверняка собраны книги из всех букинистических лавок страны.

«Со старой книгой встречаешься лишь раз», – пронеслись в голове слова Амона. А ведь и правда, никогда не знаешь, с какой книгой и в каком книжном ты столкнешься. Найдешь ли нужную книгу и тот самый магазин? И если среди всего этого разнообразия ты случайно натыкаешься на хорошую книгу, она становится для тебя настоящим сокровищем и другом. Я даже позавидовал тем покупателям, которые несли целые стопки книг к кассе. Ведь они обрели верных друзей!

Одновременно я почувствовал себя здесь чужаком, потому что искал-то я вовсе не книгу. Мне стало неловко, будто я ступил на чью-то священную территорию.

– Извините... – неуверенно обратился я к сотруднице за кассой. Это была молодая женщина.

– Здравствуйте! – улыбнулась она в ответ.

– Извините, у вас тут забыли трость. Кажется.

– Трость? – Она изучающе на меня посмотрела. И неудивительно: я совсем не похож на того, кто может пользоваться тростью. – Вы об этом? – Она протянула мне роскошную черную трость: набалдашник из серебра и начищена настолько, что я видел свое отражение.

– Да, это она. Большое спасибо. – Я поклонился сотруднице, которая не сводила с меня недоуменного взгляда.

Фух, больше мне тут нечего делать, так как нужную вещь я уже получил. Я вызвал лифт, но тот, как назло, только уехал с восьмого этажа. Придется набраться терпения. И тут раздался характерный скрип. Оглянувшись, я увидел, как один из посетителей открыл дверь в дальнем углу зала и скрылся за ней. Возможно, там тоже торговый зал? И ноги словно сами понесли меня в ту сторону. Даже не из любопытства, а из-за сильного желания побыстрее уйти.

Я открыл дверь. Однако торгового зала там не оказалось – только длинный коридор. Дверь за спиной хлопнула. Вот я дурак! Тот «посетитель», скорее всего, сотрудник, и, сам того не подозревая, я попал в помещение, предназначенное исключительно для персонала. Надо бы поскорее вернуться назад. Но мне было неловко выходить через ту же дверь прямо к прилавкам с книгами. Если выйти прямо сейчас, мое глупое положение заметят. Интересно, а нельзя ли спуститься отсюда? К счастью, в коридоре никого нет, и, наверное, получится дойти до четвертого этажа, не попавшись никому на глаза.

Я решительно двинулся вперед. Вокруг ни души, и по сравнению с торговым помещением довольно прохладно. Единственным моим спутником была трость, которую я нес в руках. Только бы найти выход побыстрее! Тут наверняка должен быть лифт. Хотя бы лестница для персонала.

Я ускорился. Гул от моих шагов эхом разносился по коридору. И тут я понял, что, помимо моих, раздаются еще чьи-то шаги. Я нервно сглотнул: кто-то идет сзади. Я решил, что пойду дальше, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Кто-то из сотрудников? Наверное, вышел следом за мной. И тут меня пронзила мысль: в этом здании водятся привидения! В памяти всплыла ироничная улыбка неулыбчивого Митани.

Призраки? Что за глупости! Сейчас же день. А разве они могут появляться днем?

Показалось, что шаги стали громче. Я припустил едва ли не вприпрыжку – может, выйдет хоть так оторваться. Однако преследователь не отставал. Более того, сколько бы я ни пытался увеличить расстояние между нами, казалось, он только приближается. Наши шаги гулко разносились по темному коридору. Быстрее, быстрее, дальше, дальше... Я уже почти бежал. И не понимал, то ли это бегу я, то ли тот, кто позади меня.

О! Железная дверь. Наконец-то! Я резко рванул ручку и нырнул внутрь. За дверью оказалась лестница – тихая, просторная, с высоким потолком. Наверное, служебная.

Стоило мне закрыть дверь, шаги стихли. Спасен! Глубокий вздох. Неужели это и правда был призрак? А может, просто кто-то заметил, что в служебное помещение проник покупатель, и сообщил сотрудникам?

Для начала верну это. Я выдохнул с облегчением и взглянул на трость. На сжимающей ее ладони выступил пот. Сейчас главное – выполнить поручение Амона. Но нормально ли это – вот так спускаться отсюда? Я бросил взгляд на лестницу. Между восьмым и четвертым этажами расстояние немаленькое, и будет крайне неловко встретить кого-то из сотрудников. Лучше вернуться тем же путем, каким я пришел. Все еще сомневаясь, я развернулся и протянул руку, чтобы открыть дверь... но ручки там не оказалось. Точнее, рука дотронулась до чего-то мягкого наподобие одеяла. Я поднял глаза – это была не дверь, а какая-то серая тень.

– Э...

Злой дух! Только так можно было описать увиденное. Передо мной стоял зловещий старик. Он был облачен в тяжелое серое пальто, таращился и кривил бледно-синие губы.

– Ай!

Горячо! Меня окатила неприятная волна жара. Старик сжимал в ладони раскаленный песок.

– Глаза... – прошептал хриплый голос. – Отдай мне глаза.

– А-а-а!

Старик взмахнул кулаком с песком. Он жадно вперился в меня взглядом – точнее, прямо в мои глаза. Мне стало не по себе. Я почувствовал, как внутри разливается отвращение, и резко отвернулся. Туда, где только что было мое лицо, полетел раскаленный песок. Вокруг закружились красные песчинки, часть из них опалила мне куртку. Я почувствовал запах гари.

– Что вы делаете?!

Я побежал по лестнице, едва не скатываясь по ней кубарем. Старик яростно погнался за мной. Огромный, как медведь, – таким он казался мне в темноте. Нет, это не что-то эфемерное, типа призрака, хотя существо явно из потустороннего мира, не живой человек. Само воплощение зла!

«Демон!» – подумал я, глядя на старика с раскаленным песком в руке. И этому демону нужны мои глаза. Если песок попадет в цель, я ослепну. Нужно бежать. Как угодно, но бежать. Страх меня сковывал, но я продолжал бежать. И тут ноги подкосились, и я упал на лестничную площадку.

– А-а-а...

Трость выпала из руки, покатилась по лестнице... и тут кто-то схватил меня за запястье.

– Наконец-то! Я получу глаза! – проревел старик.

Прямо перед собой я увидел его перекошенное зловещей улыбкой лицо. Он снова встряхнул горящим песком в кулаке. Мне не сбежать. Это – судьба...

– Мистер Коппелиус! – раздался суровый металлический возглас, и меня отпустили. Горящий песок пролетел мимо.

– Амон!

Он возник откуда ни возьмись. С тростью из черного дерева в руках.

– Цукаса – не Натаниэль. Оставьте его в покое. – Амон встал между нами.

Демон в обличье старика отступил на несколько шагов. И снова достал откуда-то горсть песка.

– Ох, а вы в ударе!

– Глаза!

– Мы их вам не отдадим. Он очень ценный сотрудник!

Демон бросился в атаку. Амон увернулся. Бок старика оказался незащищен, и конец трости угодил прямо туда. Демон беззвучно вскрикнул и покатился по лестнице, вслед за ним протянулась дорожка раскаленного песка. Старик глухо ударился о стену своим огромным телом и умолк.

– Ты не ранен? – Амон протянул мне руку. Широкая и крепкая ладонь. Его спокойная улыбка понемногу уняла сковавший меня внутри ужас.

– Ч-ч... ч-что это было? – Я попытался встать, держась за руку Амона. Однако это было не так просто, ноги не слушались. – Спа... спасибо за помощь. Ты прямо как профессиональный фехтовальщик.

– Искусство джентльменов. – Амон с гордостью потряс тростью.

– А этот...

– Этот?

– С ним все будет хорошо?

Легко сказать! Старик же упал с лестницы – так можно и шею свернуть. А когда ударился о стену, не издал и звука. Вдруг умер?

– Ты это о ком? – как ни в чем не бывало спросил Амон.

– О старике, который на меня напал! И которого ты победил!

– Старик? Где? Сам посмотри.

Я посмотрел вниз. Что за ерунда? Тела старика нигде не видно. И песка нет. Все исчезло, будто и не было ничего.

– Что? К-как? Но он же прожег мне куртку! – Я взглянул на куртку, но от дыры не осталось и следа.

– Как так? Неужели призрак?

– Скорее всего.

– Скорее всего? И ты так легко об этом говоришь?! Он собирался забрать мои глаза!

– Хм, интересно. Хотел заполучить глаза, значит. Если его песок на них попадет, они нальются кровью и выскочат из глазниц, – буднично сообщил Амон. – Ты слышал о Песочном человеке?

– Sandman[10] – демон, который бросается сонным песком.

– Ого! Отлично. Значит, мне не нужно ничего объяснять.

После пережитого ужаса от приподнятого настроения Амона мне стало как-то неуютно.

– Знаю, но совсем немного, увлекался одной компьютерной игрой в студенческие годы.

– Неважно, все равно замечательно, что знаешь. Ты можешь собой гордиться!

– М-м... – Теперь я почувствовал смущение и нерешительно ответил: – Но ведь Песочный человек не настолько злой. Сонный песок если и попадает в глаза, то ты просто засыпаешь и глаза не выпрыгивают из глазниц.

– Да. По легенде, настоящий Песочный человек таков и есть, – кивнул Амон. – Но у Гофмана он другой.

– У Гофмана?

– Эрнст Теодор Амадей Гофман. Немецкий писатель девятнадцатого века.

– И у этого писателя Песочный человек забирает у людей глаза?

– Вот именно!

– Но ведь это книжный персонаж. Как он может существовать на самом деле?

Коппелиус, Натаниэль... Возможно, это имена книжных персонажей?

Амон загадочно посмотрел в пролет, где должно было лежать тело старика.

– Все так, как ты говоришь, Цукаса. А вот каким образом Песочный человек Гофмана появился здесь? Весьма любопытно. Надо поскорее пролистать страницы.

На лице Амона появились одновременно и настороженность взрослого, читающего детективный роман, и непосредственность ребенка, увлеченного приключенческим рассказом.

Мы вернулись в «Гнездо». Сердце все еще бешено колотилось.

– Что ж, выпьем кофе и займемся поисками. – Амон направился за стойку.

– Поисками того Песочного человека?

– Да. Тебе не интересно? – спросил он, пока кипятил воду.

– Шутишь? Я и слышать о нем не желаю! К тому же разве ты его не утихомирил?

– Лишь прогнал. Он наверняка заявится снова. Потому что ему что-то нужно.

– Глаза?

– Возможно, возможно... – пробормотал Амон, залил кипяток в кофейный сифон и зажег керосиновую лампу. После всыпал заранее обжаренный кофе в воронку. Он помешивал содержимое бамбуковой палочкой с таким видом, будто готовит волшебное зелье.

– Почему он забирает глаза?

– Кто знает...

– И почему книжный персонаж слоняется здесь?

– Кто знает...

По комнате поплыл горьковатый аромат. Амон перестал помешивать кофе и, заглядывая в воронку, сказал:

– Нам надо развеять эти сомнения. И я бы хотел еще раз встретиться с мистером Коппелиусом.

– Встретиться? С этим?

– Почему нет?

– Да не хочу я встречаться еще раз с демоном! – Я покачал головой. Мне показалось, что Амон на мгновенье затаил дыхание.

– Демоном? – наконец произнес он чуть слышно.

– Но ведь этот страшный и жуткий старик – демон! Точно демон! Вовсе не призрак! – Я вспомнил искаженное злобой лицо Песочного человека, и во мне проснулся даже не страх, а отвращение. Казалось, оно заполнило меня всего, до самых кончиков ногтей. Поскорее бы обо всем этом забыть! – Извини, но я не хочу иметь дело с демоном. Иди лучше один, – предупредил я молчащего Амона.

Кофе в воронке состоял из трех ровных слоев: слоя самого кофе, слоя сахара и белой пенки. Амон не отрывал от нее взгляда.

– Амон?

Лицо у него было задумчивое. И мрачное. Да и в целом он выглядел расстроенным. Но все это длилось лишь мгновение. И вот он уже смотрел на меня с привычным выражением лица.

– Знаешь что, Цукаса. Давай-ка поищем информацию о Песочном человеке вместе.

– Ты вообще меня слышал? – Я невольно подался вперед, и он добродушно рассмеялся.

– Конечно. Я могу уловить малейшее передвижение мыши. Слышал, и очень хорошо.

– Тогда в чем дело?

– В том, что вдвоем этим заниматься гораздо веселее, чем в одиночку! – торжественно провозгласил он.

– Но я против!

– Это твоя обязанность. Неужели ты не поможешь владельцу «Гнезда» как сотрудник?

– Это нарушение трудовых прав! – Я машинально стукнул по столу. Что за тирания!

– Ну-ну. В случае чего, я тебя спасу.

– Вот уж не хотелось бы мне этого самого «в случае чего».

Когда передо мной очутилась кружка с оригинальным блендом, я уже готов был расплакаться. Но даже в такой напряженный момент приготовленный Амоном кофе источал чарующий аромат.

– Выпей это, и тебе станет лучше.

На белом блюдце рядом с чашкой лежало что-то еще. Это был пудель. Точнее, пирожное в виде пуделя.

– Это что еще такое? Милое!

– Называется пирожное «пудель». О нем знают лишь избранные.

Пудель, точнее пирожное, «смотрело» на меня круглыми глазками. На голове и хвосте были прикреплены кокетливые розовые бантики.

– Как это можно есть?

– Не любишь сладкое?

– Нет, люблю. Но оно уставилось прямо на меня.

Рядом лежала серебряная вилка. И что, прикажете его протыкать? А потом еще и разрезать?!

– Если тебя пугают глаза, тогда, может, стоит съесть их в первую очередь?

Амон сел напротив и безжалостно разрезал свое пирожное.

– Ты сам-то слышишь, что за жуть говоришь?

– Но тебе придется это съесть. Жалко же, пропадет пирожное. – Амон отправил одну из идеально ровных половинок «пуделя» в рот. Из разреза потек джем. Похоже, он был в самом бисквите. – Или можем одолжить песка у Песочного человека, – улыбнулся он.

– Да ем я, ем!

Зачастую Амон высказывается довольно резко. Вроде и без всякого злого умысла, и в довольно изящных выражениях, но от этого звучит еще жестче.

Пирожное «пудель» было небольшим. Его вполне можно было съесть в один присест, что я и сделал: положил его в рот целиком, не протыкая и не разрезая.

– Ого! А у тебя отменный аппетит.

– Офень фкуфно.

– Вкусно? – снова улыбнулся Амон.

Мой рот наполнился насыщенным вкусом крема, компанию которому тут же составил клубничный джем. Я сразу пожалел о том, что съел «пуделя» одним махом – в отличие от Амона, элегантно разделившего его на два укуса. Я не спеша дожевал пирожное и запил его кофе. «Пудель» медленно оседал в животе.

– Ну, как?

– Вкусно. В следующий раз съем, не глядя ему в глаза.

– Отличная мысль, – кивнул Амон. – Так вот, как насчет того, чтобы еще раз встретиться с Песочным человеком? Вернемся на то место?

– Ну... если подумать, та лестница – для сотрудников. Тогда я разволновался и не сразу сообразил, куда попал, но мы не имеем права вот так просто там расхаживать.

– Вот оно как...

Может, он бросит эту затею?

– Тогда нам стоит провести расследование, когда все сотрудники уйдут домой.

– Что?

– Когда все сотрудники уйдут домой, тогда расследование...

– Стоп, погоди минутку. Магазин же работает до восьми вечера.

– Да. В восемь закрывается магазин, потом – кассы, потом доделываются все рабочие дела, после чего сотрудники уходят, а это уже довольно поздно.

– Вот и я об этом. И ты в это время собираешься проводить расследование?

– Да. А что, проблемы? – беззаботно спросил Амон.

– Еще бы! Получается, мы будем все это проделывать глубокой ночью, понимаешь? Глубокой ночью!

– Ну да. Это своего рода проверка на храбрость. Интересно же!

– Вовсе нет! – Я закрыл лицо ладонями.

Амон рассмеялся. При этом с таким мягким и дружелюбным выражением лица, словно мы на увеселительную прогулку собираемся!

– Ладно. Я готов к худшему. Тогда прошу меня защитить.

– Обещаю: я защищу тебя ценой собственной жизни. – И Амон церемонно поклонился.

С такими манерами он даже не лорд, а рыцарь или принц. А я что, получается, принцесса? Чепуха какая-то!

– Что такое? Почему схватился за голову?

– Да нет. Нафантазировал себе всякого. – Я пытался выбросить дурацкие мысли и глотнул кофе. – И все же мне кажется, что этот песок опасен. Вряд ли из-за него выпадут глаза, но ослепнуть, думаю, можно. Значит, это будет на твоей совести, Амон. Ты ответственный за все, что может случиться.

– Значит ли это, что мне придется заботиться о тебе до конца жизни?

– Я тут тебе не предложение руки и сердца делаю! – решительно ответил я.

– Хм, слепота? И Песочный человек, скитающийся по книжному магазину...

– Амон?

Амон нахмурился. Даже кулаки сжал.

– Цукаса, как по-твоему, зачем Песочному человеку глаза?

– Мне и самому интересно.

– Но все же.

– М-м... ну если это гофмановский Песочный человек, то, возможно...

– Возможно, чтобы прокормить собственных детей.

Что же там за дети такие жуткие, что едят человеческие глаза?! К горлу снова подступил комок страха.

– Его бы самого отдать этим детям!

– А тебе не кажется странным, что он появился в месте, где почти нет людей? Было бы намного эффективнее бросать песок в толпу, – с серьезным видом заявил Амон.

Этого только не хватало! Идеи у него одна другой хлеще!

– Там, где много людей, ведь шумно. Мне кажется, что чудовища появляются там, где людей мало.

– Шумно... Хм, действительно, кто-то бы заметил.

– Все равно опасность остается. Только демон может забирать глаза. Человек на такое не способен.

– Да? И почему же?

– Почему? Нормальному человеку такое в голову не придет. Если только он не в себе.

– Не в себе... – эхом повторил Амон. Складка между бровями говорила о том, что он глубоко задумался.

– Цукаса, ты думаешь, что Песочный человек – не человек?

– Естественно! А ты сам как думаешь?

– А я думаю, что он человек. Более того, даже не призрак.

– Не призрак?!

– Да. И я ему соболезную. Могу решительно об этом заявить. На этот раз мы имеем дело не с призраком.

Интересно, все маги такие? Я абсолютный профан, поэтому ничего не остается, как принять его идею за чистую монету.

И все же я не понимал.

– То есть ты хочешь сказать, что человек скармливает своим детям глаза, которые отбирает?

– Грубо говоря, да. Однако мне интересно, почему он появился в книжном. И еще интереснее, что до сих пор нет пострадавших.

– Эм... – И правда, пострадавших не было. Правдой было и то, что его видел не только я, но песком он бросался именно в меня. Случись такое с другими, поползли бы слухи. – Я вообще перестал что-либо понимать...

– В любом случае нам необходимо встретиться с Песочным человеком еще раз. Цукаса, у меня есть к тебе просьба.

– Только если ты обеспечишь мне защиту, – напомнил я.

– Нет-нет, ничего такого. Я просто хотел у тебя кое-что одолжить. Думаю, будет быстрее воспользоваться интернетом. – И Амон указал на телефон в кармане моей куртки.

Амон на весь день с головой ушел в интернет, и повторную встречу с Песочным человеком мы отложили на завтра.

Тем временем я приобрел в магазине «Песочного человека» Гофмана, чтобы прочитать дома. Главный герой – Натаниэль – с детства боялся, что к нему придет Песочный человек, и оттого мучился бессонницей. Однако на самом деле этим Песочным человеком оказался друг его отца, зловещий старик Коппелиус. Узнав про тайные опыты, которые производят его отец и Коппелиус, Натаниэль приходит в ужас, и это оказывает сильнейшее влияние на всю его жизнь...

Жутковатая история. Надо же было читать такое перед сном!

Даже оборвав все связи с Коппелиусом, главный герой страдает от потрясения, полученного в детстве. Рядом с ним постоянно маячит тень Песочного человека, который пытается отобрать его счастье. Этот страх и приводит в результате несчастного юношу к трагическому концу...

И то, что в этом произведении слово «глаза» – одно из самых популярных, только усилило мое беспокойство. Мне стало мерещиться, что Песочный человек постоянно где-то рядом. Даже когда я чистил зубы, казалось, что он сзади, и я несколько раз оборачивался.

На работу я пришел совершенно измотанным, и там меня встретил воодушевленный чем-то Амон.

– Что-то случилось?

– Да, мне есть чем похвастаться.

– Похвастаться?

– Именно! Однако в моих предположениях кое-чего недостает. И хорошо бы разобраться чего, – добавил он как бы себе самому. – В любом случае сегодня мы с ним встретимся!

– Мне тоже пойти?

– Конечно! Мы же не можем оставить это просто так.

Я глубоко вздохнул. В принципе он был прав, но, кажется, толку от меня не будет никакого. Затаив дыхание, я ждал, когда наступит тот самый час.

Массивные напольные часы «Гнезда» показали восемь вечера. Время, когда закрывается магазин.

Прошел час, потом еще два. Митани, наверное, тоже уже ушел. Амон, все это время с невозмутимым видом разглядывавший какие-то европейские издания, неожиданно встал.

– Что ж, пора.

– Х-хорошо.

Я поставил чашку с кофе на стол. Амон накинул на плечи манто.

Открыв дверь, мы увидели, что торговый зал окутан мраком. Мерцали только аварийные лампы. На нас словно исподлобья взирали распластавшиеся тенями книжные стеллажи. Стопки книг и едва различимые рекламные плакаты будто замерли – все погрузилось в сон. Днем этот торговый зал совсем другой – в нем хоть и тихо, но наполнено жизнью. Погруженный в темноту и тишину мир вселял беспокойство.

– Надо идти осторожно.

Неожиданно возник теплый оранжевый свет. Я посмотрел на его источник и увидел в руке Амона фонарь.

– Старомодный какой-то фонарь.

– Не нравятся мне эти сегодняшние карманные.

При этом внутри фонаря мерцал не огонь, а электрическая лампочка. По сути, это был все тот же карманный фонарик, но в виде фонаря.

– А мы увидим Песочного человека при свете?

– Кто знает? – многозначительно ответил Амон. – Давай для начала осмотримся в магазине.

Мы на цыпочках прошли по всему четвертому этажу. Свет фонаря освещал книги, но ничего подозрительного нам не попалось. Мы осторожно взошли на ступеньку спящего эскалатора и спустились на третий этаж. Там тоже все было как обычно.

– Ничего странного. Скорее, странные здесь только мы, – прошептал я.

– Точно. Если нас кто-то сейчас увидит, то точно донесет, – улыбнувшись, просипел Амон в ответ.

– Тебе еще хватает сил шутить, а мне бы этого совсем не хотелось! Подобная история может стоить мне работы!

– Если что, мы сбежим в «Гнездо», и никаких проблем. Посторонним туда не так просто попасть, – успокоил меня Амон.

Так же по эскалатору мы спустились на второй этаж.

– Амон, можно спросить?

– Конечно. Я весь внимание.

– Почему, когда ты говоришь что-то вроде «обычный» и «здравый смысл», это звучит... как бы это сказать... двусмысленно.

– Потому что наши понятия о мире зависят от уровня нашего понимания. Если ты не понимаешь, почему что-то происходит, то неминуемо назовешь это «безумным».

– Э-э-э... – Выходит, в мире полно таких мест, как «Гнездо», и магов, как Амон? И у них есть такие же маги-приятели, как Кобальт? А где-то за пределами моих познаний простирается сказочный мир?

– Кстати, Амон.

– Что?

– Что ты имел в виду, когда назвал Кобальта королем особня... м-м-ф?! – Амон прикрыл мне рот ладонью.

– Тсс, посмотри вон туда. – Он указал пальцем на один из стеллажей.

Там копошилась чья-то тень. Она словно пыталась что-то найти, напоминая посетителя, которого можно увидеть днем. И тут я вспомнил: серое пальто, высокий рост... Песочный человек!

Я прикрыл фонарь рукой и глазами подал Амону знак потушить свет. Однако он лишь отрицательно покачал головой, словно говоря, что в этом нет необходимости.

«Пойдем», – сказал мне взглядом Амон. Его длинные ноги уверенно зашагали прямо к фигуре. Когда Песочный человек чуть повернулся, огонек нашего фонаря осветил его жуткое лицо. Глаза его сверкали, он перебирал одну за другой стоящие на полках книги – буквально окунулся в них с головой и производил впечатление безумного.

По спине пробежал холодок. Внутри нарастало чувство омерзения. Однако, погруженный в поиски, он будто нас не замечал и разглядывал только книги, словно стараясь за что-то ухватиться. Его демоническое лицо выражало крайнее беспокойство. Сдвинув густые лохматые брови, он едва не плакал. Или мне только так казалось? Издалека толком было не видно. Стоило мне сделать шаг, как книги с грохотом повалились – я задел одну из стопок.

– Ай! – воскликнул я.

И в этот момент Песочный человек обернулся.

– Глаза... – Поставив книгу на полку, он направился прямо ко мне. – Отдай мне глаза! – Откуда ни возьмись в его руке появился песок. Тот самый раскаленный песок!

– А-а-а...

– Цукаса, назад! – И Амон оттолкнул меня тростью. – Отвернись! Кольцо огня! – крикнул маг. Монстр бросил песок. Амон прикрылся рукавом. – Получай!

Попавший в рукав красный песок полетел обратно и попал прямо на лицо Песочного человека.

– А-а-а! – Тот упал. От лица пошел белый дым, и я почувствовал запах обгоревшей кожи.

– Готово. – Амон придвинулся ко мне.

– Постой! – Я преградил ему путь, прикрывая Песочного человека.

– Цукаса?

– Я, эм... – Я сам удивился своему внезапному порыву. Поверить не мог, что делаю это, однако я это делал! Горло сжалось от волнения, но я взял себя в руки. – Давай его... выслушаем.

– Выслушаем?

– Да. Его что-то беспокоит. Может, мне показалось, но он будто чем-то опечален.

– Опечален? – снова переспросил Амон. – Ну что ж, пожалуй, надо убедиться, – ответил он сам себе и, отодвинув меня в сторону, подошел к скрючившемуся Песочному человеку.

– У-у-у...

– Прошу прощения за недостойное поведение. Неужели вы хотели забрать глаза, чтобы снова посмотреть ими на детей?

– Посмотреть на детей? – невольно воскликнул я.

– Дайте, дайте мне глаза... – Руки Песочного человека хаотично щупали воздух. От него шел белый дым.

– Кажется, он не собирается скармливать их детям, – заключил Амон.

– Может, он сам не видит?

– Так и есть. – Амон кивнул.

Вот почему он нас не заметил, даже когда мы подошли с горящим фонарем! Я вспомнил слова Митани: сотрудники думали, что Песочный человек – один из них, и не обращали на него особого внимания. С ним не разговаривали, потому и он никого не замечал. А я бежал и кричал, вот он и забросал меня песком.

– Скорее всего, он и глаза заполучить пытается от желания обрести зрение. Потому его и приняли за Песочного человека, который крадет глаза, – заключил Амон.

– Вот оно что!

– И еще. Я вспомнил, что Песочный человек принимал образ не только мистера Коппелиуса.

– О чем ты?

Амон кивнул в сторону Песочного человека: по мере того как белый дым рассеивался, менялись и его очертания. Гигантское тело словно уменьшилось, а жуткое выражение лица стало обыкновенным и неприметным. Пока я поражался этим переменам, Амон встал рядом со мной и вздохнул, будто того и ожидал.

– Так и знал, что истинная сущность этого Песочного человека совсем иная.

– Я? – Хриплый голос стал несмелым и слабым. Мужчина с бледным лицом беспомощно озирался. Да, он и правда ничего не видел и ориентировался только на звук.

– Он стал Песочным человеком и пробрался в книжный, чтобы заполучить глаза. Чтобы еще раз увидеть детей.

– А-а-а! – завопил мужчина.

– Неужели я заблуждался? Он же все равно ничего не увидит, даже если получит глаза!

– «Заблуждение» – самое подходящее определение. Потому что сам образ Песочного человека был ошибкой.

– «Песочный человек» – ошибка? – переспросил я.

– Помнишь, как вел себя терзающийся Натаниэль, когда лишился счастья? Своим постоянным плохим настроением он заставлял волноваться свою возлюбленную Клару.

– Да. Но Клара была до мозга костей реалисткой, поэтому никогда не понимала чувств Натаниэля. Она их отрицала.

– Хм. Судя по всему, Цукаса, ты сочувствуешь Натаниэлю. Однако суть произведения заключается именно в ее словах: «то, что внутри тебя». Натаниэль сам уничтожил свою жизнь внутренними монстрами.

– Внутренними монстрами... – Я взглянул на мужчину.

Он кивнул в ответ на слова Амона:

– Мне не удалось преодолеть страх слепоты. Возможно, Песочного человека сделало из меня заблуждение в том, что «если я получу другие глаза, то смогу видеть». Совсем как Натаниэль, который попался в ловушку, считая, что «несчастным его делает Песочный человек».

– Это... ужасно... – только и смог выдавить из себя я.

И тут мужчина схватил меня за плечо. Больно! Руки у него оказались невероятно сильные.

– Да! Еще как ужасно! Этот яркий мир стал для меня беспросветной тьмой! Понимаешь мое отчаяние?! Мою печаль?!

– М-м, ну...

– Не понимаешь! Этими глазами ты можешь видеть все, что любишь! Прямо сейчас!

Амон осторожно отстранил мужчину, который явно начал раздражаться. Тот сразу успокоился и весь как-то обмяк:

– Простите, что-то нашло.

– Ничего, ничего, хорошо, что никто не пострадал. – Амон прокашлялся.

Мужчина молчал и не двигался.

– Не знаю, успокоит вас это или нет... – сказал я. – Вы видели ребенка один раз. А что, если до него дотронуться? Вы же наверняка помните его по прикосновению и сможете понять, насколько он вырос. Вы не различаете цвета, но вам это и не нужно. Ведь тело меняется, а цвет его так и остается неизменным.

Мужчина только тяжело вздохнул.

– К сожалению, этому не суждено сбыться, – ответил вместо него Амон.

– О чем ты?

– По ощущению не выйдет. Такого ребенка можно понять только глазами.

Ну вот, я опять перестал что-либо понимать. Посмотрел на Амона, а потом перевел взгляд на мужчину. Тот молча кивнул.

– Почему, ты думаешь, он пробирался в книжный? А причина очень проста: он искал книгу, – продолжил Амон.

– Книгу?

– Да. Но он мог положиться только на слух и на тактильность. В рабочие часы вокруг него было много разных звуков из-за покупателей.

– Но почему книгу?

– Потому что она и есть ребенок, – едва слышно произнес мужчина.

– Книга и есть ребенок?

– Так и знал! Я поискал в твоем телефоне, Цукаса, и узнал о писателе, который несколько лет назад тяжело заболел и ослеп. И я подумал: а что, если его любимым произведением был «Песочный человек» Гофмана?

Мужчина снова молча кивнул.

– То есть для писателя произведение – все равно что ребенок? И поэтому, просто коснувшись книги, содержание не понять, так? – уточнил я.

– Именно. Но он прекрасно помнит ее размер, толщину и переплет. Поэтому и ищет.

– Мне так стыдно. – С опущенными плечами, понурый, писатель выглядел в разы меньше Песочного человека.

– Хоть и писатель, но, как говорится, не слишком удачливый, – продолжил Амон. – Небольшой тираж дебютной работы, о масштабном издании можно было только мечтать. Широкого распространения она не получила, и несколько экземпляров были доступны лишь в крупных книжных магазинах Токио. Да и то не во всех.

– Это одна из причин, почему я пришел именно сюда.

– Да. К тому же здесь есть редкие, только вышедшие из печати книги. Поэтому он и подумал: а вдруг?

– Да уж, всего несколько томов.

Свет фонаря слегка освещал этаж и бесчисленные книжные стеллажи. Настоящий «книжный универмаг»! Казалось, здесь можно найти какую угодно книгу.

– К сожалению, я не смог отыскать вашу книгу. Хотя тоже пытался, – вздохнул Амон.

– Понятно, – буркнул в ответ писатель.

– Однако... – И Амон словно из ниоткуда достал томик в мягкой обложке. Края немного помяты, а переплет опален. Книга явно зачитанная. На обложке изображен пейзаж какой-то неведомой страны, летают феи. Сказка, наверное. Амону такое нравится. – Она нашлась в букинистическом магазине. В Дзимботё. Книжный район недаром зовется книжным раем.

Вот оно что! Тот самый успех Амона?

– У... у вас моя книга?!

– Да. Вот, возьмите.

Амон передал ему книгу. Писатель едва не вырвал ее. Провел ладонью по переплету, ласково погладил, а после ощупал все углы и оценил вес. Так повторилось несколько раз, и в итоге он благоговейно выдохнул:

– Да, это она!

– И раз вы потеряли зрение, то не сможете снова ее прочитать. Но это только если вы будете один.

– О чем вы?

– Если с вами будет кто-то еще, то он сможет прочесть вам ее вслух.

Писатель ахнул. Точно! Если кто-то станет его устами и глазами, то он сможет услышать свою историю.

– Хотите, я ее вам прочитаю? Взамен у меня будет к вам просьба.

– Какая? Я сделаю все возможное!

– Я хочу получить вашу историю. Не так часто встречаешь настоящего писателя. И конечно, хочу поставить ее на свою полку.

С этими словами Амон протянул писателю руку. Тот сначала вздрогнул, но затем протянул в ответ свою.

– Какая ирония! – с усмешкой произнес писатель. – Мне нравилось перечитывать «Песочного человека», чтобы предостеречь самого себя. В результате я стал замечать вокруг только плохое и в конце концов совсем потерял способность видеть. Меня поглотил Песочный человек, которого я сам по глупости взрастил.

– Да уж. Историей Гофмана прониклись так многие! – согласно кивнул Амон.

Мы вышли из торгового зала и направились в «Гнездо». Все стихло, и стеллажи с книгами вновь погрузились в сон.

Когда мы закончили читать, уже светало.

Амон читал хорошо поставленным баритоном, и временами казалось, что мы присутствуем на спектакле. Мы с писателем так увлеклись, что не заметили, как кофе в кофейнике закончился.

– Большое спасибо. Благодаря вам я вновь встретился с моим созданием, с моим дорогим ребенком. – Писатель низко поклонился. Он был очень доволен.

Мы с Амоном не могли сдержать улыбку.

– И вам спасибо, что уделили нам время. К тому же я стал обладателем ценнейшей книги о вас. Безмерно вам благодарен.

– Поставьте историю моей неприметной жизни на полку, если вам так угодно. Я тоже рад, что получил такой важный опыт. Не знал, что волшебники вроде вас еще существуют. Жаль, что мы не встретились раньше. – Писатель печально улыбнулся. – Это все случай. Вот если бы Атропа[11] чуть-чуть подождала...

– Ничего не поделаешь. Это и моя вина. Не ругайте богиню судьбы.

Сгорбившись, писатель развернулся на каблуках.

– Ах да. Когда я бродил здесь, то всегда чувствовал аромат кофе. Так он исходил отсюда?

Мы с Амоном переглянулись.

– Когда я сюда зашел, то сразу понял: в горьковатый аромат подмешано тепло. Оно словно заполняло дыру в моей душе. Когда я метался в поисках книги, этот аромат невольно вел меня сюда.

– Неужели? Тогда я рад, что таким образом вы нашли свою любовь.

– Да. Хорошо, что я смог выпить кофе в этой кофейне. Она сполна оправдывает свое название. Когда устал летать, здесь можно спокойно отдохнуть, сложив крылья. Как в гнезде!

– Благодарю за столь высокую оценку. Однако позвольте вас поправить.

– В чем?

– Это не кофейня, а букинистическая лавка.

Амон произнес это с такой важностью, что писатель невольно хихикнул.

– Тогда жаль, что я не пришел сюда раньше, – сказал он и сразу как будто погрустнел. – Прощайте.

Он вышел из «Гнезда» и оказался в книжном перед самым его открытием. По инструкции все входы и выходы должны быть еще закрыты. Как же он выйдет? К тому же незрячий и без трости!

– Я вас провожу! – Я выбежал вслед за писателем. И в этот самый момент его силуэт исчез. – Что-о? – Мне не привиделось: он правда исчез. Прямо у меня на глазах!

– Оу! Отправился в рай. Неужели и правда обрел здесь покой? – раздалось сзади.

– Покой?

– Разве не говорят, что скитающаяся душа уходит туда, куда ей предназначено?

Я почувствовал, как по спине вновь побежали мурашки.

– Призрак?! Неужели он...

– Ох, ты не понял? Он мертв. И это самый настоящий призрак.

– А-а-а! – Я резко развернулся, влетел в «Гнездо» и захлопнул деревянную дверь. – Я думал, он живой!

– А-ха-ха! Неужели ты забыл, как он исчез на лестничном пролете? – Амон веселился от души.

Бесит!

– Я думал, это все колдовство или еще какая-нибудь загадочная сила...

– Нет-нет, все просто: так исчезать могут только призраки.

– Да что маг может понимать в простоте! Дай мне соль![12]

– Есть только сахар. Гранулированный и кофейный, есть кассонад. Есть все, что сочетается с кофе. Или тебе сироп нужен?

– Точно! Прольем этот сироп у входа! Ничего, если там будет липко?!

– Ну как сказать... – И Амон с озадаченным лицом вручил мне банку с гранулированным сахаром.

Это, конечно, не соль, но сахар все же похож, поэтому пойдет, и я щедро рассыпал его у двери.

Немного успокоившись, я взялся за книгу, в которой была заключена история жизни писателя. Оказалось, что, ослепнув, он впал в отчаяние и повесился. Как же он страдал! Страшно себе и представить!

– Кажется, он захаживал в Дзимботё.

– Да. Осматривался в букинистических лавках, пил чай в кофейнях и, судя по всему, приобретал кое-что в том книжном с новыми книгами. Даже захаживал в отель на горе, как бы отдавая дань великим литераторам. Однако не столько хотел провести там ночь, сколько выпить кофе в местной кофейне. И запомнил прекрасный вкус этого напитка.

– Отель на горе? Он же где-то недалеко? Я как-то слышал о нем.

– Тогда прогуляемся? Мне вдруг тоже захотелось туда наведаться спустя годы.

– А что, можно? Почему нет? – оживился я.

– Цукаса, тебе перед этим разве не нужно завершить свое заклинание? – И Амон, улыбнувшись, покосился на сахар, рассыпанный у двери.

В тот день на полке Амона появилась еще одна книга с названием на корешке. На плотной обложке насыщенного синего цвета было написано: «Сокровище блуждающего Песочного человека».

А уже вечером я перечитывал книгу самого автора, которую дал мне Амон.

Интерлюдия. Кофе на вершине холма

Отель на горе и правда располагался на вершине холма.

Если немного пройти вглубь аллеи рядом с университетом Мэйдзи, перед вами предстанет красивое побеленное здание в стиле ар-деко. Это он и есть.

Когда при нашем появлении официанты выстроились у входа, я почувствовал, как вспотели мои ладони, а войдя внутрь по красной ковровой дорожке, и вовсе ощутил себя не в своей тарелке. Хрустальные люстры мягко освещают лобби. Черный кожаный диван, похожий на тот, на котором обычно сидит Амон, книжные полки и стол в углу, у стены напольные часы, стрелки которых четко и неустанно отсчитывают время, – чем не идеальное место для уединения и работы?

Напротив коридора расположился уютный бар. Словно сойдя с какой-то журнальной картинки, за стойкой сидели пожилые джентльмены.

– О, это прям... круто!

Мне стало неловко за это слово, но оно как-то само...

– Отель, куда издательства предлагали селиться знаменитым писателям эпохи Сёва[13], – таково общераспространенное мнение.

– Но разве не здорово здесь жить? Мне кажется, очень уютно.

Амон пожал плечами. Когда я увидел его в роскошном интерьере отеля, мне на ум пришел заголовок вроде: «В Японию со срочным визитом прибыл знаменитый британский актер».

– Амон, а ты здесь не останавливался?

– К сожалению, нет. Да и нужды особой не было.

– Ну да, до лавки ведь рукой подать, – попытался пошутить я, но, судя по реакции моего собеседника, вернее, ее отсутствию, вышло не очень.

Кстати, интересно, а Амон и живет в магазине? Я прихожу после открытия большого книжного и ухожу перед его закрытием, и где спит и просыпается Амон, я не знаю.

– В отеле не останавливался, но в кафе и местный бар захаживал.

– Ого! Кафе!

– А бар?

– Я не пью. Прости, Амон.

– Жаль. Алкоголь располагает к непринужденности. Может, сегодня все-таки выпьешь со мной? Если ты не против.

– Нет, дело не в этом. – Мне опять стало неловко. – Я, если выпью, начинаю носом клевать.

– Ха-ха... Вот оно как. – Амон слегка ссутулился. – Это, конечно, лучше, чем плакать или крушить все вокруг, но мне будет грустно пить в одиночку рядом со спящим Цукасой.

– Прости.

– Нет-нет, тут не за что извиняться. Тогда пойдем в кафе?

У Амона вновь появилось привычное выражение лица, и, пройдя через лобби, он направился в сторону кафе. Оно находилось прямо у лестницы – если бы не солнечный свет, проникающий сюда из окон, можно было подумать, что мы под землей.

– Холодный голландский кофе[14] – здешняя визитная карточка, – сказал Амон, усаживаясь у окна.

– Холодный? Голландский? – Я вспомнил, что, кажется, читал про такой в книге, которую он мне отдал.

– Как следует из названия, его заливают не кипятком, а холодной водой. Взгляни. – Он указал на трехуровневое приспособление, которое доставало мне почти до груди. Оно представляло собой вертикальный ряд из бутылей, и, присмотревшись, можно было увидеть, что в самой нижней и во второй снизу скапливается кофе.

– Это аппарат для настаивания и фильтрации. Он работает в течение двенадцати часов.

– Двенадцати! – Я вытаращил глаза. – А сколько готовится тот, что у тебя?

– Ну, это особенность голландского кофе – готовиться в течение долгого времени.

– И наверняка вкус совсем другой.

– Да. Именно поэтому временами я сюда и заглядываю. – Амон вручил мне меню.

– Хм, ты уже решил, что закажешь?

– Я почти наизусть его помню. Решил еще до того, как мы вошли.

– И что?

– Венский кофе.

В голове мелькнула мысль о сосисках, но я сразу же ее прогнал.

– Он же есть и в меню «Гнезда». Вроде кофе в венском стиле. Там еще свежие сливки...

– Точно! Молодец!

– Просто я подумал, что раз уж я у тебя работаю, мне стоит хорошенько изучить все напитки, которые прописаны в меню. – Похвала Амона меня немного смутила.

В итоге мы оба заказали венский кофе.

Среди посетителей были в основном женщины. Наверное, это место популярно среди домохозяек. На витрине стояли разные пирожные – глаза разбегались! Может, побаловать себя сладеньким?

– Кстати, Цукаса...

– Да? – вздрогнул я.

Наблюдая за моей реакцией, Амон мягко усмехнулся.

– Ты в курсе, что о кофе узнали благодаря домашним козам?

– Нет, впервые слышу.

Решил рассказать что-нибудь интересное, пока мы ждем заказ? Мне нравилось это в Амоне, и я приготовился слушать.

– Давным-давно жили козы кальди, – начал Амон на манер заправского сказочника. – Однажды на одном из пастбищ они стали вести себя возбужденно, и у них нарушился сон. Настоятель местного монастыря провел расследование и узнал, что всему виной один кустарник, плодами которого они полакомились. Он отважился на эксперимент: сварил эти плоды и выпил получившийся напиток. И знаешь, что потом произошло?

– Он тоже не смог уснуть?

– Именно! И тогда наставник подумал: на вечерней молитве многие монахи засыпают, так почему бы не напоить их этим напитком?

– Ему здорово повезло. Я бы на его месте не стал есть плоды с незнакомого мне куста.

– Потому что ты осторожный, Цукаса.

Что есть, то есть. Я знаю свою недоверчивость ко всему новому и незнакомому.

– Извини, что перебил. И чем все закончилось?

– Случилось так, как он и предполагал. Больше во время вечерней молитвы спящих не было. И после этого монахи стали употреблять «черный напиток» из плодов того кустарника постоянно.

В этот момент официантка принесла нам венский кофе. Перед нами стояли чашки с напитком, щедро сдобренным взбитыми сливками.

– Удивительно, что кофе, который мы сейчас пьем вот так запросто, изначально был церковным напитком. Забавно!

– На самом деле именно поэтому он и распространился. Ведь в те времена без религии и шагу нельзя было ступить.

– Да уж, – ответил я, размешивая сливки. Такое сочетание придало кофе нежный цвет.

– По другой легенде, Ной во время описанного в Ветхом Завете потопа вышел на гору, где как раз росло кофейное дерево.

– Ной – это тот, что ковчег построил?

– Да. Считается, что после потопа он вырастил виноград, чтобы сделать вино.

– И при чем здесь кофе?

Амон покачал головой.

– Название «кофе» происходит от арабского слова «кахва». Однако и вино они тоже называли «кахва».

– Получается, Ной, выйдя из ковчега, принялся выращивать кофе?

– Получается, что так.

Но разница между кофе и вином огромная! Взять хотя бы то, что кофе не позволяет уснуть, а вино, наоборот, усыпляет. Однако, возможно, это уже моя проблема непереносимости алкоголя.

– Считается, что Христос обращал воду в вино. Но было бы куда интереснее, если бы это было не вино, а кофе. Или и то и другое. Так, например, появился бы датский кофе[15].

– Прекрасно! – просиял Амон, размешав сливки. – Кобальту наверняка понравится эта история за чаепитием. Пожалуй, я украду эту идею?

– Конечно. Мне не жалко. – Еще бы я отказал! – А кроме того, Иисус позаботился о хлебе. Кофе и хлеб – это же основа завтрака. Получается, что он основоположник завтрака.

– Ха-ха, потрясающе! Настоящий здравый Сын Божий! Однако для начала ему нужно прекратить страдать и начать заботиться о своем здоровье.

– Да уж.

Я и не предполагал, что Амону так нравятся шутки на тему религии. Все-таки пока он остается для меня загадкой.

И вот наконец мы приступили к нашему венскому кофе, который с первого же глотка разлился приятной волной, заполнив чуть ли не каждую клеточку тела.

– Боже, как вкусно...

– Бодрящий вкус, да? Чтобы добиться окисления, здесь при фильтрации используют ледяную воду.

Видимо, именно окисление придает кофе такой терпкий вкус, что его крепость чувствуешь, едва пригубив. Я, как мог, растягивал послевкусие.

– Хотелось бы попробовать и датский кофе, но посетителей становится все больше, – обернулся Амон.

Аппарат для фильтрации был вместительным, поэтому и кофе в нем оставалось еще много. Такое не окупишь без ежедневного притока кофеманов.

– Вот если бы ты, Цукаса, выпил весь этот кофе...

– Прекрати! Я же умру.

Пара чашек вкусного кофе – еще куда ни шло, но столько?! Я изо всех сил помотал головой.

– А почему бы и тебе не выпить его, Амон?

– Хочешь разделить свои проблемы?

Я хотел отшутиться, но, похоже, он был совершенно серьезен. Что ж, оставалось надеяться, что он забудет об этом до нашего возвращения в магазин.

Через некоторое время нам принесли шоколадный торт. Наверное, Амон заказал, пока я не видел. Разрезанный, как фунтовый кекс, он был щедро полит шоколадом и немного приправлен сливками.

– Ох, как же я хотел попробовать это здесь! Цукаса, ты тоже угощайся.

– Спасибо! Выглядит вкусно.

– Не слишком сладко, к кофе подходит идеально. Однако сюда добавлено вино. Ты не уснешь?

– Надеюсь, от пирожного, пропитанного вином, я не усну! – улыбнулся я, глядя на невозмутимое лицо Амона.

Кстати, Амон оказался прав: торт прекрасно гармонировал с кофе. И от винной пропитки я не уснул, но, когда тем же вечером в одной известной кофейной сети попробовал кофе под названием «святой бленд», мне приснились Иисус и Ной.

Глава 3. Цукаса открывает для себя истинный облик Амона

Я ходил по огромной библиотеке. Над головой был купол с изображением ангелов. И повсюду книги – стопки книг, и справа, и слева. Все массивные и гораздо больше меня. Наверное, это жилище великана. Стоило мне об этом подумать, как откуда-то донесся шорох крыльев. На мгновение показалось, что это ветер. Но это же закрытое помещение. Откуда здесь взяться ветру?

Меня накрыла чья-то тень. Я обернулся и увидел... большую сову, которая расправила крылья так, словно собиралась меня схватить. Вот она уже выпустила острые когти... но в последний момент передумала и лишь разрезала ими воздух.

– Что такое? Что происходит?

Ответа не последовало. Надо мной пронеслись еще тени, и еще... Сова, филин, ворон. И каждый раз, приближаясь, они выставляли свои когтистые лапы.

– Прекратите! Кто-нибудь, помогите!

Вокруг не было ни души. Лишь бесконечные ряды книжных полок. Я попал в книжный лабиринт!

Я попытался бежать, но у меня почему-то не получалось, и я упал, упершись руками в пол. Попробовал бежать на четвереньках. На удивление, так было удобнее. Не успел я об этом подумать, как вдруг кое-что заметил... В отражении начищенного до блеска пола на меня смотрела грязная мышь. Значит, книги и птицы вовсе не были такими огромными. Это я уменьшился!

В следующий миг мое тело взмыло вверх. Ворон! Он схватил меня и перевернул, так что я оказался совсем беспомощным. Я весь был в его власти... И все же должен сделать хоть что-то, чтобы избежать трагической участи! Превозмогая острую боль, я вырвался и побежал вперед. Выход! Там наверняка должен быть выход! Однако я столкнулся со стеной. И этой стеной оказалась книжная полка.

На полке восседала огромная сова. Словно хозяйка библиотеки, она вцепилась когтями в свое гнездо и разглядывала меня свысока. Я сжался и оцепенел. Тем временем жуткие птицы все приближались. Птицы спереди, птицы сзади – я ничего не мог сделать.

Сова молча все так же взирала на меня. Наверное, примерялась, куда лучше вцепиться и как меня помучить. А эти птицы, они что, слуги совы? И она хочет насладиться тем, как они будут меня терзать?

– По-помогите, – простонал я, моля неизвестно кого.

И тогда неподвижная, подобно статуе, сова начала двигаться и взмахнула широкими крыльями. Я не мог оторвать от нее глаз – она казалась настоящим произведением искусства.

Налетел порыв ветра, и сова села прямо передо мной. Клюв и когти невероятно острые. Большие глаза сверкают, как драгоценные камни. Я ждал, когда эта хищная птица нападет. Сова открыла клюв. Ее пасть была красной. Словно кровь. Словно адский огонь! Я пригнулся и зажмурился: вот-вот окажусь в этой пасти... и резко открыл глаза. С тела градом катился пот.

Это мой потолок. Меня укутывает знакомое одеяло. Сон? Комната в старой квартире. Всего в шесть татами[16]. Вокруг – только мои вещи.

Какой ужасный сон! Превратиться в мышь и стать кормом для птиц!

Сердце все еще бешено колотилось. Я несколько раз провел по груди ладонью, чтобы его успокоить, и посмотрел в темный угол. Там лежало то, что копилось с недавних пор, – книги! Там были книги, которые я купил в «Гнезде». И те, что уже прочитал, и те, которые только собирался. В основном романы и так называемая классика – то, что было популярно в прежние времена. «Десять негритят» Агаты Кристи – настоящий кладезь детективных уловок: приглашение от таинственного человека, изолированный остров, внезапное убийство. Я любил такие манги[17], поэтому мне очень понравилось.

Сборник рассказов О. Генри я одолел уже до половины. Я и раньше слышал о рассказе «Дары волхвов», где говорится о том, как бедные супруги пожертвовали самым дорогим, чтобы преподнести подарки друг другу на Рождество, но прочитал его впервые. В этом сборнике было множество коротких рассказов, поэтому я не спеша почитывал их по пути в Дзимботё. Я изменился. Еще недавно совсем не читал, а сейчас за неделю проглатываю по одной, а то и по две книги.

Я потянулся к книге, которая лежала под подушкой. Однако мне тут же вспомнилась сова из сна, ее глубокие пронзительные глаза. Они кое-кого напоминали...

– Амон. – Это имя невольно сорвалось с губ.

Я отдернул руку от книги. Ладонь вспотела.

Еле передвигая ватные ноги, я дотащился до «Гнезда».

Я всегда шел туда с желанием отведать «того самого» кофе, послушать рассказы о книгах, узнать, какой посетитель случится на этот раз. Но сегодня было иначе. Все тело будто кричало: «Не хочу!»

– Неважно выглядишь, – бросил Амон из своего угла, стоило мне войти.

Он, как обычно, сидел в глубине «Гнезда»: перекладывал книги в твердых обложках и сортировал увесистые иностранные тома.

– Плохо себя чувствуешь? В таком состоянии не стоит перетруждаться.

– Да я в общем-то и не перетруждаюсь. Все в порядке.

– Хм, раз так, ладно.

Амон обеспокоенно на меня посмотрел. Мне стало не по себе. Только я собрался сказать, что со мной все хорошо, как натолкнулся на его пристальный взгляд.

– Ух...

– Цукаса?!

Глаза добрые, но с примесью жесткости. Глаза хищника – точь-в-точь как у огромной совы из того сна! По спине забегали мурашки – то ли от страха, то ли от омерзения, то ли от чего-то еще.

– Точно все хорошо? Может, сегодня стоит пойти домой?

Я почувствовал у себя на спине его широкую ладонь. Приятный баритон шепотом прошелестел у самого уха, он заботливо меня приобнял. Но я не мог смотреть ему в глаза.

– Все в порядке.

– Но ты что-то очень бледный.

– В-все нормально. Правда, просто эмоции зашкаливают. Как только подумаю о поиске работы, голова раскалывается.

– Ах, вот оно что! Ты всегда принимаешь все близко к сердцу. Надо иногда и отдыхать.

– Это верно.

– Я понимаю, что ты не сможешь расслабиться, даже если тебе об этом сказать. Кажется, сегодня посетителей не будет, давай-ка сходим съедим чего-нибудь сладенького. Иногда неплохо сменить обстановку, – решительно сказал Амон и удалился вглубь магазина.

– Что?

Пока я изумленно таращился ему вслед, он уже вернулся в пальто и шляпе.

– Ну что, пошли. Все расходы беру на себя, так что не переживай за свой карман.

– М-м, а куда мы идем?

– В Судамати есть хорошая кофейня. Я приглашаю.

– Судамати?

– Ты в курсе, что Акихабара[18] недалеко от Дзимботё?

– Ну, в общем, да. Слышал, что туда можно и пешком дойти.

– Вот как раз по пути туда.

Митани любит наведываться в этот район после работы. От ближайшей станции Отяномидзу проехать одну остановку по линии Собу, и окажешься в Акихабаре. Но мой приятель ненавидит ждать поезд и предпочитает ходить пешком.

Мы вышли на внутренний проспект. Стояла хорошая погода. Вдоль этой улицы тоже тянулись бесконечные букинистические лавки, книжные магазины, кафе, но, возможно, из-за того, что тут сновали одни пешеходы, она казалась тише проспекта Ясукуни.

– Это проспект Судзуран. После полудня в погожий день здесь очень хорошо прогуливаться.

– Как тут спокойно! Будто внутри и снаружи – два абсолютно разных мира.

– А ведь раньше Судзуран был главным проспектом, и жизнь здесь кипела.

– Что? Неужели?

– Практически все сгорело при пожаре во время Великого землетрясения в Канто[19]. После этого район уже было не узнать.

– Великое землетрясение Канто... Кажется, это было в годы Тайсё?[20]

– Да, двенадцатый год эпохи Тайсё[21]. Тот книжный, в котором мы только что были, тогда тоже полностью сгорел. Помню, именно тогда я вполне осознал свое бессилие...

– «Помню»? – Я в недоумении уставился на печально вздохнувшего Амона: он говорит как очевидец событий.

– Да-да. Но сейчас мы направляемся за сладким. – Амон словно не услышал мой вопрос или намеренно пропустил его мимо ушей. – Кофейня появилась в пятом году Сёва[22]. Заведение с историей. Его построили до войны, но ему повезло избежать воздушных атак, и оно до сих пор встречает посетителей в своем изначальном виде.

– Ого! Я слышал, что после массированной бомбардировки Токио превратился в испепеленную равнину.

– Да уж. Великое землетрясение и война оставили на нем множество шрамов. И все же кое-где остались не тронутые огнем постройки, – сказал Амон так, словно видел все собственными глазами.

Мы прошли по проспекту Судзуран и пересекли проспект Ясукуни в направлении Когавамати. Нырнув в переулок и пройдя еще немного, Амон остановился.

– Ну вот, мы пришли. – Он указывал на двухэтажное деревянное здание. Это была очень красивая постройка с черепичной крышей. – Кафе «Такэмура». Зайдем?

Рядом с каменным фонарем оказались раздвижные стеклянные двери. За ними нас встретил изысканный японский интерьер: высокие потолки, в глубине – кассовая стойка и витрина, по соседству с местами за столиками расположился зал с татами.

В глаза сразу бросились хорошо одетые мужчины и женщины – наверное, завсегдатаи и живут неподалеку. От всего здесь веяло уютом и умиротворенностью.

– Как тут хорошо!

– Да. Ты не против, если мы займем место на татами? В конце концов, мы в заведении в традиционном японском стиле.

Я проследовал за ним. Амон с невозмутимой элегантностью снял верхнюю одежду и сел, выпрямив спину. Мы заказали мороженое с анмицу[23].

Заведение находилось в стороне от оживленного проспекта – видимо, поэтому тут было довольно тихо. Из окна был виден только сад, и если сюда и долетали какие-либо звуки, то лишь от растущих там деревьев. Даже не верилось, что всего в двух шагах шумит неугомонный проспект Ясукуни.

– Цукаса, а ты знаешь, что тут неподалеку станция Мансэйбаси?

– Что? – Я ни разу о такой не слышал.

– Ее уже не существует.

– А... Я о ней совсем ничего не знаю.

– Сейчас от нее не осталось ни одной постройки, ни намека на то, что здесь было прежде. Она полностью утрачена. И это печально.

– А что, она была очень красивая?

– Очень, – эхом вполголоса ответил Амон. Он собирался еще что-то добавить, но умолк, хотя обычно охотно делился своими познаниями.

Не успел я сообразить, о чем его можно расспросить, как принесли наш заказ. К теплому чаю также предложили сироп из коричневого сахара.

– Выглядит аппетитно!

– Что ж, тогда приступим!

Я вылил сироп на агар-агар, зачерпнул десерт ложкой... Превосходно! Глубокий вкус бобовой пасты анко и кусочки льда создавали невероятное сочетание.

– Вкусный анмицу! В нем чувствуется какое-то... изящество, что ли.

– Согласен. Здесь еще готовят вкусные мандзю[24]. Надо купить перед уходом. – Амон улыбнулся.

– Неожиданно! Я-то думал, раз ты делаешь кофе, то больше любишь европейские сладости.

– Они слишком сладкие, Цукаса. Японские сладости тоже прекрасно гармонируют с кофе.

– Что? Серьезно?

Вот те на! Где кофе и где японские сладости!

– Например, данго[25] с зеленью, политое сладкой фасолевой пастой. Мед же сочетается с этой пастой?

– М-м, – кивнул я. – Только сейчас распробовал.

– В таком случае можно использовать колумбийские кофейные зерна, которые обладают таким же глубоким вкусом, как и мед. И травяной вкус сочетается с данго с зеленью.

– Ого! Так это уже и не японская, и не европейская еда получается.

– Именно. Я время от времени пробую что-то помимо европейских лакомств и придумываю разные сочетания. Это позволяет мне отвлечься. К тому же сладкое успокаивает мысли. Так я убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Точно! Амон почувствовал мое состояние и привел меня сюда. Тарелки и чайник в мгновение ока опустели.

– Спасибо за угощение!

– Да, было вкусно. Тебе хоть немного полегчало?

– Да. Спасибо.

– Вот и славно. – Амон улыбнулся.

Мне было неловко ему лгать, но сейчас, видя его улыбку, я почувствовал, что он мне это прощает. Теперь я мог спокойно смотреть ему в глаза. Мед стер все воспоминания об ужасном сне.

– Хотелось бы сюда еще как-нибудь заглянуть. И конечно, перепробовать все, что есть в меню, – подытожил Амон.

– В следующий раз я угощаю!

– Не беспокойся, Цукаса. В конце концов, для работодателя абсолютно нормально заботиться о благополучии сотрудника. – Игриво мне подмигнув, Амон накинул пальто. И в этот момент из его кармана выпало что-то серебряное.

– Ой, держи. – Я подобрал предмет с пола.

Это был медальон. Довольно старый, а внутри вклеено фото. Молодая темноволосая женщина в кимоно. Позади нее виднелось роскошное кирпичное здание. Это что, Токийский вокзал? Между девушкой и зданием стоял незнакомый мне памятник военному.

– Эта женщина... – Амон вырвал медальон из моих рук. Мертвенно побледнев, он сжал его в ладони.

– Амон?

– Прости. Это очень ценная для меня вещь, – тихо сказал он и спрятал медальон в карман.

– Кто она?

– Моя возлюбленная. – И на лицо Амона легла тень такого страдания, словно он переживал муки ада.

– Возлюбленная...

– Она уже умерла, – быстро проговорил он и отвернулся.

Я думал, что он пойдет к выходу, но Амон не двигался. Взглянув на него, я увидел, что его глаза закрыты, а губы плотно сжаты.

– Ты... молишься?

Ему явно было тяжело.

– Да, – кивнул Амон. – Но молюсь не Богу.

– Девушке с фотографии?

– Нет. – Амон взглянул на меня. В его лице сквозили горечь и самоирония. Я впервые видел его таким. – Я молюсь в пустоту. Точнее, у меня есть маленькая глупая надежда получить прощение. И я корю себя за собственную глупость и преступление.

Мне было нелегко его понять. Его мысли и фотография той девушки – все вдруг стало для меня непостижимым.

До Дзимботё мы шли молча и на некотором расстоянии друг от друга.

С того дня Амон стал часто уединяться в глубине магазина. Он, как и прежде, сидел на привычном месте и читал, но, казалось, был погружен в глубокие раздумья. А может, раньше я просто этого не замечал?

Время от времени его благородное лицо искажала гримаса боли, и тогда в его руках появлялась одна и та же книга – роскошный старинный европейский том в твердой обложке, о названии которого я не решался спросить и лишь наблюдал за тем, как, нахмурившись, Амон тяжко вздыхает. Но не переживать за него я не мог, и внутри меня росло беспокойство.

И вот однажды кое-что случилось. Я пришел в «Гнездо», но Амона там не оказалось.

Если Амон отсутствует, то «Гнездо» исчезает. Значит, он где-то в магазине. Но я никогда не заходил дальше кассы – моя работа ограничивалась пространством вне ее, и в этом смысле я все еще был посетителем.

– Амон? – окликнул я его.

Из коридора за прилавком, который вел в заднюю часть магазина, на меня смотрела темная пустота. Ответа не было. Ушел с головой в работу? Такое раньше уже случалось, поэтому я спокойно положил рюкзак в шкафчик и решил сам его поискать.

Может, моет полы? Или протирает пыль на столе? Или разбирает горы старых книг? Их заметно прибавилось в последнее время – они высились башнями на полу, на столе, стремясь, казалось, отвоевать любую точку еще свободного пространства. Моей задачей было распределять те, у которых были названия, по жанрам и ставить на полки. Иногда какая-нибудь книга подлетала ко мне сама, но к этому я уже привык.

Я заглянул туда, где обычно сидел Амон. Там тоже все было заполнено книгами. Он всегда охранял свое пространство, но книг от этого меньше не становилось. Амон будто специально выстраивал вокруг себя стену, при этом названия томов из этой «стены» каждый раз отличались.

Что ж, книги, книги... и я решил не лезть на его территорию. И в этот момент мой взгляд упал на одну европейскую книгу – ту самую, которую Амон просматривал с печалью на лице. Она спокойно лежала на столе, и любопытство взяло верх.

Я осмотрелся: ни одного намека на присутствие Амона. Я достал мобильный. Думал сфотографировать, но, если раздастся звук щелчка, будет не очень хорошо. Поэтому я решил тайком записать название в заметки: Le Fantome de l’Opera[26].

Я смог прочитать последнее слово – «опера». Неужели эта книга про оперу? Я так и представил Амона, исполняющего арии на сцене роскошного театра.

Под этой книгой была еще одна. Кажется, тоже европейская. Она оказалась более старой – в золотой обложке и с необработанными страницами. Наверное, это пергамент.

Что это? Книга изрядно потрепана, а местами даже почернела – будто ее не годы тронули, а подъели насекомые и плесень. Страницы, словно разорванные в клочья, выпадали обрывками. Бедняжка! Мне стало ее жаль. Это чувство усиливалось от осознания того, какой прекрасной она была изначально. Почему с ней это случилось? И утраченное, наверное, уже не восстановить.

Я посмотрел на корешок, но названия на нем не было. Возможно, это тоже чья-то история?

– Цукаса.

– Ой! – От неожиданности я выронил телефон. За кассой откуда ни возьмись возник Амон. – Как долго ты там стоишь?

– Только что вернулся. Заработался в кладовке с разбором книг, – как ни в чем не бывало ответил Амон.

Там в глубине и книгохранилище есть? Я ведь не знал, как магазин выглядит снаружи, поэтому и не мог представить, как он спланирован.

– Совсем на тебя не похоже, Амон, чтобы ты утратил над чем-то контроль, – попытался я пошутить, чтобы скрыть неловкость, убирая телефон.

Амон ответил горькой усмешкой:

– Не смог остановиться, чтобы не узнать, о чем книга.

– А-а-а... А вот это очень на тебя похоже.

– Что есть, то есть, сразу погружаюсь в чтение с головой. И все же я прекрасно провел время!

Я улыбнулся ему в ответ. Телефон лежал в заднем кармане брюк – в тот момент он казался мне особенно тяжелым.

Следующий день был у меня выходным, и я позвал Митани прогуляться. Мы договорились встретиться в кофейне «Сабоуру» в одном из переулков недалеко от станции Дзимботё. На входе нас ожидала деревянная статуя, привезенная будто из какой-то южной страны. Старая кофейня напоминала одинокий домик в загадочном лесу, и несмотря на то, что свет там был приглушенным, – а возможно, именно благодаря этому, – здешняя атмосфера успокаивала. Кирпичные стены, деревянные столы и стулья – все это создавало ощущение теплоты природы, даром что в центре огромного города.

– Приятное местечко.

– И правда, – согласно кивнул я Митани, севшему напротив.

– О нем непременно говорится во всяких путеводителях. Тут гораздо спокойнее, чем дома.

– Митани, ты же живешь один. И тебе-то не расслабиться?

– Ну, в каком-то смысле я расслабляюсь. Но скорее там, где одни книги.

– А... В том смысле, что ты погружаешься в книги с головой и тебе неспокойно, когда их нет там, где ты ешь или спишь?

– Как-то так, – кивнул Митани.

Мы заказали по чашке кофе. В кофейне, кроме нас, сидел студент, который явно готовил доклад, мужчина, читающий какую-то книгу, и несколько женщин, занятых деловой беседой.

– В последнее время мне часто приходится видеть такие деловые встречи, – кивнул я на женщин.

– Тут рядом издательство. К тому же район офисный.

– На переговорах с издательством обязательно и писатель присутствует, да?

– Ага. Писатели, авторы манги – все они тут недалеко слоняются.

– Говоришь о них как о какой-то ерунде вроде дешевой картошки.

– А что?

– Да ничего, но разве это не здорово? Возможность встретить писателя или автора комиксов?

Недавно мне и самому довелось встретиться с таким, правда мертвецом.

На мое воодушевление Митани ответил с привычным уже спокойствием:

– Но я чуть ли не каждый день вижу их у себя на работе.

– Что? Ты серьезно?

– Иногда писатели организуют автограф-сессии. Есть и такие, кто хочет сфотографировать стопки своих произведений.

– Вот как? И так бывает?

Получается, и я мог столкнуться с одним из них.

– На этой улице есть кофейня «Миронга». Слышал, там частенько бывали и Эндо Сюсаку, и Сибусава Тацухико. Вроде еще Акутагава Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро заглядывали.

– Получается, когда-то тут «слонялись» и великие писатели?

– Ну, там, где собираются книги, собираются и писатели, – заметил как бы между прочим Митани. – Так, у тебя, кажется, было какое-то дело?

Я спохватился: а ведь и правда! Достав телефон, я показал ему экран.

– Ты знаешь, что это за книга? Кажется, это не английский.

– Да я и английского-то толком не знаю. В плане иностранных языков я безнадежен, – разочарованно вздохнул Митани.

– И без этого понятно, что эта книга европейская. Думал, она тебе знакома.

– Ну, если только название... – протянул Митан, но, взглянув на экран, мгновенно изменился в лице. – Неужели?!

– Что, можешь прочитать?

– Могу? Нет. Предполагаю! – Митани поднес телефон прямо к моему лицу. – По-английски The Phantom of the Opera – «Призрак оперы»! А оригинал – французский, ведь автор – Гастон Леру – француз. Знаешь «Призрака оперы»?

– Да!

Так эта книга не про оперу. То есть про нее лишь в каком-то смысле. Довольно известная история, которую в последнее время и на сцене ставили, и экранизировали. Я как-то и фильм смотрел, и постановку по телевизору.

– Но почему Амон грустит, когда на нее смотрит?

– Амон?

– Так зовут моего начальника. Он любит книги так же, как и ты. Думаю, вам было бы что обсудить. – Я добавил, что «Гнездо» вовсе не плод моего воображения. Рассказывать о том, что Амон снимает помещение в том же здании, где работает Митани, долго, и я опустил детали местоположения магазина.

– Я бы очень хотел увидеть это место. Так интересно познакомиться с тем, кто читает «Призрака оперы» в оригинале! Возможно, он полиглот?

– На японца точно не похож. Но вроде и не француз. И при этом прекрасно владеет японским, так что можно предположить, что и другие языки знает.

– Разве это не здорово? Он может прочитать любую книгу! – В голосе Митани послышались нотки зависти. Это и понятно: наверняка такому любителю книг хочется читать их в оригинале. – И фамилия у твоего босса такая интересная. А как его зовут?

– Амона? – Кстати, и правда – как? Я честно признался, что имени его не знаю.

– То есть он не назвался полным именем, когда представлялся?

– Да нет вроде.

– Хм. Это странно. Или...

– Или?

– Или это и есть его полное имя.

– Да брось! – Я хотел было рассмеяться, но Митани был таким серьезным, что улыбка с моего лица сразу испарилась.

– Я говорю о демоне.

– О демоне? В каком смысле?

– В прямом. Я одно время увлекался демонологией. Это довольно интересно. Каждый демон уникален. – Митани достал из сумки какую-то книгу. – Это мой гримуар по демонам.

– Такие и правда существуют?

– Ага. За тысячу восемьсот йен[27]. У нас такое не продается, поэтому купил в другом магазине – в том, который недалеко от нашего, тоже с новыми изданиями. Там полно всякого о разных субкультурах.

– Дешево! Для справочника по демонам – дешево! – Неужели такая книжка, которая часто появляется в фильмах и аниме, продается за такую низкую цену, да еще и недалеко отсюда?

– В этой книге есть... Вот, посмотри сам.

Митани открыл нужную страницу и показал мне. Я взглянул и невольно воскликнул:

– Что? Может, просто имена совпадают? – Там была нарисована сова. Точнее, не просто сова, а сова с хвостом огромной змеи, глаза горят злым огнем – в общем, настоящее чудовище! И зовут ее Амон. – Это...

– ...Один из семидесяти двух столпов Соломона. А эти семьдесят два столпа Соломона – злые духи, которых он поймал.

– Злые духи?

– По-другому – демоны. Самый известный в этой компании – Асмодей. Ты же играешь в компьютерные игры? Наверняка что-то о нем да слышал.

Об Асмодее я, конечно, слышал. Демон с головой быка или овцы. Кажется, дух похоти и страсти.

– Согласно этой книге Амон является «самым строгим маркизом» и «устраняет вражду между друзьями и заканчивает войны». Амона следует вызывать, когда взаимоотношения между людьми дают трещину. Он станет ловким посредником и прекрасным переговорщиком.

– Прекрасным переговорщиком...

Я вспомнил о старшеклассниках, которые приходили в «Гнездо». Они запутались в своих отношениях и чуть не рассорились окончательно, а помирил их Амон.

Вспомнил я и о блуждающем по книжному магазину Песочном человеке. Дух писателя, страдающего от невозможности увидеть свое детище-книгу, усмирил опять-таки Амон. К тому же он намекал, что и раньше решал много такого. Пусть это и были происшествия совсем пустячные – не из тех, о которых печатают в газетах, – но для людей, которых они касались, довольно чувствительные. И помогал им не кто иной, как Амон.

А еще глаза той совы... Они до сих пор не выходили у меня из головы! Ужасное изображение в справочнике по магии очень напоминало гигантскую сову из моего сна. Открыв кроваво-красную пасть, она, казалось, готова была меня съесть.

– М-м...

– Натори? – Митани обеспокоенно посмотрел на меня, когда я невольно прикусил губу. – Все хорошо? Ты жутко выглядишь.

– Да, все в порядке.

– Если имя совпало, это вовсе не значит, что это он и есть. Думаю, это простое совпадение. – Митани закрыл книгу.

Ну конечно! Он же не в курсе, что и действия Амона, и его глаза очень похожи на злого духа Амона. И что Амон использует загадочную силу и при этом называет себя магом.

Митани снова прервал мои размышления:

– Если ты так беспокоишься, то, может, возьмешь зеркало?

– Зеркало?

– Да. Считается, что зеркало показывает истинную сущность нечистой силы. Например, вампиры в зеркале не отражаются. Думаю, что демон, скорее всего, проявится в истинном обличье.

– И если будет отражаться человек, значит, он не демон?

– Получается, что так. Может, стоит попробовать? Чтобы успокоиться.

– Да. Ты прав. – Во рту пересохло. Я промочил его кофе, но вкуса не почувствовал.

Мы сменили тему: немного поговорили о работе и еще о каких-то пустяках.

Как только мы вышли из «Сабоуру», Митани засобирался на станцию Дзимботё, а я – в книжный. Но перед тем как проститься, мой приятель сказал:

– Послушай, даже если этот господин Амон действительно окажется демоном, я все равно хотел бы с ним встретиться.

– Почему?

– Думаю, тот, кто любит книги, не может быть совсем уж плохим. К тому же если он долго живет, то наверняка прочитал уйму книг. Я бы с удовольствием его послушал.

– Вот как... – Я слабо улыбнулся.

В общении с демоном нет ровно ничего хорошего. Ты заключаешь с ним договор, отдаешь душу и становишься падшим. Жутко от одной мысли, что Амон – тот самый демон Амон! А если и так, то какова его цель? Положим, ему нужны людские истории – с помощью магии он создает из них книги. И что же, в этот момент забирает душу?

И почему он держит меня рядом с собой? Сказал, что ему интересна моя книга с пустыми страницами, а на самом деле что, собирается меня съесть? Выколоть глаза острым клювом и разорвать тело острыми когтями? И весь этот добродушный взгляд и благородное поведение – не более чем спектакль?

Все мое доверие к Амону стало зыбким. Стоит появиться сомнению в одном, начинаешь сомневаться во всем. Видимо, таковы демоны: водят людей за нос. Но я... На самом деле я не хочу сомневаться в Амоне! Не хочу, чтобы он оказался тем самым Амоном!

Чтобы развеять подозрения, нужно было убедиться в том, что он не демон. Вооружившись этой надеждой и дешевым зеркальцем, купленным по дороге, я вернулся в книжный. На входе в просторном вестибюле красочно расставили книги и повесили под потолок плакаты.

Но уже по пути в «Гнездо» ноги стали как ватные, и я решил не заходить в лифт сразу, как делал это обычно, а пройтись по этажу. Я лениво прогуливался между стеллажами, бездумно убивая время, рассматривал разложенные на столах журналы и книги – судя по всему, бестселлеры. И тут на глаза мне кое-что попалось: книга про район Канда. Дзимботё как раз находится в округе Тиёда, район Канда, и наверняка здесь написано и про него. Я уверенно взял книгу – так, словно в ней опубликовано интервью с моим знакомым. Пролистав ее, я узнал, как менялся район Канда с течением времени, – здесь было много цветных фотографий, поэтому представить эти изменения особого труда не составляло. Внутри были даже изображения местных фестивалей и карта электричек.

Стоило мне восхититься про себя тем, какая хорошая книга, как мое внимание привлекло одно фото: роскошное кирпичное здание. Хм, а эта вытянутая постройка кажется мне знакомой... Да это же фон на той фотографии в медальоне Амона! И перед ней еще памятник военному. Но, увидев название станции, я не поверил своим глазам: под фотографией на всю страницу была подпись – «Станция Мансэйбаси». Станция Мансэйбаси? Та самая, о которой говорил Амон? А бронзовый памятник в честь Хиросэ Такэо[28].

Станция Мансэйбаси являлась конечной станцией железной дороги в сорок пятом году Мэйдзи[29]. Прекрасное двухэтажное кирпичное здание пострадало во время Великого землетрясения в Канто и стало одноэтажным. Позднее его перестроили, и со временем на месте станции появился железнодорожный музей. Однако потом музей перенесли во дворец, а само здание снесли. По окончании войны демонтировали и памятник Хиросэ Такэо как символ милитаристской пропаганды.

Получается, это не Токийский вокзал. На фотографии в медальоне был памятник Хиросэ Такэо. Около Токийского вокзала его нет. Это точно станция Мансэйбаси! Великолепное здание из красного кирпича, построенное в начале прошлого века и сгоревшее в двенадцатом году Тайсё. То есть это фото было сделано между сорок пятым годом Мэйдзи и двенадцатым годом Тайсё; оно было цветным, но его таковым сделали, наверное, уже позже.

Здесь вопросов нет. Вопрос в другом: сколько лет Амону? Ту девушку на фото он назвал «возлюбленной». И говорил о ней в прошедшем времени, будто она умерла. Получается, он знал ее, когда она еще была жива. Но Амон выглядит лет на тридцать – тридцать пять. Может, маги не стареют? Или... Ко мне закралось недоброе предчувствие.

Я положил книгу обратно на стол – лучше бы мне ее не видеть! – и пошел к эскалатору. Едва я встал на ступеньку, он начал медленно двигаться, меня же преследовала мысль: «Вот бы он остановился...»

Почему Амон так упорно читает «Призрака оперы»? И почему выглядит таким печальным? Насколько я помнил, это была история о том, как живущий в оперном театре урод влюбляется в прекрасную актрису и похищает ее. А потом, когда возвращается влюбленный в актрису юноша, они с этим призраком сражаются.

Пока я смутно припоминал сюжет, эскалатор приехал на четвертый этаж. Вход в «Гнездо» был между стеллажами, в самом конце отдела со старыми книгами. Загадочная букинистическая лавка, которую найти может не каждый.

Стараясь изо всех сил придать лицу невинное выражение, я зашел внутрь.

– Я на месте.

– Ты припозднился. Что-то случилось? – Амон встретил меня с неизменной улыбкой. Он, как всегда, сидел поодаль. «Призрака оперы» в куче книг видно не было. – Плохо себя чувствуешь? – Амон обеспокоенно на меня взглянул.

Похоже, мои усилия пошли насмарку. Сжав в кармане зеркальце, я ответил:

– Все в порядке.

– Тогда хорошо. И все же береги себя. Болезни моя магия не излечивает.

– Можешь только мирить и ссорить людей?

– Нет. Я уже говорил, что, если бы это можно было делать с помощью магии, все бы всегда заканчивалось хорошо. А это далеко не так, – вздохнул Амон. – К тому же я все еще не в силах понять человеческую душу. Хотя сейчас получается лучше... – Он вдруг осекся и пристально на меня посмотрел. – Цукаса, что ты сказал? Мирить людей и ссорить? – Слово «ссорить» он произнес с особым ударением.

Все! Проболтался!

Амон поднялся со своего места, и я невольно попятился.

– Цукаса, что там у тебя? Вытащи правую руку из кармана, – строго произнес он.

Я впервые видел его таким. Ладони неприятно вспотели.

– Э... это.

«Я принес это, потому что не хочу в тебе сомневаться», – хотел объяснить я, но из-за страха перед Амоном не мог выдавить из себя и слова. Его хищные глаза меня словно сканировали.

– Цукаса, быстро!

– Ай! – Я вытащил ладонь, и из кармана выпало зеркальце.

Раздался нервный вздох, и даже воздух задрожал от ярости Амона. Зеркальце отскочило от деревянного пола и раскрылось. И да, я увидел то, что в нем отразилось...

– Ах! – воскликнул не то я, не то Амон или мы оба сразу. В зеркале отражался испуганный я, но Амона рядом не было. Вернее, вместо него там было... чудовище с головой совы и острым клювом. Вылитый злой дух из книги Митани! Злой дух Амон!

– Зачем?.. – простонал Амон.

– Амон, ты...

– Я не хотел, чтобы ты знал, Цукаса.

– Ты... ты злой дух?

– Я не хотел, чтобы ты увидел мое истинное лицо!

Воздух сотряс голос, похожий на рыдания. Кожаный ботинок Амона наступил на зеркало.

– Почему?

Амон сделал шаг вперед. Я отпрянул. Передо мной стоял красивый мужчина с отчаяньем в глазах. И в этот момент он был особо по-декадентски прекрасен. Но меня обуял ужас: ведь на самом деле передо мной монстр! И, не являясь человеком, он выражает совершенно человеческие эмоции. Страшно не знать, чему можно верить. Я не понимал, где правда, а где ложь. А вдруг это печальное испуганное лицо – маска? От всех этих мыслей кровь в жилах стыла. У меня перехватило дыхание.

– Ты никогда не носил зеркало. А теперь принес, потому что что-то заставило тебя во мне сомневаться и ты захотел узнать мой истинный облик?

– Н-нет...

– Зачем? Зачем тебе это понадобилось? Если бы ты не узнал, то все бы шло как раньше!

– Прости... Прости! – Я оттолкнул вплотную стоящего ко мне Амона. И только потом понял, что убегаю.

Я вылетел из «Гнезда», вскочил на эскалатор и устремился к выходу. Рванув автоматическую дверь, я споткнулся и буквально вывалился наружу. Идущие по проспекту Ясукуни бизнесмены недоуменно на меня покосились. Я обернулся, но Амона позади не увидел. Еще некоторое время присматривался, но погони не было. Когда сердце перестало бешено колотиться, я наконец поднялся. На свежем воздухе голова стала думать яснее. Наверное, все это мне приснилось. Я устал от поисков работы, вот воображение и разыгралось, уверял я себя по дороге домой.

Было довольно пасмурно. В какой-то момент перед глазами все потускнело, я отчаянно заморгал, и по щеке скатилась теплая капля. Я что, плачу?

Почему? Из-за кого?

Той же ночью мне приснился сон.

Я снова был в той библиотеке. И, как и прежде, надо мной плотной стеной нависали сотни книг. Новость была только в том, что потолок стал гораздо ниже и я мог хорошо разглядеть крылья изображенных на нем ангелов.

Я снова отразился в идеально начищенном паркете, только на этот раз был не мышью, а человеком. За спиной уже никто не размахивал крыльями, а передо мной сидела та же огромная сова.

– Ой...

Сова пристально на меня посмотрела и открыла пасть – красная, как адский огонь, та словно истекала кровью. Однако вырвалась оттуда вовсе не кровь.

– Проща-ай... – эхом прокатилось по библиотеке. Не дожидаясь моего ответа, сова широко взмахнула крыльями.

– Постой! – Мой голос заглушил поднявшийся от крыльев вихрь. Я хотел еще крикнуть, и еще, но не смог.

А сова взлетала все выше и выше. Под самый купол. Дальше было только звездное небо. Она постепенно уменьшалась, словно ее поглощала темнота.

– Постой! Не уходи! – Я протянул руку, но крылья отдалялись. Сколько бы я ни тянулся, сколько бы ни подпрыгивал, достать ее я уже не мог. Но не мог и смириться с этим и что есть сил крикнул:

– Не уходи, Амон!

Ночное небо мгновенно пропало, и вместо него перед глазами возник знакомый деревянный потолок. Снова сон... Я лежал на футоне. Закутанный в одеяло, я сильно вспотел. В комнате было темно, значит, все еще ночь.

Я... Глядя на потолок, я вытянул руку. Так ничего и не поймав, она без сил упала обратно. В груди разверзлась зияющая пустота. Я... тоскую? По Амону? Вытянутая ладонь непроизвольно сжалась в кулак.

Никто не ответит мне на мои вопросы. Остается только гадать, лежа в темноте.

Перед мысленным взором все еще стояла картина улетающей совы. Не слишком ли самонадеянно думать, что в ее многозначительном взгляде сквозила печаль из-за расставания?

На следующее утро я приехал в Дзимботё и снова направился в книжный. По дороге уверял себя, что иду исключительно за справочной литературой по поиску работы.

Вместо того чтобы подойти к главному входу через проспект Ясукуни, я решил, что быстрее будет зайти с заднего входа через переулки, – по проспекту труднее передвигаться из-за толпящихся у букинистических лавок зевак. К тому же так короче. Я уже несколько дней ходил закоулками.

Сгорбившись, я прошел мимо той необычной кофейни «Сабоуру» – сегодня переулок показался мне особенно узким. Словно все здания от меня отвернулись...

– Натори, – окликнул меня знакомый голос. Оглянувшись, я увидел Митани. – На работу идешь?

– Нет. А ты?

– На работу. Сегодня во вторую смену. Но я приехал пораньше. Вот думаю, может, почитать успею.

– Понятно.

– Что с тобой? Ты опять неважно выглядишь, – озабоченно взглянул на меня Митани.

Я растерялся. Может, рассказать ему все как есть? Или нет? Немного поколебавшись, я решил рассказать. О владельце лавки, который собирает истории жизней людей и использует магию. О его медальоне, о призраке оперы и загадочных совпадениях во сне. И о его истинной сущности.

Пока я рассказывал, мне самому моя история казалась далекой от реальности чепухой, и я бы нисколько не удивился, если бы Митани надо мной посмеялся, заявив, что все это мне приснилось. Всякий раз, когда в нашем разговоре звучали слова «магия» или «демон», прохожие бросали в нашу сторону странные взгляды. Но Митани ни разу не засмеялся. В его глазах не было ни капли того снисходительного сочувствия, которое испытываешь к другу, который сошел с ума. Он ни разу не сказал, что это бред. Просто молча слушал.

– Так что больше я в «Гнездо» не пойду. Трудно представить, что со мной такое произошло. Но ведь и Амон не скрывал, кто он на самом деле. Но все, с этим покончено.

– Почему?

– Почему? – эхом повторил я вопрос Митани. Выражение лица у него было очень угрюмое.

– Да, почему ты решил перестать ходить к Амону?

– Я же сказал: он – демон. Демон, описанный в том гримуаре. Митани, ты же знаешь о них лучше меня! Разве они обманом не заманивают и не пожирают людей? Наверняка с девушкой с фотографии произошло то же самое. Амон хоть и сказал, что любил ее, но я уверен...

– Возможно, он стал демоном, который убил всех мужей возлюбленной. Кажется, такое уже проделывал Асмодей. Это история из книги Товита из ветхозаветных апокрифов.

– Скорее всего, так и есть. Он сделал ей что-то очень плохое. Кажется, таким же был и урод в «Призраке оперы»? Он любыми способами пытался заполучить актрису. Наверняка «Призрак оперы» – это книга с описанием ее жизни!

– Но ведь он страдает!

– Да. И с трудом сдерживает боль. Но я не знаю отчего. Да и страдание ли это вообще?

– Тогда нужно узнать. Встреться с ним еще раз.

– Ты издеваешься?! – Прохожие вздрогнули от моего возгласа. Покосившись на нас, они прибавили шагу. – Я не хочу связываться с тем, кто может быть опасен. Мне моя жизнь дороже любопытства. Я не такой фанат оккультизма, как ты, Митани. Я обыкновенный человек!

– А может, он тоже хочет быть обыкновенным?

– Что? – Я не верил своим ушам.

– Разве он не мечтает стать обыкновенным человеком? – повторил Митани. – Он принял облик человека, его трогают человеческие истории, он хочет чувствовать присутствие людей...

– Мечтает стать обыкновенным человеком? Какая странная мысль!

– Ничего странного. Об этом как раз в «Призраке оперы». – Митани глубоко вздохнул. – Ты читал оригинал? Не фильм, не мюзикл, а роман Гастона Леру?

– Нет.

– Советую. Кстати, его часто переиздают в новых переводах, поэтому можешь выбрать, чей вариант тебе нравится больше.

– Разве это история не о том, как жуткий урод похищает актрису, а возлюбленный пытается ее спасти?

– Так-то оно так, но, уверен, тебя тронет и история призрака. – Должно быть, лицо у меня было очень удивленное, поэтому Митани нахмурился и добавил: – Призрак хотел жить обычной жизнью.

– Обычной жизнью?

– Да. У него с рождения были нездоровые кости, что сделало его уродом. При этом он обладал знаниями, которых не было у других людей, и музыкальным слухом. Было у него множество и других талантов, а в придачу состояние. Не было только одного – жизни обыкновенного человека. Любви, жены и семьи. Он желал именно этого.

Я вспомнил девушку на фотографии в медальоне. И выражение лица Амона, когда он о ней рассказывал. Мне стало больно. Живущий в опере «призрак» любил актрису. Если это чувство не отличалось от чувств обычных людей, то получается, он просто хотел быть рядом с любимой, признаться ей и создать с ней семью. Но он не был «обычным» – его внешность пугала, поэтому актриса его отвергла. А он хотел заполучить ее во что бы то ни стало. Да. Другого выхода не было...

– Наверное, не стоило показывать тебе гримуар. Ты слишком предвзято относишься к демонам. Является Амон таковым или нет, это никак не связано с тем, каков он есть. Откуда ты знаешь, что все остальные на самом деле являются людьми?

– Я... – Я вспомнил сон с улетающей совой. Может, она вовсе не собиралась меня есть, а просто хотела поговорить? И только страх помешал мне это понять? Возможно, я оказался в плену у Песочного человека, считая, что демоны – страшные создания, которым бы только дурачить людей и вредить им?

– Может, стоит встретиться с Амоном еще раз? Хочешь, я схожу?

– Нет, все в порядке. Пока! – бросил я и убежал.

Да, мне жутко от этого здания и от одной мысли, что нужно туда идти, но все же я должен увидеть Амона еще раз.

Я влетел в книжный, решил не дожидаться лифта, прыгнул на эскалатор и понесся на четвертый этаж. Я бежал ко входу в «Гнездо», огибая стеллажи. От стены, в которую они упираются, точно можно попасть в «Гнездо»...

Входа не было. Одни лишь книжные полки, а деревянной двери и след простыл. Понятно, Амона... нет в магазине. Я провел пальцем по месту, где мог бы быть вход. Но куда же он ушел? И все равно – я должен с ним встретиться. Перед глазами вновь возник образ улетающей совы, ее печальные глаза...

Но, с другой стороны, то, что сказал Митани, лишь предположение. А вдруг Амон и есть тот самый злой демон, каким его принято считать?

Или все же настоящий Амон – тот, каким его представляет Митани и каким его знал я? И он обо мне заботился?

В голове бушевал вихрь эмоций, и все же я задумался: куда он ушел? На глаза попался плакат с объявлением, что сегодня на восьмом этаже рынок старых книг не работает. Значит, он может ходить где-то неподалеку – ищет кофейные зерна или сладости, которые сочетаются с кофе...

Нет, все не то. Я не настолько проницателен, как Амон, однако провел с ним некоторое время, хоть и недолго. И тем не менее я единственный, кто общался с ним так близко и должен найти ответ сам...

Я вспомнил, как, увидев девушку на фотографии, Амон начал молиться – что для демона более чем странно. Но он сказал, что значение этой молитвы отличается от того, которое вкладываем в нее мы, и что он, скорее, занимается самобичеванием. Вспомнил, с какой болью в глазах он на меня посмотрел, когда я его оттолкнул. Печальное выражение его лица во время молитвы и эта боль слились в моих воспоминаниях.

Точно, он должен быть там, где молятся! Так, я сейчас в Дзимботё, в округе Канда. Старый район. Где-то здесь наверняка есть церковь.

– Простите! – Я окликнул сотрудницу магазина, которая наводила порядок на стеллажах. Девушка повернулась ко мне и улыбнулась:

– Здравствуйте, что-то ищете?

– Тут неподалеку есть церковь?

– Церковь?

– Да. Ну или любое другое место, где можно помолиться.

– Хм, подождете секунду? – Сотрудница куда-то ушла и вскоре вернулась с картой. Это был бесплатный путеводитель по букинистическим лавкам Дзимботё. Удивительно, но в нем были указаны названия всех магазинов! – Мы находимся здесь: на пересечении проспектов Ясукуни и Мэйдай.

– Ага.

– Если от проспекта Мэйдай идти в сторону станции Отянумидзу и повернуть направо, там будет собор Святого Николая.

– Собор Святого Николая?

– Его официальное название – Воскресенский собор. Его построили в тысяча восемьсот девяносто первом году. Он является государственным культурным наследием, и некоторое время назад его реставрировали...

– Понятно. Спасибо большое!

Я взял у нее карту и побежал. Вылетев из магазина, я бросился к перекрестку и понесся вверх по проспекту Мэйдай. И злился на себя, что не могу бежать быстрее, – сердце стремилось вперед, но тело его сдерживало. Повернув направо, как на то указывала карта, я начал спускаться и, пройдя еще немного, наконец увидел здание с куполом в европейском стиле.

Собор Святого Николая! Величественное белое здание в самом центре округа Канда. На его фоне выделялись черные арочные ворота с крестом. Правда, меня немного смутило что-то вроде колючей проволоки вокруг них. Хм, что-то здесь не так... Присмотревшись, я увидел, что это лампочки, похожие на бутоны, – их наверняка зажигают по ночам, и ворота красиво освещаются. А мне-то – глазами виноватого! – показалось, что путь мне преграждает проволока.

Приближаясь к собору, я все сильнее ощущал его величие – словно сам постепенно уменьшался. У дверей на входящих сверху безмолвно взирал Христос. Его спокойный взгляд наполнил меня каким-то невыносимым чувством... Так, нужно войти! Войти и встретиться с Амоном.

Для такого, как я, кто перестал молиться уже давно, религия напоминала дремучий лес, но стоило мне переступить порог собора, и я сразу окунулся в атмосферу святости. Будто посреди буйства богатой природы попал туда, где можно успокоить душу. Внутри собор освещали только люстры и подсвечники, и дрожащие тени только усиливали мистическую атмосферу.

И тут в углу зала я заметил знакомый силуэт – посреди святого места, окутанный ночной тишиной и густой темнотой.

– Амон! – Я рванул к нему точно ужаленный. Вне всякого сомнения, это был он.

– Цукаса? Как? Ты здесь?

– Хотел с тобой встретиться.

– Встретиться со мной?

Показалось, что в его глазах мелькнула радость. Так ли это было на самом деле, не столь важно.

– Сначала я должен перед тобой извиниться. Прости за вчерашнее, за то, что поставил тебя в такое неловкое положение. Ты мой начальник, и я тебе обязан.

– Нет, не стоит. Я же... – Амон отвел взгляд, но я не дал ему продолжить:

– Сегодня я пришел, думал сделать уборку, но магазин оказался закрыт.

– Цукаса... – Его глаза округлились. – Ты все еще хочешь работать в моем магазине?

– Стыдно признаваться, но я все еще не нашел работу.

– Но ты же... ты же сам видел. Я ведь, как вы это называете, демон. – Он сказал это так спокойно и уверенно, что последние сомнения в этом, если они и были, отпали сами собой.

Я мгновенно вспотел. Живот скрутило, в голове помутнело. И все же я кое-как выдавил из оцепеневшего горла:

– Да, знаю. – Ведь я хочу знать, кто Амон на самом деле.

– И ты этого не боишься?

– Боюсь. – Ноги у меня задрожали. Передо мной стоял демон – сверхъестественное существо, презираемое всем миром. Как здесь сохранять хладнокровие? Но я попытался: – Я перед тобой в долгу, и ты всегда был ко мне добр.

– Цукаса...

– К тому же мне больше некуда идти, – вырвалось у меня. Эх, ничего лучше в голову не пришло?!

Но Амон улыбнулся. Его лицо снова стало расслабленным.

– М-да, тут уж ничего не попишешь.

– Прости, что доставляю хлопоты.

– Ну-ну, не скромничай. – Амон похлопал меня по плечу. Его широкая ладонь напоминала отцовскую – поддерживающая крепкая рука. – Что ж, тогда вернемся в магазин? Ты же хотел поработать.

– В оплату входит время, которое я потратил на поиски владельца?

– А ты не промах! – Амон громко рассмеялся.

Я тоже не удержался от смеха. В конце концов, почему бы и мне не посмеяться вот так с тем, кто сам вводит людей в заблуждение? И уже неважно, что он демон и его истинный облик другой.

Амон запрокинул голову и посмотрел на круглый потолок. Я проследил за его взглядом – смотрел на окутанный тусклым светом купол и чувствовал, что нахожусь в глубокой пещере. Однако в нем были окна. И сквозь них лился теплый солнечный свет. Хоть и был он высоко, мне казалось, что, протяни я руку, непременно до него дотронусь.

– Я пошел туда, потому что вспомнил о своем преступлении и хотел покаяться, – сказал Амон и тяжело вздохнул. Мы шли по проспекту Мэйдай среди шелеста болтовни проносившихся мимо студентов.

– Твое преступление как-то связано с той девушкой на фотографии?

– Да. – Амон кивнул. – Как ты уже догадался, истинное обличье у меня иное. Я был тем духом, который дарует тому, кто меня призовет, знание.

– Был?

– Ты сообразительный! Да, именно был. И больше им не являюсь.

– Почему?

– Потому что слишком сблизился с людьми.

Я удивленно на него посмотрел. О чем он? И снова Амон показался мне очень далеким.

– Я обладаю знаниями о прошлом и будущем и могу укреплять отношения между людьми. Мое колдовство способно помирить даже самых заклятых врагов. Но могло быть и наоборот. – Горько улыбнувшись, Амон признался, что это ему не нравилось. – Именно поэтому я пытался понять историю конкретного человека и то, как он жил. И это значит, что я слишком к нему приближался. Жизнь людей такая короткая, но такая впечатляющая! Мне так хотелось прикоснуться к ней, сгорающей в один миг. – По его словам, сначала он просто протягивал руку, но с каждой новой историей погружался все глубже и глубже, а потом осознал, что увяз и пути назад нет. – Из-за интереса к людям возвращение в мир демонов стало для меня невозможным. Потому и сила моя постепенно начала угасать, и осталось ее совсем немного.

– И при этом ты создал такой магазин! В свои лучшие годы ты наверняка мог сделать все что угодно?

– Ну, не все. Но по сравнению с тем, что сейчас, гораздо больше. Я бы хотел и тебе показать, Цукаса, – шутливо добавил Амон. – И все же я ни о чем не жалею. Я принял облик человека и влился в человеческое общество. И вот тогда я встретил ее.

Ее. Девушку, что на фотографии в медальоне. Скорее всего, она жила в эпоху Мэйдзи или Тайсё, потому что на той фотографии за ней роскошное кирпичное здание станции Мансэйбаси.

– Это была воспитанная, любящая литературу, мудрая девушка. Потому я ее и полюбил.

Я без труда представил Амона рядом с той девушкой. Красивая, благородная пара – как на картине. Наверняка все вокруг им завидовали. И они наверняка, не обращая на это внимания, много разговаривали, обменивались мнениями о прочитанных книгах.

– И?

– И все, – твердо сказал Амон.

– И вы не признавались друг другу в любви? И не хотели пожениться?

– Я мечтал об этом. – Амон вдруг плотно сжал губы, словно внезапно сдулись колеса велосипеда. – Но я демон. К тому же монстр. А она человек... – Он с трудом подбирал слова, и я лишь молча кивнул. – Она была замечательным другом и хорошо ко мне относилась. Я ее любил, и мне казалось, что мы достаточно близки, чтобы признаться друг другу во всем. Но не смог рассказать ей о том, кто я на самом деле. В облике человека врал, что я маг, и продолжал с ней встречаться.

Спустившись с холма, мы подошли к перекрестку. Амон пристально уставился в одну точку. Я не видел, во что он вглядывался, – возможно, в то далекое прошлое.

– Я маг и обладаю удивительными для вас, людей, способностями, – продолжил он. – И потому не старею. Я продолжал так лгать до самой ее смерти. А не признался ей, потому что боялся, что она меня отвергнет.

Боялся, что отвергнет? Поэтому он и от меня скрывал свое истинное обличье?

Тем временем мы уже вошли в «Гнездо», и, словно приветствуя хозяина, магазин сразу включил свет. Хоть эта лавка и создана с помощью магии, для меня она стала местом, где можно успокоить душу...

– Я постоянно ее обманывал, – вновь послышался голос Амона. – Меня терзало чувство вины. Иногда, чтобы избавиться от этой боли, я молился, но в эти моменты был сам себе противен. Господь все равно не услышит моей молитвы. С тех пор смысл ее изменился и остается таким по сей день. – На лице Амона появилась горькая усмешка. Господь – это, наверное, Бог. А одна из причин, по которой Амон здесь оставался, – это тоска по той девушке на фотографии в медальоне. Тогда понятно, почему он такой печальный. – Вот такое я мелочное существо. Я пойму, если ты надо мной посмеешься, – с грустью продолжил Амон. Проклиная самого себя, он был готов к наихудшему исходу.

– А что в этом смешного? – Сколько же чувств в этом благородном джентльмене! – Неужели та потрепанная книга...

– Ты все-таки ее увидел. – Амон достал ветхую книгу без названия с дальнего стеллажа. – Как ты догадался, эта книга обо мне. Мне было интересно, какова же моя история. И выглядит она жутко.

Стоило дотронуться до края обложки, как с нее посыпалась бумажная труха; казалось, еще чуть-чуть – и вся книга превратится в кучу такого же бумажного мусора. А о том, чтобы ее прочитать, и речи быть не могло!

– Безобразная, да? – И Амон посмотрел на меня с тоской. – Сколько ее ни реставрируй, это книга о монстре. Она хорошо олицетворяет меня самого...

– Перестань! – Я почти кричал, пытаясь унять громкий стук, пока до меня не дошло, что это бешено колотится мое сердце. – Как раз совсем наоборот!

– Наоборот?

– Да! Даже если ты чудовище, это все равно не меняет того факта, что ты добрый, благородный и обладаешь деликатной, как у человека, душой. Поэтому я к тебе и вернулся!

– Цукаса...

– Не знаю, конечно, наверняка, но думаю, что она поступила бы так же. Какая разница, кто ты и как выглядишь, если душа к тебе лежит?

Женщины – мудрые создания. Вполне возможно, она догадывалась, кто рядом с ней, но ждала, когда он сам ей признается. Но теперь мы этого не узнаем.

Амон, казалось, совсем растерялся. Он удивленно смотрел прямо на меня. Наконец, придя в себя, шагнул в мою сторону. Расстояние между нами уменьшилось.

– Демон, монстр... Это и правда пугает. Но я все равно хочу быть твоим другом. Поэтому... – пробормотал я и неуверенно сжал широкую ладонь Амона. Вместе с книгой, которая вот-вот могла развалиться. – Поэтому впредь не ругай себя. Мне тяжело наблюдать, как мой друг занимается самобичеванием. – Мое отражение в глазах Амона едва сдерживалось, чтобы не заплакать. И мне было совсем не стыдно показаться таким.

– Ха... ха-ха... – Амон слабо засмеялся. – Не ожидал услышать от тебя такое, Цукаса. Пожалуй, нам обоим не помешает быть более позитивными.

– Получается, мы... похожи. – Я тоже улыбнулся.

Я считал, что окруженный роскошью маг Амон всеведущ и всемогущ. Думал, что ему неведомы страдания. И ошибался! Он терзался от душевных мук. Прямо как я. Совсем как я. Человек ли, демон ли, с прекрасной наружностью или уродливой – если есть душа, то все остальное не имеет значения!

Возможно, в «Гнезде» потому и недостаточно посетителей, что подобное притягивает подобное? Ведь тогда я пришел сюда, чтобы насладиться кофе, который приготовил Амон.

– Кстати, ты тогда сказал, что не понял, что тот школьник влюблен. Но ты же сам любил!

– Ее? – Он достал медальон.

Я кивнул: «Да».

– К сожалению, я был не просто влюблен. Это была именно любовь.

– Любовь или влюбленность? Какая разница?

– Влюбленность – это чувство, когда сердце бьется от волнения и радости, как между теми парнем и девушкой, что заглядывали сюда. Опьяняющее чувство, у которого есть будущее. Но любовь – это больно, Цукаса.

– Неужели?

– Так и есть. – Амон указал на свою книгу.

Ветхая, едва живая. Я слегка ее приоткрыл. Она была написана на английском. Красивым почерком. При других обстоятельствах я вряд ли смог бы ее прочесть, но в тот момент все понял. Представленные в ней воспоминания словно просачивались в мою голову, и я как вживую наблюдал за событиями прошлого...

...Кирпичное здание. Это станция Мансэйбаси. В свете множества фонарей она величественно возвышается под сумрачным небом.

По улице идут девушка в кимоно и мужчина в пальто. По железной дороге проносятся поезда, а изредка мимо проезжают и большие повозки, запряженные лошадьми.

Мужчина и женщина останавливаются у памятника Хиросэ Такэо. Какие же они красивые! Это Амон и девушка с фотографии из медальона.

– Сегодня мы прекрасно провели время. Впрочем, как всегда. Благодарю вас за то, что проводили меня до станции.

– Ну что вы. Проводить даму – обязанность мужчины. – Амон улыбается. Девушка смущенно улыбается в ответ. – Вы знаете, какие слухи о нас с вами ходят?

– И какие же?

– Говорят, что мы возлюбленные.

Девушка стыдливо отводит глаза в сторону.

– Возлюбленные? Вам, должно быть, это неприятно?

– Вовсе нет. Я даже считаю, что это хорошо.

Девушка бросает на Амона пронзительный взгляд. В ее глазах и озорство, и ребячество. И надежда. Мягкие, как персик, губы приближаются к лицу Амона. Он осторожно обнимает девушку за плечи. В предвкушении она закрывает глаза...

Однако Амон дальше не заходит. Он плотно сжимает свои губы.

– Остановитесь.

Услышав отказ, девушка слегка приоткрывает глаза. Очевидно, что она раздосадована.

– Но почему, господин Амон?

– Давайте останемся хорошими друзьями, – сдержанно заявляет Амон. Она некоторое время смотрит на него и, наконец, отстраняется.

– Господин Амон, мне несколько раз поступали предложения о помолвке.

– Вот как?

– Но я отвергла их все.

Амон молча на нее смотрит. Она поворачивается к нему спиной, чтобы не встречаться глазами.

– У меня есть тот, с кем я хочу быть до самой смерти. И больше ни с кем. Но этот человек меня не принимает. – Ее хрупкие плечи начинают подрагивать.

По железной дороге кирпичного моста проходит поезд. Между ними повисает молчание.

С тех пор она больше не заговаривала с Амоном на эту тему. До самого последнего дня они так и оставались друзьями...

Я осторожно закрыл книгу.

Для меня было очевидно, что Амон хотел ее поцеловать. И сделать предложение. Он любил эту женщину и хотел, чтобы они были вместе. Но отказал ей от страха обнаружить свою «необычную» сущность. И при этом похитить ее против воли, как сделал призрак оперы, тоже не смог бы. И скорее всего, ругал себя именно за свою нерешительность. Потому его книга и потрепана. Это раны, которые он нанес себе сам. От одной этой мысли меня охватила грусть.

– Цукаса.

– Да?

– Позволит ли она мне посетить ее могилу?

Я поднял на него удивленный взгляд.

– Конечно позволит. Уверен, будет даже рада.

– Даже если к ней придет существо, которого называют демоном или злым духом?

– Думаю, для нее это не имеет значения, как и для меня. Никогда не имело. Совсем.

– Понятно. Я знаю, какие цветы она любит. В следующий раз давай сходим вместе? – Амон слабо улыбнулся. Конечно, ему тяжело, но, кажется, он готов двигаться вперед. – Цукаса, ты и правда замечательный друг.

В этот момент подул легкий ветерок, хоть мы и были в закрытом помещении. Книга Амона зашелестела страницами, коснулась моего лба, а затем провела страницей по щеке Амона. Сама по себе приоткрылась дверь и выпустила ветерок наружу. Мы с изумлением наблюдали за тем, как дверь также сама собой закрылась.

– Что сейчас...

– Амон! Книга!

Взглянув на свою книгу, Амон потерял дар речи, я же не удержался от громкого возгласа: перед нами лежала роскошная, тисненная золотом книга. Все изъеденные насекомыми проплешины почти исчезли. Магия...

– Амон... Как ты?.. Что ты сделал?

– Нет, это не я. Она сама.

Амон раскрыл обложку. Нашим глазам предстал свежий пергамент – от обрывков не осталось и следа. Прогрызенная, потемневшая книга превратилась в прекрасный фолиант.

– С чего вдруг?

– А может, благодаря тебе, Цукаса?

– Что? Мне? – От удивления у меня глаза на лоб полезли.

– Ты меня спас. Вот и книга моя преобразилась.

– О каком спасении ты говоришь?!

Прозвучало, возможно, немного самоуничижительно. Глядя на то, как я быстро замотал головой, Амон слегка усмехнулся.

– Ну-ну, не скоромничай. Благодаря тебе у меня появилась надежда. Спасибо! – И в этот момент Амон внезапно о чем-то вспомнил: – Ах да! Я же должен вернуть тебе твою книгу.

– Мою что? Книгу? – И в следующую секунду в моей памяти вспыхнули флешбэки. Точно! Я же совсем забыл о своей книге с пустыми страницами. Собирался ее забрать, но это напрочь выпало у меня из головы. – Да ладно, она уже мне не нужна.

– Нет-нет. Это твоя личная вещь. Храни ее как зеницу ока. – С этими словами он вручил мне тоненький томик. Я подумал, что смогу использовать его как блокнот для заметок, но стоило мне его раскрыть, как я не поверил своим глазам.

– Амон...

– Что такое?

– Тут что-то написано. – На самой первой странице появились иероглифы. И одна строчка: «Близкий друг Амона».

– Ого, вот те на!

– Мне неловко.

– Да нет! Это потрясающе! – Амон сжал мое плечо. Глаза засияли. Всем своим видом он сообщал, что искренне рад. Всего одна строчка. Всего одно слово. И тем не менее значимое и обнадеживающее начало! – Надеюсь, теперь содержание этой книги будет пополняться.

– Согласен. – Мне стало неудобно под его пристальным взглядом. Наверняка все это время я стоял с глупой улыбкой на лице. – Эм... Спасибо тебе за все, Амон.

– И тебе спасибо. Мне так не хочется с тобой расставаться!

На этих словах Амона дверь резко распахнулась.

– А, книжный затворник и его слуга! Давненько не виделись! Я вот снова решил к вам наведаться!

Кобальт! Уже знакомый мне Безумный Шляпник в своем неизменно ярком наряде. Посмотрев на нас, он изумленно открыл рот:

– Оу, вы заняты. Не обращайте на меня внимания и продолжайте.

Он натянул огромную шляпу на глаза и уселся на ближайший стул. Я быстро, но осторожно смахнул с плеча ладонь Амона.

– Хватит подглядывать из-под шляпы!

– Ну-ну. Это все-таки кофейня Амона. Мне и дела нет, какими странностями тут занимается ее владелец.

– Какие еще «странности»! – Я и сам не заметил, как начал громко протестовать в ответ на слова Кобальта.

Амон тоже встал прямо перед ним:

– Кобальт! – Глядя на гостя сверху вниз, он выглядел внушительно. Амон явно хотел, чтобы Кобальт извинился. – «Гнездо» – это не кофейня. Это букинистическая лавка!

– Это не единственное, за чем ему нужно следить, Амон! – крикнул я, пока он с очень серьезным видом укорял Кобальта.

– Ой, да какая разница: кофейня, книжная лавка! Я вообще-то пришел, чтобы ты научил меня латте-арту. Думал устроить по нему состязание, но совсем ничего в этом не смыслю.

– Хм. Латте-арт, значит...

Амон пошел было к эспрессо-машине, но вдруг резко развернулся, направился к книжной полке и принялся что-то искать.

– Это же букинистическая лавка. Сейчас найдем тебе книгу по латте-арту.

– Нет-нет. Покажи сам, как это делается.

– Мы в книжном магазине! – Амон был непреклонен. Чуть сгорбившись, он над чем-то хихикал. – Ах да, Цукаса...

– Да?

– Принеси чашку, чтобы я мог приготовить для господина Кобальта кофе. Его чашка стоит на самой верхней полке.

– Хорошо!

Шкафчик с кофейными чашками находился за кассой. В этот день мне впервые разрешили туда зайти. Я был не только рад, но и горд, что Амон проявил ко мне больше доверия.

В ту ночь мне опять приснился сон про библиотеку.

Сова, которая в прошлый раз улетела, вернулась через раскрывшийся потолок.

– В следующий раз возьми меня с собой, – попросил я свою гигантскую гостью. – Я хочу вместе с тобой увидеть небо. Почувствовать ветер. Полетать верхом на твоей спине.

Однако сова покачала головой. Отказалась. Сказала, что не удержит. Она хоть и кажется большой, но на деле изящная и вовсе не тяжелая. И понести на себе человека ей не по силам.

– А если на лапах? Можно ведь держаться за лапы? – осторожно поинтересовался я.

Сова прищурилась и улыбнулась:

– Так и быть.

Она расправила крылья, и меня обдало прохладной волной поднявшегося ими ветра. Я что было сил вцепился в ее лапы... Начищенный пол постепенно отдалялся. Из-за заставленных книгами стен сложно было понять, где мы. Сова постепенно поднималась все выше и выше. Сквозь ветер и облака прямо к звездам.

Я не знал, что там – на краю неба. А сова продолжала смотреть наверх. И я вместе с ней.

Мы так можем долететь куда угодно, глядя в будущее...

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственный редактор Анна Штерн

Литературный редактор Ольга Иоффе

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Александра Смирнова

Иллюстрация на обложке Haekchi

Оформление блока A.Smirny

Корректоры Мария Топеха, Анна Погорелова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Примечания

1

Стеклянный двухкамерный прибор для вакуумного (сифонного) заваривания кофе. Прим. ред.

2

Квартал в районе Тиёда в самом центре Большого Токио. Известен своими книжными магазинами и множеством издательств. Прим. ред.

3

Имеется в виду 1000 йен в час, что составляет около 600–700 рублей. Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

4

Основана в октябре 1868 г. в префектуре Токио под юрисдикцией Министерства образования как учреждение для изучения европейских наук.

5

При выборе имени для ребенка родители обычно смотрят на иероглифы, которые это имя образуют. Считается, что чем благоприятнее значение иероглифа, тем счастливее будет судьба ребенка.

6

В переводе с японского «Установление мира» – девиз и период правления императора Акихито (1989–2019).

7

Повесть немецкого писателя Эриха Кёстнера (1899–1974). В ней рассказывается о жизни мальчишек, которые учатся в одной гимназии и вместе проходят через непростые жизненные ситуации.

8

1881 год.

9

Алджернон Генри Блэквуд (1869–1951) – английский писатель и путешественник, один из ведущих авторов-мистиков, классик литературы ужасов и рассказов о привидениях.

10

Sandman, или Песочный человек, – герой скандинавского и германского фольклора. Посыпая глаза людей волшебным песком, он их усыпляет и навевает прекрасные сны. Популярный герой многих детских рассказов и книг. В рассказе Э. Т. А. Гофмана «Песочный человек» (1816) это зловещий персонаж, который бросает песок в глаза непослушным детям, глаза выпадают и оказываются в руках у Песочного человека. Прим. ред.

11

Старшая из трех мойр – богинь судьбы. Атропа перерезает нить жизни, которую прядут ее сестры. Символ неумолимой, неотвратимой участи и смерти.

12

Соли в Японии приписывают различные магические свойства. В том числе считается, что соль, рассыпанная у двери, защищает дом от злых духов. Прим. ред.

13

В переводе с японского «Просвещенный мир» – девиз и период правления императора Хирохито (1926–1989).

14

Колд-брю.

15

В датский кофе, или кофе по-датски, добавляют ром. Прим. ред.

16

Примерно 11 кв. м.

17

В переводе с японского «причудливые картинки». Популярные в Японии графические романы, своеобразные японские комиксы. Прим. ред.

18

Район Токио, известный как одна из крупнейших в мире торговых площадок электронной и компьютерной техники, а также аниме. Прим. ред.

19

Сильнейшее землетрясение (магнитуда 8,3), случившееся в Японии 1 сентября 1923 года. Названо по региону Канто, которому был принесен самый значительный ущерб. Его еще называют Токийским или Иокогамским, поскольку в результате были полностью разрушены города Токио и Иокогама. Прим. ред.

20

В переводе с японского «Великая справедливость» – девиз и период правления императора Ёсихито (1912–1926).

21

1923 год.

22

1930 год.

23

Фасолевый мармелад: вареный горох с медом и сладкой фасолевой пастой.

24

Вид вагаси (японских сладостей), обычно – пирожок из пшеничной, гречишной или рисовой муки с начинкой из анко с сахаром. Запекается в форме. Имеется несколько вариаций с разными видами теста и начинки.

25

Японские клецки или колобки из клейких сортов риса. Обычно их надевают на палочку и покрывают пастой анко, мукой кинако, либо жарят. Похожи на моти.

26

«Призрак оперы» (фр.).

27

По нынешнему курсу примерно 1050 рублей.

28

Японский морской офицер, «божественный герой» Русско-японской войны. Погиб в ходе морского сражения, разыскивая подчиненного на тонущем корабле. В Японии считается образцом самопожертвования и отеческой любви к солдатам.

29

1912 год.