Жанна Бочманова

Спасти Пушкина

Глава 1. Рельсы в никуда

Сизый голубь застыл на краю лужицы, не замечая хищного блеска в глазах дворового кота. Хищник уже пригнулся к земле и приготовился к прыжку, как вдруг громкие голоса и топот спугнули птицу. Фррр! Голубь спланировал над головами троицы, которая влетела в переулок.

– Ай! – вскрикнула девочка и отшатнулась. Качнулись русые волосы, собранные в высокий хвост. – Кыш!

– Катюха, ты чего? – засмеялся один из её спутников, довольно рослый для своих четырнадцати лет парень. – Птички испугалась?

– Чего-чего... Нагадит на голову, вот и чего!.. – проворчала Катя.

– Так это ж к деньгам, – сказал второй подросток, ростом пониже, с конопушками на круглом носу. На сгибе локтя у него висел цветастый явно девчоночий рюкзак.

– Вот сам с этим голубем и обнимайся, Тоха, а меня уволь.

Антон, он же Тоха, пожал плечом, потом покачал рюкзаком, привлекая внимание приятеля, тот протянул руку и безропотно принял ношу.

– Смотри не урони, как в прошлый раз, Денис, – строго сказал Катя. – А то вечно витаешь в облаках.

– Не уроню, – Денис чуть виновато потупился и откинул со лба отросшую чёлку.

Она хотела ещё что-то сказать, но вдруг замерла, уставившись за спины друзей.

– Смотрите! Что это?

Мальчишки обернулись. Денис присвистнул и закинул Катин рюкзак на плечо. Антон сделал шаг вперёд и наклонился, уперев руки в колени.

– Хм... Кажется, это похоже на рельсы. Дэн, ну-ка посмотри.

– Очень похоже.

Две стальные балки пролегли вдоль асфальтовой дорожки. Да, это были самые настоящие рельсы. Новёхонькие, словно вчера положенные. Если присмотреться, они даже отливали голубым. Антон присел на корточки, чтобы рассмотреть получше, и провел по металлу рукой.

– Чистые. Словно по ним и не ездил никто никогда.

– Да кто по ним может ездить, если они ведут...

– Вот! – Катя подняла палец вверх. – Куда-то же они ведут?

– Так не бывает, – нахмурился Денис. – Рельсы начинаются в депо, идут по городу и возвращаются обратно в депо.

– А вас не смущает, что они вообще тут появились? – спросила Катя.

Парни переглянулись, словно только сейчас поняли, что рельсы, пересекающие асфальтовую дорожку и уходящие в глубь двора, никак не могли тут взяться. Не могли, но вот же лежат.

– Вчера мы тут проходили, их же не было? – неуверенно спросил Антон.

– Может, и были, только ты не заметил, – фыркнула Катя. – Ты редко что замечаешь.

– Да прям!

– А вот ты заметил, что у меня новая причёска? – Катя провела рукой по волосам, собранным в высокий хвост.

– Конечно! – Антон прижал руку к груди.

– Хорошо, они как-то тут появились, но куда же они ведут? – Денис постукивал по рельсам ботинком и слушал гудение металла.

– Пошли, – скомандовала Катя и направилась вдоль рельс, не сомневаясь, что верные оруженосцы последуют за своей королевой.

Фамилия у нее была подходящая – Снежина. Поэтому за глаза её частенько называли Снежной королевой. Иногда и в лицо.

Троица друзей прошагала метров сто и остановилась.

– Ого! – воскликнул Антон.

– Чему ты удивляешься? Трамваю? Вот если бы тут стоял, ну, не знаю, слон, я бы удивился. А так... обычный трамвай, – Денис пожал плечами.

Действительно, на рельсах стоял трамвай. Они подошли ближе. Вагон отличался от тех, что бегали по городу. Вытянутая обтекаемая морда напоминала современные скоростные электропоезда, а дверь была только одна, спереди. В узком переулке, где с одной стороны высилась кирпичная стена какого-то предприятия, а с другой – глухие стены старых домов, трамвай смотрелся фантастически. Они обошли его и с удивлением увидели, что рельсы заканчиваются в метре от вагона.

– Надо же, как интересно, – Денис, как самый высокий, подпрыгнул, пытаясь заглянуть внутрь. – Ну-ка, Тоха, подсади меня.

Друг подставил колено, Денис оперся и подтянулся на руках, несколько секунд смотрел, потом спрыгнул вниз и повернулся к ним с таким лицом, что Катя и Антон выкатили глаза.

– Там... там...

– Что?

– Или кто?

– Там, – Денис сделал паузу и приложил руку к груди. – Там сиденья!

Он расхохотался, а Катя и Антон шумно выдохнули и пихнули его в плечи с двух сторон.

– Ну тебя! И всё же откуда здесь такой вагон? Это не старый трамвай, это какой-то экспериментальный образец.

– Я понял! – Антон даже подпрыгнул. – Это кино! Тут кино снимают! Это декорации. Потому и рельсы такие короткие.

Такое предположение многое объясняло, но уходить ребята не спешили. Занятия в восьмом «А» закончились на один урок раньше, потому что училка по истории заболела, а замены не нашлось, и всех отпустили по домам раньше на целый час. Так что можно было никуда не торопиться и рассмотреть удивительную находку. Катя уже нацелилась сделать снимок, представляя, как выложит его в своём блоге, но разочарованно опустила руку.

– Ну так совсем непонятно, – скривилась она. – Трамвай как трамвай. Ну стоит в глухом переулке, и что? Вот если бы узнать, что за фильм тут снимают, тогда получился бы интересный пост. Может, там внутри что-то такое есть, для понимания?

Катя подошла к трамваю и посмотрела на закрытую одностворчатую дверь и даже легонько постучала по ней.

– Думаешь, откроют? – сострил Антон, но, поймав взгляд подруги, попытался сдвинуть дверь. – Не поддаётся, – просипел он с натугой. – Если не ошибаюсь, она должна в бок отъезжать. Дэн, давай попробуем.

Денис подошёл, но помогать не спешил, вместо этого внимательно осмотрел дверь.

– Если там электрический замок, то не откроется. Проводов же нет, – он кивнул куда-то вверх.

Катя с Антоном послушно задрали головы. Действительно, привычных проводов над трамваем не было, так же как и токоприемника.

– Ну, а как они сами эти двери открывают, если тока нет? – Антон почесал затылок.

Точные науки ему не очень давались, он считал себя гуманитарием и на досуге развлекался сочинением коротких юморных стишков, которые зачитывал на переменах. Сейчас он и Катя с надеждой смотрели на Дениса. Кем-кем, а технарём в их компании был именно он. Денис продолжал осматривать дверь.

– Судя по тому, что тут раздвижная, а не гармошковая дверь, используется пневматика, а значит, внутри должен быть рычаг экстренного открывания дверей.

– Ага, – оживился Антон, – можно разбить окно и дёрнуть.

Катя посмотрела с неодобрением.

– Мы же не вандалы какие-то. И потом, если тут реально кино снимают, можно будет завтра прийти и посмотреть. Интересно ведь. А вдруг им ещё и массовка нужна? Я бы не отказалась.

– Что ж, остаётся только грубая сила, – Антон демонстративно поплевал на ладони и вцепился в край двери.

Денис подумал и присоединился. Катя с нетерпением топталась за их спинами. Заглянувшее в проулок солнце отразилось на гладких вагонных боках, и на створке дверей явственно обозначился чуть вдавленный контур человеческой руки. Не успев даже толком подумать, она протиснулась между мальчишками и положила на него ладонь. Раздался шелест, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Катя торжествующе посмотрела на друзей. Потом все трое вытянули шеи и заглянули внутрь.

– Ух, ты!

– Шикардос!

– Точно кино снимают! – воскликнули они одновременно и поспешили залезть внутрь.

Передняя часть трамвая совсем не походила на обычный вагон. От левого до правого борта шла самая настоящая панель управления, как в какой-нибудь компьютерной игре. Кнопки, дисплеи, циферблаты с какими-то обозначениями. Перед панелью стояли три кресла.

– Ничего себе! Как в космическом корабле!

– Можно подумать, ты в нём был!

– Ну, в кино видел. Круто!

Антон тут же сел в одно из кресел и крутанулся на месте. Катя, недолго думая, заняла второе и тоже принялась крутиться. Денис постоял-постоял, но тоже не удержался.

– Хорошие амортизаторы, – заметил он и покачался. Спинка кресла под ним пошла вниз, а подставка для ног вверх, теперь он почти лежал. – Ого! Тут даже спать можно.

– Ты как это сделал? – Катя завертела головой, принялась щупать подлокотник.

С негромким щелчком в нём откинулась крышка, и девочка тихо ахнула, потом сунула руку и вытащила нечто голубое каплеобразное, с серебристой цепочкой на конце. Она уставилась на странную штуку в руке.

– Что там? – Антон заметил находку.

– Похоже на брелок или кулон, – Катя покачала цепочку. Голубая выпуклая пластинка закрутилась, и в сердцевине у неё что-то блеснуло. – А вдруг это принадлежит какому-то известному актёру? – Она быстро накинула цепочку на шею и поправила украшение. Включила камеру на телефоне, поставила в режим «селфи». – Внимание! Снимается кино! Звёздная принцесса и её верные падаваны готовы к полёту.

Антон громко рассмеялся и решил поддержать шутку.

– Начинается отсчёт до старта на Марс. Экипаж космического... э-э-э... трамвая к полёту готов! – Он потянулся к панели управления и ткнул в одну из кнопок, а потом ещё в одну.

Катя направила камеру на панель управления, снимая, как пальцы Антона бегают по дисплеям. Денис же тем временем сел прямо, и кресло тут же подстроилось под его позу. Он ещё раз провел рукой по подлокотнику и чуть вздрогнул, когда в нём откинулась крышка.

– А вот и сюрприз, – пробормотал он, доставая такой же голубой брелок. – Антон, ну-ка, проверь, в твоём кресле тоже такое есть?

Когда и Антон достал такую же штуку, Катя в лёгкой досаде закусила губу, она-то думала, что брелок – это что-то уникальное, а их тут вон как много.

– А может, это какие-то памятные знаки артистам? К началу съёмок? – предположил Антон.

– В начале съёмок вроде тарелку разбивают. Или в конце... Не помню точно. Интересно, из чего он? Если пластик, значит, точно какой-то сувенир на память.

Катя принялась вертеть голубую каплю. Внутри блестело что-то, словно какая-то золотинка. Она потёрла пальцем поверхность и нащупала тонкие бороздки, которые складывались в спиральный узор. Катя подышала на брелок и потёрла ещё раз. Золотая искра внутри ярко вспыхнула, на миг ослепив девочке глаз. Она зажмурилась и вытерла рукавом слезу.

«Внимание! Начало загрузки!» – неожиданно произнёс механический голос.

Катя вскрикнула и чуть не свалилась с кресла, Денис уронил телефон и принялся оглядываться. Антон поднял руки, словно сдаваясь в плен.

– Я ничего не делал, я ничего не делал, – бормотал он. – Это не я!

«Загрузка продолжается, – не умолкал голос, – прошу экипаж занять места».

– Кто это? Кто говорит? – Катя вертела головой.

Денис шарил руками по полу в поисках телефона.

«Загрузка завершена. Приветствую вас на борту ТР–13».

Антон внезапно подпрыгнул и ударил себя руками по коленке.

– Ну как я сразу не догадался! Ребята, всё в порядке, это же квест.

Катя и Денис уставились на него, как на сумасшедшего. Антон снисходительно посмотрел на них.

– Что, вы квесты никогда не проходили? Наверняка кто-то из наших родителей устроил.

– Да с чего бы? – не поверила Катя. – Мои точно такого не могли придумать. Они бы купили билеты в театр или на концерт.

– Мои тоже не стали бы, – поддакнул Денис. – Может, твои?

Антон задумался.

– Ну... так-то повода нет. День рождения уже прошёл. Ничего такого вроде не намечается. Но другого варианта у меня нет.

– Что-то мне домой захотелось, – поёжилась Катя. – Квест – это, конечно, хорошо, но я лучше пойду.

– Да ты что? Это же круто – попасть на квест.

– Ага. Откуда наши родители могли знать, что мы сюда пойдём именно сегодня? Это точно не для нас! Потом ещё и платить заставят, – девочка чувствовала во всём этом какой-то подвох.

Антон посмотрел на друзей и усмехнулся.

– Да вот ещё! Мы разве просили? Сами виноваты, оставляют технику без присмотра. Давайте хоть начало посмотрим, не понравится, сразу свалим.

Катя подумала и уселась в кресле поудобнее.

– Уговорил. Ну, что там по сценарию? – она повернулась к Денису: – Давай! Представь, как круто будет.

Он нехотя согласился. Лицо его выражало скепсис и сомнение.

Наступила тишина. Подростки переглянулись. Катя нагнулась вперёд и сказала прямо в панель:

– Эй! Кто там? Мы готовы. Ау!

– Да, давайте уже, начинайте, – поддержал Антон. – Как там... экипаж занял места.

Панель засияла огнями.

«Прошу ввести свои личные данные», – сказал тот же механический голос.

Все трое переглянулись, пожали плечами.

– Как это? Куда ввести? – Антон завертелся, шаря глазами по панели управления. – Что, тут даже инструкции никакой нет?

Катя подняла указательный палец вверх, и он замолчал и вопросительно посмотрел на подругу. Девочка вцепилась руками в подлокотники и медленно и чётко произнесла:

– Экипажу требуется инструкция. Что значит, ввести свои данные?

Ничего не произошло, Катя разочарованно дёрнула плечом.

«Ввести данные – назвать свои имена и идентифицироваться в системе», – раздалось из динамика.

– Фух! – выдохнул Антон.

Денис же с обеспокоенным лицом вскочил на ноги.

– Слушайте, это какой-то странный квест. Не буду я нигде иденти... фицироваться. Ерунда какая-то!

– Струсил? – Катя уставилась на него с таким видом, будто они признался, что до сих пор ест на завтрак манную кашу. – Катя Снежина, – назвалась она, снова наклоняясь к панели, будто опасаясь, что её не услышат. – Школа номер семьсот восемьдесят пять, восьмой «А» класс.

Она дотянулась до Антона и ткнула его в плечо.

– Антон Хромов, – сказал он, корча страшные рожи и еле сдерживая смех. – Тоже школа семьсот восемьдесят пять, восьмой «А».

– Ну?! – Катя грозно посмотрела на Дениса.

– Ой... – закатил тот глаза и скороговоркой произнес: – Денис Крутов, семьсот восемьдесят пятая школа, восьмой класс... – он понизил голос и прошипел: – Представьте, как глупо мы сейчас выглядим. Там, наверное, ухохотались с нас... – кивнул он на панель, но договорить не успел.

Лобовое стекло трамвая, сквозь которое виднелась стена дома и кусочек неба, затуманилось, стало непроницаемым. На нём, как на огромном мониторе, побежали волны, а потом возникло лицо. Вот просто одно лицо, без шеи, плеч и прочих частей тела, с пустыми провалами на месте глаз. Всё это немного походило на театральную маску посреди тёмного экрана.

– Приветствую экипаж ТР–13. Катя, Антон, Денис, вам предстоит ответственная миссия...

– Стойте-стойте! – прервал его Денис. – Я бы хотел понять, сколько может занять этот квест. У нас не так много времени.

Лицо на экране изобразило удивление: его брови чуть приподнялись.

– Вопрос не ясен, вопрос не ясен.

Катя шикнула на друга:

– Что ты в самом деле? Куда ты опоздаешь-то? Пятница же, – потом повернулась к монитору. – Мы бы хотели понять, что здесь происходит. Возможно, мы оказались тут случайно.

– Вы прошли стартовую идентификацию. Следовательно, вы новый экипаж. Пять минут назад произошёл сбой в пространственно-временном континууме. Необратимые изменения будут иметь катастрофические последствия для всех жителей страны и в конечном итоге для всей планеты.

– О, как! – восхитился Антон. – Типа надо спасти мир! Круто!

– Подожди, – Катя задумалась. Она действительно считала, что они случайно попали на квест, но что-то её беспокоило. – Объясните подробнее, что произошло и что нужно сделать.

– Да! – поддержал её Денис. – И кто ты такой, и кто тут всем заведует? Как вообще это все называется?

– Простите! – лицо на экране чуть качнулось. – Я не представился. Я программа исправления временных изменений, созданная на базе искусственного интеллекта, или темпоральный реактор, тринадцатая модель, сокращенно ТР–13.

– Прям настоящий ИИ? Искин то есть? – переспросил Денис.

– Да какой ещё искин? – махнул рукой Антон. – Понятно, что это всё в записи. Просто разные сценарии придуманы, и всё. А управляет всем специальный человек и смотрит на нас через какую-то камеру. Так ведь? – он завертелся и принялся махать рукой по всем углам, где, по его мнению, могли прятаться камеры.

Бесстрастное лицо на мониторе открыло рот, собираясь ответить, но Катя внезапно ахнула:

– Как ты сказал? Какое устройство? Чего там со временем?

– ТР–13, устройство для исправления временных аномалий, – терпеливо пояснил ИИ.

Денис переглянулся с Катей и почесал лоб, Антон же широко улыбнулся:

– Эт машина времени, что ли? Ну дают...

– Не машина, – поправил ИИ, – темпоральный реактор. На базе транспортного средства, называемого трамваем.

Ребята рассмеялись. Если у них и оставались сомнения, то сейчас они полностью уверились, что это розыгрыш.

– Хорошо. И что там случилось такого, что угрожает аж целому миру? – решив включиться в игру, спросила Катя.

– Вам предстоит особая миссия: спасение одного начинающего поэта.

– Поэта?! – Антон подмигнул друзьям. – Вот уж не думал, что поэзия так сильно влияет на мироустройство. Так кого нам придётся спасти?

Лицо на экране осветилось, глаза, ранее пустые, зажглись бледно-зелёным цветом.

– Вам предстоит спасти Пушкина. Александра Сергеевича.

Глава 2. Роль поэта в истории

После непродолжительной паузы в салоне трамвая раздался громкий смех.

– Нет, ну надо же! Спасти Пушкина! Да, вот это квест. Пять баллов! – Антон показал большой палец.

– Да, давайте быстренько спасем Александра Сергеевича, – хихикнула Катя и сделала селфи на фоне мерцающей огоньками панели управления. Она знала, что ей очень идёт улыбка и старалась не упускать момента, чтобы сфотографировать себя в наиболее удачном ракурсе.

Лишь Денис не смеялся, но его скептический вид говорил сам за себя.

– Хорошо, – сказал он и сделал знак друзьям помолчать. – Расскажи, что там за спасение Пушкина намечается?

– Как всем известно, Пушкин оказал большое влияние на русскую литературу и на формирование современного русского языка, хоть и прожил всего тридцать семь лет. Как стало известно несколько минут назад, в прошлом внезапно произошла необъяснимая аномалия. В результате которой Пушкин погиб в возрасте двадцати лет на дуэли со своим другом Вильгельмом Кюхельбекером.

– Ничего себе! – не выдержал Антон, который не умел долго молчать. – Это какие ж друзья бывают!

– Вильгельм Карлович Кюхельбекер родился в одна тысяча семьсот девяносто седьмом году в семье обрусевших немцев...

Катя не удержалась и зевнула. ИИ прервался.

– Вижу, историческая справка навевает на вас скуку. Возможно, вы не вполне понимаете всю важность произошедшего сбоя в ходе истории.

– Эт точно, – Антон тоже зевнул. – Ну Пушкин, ну подумаешь...

Катя посмотрела на него с неодобрением.

– Антон, ты просто ничего не понимаешь в поэзии.

– Я? – Антон выкатил глаза. – Да, я не Пушкин, а Антон, но я от этого не хуже, хоть с Кюхельбекером не дружен и не пишу стихов вагон, – продекламировал он.

– Фи, эти твои шуточки! – отмахнулась Катя. – Ты Пушкина вообще читал? У него же такие рифмы! – произнесла она с уважением. – А у тебя что? Вагон-Антон...

В это время Денис, который что-то читал в телефоне, изумлённо воскликнул:

– Ребята! Вы не поверите, но Пушкина нет!

– Мы знаем, – кивнула Катя. – Он умер двести лет назад, или сколько там. Зато много чего написать успел.

– Не успел, – Денис протянул ей телефон. – Смотри.

Катя и Антон склонились над экраном, потом дружно достали свои телефоны.

– Я сама сейчас проверю, – сказала Катя.

Убедившись, что информации о Пушкине в сети действительно нет, девочка вытащила из портфеля учебник литературы.

– Точно! Как мы сразу не догадались! – Антон выхватил у неё книжку. – В интернете-то понаписать можно что угодно. А вот что написано пером...

Он раскрыл книжку, полистал, потом открыл на последней странице, там, где значилось «Содержание», и задумался так сильно, что на лбу собрались складки.

– Не понимаю. Где «Капитанская дочка»? Мы же её проходим сейчас как раз.

Катя тоже смотрела на содержание. А потом стала листать учебник.

– Ни стихов, ни поэм, ни прозы. И язык другой. Вы почитайте только. Заметили?

Мальчишки уставились на страницу, которую она открыла. Слова были, на первый взгляд, привычными, но некоторых, как выяснилось, они вообще не понимали, да и сами предложения казались какими-то неуклюжими и затянутыми.

– Это что ж, нам теперь тоже придётся так говорить? – мрачно поёжился Антон.

– Несомненно, други мои, несомненно. Поелику убиенный пиит^[1] оказал бы, не лишившись живота своего, весьма благотворное влияние на российскую словесность...

– Эй, искиннище! Ты издеваешься? Ты что говоришь-то как в кино про старину?

– Нет, – голос ИИ звучал всё так же ровно, без тени иронии. – Так сейчас говорят везде. Как я уже сказал...

– Да мы поняли, Пушкин умер и ничего не успел изменить в этой твоей словесности...

Катя прервала Дениса, подняв руку, как на уроке в школе.

– Постойте. Если Пушкин умер так рано и его никто не помнит, почему его помним мы?

– Вы находитесь внутри ТР–13, здесь время меняется не так быстро. Но уверяю, вы тоже забудете, кто такой Пушкин, через несколько часов.

Денис подошёл к панели, посмотрел на мигающие кнопочки и сел в кресло.

– Ребята, – он развернулся к друзьям с самым серьёзным видом, – а что, если это никакой не квест, а самая настоящая машина времени?

– Не машина, – поправил ИИ, – темпоральный реактор, модель тринадцать. ТР–13. На базе транспортного...

– Стоп! – скомандовала Катя, ИИ умолк. Она переглянулась с Антоном, и оба сели в кресла.

– Дэн, ты правда так думаешь?

Денис коротко кивнул.

– Вы же фильм помните? Про бабочку?

Да, фильм про то, как в прошлом раздавили бабочку, а потом всё изменилось в настоящем, они смотрели. Катя даже рассказ этот прочитала, она очень любила читать про всякие фантастические приключения и даже подумывала, не завести ли ей книжный блог, потому что сколько можно постить кота Мотю? Да, он собирал лайки подписчиков, но Кате хотелось настоящего успеха. Правда, для блога надо было не просто много читать, но ещё и увлекательно рассказывать о книгах, а на это у неё пока просто не хватало времени. Ещё, конечно, можно было вести блог о путешествиях, но пока у неё получилось лишь красочно описать летний отпуск в Геленджике, зато она поняла, что красивые виды природы, а ещё экзотическая кухня – залог успеха.

– Ладно, мы согласны, – заявила она, не сомневаясь, что мальчики поддержат любую её авантюру. – Куда нужно нажать?

– Подождите! – даже ИИ, казалось, оторопел от такой прыти. – Я же должен вас подготовить. Рассказать, куда вы попадёте и с какими опасностями можете столкнуться.

– Там будет опасно? – Антон подскочил на месте. – Там тоже бродят динозавры?

– Нет, доисторических рептилий в начале девятнадцатого века в Санкт-Петербурге не водилось.

– Надо поработать над твоим чувством юмора, – сказал Антон, – а то ты как наш учитель по технологии – любую шутку принимаешь за...

– За не шутку, – пришёл другу на помощь Денис. – Чего ты от него хочешь? Искусственному интеллекту пока недоступно чувство юмора. Думаю, тот день, когда нейросеть научится шутить, станет прорывом в науке. – Теперь он рассматривал лицо-маску на мониторе с огромным интересом. Он считал нейросети делом весьма полезным и даже пытался приспособить их для выполнения разных заданий.

– Ха-ха-ха, – произнёс вдруг ИИ. – Простите, я не сразу смог оценить игру слов. Вы имели в виду фильм, где люди охотятся в прошлом на динозавров и случайно меняют будущее. Это был тонкий юмор. Я в восторге.

– А ты говоришь, он не понимает шуток. Всё он понимает.

– Я проанализировал ваши слова, задал вопрос в интернете, и получил несколько подходящих ответов, из них выбрал тот, что соответствовал ситуации. Мой алгоритм проанализировал контекст и принял решение, что слова про динозавров – шутка.

Антон поднял большой палец в знак одобрения.

– Ладно, рассказывай, как нам спасти этого... как ты его назвал? Пиит?

– Пиит, да. Устаревшее книжное или шутливое слово, обозначающее поэта.

– Обозначающее, – проворчал Денис. – А, скажи, как нам тебя обозначать? ИИ не звучит, знаешь ли, а ТР–13 пока произнесёшь, язык сломаешь.

– Можете придумать мне любое имя. Хоть горшком назовите, только в печь не ставьте. Антошка, Антошка, пойдём копать картошку...

Ребята переглянулись.

– Да, я скачал себе обновление с чувством юмора, – пояснил ИИ. – Теперь я знаю тысячи пословиц, песен и мемов. Ха-ха.

Катя закрыла лицо руками, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.

– Давайте назовем его Трофимом? А что? Т-Р же!

– Лучше троллем, – буркнул Антон, который не забыл, как в детстве его дразнили песенкой про дедушку и лопату.

– Троллем? Мне нравится. Тролль – прекрасный персонаж западноевропейского фольклора, – одобрил ИИ.

– Пока вы тут ерундой маетесь, поезд... тьфу, вагон... тьфу, время уходит.

– Да, я увлекся. Сейчас вам нужно активировать свои идентификаторы. Сожмите их в руке, чтобы настроить на свои параметры.

Все немного растерялись, но Катя первая догадалась и сжала голубой брелок в ладони. Светящаяся искорка внутри разгорелась сильнее.

– Ребята, вот! – она показала мальчикам брелок.

– Екатерина Снежина, ваш идентификатор активирован. Можете пройти к трансформеру. Он находится в задней части ТР–13.

Катя повесила голубой брелок на шею и прошла в задний отсек трамвая, где стояла странная конструкция, похожая на шкаф, только с полупрозрачными стенками. Она тихонько постучала по нему: на стекло не похоже, но и не пластик. На передней панели «шкафа» имелось каплеобразное углубление. Катя догадалась, для чего оно, и приложила к нему брелок.

Створки раздвинулись. Катя сунула голову внутрь и увидела, что на задней стенке имеется углубление в форме человеческой фигуры в полный рост. Из динамика, встроенного в стенку шкафа, зашелестел голос Тролля:

– Займите место в трансформере. Не бойтесь, это безопасно. И не больно. Как комарик укусит. Ха-ха-ха!

Она чуть отпрянула, потом оглянулась на друзей, они смотрели на неё с интересом и, кажется, хотели предложить свою помощь. Она вздёрнула голову. Нет уж. Ничего она не боится. Она же будущий блогер-путешественник. Ничего, недолго осталось. Школа рано или поздно закончится, и тогда...

Ещё додумывая эту мысль, она зашла в трансформер и аккуратно встала в нишу. Стенки шкафа помутнели, утратили прозрачность. Со всех сторон на неё повеяло тёплым воздухом, и девочка невольно хохотнула от лёгкой щекотки. Что-то происходило с её волосами, и с одеждой, кстати, тоже.

Темнота рассеялась. Створки разъехались. Катя сделала шаг вперёд и увидела разинутые рты мальчиков.

– Что?

И тут она осмотрела себя.

Школьная форма исчезла. На Кате было длинное шерстяное платье и такое же длинное пальто с широкими рукавами и стоячим воротником, отороченным мехом. А на голове... Катя быстро поднесла руки к волосам, и поняла, что голову её покрывает какое-то странное сооружение.

– Ну, ты даёшь, Катюха! Просто отпад!

Катя покружилась, глядя, как вьётся у щиколоток подол платья. Кроссовки сменились на кожаные ботиночки на небольшом каблучке, с боковой застёжкой на пуговице.

– Уважаемый Тролль, – Катя сделала попытку присесть, как в одном фильме про старинную жизнь, – а нет ли в вашем темпоральном... как его там... зеркала?

– Темпоральный реактор, или хроноперемещатель, – бесстрастно поправил ее ИИ. – Зеркало перед вами.

Катя обернулась и увидела, что одна из стенок шкафа действительно стала зеркальной, и оттуда на неё смотрит совершенно незнакомая девушка. Катя повертела головой, чтобы убедиться, что это именно её отражение.

– Что у меня на голове? – выдохнула она.

– Это называется капор. Он выполнен из бархата и оторочен мехом лисицы. Вы отправляетесь в ноябрь 1819 года, там в это время уже довольно прохладно.

Катя тронула ленты, которые завязывались бантом под подбородком и удерживали капор на голове.

– И как они в этом ходили? – буркнула она и сдвинула капор на затылок, наподобие ковбойской шляпы.

– Ого! – раздался за её спиной возглас Антона. – Вот это кренделя у тебя на голове!

Оказывается, трансформер ещё и прическу ей изменил. Она хотела ответить что-нибудь колкое, но тут из «шкафа» вылез Денис, и теперь уже Катя вместе с Антоном разглядывали наряд своего товарища. Помимо новой одежды, у него и прическа изменилась: длинная чёлка уже не закрывала пол-лица, а была зачёсана назад и лежала на голове плавной волной.

– Я что, солдат какой-то? – Денис щупал серую ткань на рукаве. Его длинное пальто и правда казалось похожим на шинель, а под ним виднелся серый костюм: брюки и короткая двубортная курточка. К наряду прилагалась фуражка из такой же ткани с небольшой кокардой на околыше.

– Вы гимназист Санкт-Петербургской губернской гимназии, такую форму носили учащиеся в начале девятнадцатого века.

– А я? – полюбопытствовал Антон.

– И вы. Прошу пройти в трансформер.

Пока Антон устраивался в «шкафу», Тролль любезно сообщил, что это устройство предназначено для быстрой экипировки экипажа в соответствии с той эпохой, куда они отправляются.

– Я понял, – кивнул Денис, – у меня вопрос. Можно задать? – Лицо на экране качнулась в согласии. – А что стало с прежним экипажем? Если ты говоришь, что этот ТР–13 только и делает, что перемещается в прошлое и обратно? Куда делась твоя команда?

Рот Тролля на экране открылся, и тут же компьютерная маска рассыпалась на пиксели, а на экране закрутилось характерное колесико загрузки.

– Денис, кажется, ты его сломал, – шепнула Катя.

– Кого сломал? Кто сломал? – из сканера вышел Антон в таком же мундире и шинели, как у друга.

– Да вон...

– Похоже, пошёл на перезагрузку, – хмыкнул Денис.

– Или просто решил уйти от ответа, – вздохнула Катя.

Антон же просто пожал плечами, а потом ткнул пальцем в угол. Все дружно переглянулись и потянулись туда.

– Даже кухня есть.

Да, в углу на полочке стояла кофемашина, аппарат со снеками и какой-то шкафчик. Катя потянула на себя ручку шкафчика и поняла, что это холодильник, и полки его не пустовали.

– Ничего себе! – Она вытащила упаковку йогурта.

– Ага... Да тут можно осаду выдержать, да ещё и с комфортом. – Антон кивнул на плазменную панель телевизора на стене. – Вот если бы тут ещё и приставка была... – мечтательно протянул он.

– Игровая приставка может быть предоставлена по запросу экипажа, – раздался голос Тролля.

– О! Вернулся! – обрадовались все.

– Простите, мне нужно было получить инструкции. На вопрос о предыдущем экипаже я не могу дать ответ. Эти данные находятся в закрытой ячейке моей памяти, у вас пока нет к ней доступа.

– А у кого ты получал инструкции? Кто тут у вас главный? А мы можем с ним сами поговорить? – тут же засыпал его вопросами Денис.

– Инструкции я получал у... самого себя. У предыдущей версии. Видите ли, при активации нового экипажа темпоральный реактор переформатируется.

Катя выкатила глаза – она ничего не поняла, зато Денис кивнул.

– Как бы новый ты, но с архивированной памятью о прежних миссиях.

Губы ИИ на экране растянулись в улыбке.

– Вы очень сообразительны, Денис, что меня вовсе не удивляет. Победитель олимпиады по математики и информатике, а также... хм... участник шоу «Готовим...»

Его слова прервались громким кашлем – покрасневший Денис замахал руками.

– Воды! Воды!

Катя кинулась к холодильнику за бутылкой, Антон за чашкой.

– Так что мы должны сделать? – спросила Катя, когда Денис прокашлялся, и все уселись на удобные диваны в зоне отдыха.

Панель телевизора на стене вспыхнула, явив маску Тролля.

– Приготовьтесь. Сейчас я введу вас в курс дела. Будьте внимательны, от успеха вашей миссии зависит будущее и ваше, и страны, а может, и всего мира. Прослушайте ваши легенды.

– Какие ещё легенды? – не понял Антон. – Мало нам литературы, ещё и тут чего-то учить надо?

Денис усмехнулся и покрутил пальцем у виска.

– Это ж основа шпионажа, Тоха. Разведчику придумывают фальшивую биографию и дают поддельные документы, прежде чем забросить в тыл. Потому и легенда, что выдумка чистой воды. Ты чего, книжек про шпионов не читал?

– Благодарю, Денис, за то, что избавил меня от необходимости давать разъяснения, – похвалил Тролль. – Итак, Денис и Антон, вы гимназисты Санкт-Петербургской губернской гимназии, живёте там же, при гимназии, в пансионе для иногородних учащихся. Вы, Екатерина Снежина, приехали из Нижнего Новгорода поступать в частный пансион для девочек. Думаю, вам лучше назваться двоюродными братьями и сестрой, чтобы возникало меньше вопросов, почему девочка ходит по городу с двумя молодыми людьми.

Катя громко фыркнула.

– А что тут такого?

– Не забывайте, что в ту эпоху нормы поведения в обществе были совсем иными. Вам придётся им следовать. Документы вам уже подготовлены, в них указаны ваши имена и фамилии. Теперь прослушайте краткую историческую справку. И не надо так вздыхать, – Тролль уставился глазницами, в которых вспыхнул зелёный огонек, на Дениса. – Вы должны знать, куда отправляетесь и кого должны спасти.

Ребята дружно кивнули и выслушали немного занудную, но, к счастью, короткую лекцию: они отправляются в 1819 год, Пушкину уже двадцать лет, он третий году служит в Коллегии иностранных дел, пишет стихи. Слава его широка, как говорится, в узких кругах – среди друзей и врагов. Своими злыми эпиграммами поэт уже заработал себе определенную репутацию.

– Совсем как ты, – Денис ткнул друга в плечо.

– Да прям! Куда мне до Пушкина, – отмахнулся тот и пробормотал: – Или ему до меня...

Тролль же продолжал вводить троицу в курс дела:

– В ноябре 1819 года Вильгельм Кюхельбекер вызвал Александра Пушкина на дуэль. Поединок происходил на Волковском кладбище и закончился примирением. Это если следовать реальной истории. Пушкин и Кюхельбекер вместе учились в Царскосельском лицее и по окончании его, в 1817 году, оба были выпущены в чине коллежского секретаря, что соответствует десятому классу Табели о рангах^[2]. Одним из секундантов в этой дуэли стал Антон Дельвиг, тоже лицеист и их общий друг.

Поэт проживал в это время в квартире родителей на набережной Фонтанки, 185.

Он часто бывал в гостях у своего приятеля Александра Всеволожского, сына богатого промышленника, жившего по адресу Площадь Каменного театра, дом 8. Здесь собирались члены общества «Зелёная лампа». Вызов на дуэль произошёл из-за обидной эпиграммы, которую Пушкин написал на своего друга Кюхельбекера.

Я приготовил вам карту Санкт-Петербурга того периода. В специальном отсеке трансформера не забудьте взять свои документы и кошельки с денежными средствами, которые вам пригодятся для осуществления миссии.

– А долго нам спасать Пушкина?

– Это зависит от вас, важно выполнить миссию. Не волнуйтесь, после завершения дела вы вернетесь на то же место и почти в то же время, с разницей в несколько минут.

Денис кивнул.

– Это радует. Родные не будут нас искать.

– Да-да, и уроки успеешь сделать, – вставил Антон.

Катя нацепила на руки муфту и теперь любовалась ею, поглаживая мех щекой. Надо обязательно наделать красивых фотографий в таком наряде. Она включила камеру на телефоне и приготовилась сделать снимок.

– Внимание! Важное уточнение. Вы должны оставить в ТР–13 все современные предметы. Телефоны, ручки и даже расчески.

– Как? – у Кати сделалось кислое выражение лица. – А как же фотки? Мы же попадём в прошлое, мы сможем увидеть такое, чего никто не видел! И что? Никто об этом не узнает?

– Никто, – ответил Тролль. – Никогда. Это очень и очень опасно. Представьте, если кто-то из вас пронесёт в прошлое современную вещь? Это может так сильно изменить ход истории, что вам уже некуда будет возвращаться.

– Это как?

Денис хлопнул рукой по лбу.

– Точно! Катя, представь, если в результате нашего вмешательства не родится предок того, кто придумал этот самый ТР–13? Мы застрянем в прошлом!

– Это называется парадокс времени, – пояснил Тролль. – Последствия могут быть непредсказуемыми. Прошу отнестись к этому весьма серьёзно. Вы отправляетесь на двести лет назад, в начало девятнадцатого века. Помните, что, по легенде, вы представители хоть и не слишком знатного, но всё же дворянского рода. Поэтому должны вести себя соответственно. Задавайте вопросы.

Катя подняла руку, как на уроке в школе.

– Расскажи Антону и Денису, что значит «вести себя соответственно», а то они провалят всё дело.

Тролль не услышал иронии в её словах, поэтому стал перечислять:

– Во-первых, вести себя прилично, не утираться рукавом, не плевать и не сморкаться на улице. При еде пользоваться столовыми приборами...

– Можно подумать, мы плюёмся и едим руками, – буркнул Антон и посмотрел на друга, ища поддержки.

Денис, однако, пребывал в странной задумчивости, и, оказалось, не просто так.

– Как мы предотвратим дуэль? Вот чего я не понимаю, – пробормотал он. – Не похищать же нам его, чтобы он не смог никуда поехать? Тогда нам оружие какое-то надо. А, Тролль? Как насчёт оружия?

– Да, какой-нибудь плазменный аннигилятор не помешает, – Антон зашёлся смехом. – Ну а что, такой хроноперемещатель создали, а оружия какого-то супермощного нет, что ли?

Тролль застыл, потом улыбнулся.

– Это шутка, я понял. Нет, оружие вы не получите, так как оно вам не поможет. Стрелять из старинного пистолета надо учиться, а у вас нет времени, да и в кого вы собрались стрелять? Вы должны просто не допустить, чтобы Кюхельбекер выстрелил в Пушкина. Вернее, нельзя, чтобы он попал. Но, главное, сама дуэль должна состояться, так как это соответствует истинному ходу событий.

– Так от чего же всё-таки случился этот сбой? – Денис наконец понял, что его так смущает в этой истории. – Шло себе всё и шло, как надо, и тут – раз! и всё не так?

Лицо Тролля на экране замерло.

– Об этом давайте поговорим чуть позже, когда вы вернётесь обратно. Объяснение может занять много времени, а его осталось мало. С каждой минутой расхождение с реальной историей становится всё больше и больше. Ваша миссия осложняется тем, что точная дата события неизвестна. По скудным воспоминаниям, дуэль произошла во второй половине ноября. Вы переместитесь в пятнадцатое число, думаю, оно максимально близко к нужному дню.

– А где мы будем жить и чем питаться? – спохватилась Катя.

Тролль изобразил одобрение.

– Практичность – хорошее качество. Вы получили документы и денежные средства. Ваши брелоки-идентификаторы настроены на объект вашей миссии, то есть на Пушкина. Нажмите их два раза.

Все послушно нажали на свои устройства и увидели, как по ним побежали цифры, а потом на них загорелось число пятьдесят.

– Это процент вероятности смерти Пушкина в 1820 году. Сейчас она, как вы видите, составляет пятьдесят процентов. Это поможет вам понимать, в правильном ли направлении вы действуете. По мере улучшения ситуации процент будет уменьшаться, и наоборот. Чтобы вызвать меня, достаточно нажать брелок три раза, но вы должны понимать, что не каждое место подходит для моего появления. Ни в узком переулке, ни в переполненном людьми помещении забрать вас не получится. Предлагаю вам вызвать ТР–13 в конце первого дня для обсуждения ситуации и выработки плана действий.

– Да понятно, – буркнул Антон, надевая брелок на шею и пряча под одежду.

– Местом высадки я выбрал Дворцовую площадь, в те годы она была не так многолюдна, и ваше появление с большой вероятностью останется незамеченным. В перемещениях по городу пользуйтесь картой, я постарался сделать её максимально аутентичной, точно соответствующей времени, в которое вы отправляетесь. Экипажу занять свои места. Помните, от успеха вашей миссии зависит очень многое.

Все разом притихли и прошли к креслам, уселись, потом вцепились в подлокотники, ожидая чего угодно: тряски, вращения, шторма...

На секунду моргнул свет, им показалось, что дома за стеклом трамвая медленно растворились.

– Готово. Маршрут окончен, вы приехали на место назначения. Прошу оценить поездку.

Ребята молчали и просто переглядывались.

– Ха-ха, – сказал Тролль. – Я решил пошутить, чтобы разрядить обстановку.

– Не до шуток, – буркнул Антон.

– И что? Мы в прошлом? – Денис медленно встал и начал вглядываться в окна, но за ними клубился то ли дым, то ли туман, не позволяя ничего рассмотреть.

– Абсолютно точно. За бортом ТР–13 пятнадцатое ноября 1819 года. Возьмите распечатанную историческую справку, что я уже озвучивал вам, и карту.

Катя взяла бумажку, выскочившую из узкой щели на панели управления. Она была желтоватого цвета и исписана ровным почерком перьевой ручкой, а может, даже настоящим гусиным пером. Следом выскочил ещё один лист с планом города – улицами и схематичными изображениями домов. Аккуратно свернув обе бумажки, девочка убрала их в сумочку, которая висела у неё на локте.

Двери распахнулись. Троица путешественников во времени смотрела на густой туман, в который им предстояло выйти.

– Это точно Дворцовая площадь? – насторожился Антон.

– Именно так, господа, – в голосе искина появилась вкрадчивость. – Дворцовая площадь. Центр города. Отсюда вам будет удобнее всего начать поиски, а мне удобнее было вас высадить – много места и нет риска кого-то задавить. Бабочку, например. Ха-ха.

«Ха-ха» Тролль добавил, скорей всего, чтобы члены экипажа догадались, что упоминание бабочки – это юмор.

– Ха-ха, – вздохнул Антон и спустился на землю.

Следом за ним вышли Катя и Денис. За их спинами чмокнули двери трамвая, и стало тихо. ТР–13 исчез, как будто его и не было. Они остались стоять в густом тумане, который, казалось, не пропускал ни звуков, ни шорохов.

– И куда нам теперь? – робко спросила Катя и поёжилась.

Мальчишки придвинулись к ней поближе, они тоже чувствовали себя неуютно. Что-то надвигалось на них в этой белой пелене, что-то большое и тёмное.

– Бежим, – сдавленно крикнул Денис, дернул Катю за руку и потащил за собой.

Порыв ветра обдал их лица, заставив отшатнуться. Не удержавшись на ногах, они повалились на землю и выпали из туманного облака на мощённую камнем мостовую.

Глава 3. Вези меня, извозчик

К обеду Лушка успела поругаться с Марьей, которая хотела заставить её мыть полы, но тут она не в своём праве была. Лушку-то хозяйка отправила на Сенной рынок и список написала, чего купить. Список больше для лавочников, чем для неё. Читать она не учена, зато на память не жаловалась, так что в точности запомнила, что именно велела хозяйка, поэтому, купив ламповое масло и остальное, Лушка рванула на Дворцовую площадь, рассудив, что глянет одним глазком и быстро назад.

Дружок, как обычно, увязался следом. Этот рыжий пёсик с белым пятном на морде и висящими ушками вечно ходил за ней по пятам. Как и Лушка, он жил при трактире «Феникс». Хозяйка, Прасковья Федотовна, всё грозилась прогнать бесполезного, на её взгляд, дармоеда. Вообще-то женщина она была хоть и крикливая, но отходчивая. За ухо только дёрнет при случае, а так ничего. Это Лушке очень свезло, что её, сиротку, дядька Игнат к себе в город забрал, а то совсем бы пропала.

Горькие мысли Лушки про свою сиротскую долю прервало неожиданное появление странной троицы. Странной, потому что появились они словно из ниоткуда. Нет, сперва перед ней заклубилось что-то вроде тумана, в который с размаху въехала пролетка, и тогда-то из него эти трое и выпали. Лушка потёрла глаза – вроде не спит. Она застыла с открытым ртом и смотрела, как трое незнакомцев неуклюже поднимаются с мостовой, помогая друг другу встать. Издали казалось, люди как люди. Лушка сделала несколько шагов вперёд и теперь уж разглядела, что люди-то молоденькие совсем, может, даже одного с ней, Лушкой, возраста: два парня и девушка. Одеты прилично, явно не деревенские, городские, может, и дворянчики какие. Барышня поправляла сбившуюся набок шляпку, барчуки отряхивали шинельки. Все трое посмеивались и о чём-то говорили. Лушка сделала ещё несколько шагов и всё думала: «Да откуда ж они взялись?»

– Смотрите, а ведь и верно – Дворцовая площадь! – донёсся до Лушки звонкий голос барышни.

– Ну, да. Вон Эрмитаж стоит.

– Только чего он жёлтый?

– О! И столба нет. Ну, этого, – барчук развел руками, – Александрийского столпа.

– Так, наверное, не построили ещё. И арки тоже нет!

Тут барышня отбежала в сторону, а барчуки закричали, замахали руками и кинулись за ней.

– Катя, ты что творишь?

Барышня что-то звонко крикнула и принялась ловко от них уворачиваться. При этом она что-то такое делала руками, а что, не понять.

Лушка, как зачарованная, всё шла и шла, оказываясь всё ближе и ближе. Она даже платок с головы сдвинула, чтоб слышать лучше, о чём они там говорят. В корзинке тяжело перекатывалась баклага с ламповым маслом. Давно пора было возвращаться, но любопытство пересилило страх наказания.

* * *

Денис с Антоном еле успевали за шустрой Катей. И, когда та ловко вытащила из муфты телефон, они не могли поверить своим глазам и даже растерялись.

– Ты чего, телефон протащила? С ума сошла? Тролль же запретил!

– Да вы что! – Катя посмотрела на них сияющими глазами. – Вот этого никто, кроме нас, не видел, и не увидит, – она обвела рукой площадь. – А у нас будут настоящие снимки, понимаете? Это же такой шанс! Да и что случится? – И она быстро зашагала по площади, останавливаясь и делая фотографии людей, карет и всего, что попадалось ей на пути.

Она двигалась в сторону Адмиралтейства, откуда намеревалась снять общий вид площади. Вдруг она увидела полосатую будку, а возле неё одетого в синий тулуп или во что-то похожее стражника в смешной каске с шариком наверху и с длинной алебардой в руках. Подумать только!

Катя подошла и уставилась на него. Колоритный какой дядька! Она нацелилась на него камерой, стражник шевельнулся, переступил с ноги на ногу. Скучно ему, наверное, стоять вот так целый день. Ей вспомнились снимки туристов рядом с гвардейцами у Букингемского дворца, которые даже не шевелились. Набравшись храбрости, она подошла ближе, развернулась, быстро включила режим «селфи» и нажала кнопку. Стражник глухо охнул. Его обветренное лицо нахмурилось.

– Простите, – пробормотала Катя и отбежала.

Тут её догнали мальчишки.

– Ну ты совсем! Дай сюда! – Денис протянул руку. – Тролль велел не светиться, не привлекать внимания, а ты что?

– Ещё чего! И не подумаю! Отстаньте, всё в порядке, никто ничего не заметит!

Антон тоже потянулся к ней, хотел обежать с другой стороны и тут столкнулся с кем-то. Раздался испуганный крик.

Все трое застыли, потом оглянулись. На мостовой сидела девочка лет двенадцати, рядом валялась корзинка, а вокруг скакал рыжий пёсик с белым пятном на морде.

– Ну вот, человека уронил, – упрекнула Антона Катя.

Когда девочку подняли, она сразу принялась кланяться в пояс.

– Простите, господа хорошие, простите. Не заметила вас.

– Да за что? Это вот он, медведь неуклюжий, – попыталась оправдаться Катя.

– Да ладно! С кем не бывает? – отмахнулся Антон. – Девочка, ты же не ушиблась, или ты в шоке?

Девочка в длинной юбке, в коротком тулупчике и шерстяном платке, из-под которого выбились рыжеватые кудряшки, молчала, и вид имела крайне удивлённый.

– Тебя как зовут, аборигенка? – спросил он.

Катя на него шикнула.

– Тоха, придержи свой юмор для лучших времён. Все же, как тебя зовут? Меня Катя. Его Денис, а этот юморист – Антон.

– Лушка я.

Антон фыркнул, а потом выдал:

– А у нашей Лушки на носу веснушки... рыжая коса, солома в волосах. – Он потянулся и вытащил у девочки из рыжей прядки сухую травинку. На это собака отреагировала звонким лаем. – Ого, какой защитник!

– Дружок, свои! – скомандовала девочка псу. – Простите, господа хорошие, он не кусается.

Катя протянула псу ладошку и тот принялся её обнюхивать.

– Мы и не боимся. Я вообще собак люблю, – сказала она. – А как твоё имя полностью?

– Лу... Лукерья.

– Красиво. Луша, а не подскажешь, как нам на Фонтанку попасть, нам дом номер 185 нужен. Ты же наверняка всё тут знаешь?

Луша повесила корзинку на локоть и подбоченилась.

– А то! Я в городе уж второй год. Много чего видела. А Фонтанка эта вон в той стороне, но дом-то ваш у неё почти в самом конце. Она ж длиннющая, речка эта.

– Мы в курсе, – вставил Антон. – Нам бы таксишку вызвать, чтоб ногами не топать, – и тут же ахнул, получив сильный тычок в бок.

– Я же просила, – прошипела Катя, – хватит юморить.

– Не обессудьте, барышня, – Лушка поклонилась, – не поняла ничего. Чего надобно-то вам?

– Нам бы добраться до дома этого, чтоб не пешком.

– А! Так вам извозчика? Это мы мигом. Подождите-ка туточки.

Лушка побежала по площади, смешно вскидывая ноги в тяжелых ботах, путаясь в подоле суконной юбки. За ней бросился и Дружок.

Катя посмотрела на друзей.

– Что ж, поздравляю. Кажется, мы реально в прошлом.

Антон и Денис переглянулись. Они тоже до последнего подозревали, что участвуют в каком-то грандиозном розыгрыше. Может, какое-то новое шоу или пранк. Но сейчас они уверились, что всё на самом деле. Ещё когда они стояли в кисее тумана, и на них надвинулось что-то огромное, и раздался странно искажённый бас: «Поберегись!»

Вскоре раздался цокот копыт по мостовой. К ним подкатила коляска, выкрашенная жёлтой, правда, уже изрядно облупившейся краской. На облучке сидел бородатый кучер в шляпе с полями и, опять же, с жёлтой лентой на тулье. Из-за его спины выглядывала довольная Лушка.

– Вот, дядечка Игнат, барчуки, которым на Фонтанку надоть.

Извозчик развернулся к ним всем корпусом, толстый полушубок делал его неповоротливым.

– Здравствуйте, – Катя улыбнулась этому весьма грозному на вид человеку. – Нам на Фонтанку, 185, пожалуйста.

– Здравы будьте, барышня, и вы, господа, – басом ответил Игнат. – На Фонтанку это можно, это вам полтинничек будет стоить.

Ребята переглянулись и кивнули.

– Садитесь, – Лушка указала на коляску. – Дядечка Игнат быстро довезёт.

Пока они залезали и устраивались, Игнат наклонил голову к Лушке.

– Луш, ты чего опять шляешься? Тебя вроде на рынок послали? А ты вон куда забрела. Ох, влетит тебе!

– Да я царя посмотреть хотела, – шмыгнула она носом, – говорят, он сегодня за город поедет, из дворца выезд будет, с конями и каретами. Я ж второй год тут живу, а царя ни разу не видела.

– Ох, допрыгаешься ты! Отсюда до трактира-то не так уж и близко.

В это время Катя, которая невольно слышала весь разговор, обратилась к девочке:

– А давай мы тебя подвезём?

Лушка оторопела. Как это подвезём? Вот так запросто, в коляске с барами?

– Садись, садись, – Антон перегнулся через бортик коляски и потянул её за рукав. – Чего стесняешься? Места тут много. Садись.

Игнат хмыкнул.

– Садись уж, раз господа просют, на Сенной тебя высажу, оттуда быстро проулком добежишь. И чтоб не задерживалась боле нигде. Я ж обещал, что ты работящая и послушная, смотри, не то обратно в деревню отправят! Будешь там хвосты коровам крутить.

Уговаривать Лушку долго не пришлось, она мигом залезла и пристроилась рядом с Катей. Коляска тронулась, песик тявкнул и побежал рядом.

– А собачка не потеряется? – спросила Катя девочку.

– Дружок? Да никогда! Он за мной аж из деревни прибёг. Нашёл меня в городе.

Коляску слегка потряхивало на мощёной мостовой, колеса крутились, лошадь размеренно махала хвостом влево-вправо. Катя, Денис и Антон крутили головами и то и дело показывали на дома, а то и на людей. Ветер обдувал шинели, мальчики подняли воротники и завистливо смотрели на Катю, которая выглядывала из своего капора, как улитка из домика. Ноябрь в Петербурге 1819 года оказался промозглым и пасмурным. Сырой воздух лез в нос, заставляя чихать.

Лушка сидела рядом и страшно гордилась. Вот она едет в коляске, да с барчуками и красивой барышней. Барышня тем временем что-то вытащила из кармана и начала водить этим по сторонам. Лушка аж рот разинула. На плоской пластине отражались улица, дома, прохожие...

– Это что? – пролепетала она, млея от восторга. Рассказать кому, не поверят же!

– Это зеркало, – быстро сказал Денис, видя, что Лушка сейчас от удивления из коляски вывалится. Ты разве зеркал никогда не видела? Катя! – прикрикнул он, и та с досадой убрала телефон.

– А вы откуда приехали? – Лушка набралась храбрости спросить. – Уж больно говор у вас чудной.

Катя выкатила глаза; слышать такое ей, коренной петербурженке, до сих пор не приходилось, но тут она сообразила, что действительно двести лет назад говорили немного иначе.

– Из Нижнего Новгорода, – выдала она легенду Тролля.

Лушка кивнула и шмыгнула носом.

– А я вот нигде не была, даже вот царя ни разу не видела. Всё в трактире или вот на рынок схожу и назад.

– А в школу?

– Да бог с вами, барышня Катерина, – Лушка даже засмеялась. – Братья старшие в церковно-приходскую школу ходили, но девочек грамоте не учат, – тут она вздохнула. – Братец Митрий обещал буквы показать, да вот помер...

– Как?!

– Да вот так. Все у меня померли. От холеры. Один только Дружок и остался, – она кивнула на пса, который бежал за коляской, изредка тявкая на прохожих и весело махая закрученным в бублик хвостом.

Катя потрясённо замолчала, от жалости к Лушке она пустила слезу и украдкой её утерла, но Лушка, на мгновение тоже скуксившаяся, тут же улыбнулась.

– Зато вот дядечка Игнат меня в город забрал, обещал на портниху выучить, только вот денег заработает немного заплатить за науку. Я шить-то хорошо умею, только вот такие красивые вещи, как у вас, не умею пока. – Она робко пощупала рукав Катиного пальто. – Добрая ткань, гладенькая.

Коляска меж тем катилась по Невскому, и они с любопытством разглядывали такие вроде бы знакомые и в то же время совсем незнакомые дома.

Вскоре они свернули на Садовую улицу, миновали Гостиный двор и выехали на широкую площадь.

– Тпру! – Игнат остановил лошадь. – Лушка, слазь. Приехали.

– А это что, Сенная площадь? – недоверчиво спросила Катя. Она помнила её совсем другой.

– Она самая.

Кругом ходили, бегали, несли какие-то тюки самые разные люди. Стоял гул от криков торговцев, ржания коней и всевозможных звуков. А какие запахи витали в воздухе! Катя поморщилась и прикрыла нос ладошкой.

– Ничего не понимаю, – покрутил головой Денис, – вон там же вход в метро сейчас, так?

– Типа того, но сейчас там какая-то церковь, – заметил Антон.

– Простите, а что это? – Катя указала на высокий храм с золочёными куполами.

– Как что? Храм Спаса-на-Сенной, – Игнат перекрестился. – Лушка, ну что, идёшь?

Лушка, которая уже слезла на землю, всё медлила, уж очень ей хотелось ещё на барчуков и барышню посмотреть, а может, та ещё раз чудное своё зеркало достанет? Не прав барчук, не видела она раньше таких зеркал. Да и вообще мало чего она видела. Сперва в деревне жила, сейчас вот в городе, да и то целыми днями в трактире работает, не до гуляний. Но идти всё ж надо, иначе Прасковья Федотовна сильно осерчает за долгое отсутствие. Лушка коротко поклонилась и потихоньку пошла.

Коляска было тронулась, но тут Катя крикнула:

– Подождите! Минуточку! – и достала телефон. – Ребята, представьте, что мы единственные из нашего века, кто видит этот храм. Его же снесли, и там теперь метро, а ведь он такой красивый. Представьте, только мы, и никто больше его не видел вживую.

– Кать, ну ведь Тролль говорил, что нельзя так, – простонал Денис. – Мало того что ты телефон протащила в прошлое, так ещё и светишь его перед всеми. Тот дядька возле полосатой будки глаза так выпучил, я думал, они у него выскочат.

– Ну и пусть, – отмахнулась Катя, – зато эксклюзивные кадры будут. Не будь занудой, Дэнчик. Тролль говорил, что нельзя оставлять ничего в прошлом, а мы и не собираемся, так ведь?

В это время коляска дёрнулась, её качнуло вперёд, телефон выпал из рук и грохнулся на землю, к счастью, силиконовый чехол не дал ему разлететься на кусочки.

– Ой, – вскрикнула Катя.

– Я подниму, – Денис спрыгнул со ступенек коляски.

Но не успел он протянуть руку, как его толкнули, он упал и лишь заметил, как мимо промчались ноги в растоптанных ботинках. Денис тихо выругался и тут же замер. Никакого телефона на мостовой уже не было.

– Стой! – закричал он и рванул следом за убегающим воришкой.

Следом за ним из коляски выскочил Антон, Катя чуть замешкалась, запутавшись в длинной юбке, и, пока она подбирала подол и пыталась вылезти, путь ей преградил извозчик.

– Э, господа хорошие, так не годится. А деньги?

Он расставил руки, не давая Кате сойти на землю. Она торопливо вытащила сумочку, щёлкнула замочком.

– Сколько мы вам должны?

– Полтинничек, как договаривались. Не моя вина, что вы туточки сойти решили...

Катя, не слушая его бубнение, вытащила наугад шелестящую бумажку, краем глаза увидела на ней число пятьдесят и надпись «Ассигнация...» и что-то там ещё, сунула бумажку в руку Игната. Тот бумажку принял, и в легком изумлении отступил на шаг от коляски, чем Катя и воспользовалась. Через секунду она тоже бежала по улице, одной рукой поднимая подол юбки, чтобы не упасть, другой – придерживая капор, который так и норовило сдуть с головы.

Впереди она видела серую фуражку то ли Антона, то ли Дениса, со спины было не разобрать, и изо всех сил пыталась не потерять её из виду. Бежать в длинной юбке – то ещё удовольствие, а бежать в толпе хаотично снующих туда-сюда людей – дело почти безнадёжное. Катю толкали, она сама толкала кого-то в ответ, ей вслед неслись порой не очень вежливые крики.

Денис неплохо бегал и даже выступал от школы на спортивной олимпиаде, так что пока ему удавалось не упустить воришку из виду. Тот бежал хоть и шустро, но растоптанные ботинки явно не по размеру ему сильно мешали, тощие бледные ноги мелькали в прорехах серых холщовых штанин, шапка-треух из какого-то облезлого меха так и норовила упасть, и мальчишке приходилось придерживать её руками. Да, сейчас Денис уже разглядел, что это был именно мальчишка, примерно лет двенадцати.

– Ну, шкет, погоди, – пыхтел Денис, стараясь не отводить глаз от мелькающей впереди шапки.

Краем глаза он увидел, что с ним поравнялся Антон.

– За кем бежим? – только и спросил тот, глотая воздух открытым ртом.

– Вон тот, в шапке с ушами, мелкий такой.

– Давай с двух сторон, – крикнул Антон и взял чуть правее.

Они обошли мальчишку с боков, и Антон подсек его под ногу, тот споткнулся, упал, но тут же вскочил. Денис ухватил его за рукав, ветхая ткань треснула, мальчишка обернулся, чумазое лицо его злобно скривилось. Антон схватил его за другое плечо.

– Пусти! – шикнул парнишка, дернулся, рукав затрещал ещё сильнее.

– Отдай, что украл! – так же злобно прошипел Антон, а Денис вцепился в руку воришки и выдернул из неё телефон.

Рукав не выдержал и оторвался, оставшись у Антона, оборванец пнул Дениса в голень и побежал сломя голову. Шедшая по дороге грузная женщина с большой корзиной на локте шарахнулась от него, вскрикнула и подняла корзину повыше, спасая содержимое, но наткнулась на Антона, скакнула в сторону и врезалась в Дениса.

– Ай! – завопила торговка. – Караул! Убивают!

Корзина выпала из её рук, ударилась о мостовую, раздался треск, на землю посыпались яйца, образовывая неприятную на вид скользкую лужу.

– Простите! – выкрикнул Антон и попытался обойти женщину, но та схватила его за руку.

– Куда? А кто мне товар оплатит? Столько убытку!

Денис подбежал и попытался отбить друга, но добился лишь того, что за руку схватили и его. Хватка у торговки была отменная.

– Люди добрые! – надрывалась она. – Ограбили, как есть ограбили! Три дюжины яиц всмятку!

– Это что тут такое? – раздался сочный бас.

Катя издали увидела, что мальчишки уже не бегут, а стоят, и стоят очень странно, будто их шатает на сильном ветру. Лишь потом она поняла, что это их трясет за шкирки рослый мужчина в длинной серой шинели с красным воротом, рядом стоит грузная тётка в платке, завязанном узлом надо лбом, и верещит во весь голос.

Денис заметил Катю, взмахнул рукой, она увидела, что прямо на неё летит телефон, метнулась вперёд, подхватила на лету.

– Поберегись! – громыхнуло прямо у неё за спиной.

Люди прыснули в стороны, увлекая за собой и Катю, уходя с пути быстро катящейся кареты. Когда девочке удалось выбраться из толпы, ни Дениса с Антоном, ни толстухи, ни человека в шинели уже не было.

– Да что ж такое? Да где ж они? – заметалась Катя по улице, рванула в одну сторону, в другую, даже подпрыгнула несколько раз, но напрасно: её друзья просто исчезли.

Глава 4. Неприятности не кончаются

Петр Иванович Липранди свернул с Невского проспекта на Дворцовую площадь и остановился. До начала аудиенции у начальника штаба Гвардейского корпуса ещё было время, и ему хотелось полюбоваться видами Зимнего дворца и Адмиралтейства. Он не был в Петербурге очень и очень давно, как и в самой России. Подполковник недавно вернулся из-за границы и сейчас ожидал нового назначения.

Напротив Зимнего вовсю шла стройка. Говорили, что это будет здание Главного штаба и другие учреждения, вроде Министерства финансов. Мысли его прервали громкие голоса. Он обернулся и увидел возле полосатой будки офицера в шинели и будочника^[3] в тёмно-синем армяке, который покорно выслушивал начальственный разнос.

– Что это, Карпов? Вот как? Да ты знаешь, что бывает за оставление своего поста? Ты где должен стоять, а? А где стоял?

– Так я, ваш бродь^[4]... Так там же...

По мундиру подполковник узнал квартального поручика и понял, что произошло. Будочникам нельзя было отходить от своих будок больше чем на сто метров, на своём посту они следили за порядком и, в случае чего, звали на помощь патрульных.

– Так они, мож, чего удумали, ваш бродь, а сегодня же государь должен ехать, вот я и решил посмотреть, что там у неё в руках-то. А она, вишь, сама ко мне, а потом раз – и моё лицо там...

– Где? Карпов... да ты что, пил сегодня?

– Никак нет! Только чай в караулке.

Липранди подошёл поближе и кашлянул. Поручик оглянулся и тут же вытянулся по стойке смирно.

– Подполковник Липранди, гвардейский корпус, – представился он. – Что произошло?

– Квартальный поручик Яценко. Делал обход территории с целью проверки несения постовой службы. Будочник Карпов оставил пост без уважительной причины. Уверяет, что увидел подозрительных людей и, вместо того чтобы стражу позвать, следом пошёл.

– Я хотел, но не успел, – повинился несчастный Карпов.

Поручик хотел ещё что-то сказать, но Липранди жестом остановил его. У него, как говорили многие, имелось поразительное чутье на всякого рода загадки.

– Расскажи-ка мне, голубчик, про то, что видел. Да подробнее. Ты же опытный служака, верю, что не просто так ты пригляделся к этим... Как они выглядели, говоришь?

Карпов, польщённый похвалой, победно глянул на поручика.

– Стою я, ваше высокоблагородие, на посту, стало быть. Да по сторонам поглядываю. Сегодня государь должен в загородное поместье ехать, народ-то, вижу, и подтягивается. Оно всегда так, всем хочется на нашего царя-батюшку глянуть. Ну и, чтоб никакой бузы не возникло, в оба гляжу. И вот, не поверите, туман вдруг...

Поручик громко фыркнул, но Липранди снова жестом приказал ему молчать.

– Туман? – переспросил он, удивлённый не меньше поручика, и на всякий случай глянул на небо. Да, оно было по-осеннему хмурым, но без каких-то густых туч. – Может, дождь?

Карпов мотнул головой.

– Именно что туман. Густой и белый, ничего сквозь него не видать, и клубится прямо вот в одном месте, стожком таким, – и он руками показал каким.

Липранди почесал выбритый подбородок.

– Ладно. А что потом?

– Потом в нем два фонаря зажглись, – понизив голос, сказал Карпов.

Поручик аж кулаком себя по бедру хлопнул, так ему было стыдно за своего подчинённого, который перед боевым подполковником дурака корчит. Но тот и не думал возмущаться, и лишь глаз у него странно блеснул.

– Ну-ну, голубчик, продолжай.

– Так вот, эти фонари как два глаза, только большие, – Карпов руками показал размеры, – погорели и погасли, а из тумана эти трое и вышли.

– Ага, – Липранди чему-то обрадовался. – Уже веселее. Кто такие, как выглядели?

– Так недоросли по виду, – вздохнул Карпов. – Двое в шинельках гимназических, и барышня с ними, отроковица^[5] тоже.

– Это лет по тринадцать-четырнадцать им, выходит?

– Ну, примерно. Барышня симпатичная, но странная. Они вообще как вышли, так давай друг за другом бегать. Вернее, барышня бегала, а гимназистики за ней. Но я стою, наблюдаю. Потом барышня ко мне подбежала, уставилась, как на чудо заморское, а потом... – Карпов сглотнул, видно было, что нервничает. – Встала рядом, руку вытянула вот так, – и он показал, как именно, – а в руке-то какая-то штуковина, плоская такая и светится. Потом что-то щёлкнуло, я глянь, – Карпов быстро перекрестился, – а там она и я, лики наши с ней...

Поручик издал тихий стон, и снова Липранди его остановил.

– Зеркало? В руке у неё зеркало было?

Карпов посмотрел на него и мотнул головой.

– Не-а. Сперва показалось, что отражение. А потом девица руку-то опустила, а моё лицо в этой штуке так и осталось, – он снова перекрестился. – Потом эти её приятели подбежали, начали корить её, мол, нельзя так, ну и пошли себе, а я следом потихоньку, чтоб слышать, о чём говорить будут.

– И о чём же говорили, удалось услышать?

– Искали какого-то Пушкина, мол, на Фонтанку к нему надо ехать.

– Хм... И что дальше?

– А ничего. Уехали. Извозчика им девчонка подвела, они и уехали.

– Девчонка? Какая ещё девчонка?

Карпов пожал плечами.

– Да бродила тут с корзинкой, из обслуги, сразу видно. Тоже, видать, пришла на царя смотреть. Вот они с ней и разговорились, а она им извозчика пригнала. Наверное, он их на Фонтанку и отвёз. Спросите у него, ваше высокоблагородие, если нужно. Я номер-то его запомнил. По нему его быстро отыщете.

Липранди даже в ладоши хлопнул.

– Вот ты молодец, служивый. Тебе за бдительность награда положена. – Он повернулся к поручику. – Вот что, поручик. Возьмите у Карпова номер жетона извозчика, да найдите мне его побыстрее.

– Да по его жетону видно, что наш он, к нашему околотку^[6] приписан, – подал голос Карпов. – Уж я-то знаю их, голубчиков.

– Вот и отлично, значит, вам быстрее его найти выйдет, – Липранди вытащил из кармана записную книжку и карандаш. – Я до пяти вечера буду в штабе Гвардейского корпуса, – он кивнул на здание на противоположной стороне площади. – Если быстро найдёте извозчика, передайте караульному на входе записку, если я уже уйду, то сообщите сведения в «Демутов трактир», я там остановился. Знаете, где это?

Поручик кивнул, понятно, что ему не очень хотелось искать какого-то извозчика, да ещё и по велению не своего начальства, а постороннего человека, пусть даже и гвардейского подполковника. Но Липранди сунул руку в карман и протянул поручику червонец^[7].

– Это вам за беспокойство. Надеюсь, моя просьба не очень вас обременит?

– Никак нет, ваше высокоблагородие! – отчеканил поручик.

– И тебе тоже за бдительность, – обернулся он к будочнику.

Карпов получил рубль и теперь сиял медным пятаком. Липранди же поспешил через площадь к зданию, где нынче располагался штаб Гвардейского корпуса. Начальник штаба, Александр Христофорович Бенкендорф, любил людей пунктуальных.

* * *

Катя выбралась из толпы и теперь стояла у стены какого-то дома, не зная, что делать. Страх уже схватил её цепкими лапками, да так, что она сунула руку под пальто и вытащила наружу брелок, готовая вызвать Тролля. Пусть заберёт её отсюда!

Но как же тогда её друзья? Она посмотрела на голубую каплю и ахнула. На ней светилось число сорок пять. То есть вероятность смерти Пушкина чуть-чуть уменьшилась? Что же они такого сделали правильного? Они ведь его самого ещё и не нашли. Мало того, успели в неприятности попасть. Где ей теперь искать мальчиков? Предательская слезинка выкатилась из глаза и потекла по щеке. В носу тоже стало мокро, она шмыгнула. В сумочке нашёлся платочек, которым она и воспользовалась.

– Барышня Катерина, – услышала она и, подняв голову, увидела Лушку. – Я знаю, куда ваших друзей увели. В участок их патрульный свёл. Наверное, из-за яиц, – она вздохнула.

Рыжий Дружок приплясывал возле хозяйки, и Катя не удержалась, чтобы не погладить песика.

– Как ты тут оказалась? – спросила Катя.

– Да я так...

Лушке не хотелось признаваться, что не пошла она в трактир, как обещалась дядьке, потому что очень ей хотелось ещё раз чудесное зеркало увидеть. Думала, может, барышня его ещё раз достанет. А потом, как зеркало оборванец утащил, и барчуки за ним кинулись, она следом и побежала. Любопытно стало, догонят или нет. Будет что вечером на кухне рассказать. Вот и увидела, как барчуки яйца разбили и как их увел полицейский.

– Идём же скорее, – потребовала Катя, выслушав её сбивчивый рассказ.

Лушка глянула на корзинку с покупками. Ох и попадёт ей от хозяйки!.. Но зато доброе дело сделает, утешила она себя и повела Катю по улице.

– Тут недалеко. Там, правда, квартальный надзиратель шибко злой, ох, натерпятся от него ваши приятели!

– Это мои братья, – поправила Катя, решив придерживаться легенды, предложенной Троллем. – Что ты имеешь в виду? Он что, их бить будет? – В каких-то книгах про давние времена она читала, что раньше всех били палками или даже плетью почем зря.

Лушка почесала вспотевшую под платком голову.

– Барчуков, может, и не станет, а вот мне бы точно всыпал.

– Как? Ты же девочка?

Лушка хмыкнула, Катя поняла, что сказала глупость.

– Он ещё и к вам привяжется, – вздохнула Лушка, – жадный он страсть какой. К нему без рублика лучше и не соваться. Если покража у кого случилась, так он и слушать не будет, если не дашь на лапу. Хозяйка наша про него сказывала, вон, как пролетку у ней со двора увели в прошлом годе, так Ефимов этот за розыск червонец просил. А всё равно ничего не сыскал. А уж с братиков ваших и подавно денег запросит, уж наверняка карманы у них вывернул все, – она остановилась и ткнула рукой в низкое жёлтое здание. – Вон там они.

Катя тоже остановилась и внимательно посмотрела на девочку.

– Луша, ты умеешь хранить тайны?

Та вытаращила глаза, потом медленно кивнула. Катя вынула из муфты телефон.

– Вот это надо сберечь и никому не показывать.

– Зеркало? – шепнула Лушка, робко взяла телефон, потом вытащила из кармана тряпицу и бережно завернула в неё ценную вещицу. – Сберегу, барышня Катерина, богом клянусь.

– Верю, скажи только, где тебя найти потом?

– Так это, в трактире «Феникс» я прислуживаю. Как рынок пройдёте, от Садовой переулочком идти и не доходя до театра увидите. Только не с парадного ходу меня ищите, а с чёрного, любого там спросите, меня и покличут. Я, барышня Катерина, вашу вещицу сберегу, не сомневайтесь.

Катя не знала, правильно ли она поступила, отдав телефон практически незнакомому человеку, но всё же так шансов, что опасный предмет попадёт не в те руки, было меньше. К тому же к вечеру батарея сядет, и телефон превратится в странную плоскую штуковину непонятного никому в этом веке назначения.

* * *

Квартальный надзиратель^[8] Ефимов Матвей Наумович с утра мучился над составлением отчёта для начальства. Частный пристав^[29] Дубинский требовал, чтобы отчёты ему подавались еженедельно, писались подробно и без ошибок. Хорошо хоть день выдался спокойным, только утром продавцы сена подрались, как это у них водится, да купчику приезжему карманы обчистили, так ты рот-то не разевай, не у себя же в деревне. Всё это совершеннейшая ерунда по сравнению с отчётом, который никак не хотел составляться.

Ефимов покосился на дремлющего на лавке подчиненного, прапорщика Захарова, и позавидовал. У двери так же клевал носом ещё один подчинённый, так называемый хожалый, которому обычно поручали всякие мелочи по доставке донесений или отнести-принести чего-нибудь. Этому Ефимов тоже позавидовал.

На улице послышались крики, среди которых явно различался визгливый женский голос. Ефимов отложил перо и выпрямился. Чутьё подсказывало, что вся эта шумная компания скоро окажется здесь. Ну и хорошо. Отчёт никуда же не убежит.

Он слышал, как распахнулась наружная дверь, протопали шаги через прихожую, и вот в помещение участка ввалился полицейский, держа в обеих руках по мальчишке. Следом за ним протиснулась дородная тётка, в которой Ефимов сразу признал торговку с Никольского рынка.

– Вот, Матвей Наумович, бузотёров привел, – патрульный встряхнул ребят, словно котят.

– Пустите! Права не имеете! – крикнул один из мальчишек с рыжим чубом, выбившимся из-под фуражки.

– Действительно, пусти-ка их, – Ефимов сделал вид, что с неудовольствием оторвался от бумаг.

– Чего это пусти? – вмешалась торговка и вылезла вперёд. – Они ж сбегут, а кто мне убытки оплатит? Три... нет, пять дюжин яиц раскокали, изверги!

Ефимов махнул рукой подчиненному, отпуская его – ему ещё патрулировать улицы до конца смены. Сам же вышел из-за стойки, которая отделяла его рабочее место от остального помещения, и уставился на задержанных.

Антон с Денисом, в свою очередь, тоже рассматривали человека в тёмно-зелёном мундире с жёлтыми пуговицами, с цепким взглядом из-под набрякших век. Не сговариваясь, они покосились на дверь, но возле неё сидел мрачный человек в довольно потёртом мундире непонятного цвета, видимо, тоже какой-то полицейский, ещё один человек с чёрными усами спал, прислонившись к стене. Даже крики торговки не разбудили его, а та между тем всё не унималась и причитала о понесённых ею убытках. Друзья уже поняли, что это какой-то полицейский участок или что-то вроде того, и теперь соображали, как выкрутиться из ситуации.

– Итак, молодые люди, – спросили их, – кто такие, почему бузите?

– Да не бузим мы! – возмутился Денис. – Наоборот, мы за ворюгой бежали, он у нас вещь одну украл. Мы догоняли. Мы случайно яйца эти кокнули.

– Да, мы ж не специально, – вставил Антон. – Мы нечаянно женщину задели.

– Эк, как у вас складно выходит, – полицейский разглядывал их так пристально, что можно было подумать, он подозревает в них пришельцев из будущего. – Бежали и толкнули, и всё нечаянно. А ну как нет? Вдруг хотели добрую женщину ограбить?

– Да вы чего? – Антон так возмутился, что его лицо стало пунцовым. – Как мы её ограбить хотели? Это нас самих ограбили.

– Это вы так говорите. А вот женщина уверяет, что не так дело было.

Торговка открыла рот и закрыла. Она, кажется, тоже ничего не понимала.

– Уже не первый случай в нашем околотке. Подбегают двое, один толкает, второй, пока первый внимание отвлекает, карманы обчищает.

– Это не мы, – замотал головой Денис. – Мы не...

– А ведь такие приличные с виду молодые люди, шинельки, вижу, гимназические новенькие. Вот обидно будет вашим родителям, если за такие дела их отпрысков отчислят. Такой позор на их головы, – полицейский говорил медленно и даже как бы сочувственно.

Торговка засопела.

– Мне бы это... за яйца получить, господин квартальный надзиратель, – заискивающим голосом произнесла она. – Ну право слово. И так убытки...

– Да подожди ты! Тут дело, видишь, серьёзное. Ну-с, где учитесь, господа, где проживаете?

Денис с Антоном переглянулись. Что они могли ответить?

– Запираемся, стало быть? – вроде даже обрадовался тот, которого торговка назвала квартальным надзирателем. – А вот посажу сейчас в холодную^[9], будете знать. Ну-ка, доставайте всё из карманов и на стол, – он прошел в угол и стукнул кулаком по колченогому столику, возле которого на лавке спал какой-то человек, надвинув шапку на лицо.

– Права не имеете, – буркнул Антон. – Мы вообще несовершеннолетние.

– Да, и требуем адвоката! – добавил Денис.

Торговка ахнула и перекрестилась. Ефимов вытаращился на них так, будто они только что прокатились перед ним колесом или ещё какой фокус отчебучили.

– Прапорщик! – рявкнул он.

Человек на лавке подскочил, вытянулся по струнке, ещё даже не до конца проснувшись.

– Слушаю, господин квартальный надзиратель!

– Ну-ка, обыщи этих молодчиков, больно подозрительны, наверняка в карманах много чего интересного найдётся.

Денис и Антон попятились, в карманах у них были деньги, выданные им Троллем, а ещё инструкция с адресами для поиска Пушкина и карта города. Кто знает, может, это тоже покажется полицейскому чиновнику подозрительным.

Прапорщик ладонями помял лицо, разгладил густые чёрные усы и уставился на ребят, а потом поманил к себе пальцем.

– Двигайте сюды, ребятушки, не ждите, пока сам подойду.

Они хотели было отступить к двери, но с одной стороны раскинула руки торговка, тоже, видно, опасавшаяся их бегства, а с другой встал второй полицейский в потертом мундире и погрозил пальцем.

Поручик не стал ждать и двинулся к ним, как вдруг дверь распахнулась, впустив внутрь дневной свет и запах улицы, который был явно свежее того, что царил в помещении.

– Мальчики! – услышали они и уставились на Катю, которая подбежала и схватила их за руки. – Нашла! Какое счастье!

– Так-с, это что такое? Барышня, ну-ка отойти от подозреваемых!

– От кого? – Катя повернулась к квартальному надзирателю. – Кто это подозреваемые?

Ефимов улыбнулся так широко, что губы улетели к ушам.

– А вы, стало быть, с ними знакомы, сударыня? – он слегка запнулся, прикидывая, можно ли назвать девицу сударыней, но оценил ее внешний вид, и решил, что можно.

– Это мои двоюродные братья, – твёрдо заявила Катя. – Они гимназисты Губернской гимназии. По какому праву вы их задержали?

– За нарушение общественного порядка, – Ефимов загнул один палец, – за порчу имущества, – загнул второй палец.

– За имущество мы готовы заплатить, – перебила его Катя и повернулась к краснолицей тётке. – Сколько стоит ваш товар?

Ответить торговка не успела, Ефимов загнул третий палец:

– Сговор с целью грабежа и другого бесчинства.

Тут уже заголосили Атон с Денисом:

– Какой ещё сговор? Да вы что? Говорю же, мы гнались за вором.

– И что же у вас украли? – прищурился Ефимов, он заметил, как быстро переглянулись эти трое, и понял, что сейчас они начнут врать.

– Деньги, – сказала Катя. – Я уронила кошелёк, а он схватил и побежал. Мы бежали за ним.

– Догнали?

– Да, – признался Антон.

– Стало быть, деньги вернули? – Ефимов прищурился.

Катя поняла, что Лушка говорила правду про его корыстную натуру.

– Мы готовы оплатить убытки, – она повернулась к торговке, – сколько вы хотите за разбитые яйца?

Та открыла рот, но Ефимов громко кашлянул.

– А вы, барышня, кто такая будете?

Пришлось назваться, рассказать легенду, что приехала поступать и решила погулять с братьями-гимназистами по городу.

Ефимов записал её имя на бумаге, затем так же старательно записал имена ребят.

– Значит, вы, судари, при гимназии живёте? Ну, а вы, Екатерина Дмитриевна, где остановились?

Тут Катя растерялась. Этот момент Тролль не продумал. Да и они не сообразили, что кого-то может заинтересовать, где они живут. А дотошный Ефимов всё не унимался:

– С кем вы приехали, барышня? Кто-то же должен был вас сопровождать в таком долгом путешествии? Вы как, кстати, ехали?

Она чуть не ляпнула, что ехала поездом, но вовремя прикусила язык. Кажется, в это время поездов ещё не изобрели. А Ефимов между тем ждал и сверлил ее подозрительным взглядом.

– Меня сопровождала родственница, а остановилась я в семье у своего дяди.

– Отлично. Адресочек скажете?

– Зачем? – растерялась девочка.

– Подтвердить ваши слова.

– Вы что, мне не верите? – она постаралась выглядеть как можно более возмущенной.

– Моя задача не верить, а блюсти порядок. Где ваш дядя живет?

– Фонтанка, 185, – мрачно сказала Катя и увидела, как Денис с Антоном уставились на неё в немом удивлении. Ну, а что она могла поделать? Не говорить ничего? Так он их тогда не выпустит, посадит под замок, вот и спасай потом Пушкина.

– А как зовут дядю?

Пришлось назвать и имя. Ефимов старательно вывел на листке: «Пушкин Александр Сергеевич, Фонтанка, 185». Она представила возможный вариант развития событий: сейчас он пошлёт кого-нибудь по указанному адресу, там скажут, что знать не знают никакую Снежину, и что тогда?

– Вообще-то мой дядя работает в Коллегии иностранных дел, – заявила она. – Он очень занятой человек и сейчас как раз на службе.

– Ничего, пошлём ему записку, он же придёт домой рано или поздно? Вот. А вы пока тут посидите.

– Что? – возмутилась Катя, а вместе с ней и ее друзья. – Слушайте, а давайте не будем всё усложнять. Дядя придёт со службы уставший и уж наверняка не будет рад ехать сюда. Думаю, он очень разозлится. Но мы же можем всё решить дипломатическим путем, да?

Ефимов нахмурился, интуиция подсказывала ему, что с этой троицей не всё так просто, он чуял поживу, но, с другой стороны, кто знает, вдруг их дядя и вправду какой-то вес имеет? Кем он там служит? В каком чине? Хорошо, если чином он не выше Ефимова, а вдруг выше? Ещё неприятностей не оберёшься, как начнёт жаловаться. А неприятностей Матвею Наумовичу не хотелось. Да и что с этих мальчишек взять? Ну, дали им родители на конфеты, так уж и потратили, небось, все. Ладно, пусть их.

– А вот, – снова вступила торговка, потрясая корзинкой, – яйца ж побили, господин хороший! Все как есть побили, шесть дюжин одним махом!

– Давайте мы оплатим ваши расходы, ой, убытки, ну, короче, всё что там у вас побилось, – сказала Катя и вытащила кошелёк.

Матвей Наумович скривился, увидев, как барышня вытащила несколько десятирублевых ассигнаций. Да, родители этих оболтусов точно не поскупились бы, чтобы из полиции в гимназию никаких бумаг о проступках их сыночков не присылали. Он неодобрительно глянул на торговку, которая даже рот открыла в нетерпении.

– Сколько? – спросила Катя, держа в руках купюры.

Торговка сглотнула и зачастила:

– Так по гривеннику за дюжину, стало быть, шестьдесят копеек выходит. Шесть дюжин-то, как есть все раскокали...

Катя мусолила ассигнации и звякала в кошельке монетами, не понимая, какие из них какой стоимости. Наконец, торговка получила своё и выкатилась за дверь. Катя дала знак друзьям, и все трое медленно двинулись к выходу.

– Куда собрались? – начал было Ефимов, но тут дверь распахнулась.

В помещение вошёл человек в мундире, принеся с собой влажный уличный воздух, Ефимов поёжился, пламя в светильниках заколебалось.

– Ваше благородие! – гаркнул вошедший. – Позвольте доложить...

Катя сделала жест рукой и рванула к двери, Денис с Антоном следом.

Они выскочили на улицу и припустили со всех ног, петляя между прохожими, опасаясь услышать за собой топот погони. Но никто вроде за ними не гнался, а если и гнался, то не догнал. Наконец они добежали до решётки какого-то сада, ворвались в проход и вломились в ещё не до конца облетевшие кусты.

– Уф!

Они задыхались от быстрого бега, а, отдышавшись, начали смеяться.

– Кошмар! – стонала Катя. – Вот это приключение!

– Ага, – вторил Антон, – сбежали из-под носа полиции. В девятнадцатом веке!

Один Денис был серьёзен, он посмотрел на Катю.

– Теперь видишь, как опасно нарушать инструкции?

Она дёрнула плечом и прикусила губу. Денис что-то заподозрил.

– Телефон у тебя?

Она помотала головой.

– У Луши. Я испугалась, что, если нас обыщут, то найдут его. Это же ещё хуже? Ничего, мы потом у нее заберём. А сейчас давайте всё же найдем Пушкина.

Она вытащила брелок и показала им число сорок пять.

– Ого, значит, мы движемся в верном направлении? – обрадовался Антон.

Денис развернул карту и быстро ткнул в точку на ней.

– Нам сюда.

Глава 5. Подозрения крепнут

Начальник штаба Гвардейского корпуса генерал-адьютант Бенкендорф Александр Христофорович сидел за столом, но встал навстречу посетителю. Подполковника Липранди он знал по войне с Наполеоном, и знал с весьма хорошей стороны.

– Рад встрече, – сказал он, приглашая подполковника сесть. – Давно приехали?

– Два дня назад. Жду назначения. Думаю, что уеду далеко, – Липранди усмехнулся.

Бенкендорф оценил иронию. Подполковник понимал, что впал в немилость, потому что характер имел горячий, и ссоры с ним часто кончались дуэлями.

Дело у генерала было особое, и Липранди он считал именно тем человеком, который сможет справиться с задачей.

– Видеть вас хотел вот зачем, – начал он. – Знаю, что в Париже вы успешно раскрыли заговор.

– О! Да. Так называемый заговор Общества булавок. По распоряжению командующего Отдельного гвардейского корпуса графа Воронцова, создал военную полицию, сумел раскрыть много случаев шпионажа против нашей армии и выявить другие противоправные деяния. Мне, знаете ли, довелось в Париже познакомиться с методами работы знаменитого Видока, начальника тамошней полиции. Методы занятные и очень эффективные, надо сказать. Он считает, что главное не раскрыть преступление, а предотвратить его.

Бенкендорф поднял палец, соглашаясь с мнением Липранди.

– Времена изменились, Петр Иванович. Отовсюду до меня доходят сведения о настроениях, царящих в умах, и они не так уж безопасны. И кто изволит проявлять недовольство? Сплошь люди благородные, образованные. Литераторы... – в его голосе прозвучало презрение. – Смотрите, что пишет некий Пушкин. – Он протянул Липранди листок.

Тот начал читать про себя, потом вскинул глаза на Бенкендорфа.

– зачитал он вслух. – Смело. Весьма.

– А вот ещё, – Бенкендорф взял со стола ещё один листок и зачитал уже сам:

Липранди усмехнулся, но тут же принял серьёзный вид.

– Ну, про государя такое писать... Это, конечно, слов нет. Как, вы говорите, зовут этого борзописца?

– Пушкин.

Липранди громко хмыкнул.

– Удивительное совпадение. Только что, идя к вам, я услышал это имя при весьма странных обстоятельствах. А что царь? Как-то реагирует на это?

– Я пытался с ним поговорить насчёт создания соответствующей службы для отслеживания настроений в народе, но безуспешно. Государь Александр пропитан духом вольнодумства, вы же знаете, что и с Бонапартом его связывали весьма тёплые отношения. Если бы тот не пошёл на нас войной, мы бы дождались конституцию в скором времени, того, чего так жаждут все эти заговорщики. Вы направляетесь в Кишинёв, если не ошибаюсь? Имейте в виду, что в южных губерниях действует общество «Зелёная книга». Здесь же у нас, представьте, «Зелёная лампа». Совпадение?

– Не думаю, – откликнулся Липранди. – Чем же они занимаются?

– Как сами меж собой объясняют, общество литературное, собираются, читают стишки друг другу, политику, опять же, обсуждают. Но чую, что из всего этого вырастет бунт рано или поздно. Вот если бы у меня были доказательства их опасных умыслов, тогда было бы с чем идти к царю.

– Кажется, я вас понял, – Липранди встал. – Я пробуду здесь ещё какое-то время, думаю, что смогу быть полезен вам и отечеству.

Он вышел, а Бенкендорф взял со стола ещё один листок и принялся перечитывать злые и меткие эпиграммы на Аракчеева, архимандрита Фотия и других высокопоставленных лиц, губы его тронула улыбка. Да, злой и дерзкий язык у господина Пушкина, но поэт он талантливый. Несомненно.

* * *

В трактире «Феникс» стоял гул множества голосов. Половые^[12] сновали между столами с подносами. Извозчик Игнат сгорбился над миской со щами, от которой исходил капустно-мясной запах, с деревянной ложкой в одной руке и краюхой ржаного хлеба в другой. От горячей еды его бросило в жар, он расстегнул пуговицы, а после и сбросил с плеч тяжёлый армяк. Бумажка за пазухой волновала извозчика чрезвычайно. Ассигнация в пятьдесят рублей казалась чем-то немыслимым. Барышня так легко сунула бумажку ему в руки, что теперь он уже сомневался, не поддельная ли она. Показать кому? Так ведь обманут. Тут такие личности ходят, что только и гляди в оба. Не обманут, так прирежут где вечером. Нет, он лучше побережётся.

В трактир ввалились новые шумные посетители, принялись рассаживаться за столы. По разговорам Игнат узнал продавцов сена, что привозили свой товар на рынок, быстро сбывали его и расползались по городским трактирам и постоялым дворам. У этих можно бы и спросить, эти точно не жулики, но много ли они понимают в бумажных деньгах?

В трактир вошёл мужчина в шерстяном плаще, цилиндре и с тростью в руках. Этого человека Игнат знал, как и многие извозчики. Прохор Семенович Щербицкий одевался, как барин, любил шикануть, проехаться по городу в пролетке на рессорном ходу, но дворянского звания не имел, и слухи про него ходили самые разные. Говорили, что на жизнь он зарабатывал, передергивая в карты или дурил провинциальных купцов, пользуясь их неискушённостью в столичных делах. Барская добротная одежда внушала доверие, чем жулик и пользовался. Зато в деньгах он точно понимал, поэтому Игнат решился и постучал по столешнице, а, когда Щербицкий повернул на стук голову, махнул рукой, приглашая его присесть.

– Чего тебе? – Прохор уселся и картинно отставил ногу в кожаном штиблете.

– Дело есть. Поможешь – кусок кулебяки за мой счёт.

– Фи! Кулебяки... Нет, чтоб что посерьёзней предложить.

– Ну, как знаешь, – Игнат принялся хлебать остывающие щи.

– Ладно, давай. Что там у тебя за дело?

– Да плёвое. Бумажку одну показать хочу. Ты человек толковый, сразу скажешь, поддельная или нет. Только, чур, руками не мацать.

Игнат достал ассигнацию и положил на стол. Щербицкий уставился на неё и смотрел с полминуты.

– Дай-ка пощупаю бумагу, а то не понятно.

Игнат прижал один край широкой ладонью и кивнул, трогай, мол. Щербицкий потёр пальцем купюру. Подумал, потом послюнявил палец и ещё раз потер.

– Не пойму, вроде настоящая, а вроде и нет... Новёхонькая так-то. Откуда взял?

– Откуда взял, не твое дело. – Игнат потянул купюру на себя.

– Ну вот, я к тебе со всей душой, а ты вон как. И кулебяка моя где?

Игнат подозвал полового, попросил кулебяку и чаю.

– То-то ты гуляешь сегодня, дядька Игнат, – засмеялся Прохор.

Игнат неодобрительно посмотрел на парня, Прохору едва исполнилось двадцать пять, и, хотя его лицо усеивали рубцы после оспы, его даже можно было назвать красивым. Бороду он брил, оставляя усики над губой, волосы завивал, и мог бы сойти за человека благородного происхождения, если бы не бегающие крысиные глазки и лукавая улыбочка, не сходящая с лица.

– На свои гуляю-то, кому какое дело.

– Ой ли, такие деньжищи так просто не берутся. Пассажира какого, что ли, нагрел?

Игнат даже отшатнулся от такого предположения. Он человек честный. Вот теперь он уже жалел, что показал Прохору своё сокровище. Разнесёт теперь по городу. Люди ж, они такие – всякому поверить готовы, чем хуже сплетня, тем быстрее верят.

– Ерунду не мели. Барышня расплатилась. Сама дала, своими руками, всё честно.

– Да верю, верю, – Прохор поднял ладони, показывая, что ему так-то без разницы. – Сама своими руками целое состояние отдала. Да, насколько я знаю, чиновник и то меньше в месяц получает.

Вот же – даже этот пройдоха не верит ему! Игнат разгорячился и принялся рассказывать, как дело было.

– Может, она того, не в своём уме была? – предположил Прохор. – А как опомнится? Или эти двое, что с ней ехали, спохватятся, что денег не достаёт? Ох, наплачешься, Игнат!

Извозчик помрачнел – вот уж попал, так попал. Ну и ничего, придёт барышня если, так отдаст ей деньги, да и вся недолга, и будет просить, чтоб жалобу в управу^[13] не подавала. Только на это и надеялся. Приняв такое решение, он чуть повеселел, Прохор же будто размышлял о чём-то, потом хлопнул себя по лбу ладонью!

– Вот я болван! Водяные знаки же надо проверить. По ним сразу видно, настоящие деньги или нет. Дай-ка сюда.

Прежде чем Игнат спохватился, Прохор выхватил у него из пальцев ассигнацию и поднял повыше, так чтобы на неё падал свет из окна.

– Эх, не везёт тебе, Игнаша, – вздохнул он. – Как есть фальшивая денежка. Обманула тебя твоя барышня. Потому и расплатилась, что не жалко. – Прохор встал и надвинул на голову цилиндр.

– Э-э-э! Верни деньги! – Игнат потянулся рукой к Прохору, но тот уже отошёл от стола на пару шагов.

– Да на что она тебе? А за поддельную ассигнацию можно и на каторгу загреметь. Так что я тебя от опасности спасаю, можно сказать.

Игнат понял, что его крупно обмишулили. Он двинулся на Прохора, расставив руки.

– Отдай, – тихо сказал он, – не бери грех на душу.

– А ты отыми, – Прохор улыбнулся во весь рот. – Пожалуешься в полицию? А что скажешь, откуда взял? Думаешь, поверят байке про барышню? Не-а!

Игнат сделал ещё шаг и безвольно опустил руки. Ничего он не сделает, прав это проходимец. Вот же судьбина горькая! Только пришло богатство в руки, так тут же и уплыло.

– Любезный, мне кажется, вам следует вернуть этому человеку то, что вы у него взяли, – сказал кто-то за спиной Прохора, и тот испуганно обернулся.

Игнат тоже уставился на незаметно вошедшего посетителя. Высокий и стройный, гладко выбритый, но с усами, закрученными на кончиках вверх. Наверное, из тех, что по вечерам тут в «Фениксе» заседают, ожидая, когда актёрки из театра выйдут. От праздного франта мужчину отличала офицерская выправка. Уж офицеров-то Игнат множество перевозил, знал их, в любой одежде опознать умел. Этот господин хоть и накинул на себя длинный плащ с пелериной, а всё ж держался так, словно в карауле стоял.

Рука господина легла на плечо Прохора, и тот чуть присел, видно, тяжела была та ладонь.

– Итак, любезный, я жду. Верните то, что присвоили.

Прохор попытался скинуть эту тяжелую руку, но ничего не вышло, тогда он сунул руку в карман и швырнул на стол ассигнацию.

– Пустите! – прошипел он и тут же выскочил за дверь, получив свободу.

Нежданный помощник взял со стола ассигнацию, повертел в пальцах, а потом протянул извозчику. Не веря своим глазам, тот взял и принялся кланяться и бормотать слова благодарности.

– Не стоит, голубчик, не стоит, – отмахнулся офицер. – Рад помочь честному человеку, живущему своим трудом. Как звать-то тебя?

– Игнатом. Извозчик я тутошний, – он снова принялся кланяться и потому не видел, как блеснули глаза его заступника.

«Что ж, на ловца и зверь бежит», – подумал Липранди и сел за стол к Игнату.

Минут сорок назад на выходе из кабинета начальника штаба его ждал поручик Яценко, который сообщил, что нашёл нужного извозчика, что зовут его Игнат, лошадь он держит на заднем дворе трактира «Феникс», там же и столуется. И сейчас как раз там и обедает. Поручик не стал писать записку, а решил лично сообщить важные сведения подполковнику. Конечно же, в расчёте на дополнительное вознаграждение, каковое и получил тут же. Липранди хорошо понимал, как важно иметь полезных людей, готовых для тебя в лепёшку расшибиться, и деньги для этого первейший стимул. Так что он быстро прокатился до «Демутова трактира», где остановился, переоделся в гражданское, понимая, что вести расследование в офицерской форме только помешает делу. И как же вовремя он оказался в нужном месте!

Он потёр руки и щелчком пальцев подозвал полового.

– Чем потчуете сегодня, любезный?

Половой, тощий и верткий, тут же сообразил, что посетитель важный, и зачастил:

– Ушица стерляжья, щи трехдневные, каша гурьевская, расстегаи и телячий бок сегодня особо хороши.

– Эх, – Липранди аж глаза прикрыл, – щей суточных десять лет не едал, неси. Ну, и расстегаи тоже.

Половой перевел взгляд на Игната.

– Кулебяку-то несть? Заказывал же...

Игнат вздохнул, он-то рассчитывал, что кулебякой Прохора задобрит, а оно вон как вышло. Платить лишнего не хотелось.

– И кулебяку неси, – сказал Липранди. – Оплачу.

Игнат вскинул глаза, в лице мелькнуло что-то похожее на обиду.

– Да я и сам могу, ваше благородие. Не босяк какой.

Липранди уставился на него и чуть усмехнулся. Половой уже умчался, и он спросил:

– Экий ты, дружок, глазастый. Как понял, что я в армии служу?

– Так по выправке, ваше благородие. Офицеров, знаете, сколько перевозил? Они же тут в трактире частенько бывают, да после спектакля их по домам развожу. Глаз-то намётан.

– Хм... Можешь звать меня Иваном Петровичем, не надо «ваших благородиев». Давай по-простому. Ты щи-то ешь, остынут. Ну, и я с тобой отобедаю, если не возражаешь.

Игнат вернулся за стол и послушно принялся хлебать. Ох, и день сегодня... А всё Лушка, её проказы. Если б не указала ему на этих троих, что ехать хотели, ничего б и не было. Ещё его сильно смущал этот господин. Да, выручил, но с чего ему за одним столом с извозчиком сидеть, щи есть? Не к добру всё это, не к добру.

Половой притащил дымящийся горшок со щами. Липранди открыл крышку и аж застонал.

– Знаешь, сколько я мечтал о таких вот щах? Лет десять, если не больше.

– Где ж вы были, что там щец не варят?

– Где я только ни был, голубчик. И со шведом воевал, и с французом^[14].

– Бонапарта били? – Игнат даже есть перестал.

– Бил. Ох, бил! – Липранди засмеялся.

– Не сунется больше? Войны-то уж больно не хочется.

– Не будет, не бойся. А что, у тебя семья большая?

Он увидел, как на лицо извозчика набежала тень, и в обычное время не стал бы продолжать разговор на эту тему, но у него была цель, и тут уж не до жалости.

– Эх, – Игнат положил большие кулаки по обе стороны от пустого горшка, – была. Да померли все два года назад от холеры. Одна племяшка и осталась. Забрал её в город, здесь в трактире работает.

– А сам-то не женат?

– Так был...

Липранди понятливо кивнул. Эпидемии не щадили ни бедных, ни богатых.

– Ну, ничего, ты ж молодой ещё мужик. Женишься ещё.

Игнат глянул на него и вдруг сказал:

– Думаю об том, господин хороший, только надобно сперва хозяйством обзавестись. Вот куплю лошадку свою да пролетку, дело веселее пойдёт, не надо будет хозяину-то половину заработанного отдавать. Только... – он помялся и всё ж решился: – Сомневаюсь я в денежке этой. Не фальшивка ли?

– Ну, если доверяешь, давай гляну. Судя по тому, что тот пройдоха хотел её умыкнуть, должна быть настоящая.

Липранди взял ассигнацию, не без опасения выданную ему извозчиком, внимательно осмотрел. Послюнявил палец. Краска не размазалась. Водяные знаки присутствовали. Похоже, настоящая. Но абсолютно новая, словно только из печатного двора, что странно. Ассигнации этого образца стали печатать год назад. Что ж, за год никто её не использовал ни разу? Да и откуда у простого мужика такая купюра? На вора или грабителя не похож. Если бы какого клиента обобрал, так не светил бы ею направо и налево. Игнат, видно, понял его сомнения и поспешил объясниться:

– Вы, господин хороший, не думайте, мне эти рублики барышня одна дала, в оплату за проезд. Только вот сомневаюсь, в своём ли уме была. Вот опомнится, так ещё и скажет, что обманули её да жалобу подаст, – он вздохнул. – А куда ж мне было за ней бежать? Лошадь же не бросишь, не дай бог, что с ней случится, мне ж вовек не рассчитаться.

Видя доброжелательный взгляд собеседника, Игнат осмелел и выложил всю историю с поездкой на Фонтанку, рассказал, как остановились на Сенной и как сбежали его седоки догонять воришку. Липранди в нужных местах головой качал, глаза удивлённые делал, мысленно улыбаясь. Даже усилий прикладывать не пришлось – извозчик сам всё выложил. Да, уроки Видока не прошли даром, и Липранди мысленно ещё раз от души поблагодарил шефа Парижской полиции.

– А что ж украли-то у барышни?

– Так не знаю, я ж спиной к ним сидел. Про то Лушка знает, она ж с ними всю дорогу болтала.

– А, та самая племяшка? – Липранди улыбнулся.

– Да, уж такая она у меня смышлёная, на портниху учиться хочет, и вот если выгорит с извозом, то я её в пансион к одной мастерице отдам. Та берёт по пятнадцать рубликов в год за учение, а после учения самых-то способных у себя в ателье оставляет. Будет Лушка моя наряды барыням шить, – Игнат усмехнулся.

– Что ж, дело хорошее ты задумал. А с бумажкой этой, – Липранди указал на ассигнацию, – могу помочь. Найти эту девицу надо, и пусть подтвердит, что ничего не напутала и дала пятьдесят рублей добровольно. А если одумалась и решит забрать, так я подтвержу, что не было у тебя злого умысла, и уговорю, чтоб жалобу на тебя не подавала.

Игнат задумался: при таком раскладе мог он лишиться такого вожделенного полтинника, зато совесть будет чиста, а ещё ведь может так статься, что барышня откажется свой полтинник забрать, и он останется в прибыли.

– Ну что ж, – сказал он, – если не шутите, господин хороший, так я согласен. Только как найти-то её?

– Ну, во-первых, бумажку твою я заберу, но не бойся, оставлю тебе замену. – Липранди вытащил из портмоне пять десятирублевых купюр. – Во-вторых, позови-ка мне племяшку твою, расспрошу её и пойду искать твою щедрую барышню.

Половой, уже нёс расстегаи, кулебяку и фарфоровый заварочный чайник. Кулебяка оказалась хороша. Видно, для благородного гостя самую свежую на кухне выдали. Давно Игнат такой не едал, он привык тратить мало, откладывая каждую лишнюю копеечку. Сумма на дело, которую он копил не один год, требовалась большая, но, может, теперь всё получится?

Обеденный зал трактира делился на две части. Передняя, возле окон, выходящих на театр и площадь перед ним, предназначалась для благородных гостей, задняя, у глухой стеночки, для извозчиков и прочего простого люда. Иван Петрович, кажется, совсем не гнушался сидеть среди пахнущих сеном и конским потом бородатых мужиков, знай себе прихлебывал горячий чай из оловянной кружки и жевал сочный расстегай с красной рыбкой.

Лушка ожесточённо терла пол в кухне, возя мокрой тряпкой по половицам. Платок сбился на затылок, открывая красное ухо, девочка то и дело тёрла его о плечо. Сильно осерчала на неё хозяйка, ногами топала, ухо чуть не оторвала. Увидев дядьку, Лушка выпрямилась.

– Подь сюда, Лукерья. Разговор есть.

Она утерла лицо рукавом.

– Чего тебе, дядька Игнат? Мне вон полы мыть надо. Ругаться будет Прасковья-то Федотовна.

– Да ненадолго. Идём.

Он ухватил её за руку и потащил за собой. Ничего не оставалось, как бросить тряпку и пойти следом. Сердце её чуяло неясную тревогу.

Глава 6. Необъяснимые события

Прохор шагал по улице и нервно сжимал кулаки. Ох, как досадно! Принесла нелёгкая этого барина в трактир, а ведь уже в руках была денежка! Никогда бы Игнат на него жаловаться не пошёл в полицию, у самого рыльце в пушку. Нечисто дело с этой ассигнацией. Слишком новая, по виду настоящая, но... Он даже приостановился от мысли, что пришла ему в голову. Да он на этой истории ещё и заработает! Теперь Прохор точно знал, куда идти.

Квартальный надзиратель, видимо, собирался уезжать, потому что уже натянул шинель и фуражку.

– Чего тебе, Прохор?

Знакомы они были давно, на тёмные делишки Прохора Щербицкого квартальный надзиратель смотрел сквозь пальцы, потому что взамен получал весьма ценные сведения обо всём, что творилось на вверенном ему участке.

– Доложить хочу, – тихо ответил Прохор. – Дело государственной важности.

Ефимов фыркнул.

– Ну, что там за дело у тебя? Да побыстрей, мне ехать нужно.

– Фальшивомонетчики у нас завелись. Сорят купюрами налево и направо.

– Хм... И кто такие, где сидят?

– Кто такие, не ведаю, а только знаю, что входят в их шайку двое молодых людей да девушка. По виду благородные, а на деле злостные преступники.

Ефимов схватил его за руку.

– Двое и девушка? – переспросил он. – Гимназисты?

– Того не знаю. Но по виду из благородных. И барышня с ними, она вот и раздаёт деньги, как фантики.

– Угу. Кажется, знаю я этих субчиков.

Ефимов посмотрел на гимназическую фуражку в руке. Когда троица сбежала из участка, караульный хотел кинуться следом, до он остановил, ведь и так узнал достаточно, чтобы найти их позже. Найти и разыграть одну из своих комбинаций. Но теперь дело принимало иной оборот. И оборот этот Ефимову нравился. Давно он хотел раскрыть какое-нибудь серьёзное преступление, чтоб похвалу от начальства заслужить, а там и до повышения недолго. И вот оно, дело, как по заказу.

– Поедешь со мной, по дороге всё расскажешь подробно.

– А далеко?

– Нет, тут рядом. Губернскую гимназию на углу Мещанской и Демидова знаешь? Ну, вот, пойдем искать владельца, – он покрутил на пальце фуражку.

Прохор ничего не понял, но послушно залез в полицейскую пролетку.

Вскоре они остановились у гимназии, Ефимов вышел, наказав ждать.

Смотритель в гимназии выразил удивление визиту полицейского чина, а узнав, с какой целью, и вовсе разволновался. Потом долго изучал по своим потертым толстым журналам списки и под конец заверил, что нет, никакие Денис Крутов и Антон Хромов в их гимназии не числятся.

Ефимов почувствовал, как жар заливает лицо и шею. Его провели какие-то сопляки! Он сунул в руки смотрителю картуз.

– Но это-то ваше? Кокарда вашей гимназии? Кто-то ж из ваших воспитанников потерял?

Смотритель долго мял картуз, потом вернул.

– Кокарда наша, а вот сам головной убор нет. У нас ткань не такая плотная, – извиняющимся тоном произнёс он. – Эта уж больно хороша, без узелков, английская никак, мы-то сукно отечественное закупаем, сами понимаете, финансов на дорогие ткани у нас нет.

Ефимов забрал у него фуражку и молча вышел. Одна загадка за другой. Но кое-что всё же проясняется. Он сел в пролетку и уставился на Прохора, который успел уже задремать и сейчас смотрел на него осоловелыми глазами.

– Сыщешь мне эту троицу – озолочу. Понял? Они уверяли, что живут на Фонтанке, в доме номер 185.

– А-а-а... В Коломне^[15]. Знаю.

– Вроде к дяде приехали. Проверь. Если всё так, ничего не делай, а сразу мне доложи. Если ж нет там таких, тоже доложи. И немедленно.

Прохор поклялся, что всё исполнит в лучшем виде и отправился на задание. Через полчаса он точно знал, что интуиция его не подвела. Прислуга Пушкиных ни о каких племянниках слыхом не слыхивала. Прохор умел разговорить любого, но даже ему ничего не удалось узнать. Он вышел на улицу и уже хотел принести эту неприятную весть квартальному, как вдруг услышал звонкие голоса. Прямо по набережной шли те самые трое, девочка что-то рассказывала, её спутники слушали и кивали. Удача сама плыла к нему в руки!

* * *

До нужного дома они добрались не так чтобы быстро. По дороге хотели поймать извозчика, но те только пролетали мимо, даже не делая попытки остановиться.

– Как раньше жили без всяких таких сервисов? – ворчал Антон, который натёр ногу и потерял в участке фуражку, и сейчас втягивал голову в плечи, высоко подняв воротник шинели, укрываясь от ветра с реки.

– Вот, – указала Катя, которая то и дело сверялась с картой. – Вроде он.

Они подошли к двухэтажному дому в десять окон по фасаду и задрали головы, рассматривая его. Двери парадной отворились, на улицу вышла женщина с большим узлом в руке.

– Простите, – кинулась к ней Катя. – Мы ищем квартиру Александра Сергеевича Пушкина, это же здесь, в этом доме?

Женщина окинула её придирчивым взглядом.

– А вам, барышня, зачем Александр Сергеевич понадобился?

– О, так вы его знаете? Ура! – она даже в ладоши хлопнула. – Мы его... поклонники, вот. Хотели посмотреть на своего кумира.

– Чего? – женщина даже отпрянула.

Денис подошёл и поздоровался.

– Не слушайте мою сестру, уважаемая. Это она в силу юного возраста такая несдержанная. Мы хотели поговорить с Александром Сергеевичем о поэзии. Видите ли, мы тоже пишем стихи, и нам нужен совет опытного литератора.

– Тю... – женщина вздохнула. – Всё стихи да стихи!.. Матушка его, Надежда Осиповна, очень уж серчает. Ведь молодой барин в Коллегии иностранных дел служит, – она задрала палец вверх, – а стихи свои всё никак не бросит. Вот истину говорю, попадёт он с ним в беду.

– Так как нам его увидеть? – перебила ее Катя. – Нам очень и очень надо.

– Так вон окна Пушкиных на втором этаже, но только дома-то молодого барина нет. Это я точно знаю, потому как прачка я ихняя, – она указала на тюк в руке. – Как ушёл с утра, так ещё и не появлялся.

– Так он на работу ушёл?

Прачка подумала и пожала плечами.

– Может, и на службу, а вечером, гляди, в театр или ещё куда пойдёт. Дело молодое.

Она поклонилась им и отправилась по своим делам. Друзья отошли в сторону, к ограде набережной. Надо было решить, что делать.

– Не на работу же к нему идти, – криво усмехнулся Антон, – да нас и не пустят наверняка.

– В любом случае, он где-то же есть, – резонно заметил Денис.

В это время из парадной выскочил высокий, худощавый и сутулый молодой человек и застыл, нервно оглядываясь. Возле него остановилась коляска, из неё вышел мужчина.

– Привет, Виля! Ты был у Пушкина? Я тоже хотел к нему зайти.

– Нет, – ответил высокий. Его вытянутое лицо с длинным носом выражало крайнюю досаду. – Его нет дома, Иван. И это ужасно!

– Да что за спешка? Наверняка он или в «Феникс» направился или ещё куда. Поехали со мной, найдём нашу пропажу. У меня тут экипаж.

– Ты увидишь сегодня Пушкина? Это точно? – высокий Виля схватил приятеля за отворот плаща.

– Надеюсь, да.

– Тогда передай ему вот это, – Виля вытащил из кармана белый конверт. – Только клянись, что непременно передашь лично в руки и так, чтоб никто не видел. Вы же с ним лучшие друзья?

– Ты тоже его друг, Виля, – насторожился Иван. – Что случилось? На тебе лица нет. Вы что, так и не помирились после того вечера? Брось, Виля, Саша не хотел тебя обидеть, честное слово!

– Да, он не хотел обидеть, а просто хотел посмеяться! Весь Петербург повторяет: «И кюхельбекерно и тошно». Думаешь, я спущу ему это?

– Так что, неужели это?..

– Да! Вызов! На дуэль. Передай Пушкину.

– Ты с ума сошёл!

– Ещё слово, Пущин, и я вызову тебя тоже!

Иван принял конверт и положил руку сутулому на плечо.

– Виля, ты будешь об этом жалеть.

– Нисколько! Ты же слышал, что он написал про меня, такое нельзя прощать.

Он коснулся рукой мехового картуза и быстро пошёл прочь. Приятель смотрел ему вслед, потом сел в экипаж, который ждал его у тротуара, и уехал.

Друзья переглянулись. Катя достала распечатку с информацией.

– Так... Смотрите, Виля – это скорей всего и есть наш Вильгельм Кюхельбекер. Друзья называли его Кюхлей. Иван... – она пробежалась глазами по листку. – Пущин. Лучший друг Пушкина, ну, по крайней мере, пока не убыл в Сибирь на каторгу.

– Ого. За что его так?

Катя всё ещё читала, потом вскинула голову.

– За участие в восстании декабристов, в 1825 году. Ещё не скоро.

– Вот если бы предупредить их... – мечтательно сказал Антон.

– Угу, – Денис покрутил пальцем у виска. – Так они тебе и поверят, и потом не факт, что мы с тобой после всего этого родимся.

– Как это?

– Ну, представь, что где-то когда-то встретились твои прапрапрабабушка и прапрапрадедушка. А потом ты такой – оба! и меняешь ход истории. И они не встречаются. И вот тебя уже нет.

– Ребята! – Катя показала брелок. – Вероятность смерти Пушкина увеличилась. Уже шестьдесят процентов!

– Ну так понятно. Вызов же брошен.

Катя картинно прикрыла глаза рукой.

– Что будем делать? Вызов брошен, и да, дуэль должна состояться, но как сделать так, чтоб никто ни в кого не попал?

– Как для начала найти этого Пушкина? Не сидится ему дома, видите ли. Погода плохая, нет чтоб чай пить и стихи писать! – Антон снова повыше поднял воротник шинели и потёр замёрзшее ухо.

– Думаю, для начала неплохо бы вернуть Катин телефон, – предложил Денис.

– Точно, но пешком я туда не пойду, – Антон показал ногу. – Я пятку уже натёр.

У соседнего дома остановилась пролетка и высадила пассажира. Денис кинулся через дорогу, размахивая руками. Возничий обернулся, тронул вожжи и вскоре встал рядом с ними. Они залезли, радуясь, что складной кожаный верх пролетки поднят, и теперь холодный ветер не задувает под одежду.

– Трактир «Феникс», пожалуйста, – попросила Катя, – это возле театра...

– Знаю, барышня, как не знать. Я от этого дома часто туда вожу, а сегодня ещё и спектакль дают, так туда многие едут.

Пролетка тронулась, копыта мерно застучали по мостовой. От угла отделилась неприметная тень. Прохор смотрел вслед уезжающим и ухмылялся. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Квартальный останется доволен, наверняка и его не обидит.

* * *

Подъезжая к месту, Денис тронул извозчика за рукав.

– Нам к чёрному входу только надо!

Тот кивнул, пролётка свернула в проулок и остановилась. Они расплатились и вскоре оказались на большом дворе, заполненном повозками и лошадьми. Люди занимались своими делами, чинили дрожки, меняли колеса у телеги, чистили лошадей. Никто не обращал на них никакого внимания. Кроме рыжего пса, который выскочил им навстречу и радостно завилял хвостом. Катя погладила его по голове. Дружок узнал её!

Они прошли по довольно замызганному двору, обходя кучи навоза и подозрительные лужи, вошли в двери и оказались в просторном коридоре, который через пару шагов раздваивался. Друзья пошли туда, откуда доносились голоса.

Мимо промчался тощий парень в косоворотке, широких штанах и длинном фартуке со стопкой грязной посуды на подносе.

– Простите, как нам найти Лушу? – крикнула ему вслед Катя. Парень, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону.

Лушка стояла у стола, за которым сидел барин, зачем-то пожелавший её видеть, и теребила холщовую рубаху.

– Луш, да ты не бойся, – сказал ей дядька Игнат. – Иван Петрович просто хочет спросить про тех пассажиров, с которыми ты ехала. Вы, господин хороший, не думайте, что она бука какая, она болтать-то горазда. Ехала с барчуками, рот не закрывался.

– Да, голубушка, не пугайся так, – барин постучал по столу, приглашая сесть. – Возьми вот пирога.

Лушка села, хоть и посмотрела на своего дядьку неодобрительно. Знает же, что Прасковья Федотовна ругаться будет, не любит она, когда обслуга себя так вольно с господами ведёт. Ей-то ещё ничего, а вот какую другую тряпкой бы после отходила. Но делать нечего, раз уж барин так настаивает, она села, пирога тоже взяла. А чего не взять, коли дают?

– Какая ты рыженькая! – улыбнулся барин. – Ой, а что с ухом-то?

– Хозяйка наказала – призналась Лушка. – За то, что долго с рынка шла.

– Что ж ты так задержалась? Дядька твой говорит, у тебя сегодня было целое приключение, – Липранди пододвинул тарелку с расстегаями поближе к ней. – Что ж, догнали молодые люди вора?

Лушка кивнула и промычала что-то с набитым ртом. Пироги были свежими и пышными, не те корки, что прислуге достаются.

– Догнали, – подтвердила она, прожевав расстегай. – Только их потом в кутузку забрали за то, что яйца раскокали.

– Так что ж, они так в полицейском участке и сидят? Может, надо их выручить? – лицо барина приняло озабоченное выражение.

Лушка пожала плечами, господин больше не казался ей страшным, добрый вон какой, пирогами угощает.

– Барышня Катерина за ними пошла. Я показала куда, – похвасталась она. – Предупредила, конечно, что квартальный-то наш Ефимов – лихоимец каких мало. Но она все равно пошла, отдала только мне... – тут Лушка испуганно прикрыла рот рукой.

– Отдала что? – тут же уцепился за её слова Липранди. Врать Лушка не умела, это было видно по её покрасневшему лицу. – Кошелёк? Боялась, что в участке отнимут? Или другое что? Зеркальце, например.

Лушка икнула, подавилась крошками, Липранди подал ей стакан с чаем.

– Так, значит, у тебя вещица-то её? – Ответа ему не требовалось. По лицу девчонки и так всё было понятно. – Да... Я вот тут дядьке твоему обещал найти барышню эту.

Лушка вскинула глаза. Зачем?

– Видишь ли, она ему большие деньги дала. Очень большие. Надо получить от неё подтверждение, что сама дала, не обманули её. Иначе грозят твоему дядьке большие неприятности. Работы может лишиться, а то и похуже.

Нужного эффекта он добился: красное лицо девочки побледнело.

– Она не такая. Она добрая, – пробормотала Лушка.

– Ты же её не знаешь совсем. Ну, как, по-твоему, будет кто-то свои вещи малознакомым людям на хранение отдавать? А вдруг барышня умом тронулась, обвинит тебя, что ты у неё вещь эту украла? Как оно хоть, это зеркало, выглядит? Дорогое, ценное? – Лушка кивнула, сдерживая слезы. Липранди протянул руку. – Потому и говорю, что найду и возьму с неё слово, что не будет жаловаться, ну и зеркальце заодно верну. Давай-ка сюда.

Лушка полезла в карман передника и вытащила что-то завернутое в тряпку. Спрятать вещь у себя в каморке она не решилась, вдруг из слуг кто найдет, так и носила при себе.

Катя первая оказалась у входа в большой зал, где стояли столы, сидели люди, сновали туда-сюда мужчины в передниках, наверное, официанты. После полумрака коридора глаза не сразу приноровились к свету. Она поморгала и тут же увидела Лушку. Та сидела за столом в компании своего дяди и ещё какого-то человека с закрученными кверху усиками. Катя подняла руку, чтобы привлечь её внимание, но тут увидела, как Лушка вытаскивает из кармана свёрток и протягивает усачу. Тот быстро развернул тряпку и стал с интересом разглядывать не что иное, как её телефон. Ещё была надежда, что он не догадается, как его включить, но длинные пальца усача обхватили корпус и, видимо, нажали на боковую кнопку. Экран засветился, и все трое за столом дружно вздрогнули.

У Кати внутри всё заледенело, по спине побежали мурашки. Денис из-за её спины тоже увидел, что произошло, и аж зашипел от злости.

– Вот... а ты говорила, что она надежный человек.

Но Катя уже не слушала, она рванула в зал, промчалась между столиками и встала рядом с Лушкой. Та подняла глаза и сперва обрадовалась, а потом лицо её скривилось: вот-вот заплачет.

– Луша! – в притворном энтузиазме воскликнула Катя. – Спасибо, что сохранила мою вещицу.

Усач тут же встал и поклонился.

– Позвольте представиться, Липранди Иван Петрович. Рад знакомству. Лукерья только что про вас рассказывала. Екатерина... а как по батюшке?

– Дмитриевна, – сказала Катя и протянула руку.

Из уроков этикета она хорошо помнила, что женщина первая протягивает руку при встрече, если считает нужным. Этот усач внушал опасение, и потому с ним надо было наладить отношения.

Липранди взял протянутую ладонь и поднёс к губам. Катя еле сдержалась, чтоб не отдёрнуть. Рук ей ещё никто не целовал.

– Прошу, – Липранди отодвинул стул, Катя села. – О, вы не одна? Прошу, господа, – позвал он Дениса с Антоном.

Те тоже подошли и представились, и тоже уселись за стол.

– Занятная вещица, – Липранди смотрел на телефон, где на экране застыла последняя сделанная Катей фотография храма на Сенной площади. – Позвольте полюбопытствовать, что это такое?

– Зеркало, – ответила Катя и постаралась улыбнуться как можно беспечнее. – Приобрела эту вещь на ярмарке. Туда привозили всякие диковины. Вот и не удержалась.

– Даже не представляю, какие умельцы такое сделали. Это похоже на миниатюру, только вот не пойму, в какой технике сделана, и где же отражающая поверхность?

Судя по его виду, отдавать «зеркало» он не собирался. Катя мельком глянула на Лушку, та сидела с несчастным видом, втянув голову в плечи.

– Лушка! – заорал где-то женский голос. – Да где ж ты шляешься опять? Вот я тебе!

Лушка вскочила, глаза у неё были круглые и полные слез.

– Иди, голубушка, – сказал Липранди и посмотрел на Игната. – Иди-ка и ты с ней, объясни хозяйке, что это мы Лушу задержали, пусть не ругает.

Игнат встал, поклонился и потащил племянницу за собой.

– Итак, мои новые друзья, не желаете ли чаю?

Катя быстро переглянулась с мальчиками. Уйти без телефона невозможно, но как заставить отдать его, непонятно. Вон как вцепился – клещами. Не дай бог поймёт, как листать снимки, увидит там то, что ему видеть не положено, и это уже будет не объяснить.

– Может, вернёте мне мою вещь? – попыталась Катя. – Она очень дорогая. Папа... ну, отец будет сильно недоволен.

Липранди без слов убрал руки, и Катя схватила телефон. Вот так просто? Она не верила своим глазам.

– Слышал много хорошего о Нижнем, – сказал Липранди, – говорят, ярмарки там летние очень хороши, чего только не продают, из каких только стран не привозят товаров! Но вот про такие чудеса новостей не слышал. Более того, я долго и много ездил по Европе, но и там нигде ничего подобного не видел.

– А это не европейская штука, – подал голос Денис. – Китайская.

У Липранди от удивления даже усы встопорщились.

– Шутить изволите, сударь? Китай не может даже сносного пистоля сделать. Видел я их подделки, смех, да и только.

– Это сейчас, а вот... – тут Денис громко выдохнул и скривился с досады, что чуть было не сболтнул лишнего.

– Может быть, пока вы ездили по Европе, китайцы уже кое-чему научились, – пожала плечами Катя. – Вы же сами не были в Китае? Ну вот.

Липранди негромко рассмеялся. Все трое были отчаянными врунишками, и всё, что он успел узнать о них, наводило на интересные выводы, которые, однако, не время было озвучивать.

– А ведь я искал вас, господа, вернее, вас, Екатерина Дмитриевна, вот по какому делу. Вы изволили дать Игнату очень большие деньги. Возможно, вы просто не заметили или перепутали.

– Что? – Катя уставилась на него, а потом на купюру, которую Липранди вытащил из кармана. Поездив сегодня по городу, она поняла, что цены в этом столетии совсем не такие, как в двадцать первом веке. От Фонтанки до трактира их довезли за двадцать копеек. А она... она дала извозчику целых пятьдесят рублей. Конечно, это подозрительно.

– Игнат очень переживал, что вы осерчаете, как поймёте свою ошибку, и жаловаться станете. Вот я и решил помочь человеку.

Думала девочка не долго. Что сказать, привычка быстро отвечать в соцсетях на самые каверзные вопросы не подвела.

– Никакой ошибки тут нет. Я дала Игнату столько, сколько и хотела. Пятьдесят рублей.

– А вы понимаете, какая это огромная сумма? Ведь вы же, сударыня, своих денег не имеете, да? Эти средства дали вам родители, чтобы вы по приезде в Санкт-Петербург ни в чём не нуждались.

Катя мысленно ударила себя в лоб рукой. Вот же привязался, зануда! Что ему ответить?

– Это не последние мои деньги, – Катя приняла серьёзный вид. – И это не была плата за проезд. Я хотела, чтобы эти деньги пошли на обучение Лукерьи. Она хочет учиться портновскому делу. Пока мы ехали, она рассказала свою печальную историю, и мне захотелось как-то помочь.

Липранди нахмурился. Игнат ничего такого не говорил, видимо, Екатерина Снежина придумала это только что. Ну, ладно. Его сейчас интересовало другое.

– Благотворительность – это прекрасно. Надеюсь, происшествие с яйцами не помешало вам доехать до пункта вашего назначения? – он посмотрел на молодых людей, которых тоже хотел вовлечь в разговор.

– Мы... доехали, да, – Антон смотрел на пироги, которых на тарелке было ещё много.

– Прошу, угощайтесь, – правильно понял его взгляд Липранди. – Эй! – он подозвал полового. – Чаю нам и ещё расстегаев.

Антона не надо было упрашивать. Он быстро схватил пирог и сунул в рот.

– Вкусная булка, – прошамкал он и почувствовал, как Катя под столом наступила ему на ногу. Да что не так-то?

– Это расстегаи, – сказал Денис и тоже взял с тарелки пирог. – Такие открытые пирожки в виде лодочки называются расстегаями.

– Вижу, вас не очень любезно встретили там, куда вы ехали? – улыбнулся Липранди. – Даже чаем не напоили?

– А его дома не было, – отмахнулся Антон. – Пушкин куда-то ушёл. Мы вот теперь его ищем.

– Хм... Пушкин... Пушкин... – Липранди сделал вид, что задумался. – Где-то я это имя слышал...

– Это поэт, – сказала Катя. – Очень известный. Вернее, пока не очень, но...

– Талантливый, вы имеете в виду?

Ответить никто из них не успел.

– О, кто-то поминает моё имя всуе?

Все повернулись на голос и увидели человека в плаще и цилиндре, из-под которого выбивались тёмные кольца волос.

– Ой, – сказала Катя и прижала руки к сердцу, которое вдруг застучало быстро-быстро.

Глава 7. Вот и Пушкин

– Итак, что вам надобно от Пушкина, господа? Мы знакомы?

Растерялись все, кроме Липранди. Он встал и с любопытством смотрел на молодого человека, невысокого, с тёмными кудрявым волосами, в чьём облике чувствовалось нечто южное, словно его навсегда поцеловало солнце, придав коже смуглый оттенок. В блестящих карих глазах его светилось неподдельное любопытство.

Липранди представился, не скрывая ни рода занятий, ни звания.

– Подполковник? – весело сказал Пушкин. – А ведь я слышал про вас. Мой дядя, Василий Львович, любит рассказывать про военные баталии, и он упоминал, как вы ловко дуэлировали со шведским бароном, который считался непревзойдённым стрелком.

– Могу похвастаться тем же, премного наслышан о вас, Александр Сергеевич. Не далее как вчера читал одну вашу любопытную эпиграмму. Как же там?.. «Воспитанный под барабаном, наш царь...»

Пушкин громко рассмеялся.

– Да вы вольнодумец, подполковник. За эти стишата меня, того и гляди, упрячут в каменный мешок.

– Зачем же вы их пишете?

– А зачем вы дышите? – Пушкин развел руками. – Не могу не писать, что поделать.

Липранди усмехнулся. Всё складывалось как нельзя удачнее.

– В таком случае, могли бы писать и получше, – заметил он.

Пушкин, который в это время разглядывал зал, вероятно, выискивая знакомых, резко повернулся.

– Так, значит, вам не нравятся мои стихи? Зачем тогда читаете?

– Это вышло случайно. Мне показал их один знакомый, он от них тоже не в восторге, кстати. Вы ещё молодой человек, господин Пушкин, направьте свою энергию в более созидательное русло. Мой вам совет.

– В советах не нуждаюсь. Во всяком случае, в ваших. Ненамного вы старше меня, господин Липранди, чтобы учить жизни. Сколько вам?

– Двадцать девять, – холодно ответил Липранди.

Пушкин фыркнул.

– Всего-то? А гонору!..

– Достаточно, чтобы проучить молокососа вроде вас. И запомните, разница меж нами не в годах, а в целой жизни, которую я провёл на войне, а вы с мамками-няньками!

– О, я бы показал, чему меня научили мамки-няньки! – воскликнул Пушкин, и его смуглое лицо потемнело ещё больше от прилившей к щекам крови.

Ребята, которым только и оставалось, что наблюдать за этой сценой, переглянулись. Катя украдкой глянула на медальон, на котором стремительно мелькали цифры. Восемьдесят! Вероятность смерти поэта стала почти максимальной. Не Кюхельбекер, так этот вот усач непременно убьёт будущего гения русской словесности.

– Пожалуйста, – поклонился Липранди, – я к вашим услугам в любое время, в любом месте.

Пушкин хотел, но не успел ответить, потому что к ним кинулась Катя.

– Вы! Да что ж это такое? Взрослые люди, а ведёте себя, как забияки! Они вот, – она ткнула рукой в своих спутников, – хоть и троллят друг друга почём зря, и то до драки у них не доходит. А вы? Не успели познакомиться, и нате вам, пожалуйста. А нам потом расхлёбывай! – от избытка эмоций голос у неё сорвался, а из глаз потекли слёзы.

– Сударыня, – Пушкин заглянул ей в лицо, – что случилось? Это мы вас так расстроили?

– А то нет? – Катя утёрла глаза. – Мы вас целый день ищем-ищем, ищем-ищем, и зачем – чтобы увидеть, как вы тут друг друга на дуэль вызываете?

Пушкин перевёл взгляд на Липранди, тот пожал плечами.

– Да, как я понимаю, это ваши поклонники, господин Пушкин. И да, представьте, ищут вас по всему городу. Успели даже попасть в неприятности.

Поэт посмотрел на них с сомнением.

– Вот как? И какие же мои стихи вам особенно нравятся, молодые люди?

Антон с Денисом переглянулись. Потом посмотрели на Катю, но та тоже молчала, потому что всё ещё не успокоилась. Потом она шмыгнула носом и немного гнусаво сказала:

– Вот эти, про дуб.

Пушкин удивлённо посмотрел на нее.

– У лукоморья дуб зелёный, – начала девочка, – златая цепь на дубе том. И днём и ночью кот учёный, всё ходит по цепи кругом...

– Так, – перебил Пушкин, – ничего не понимаю. Вы уверены, что это мои стихи?

– Конечно, это же поэма «Руслан и Людмила», моя любимая.

Пушкин почесал лоб и нахмурился.

– Не понимаю, как вы могли слышать про неё? Я начал писать ещё во времена учебы в Царскосельском лицее, и она пока не закончена. Иногда я читаю отрывки из неё своим друзьям, но и только. И никакого Лукоморья^[16] в ней нет.

– Да? – теперь уже удивилась Катя и смешалась, тронула ладонями пылающие щеки. Всё же опозорилась! – Наверное, я что-то напутала. Простите.

– Лукоморье, лукоморье... – бормотал Пушкин, потом поднял глаза к потолку. – Что-то такое в голове вертится. Кажется, это из тех баек, что рассказывала мне нянюшка. Она мастерица на такие сказки. Вот выберу время, съезжу в имение, расспрошу её. – А красиво... Лукоморье... Так и вижу – морской берег и огромный дуб, старый, ветвистый. И русалка, прекрасная, как заря, дева... – Он хлопнул себя по боку. – Так это надо записать. – Его рука зашарила по карманам и вытащила трёпаный блокнот, весь исчирканный рисунками и записями. – Слушайте, господин подполковник, вы не возражаете, если мы отложим наш спор на некоторое время?

Липранди поклонился с улыбкой. У Кати немного отлегло от сердца. Может, всё обойдётся?

– Скоро отбываю в южные губернии. Будете в Кишинёве, заходите в гости. Там и обсудим, кто чего стоит, – предложил Липранди.

Пушкин уставился на него и после долгой паузы пробормотал:

– Вызов, отложенный во времени... А ведь это может быть интересный сюжетец^[17]. Слушайте, господа, а не пойти ли нам в театр? Мой друг Всеволожский любезно предоставил мне на сегодня свою ложу. Будут играть комедию моего друга Грибоедова^[30]. Я обещал изложить ему своё мнение. Приглашаю вас всех, – он посмотрел на Липранди, на ребят, а потом на Катю, – и вас, сударыня, особо. Вам понравится. Пиеса называется «Своя семья, или Замужняя невеста», все дамы от неё в восторге. Тем более, что и ехать никуда не надо. Спектакль дают здесь, в театре Казасси^[32], – он указал в окно на здание театра.

– Что ж, не возражаю, – Липранди встал и взял цилиндр. – Если честно, в театре давно не бывал.

– А нас пустят? – тихо спросил Денис у Антона, но Пушкин услышал.

– Со мной безусловно. Идёмте, мои юные друзья. Мне хочется вас о многом расспросить. Вы напоминаете мне меня в юности.

Липранди выразил согласие, и они с Пушкиным направились к выходу.

– Пойдём, – тихо-тихо сказал Антон, – хотя бы будем уверены, что он снова чего-то не натворит.

– Да уж, не поэт, а сплошное недоразумение, – шепнула Катя.

– Мне не нравится этот странный тип, – Денис кивнул на спину Липранди.

– Мне тоже, но вдруг они снова поссорятся? И убьёт его не наш Кюхля, а вот этот вот?

Катя вытащила брелок. Число восемьдесят оставалось без изменений.

Глава 8. В театре Казасси

В театре было шумно, душно и суетно. Пустили их без всяких вопросов, стоило Пушкину показать какую-то бумагу на входе. Ложа оказалась третьей по счёту с правой стороны от сцены. Бархатные сиденья были потёртыми, бахрома на тяжёлых портьерах обтрёпанной.

– Зато это самый доступный для горожан театр, – пояснил Пушкин, видя, как придирчиво Катя осматривает ложу и весь зал. – И комедии здесь всегда весёлые, а серьёзного тут почти не ставят.

Ребята с интересом рассматривали публику. Дамы в вечерних туалетах обмахивались веерами, спасаясь от духоты. Все друг с другом переговаривались, обменивались любезностями. Гул стоял невообразимый. Складывалось впечатление, что это клуб по интересам, и люди пришли сюда обменяться сплетнями и новостями. Хотя... не было же раньше соцсетей, где-то надо было общаться. Почему бы и не в театре?

Представление началось, но зрители всё так же болтали друг с другом, разве что чуть потише. Суть пьесы Катя не улавливала, какие-то семейные дела. Но Пушкин следил внимательно и даже что-то записывал в свой блокнот.

Дверь в ложу отворилась, кто-то вошёл, приблизился к Пушкину и положил руку ему на плечо. Тот резко обернулся.

– А, Жано! Проходи.

– Мне надо с тобой поговорить. Прямо сейчас.

Они вышли, Катя тревожно посмотрела на друзей. Денис поднялся и знаком показал, что пойдёт один. Пришлось согласиться, что вываливаться толпой будет подозрительно. Катя пыталась вникнуть в сюжет, и вроде у неё стало получаться иногда даже было смешно. Антон же задумался о чём-то своём.

Денис вышел в холл, прислушался. Слева доносились голоса, и он пошёл на звук.

– Саша, наш Кюхля сошёл с ума. Я завтра же поговорю с ним. Пусть откажется от этой глупой затеи.

– Неужели ты думаешь, что я не приму вызов? Чтобы все посчитали меня трусом?

– Но стреляться с Кюхлей... Вы же друзья!

– Ничего. Как-нибудь всё устроится. Не понимаю, чего он так взбесился?

– Ты годами дразнил его и спрашиваешь почему? Да твоя эпиграмма уже по всему Петербургу разошлась. Все повторяют эти строчки. Конечно, Виля взбешен.

– Ну, это как-то само получилось, – Пушкин засмеялся. – Я спросил у Жуковского^[18], почему он не пришёл на вечер к Гладкову, а тот сказал, что к нему заявился Кюхля и никак не хотел уходить, к тому же слуга нечаянно запер дверь, а Василий Андреевич так объелся, что чуть не помер. Да этот стих сам родился:

– процитировал он и засмеялся.

– Вот тебе смешно, – укорил его собеседник, – а если вы убьёте друг друга? Вдруг ты убьёшь нашего славного Кюхлю?

– Или он меня. Слушай, я верю в рок. Всё будет хорошо. Надо найти секундантов. Будешь моим? А Дельвига попросим быть секундантом Вили. Он не откажется. Они хорошо ладят. Завтра у нас заседание «Зелёной лампы», Дельвиг обещал быть. Там и поговорю с ним. Ещё надо выбрать место и время поединка.

– Ты доиграешься, Саша. Разве можно так беспечно относиться к своей жизни?

Денис еле успел спрятаться за одну из колонн, когда мимо прошли Пушкин и его спутник, в котором он узнал Пущина. За их спинами качнулась тяжёлая портьера, словно кто-то стоял там только что, но никого увидеть Денису не удалось, и он решил, что это сквозняк.

Не успел он сделать и шагу, как на плечо ему опустилась рука. Денис вздрогнул. Пущин! Тот смотрел с подозрительным прищуром.

– Вам не говорили, молодой человек, что подслушивать чужие разговоры – это mauvais ton?^[19]

– Чего? – Денис не понял фразу на иностранном языке, но догадался о причине недовольства Пущина. – И ничего я не подслушивал. Нужно мне больно!

Пущин отступил на шаг, кинул взгляд на мундир Дениса, и глаза его снова подозрительно сузились.

– А ведь я уже видел вас. На Фонтанке. Двое гимназистов и девица глазели на меня и моего приятеля.

– Мы приходили к Пушкину, – признался Денис, – но его не оказалось дома, мы стояли и думали, где нам его искать.

– Да, и теперь вы вместе с ним в театре. Вы что, давно знакомы?

Денис уже не знал, куда деваться от подозрительных вопросов.

– Нет, но сестра любит его стихи, а Антон сам сочиняет. Вот и хотели увидеть знаменитость. Нельзя, что ли?

– О, вы дерзите? Наверное, вам часто достаётся от ваших учителей. У вас в гимназии применяют порку?

– Чего? – вытаращился Денис и неуверенно помотал головой. – Нет, у нас эта, как его... прогрессивная школа, то есть гимназия.

– Надо же! – Пущин засмеялся. – Хорошо. Позвольте представиться. Иван Иванович Пущин, прапорщик лейб-гвардии Конной артиллерии. С кем имею честь говорить?

– Денис. То есть Денис Васильевич Крутов. Мы с братом учимся в гимназии, а сестра вот приехала, и мы её это...

– Сопровождаете? – подсказал собеседник. Денис кивнул. – Вот что, – Пущин схватил его за плечо. – Вы ничего не слышали, ясно? Надеюсь, такое понятие, как честь, вам знакомо? Вы можете навлечь неприятности на любимого поэта вашей сестры и других людей тоже.

– Я понимаю. Мы понимаем. Мы никому, честное-пречестное.

– Ладно, идёмте, а то скоро и спектакль кончится.

Они вернулись в ложу. Пушкин, перевесившись через ограждение, махал кому-то рукой в партере.

Липранди беседовал с Катей.

– Как вам спектакль?

– Кажется, что он никого особо не интересует, – вздохнула она. – Все пришли, чтобы поболтать и покрасоваться.

– А в Нижнем Новгороде в театры ходят не за тем?

С ответом Катя сперва растерялась, но быстро нашлась:

– А дома я не ходила по театрам.

– Вас не пускали родители? – улыбнулся Липранди.

– Вообще-то я уже вполне самостоятельный человек, сама могу решать, куда ходить и что делать. Просто были другие интересы. Напрасно вы думаете, что все подростки только и делают, что ерундой занимаются.

– Si jeunesse savait, si vieillesse pouvait^[20], – пробормотал он в ответ.

Катя захлопала глазами, Липранди сказал ещё какую-то фразу, но она лишь улыбнулась в ответ.

– И чем же вы увлечены? Изучаете языки или рисование?

– Да. Английский, – Катя обрадовалась, что сможет показать себя с не самой плохой стороны, а то этот подполковник ещё решит, что она неуч какой-то.

– Oh, do you speak English? – спросил он, и Катя с готовностью ответила.

Пушкин обернулся к ним и уставился в удивлении.

– О, сударыня, да вы полиглот?

– Вовсе нет. Я пока учу только английский, а ещё... – Катя чуть было не сказала, что хочет вести блог, но прикусила язык. – Пытаюсь писать, – неуверенно сказал она.

– Неужто прозу, не стихи? Что ж, – Пушкин поднял глаза к потолку, – в России пока не было женщин-писателей, кроме, пожалуй, Екатерины Великой, но это, скорее, исключение.

– Это пока, – не удержалась Катя. – А вот я уверяю вас, что они будут, и будет их много.

– Катюха, – Антон ткнул её в бок и сделал страшные глаза.

Девочка умолкла. Кажется, она увлеклась – надо быть осторожнее.

– А вы, молодой человек, – теперь Липранди обратил внимание на Антона, – вы же стихи пишете, потому и жаждали знакомства с Александром Сергеевичем?

Теперь пришла очередь Антона выкручиваться и мямлить:

– Ну, я не считаю себя поэтом. Так, балуюсь иногда.

– О, я бы попросил вас прочитать что-нибудь, но увы, спектакль кончается. А давайте, вы завтра придёте на наше собрание? Театральная, дом 8, квартира Всеволожского. Буду ждать. И вас, господин подполковник, тоже.

Липранди кивнул и встал. В зале раздались хлопки, артисты вышли на поклон. К удивлению ребят, на сцену летели букеты. Странно, ведь казалось, что никто особо и не смотрел представление. Всё же театр в эту эпоху – весьма странное место.

Они пошли на выход. Перед подъездом сновали коляски, кареты и пролётки. Извозчики подхватывали публику и уносили её в темноту, разбавленную редким светом уличных фонарей.

– Вас подвезти, молодые люди? – спросил Липранди.

Все дружно замотали головой.

– Нет, мы сами, – поспешили они отказаться.

– Так не забудьте, завтра в три часа дня жду вас у Всеволожского! – крикнул Пушкин, садясь в коляску вдвоем с Пущиным.

Друзья поспешили прочь от театра, пока не оказались в отдалении и вне света фонарей.

– Уф! – Антон вытер воображаемый пот со лба. – Что там показывает наш сигнализатор?

– Пока семьдесят, – вздохнула Катя. – Не особо мы продвинулись, как считаете?

– Но всё же не 100.

– Давайте, вызовем Тролля и обсудим всё с ним, может, он нам что-то подскажет.

Все согласно кивнули. Денис вытащил свой брелок и нажал пальцем три раза. Несколько секунд, показавшихся очень длинными, ничего не происходило. А потом воздух вокруг загустел, сформировался в туманное облако и перед ними бесшумно раскрылся прямоугольный проём. Выдохнув с облегчением, они заскочили внутрь.

Туман на площади, почти невидимый в темноте, развеялся. От фонаря отделилась тень. Прохор подбежал к тому месту, где только что стояли трое, а теперь не было ни души. Он повертелся, пробежался взад-вперёд, понял, что тех, за кем он следил весь день, нигде нет, и быстро пошёл прочь, потом побежал. Впервые ему стало не по себе. Ещё он подумал, что Ефимов же ни за что не поверит, что они пропали, будто их черти утащили. А может, и правда черти? Кто их знает, этих странных, весьма странных, судя по их речам, подростков.

Глава 9. Вне времени

Первым делом Антон скинул башмаки и со стоном упал в кресло.

– Как же я устал! Весь день в этих колодках. – Он потянулся и сдёрнул носок. – Ну вот... мозолище!

Катя и Денис так же устало сидели каждый в своём кресле. Только сейчас они почувствовали, как набегались и переволновались за всё это время.

Лобовое стекло засветилось, на экране появился Тролль.

– Рад видеть, экипаж ТР–13!

– Мы тоже рады! – воскликнула Катя, она поняла, что действительно рада возвращению. Где-то в глубине души её грыз маленький червячок сомнения: а не забудут ли их тут навсегда?

Денис высказал ту же мысль, но вслух:

– Троллище, дружище! Мы уж думали, что ты нас тут бросишь!

– Хм, – лицо Тролля на экране приняло задумчивое выражение, потом оно улыбнулось. – Вы шутите, это хорошо. Жду вашего доклада, но сперва вам надо привести себя в порядок. Антон, включаю режим восстановления. Катя, пройдите в трансформер. Денис, вам придётся немного подождать. Но прежде верните брелки-коммуникаторы в контейнеры для сканирования.

В подлокотниках открылись ниши, куда ребята положили брелки. Кресло под Антоном приняло горизонтальное положение и накрылось сверху прозрачным силовым полем.

Денис сделал удивлённые глаза, а Катя уже шла к шкафу-трансформеру, гадая, что на этот раз приготовил им Тролль. Не успела она залезть внутрь, как из динамика раздался голос:

– Желаете освежиться? Ионный душ включается по команде.

– Душ? Но как? Прямо тут?

– Включаю, – сказал Тролль, – для ознакомления. В следующий раз просто отдайте команду: «Душ».

Первые секунды она ничего не чувствовала, потом по телу будто пробежали песочные струйки. Голове под волосами стало немного щекотно. Катя закрыла глаза, привыкая к ощущениям, а когда открыла, двери шкафа распахнулись. Она шагнула наружу и увидела, что на ней серый трикотажный спортивный костюм с логотипом: название ТР–13, вписанное в трапецию со сглаженными углами, похожую на кабину трамвая спереди. Она провела руками по волосам – чистые и мягкие, они лежали на плечах, усталость ушла, зато пришло чувство голода.

Из кухонного уголка доносились аппетитные запахи. Денис соорудил сэндвич и уже вытаскивал его из микроволновки.

– Ого, это ты сам сделал?

Он обернулся и чуть смущённо протянул ей тарелку.

– Угощайся. Я себе ещё сделаю.

Катя взяла и отправила друга к шкафу-трансформеру, объяснив, что такое ионный душ. Вернулся Денис с удивлённым лицом и в таком же спортивном костюме.

– Чудеса технологии однако. Тролль! Кто же всё-таки тебя создал? Явно не в наше время. Ты из будущего?

Монитор на стене, показывавший видеоклип с видами природы, прервал трансляцию, на нём появилось лицо искина.

– Эта информация находится в закрытой базе. У вас пока нет доступа. Предлагаю начать обсуждение. Антон уже прошёл восстановление и сейчас присоединится к нам. Можете продолжать прием пищи, меня это не смущает.

– Ох, юморист, – буркнул Денис и принялся сооружать второй сэндвич.

– Не знала, что ты так хорошо готовишь, – удивилась Катя, глядя, как ловко он управляется с продуктами.

– Ребята! – на кухне появился Антон. – Это просто нечто! Мозоль прошла, как будто и не было! А ещё душ этот. Вот бы мне домой такой!

Он тоже был в спортивном костюме и выглядел бодрым.

– Давайте, всё же о серьёзном, – Катя села к небольшому круглому столу. – Итак, что у нас получилось, а что нет?

Денис с тревогой глянул на нее, а потом на Тролля. Катя тряхнула волосами.

– Не собираюсь скрывать, – тихо сказала она, – Тролль, прости, но я нарушила инструкцию и взяла с собой телефон. – Она постучала по корпусу устройства, которое сейчас лежало перед ней.

– Знаю, я считал информацию с брелоков.

Катя посмотрела на друзей. Глупо она выглядела бы, решив утаить этот факт.

– Вы нашли объект и вступили с ним в контакт. Это хороший результат. Однако вы привлекли внимание контролирующих органов этого временного периода, что не совсем нам на руку. Пока временные отклонения незначительны. Я не нашёл упоминаний о вашем появлении в исторических записях: мемуарах, средствах массовой информации или иных источниках.

– Это хорошо? – уточнила Катя.

– Да. Более того, я просчитал, что, если бы вы не задержались почти на час из-за инцидента с утратой телефона, вы бы не смогли сегодня встретиться с объектом.

Денис потер лоб, Антон тоже нахмурился и медленно сказал:

– Да, смотрите, если бы мы сразу доехали на извозчике до дома Пушкина, то Пушкина могли и не найти, и не увидели бы, как Кюхельбекер отдаёт письмо Пущину, и не узнали, что он вызывает Пушкина на дуэль, и что завтра состоится собрание этой их «Зелёной лампы».

– Да, то есть мы прибыли как раз в нужное время благодаря тому, что Катя протащила в прошлое вещь из будущего.

– Как я и говорила, – самодовольно поддакнула Катя, – ничего страшного не произошло, а даже наоборот.

– В то же время всё могло кончиться не так благоприятно. Вы привлекли внимание не только полиции, но и подполковника Липранди, – продолжал Тролль.

– А он кто?

– Да, расскажи нам про него.

– Иван Петрович Липранди – военный и государственный деятель, генерал-майор, военный историк, автор воспоминаний о Пушкине. Стоял у истоков создания тайной полиции. Но тогда, в 1819 году, он был ещё подполковником, обладавшим цепким умом и наблюдательностью.

Все трое переглянулись. Недаром он показался им таким подозрительным.

– Его очень заинтересовал Катин телефон, – задумчиво сказал Денис.

– Конечно. Он любого бы заинтересовал, – отмахнулся Антон. – Лушка вон как глаза вытаращила и рот открыла.

– О, она тебе понравилась! – Катя ехидно засмеялась.

– Да ну тебя! Смешная девчонка, и всё. Сама-то тоже к ней пристала: «Учиться надо, учиться», – передразнил он подружку.

– Да, невесёлая у неё жизнь, – Катя зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Какой план на завтра? – спросил Тролль.

– Так ясно же, надо идти на собрание «Зелёной лампы» и попытаться узнать, когда состоится дуэль.

– А если они утром поедут стреляться?

Денис чуть задумался, потом качнул головой.

– Нет. Пушкин завтра хочет попросить Дельвига стать секундантом Кюхельбекера, а это произойдет на собрании. Телефонов-то у них нет, как им иначе всё согласовать?

– Ну да, – Катя снова зевнула.

– Мои сканеры сигнализируют, что ваши организмы нуждаются в восьмичасовом крепком сне. Предлагаю вам отдохнуть. Займите места в креслах.

– А разве домой мы не пойдем? – уточнил Антон.

– Не вижу необходимости, – объяснил Тролль. – В реальном времени вы всё ещё идёте по тому переулку. Как я уже говорил, после окончания миссии вы вернётесь в тот же день, в то же место и время. Вашего отсутствия никто не заметит, даже если для вас миссия продлится несколько дней или даже недель.

Ребята переглянулись: было непривычно осознавать, что сейчас они находятся вне времени. Настоящее приключение. Да такое, какое и вообразить нельзя.

Катя сомневалась, что сможет уснуть, слишком много впечатлений за день, всё хотелось ещё раз обдумать, но кресло под ней выпрямилось, тело приняло удобное положение, сверху заискрился силовой купол, запахло озоном. Она уснула мгновенно, так же, как и Денис с Антоном.

Тролль повисел на экране ещё немного, что-то анализируя своими электронными мозгами, потом его изображение медленно растаяло, трамвай погрузился в темноту вне времени и вне пространства.

Глава 10. Кругом заговор

– Как наши дела? – Бенкендорф несмотря на раннее утро выглядел бодро. – Будете кофе?

– Не откажусь. – Липранди, хоть и завтракал у себя в гостинице, но кофе – это кофе. – Пришёл же я к вам отчитаться о вчерашнем дне. Удалось познакомиться с Пушкиным. Занятный молодой человек. Горяч, вспыльчив, но отходчив. Я попытался спровоцировать ссору, и он принял вызов. Несмотря на то что знал, кто я, и какая у меня репутация. Храбрый.

– Юнец! Мальчишка! В Коллегии иностранных дел, где он изволит трудиться, говорят, что на службе появляется редко. Нерадив. Зато стихи его по всему городу в рукописных списках ходят. Ну вы вчера уже имели возможность ознакомиться.

– Да, слово бывает сильнее пушек. А слово Пушкина, возможно, станет опаснее, чем иное оружие.

– Ничего, недолго ему осталось. Государь весьма им недоволен и уже готов подписать указ о высылке в Сибирь.

– Хм... Сделать из него мученика? Вы же знаете, как у нас в России любят гонимых. Если у вас есть влияние на государя, отправьте Пушкина не на север, а на юг.

Бенкендорф глянул на него с интересом.

– Я правильно понимаю, что у вас есть план?

– Абсолютно верно. Я получил приглашение посетить эту их «Зелёную лампу». Не думаю, конечно, что сразу все вызнаю про это их тайное общество, но надеюсь, смогу понять, чем дышат члены этого собрания и связаны ли они с заговором.

Бенкендорф взял чашку с кофе и отошёл к окну. Над городом нависло ноябрьское хмурое небо, набухшее снегом.

– Как вам наш климат, Иван Петрович, после французских-то мягких зим?

– Не хуже, чем моему отцу, который приехал в Россию из Пьемонта тридцать лет назад. Я скучал по этим суровым берегам.

– Вы должны понимать, что заговор – это не мои домыслы и не страшные сказки. Нельзя упустить момент и дать этой болезни перерасти в эпидемию. Повальное увлечение всякими тайными обществами не доведёт страну до добра.

– Не думаю, что всё так серьёзно. Эти общества, как правило, наводнены простыми болтунами, я и сам член масонской ложи, поэтому знаю об этом изнутри.

Бенкендорф приподнял бровь и улыбнулся.

– Вы же вступили в неё не по убеждению и не из любопытства?

– Конечно. Я уже говорил, что имел случай изучить методы работы Видока, начальника Парижской полиции. Он успешно внедрял в разные преступные шайки своих людей и заблаговременно узнавал все их планы. Уверен, такой метод вполне сработает и у нас. Но вот что я хотел ещё с вами обсудить. Помните, как наводнили страну фальшивые деньги во время войны с Наполеоном? Весьма качественные, надо сказать.

– Слишком качественные, – кивнул Бенкендорф. – Бонапарт намеревался вбросом на русский рынок множества фальшивых купюр подорвать экономику страны. Но бумага была слишком хороша, по этой особенности удавалось обнаруживать подделки и изымать из оборота.

– Так вот, – Липранди вытащил из кармана ассигнацию и передал хозяину кабинета, – что скажете?

Бенкендорф нацепил пенсне и даже вооружился лупой, изучая её.

– Те фальшивки были выпуска 1764 года, эта же образца года 1818-го. Новенькая, даже не потертая на сгибах. И, на первый взгляд, настоящая. Но...

– Вот именно, что «но»... – Липранди провёл пальцем по бумаге. – Надо бы отдать её специалисту из Монетного двора, пусть посмотрит. Мы можем ошибаться. А ошибаться в таком деле нельзя.

– Откуда она у вас?

– Позвольте пока умолчать, я всё расскажу вам в следующий раз, сперва хочу всё проверить сам.

Вскоре они распрощались. Липранди ушёл, а генерал вновь принялся за работу. Дел было много, ещё больше было мыслей о будущем, и оно казалось ему туманным.

* * *

Ефимов кричал и тряс кулаком, на что Прохор лишь морщился. Как он и предполагал, квартальный надзиратель не поверил в таинственное исчезновение троицы прямо посреди площади.

– Упустил! – раздражённо стукнул он по столу кулаком и упал на стул.

Прохор выдохнул. Что ж, Ефимов выпустил пар, теперь выслушает и другие новости.

– Виноват, господин квартальный надзиратель, – принял он покаянный вид, – зато узнал то, что вам понравится.

По мере того, как он рассказывал, Ефимов то хмурился, то крутил ус, то жевал губу.

– Дуэль, говоришь? – крякнул он. – Где, когда?

– Узнаю, не сомневайтесь.

– Что ещё выяснил, пройдоха ты этакий?

– Да больше ничего, но скажу, что больно уж они подозрительны, юнцы эти. Меж собой говорят так, что порой и не поймёшь о чём.

– На иноземном языке, что ль?

Прохор пожал плечами, он не мог этого объяснить.

– Вроде язык русский, а слова не наши, незнакомые. Ещё и зеркало это...

– Что? Какое зеркало?

Прохор подробно рассказал то, что ему удалось подсмотреть и подслушать в трактире. Ефимов почесал лоб. Так, про зеркало знает трактирная девчонка, поломойка. Она его видела и в руках держала, вот с неё он и спросит. Смущало его участие в этой истории гвардейского подполковника. Случайно он там оказался или тоже с ними со всеми связан? На этот вопрос Прохор не смог ответить, но ничего, Ефимову пока было достаточно тех сведений, что он уже получил. Подростки-лгуны заврались, придумали родство с Пушкиным, имели фальшивые гимназические мундиры и подозрительно большие суммы для своего возраста. Неужто банда? Шайка малолетних воришек? А, может, и хуже. Где-то же они взяли фальшивые ассигнации, значит, где-то есть главарь. И это было просто замечательно! Ефимов потёр ладони в предвкушении, какое славное дело он слепит из всего этого.

Он отдал распоряжения Прохору и принялся за отчет, который со вчерашнего вечера так и лежал незаконченный.

Через полчаса в прихожей загрохотало, вошёл поручик Яценко, доложил, что закончил смену, но, прежде чем стал докладывать о вчерашнем дне, в участок вернулись прапорщик с помощником, посланные в «Феникс» за девчонкой-прислугой.

Ефимов посмотрел на рыжую тощую девочку, которая нервно почесывалась, испугано зыркая глазами.

– Да за что, дядечка? – шмыгала она носом. – Чего я наделала-то?

Ефимов уже хотел прикрикнуть, нагнать страху, но передумал. Он знаком велел Яценко погодить с докладом.

– Значит так, голуба. Как зовут? Откуда ты?

– Так Лушка я, из Волковки, что вон за городом стоит. Туточки в трактире служу. Ни в чём я не виноватая!

– Да я ж тебя и не виню. Просто расспросить хотел кой о чём. Вчера в трактире господа сидели, о чём они говорили, что делали?

У Лушки сжалось сердце: и этот туда же, опять вопросы задавать будет. Она бы и ответила, но боялась, как бы не повредили ее ответы барышне Катерине и братьям её. Они к ней добры были. Дядечка Игнат вчера ей такую новость рассказал, что у неё от радости сердце так и зашлось. Барышня щедро с ним расплатилась, теперь на учение Лушке средства есть.

– Так много в трактире господ-то бывает, – промямлила она. – Да и я ж в зале не бываю. Я на кухне помогаю да полы мою.

– А у меня вот другие сведения. Сидела ты с господами вчера за одним столом, чаи пила, пирогами угощалась. Так было?

Лушка горько вздохнула и кивнула. Куда ж деваться? Не умеет она врать.

– Угощали. Ну такая вот блажь им в голову пришла.

– Повезло тебе, однако. А что за зеркало у них там было?

Лушка ещё больше засопела.

– Знать не знаю. Такое оно... необычное. Чёрное, а потом светится.

– Светится... – Ефимов почесал подбородок.

– Зеркало? – вдруг подскочил Яценко. – Не то ли, про какое Карпов рассказывал?

Ефимов слушал доклад про вчерашнее происшествие на Дворцовой и чувствовал, как у него гудит голова. Что ж происходит-то? Трое подростков, два гимназиста и девица, с зеркалом на Дворцовой. Потом те же самые подростки с зеркалом в «Фениксе». И где-то там ещё затесался некий Пушкин и его предполагаемая дуэль. Есть от чего голове болеть.

– Так, – сказал он, – поручик, вечером мне понадобится отряд крепких парней. Будете дежурить возле восьмого дома на площади Каменного театра, привезёте мне этих фальшивых гимназистов. И сестру их тоже, с этим её зеркалом. А я тем временем докладную в Управу благочиния частному приставу напишу по этому делу. Думаю, что очень его эти субчики заинтересуют.

Тут Ефимов вспомнил про Лушку и велел ей убираться, наказав никому не рассказывать про зеркало и про то, о чём её в полицейском участке расспрашивали.

Глава 11. «Зелёная лампа»

На столе уютно горела лампа под зелёным абажуром, отбрасывая мягкие тени на стены, обитые шёлком с восточными мотивами. В кресле, вытянув ноги, сидел гостеприимный хозяин квартиры, Никита Всеволодович Всеволожский, на диване расположились Гнедич и Баратынский. Обсуждение последнего номера «Вестника Европы» прервал звук входного колокольчика, который не звякнул коротко, оповещая о приходе гостя, а принялся трезвонить изо всех сил.

– О, это Француз пришёл, не иначе, – бросил Гнедич, а, увидев входящего, сказал: – Приветствую, Александр, – он сделал вид, что встает, но лишь оторвался от дивана на несколько сантиметров и вновь плюхнулся в его плюшевые объятия.

Пока здоровались и обменивались приветствиями, горничная внесла поднос с чашками и кофейник. Запах кофе поплыл по комнате.

– Простите, господа, а где наш дражайший Дельвиг? – обратился к друзьям Пушкин и посмотрел на Баратынского: – Где ты потерял нашего Антошу?

– Ну то что мы вдвоём снимаем квартиру, ещё не значит, что мы везде должны ходить парой, – ответил Баратынский. – Да, мы вышли вместе, но он сказал, что ему нужно зайти в лавку за какой-то мелочью. Обещал прийти позже.

– Безобразие, – проворчал Гнедич, – наши собрания были бы намного продуктивнее, если бы все приходили вовремя. Пока все соберутся, уже и спать пора.

– А Кюхельбекер придёт? – подал голос Всеволожский, держа перед собой кофейную чашечку тонкого фарфора.

– Да он наверняка забыл, что сегодня заседание «Зелёной лампы», – махнул рукой Пушкин. – Что вы, Кюхлю не знаете? Вечно рассеян и неуклюж. Такой же, как его стихи. Слышали его последние?

– Чем тебе не нравятся его стихи, Саша? – с укоризной спросил Гнедич. – Ну да, он не гений, как ты, но пишет вполне неплохо.

– Пафосно и слезливо.

Спор продолжился, далее разговор перешёл на последний выпуск журнала «Вестник Европы» и на новый водевиль в Малом театре.

Лампа под зелёным абажуром, от которой и пошло название этих литературных собраний, отражалась в быстро темнеющем из-за непогоды окне.

* * *

Они проснулись ровно через восемь часов, как по будильнику. После завтрака Тролль предложил им экипироваться к выходу. В этот раз мальчиков одели не в мундиры, а в плотные пальто и меховые картузы. Кате досталась шубка, подбитая серым мехом, и такой же меховой капор.

– За бортом ожидается плохая погода, возможен мокрый снег и ветер, – пояснил Тролль. – Я высажу вас на площади Каменного театра за двадцать минут до начала собрания «Зелёной лампы».

– А так можно? – Катя посмотрела на телефон: было ещё утро.

– Конечно. Мы можем попасть в любой день и в любое время.

– Круть!

– Объявляю десятиминутную готовность и начинаю перемещение.

Они расселись в кресла, взяли брелки и приготовились к новой встрече с прошлым.

И вот теперь ребята смотрели на площадь, где их только что высадил Тролль, и не узнавали её. Там, где в их время красовался Большой театр, сейчас простирался пустырь.

– Ой, – не выдержала Катя, – а где же Каменный театр-то?

Денис развернул карту и ткнул пальцем.

– Вот! – он указал на высокое строение с портиком и колоннами перед фасадом.

– Знаю! – воскликнула девочка. – Теперь тут консерватория находится, моя тётя двоюродная там преподает, а Большой театр, который в нашем времени, ещё не построили.

Они огляделись вокруг. Холодный ветер трепал полы их одежды. Тролль правильно одел их, по погоде, но все равно было зябко. В воздухе кружили редкие снежинки, они падали на землю, превращаясь в грязную кашицу.

– Ну, хоть это не изменилось, – улыбнулась Катя, держа руками поля капора, – поздняя осень в Петербурге все так же неприятна.

– Давайте решим, как будем действовать, – Денис подозвал всех ближе к себе. – Нам нужно узнать, когда они поедут на это кладбище.

– Так, – Антон задумался, – они хотят выбрать в секунданты Дельвига. Значит, надо проследить, когда они с ним заведут об этом разговор.

– Ага, – хмыкнула Катя, – не будут они при посторонних это обсуждать.

– Согласен. Значит, когда я увижу, что они куда-то с Дельвигом выходят, я незаметно пойду следом. А вы будете всех остальных отвлекать, чтоб не заметили.

– Чем? Отвлекать чем? – с сомнением посмотрел на него Антон. – И чего это ты вдруг пойдёшь подслушивать? Может, у меня лучше получится?

– Лучше у тебя получится дразнилки сочинять, – огрызнулся Денис.

– Чего? – с угрозой произнёс Антон.

– Стоп-стоп-стоп, – Катя аж подпрыгнула на месте. – Чего это вы вдруг? На вас Пушкин плохо влияет, что ли?

– А чего он? – Антон в досаде отвернулся.

Катя с укором посмотрела на Дениса. Тот дёрнул плечом.

– Ладно, прости. Я просто нервничаю. Вдруг не получится ничего?

– Получится, – Катя протянула руку. – Давайте на удачу.

Они соединили ладони и посмотрели друг на друга ободряюще.

Денис снова развернул карту.

– Нам туда, – он показал дом на краю площади, за которым проходил канал Грибоедова, в эту эпоху носящий название Екатерининского.

За массивной дверью оказался просторный холл, из которого наверх вела лестница. Широкоплечий бородатый человек в картузе вышел им навстречу и, узнав, куда они идут, с поклоном посторонился и указал нужный этаж. Они поднимались, с любопытством разглядывая стены с лепными вензелями и чугунные перила из переплетённых цветов и листьев.

– Швейцар этот на деда Мороза похож, – шепнула Катя.

– Точно, – так же тихо ответил Денис. – Раньше в каждом доме такие были. У нас в новом доме тоже сидит консьержка, в будочке. Всегда спрашивает, кто к кому пришёл.

Катя кивнула, ей просто было немного неуютно. Обычно она не боялась общества незнакомых людей, но сейчас переживала, что сделает что-то не так, скажет глупость или ещё что-то. Опозорится, одним словом. Видимо, то же самое беспокоило и Антона, он шевелил губами, будто говорил сам с собой.

Возле нужной квартиры они остановились и дернули за рычажок, торчащий возле косяка. Где-то внутри квартиры прозвенел звонок. Дверь открылась и пропустила их внутрь. К ним тут же кинулась девушка в тёмном платье и длинном белом переднике, помогла снять верхнюю одежду. Они прошли коридором и оказались в жарко натопленной просторной гостиной. В гостиной сидело человек десять, и все головы тут же повернулись к вошедшим. Им навстречу поднялся Пушкин.

– А вот и мои юные друзья, – воскликнул Пушкин, обращаясь к гостям. – Прошу любить и жаловать.

Все оживились. Начались приветствия и знакомства, потом их усадили кого куда, и вскоре горничная принесла поднос с чашками и какими-то крендельками. Выпечка пахла восхитительно, руки тут же потянулись к блюду, Катя ткнула Антона в бок локтем.

– Не чавкай хоть, – шепнула она, – а то решат, что мы дикие какие-то.

– Так мы же из провинции, – пожал плечами он, – вот манер и не знаем.

Ему казалось, что он говорил тихо, но его услышали.

– Так откуда вы прибыли в наш славный город? – спросил красивый молодой человек с усиками. Как они поняли, это и был Никита Всеволодович Всеволожский, хозяин квартиры, где собиралось общество «Зелёная лампа».

– Мы из Петербурга, – сказал Антон, – это вот Катя приехала, тоже учиться здесь будет.

– Прекрасно! – улыбнулся им Всеволожский. – Рад знакомству. Что ж, сегодня вы имеете возможность увидеть и услышать много интересного. – Он склонил голову и отошёл, отдавая распоряжение слуге, который внёс ещё несколько подсвечников и поставил на каминную полку.

– Итак, давайте начнем, – хозяин дома хлопнул в ладоши. – Мы хотели послушать вас, Гнедич, вы обещали рассказать про перевод «Илиады». Может быть, даже прочтёте отрывок?

Мужчина примерно тридцати пяти лет с высоким начёсом надо лбом, в очках, одно из стёкол которых было тёмным, встал и поклонился публике.

Стихи, которые он начал читать, держа перед собой стопку исписанных чернилами листов, звучали витиевато и несколько заунывно. Катя едва не зевнула, но вовремя успела прикрыть рот ладошкой, у Антона тоже начали слипаться глаза, тем более он поел, и теперь ему хотелось куда-то прилечь. В голову пришла мысль, что работа разведчика или вот спасателя не такое простое дело, как ему казалось вначале.

Снова раздался звонок, и через несколько минут вошёл Иван Пущин в сопровождении другого молодого человека с пухлыми щеками и круглыми очками на носу. Опять начались приветствия и шутки, ребята поняли, что очкарик это и есть тот самый Дельвиг.

– Господа, – громко сказал Пушкин, – я взял на себя смелость пригласить сегодня не только этих молодых людей, но и ещё одного весьма интересного человека. Надеюсь, он вам понравится...

Пушкин продолжал говорить, но Денис заметил, как Пущин подал другу знак и сам с Дельвигом вышел.

– Ещё я сегодня принёс вам очередную главу моей княжны.

Гости оживились. Пушкин тем не менее попросил всех подождать и отправился вслед за Пущиным. Денис глазами подал знак своим друзьям и выскользнул из гостиной.

Катя заметила, что некоторые смотрят ему вслед и решила отвлечь всех:

– А вот мой брат тоже пишет стихи. Правда, они у него скорее смешные, чем серьёзные.

Послышались одобрительные возгласы.

– Так это же хорошо. Серьёзного и так в жизни хватает. Прочтёте что-нибудь нам, юноша? – спросил Всеволожский.

Антон глубоко вздохнул и встал. Что ж, он пройдёт через это унижение, если так нужно для дела.

Денис тем временем осторожно пробирался по квартире, которая оказалась немалых размеров. Одна из дверей в коридоре была приоткрыта.

– Друзья мои, вы сошли с ума, – услышал он и остановился, ловя каждое слово. – Во-первых, я не могу позволить вам убить друг друга. Во-вторых, дуэли запрещены. Саша, над тобой и так висит угроза из-за твоих эпиграмм, а эта дуэль может стать последней каплей.

– Но вы же будете писать мне письма в Сибирь? – рассмеялся Пушкин. – Дорогой мой барон, ты же мой друг?

Дельвиг вздохнул.

– Хорошо. Я буду секундантом Кюхли, так и быть. Схожу к нему сегодня вечером, передам твоё согласие и условия.

– Да, скажи, что поединок я предлагаю провести завтра на Волковом кладбище в три часа дня. Ладно, идёмте в гостиную.

Денис еле успел отскочить и быстро двинулся обратно, чтобы его не заметили. В гостиной меж тем Антон, с пылающими щеками, читал свои короткие стишки-дразнилки.

– и всё в таком же духе.

– Да, мой друг, – сказал Пушкин, когда Антон закончил веселить публику. – Ваши товарищи, которым вы посвящаете эти стихи, наверняка в восторге от ваших виршей? Но не могу не признать, что это было смешно, – и хлопнул в ладоши, следом за ним захлопали и другие.

Антон, красный от похвалы, а может, и от смущения, сел на место.

– Круто! – Катя смотрела на него восторженными глазами. – Тебе хлопал сам Пушкин! И ведь никто не поверит!

– Конечно, телефончик же остался в трамвае? А то бы уже фоткалась со звездой? – подколол её Денис.

Катя насупилась. Сколько можно её попрекать? Она же вот не напоминает им об их неудачах? А насчёт телефона... Она машинально стиснула сумочку, лежащую на коленях.

В гостиную вошёл Липранди, Пушкин поднялся ему навстречу.

– Рад, что вы решили прийти. Господа, имею честь представить моего приятеля подполковника Липранди. Мы знакомы недавно, но уже успели поспорить из-за стихов.

– Да у вас, Пушкин, последнее время всё только из-за них, – засмеялся кто-то. – Может, пора перейти на прозу?

– Почему нет? У меня есть пара потрясающих сюжетов. Вот буквально вчера один из них подарил Иван Петрович, – он шутливо поклонился Липранди. – Как знать, может, когда-нибудь я и напишу об этом историю. Подполковник, вы же метко стреляете? Вы бы согласились на поединок с противником заведомо слабее вас?

– Почему нет? – усмехнулся Липранди. – Даже слабый противник может победить сильного, если ему благоволит фортуна.

– Прекрасные слова, – воскликнул Пушкин. – Я запомню.

– Александр, но мы все ждём продолжения твоей поэмы, – напомнил Всеволожский. – Весьма интересно, что там дальше случилось с похищенной княжной и этим отважным витязем.

Пушкин вышел на середину, вытащил из кармана сложенный лист бумаги, развернул.

– Нашему герою пришлось сразиться с другом, – вздохнул он и начал читать:

Когда он смолк, раздались аплодисменты, и восторженные восклицания.

– Браво, Александр!

Пушкин убрал листок, поклонился и повернулся к Липранди.

– Ну, что скажете? Хороши ли теперь мои стихи?

– Хороши, – признал тот. – Тем горше сознавать, что из-за своих шутеек вы можете пострадать, и серьёзно.

– Да разве мне привыкать? Видите ли, мы почти все тут выходцы из Лицея. Наши проказы выводили из себя наших наставников, так что я привычен к недовольству начальства.

Липранди усмехнулся, затем вздохнул. Да, этого ничто не усмирит.

Пушкин меж тем подсел к Кате.

– Мне всё не дают покоя эти строчки. Лукоморье – прекрасный образ. Кто их всё же написал? Какой-то ваш знакомый поэт?

Катя быстро переглянулась с мальчиками.

– Вы знаете, я не помню. Я была уверена, что это ваши стихи, – решилась девочка на небольшой обман.

– Честное слово, никогда не думал, что в Нижнем Новгороде кто-то знает мои стихи. Я публиковался очень мало, разве что в «Вестнике Европы», ну и в «Российском музеуме» несколько лет назад.

– Ну, вот! – воскликнула Катя. – Именно там мы ваши стихи и читали.

– Да, – поддержал её Антон и процитировал: – Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил^[21], – но тут же прикусил язык, потому что Пушкин снова изумлённо уставился на него.

– Увы, мой друг, и этих строк я тоже не писал, хоть они... пожалуй, не плохи. Признаюсь, ваше общество украсило этот вечер. Я бы хотел с вами ещё побеседовать. Давно ли я сам был таким же, как вы, лицеистом!..

– Мы в гимназии учимся, – вздохнул Денис и посмотрел на свой мундир.

– И что же вам преподают? Историю, словесность?

– Да разное, алгебру, химию, физи... – тут его в бок больно ткнули, и он умолк.

– Никогда не любил естественные науки, – засмеялся Пушкин. – Уважаю тех, кто что-то понимает в разных тригонометриях и прочем. – Что ж, надеюсь, нам ещё доведётся увидеться, молодые люди.

Липранди, которого друзья так опасались, не обращал на них никакого внимания, а о чём-то с жаром говорил с Пущиным.

– О, Жано, вижу, вы нашли общий язык, – засмеялся Пушкин, подходя к ним.

– Жано – это моя кличка, – пояснил Пущин. – В лицее у нас у всех были клички.

– О, да! – воскликнул Пушкин. – Меня звали Французом, Африканцем и даже... Обезьяной.

– Верно, немало было разбито по этому поводу носов? – улыбнулся Липранди.

– Вовсе нет. Я такой, какой есть. Мой прадед по материнской линии – тот самый арап Петра Великого, привезённый из Африки. Ганнибал.

– Вот как? Что ж, выходит, мы с вами земляки. – Липранди поклонился. – Мой отец из старинного испано-мавританского^[22] рода.

Потом они хлопали друг друга по плечам и обещали сохранить дружбу навеки. Ребята смотрели на счастливого Пушкина и переглядывались. У них так и не появился план по спасению поэта.

Чуть погодя гости начали расходиться. Друзьям ничего не оставалось, как распрощаться и тоже уйти. Они вышли на набережную.

– Я узнал, когда будет дуэль. – сообщил Денис не без гордости. – Завтра, в три часа дня. Мне определённо нравится быть сыщиком.

– Молодец! – Катя даже подпрыгнула от радости. – Значит, завтра Тролль высадит нас возле этого кладбища, и мы... – она замолчала.

– Вот именно... – Денис правильно понял её замешательство. – Как мы сможем помешать им стреляться? Да и по всем данным, дуэль всё же состоялась. У Кюхельбекера есть все шансы попасть в Пушкина.

Антон поёжился.

– Давайте это всё обсудим в тепле?

Они вытащили брелки, но тут из сумерек выдвинулись тёмные фигуры. Катя увидела, как к ней тянется чья-то рука и вскрикнула. Денис бросился к ней и сбил с ног незнакомца, но на него самого набросились сзади. Антон пытался вырваться, его за руки держали двое.

– Попались, голубчики! – крикнул кто-то. – В этот раз уже не убежите!

В свете фонаря Катя разглядела блеск пуговиц на шинелях.

– Беги! – крикнул Денис. – Катя! Беги!

Она побежала, но на пути у неё встала огромная фигура с раскинутыми в стороны руками.

Глава 12. Катастрофа

От холода и сырости у Лушки уже зубы стучали. Она притулилась возле парадной, с завистью поглядывая на освещённые окна первого этажа. Она сунулась было в парадную, но не смогла объяснить, к кому пришла и зачем. Ведь ей и правда был известен только номер дома. Днём в полиции она слышала, как Ефимов планировал вечером арестовать трёх подозрительных лиц. Она хоть и неграмотная, но думать умеет. Неспроста он её про барчуков и сестру их так подробно расспрашивал, и про зеркало. Вот чего задумал квартальный надзиратель – чудесное зеркало у барышни отнять. Понятно, схватит их по облыжному^[23] обвинению и, даже если отпустит потом, то зеркало уж не вернёт. А может, и не отпустит.

Успела она заметить в участке и Прохора, про которого ей дядька Игнат сказывал, как он ассигнацию обманом забрать хотел. Страшный жулик этот человек, а уж если он с Ефимовым заодно, то быть беде. Лушка же барышне Катерине беды не желала, да и совесть её мучила, что не смогла зеркало от того человека утаить, от Ивана Петровича. Он хоть и добрый с виду, но въедливый, и тоже вон, зеркало ему подавай.

Вот и побежала она, как только смогла из трактира отлучиться, на площадь, где театр, и теперь зябла, приткнувшись у стены. Сумерки наползали на город, падали сперва редкие снежинки, а потом и гуще повалили. Луша встала и принялась прыгать, руками по бокам хлопать для согреву. Вот, наконец, двери парадной открылись, кто-то вышел – не барчуки. Потом вышло ещё двое, потом ещё и ещё.

Снег падал и падал. К парадной подъехала карета, Лушка отскочила, чтоб её колесом не задело. Из-за нее-то она и упустила момент, когда барчуки на улице показались. Пока обходила карету и лошадей, они уж до канала успели дойти. Шустрые такие. Она хотела им крикнуть, но голос пропал от холода, а из темноты уже выдвинулись рослые фигуры, раздались крики, потом девичий звонкий и возмущённый голос. Мигом подъехал крытый возок с гербом на боку, послышалась возня, топот, ругань, и полицейские лошадки рванули с места.

Лушка осталась стоять, прижав озябшие руки к щекам. Опоздала! Растяпа! Что же делать?

Мимо прошли двое, плащи с пелеринами, высокие шляпы, у одного в руках трость.

– Друг мой, вы сейчас домой или, может, поедем туда, где можно вкусить не только духовную пищу?

– Пожалуй, нет. Завтра у меня тяжёлый день. Нужно быть в форме. Пожалуй, пройдусь пешком до своей Коломны. Длинные прогулки способствуют укреплению тела и духа.

– Ну, как знаете, Пушкин. Прощайте.

Они разошлись в разные стороны, а Лушка смотрела вслед тому, который направился к Садовой улице. Пушкин!

* * *

Ефимов нетерпеливо поглядывал на часы, ждал Яценко, который, по его подсчётам, скоро должен был быть, и хорошо бы не с пустыми руками. Наконец, снаружи загремело, послышались голоса, и в караулку вошёл офицер и несколько солдат, втолкнув внутрь трёх человек.

– Вы права не имеете нас хватать! – воскликнула барышня.

Её спутники тоже возмущённо загудели:

– За что?

– Полицейский произвол!

– Ишь ты, какие слова знаете! – усмехнулся Ефимов. – Не беспокойтесь, господа хорошие. Ответите на мои вопросы и будете свободны.

Троица задержанных переглянулась. Не поверили, но квартального надзирателя это не беспокоило. Сейчас они были в его власти, так что ответят на все вопросы. И за всё тоже ответят.

– Вы, господа гимназисты, в прошлый раз сбежать изволили. Без разрешения. А это прямое нарушение закона.

– Зачем нам разрешение-то? Мы же не арестованные были, а за яйца мы заплатили.

– Да причём тут яйца? – досадливо поморщился Ефимов. – Тут у нас дело посерьёзней будет. Ну-ка, выкладывайте на стол всё из карманов.

Катя беспомощно посмотрела на друзей, они пожали плечами и полезли в карманы. На стол легли деньги и карта. Ефимов с интересом посмотрел на неё, поднёс к глазам.

– Откуда у вас это?

Денис как можно равнодушнее ответил:

– Отец дал перед отъездом. Сказал, пригодится.

Ефимов посмотрел на Катю.

– А вы, барышня? Что у вас в сумочке?

Она отшатнулась и стиснула ремешок сумки.

– Там мои личные вещи. Права не имеете обыскивать. Я на вас в суд подам. Ясно?

– Ишь как! Вам, барышня, компания ваших братьев явно не идёт на пользу. Что скажут родители, если узнают про ваши похождения?

– Мы ничего плохого не делали, – уверенно заявила Катя, твёрдо решив, что ни за что не подчинится, но к ней подошёл один из полицейских и вырвал сумку.

Денис с Антоном молча вытаращились на то, что полицейский извлёк и положил на стол перед Ефимовым: несколько ассигнаций и... злополучный телефон. Катя стояла красная как рак, упрямо сжимая губы. Да, она снова взяла телефон с собой. Надеялась сделать ещё пару снимков. Ну не могла она отказаться от такого шанса – поймать в кадр то, чего никто из её современников не видел.

Ефимов внимательно разглядывал прямоугольный плоский предмет, непонятно для чего нужный. Передняя пластина тёмного стекла, задняя из какого-то непонятного материала, да ещё с кругляшком возле одного края. Он поскрёб пальцем заднюю часть. Видимо, это и есть то самое зеркало.

– Потрудитесь объяснить, что это?

– Зеркало, – ответил за всех Денис. – Вы разве не видите?

Ефимов вгляделся в тёмное стекло и действительно увидел там своё отражение. Девчонка из трактира говорила, что оно светилось, но он видел только тёмную поверхность. Правда, он не понял, из чего предмет сделан, точно не металл и не дерево. Ладно, с этим успеется. Он взял ассигнации.

– Откуда у вас столько денег, молодые люди?

– Родители дали, на карманные расходы, – пояснил рыжий гимназист.

– Конечно, конечно. – Ефимов подсчитал общую сумму ассигнаций и покачал головой. – Тут жалованье среднего чиновника за полгода. И такие новёхонькие ассигнации, что диву даёшься. Фальшивками промышляете, судари? Я вас выведу на чистую воду! И вас, и вашего главаря! Ну-ка, быстро признавайтесь, кто вам их дал?

Все трое переглянулись. Кажется, запахло жареным. Их обвиняют в серьёзном преступлении. Как выкручиваться, непонятно, ведь ТР–13 не сможет забрать их из закрытого помещения, ему нужно места побольше.

– Вы не правы. Деньги самые настоящие, и мы не преступники, – заявил Денис.

Ефимов вытащил из ящика стола серую фуражку – ту, что вчера потерял Антон. Покрутил её на пальце.

– А вот про это что скажете? В Санкт-Петербургской губернской гимназии про вас никто не знает. Нет там таких учеников! – торжествующе воскликнул он. – И форма ваша тоже фальшивая, и деньги и... господин Пушкин тоже вам не дядя. А кто? Может, это он предводитель вашей шайки?

– Вы с ума сошли? – покрутил пальцем у виска Антон.

Ефимов побагровел.

– Вот посидите ночку в холодной, по-другому запоёте, – злобно прошипел он и глянул на часы. Да, вот пусть до утра под замком посидят.

Он уже хотел отдать распоряжение, но тут дверь распахнулась, и в караулку вошёл человек.

Ефимов поднялся из-за стола и уставился на вошедшего. Катя тихонько вскрикнула. Пушкин улыбнулся ей, на плечах его плаща таяли снежинки, цилиндр с чёрной атласной лентой на тулье сидел на голове чуть набекрень.

– С кем имею честь? – Ефимов разглядывал посетителя, отметив добротную одежду и отменную манеру держаться, хотя это ни о чём не говорило.

– Коллежский секретарь Коллегии иностранных дел Пушкин, Александр Сергеевич. Узнал, что вы задержали моих друзей без основательной причины. – Пушкин весело посмотрел на притихших ребят.

Ефимов одернул мундир и тоже представился.

– Квартальный надзиратель Ефимов Матвей Наумович. Друзей? А вот они утверждают, что являются вашими племянниками.

Пушкин чуть наклонился вперёд и даже слегка прищурился.

– Дайте-ка глянуть, не разберу в полумраке...

– Не узнаёте родственников? – с насмешкой спросил Ефимов.

Катя умоляюще посмотрела на Пушкина, Антон и Денис лишь вздохнули.

Пушкин сделал скорбное лицо.

– Это ж разве родственники? Это сплошные неприятности, а не родственники.

– Не понял. Так они действительно ваши племянники?

Пушкин пожал плечами.

– Я ещё не присмотрелся, – он снова чуть наклонился и принялся разглядывать подростков, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

У Кати чуть было слёзы не навернулись на глаза, но в этот момент Пушкин подмигнул ей.

– Что-то душно у вас тут, – вздохнул он и снял цилиндр, а вместе с ним и... волосы.

Катя ахнула. Ефимов отпрянул, Пушкин же принялся обмахиваться париком, как веером. На его бритом черепе блестели отблески лампы. Выглядело это так комично, что Катя прыснула в ладошку, за ней хохотнули мальчики, а затем у двери раздался смех караульных.

– Милостивый государь, – Ефимов запыхтел от злости. Этот так называемый дядя превращал серьёзное учреждение в балаган.

– Ну что я могу поделать? – Пушкин напялил парик на голову. – Этим летом я долго болел, пришлось расстаться с волосами^[24].

– Мне нет дела до вашего здоровья, – вспылил Ефимов. – Ведите себя прилично. Ещё раз спрашиваю, это ваши племянники или нет?

– Мои, – склонил голову Пушкин. – Каюсь. Что натворили эти сорванцы? Не далее как полчаса назад или чуть больше мы расстались и вполне чинно разошлись.

– Мы ничего не сделали! – крикнул Антон.

– Извольте, – Ефимов показал одну ассигнацию, – фальшивая.

Пушкин поднёс купюру к глазам, повертел.

– Хм... С чего вы взяли? Самая что ни на есть настоящая ассигнация. Полученная молодыми людьми скорей всего в банке по банковскому векселю их отца. Обычная практика. Купюры этого образца начали выпускаться год назад, и понятно, что они почти новые, особенно, если до поры лежали в банке. Ну хорошо, давайте завтра пригласим специалиста из банка или даже с Монетного двора. Уверяю, вы будете выглядеть довольно глупо. Ещё и на жалобу от родителей нарветесь.

– А то, что никакие они не гимназисты, как вам? Я был в гимназии, они не числятся среди учащихся!

– Ну, просто ещё не внесли. Они же только-только поступили. Вы должны быть в курсе, какая у нас кругом бюрократия. Я по своему ведомству это хорошо знаю.

– А это вам как? – Ефимов схватил телефон и показал издали Пушкину. – Может, объясните, что сие такое?

– Это зеркало! – поспешил опять крикнуть Денис. Его очень беспокоила судьба телефона, он очень не хотел менять прошлое, а такая опасность сейчас реально возникла.

– Позвольте, – Пушкин протянул руку и, прежде чем Ефимов среагировал, вытащил из его пальцев странный предмет и быстро повертел перед глазами. – Я же говорил, где работаю? В Коллегии иностранных дел. Это вещь редкая, работы иноземных мастеров, привезена как образец. Решается вопрос о закупке большой партии.

– Вот как? – Ефимов смотрел недоверчиво. – И для чего же это предназначено?

– А вот это государственная тайна, – сурово сдвинул брови Пушкин. – Не могу разглашать. Мои племянники, вы правы, отпетые сорванцы, взяли эту вещь без спроса из моего кабинета. Ну, дети. Что с них взять?

– То есть вас не смущает, что ваши племянники берут из вашего кабинета ценные вещи и ходят по городу с целым состоянием в кармане? – глаза Ефимова превратились в две узкие щёлочки.

Пушкин хмыкнул, сгрёб со стола деньги и снисходительно посмотрел на полицейского чиновника.

– Я понимаю, что ваше ведомство экономит на жалованье своим сотрудникам, поэтому любая сумма больше червонца кажется вам огромной. Примите мои соболезнования, – он с деланым сочувствием посмотрел на квартального. – А сейчас позвольте нам откланяться. Уже поздно, и детям пора ложиться спать. Всего хорошего.

Пушкин напялил парик, на него водрузил цилиндр и кивнул ребятам на дверь. Упрашивать их не пришлось, они быстро выбежали на улицу.

Ефимов смотрел им вслед, сжимая кулаки. Этот хлыщ, наряженный франт посмел унизить его! Да что он о себе возомнил, молокосос! Коллежский секретарь! Подумать только! Мелкая сошка!

Ефимов служил в том же чине десятого класса, что и Пушкин, но себя он мелкой сошкой не считал. За выслугу лет ему вот-вот дадут повышение, к тому же, если он проявит себя, то ещё и к награде приставят. Ведь он почти придумал, как повернуть в свою пользу дело о фальшивых купюрах и таких же фальшивых гимназистах, и вот дело уплыло прямо из-под носа. И всё из-за этого Пушкина. Ефимов походил взад-вперёд. В этой ситуации он бессилен. Но докладную приставу Дубинскому он отправил, и того это дело весьма заинтересовало. Шутка ли – фальшивые деньги в столице!

Глава 13. Сон о будущем

– Спасибо, спасибо, Александр Сергеевич, – тараторила Катя. Больше всего она боялась, что сейчас от них потребуют объяснений, и не ошиблась.

Пушкин ещё раз посмотрел на деньги и телефон, который держал в руках, и протянул их девочке, видимо, посчитав, что она заслуживает большего доверия, чем её братцы, а потом строго велел:

– Ну-с, рассказывайте!

– Это сплошное недоразумение! Этот полицейский просто так, ни с того ни сего привязался к нам.

Пушкин выгнул бровь и посмотрел на них даже как бы с жалостью – врать у них выходило так себе. Троица потупилась и молчала. Пушкин развёл руками.

– Давайте, молодые люди, рассказывайте. Ваша история должна быть достойна моей жертвы. Так я бы уже готовился упасть в объятия Морфея, а вынужден мёрзнуть на улице.

Друзья переглянулись. Денис сделал шаг вперёд.

– Послушайте, Пушкин. Мы из будущего. Мы прибыли вас спасти. Понимаете? Вы там у нас солнце русской поэзии, а тут вас убили на дуэли, и у нас там теперь творится не пойми что.

Катя сделала круглые глаза, она не ожидала, что Денис решится такое сказать. Это же нарушение всех правил! Или нет?

Наверное, Денис продолжал бы и дальше, но Пушкин протянул руку и дотронулся до его лба.

– Вы хорошо себя чувствуете? Кажется, у вас горячка.

– Да нет же! – вступил Антон. – Он не болен, и я и она... мы здоровы. Кать, покажи ему!

Он указал на телефон, который Катя держала в руке. Второй рукой она придерживала капор, чтобы его не унесло ветром. После того как они пытались отбиться от полицейских, её головной убор оказался не в лучшей форме, а ленточки и вовсе оторвались. Она вздохнула и попыталась включить телефон, но экран оставался тёмным.

– Батарейка села, – воскликнула она.

– Вечно ты забываешь на зарядку поставить! – укорил Антон. – Но, Александр Сергеевич, эта вещь называется телефон. С его помощью в будущем люди разговаривают друг с другом на расстоянии. А ещё там есть фотокамера, для снимков.

– Что, простите, есть? – Пушкин смотрел на телефон, и на лице его читалась растерянность.

– Ну, делать фотографии, это как будто картина, только быстро. Раз – и всё, картина готова, и точь-в-точь как в жизни.

– Ясно, – Пушкин улыбнулся, – и когда же изобретут такое устройство для столь быстрой живописи?

– Через двести лет.

Внезапно Пушкин широко улыбнулся.

– Двести! Помнится, мой приятель Улыбышев^[25], тоже член нашей «Зелёной лампы», в прошлом году приносил нам своё произведение «Сон»^[31]. Будто бы ему приснился Петербург в далёком будущем. Вы, случайно, не у него набрались таких фантазий? Хотя нет, как вы могли знать его повесть? Её нигде не печатали, да и не напечатают, увы.

– Почему?

– Потому что, помимо прочего, он описывает устройство общества. Что в будущем нет царя, и люди живут свободно.

– Так он прав!

– Т-с-с... – Пушкин приложил палец к губам. – Не вздумайте повторить это при ваших родителях, а тем паче при ком-то постороннем. У нас не приветствуются такие мысли.

– А сами-то пишете, – буркнул Антон. – Всякие там «Оды вольности».

Но Пушкин не расслышал, а вытащил часы на цепочке из кармана и присвистнул.

– Итак, молодые люди, куда вас отвезти? Я почему-то верю этому полицейскому, что никакие вы не гимназисты. Но не буду вызнавать ваши тайны. Так даже интереснее. Да, и скажите спасибо той девочке, что поведала мне о вашей беде. – Он кивнул в сторону.

Только сейчас они увидели маленькую фигурку в тени.

– Луша? – крикнула Катя, бросилась к ней и обняла. – Так это ты Александра Сергеевича привела? Спасибо! Ты настоящий друг.

– Простите, – Лушка вдруг заплакала, – стыдно мне, что подвела вас. С зеркалом этим, – надсадный кашель прервал её слова.

– Да ты ж вся дрожишь, замерла! Так, тебе надо домой, в тепло. Александр Сергеевич, если не трудно, помогите нам добраться до «Феникса».

Пушкин махнул рукой, и к тротуару подкатила карета, или что-то похожее на нее. Правда, она не была изящной, как в сказке, а напоминала квадратный короб на колесах с окошками. Зато сверху не падала морось, и не дул ветер. Все расселись, и карета тронулась, зацокали по мостовой копыта.

– Значит, вы из будущего? – снова вернулся к разговору поэт. – Я поражён вашей фантазией. Придумать мгновенную живопись! Это же надо!

– Представьте на минуту, что мы говорим правду, – Кате показалось, что она сможет убедить Пушкина. – Попробуйте. Так вот, завтра вы можете погибнуть. От руки вашего друга.

– Кюхли? Да бросьте! – он нахмурился. – Откуда вы узнали о поединке? Полгорода уже в курсе! В любом случае Виля не умеет стрелять, и я согласился на эту дуэль, потому что хочу загладить свою вину, я и правда вёл себя не очень хорошо. Он милый и добрый человек, правда, пишет плохие стихи. Что ж поделать. Надеюсь, если дать ему возможность подержать меня на мушке, он успокоится, и мы помиримся.

– Александр Сергеевич, вы так беспечны, неудивительно, что вас все же... – тут Катю в бок ткнул Денис, и она поняла, что лучше не продолжать.

Карета качнулась и остановилась.

– Приехали, барин, – крикнул извозчик.

– Мы заплатим, – начал было Денис, но Пушкин махнул рукой.

– Ах, бросьте эти глупости. Вы развлекли меня интересной беседой. Надеюсь, ещё свидимся. Приходите как-нибудь снова на заседание «Зелёной лампы» и приносите стихи, но поработайте над размером и рифмой. Посмотрю, что у вас получится, – он улыбнулся Антону.

Тот кивнул. Все вышли из кареты.

– Извозчик! В Коломну! – крикнул Пушкин и махнул им рукой из окна на прощание.

– Луша, тебе срочно согреться надо. Чаю горячего...

Лушка, казалось, не обращала внимания на пронизывающий холод.

– Вы не сердитесь? – только и спросила она.

– Да за что?

Девочка робко улыбнулась и посмотрела на окна трактира.

– Пойду я, ладно? А то хозяйка ругать будет. Я ж без спросу ушла.

Катя посмотрела на брелок и молча показала друзьям. Пятьдесят! Денис без слов показал большой палец.

– Все же пятьдесят лучше, чем сто, – заметил Антон. – Ну что, вызываем Тролля? Хочется уже принять ионный душ, выпить чашечку чая...

Не только ему, но и всем этого хотелось после такого насыщенного событиями дня. Они прошли в центр площади, убедились, что вокруг нет никаких прохожих, и Денис нажал свой брелок. Ничего не произошло, и он нажал ещё раз.

– Не понял, он что, сломался? Антон, давай ты.

Но брелок Антона тоже не сработал, так же, как и Катин.

– Во дела, – пробормотал Денис. – А если мы тут застрянем? Что, если этот их темпоральный, как его... сломался? Что будем делать?

– Откроем бургерную, – пошутил Антон. – Будешь там свои крутые бутеры делать.

Денис скривился и шутку не поддержал. Он ещё раз попробовал нажать брелок и снова безуспешно.

– Так, давайте не паниковать. Чтобы там ни случилось с Троллем, нам надо завершить нашу миссию и спасти Пушкина. Так ведь? – Катя протянула руки друзьям.

– Так, – согласился Антон, а Денис просто кивнул. – Ещё бы хорошо подумать о ночлеге, а то ночь на улице, да и холодно, – он показал рукой на здание трактира. – Может, тут и заночуем?

В самом трактире мало что изменилось. Как и днём, за длинными столами сидели люди. Перед некоторыми стояли самовары. Кто-то хлебал щи из глиняных горшков. Мимо как раз шел парень в переднике поверх рубахи и портов.

– Чего изволите, господа? – он остановился и чуть наклонился вперёд.

– Есть ли у вас свободные номера? – спросил Денис.

– Сейчас позову хозяйку. Может, отужинать желаете?

Друзья переглянулись и кивнули. Они выбрали один из столов и уселись. Вскоре к ним подошла рослая женщина с рыхлым и не слишком добрым лицом. Секунд пять она разглядывала их, потом упёрлась руками в бока.

– Вам, стало быть, комнаты нужны? А денежки-то есть?

– Есть, – Денис показал ассигнацию в десять рублей. – Нам только нормальное жилье надо, без клопов.

– Хе! Ишь ты! Ладно, у меня утром купец съехал, так я, барышня, вас в том номере поселю, он у меня самый лучший. Вам, молодые люди, попроще достанется, но ничего, не рассыплетесь. От клопов ещё никто не помирал.

Она ушла, взяв оплату. Подбежал парнишка-половой.

– Что брать будете, господа хорошие?

– А что у вас есть? Такое, чтоб вкусно, но не смертельно, – пошутил Антон, но парнишка шутку не оценил.

– У нас всё съедобно.

Через какое-то время на столе дымились горшочки с жарким, стояла миска с пирожками и блюдо с жареной рыбкой. А вскоре Лушка, пыхтя от натуги, притащила большой самовар.

Антон ринулся ей помогать.

– Ничего себе ты тяжести таскаешь!

– Мы привычные, – отмахнулась Лушка. – А вы, гляжу, решили у нас остановиться? Барышня, у вас шляпка, вижу, порвалась, давайте починю. Не думайте, я умею. Ленточка вон оторвалась, да шитье тоже вон в двух местах распоролось.

Катя отдала ей капор. Лушка тут же вытащила мешочек, а в нем оказались маленькие ножнички, катушка с нитками и подушечка с иголками.

– Я всегда с собой ношу, – не без гордости сказала она и чихнула. – Мало ли, господину какому что быстро починить надо али пуговку пришить. А я туточки. И не надо им идти к портнихе, да я и дешевле, чем все, беру. Не, барышня, вам задаром всё сделаю, не думайте. Да тут и работы на полстежочка.

На Катин взгляд, работы здесь было как раз очень много, она бы сама с таким не справилась. Лушка уже ловко орудовала иголкой, время от времени шмыгая носом.

– Как у тебя все ловко получается! – восхитилась Катя.

– А то! Я и шить умею. Вот иногда смотрю на какую даму, что по улице идёт, и так и вижу, как бы я её платьишко ещё лучше могла сделать. Вот тут вот складочку, а сюда бантичек, – Лушка откусила ниточку и рассматривала капор. – Ой, красивый! Вы в нём такая хорошенькая, барышня Катерина.

Катя фыркнула.

– Примерь! – она взяла головной убор и быстро, пока Лушка не отшатнулась, надела его ей на голову. – Ой, а тебе тоже хорошо. Мальчики, правда же?

Денис скорчил рожицу, зато Антон кивнул и важно сказал:

– Правда. Ты, Луша, в нём, как на картинке. Барышня-крестьянка, как у Пушкина. Не читала?

Лушка осторожно сняла капор и положила на стол. Она смотрела на рыжего мальчишку и не понимала, смеётся он над ней, что ли, или правду говорит.

– Читать-то я не умею, – вздохнула Лушка. – Зато считаю хорошо. Дядька Игнат научил, чтоб меня на рынке-то не обманывали. А шить меня матушка выучила, успела, пока не померла, – Лушка снова шмыгнула носом и утёрла выступившие слёзы то ли от насморка, то ли от того, что вспомнила дом и семью.

Катя внимательно присмотрелась к девочке. Вид у неё был совсем неважный: глаза красные, из носа течёт.

– Да ты простыла, видать. Тебе чаю с малиной или мёдом надо выпить.

Лушка махнула рукой.

– Ой, скажете тоже, барышня Катерина. Мне вон ещё блинов хозяйка велела нажарить. Наша кухарка на вечер отпросилась куда-то, вторая кухарка, помощница её, руку ошпарила...

Катя встала.

– Так нельзя. Я поговорю с ней.

Лушка вытаращила глаза.

– Ой, не надо! Выгонит она меня, вот как есть выгонит! У неё сегодня настроение оченно плохое. Муженек ейный кучу денег в карты проиграл. Вот и злобится.

– Ну, не стоять же тебе больной у плиты? Вот что, мы тебе поможем. Где тут у вас кухня?

Не слушая Лушкиных возражений, все трое прошли на кухню и остановились в растерянности. Да, это нисколько не походило на современную кухню. Большая дровяная плита была заставлена кастрюлями, сковородами и мисками. В воздухе плыл чадный дым, пахло чем-то пригорелым. Пожилая женщина махнула в сторону Лушки нечистым полотенцем.

– Где тебя носит? Вон блин подгорел! Щас Прасковья Федотовна тебе устроит.

Правая рука у кухарки была неряшливо обмотана тряпкой. Левой она неловко пыталась орудовать огромной сковородой.

Катя в замешательстве смотрела на всё это. Весь её запал начал таять. Она совсем не представляла, как можно что-то готовить в таких условиях.

Денис скинул пальто на лавку. Взял сковороду у женщины из рук, а потом и полотенце. У плиты стоял большая кадка с поварешкой. Денис помешал тесто, зачерпнул, поднёс к носу, кивнул сам себе.

– На чём жарите? – спросил он.

– Так на сале. На чём ещё-то?

Лушка показала на миску, в которой лежала большая вилка с наколотым на неё огромным шматом сала.

– А-а-а... Бабушка у меня в деревне тоже так делала. Ладно. На сале, так на сале.

Катя с Антоном, тоже сняв верхнюю одежду, с удивлением смотрели на растущую на большом блюде горку блинов. Потом Катя спохватилась и попросила у кухарки мёду. Та и так-то смотрела на всё это с таким удивлением, будто на кухне орудовала стая гоблинов, а от такой просьбы и вовсе оторопела. Горшочек с мёдом тем не менее выдала.

На кухню сунулся половой, увидел их, ахнул, но потом зацепил глазами блины, схватил блюдо и потащил в зал, откуда уже неслись нетерпеливые крики гостей.

Лушка пила чай с медом, виновато моргала, пыталась уверить, что всё с ней хорошо, подумаешь, замерзла немного, не первый раз же.

– Так, где твоя комната? – решительно спросила Катя.

Лушка ткнула пальцем в угол. Там в закутке, занавешенном какой-то тряпкой, стояла узкая лавочка с тонким соломенным тюфяком и лоскутным одеялом. Катя закусила губу, глаза стали влажными. Ужасные условия! И ведь Лушка так и будет работать за копейки, а может, и даром, за еду. Катя уложила девочку и велела до утра не вставать.

Лушка покивала, промолчав, что сейчас вот придёт хозяйка, и тут не только встанешь, а и побежишь.

– Вы её не трогайте, – попросила Катя кухарку. – Она болеет.

– А я не болею? – та подняла забинтованную руку. – Ишь, какая цаца!..

– Так, – Катя уже поняла, что лучше всего тут работают денежные знаки, – вот вам за беспокойство, – и сунула женщине горсть монет.

С бурчанием кухарка сунула деньги куда-то под фартук и принялась возиться у плиты.

Друзья вернулись в зал и сели за стол. Половой подбежал, но они переглянулись и решили больше ничего не заказывать.

– А то они опять Лушу работать заставят. А так вон, посетители уже все разошлись. – Катя посмотрела на Дениса. – Почему ты никогда не говорил, что умеешь готовить?

Он пожал плечами.

– Вы не спрашивали, и потом... ну, знаешь, не хотел, чтобы вы смеялись. Меня бабушка печь научила, а на одном кулинарном конкурсе я занял первое место за пирог с яблоками по бабушкиному рецепту, – Денис смущённо и в тоже время с гордостью улыбнулся.

– Да с чего ты взял, что мы бы смеялись? – возмутилась Катя. – Вон Антон пишет свои дразнилки, мы же не смеёмся. Вернее, над ними смеёмся, а над ним самим нет.

– Да? А кто меня всё время попрекает, что я ерундой маюсь? – возмутился Антон.

– Я?! – Катя переводила взгляд с одного на другого. Она почему-то считала, что ничего такого обидного не говорит.

– Не я же! Ты у нас самая умная и самая крутая, а сама ещё больше ерундой маешься. Зачем опять телефон взяла? Мы же снова чуть не влипли.

– Да ты чего взъелся? Ну ничего же страшного не произошло.

В это время в зал вошёл человек в тулупе, запорошенном снегом, они узнали Игната и замахали ему.

– Идите к нам, Игнат! Ой, а как вас по отчеству? А то неудобно.

Извозчик закашлялся.

– Степаном отца звали, но можете дядькой Игнатом кликать по-простому.

– Игнат Степанович, – Катя указала на стул, – присаживайтесь. Луша простыла, ей лечение требуется.

Игнат лишь рукой махнул.

– Такая уж доля у нас с ней, сиротская. Благодарствую, барышня, что о Лушке моей заботитесь. Ничего, вот, коли получится задуманное, так не надо будет ей с утра до вечера на кухне горбатиться. Давно уж хотел я дело извозчичье поставить по-иному. Куплю кобылку молодую да коляску на рессорном ходу, в лихачи^[26] перейду, а Лукерью непременно в учение отдам, в эти её белошвейки. Ладно, время позднее, вам спать, поди уж, пора.

Он поднялся, поклонился и вышел. Им тоже было пора идти спать, но тут Катя почувствовала знакомую вибрацию, и шла она из сумки. Антон с Денисом тоже услышали и удивленно уставились на подругу.

Катя расстегнула замок и вытащила телефон. Хотя батарея села, экран засветился, на нём возникла зелёная маска Тролля.

– Как это? – воскликнула Катя, не понимая почему телефон включился.

Губы Тролля шевельнулись:

– Обнаружена хроноаномалия, обнаружена хроноаномалия.

Глава 14. Сбой в системе

– Тролль! Что случилось? Куда ты пропал? Мы не смогли активировать брелоки! – все трое сгрудились над экраном.

– Произошёл сбой в системе. Понадобилась полная перезагрузка. Приношу извинения за доставленные неудобства.

Все облегченно выдохнули, обрадовавшись, что не застрянут в прошлом. Денис, однако, нахмурился.

– Что ты там говорил про какую-то хроноаномалию? Ещё кого-то придётся спасать?

– Ещё не знаю, идёт обработка информации. Ясно одно, хроноаномалия затронула одного из членов экипажа.

– Что?! – крикнули они хором.

– Как я и говорил, – мрачно изрек Денис, – мы что-то нарушили, и кто-то из нас не родился, вернее, не родились его прабабушки или прадедушки. Вот я так и знал!

– Хватит зудеть, – прошипела Катя.

– Так, видимо, и пропал предыдущий экипаж, – заключил Антон. – Допрыгались во времени, и всё поломали. Так, Тролль?

Ответа не последовало. Тролль завис в подсчётах.

– Как вы себя чувствуете, Антон? – глаза Тролля внезапно зажглись зеленоватым светом.

– Вот теперь точно не очень, – Антон провёл рукой по моментально вспотевшему лбу.

Катя и Денис посмотрели на него почти с ужасом.

– Тоха? Тролль! Быстро отвечай, что случилось с Антоном и, вообще, как ты умудрился позвонить на не работающий телефон?

– С Антоном пока ничего не случилось, но его родовая линия исчезает из временной шкалы. На телефон я не дозвонился, а отправил проекцию на единственный доступный мне сейчас цифровой носитель.

– Да погоди... Как это исчезает? И что теперь делать?

– У вас есть двенадцать часов, чтобы понять, где именно произошёл временной сбой. Вернее, где он произойдёт. Это как с вероятностью гибели Пушкина. Она сейчас тоже примерно пятьдесят процентов.

– То есть, то ли ты исчезнешь, то ли нет. Фифти-фифти... Да уж, – Денис криво усмехнулся, пытаясь подбодрить друга.

– Есть вероятность некорректной работы ТР–13, – услышали они и уставились на экран. – Экипаж не полный, экипаж не полный...

– Кажется, его глючит.

– Ага. Мне-то что делать? – Антон пытался храбриться. – Завещание писать?

– Если ты не родишься, то мы тебя не вспомним, ты сотрёшься из нашей памяти, – Денис выглядел озабоченным даже сильнее, чем друг. – Представь, я забуду, что мы ходили в один детский сад.

– Кошмар, – протянула Катя, – и ты не давал мне списывать домашку.

– Хватит меня хоронить, – возмутился Антон. – Сказано же, у нас есть двенадцать часов. Мы ещё успеем спасти Пушкина.

– А тебя? – Катя почти плакала.

Антон пожал плечами. Конечно, ему было не по себе, но он старался держаться. Денис попытался ещё раз вызвать Тролля, но ничего не вышло.

– Предлагаю всё же поспать, день завтра не из лёгких, – предложил он, и все согласились, что отдых им нужен.

Мальчики пошли в дальний номер в конце коридора. Катя вошла в свой, в комнате было темно, но имелся подсвечник с оплывшей свечой и коробок спичек. Слабое пламя отбросило тени на стены. Кровать стояла у стенки, в углу имелся столик с тазиком и кувшином. Это заменяло постояльцам умывальник. Она хотела перед сном ещё раз всё обдумать, надеясь понять, как и что теперь делать, но уснула, предварительно поплакав.

Утро началось с неожиданности. Они спустились вниз, и хозяйка, уже поняв, что эти постояльцы торговаться не умеют, а платят, сколько запросишь, тут же велела подать им самовар, остатки вчерашнего пирога и кашу в глиняном горшочке.

Антон с Денисом зевали и периодически чесались. Разговоры про клопов оказались вовсе не страшилками – клопы были самой настоящей обыденностью. Зато Катя выспалась хорошо, но всё равно была бледной.

Правда, поесть толком не вышло. Со стороны кухни донеслись визгливые крики. Похоже, это хозяйка на что-то гневалась.

– Дрянь ты этакая! Да я тебя из жалости приютила, а ты вон чего! Лентяйничать вздумала? Нет уж, у меня не забалуешь!

Катя замерла на секунду, а потом кинулась на звук скандала, мальчики, конечно, последовали за ней.

Прасковья Федотовна с красным лицом топала ногами, а в углу сжалась в комок несчастная Лушка.

– Что случилось?

Хозяйка глянула на них и зло выпалила:

– Ох, горе мое! Не ваше это дело, господа хорошие. Ленивая прислуга нынче пошла.

– Луша болеет, вы разве не видите? – вступилась Катя.

– А раз болеет, нечего тут заразу распространять! У ней от холеры все померли, может, она до сих пор заразная. Фу! – Хозяйка даже отошла на пару шагов. – Всё, нет моих сил больше это терпеть. Одни убытки от тебя. Пошла вон отсюда.

– Прасковья Федотовна, – рыдала Лушка, – куда ж вы меня? Пропаду ж ведь.

– То не моя забота... Чтоб духу твоего туточки не было!

Лушка хотела что-то сказать, но зашлась в сильном приступе кашля. Катя подбежала и помогла ей подняться. Лушка вырывалась и всё хотела что-то сказать хозяйке, но та уже отошла подальше и брезгливо морщилась.

– Идём, – Катя потянула девочку за собой.

Лушка сделала несколько шагов и упала. Денис с Антоном подняли её и вывели из кухни на улицу, на задний двор.

– Дядечка Игнат, – прошептала Лушка, – огорчится...

– Так, надо её в тепло и вообще хорошо бы к врачу, – Катя беспомощно оглядывалась, не понимая, что им теперь делать. Оставить Лушку они не могли, а куда её девать?

Она посмотрела на Антона, он был бледный, с кругами под глазами, такой же точно, как Лушка. Катя ахнула и посмотрела на Дениса, застывшего с широко распахнутыми глазами.

– Антон, – медленно начал он, но друг внезапно дёрнул плечами.

– Так, – Антон глубоко вздохнул, – только ничего не говорите и не мешайте, а лучше помогите.

Он взвалил Лушкину руку себе на плечо и потащил её со двора. Денис подхватил девочку с другой стороны.

– Куда ты её? – тихо спросила Катя.

Антон не ответил. Они вышли на площадь. Сейчас тут было совсем немного народу, изредка проезжал извозчик.

– Кто-нибудь попробуйте вызвать Тролля, – попросил Антон.

Катя быстро нажала свой брелок и замерла в ожидании. Сперва показалось, что ничего не происходит, но вот перед ними заклубился туман, и все облегчённо выдохнули.

– Ой, – прошептала Катя, заходя в ТР вслед за Антоном и Лушей. – Что ж теперь будет?..

– Тролль! – громко позвал Антон. – Включай режим восстановления.

Экран на лобовом стекле оставался тёмным. Антон уложил Лушу в своё кресло, откинув его назад. Та лежала бледная, с испариной на лбу, и надсадно кашляла.

– ТР–13! Тебе ещё нужен экипаж? – Антон повысил голос.

Экран мигнул и засветился. Тролль какое-то время просто покачивался, потом глаза его вспыхнули, и он произнес:

– Хочу предупредить, ничего не выйдет. Параметры настроены на тебя и вообще, это нарушение инструкции.

– Но ведь попробовать можно?

Тролль завис, потом по экрану побежали зелёные всполохи.

– Обнаружено совпадение параметров, включаю режим восстановления.

Над креслом, где лежала Лушка, заискрил силовой кокон. Катя беззвучно ахнула. Они с Денисом переглянулись, подхватили Антона и оттащили в зону отдыха.

– Ты ей сейчас не поможешь всё равно.

Какое-то время они сидели молча.

– Я же сразу почувствовал, что мы с ней как-то связаны, а вы ещё шутили, что я, мол, втюрился. А моя прабабушка, между прочим, портнихой была, а тетя – модельер.

– Это только ты по поэтической части пошёл, да?

– Да ну, какой я поэт, так... ерундой занимаюсь.

Экран над их головами включился.

– Экипаж, прошу вашего внимания. Произошёл сбой в системе, но не стоит беспокоиться. Идёт сбор данных, скоро я представлю отчёт.

– Что с Лушей?

– У девочки двусторонняя пневмония, которую в условиях этой эпохи вылечить практически невозможно. Нет антибиотиков, нет поддерживающей терапии. Её смерть неизбежна с вероятностью восемьдесят девять процентов. Точнее, была неизбежна. Идёт процесс восстановления, который завершится через три часа.

– Уф! – Катя хлопнула в ладоши. – Ура!

Денис хлопнул друга по плечу.

– Тролль! Проверь родословную Антона, или что там у него начало исчезать, – он подмигнул всем троим.

– По моим данным... – Тролль ненадолго завис, – по моим данным, процесс стирания линии одного из членов экипажа замедлился. Да, определённо.

Теперь и Антон наконец-то выдохнул.

– Ну, что? Ждём, когда Луша поправится, и пойдём спасать Пушкина? Сколько там у него шансов?

Катя посмотрела на брелок.

– Семьдесят! Да что ж это такое? Почему?

– Вчера... – Денис медленно поднял глаза, – вчера Пушкин не поверил нам, конечно, но понял, что мы знаем про дуэль. Вдруг они решили перенести её, и она состоится раньше, не в три часа?

Глава 15. Перезагрузка

Карета катила по свежему, чуть подтаявшему снежку. Иван Пущин покачивался на неудобном сиденье, придерживая на коленях ящичек с пистолетами. Пушкин смотрел в окно, губы его что-то шептали, наверное, очередной стих или эпиграмму.

– Ты прав, что решил изменить время, – сказал Пущин, которого тяготило молчание. – Слишком многие знают про ваш поединок.

– Да. Даже те дети, – усмехнулся Пушкин. – Они, конечно, не доносчики, но бережёного бог бережёт. Да, иногда и более слабый противник может выиграть у сильного, если ему благоволит фортуна. Интересный он, этот подполковник, не находишь, Иван?

– Подозрительный.

– У тебя все такие. Ты так и не рассказал мне про то тайное общество, в которое изволил вступить. Не спорь, я знаю, что это так. Ты не доверяешь мне?

– Давай поговорим об этом потом, – Пущин попытался уйти от опасной темы. Меньше всего на свете он хотел вовлекать друга в тайные дела, за которые можно угодить на каторгу. Тем более, что Пушкин, насколько он знал, совершенно не умел хранить секреты.

– Надеюсь, Дельвиг с Кюхлей не опоздают. Они же получили нашу записку, что мы начнем не в три, а в час пополудни?

– Конечно. Мой слуга доставил прямо в руки. Не опоздают. Виле не терпится отомстить тебе за своё унижение. Саша, вот поверь, ты ходишь по тонкому льду. Пушкин не ответил, откинулся на спинку сиденья и вновь зашептал какие-то строчки.

* * *

Луша открыла глаза и тут же зажмурилась. Наверное, она померла и очутилась на том свете. Вон и чёрт на стене пляшет. Сердце её замерло. Она прислушалась к себе. Бьётся же, сердце-то. У мертвых такого не бывает. Жива, значит? Она приподнялась.

– Ой, Луша! Очнулась, – сказала Катя. – Ну как ты?

– Спасибо, барышня Катерина, отошла маленько. А где я?

– Э-э-э... В нашей карете, – нашлась с ответом Катя. – Мы в ней живём и путешествуем.

Луша осторожно спустила ноги на пол. В голове её мелькали мысли, что она всё же мертвая или лежит в бреду, как матушка её лежала и тоже всякое видела, перед тем как богу душу отдать.

– Луша, нам так жаль, что из-за нас у тебя такие неприятности.

– Из-за вас? Ой, да ну, скажете тоже!

– Конечно. Если б ты не побежала нас спасать от Ефимова, то не простыла бы, и тебя бы не выгнали. Хозяйка твоя та ещё злыдня.

– Не, Прасковья Федотовна ещё ничего, у других-то похуже будут. Ничего, как-нибудь проживём мы с дядькой-то.

Хоть говорила Лушка бодро, но на лице всё равно читалось уныние пополам с удивлением. Она осматривалась и никак не могла поверить, что всё это наяву. Катя подвела её к шкафу-трансформеру и долго уговаривала в него залезть.

– Там не страшно совсем, и тебе понравится. Честно!

Скрепя сердце Луша зашла внутрь, а когда услышала: «Включаю душ», – чуть не померла со страху. Но ничего ужасного с ней не приключилось, а когда дверь открылась, и она вышла, то не узнала себя в огромном зеркале. Волосы стали чистыми и заплетёнными в аккуратную косу. И одежда другая оказалась. Синяя шерстяная юбка, ситцевая блуза с рюшечками по рукавам и вороту, а к ней ещё и телогрея суконная с тесьмой и медными пуговками. В довесок на ногах появились добротные ботинки.

– Ой, какое всё новое, – поразилась Лушка, – в такой одёже на кухне работать страшно, вдруг запачкается?

– Луша, ты больше в трактире не работаешь, забыла? – напомнила Катя. – В таком виде тебя в любую мастерскую учиться возьмут.

– Круто выглядишь, – одобрил Антон. Сегодня он смотрел на рыжую девочку совсем другими глазами.

Луша отвесила всем троим низкий поклон. Но рассыпаться в благодарностях ей не дали. Денис посмотрел на свой брелок и показал Кате и Денису. Цифры на нём уже давно перевалили за восемьдесят и неуклонно росли.

– Так, надо быстро что-то делать, – Антон натянул пальто. – Видимо, они уже едут к месту дуэли.

– Луш, нам сейчас надо будет в одно место съездить, – сказала Катя. – Помнишь Пушкина? Вот он сегодня на дуэли будет драться. С другом. И тот его убьёт. Нам надо этому помешать. Поэтому ты не удивляйся ничему, ладно? Мы потом тебе все объясним. Ну или попробуем по крайней мере.

Лушка ахнула и прижала руки к щекам.

– Барышня Катерина! Что я вспомнила-то! У меня вчера от хворобы и озноба совсем из памяти вылетело. Ефимов же на вас кляузу собрался писать начальству, что вы, мол, деньги фальшивые делаете. Хочет, чтоб вас задержали и Пушкина вашего тоже, потому как, раз он за вас вступился, то вы заодно, значит.

– Вот же привязался! – воскликнул Антон. – Так, надо скорее ехать на кладбище и заканчивать уже со спасением поэта. Мне кажется, чем дольше мы тут находимся, тем больше всё катится куда-то не туда.

– Слушайте, допустим, Пушкина мы спасём от пули, а как быть с обвинением в изготовлении фальшивых денег? Что, если это как-то повлияет на его судьбу?

– Так... – Катя задумалась. – Ребята, а что, если попросить помощи у того, кто может с этим Ефимовым справиться?

Они переглянулись и дружно повернулись к Троллю.

– Тролль! Ты можешь найти человека? Нам нужен Липранди. Тот, который был в «Фениксе», а потом с нами в театре, а потом в «Зелёной лампе».

– В архивах нет данных о местонахождении подполковника Липранди в ноябре 1819 года, но, проанализировав всё, что вы за эти два дня видели и слышали, я сделал вывод, что Липранди остановился в гостинице на набережной Мойки, в «Демутовом трактире». Есть большая вероятность застать его там утром, пока он не ушёл по каким-нибудь делам.

– Отлично, ты молодец! Вези нас туда!

– ТР–13 требуется перезагрузка после вчерашнего сбоя. Хроноаномалия в линии Антона Хромова сбила настройки системы. Чтобы она вновь начала работать корректно, мне нужно уйти в режим гибернации на три часа. Советую воспользоваться местными средствами передвижения.

Лушка смотрела на всё это с открытым ртом. Катя повернулась к ней.

– Кажется, нам понадобится помощь твоего дяди.

* * *

В трактире было ещё пусто, но они и не пошли в обеденный зал, а зашли с заднего двора, где стояли лошади в ожидании своих ездоков. Дружок выскочил навстречу и радостно залаял. Игнат обернулся на звук, увидел племянницу, кинулся к ней и поднял в воздух.

– Живая! Мне утром-то рассказали, как Прасковья Федотовна с тобой обошлась, так у меня всё внутри так и зашлось!

– Меня барышня Катерина к себе забрала. И я уже совсем здорова. Вот правда-правда. Нам бы поехать скорее, дядечка Игнат. Вон опять барчукам ехать надо, – она хихикнула.

– Так что ж стоим тогда? Прошу, – Игнат взял под уздцы свою лошадь и направил к выезду со двора.

Возле гостиницы высадили Катю с Лушей. По дороге они решили, что ребята отправятся на кладбище сразу, а девочки подъедут после разговора с Липранди.

– А если он не поверит или просто откажется помочь? – засомневался Денис.

– Тогда... что ж, приедем одни. Луша поможет найти извозчика. Главное, не пропустить момент и не дать Кюхельбекеру попасть в Пушкина.

* * *

Липранди завтракал, когда в дверь к нему постучали.

– Господин полковник, тут к вам дама просится.

– Пусть войдет, – кивнул он, недоумевая, кому мог понадобиться.

В номер вошла барышня, из-за её спины выглядывало конопатое личико знакомой девчонки-поломойки. Барышню он тоже узнал.

– Екатерина Дмитриевна! Не скрою, удивлен, но и рад новой встрече.

– Простите, что помешали завтраку. Но у нас большая проблема. Даже беда, можно сказать. И только вы можете нам помочь.

– Слушаю, – заинтересовался Липранди. Вид у неё был очень серьёзный. – Чем могу служить?

– Помогите нам спасти Пушкина. Вы же видели его, слышали его стихи. Он талант и великий поэт земли русской.

– Не спорю. Талант несомненный. От чего же я должен его спасти?

– От смерти. Его сегодня убьют на дуэли, а если не убьют, то арестуют. Квартальный Ефимов почему-то решил, что Пушкин занимается изготовлением фальшивых денег. Вот она сама слышала, – она подтолкнула к Липранди рыжую девчонку.

Та, сбиваясь и путаясь, рассказала, что слышала в участке. Липранди задумался. Всё это выглядело бредом. Вчера в театре он подслушал разговор Пушкина со своим другом и узнал про дуэль. Но так как и сам частенько выходил к барьеру, то нисколько не озаботился как-то этому помешать. Дело молодое, все через это проходили. А вот странные купюры его интересовали не меньше, чем Ефимова. Он и сам понимал, что здесь есть какая-то загадка, и сейчас у него появилась возможность всё выяснить.

– Возможно, я смог бы помочь вам и господину Пушкину, но я должен быть уверен, что не защищаю преступников. Эти купюры дали извозчику вы, Екатерина Дмитриевна, так ведь? А у вас они откуда? Если скажете, что получили их от папеньки, я не поверю, – Липранди улыбнулся, но было ясно, что врать ему бесполезно.

Катя посмотрела на него и решительно вскинула голову. Ладно. Тролль, конечно, будет недоволен, но... Она раскрыла сумочку.

– Вы в прошлый раз спрашивали, что это? Это устройство называется телефон. По нему можно говорить с другими людьми на большом расстоянии.

Липранди не удержался от возгласа, но это было не удивление, он просто рассмеялся.

– Да уж, вы, Екатерина Дмитриевна, точно станете писателем, вон какая у вас бурная фантазия.

– Это не фантазия. Это реальность. Мы из будущего. Вот, – она нажала на кнопку, экран засветился.

Липранди одну за другой смотрел фотографии улиц и домов Петербурга, всего, что успела наснимать Катя за эти два дня. Мелькнуло фото будочника. Подполковник еле заметно крякнул. Он узнал этого человека, обратившего внимание на странную троицу на Дворцовой площади.

– Как вы это сделали?

– Это фотография. Её изобретут уже скоро. Примерно лет через тридцать, может, пятьдесят, но такое качество получат ещё нескоро. А вот так сейчас выглядит мир. Двадцать первый век.

Она листала снимки, а Липранди смотрел и молчал.

– Смотрите, вот это день города. А вот это наша школа, ну, тут я с друзьями... Короче, таким всё будет через двести лет. И одежду, документы и эти деньги нам выдали, чтобы мы смогли спасти Пушкина, потому что он очень важен для истории, и важно, чтобы ничего в нашем времени не изменилось, – Катя потрясла телефоном.

– Потрясающе, – пробормотал Липранди. – Просто потрясающе. Мой ум отказывается верить в то, что видят глаза. Возможно, это какой-то фокус, или я просто сошёл с ума и вижу это в бреду. Но... – он сделал паузу, – остается крохотная вероятность, что в вашем рассказе есть крупица правды. И если вы не обманываете, то деньги ваши и правда фальшивые, в том смысле, что изготовлены не на нашем Монетном дворе. А вот это уже серьёзно. И я понимаю, почему квартальный так уцепился за этот случай. За поимку фальшивомонетчиков ему положено повышение.

Катя насупилась, она-то думала, что Липранди всё поймёт, а его кроме этих несчастных денег ничего не интересует. Но он, видимо, понял причину её уныния.

– Вы просто молоды и не понимаете, как важно не допускать хождения фальшивых денег. Если вы пообещаете, что кроме тех купюр, что при вас, других таких же не будет ходить по рукам, то я закрою глаза на эту историю.

– Обещаю! – горячо воскликнула Катя, решив, что обязательно укажет Троллю на эту оплошность. Сделал бы купюры не такими новыми и качественными, и проблем бы не было.

Липранди между тем встал и накинул на плечи плащ.

– Что ж, давайте, прокатимся до места дуэли.

Не успели они выйти на улицу, как к ним подбежал Дружок и залаял на Липранди.

– Дружок, фу! – прикрикнула на него Луша. – Простите, господин хороший, это он за меня боится. Вечно ходит следом, никак его не прогнать. Куда я, туда и он.

– Какой верный пес, – улыбнулся Липранди.

К ним подъехал крытый экипаж, возница спрыгнул с облучка и открыл дверцу.

– Прошу, – Липранди пригласил Катю садиться, а затем и Лушу: – И ты, милая, тоже садись. – Потом посмотрел на рыжего пса, который беспокойно переминался с лапы на лапу. – Что ж, и ты тоже давай. Не оставлять же тебя здесь.

Глава 16. Дуэль

Игнат погонял лошадку, Антон с Денисом, накрывшись специальным кожухом от ветра и непогоды, тряслись на ухабах.

– Да, это не комфорт-класс, – пошутил Антон, морщась после очередного подскока на кочке.

– Угу. Минус эконом, – поддакнул Денис.

Со своего места к ним обернулся Игнат и ткнул рукой с зажатым в ней кнутом вперёд.

– Вот щас Лиговский канал пойдет, там мосток будет, и Волковская улица^[27] начнётся. Вам куда надоть, господа хорошие?

Денис привстал не сиденье.

– А вы Волковское кладбище знаете, где там что находится? Нам ко входу, наверное.

– Да как не знать. Я ж родом из этих мест, из деревни Волковка. Там волков зимой уйма! Потому так и назвали.

Лошадка, повинуясь команде, замедлила шаг.

– Там сейчас дуэль будет, – пояснил Денис. – Вот нам бы найти дуэлянтов.

– Хм... – Игнат почесал затылок под шляпой. – А ведь, пожалуй, знаю где. На этом кладбище почти вся наша деревня лежит, – он тяжко вздохнул, – много померло-то от холеры в последнюю эпидемию. Так что я тут часто бываю. Там склеп есть недостроенный, а перед ним поляна, как раз место подходящее. Идёмте.

В городе снег уже растаял под ногами прохожих и копытами лошадей, а тут лежал хоть и не толстым, но ровным и чистым слоем. Лишь птичьи следы и отпечатки чьих-то лап нарушали покров.

– Вон как, – Игнат показал на следы, – волки, – в его голосе сквозило уважение. – Но не пужайтесь, днём не балуют. Да и на людей пока не бросаются. Не оголодали ещё.

Денис указал Антону на тёмное пятно чуть впереди. Карета, а чуть поодаль ещё одна. Значит, дуэлянты уже приехали.

Игнат двинулся вперёд, указывая путь, они следом, меж запорошенных могильных холмиков с крестами.

Голые ветви деревьев качались над их головами, задевая и норовя скинуть шапки.

Игнат остановился, мальчики почти упёрлись ему в спину.

– Вон. Видите склеп?

За толстой липой виднелось кирпичное строение вытянутой формы с еще не до конца доделанной крышей. За ним проглядывало открытое пространство. Стояла тишина, только ветки хрустели да где-то хлопала крыльями большая птица.

– Господа, время!

Голос раздался со стороны склепа, и, приглядевшись, ребята увидели за деревьями людей. Сейчас надо было действовать очень осторожно. Ни в коем случае не показаться раньше времени, но и не опоздать. Они медленно подошли к стене склепа. Теперь, если выглянуть осторожно, можно было увидеть всю картину целиком.

У дальнего края поляны сутулился долговязый Кюхельбекер, напротив него Пушкин утаптывал себе место. Пущин и Дельвиг вдвоём стояли посередине. Первый держал плоский ящик, второй постоянно поправлял картуз с меховой опушкой. Круглые очки его поблёскивали, отражая белый покров земли.

– Ещё раз предлагаю кончить дело миром, – громко сказал Пущин.

Пушкин хотел было что-то ответить, но Кюхельбекер с жаром крикнул:

– Нет! К барьеру! Пушкин, тебе не удастся избежать моей кары!

– Что ж...

– Господа, прошу взять оружие.

Пушкин, скинул плащ и цилиндр, то же самое сделал его противник. Затем они взяли по пистолету, встали спинами друг к другу и принялись медленно расходиться. Дельвиг громко считал шаги.

Отсчёт окончился, дуэлянты повернулись лицом друг к другу. Даже отсюда ребятам было видно, как дрожит в руке Кюхельбекера пистолет.

– Дельвиг, – крикнул Пушкин, – иди лучше ко мне, тут безопаснее стоять.

Вероятно, он имел в виду, что горе-стрелок выстрелит куда угодно, только не туда, куда нужно. Наверное, эти слова разозлили Кюхельбекера. Он внезапно выпрямился, вернее попытался, нервная дрожь прошла. Теперь он гневно сверлил противника взглядом.

– Сходитесь! – крикнул второй секундант.

Мальчики смотрели во все глаза. Это было пугающе, но в тоже время захватывающе.

– Барин, – шепотом спросил Игнат, – нам-то что делать? Ждать, пока поубивают друг дружку?

Денис встрепенулся, за ним Антон.

– Нет, нам надо, чтобы они друг в друга не попали, но и нас не заметили.

Игнат негромко хмыкнул, но ничего не сказал. Понятно, решил, наверное, что они совсем уже того.

– Эх, солнечного зайчика бы ему в глаз, – вздохнул Антон, – или вот снег бы повалил, чтоб ничего не видно стало.

Противники всё сближались. Кюхельбекер вытянул руку и прищурился. Пушкин двигался медленно и пистолет держал, напротив, в опущенной руке.

– Подними пистолет, Француз! – зло крикнул Кюхельбекер. – Я не нуждаюсь в твоём снисхождении!

Пушкин послушно поднял пистолет и тоже прицелился. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние, и вот-вот должен был раздаться выстрел.

Антон быстро скатал снежок и бросил, но тот не долетел и упал, зацепившись за низкий кустарник.

– Может, ну его? Может, просто выскочить перед ними? Ну и пусть история изменится, но все ж не так сильно, как если бы его убили, а?

Денис не ответил, а тоже попытался запустить снежок.

– Позвольте мне, барин, – Игнат сгрёб изрядную кучу снега, и тот захрустел в его широких ладонях.

Снежный шар получился тугой и крепкий. Игнат отвел руку назад, прищурился. Снежок взмыл в воздух, но полетел не вперёд, а вверх, ударился об ветку с налипшими на ней снежными шапками. Вниз обрушился белый поток. Один ком снега упал на голову Кюхельбекеру, он машинально вскинул руку, грохнул выстрел, дымное облачко окутало на мгновение стрелка и развеялось.

Оторопевшие ребята, слегка оглушённые выстрелом, смотрели на дуэлянтов и не могли понять, что же произошло. Пушкин по-прежнему стоял с пистолетом в вытянутой руке, а с Дельвига слетела шляпа. Но он и не думал её поднимать.

– Стреляй! – кричал Кюхельбекер. – Стреляй же!

Пушкин сделал ещё шажок, как вдруг на поляну перед ним выскочил пес и громко залаял, подбежал к Пушкину и толкнул его передними лапами. Тот качнулся, пистолет выпал из его руки.

– Фу! – крикнул поэт, отмахиваясь от собаки. – Эй, да откуда ты взялся?

Он нагнулся, поднял пистолет, повертел перед глазами.

– Виля, должен тебя огорчить, снег набился в ствол, порох отсырел. Увы, стрелять нечем, – крикнул он.

– Стреляй! – не унимался Кюхельбекер.

Пушкин глянул на Дельвига, тот, наконец, очнулся, тронул голову.

– Где моя шляпа?

Оглянувшись, он увидел её довольно далеко на земле. Когда он её поднял, лицо его побледнело.

– Виля, ты чуть не снёс мне полголовы! Смотри! – он показал дыру в меховом картузе.

Кюхельбекер отшатнулся, а Пушкин бросился к нему и обнял.

– Послушай, товарищ, без лести – ты стоишь дружбы, без эпиграммы – пороху не стоишь! Давай простим друг другу! Ну, право же!

Кюхельбекер стоял молча, видимо, он только сейчас понял, что едва не произошло непоправимое. Дельвиг повернулся к Пущину и тихо сказал:

– Как вовремя появилась эта псина. Просто провидение.

– Дружок! Дружок! – раздался звонкий голос за деревьями. – Ты где?

Денис с Антоном переглянулись. Собаку они узнали, конечно. Значит, девочки тоже здесь. Надо им сказать, что всё кончилось хорошо, и скорей уходить, пока Пушкин и его приятели их не заметили. Ведь как им объяснить, что они тут делают?

Они осторожно пошли назад.

На поляне в это время помирившиеся друзья смеялись и хлопали друг друга по плечам.

– Между прочим, я замерз! – Пушкин натянул на плечи плащ. – А поехали куда-нибудь отметить наше примирение?

Внезапно из-за деревьев на поляну вышли несколько человек в синих мундирах. Они окружили четырёх друзей.

– Господа, позвольте узнать, что тут происходит? – спросил один из прибывших. – Частный пристав Дубинский, – представился он. – Поступил сигнал о том, что здесь намечается дуэль.

– Вовсе нет! – вперёд вышел Пущин. – Решили испытать новые пистолеты. Не в городе же стрелять, сами понимаете.

– А кто из вас господин Пушкин?

Пушкин склонил голову и чуть приподнял цилиндр.

– На вас, милостивый государь, поступила докладная о том, что вы изволите состоять в преступном сообществе по изготовлению фальшивых ассигнаций. Как хотите, но я должен вас препроводить в управу для дачи показаний по существу дела.

– Господин пристав! Тут вот ещё троих нашли. В кустах прятались.

– И ничего мы не прятались! – запротестовал Антон. – Мы гуляли!

Тут к приставу Дубинскому подскочил человек в шинели и что-то зашептал на ухо. Друзья узнали Ефимова.

– Так это вы те самые подозрительные племянники господина Пушкина? – Дубинский окинул их цепким взглядом.

– С чего это мы подозрительные? – буркнул Денис.

– Приедем в Управу, там и разберёмся, кто вы и откуда. Прошу, господин Пушкин, проследовать за нами.

В разговор вступил Пущин.

– Послушайте, я кадровый офицер, вы не имеете права...

– Можете подать жалобу, если хотите. А я обязан отреагировать на сигнал. Если ваш друг не виновен, то ничего ему не будет.

Они вышли к дороге, к ним уже подъезжал длинный фургон, тот самый полицейский возок, в котором друзья не так давно имели счастье прокатиться.

Двери фургона распахнулись, однако задержанные не спешили в него залезать. Пущин все ещё пытался убедить пристава, что произошла ошибка, Кюхля бубнил что-то о законе. Один Пушкин молчал и посматривал на ребят.

– А где ваша сестра? – тихо спросил он. – Хорошо хоть у неё хватило ума не ввязываться в эту историю.

– Если бы, – тихо ответил Денис и бросил взгляд на дорогу, по которой к ним быстро шли Катя с Лушкой, а перед ними бежал Дружок.

– Ага! А вот и ещё одна соучастница! – обрадовался Ефимов и указал на Катю Дубинскому.

Девочки подошли ближе.

– Александр Сергеевич! – воскликнула Катя. – Простите нашего Дружка, он не хотел вас напугать.

Пушкин улыбнулся. Весьма вовремя выскочивший пёс дал ему повод покончить с глупой ссорой и помириться.

Дубинский нервно притопнул ногой.

– Господа, не тратьте моё время! Прошу всех задержанных сесть в полицейскую карету.

– Позвольте, что здесь происходит? – раздался голос за его спиной.

Дубинский удивленно глянул на офицера в шинели подполковника. Потом посмотрел на карету, в которой тот приехал. Офицер представился.

– Подозреваю, у вас есть вопросы к господину Пушкину по поводу неких ассигнаций?

– Да. А вы откуда знаете? – удивился Дубинский.

– Имел возможность рассмотреть интересующие вас купюры. – Липранди вытащил из кармана портмоне и достал ассигнацию. – Извольте. Вчера имели удовольствие с господином Бенкендорфом их изучить. И оба пришли к выводу, что деньги подлинные. Можете убедиться. Если необходимо, обратитесь к специалисту из Монетного двора.

– Да нет, зачем же, – пошёл на попятный Дубинский. – Не имею оснований не доверять вашим выводам с господином Бенкендорфом. Скорей всего меня ввели в заблуждение, – он бросил убийственный взгляд на Ефимова.

Дубинский козырнул Липранди, отдал короткий приказ полицейским. Они загрузились в свой неказистый возок и укатили.

Катя хлопнула в ладоши.

– Спасибо! Спасибо! Вы так нас выручили!

Пушкин подошёл к ним, поприветствовал Липранди.

– У вас очень верные и преданные друзья, – улыбнулся тот поэту. – Хотел бы я иметь таких же, – и Липранди посмотрел на Антона, Дениса и Катю.

– Я запомню ваш рассказ, Екатерина Дмитриевна. Правда, боюсь, никому не смогу его передать, чтобы не прослыть безумцем. Вы поедете в город? У меня в карете есть место.

– Нет, спасибо, у нас свой транспорт.

Липранди поклонился ещё раз, сел в карету и уехал.

Пушкин, которого у кареты ждали его приятели подошёл к подросткам и тихо сказал:

– Мне кажется, в последние дни словно сама судьба сводит меня с вами, молодые люди. Не знаю, откуда вы свалились на мою голову, но мне явно пошло на пользу знакомство с вами. Мне почему-то мнится, что мои сочинения – не просто стихи, а нечто большее. Возможно, я ошибаюсь.

– Нет! – хором воскликнули все трое.

– Ваши стихи – огонь! – Денис показал большой палец. – И вы ещё столько всего насочиняете!

– Только с дуэлями поосторожнее, – сказала Катя. – Споры, даже самые ожесточённые, лучше решать мирным путем.

Пушкин пожал руку Денису и Антону, а Катину поцеловал.

– Что ж, пора прощаться, друзья.

Экипажи Пушкина и Кюхельбекера покатили по дороге, а путешественники во времени, торжествуя, стукнулись кулаками.

– Катя, Лушка! Какие вы молодцы, что смогли убедить Липранди приехать.

Лушка смущенно улыбалась и дышала на озябшие пальцы. Антон снял перчатки и натянул ей на руки.

– Дарю. На память.

– Ой, а вы что, уезжаете куда-то, да?

Ребята вздохнули.

– Ага. Уезжаем. И вряд ли мы ещё увидимся.

Лушка понурила голову.

– Я всё равно вас помнить буду, – сказала она. – И детей вашими именами назову. Честно-честно!

Антон улыбнулся.

– Верю!

– Луша, – Катя подошла к девочке и взяла её за руку, – обещай, что пойдёшь учиться.

– Пойду! – Лушкины щёки горели огнём. – Выучусь платья шить такие, что все только ахать будут.

– Да не о том я. Читать учись и писать.

– Это тоже надо, – Лушка кивнула. – Ко мне же будут знатные дамы приходить обшиваться, а с ними надо вежливо обходиться.

Катя махнула рукой и подумала, что не имеет права судить о той жизни, которой она совсем не знает, пообещав себе исправиться. Да, надо будет усиленно заняться историей. Может, она ещё и ученым каким-нибудь станет.

– Ну, что, Луша, – сказал Денис. – Спасибо тебе за помощь. Ты даже не представляешь, что ты сделала для истории.

– Для страны, – вставил Антон.

– Да скажете тоже! – Лушка смутилась. – Вдругорядь^[28] приедете, так заходите. Правда, меня уж тут не будет, я у мадам Иванниковой жить стану. Она для своих белошвеек отдельные комнаты имеет. Они там у неё все в чистом ходят и едят два раза в день. – Её глаза мечтательно закатились, и тут же она ахнула: – А как же Дружок? Без меня его хозяйка в трактире не оставит, да и как он один-то? Вряд ли мадам Иванникова его жить пустит. Дядька Игнат, куда Дружка денем? Пропадёт!

Игнат нахмурился. Он и сам-то сейчас не совсем устроен, пока свой извоз не организует. Не до собаки ему пока, это точно.

Глаза Лушки наполнились слезами, и словно в ответ Дружок заскулил.

У Кати сжалось сердце, она вопросительно посмотрела на ребят, те лишь развели руками, заранее соглашаясь с её решением.

– Луша, – Катя протянула ей платочек, – как ты смотришь на то, что мы заберём Дружка с собой? Ему у нас будет хорошо. А здесь он и правда один не выживет.

Лушка ахнула и улыбнулась.

– Спасибо, барышня Катерина! Дружок умный, он с полуслова всё понимает.

Дружок гавкнул и замахал хвостом. Катя вытащила кошелек, сунула его девочке в руки.

– Возьми. Выучишься, свое ателье откроешь, ясно?

Лушка взяла кошелек.

– А вы как же?

– А нам уже не надо, – Денис с Антоном тоже достали свои ассигнации и сунули ей в руки. – Мы в другое место поедем, там деньги другие.

– За границу? – ахнула Лушка, старательно пряча купюры за пазуху. – Не страшно? Там, говорят, люди с чёрными лицами ходят... Дружок! – позвала она пса. – Слушайся барышню Катерину, понял? – Дружок гавкнул. – И не таскай из кухни еду. – Она обняла его и встала. – Век помнить вас всех буду. Детишкам своим про вас рассказывать буду, чтоб тоже за вас бога молили, вот те крест, – она перекрестилась.

Катя обняла её, то же самое сделали Антон и Денис. Потом она решительно вытащила телефон, подтянула к себе Лушку, сделала страшные глаза мальчикам, и те послушно встали у неё за спиной.

– Смотри сюда, Луша, – она прицелилась и нажала кнопку, девочка даже не успела ни удивиться, ни о чём-то спросить.

– Там чево-то такое было, будто все мы как живые! – изумилась Лушка, почесала голову через шерстяной платок. – Прощевайте, барышня, и вы, барчуки, тоже. Ну всё, вон дядька Игнат уже зовёт.

Все трое повернулись к извозчику.

– Игнат Степанович, спасибо!

– Да чего там. Садитесь уже, а то вон снова снег пойдёт, того и гляди.

– Нет, мы сами доберёмся. Спасибо за всё.

Если Игнат и удивился, то виду не подал. У бар свои причуды. Он хлестнул кнутом, лошадка пошла, из повозки выглянула Лушка и махала рукой, пока могла их видеть. Дружок сперва побежал за повозкой, но потом остановился и вернулся. Сел перед ребятами столбиком и вопросительно посмотрел, смешно склонив голову набок.

Что ж, путешествие пора было заканчивать. Они вызвали ТР–13, их окутало туманом, и в этом белом мареве что-то вжикнуло, лязгнуло, а затем чмокнуло. Перед ними распахнулись двери, и все быстро заскочили внутрь.

– Уф! – Денис повалился в кресло и вытянул ноги.

Антон последовал его примеру. Катя дёрнула за ленточки капора и скинула его на пол.

– Какое счастье оказаться дома! – простонала она и тоже села в кресло.

– Надеюсь, путешествие было приятным! – раздался голос Тролля.

– Он ещё издевается! – с притворным возмущением воскликнул Антон.

– Очень приятным, – сказала Катя. – Нет, ну правда, ребята? Разве это не было... захватывающе?

– Это точно, – Денис снял пальто. – Вообще не понимаю, как они ходили во всём этом, неудобно же!

– Это тебя ещё в древнюю Грецию не заносило, – хохотнул Антон, – посмотрел бы я на тебя в хитоне. А знал бы ты, что носили люди в средние века! У них обувь была с носами чуть ли не метр длинной.

– Не знала, что ты знаток истории костюма, – уважительно сказала Катя.

– Я и сам не знал, – Антон почесал лоб. – Как-то само всплыло в памяти.

– Ну что там, – Денис решил вернуть их к реальности, – мы справились? Пушкин написал все эти свои стихи и поэмы?

– И прозу тоже, – добавил бесстрастный голос Тролля. – Задание выполнено. Значительных изменений в истории не произошло.

– Значительных? – нахмурился Антон. – А незначительные, значит, были?

– Конечно, любое вмешательство в прошлое меняет картину настоящего. Как поворот трубки калейдоскопа.

– Так что, эффект бабочки вымысел, что ли? – удивился Денис.

– Да, эффект бабочки – художественный вымысел, не получивший научного подтверждения. Исчезновение одного живого существа, например, собаки, – Тролль сделал паузу, – не может существенно повлиять на ход истории. Вот если бы кто-то истребил весь вид...

Дружок, который с любопытством исследовал новое место, громко гавкнул на лицо на экране.

– Сидеть! – скомандовал Тролль, и Дружок послушно сел. – Что ж, если он не будет грызть мебель и провода, то можно зачислить собаку в штат. Но учтите, что выгуливать его я не буду.

Все рассмеялись, они уже привыкли к попыткам Тролля шутить.

– А скоро мы приедем в наше время? – спросила Катя.

– Мы почти на месте. Можете переодеваться в свою одежду.

Вскоре они стояли перед панелью управления.

– Поздравляю с выполнением первого задания! – отчеканил Тролль. – Я проверил пространственно-временной континуум и не обнаружил существенных флуктуаций. Всё в пределах нормы.

– Первое задание? – спросил Денис. – То есть ты предполагаешь, что оно не последнее?

– Конечно, хроноаномалии случаются довольно часто. Надеюсь, мы с вами составим крепкую команду.

– Подожди, нам надо посоветоваться, это очень важный вопрос.

Троица отошла подальше и сблизила головы.

– Мы что, снова впишемся в такое же дело? – спросил Антон.

– А ты что, боишься? – Катя ткнула его в бок локтем.

– Сама ты боишься. Но мне до сих пор не очень верится, что мы были в прошлом, и даже кажется, что всё это нам приснилось.

– Ага, коллективная галлюцинация, – поддержал его Денис с усмешкой.

– А вот это что тогда? – Каты протянула телефон.

На экране друзья улыбались в камеру, обнимая удивленную Лушку.

– Ты единственный человек, у которого есть фотография его пра-пра-прабабушки. А ещё ругались, что я телефон с собой взяла. Вон сколько раритетных фоток!

– И кто поверит, что они настоящие, а не фотошоп?

– Кто?.. Вы. Будем с вами смотреть и ностальгировать.

Антон усмехнулся.

– Честное слово, это было круто! Я бы ещё куда-то слетал, или как правильно сказать – съездил?

Молча согласившись, все трое вернулись к панели управления.

– Мы подумали и решили, что готовы ещё кого-нибудь спасти, – от лица всех объявила Катя.

– Не сомневался в вашем решении, – лицо Тролля на мониторе качнулось. – На сегодня вы свободны. Брелоки оставьте себе, через них я буду поддерживать с вами связь. Но я вижу, у вас есть ещё вопросы.

– Да! – Антон, как в школе, поднял руку. – Ты случайно не знаешь, что стало с Лушей?

Лицо Тролля оставалось неподвижным, он закрыл и открыл глаза, и снова закрыл, и открыл.

– Проанализировав всю имеющуюся в сети информацию, сделав запрос в архивные базы... – глаза Тролля вспыхнули зелёным, – я выяснил следующее. Лукерья Макаровна родилась в 1806 году в деревне Волковка, в 1826 году вышла замуж за отставного унтер-офицера Хромова, в дальнейшем стала владелицей модного дамского салона в Санкт-Петербурге. Её старший сын, Антон Никитович Хромов, стал офицером, принимал участие в Крымской войне 1854–56 годов. Имел награды. Имя Антон всегда давали в их роду старшему сыну, – из щели под панелью выполз лист бумаги. – Держите распечатку данных.

Антон выхватил бумагу и быстро пробежал её глазами.

– Представляете, у меня теперь есть своё родовое дерево. Я как-то не придавал значения тому, что у меня в семье много портных и тех, кто как-то с шитьём связан. Или я это только сейчас вспомнил, вернее, узнал, потому что раньше их не было? – он потёр лоб.

– Луша, наверное, всё же стала бы портнихой, раз так мечтала, просто её жизнь сложилась бы не столь удачно, – предположила Катя.

– Видимо, это и есть те несущественные изменения временного континуума в судьбе семьи Хромовых – решил Денис. – Так, Тролль?

– Именно так, – подтвердил ИИ, и тут они впервые увидели на его графическом изображении улыбку. – Надеюсь, что впереди нас ждут не менее эффективно проведённые операции.

Двери распахнулись, явно показывая, что им пора покинуть ТР–13.

На улице светило солнце, переулок по-прежнему был пуст. Когда они вышли, сзади раздался пыхтящий звук, на мгновение их окутал туман, и всё исчезло: и туман, и трамвай.

Антон смотрел на лист бумаги в руке. Если бы не он, да не голубой брелок на цепочке под рубашкой, можно было бы решить, что ничего не было. Судя по лицам друзей, они испытывали те же чувства. Правда, перед ними носился Дружок, радостный и вполне настоящий пёс из прошлого.

Катя взглянула на экран телефона. Тролль не обманул: часы показывали то же время, что было, когда они впервые вошли внутрь трамвая.

– Пожалуй, я теперь на историка хочу учиться, – сказала Катя, – а то стыдно, мы же ничего не знаем о том, как раньше люди жили.

– А я на физика, – сказал Денис. – Не могу понять, как эта штуковина работает, – он вытащил брелок и пристально его разглядывал. – Но я разберусь. Если один человек что-то сделал, другой вполне может повторить, так ведь?

– А как же твоё хобби? – Катя ткнула его в плечо. – С тебя торт по случаю первого выполненного задания.

Троица удалялась по переулку, а за их спинами, мерцая, исчезали блестящие рельсы.

Эпилог

Антону снился сон. Очень красочный и подробный, он такие сны любил. Но вдруг какое-то дребезжание ворвалось в сказочный мир, в котором он был отважным рыцарем.

Глаза не сразу, но открылись, и Антон тут же вскочил. На экране дрожал сигнал вызова в мессенджере. Перед ним возникло лицо Кати, тут же в сети появился и Денис. Антон включил его в общий видеочат.

– Видели? – все трое показали друг другу горящие синим брелки.

– Что это значит? – спросила Катя.

– Значит, где-то произошла очередная хроноаномалия, – охрипшим голосом сказал Денис.

– Видимо. Подождём известий от нашего Тролля.

Экран телефона мигнул, на нем появилось лицо-маска.

– Приветствую экипаж ТР–13. Объявляется общий сбор. В восемь утра жду вас в том же месте, что и в прошлый раз.

– Кого будем спасать?

– Всю информацию вы получите на месте. А сейчас спокойной ночи. Вам нужно выспаться. Задание будет сложным.

Тролль отключился, друзья снова могли видеть друг друга.

– Легко сказать, выспаться. Теперь и не уснёшь. Издевается он над нами.

– Так ведь Тролль он Тролль и есть. Сами его так назвали.

До утра оставалось четыре часа, а потом их ждало новое непредсказуемое путешествие. И это было потрясающе.

Знаковые события

1810–1819 годов

Год: Начало 1810-х

Сфера деятельности: Археология

Страна: Италия

Событие/исторический факт:

Активизируются раскопки древнего города Помпеи, уничтоженного в результате извержения вулкана Везувий. Обнаружены руины одного из старейших храмов Древнего Рима – храма Аполлона.

Год: 1810

Сфера деятельности: Музыка

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Композитор Людвиг ван Бетховен написал фортепианную пьесу «К Элизе», ставшую одним из самых известных музыкальных шедевров в мире.

Год: 1810

Сфера деятельности: Литература

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Поэт И. В. фон Гёте опубликовал труд «К теории цвета», оказавший большое влияние на художников 19–20 веков.

Год: 1811

Сфера деятельности: Литература

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Романистка Джейн Остин представила свой первый роман «Чувства и чувствительность», один из самых популярных женских романов за всю историю.

Год: 1811

Сфера деятельности: Образование

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

Открыт Императорский Царскосельский лицей, высшее учебное заведение для детей дворян, одним из выпускников которого был А. С. Пушкин.

Год: 1812

Сфера деятельности: Философия

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Вышел классический труд выдающегося философа XIX века Гегеля «Наука логики».

Год: 1812

Сфера деятельности: Политика

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

С июня по декабрь продлилась Отечественная война 1812 года, приведшая к почти полному разгрому армии Наполеона.

Год: 1812

Сфера деятельности: Литература

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Собиратели фольклора братья Яков и Вильгельм Гримм издали сборник «Сказки братьев Гримм», оказавший огромное влияние на всю европейскую литературу. Сборник включал 155 сказок, среди них – «Золушка», «Красная шапочка», «Белоснежка», «Спящая красавица».

Год: 1813

Сфера деятельности: Транспорт

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Построен один из первых в мире паровозов «Пыхтящий Билли», ставший первой практичной моделью паровоза, нашедшей реальное применение.

Год: 1814

Сфера деятельности: Музыка

Страна: Австрия

Событие/исторический факт:

В венском театре была поставлена единственная опера Бетховена «Фиделио», имевшая огромный успех.

Год: 1814

Сфера деятельности: Живопись

Страна: Испания

Событие/исторический факт:

Художник-романтик Франциско Гойя создал два знаменитых полотна, посвящённых Мадридскому восстанию: «Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года».

Год: 1815

Сфера деятельности: Архитектура

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

Состоялось открытие Ростральных колонн на Стрелке Васильевского острова в Санкт-Петербурге. В XIX веке они служили фонарями в столичном порту.

Год: 1815

Сфера деятельности: Транспорт

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

На заводе Берда в Санкт-Петербурге сооружён первый в России пароход, названный «Елизавета».

Год: 1815

Сфера деятельности: Политика

Страна: Бельгия

Событие/исторический факт:

В исторической битве при Ватерлоо заново собранная армия Наполеона потерпела сокрушительное поражение; император отрёкся от престола и отправился в ссылку.

Год: 1815

Сфера деятельности: Катаклизмы

Страна: Индонезия

Событие/исторический факт:

Произошло извержение вулкана Тамбора – самое мощное извержение в истории человечества, повлёкшее за собой изменение климата и катастрофическое похолодание во всём мире.

Год: 1816

Сфера деятельности: Литература

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Писатель-романтик Э. Т. А. Гофман опубликовал своё самое знаменитое произведение – рождественскую сказку «Щелкунчик и мышиный король».

Год: 1816

Сфера деятельности: Музыка

Страна: Италия

Событие/исторический факт:

Композитор Джоаккино Россини завершил работу над эталонной оперой-буфф «Севильский цирюльник», одной из жемчужин мирового оперного искусства.

Год: 1816

Сфера деятельности: Медицина

Страна: Франция

Событие/исторический факт:

Врач Рене Лаэннек, основоположник научной диагностики, придумал стетоскоп – прибор, помогающий выслушивать звуки работы сердца, лёгких, бронхов, сосудов и других органов.

Год: 1817

Сфера деятельности: Музыка

Страна: Италия

Событие/исторический факт:

Скрипач-виртуоз и композитор Никколо Паганини закончил работу над циклом этюдов «24 каприса для скрипки соло», включающим ряд технически самых сложных произведений, написанных для скрипки.

Год: 1818

Сфера деятельности: Литература

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Писательница Мэри Шелли опубликовала готический роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», который считается первым образцом научной фантастики.

Год: 1818

Сфера деятельности: Наука

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

Вышли из печати первые тома фундаментального труда писателя и историографа Николая Карамзина «История государства Российского» (в 12 томах), вызвавшего небывалый интерес к истории у образованной публики.

Год: 1818

Сфера деятельности: Наука

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

При Академии наук создан Азиатский музей, в котором хранились восточные рукописи и книги; позднее он стал частью Института востоковедения.

Год: 1818

Сфера деятельности: Философия

Страна: Германия

Событие/исторический факт:

Философ Артур Шопенгауэр представил свой главный труд «Мир как воля и представление», оказавший огромное влияние на всю европейскую культуру.

Год: 1819

Сфера деятельности: Литература

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Романист и историк Вальтер Скотт опубликовал «Айвенго», один из первых исторических романов, который пользовался фантастическим успехом и признан классикой приключенческой литературы.

Год: 1819

Сфера деятельности: Образование

Страна: Россия

Событие/исторический факт:

Основан Императорский Санкт-Петербургский университет, современный преемник которого – Санкт-Петербургский государственный университет.

Год: 1819

Сфера деятельности: Литература

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Вышли в свет первые главы эпической поэмы «Дон-Жуан», итогового произведения поэта-романтика Джорджа Гордона Байрона. Поэма оказала заметное влияние на творчество А. С. Пушкина.

Год: 1819

Сфера деятельности: Литература

Страна: Англия

Событие/исторический факт:

Писатель и врач Джон Полидори выпустил повесть «Вампир» – первое в истории литературное произведение о вампирах.