Андрей Волковский

Убийство в ритуальном зале

© Волковский А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

– Ваш гильдейский знак, пожалуйста!

Скай выложил медальон на любезно подставленную золотую тарелочку и активировал, выбитые знаки засветились фиолетовым. Но собеседника это не удовлетворило. Он строго глянул на молодого волшебника и постучал по краю тарелочки ухоженным пальцем:

– В центр, пожалуйста. Гербом вниз.

«Пожалуйста» в исполнении завзятого бюрократа звучало не просьбой и даже не приказом, а каким-то новым синонимом слова «болван». Скаю очень захотелось ответить что-нибудь столь же невежливое, но ситуация не располагала. Он послушно перевернул знак и передвинул на серединку тарелки, где только теперь заметил зеркальное отражение герба. Медальон тут же приклеился, будто магнитный камень к железу. Фиолетовое свечение сменилось пронзительно-синим. Служащий гильдейской казны удовлетворенно кивнул и что-то записал в толстенный журнал.

– Пересчитайте и распишитесь вот здесь, пожалуйста, – через стол перекочевали журнал, самопишущее перо и тихонько звякнувший мешочек.

Считать монеты не хотелось, тем более что об этих деньгах, одолженных в далеком Лареже студентам, волшебник уже и думать забыл^[1]. Вернуть их обещали через пару лет, когда должники окончат учебу и мало-мальски встанут на ноги. Однако же Ниар, видимо, слишком уж тяготился долгом, даже комиссию гильдейскому казначейству не пожалел.

Скай хотел уже сунуть мешочек в карман и убраться поскорее восвояси, однако под суровым взглядом служащего руки сами развязали горловину и принялись выкладывать монетки ровными столбиками.

– Да, все на месте, – кивнул наконец Скай и расписался в книге.

– Еще вам послание, – служащий протянул запечатанный конверт и очередной гроссбух. – Распишитесь здесь, пожалуйста.

Волшебник расписался, неискренне поблагодарил и вышел.

Читать письмо в коридоре Гильдии было неудобно. К тому же после общения с канцелярской машиной нестерпимо хотелось есть, почти как после сложной магии. Скай убрал конверт в саквояж и отправился на поиски таверны.

Казалось бы, что может быть проще – вокруг столичной Гильдии Волшебников и примыкающей к ней Академии Волшебства располагалось два десятка заведений на любой вкус. Однако же время для визита в казначейство волшебник выбрал не самое удачное: как раз началась обеденная перемена. Полчища голодных студентов-волшебников заполонили все более-менее пристойные забегаловки, оставив Скаю на выбор только два заведения с самыми высокими ценами. В одном – «Котле волшебника» – обычно обедали почтенные преподаватели и гильдейские служащие среднего ранга. До второго же – «Золотого Герба» – снисходили Глава Совета, ректор Академии и главный библиотекарь Гильдии – почтеннейший господин Арли. Скай теоретически мог себе разок позволить и второе заведение, раз уж обстоятельства все равно вынуждают... но счел, что без дополнительной встречи с дядюшкой как-нибудь обойдется. Отношения с ним после успешной защиты трактата и совместной поездки в Приют Почтеннейших наладились настолько, что дядя Арли даже убедил племянника с друзьями пожить в особняке в Верхнем городе. Но Скай все равно испытывал в его присутствии легкую напряженность. Казалось, даже когда почтенный родственник молчал, вся его фигура безмолвно вопрошала: «Когда же ты собираешься приступить к очередному научному труду, милый племянник?» Отвечать Скай не хотел. Еще недавно честным ответом было бы никогда, однако в последнее время жизнь отучила молодого волшебника от слишком поспешных заявлений. Но самым неприятным было даже не это, а то, что позорная мыслишка о науке порой посещала уже и самого Ская.

Бессрочный отпуск, в который его отправил глава Тайной службы после слишком громкого дела и получения королевской награды, затягивался. К обычной работе вернуться не получилось. Как-то так вышло, что, хотя на торжественной церемонии вручения королевских наград присутствовали только знать да представители Гильдии, знал об этом весь немаленький город. Дошло до того, что Ская стали узнавать на улицах. Потенциальных заказчиков волшебник теперь интересовал только как источник информации об ужасном таинственном заговоре на далеком южном побережье. Распространяться о тех событиях Скай не мог, бессовестно привирать – не имел привычки, а отшучиваться, как Пит, не умел. Поэтому уворачивался от расспросов со всей возможной вежливостью, но знакомые все равно обижались, а малознакомые считали его унылым высокомерным занудой. Обычные же мелкие заказы прекратились вовсе: кто ж попросит признанного героя зарядить поистрепавшийся Мухогон или прогнать шуршуна из кладовки? Героям такое явно не по статусу.

В деньгах Скай, по счастью, пока не нуждался, но скучал уже почти отчаянно. Еще с месяц такой жизни – и дело может дойти пусть не до трактата, но хотя бы до статейки об особенностях передвижения крупных водных духов в воздушной среде или еще каких сделанных в поездке на юг наблюдениях... В Гильдии-то наверняка найдутся те замечательные слушатели, которых эти истории действительно заинтересуют гораздо больше, чем какие-то глупые люди с их скучными заговорами... Мудрый дядюшка тоже отлично это понимал, и от этого понимания становилось совсем уж тошно. Скай чувствовал, как его загоняют в угол, но сдаваться пока не собирался.

Волшебник свернул к «Котлу». Заняв маленький столик в уголке, Скай пристально изучил меню, заказал веррийский суп с копченостями, рыбу, жаренную в тесте, сырную нарезку и медово-малиновый отвар. Потом добавил к заказу три больших пирожных и попросил упаковать их с собой. Пирожные вкуснее всего в хорошей компании, а компания сегодня осталась дома.

Когда подавальщик удалился, Скай наконец достал из саквояжа конверт. Он готов был поставить весь мешочек монет на то, что в письме от Ниара нет ничего, кроме формальной вежливости. И если бы поставил – проиграл бы.

Скай перечитал письмо трижды. Вот он – нежданный подарок судьбы! Шанс спастись от неизбежного погружения в пыльные академические недра. Да пусть даже у Ниара с Линтом появилась идея составить полную карту ларежской канализации – Скай согласится с превеликой радостью. Хотя вряд ли молодой Стезиус нашел бы подобное дельце «загадочным». Ниар, невзирая на возраст и дурную наследственность, – парень довольно здравомыслящий, так что был немалый шанс на нечто по-настоящему интересное.

С трудом дождавшись заказанную еду, волшебник проглотил все, выпил залпом горячий отвар и поспешил домой, крепко сжимая саквояж с драгоценным письмом.

Ника новость совсем не обрадовала, хотя ему было приятно видеть Ская таким воодушевленным. Пит хоть не выказывал все это время явной скуки, нескрываемо обрадовался поездке: видимо, тоже уже устал от отпуска. Но снова куда-то ехать, трястись в экипаже, ночевать на дурно пахнущих тюфяках постоялых дворов? Снова забираться в какие-нибудь темные катакомбы или сырые подвалы? Снова бояться за друзей? Снова скрывать от них ту часть себя, о которой так легко не думать в уютном городском особняке? Ника покой большого дома господина Арли более чем устраивал. Здесь было так умиротворяюще тихо. Пахло книгами и травами. Скай и господин Арли по очереди учили Ника разным полезным штукам. Даже ночные кошмары после возвращения с юга совершенно прошли. Ник понимал, что вечно гостить у господина Арли не получится, но надеялся задержаться тут подольше. Ну и к тому же Нику очень, очень не нравился Ниар Стезиус. Не нравился настолько, что, когда господин Арли, услышав о планах племянника, предложил Нику остаться пока в Аэррии – мол, он как раз затевает генеральную уборку в домашней библиотеке и нуждается в помощнике, – травник без раздумий отказался. Нельзя было оставить Ская без присмотра там, куда зовет его этот подозрительный тип.

Вещи для поездки в Лареж и упаковывать не пришлось: Скай внезапно обнаружил, что, поселившись в гостевых покоях дядюшкиного особняка, не достал из дорожных сумок почти ничего. Только развесил в шкафу все приличные костюмы, чтобы не мялись. Словно на самом деле все время ждал возможности отправиться в путь. Наверное, успел уже привыкнуть к путешествиям за год работы на господина Марка.

Да и гостевые комнаты как будто намекали, что в этом доме молодой волшебник теперь уже просто в гостях. Собственную комнату с удобной, но коротковатой уже кроватью, полным шкафом учебников и не один раз прочитанных книг Скай торжественно передал новому дядюшкиному подопечному, Норину. И даже самолично показал преемнику ровно половину комнатных тайников. Остальные пускай ищет сам, на то они и тайники. Интересно, успеет ли мальчишка с этим управиться до начала занятий в Академии?

В гостевой тайников не было, поэтому книга «Полное собрание гравюр Суота Ленивого», купленная еще весной для Кэссии, да так в суете и не отправленная, скучно лежала на пустой полке. Скай аккуратно завернул книгу в бумагу и сунул в сумку. Вот теперь сможет вручить подарок лично.

После возвращения из Гарт-де-Монта^[2] молодой волшебник обменялся с Кэссией парой писем, а потом переписка заглохла. Девушка Скаю нравилась. Даже очень. Но что он, вечно куда-то спешащий волшебник с опасной, да к тому же секретной работой, мог бы предложить утонченной красавице? Свое регулярное отсутствие и постоянные недоговорки? А возможно – и угрозы от врагов, которых на такой работе волшебник рано или поздно непременно наживет? Сомнительное предложение. Леди Кэссия определенно заслуживает лучшего. А значит, дальше ни к чему не обязывающего приятельства отношения зайти не должны. Но ведь приятели могут радовать друг друга подарками. А книжка непременно должна Кэссии понравиться. Скай и сам подозревал, что просто выдумывает повод увидеться с прекрасной леди, но, с другой стороны, почему бы и не увидеться? Можно ведь тихонько, про себя восхищаться девушкой, даже если она «просто приятель»? Или все-таки нельзя? Скай вздохнул и решил, что, если Кэссии будет неприятно его внимание, она сама наверняка даст ему знать.

Путь к Ларежу выдался на удивление спокойным. Как и положено королевскому тракту, дорога оказалась ровной, сухой и очищенной от зловредной нечисти. Погода стояла в меру теплая и солнечная. Духи в кустах шебуршали сплошь милые и безобидные. На почтовых станциях ждали вполне сносная еда, выносливые сменные лошадки и достаточно удобные постели для ночлега. На привалах путников не беспокоили ни ожившие покойники, ни злые духи, ни даже комары, от которых Скай предусмотрительно запасся амулетом. Собственно, так и должно происходить путешествие благопристойного волшебника из столицы официальной в столицу культурную. Однако Ник смотрел в окно экипажа с таким мрачным выражением, что вскоре его настроение стало передаваться и Скаю. Уже привыкший к богатой на приключения жизни волшебник тоже начал подозревать благостное затишье. Казалось, что, если неприятности все не появляются, значит, они просто очень хорошо спрятались. А если неприятности хорошо прячутся, значит, они ну очень велики и опасны. Пит над настороженностью друзей только посмеивался. По мнению многоопытного кучера, любую опасность следовало встречать хорошо отдохнувшим. Скай против этой истины не возражал, но мрачные предчувствия все усиливались после каждого слишком уж спокойного привала, и к знакомой почтовой станции, где поздней осенью прошлого года они гоняли не в меру прыткого мертвеца, волшебник подъезжал в сквернейшем настроении.

Чем дальше друзья были от столицы, тем сильнее Нику хотелось вернуться. Лареж не вызывал у травника никаких приятных воспоминаний, скорее уж неприятные. И одной из самых главных причин неприязни к зимней столице было, конечно, семейство Стезиус: и старый сумасшедший убийца, и его наследник, по глубокому убеждению Ника, тоже не слишком-то нормальный. И зачем только Скай согласился принять его предложение?

Впрочем, глупый вопрос. Во-первых, волшебника попросили помочь, а во-вторых, посулили ему кое-что интересное. Ник отлично видел, что Скай давно уже начал тяготиться затянувшимся отпуском и маялся от скуки. Оставалось лишь убеждать себя, что для того сам Ник и едет с другом, чтоб уберечь его от слишком уж опрометчивых способов развеяться в подозрительной компании.

Станция встречала гостей новенькими, сложенными из толстых строганых дубовых досок воротами. На воротах красовалось два десятка кривоватых защитных знаков, нарисованных мелом, краской и травяным соком. Волшебник сразу насторожился, изготовившись накладывать Особый взгляд и высматривать, кто же тут опять нарушает покой почтмейстера и его домочадцев. Створки ворот были, впрочем, не заперты, а лишь притворены. Со двора раздавались бодрое тюканье топора и заливистый собачий лай. Солнце клонилось к закату, но светило еще достаточно ярко. Пахло печным дымом и готовящейся едой. Не похоже, что обитатели станции так уж напуганы неведомой нечистью.

Пит спрыгнул с козел и только подошел к воротам, как створка сама распахнулась ему навстречу. Под ноги кучеру выкатился почти совершенно круглый рыжий щенок и с дружелюбным лаем заскакал вокруг. Вышедший следом сынишка почтмейстера Ганька^[3] за полгода немного подрос, а в остальном не изменился совершенно. Такой же мелкий, бойкий и взъерошенный. Волшебника и его спутников он тотчас же узнал, и неумытая физиономия озарилась счастливейшей улыбкой. Мальчишка обернулся во двор и во все горло возвестил:

– Господин волшебник Скай приехал!

После этого он кинулся к экипажу и сам распахнул перед волшебником дверцу. Ник, только-только успевший выбраться с другой стороны, картинно вздохнул. Не то чтобы традиционная обязанность помощника волшебника была для него так уж важна... Но возможность в очередной раз поддразнить Ская нарочито вежливым на публике обхождением и раздражающим обращением «ваше мажество» была упущена. Скай, впрочем, был уверен, что и кучер, и помощник найдут еще не одну такую возможность. В глубине души волшебник даже обрадовался, что Ник включился в привычную игру. Значит, тягостное настроение, преследовавшее помощника всю дорогу, хоть ненадолго отступило.

Скай выбрался из повозки. Ник тут же вытащил его саквояж и объемистую дорожную сумку.

– Здравствуйте! Как доехали, уважаемые? – Ганька старательно подражал кому-то из старших. – В Лареж едете?

– В Лареж, – подтвердил Скай. – А у вас тут как? Все спокойно?

Ганька проследил за взглядом волшебника до знаков на воротах и слегка смутился.

– Да это я так, тренируюсь. Вдруг опять кто из леса пожалует? Вон нечисти всякой сколько! Да и охотников, которые того мертвяка ограбили, говорят, за это повесили. А ну как они теперь тоже решат не упокоиться?

– А сюда им зачем приходить? – поинтересовался Ник.

Конечно, помощник волшебника отлично знал, что казненные преступники после смерти встать не смогут, об этом при исполнении приговора всегда заботится специально нанятый волшебник. А если городок маленький и волшебника под рукой не нашлось, то мертвецу без лишних церемоний оттяпают голову перед погребением – это тоже гарантирует, что никуда преступное тело больше не пойдет. Но Ганьке-то об этом пока невдомек.

– Так а куда ж им еще идти? Это же я про них вспомнил и вам рассказал. А дядька Дон стрелы узнал. Если б не мы, кто б их заподозрил? Я их, конечно, не боюсь. Но подстраховаться ведь надо. А то придут, лошадей опять перепугают, – мальчишка развел руками. Мол, и не страшно ни капельки, а только о хозяйстве забочусь.

Словно в подтверждение заботы о хозяйстве, он подхватил на руки рыжего щенка и продемонстрировал гостям:

– А еще мы сторожевую собаку завели, вот!

Сторожевой пес яростно мотал тонким хвостиком и тянулся облизать хозяину лицо. Скай протянул руку и погладил охранника по мягким ушам. На душе стало легко и спокойно. Даже Ник улыбнулся.

Усатый почмейстер Ская тоже узнал и обрадовался как родному. Видимо, избавление от ходячего мертвеца и устроенный прямо во дворе станции ритуал для спасения перепуганных почтовых лошадок почтенного служащего весьма впечатлили. Как и то, что плату за свою работу волшебник тогда взял совершенно символическую, посочувствовав потерявшему лучшего коня почмейстеру. Ну и от проклятой шкатулки избавил совершенно бесплатно. Так что дорогого гостя тут же проводили в лучшую комнату, а на кухне шумно засуетились. Аппетит волшебника здесь тоже запомнили хорошо.

За проклятую шкатулку Скаю в глубине души было перед почтмейстером неловко. Вещица была не проклятой, просто содержала необычное волшебство. И самому волшебнику очень даже пригодилась – и по прямому назначению, и как улика против очень нехороших людей. Впрочем, на почтовой станции от нее в любом случае пользы не было. Лежала бы себе на полке, пугала Ганьку да портила охранные амулеты. Впрочем, рассказывать о деле, в котором заклятая коробочка оказалась важной деталью, было все равно нельзя, потому как дело то оказалось напрочь секретным.

Вечер прошел за неспешными разговорами и отменным жарким с грибами, которое сменилось пастушьим пирогом, ягодной запеканкой, медовыми коржиками и ватрушками с грушевым повидлом. Собственных новостей на станции было негусто, жизнь текла размеренно. Пожаловались на выходки юного волшебника Ганьки, но без злости, а с некоторой даже гордостью. Все-таки собственный волшебник растет, настоящий, хоть и испоганил новые ворота своими каракулями. Затем путникам поведали множество сплетен, как Ларежских, так и столичных, и с пристрастием выспросили, что из столичных новостей правда, а что нет. Скай к сплетням любви не питал, но парочка занимательных историй нашлась и у него. Обитатели станции с изумлением внимали описаниям королевского сада, приграничных гор и страшенного рыбозмея. Спать разошлись поздно, зато в прекрасном настроении.

С утра хорошее настроение никуда не делось, несмотря на то, что проснулся Скай с первыми солнечными лучами. Волшебник оставил Ника досыпать, тихонько вышел на засыпанный мелкими камешками двор и долго наглаживал пушистого охранника. Вскоре по камешкам прошуршали тихие шаги. Пит всегда просыпался рано.

– Что, ваше мажество, не спится?

– Не спится, – кивнул Скай, проигнорировав «мажество». – Что любопытного узнал?

Вчера кучер, как и полагается по статусу, ужинал со слугами. А там, как уже знал Скай, разговоры порой бывали гораздо интереснее, чем за господским столом. Волшебник с товарищами еще не приступили ни к какой работе, но обычай обмениваться новостями соблюдали даже на отдыхе.

– Самое любопытное, пожалуй, это появившийся в Лареже шаамский жрец. Ну или некто, кто себя за него выдает. Тебе про него рассказали?

Скай кивнул. Что-то про новое увлечение ларежской знати дикарским волшебством он вчера слыхал, но значения не придал. Мода на гороскопы, гадания и подозрительные заморские зелья, чаще всего столь же безобидные, сколь и бесполезные, в высших кругах обеих столиц возникала регулярно. Гильдия Волшебников давно устала бороться с этим поветрием и лишь отслеживала, чтобы шарлатаны не слишком наглели, а среди модных панацей не появлялось настоящей отравы.

– Этот, говорят, носит в рукавах прирученных духов, которые показывают чудеса, исцеляют от головной боли и могут поведать будущее.

– Духов шаамы и правда приручают, – подтвердил Скай. – А на остальное стоило бы посмотреть самим, когда выдастся свободное время. Но, скорее всего, этот жрец даже не шаам, а наш местный ловкач. И вместо духов у него какие-нибудь хитрые конструкции. Ловкость рук и никакого мошенничества.

– А головная боль?

– А головная боль, – вздохнул Скай, – это такая хитрая болезнь, у которой может быть с полсотни разных причин. От одних помогает магия, от других – зелья, от третьих – нюхательные соли, от четвертых – не помогает пока что вообще ничего. Но, как показывает многолетний опыт нашей Гильдии, у богатых аристократок головы частенько болят от банальнейшей скуки. И проходят, соответственно, от любого волшебно выглядящего действа. Чем загадочнее и иноземнее, тем лучше помогает.

Уезжать с гостеприимной станции не хотелось, но дела не ждали. После долгого обильного завтрака волшебник с друзьями неспешно погрузились в экипаж и отбыли в сторону Ларежа.

Глава 2

Ларежские пригороды встретили путников буйной зеленью садов и огородов. Раньше Скай бывал в Лареже только зимой, в разгар курортного сезона в здешних горах, поэтому привык видеть город в черно-серо-белых тонах и строгих линиях башен, мостов и ледяных скульптур. Зелено-цветущий Лареж был совершенно непривычным. Сидящий рядом Ник с любопытством созерцал ветки с желтыми ранними и розовеющими поздними яблоками. Сады вдоль Королевского тракта были хороши – никаких тебе засохших веток, скрюченных деревьев и разваливающихся лачуг. За порядком вдоль «парадной» дороги присматривал особый городской комитет, нещадно штрафовавший жителей по любому поводу. Заборы своевременно подновлялись, пустырьки засаживались пестрыми цветочками. Даже обычные придорожные кусты были превращены умелыми ножницами садовников в причудливые спирали, ровные конусы или, на худой конец, аккуратные шарики. Чем ближе к городским воротам, тем замысловатее становились формы. В некоторых кронах придирчивый глаз волшебника разглядел не только проволочные опоры, но и тонкие нити магической силы, поддерживающие конструкцию. Древесные корабли, звери и чудища потрясали воображение, но Скаю совершенно не нравились. Ник тоже смотрел на них без малейшей симпатии. Скай подумал, что наверняка Лешему в нем такое издевательство над природой казалось ужасным.

Попетляв по извилистым улочкам Нового города, экипаж миновал сурового вида ворота с бдительными стражниками и въехал в Старый. Пит, не спрашивая, свернул в сторону главной площади и вскоре остановил лошадку у дверей гостиницы «Снежный Змей». По старинной традиции, волшебники останавливались в Лареже именно в этом заведении. Скай вздохнул, вспомнив маленькие комнатки, аскетичную обстановку и незабываемый вид из окна на стену ратуши. Когда настроение у волшебника было хорошее, маленькие комнатки древней гостиницы казались ему скорее уютными. Но хорошее настроение потерялось еще где-то на подъезде к Новому городу.

Однако к кухне «Снежного Змея» придраться было невозможно даже в самом скверном расположении духа: таланты здешних поваров полностью компенсировали все неудобства старого здания. После запеченной под сыром с пряностями говяжьей отбивной, мясного салата по-лиссейски и здоровенного сливового пирога волшебник наконец-то почувствовал себя хоть немного готовым к работе. В конце концов, это неприятности должны нервничать, когда к ним пожаловали такие серьезные гости.

После короткого совета за кувшинчиком взвара решено было загнать экипаж в конюшню и до заказчика дойти пешком, не привлекая лишнего внимания. Мало ли что за дело приготовил им Ниар. Скорее всего, что-то пустяковое, но вдруг у семейства Стезиус обнаружилась еще какая-нибудь ужасающая тайна? По этой же причине Скай решил явиться к заказчику без предупреждения. В конце концов, это аристократы обязаны посылать друг другу визитные карточки и всячески блюсти этикет. Волшебник же может заявиться, когда ему будет удобно. Тем более к без пяти минут коллеге по Гильдии.

Ника очень настораживало и то, что обратным адресом на письме Ниара значился особняк Стезиусов, а вовсе не студенческое общежитие. Прошлой зимой студент совершенно не выказывал желания возвращаться в родительский дом. Даже после гибели Стезиуса-старшего, оказавшегося не только плохим отцом и отвратительным мужем, но к тому же и сумасшедшим убийцей, Ниар хоть и согласился встретиться с матерью, но мириться с ней явно не собирался. Дальнейшего развития истории Ник не застал, да и не особо хотел – его больше тогда занимала предстоящая поездка к Даракийской границе. И вот теперь, в пути по узким улочкам до старинного квартала волшебников, к общему беспокойству добавилась еще и эта небольшая деталь. Неужели яблочко передумало откатываться как можно дальше от ядовитой яблоньки?

Уютный особнячок за витой кованой оградой с виду почти не изменился. Те же белые колонны и резные балкончики, тот же изящный молоточек на столбике ворот. Только покрылись нарядной зеленью ветки кустов вокруг подъездной дорожки. Кусты, к счастью, избежали модной стрижки и радовали глаз естественным беспорядком. На стук молоточка ворота открылись, повинуясь несложному волшебству. Скай вздохнул и пошел к дому, стараясь не слишком заметно коситься по сторонам. В прошлый визит обиталище Нокса Стезиуса он особо не рассматривал – только удивился жутковатому несоответствию нарядной благопристойности дома и чудовищной натуры его хозяина. Ну а потом оглядываться было некогда – пришлось бегать, вышибать зачарованные двери, лечить раненого Ника и гнаться по ночным дорогам за убегающим злодеем... Сейчас дом выглядел вроде бы так же, но в нем словно прибавилось волшебной силы. Конечно, волшебством дом гильдейского библиотекаря был пронизан и раньше, как и любой другой дом на этой улице. Магические фонарики, колокольчики, охранные чары от нечисти, садовых вредителей и прочих незваных гостей – всего этого в домах волшебников имелось в достатке. И любой другой волшебник исходящую от всего этого великолепия силу чувствовал даже с улицы. Но от особняка Стезиусов ощущения были на порядок сильнее и словно бы насыщеннее, сложнее, как аромат веррийского соуса на двадцати травах.

К удивлению Ская, парадную дверь перед ними распахнул не Ниар, а его рыжий коллега по Тайному Ордену Кладоискателей. Линт с последней встречи не изменился совершенно: такой же взъерошенный, в немного помятой рубахе с торчащим из кармана пучком проволоки и пятнышком чернил на воротнике – и искренне обрадовавшийся старым знакомым.

– Приехали? А я уж опасался, что тебя по уши загрузили всякими ужасно важными делами. Слыхал, ты теперь неимоверно важная шишка.

Скай только вздохнул и развел руками.

– Ужасно важные дела пока что подождут. Так что я к вашим с Ниаром услугам. Надеюсь, вы не решили составить полную карту городских катакомб?

– Нет, – рассмеялся Линт, но тут же стал серьезным. – Идея отличная, но катакомбы тоже пока подождут. У нас Манс пропал. Проходите вон туда, в гостиную, сейчас я позову Ниара, и мы все расскажем по порядку, ладно?

Если снаружи особняк практически не изменился, то внутри все поменялось радикально. Исчезли картины в тяжелых рамах и старинные портьеры. Узорчатые темные обои в малой гостиной сменились свежей штукатуркой светло-голубого цвета. Окно украшали легкие занавеси, от которых ощутимо веяло прохладой и совсем чуть-чуть волшебством. На полках большого шкафа красовались причудливые конструкции из серебряной проволоки – модели силовых потоков сложных заклятий. На большом столе у окна – еще одна модель, явно незаконченная. Это было увлечение Линта, неужели Ниар тоже заинтересовался моделированием, раз расставил в гостиной эти штуковины? Пока Скай осматривался, Пит и Ник уже прошли к уютному, но слегка неуместному в новом интерьере бархатному дивану и чинно уселись. Перед диваном на маленьком столике валялась кипа исписанных листов, и Пит, словно невзначай, заглянул в них. Скай уже собрался присоединиться, но тут дверь открылась, впуская вернувшегося Линта и Ниара.

Ниар, в отличие от Линта, выглядел скорее недовольным, чем обрадованным, хотя сам же и позвал волшебника. Впрочем, хмурое выражение было для него настолько привычным, что Скай не удивился бы, узнав, что он даже спит с такой физиономией. Вечная серьезность, призванная компенсировать невысокий рост и слишком юное лицо. Сейчас, под сводами фамильного особняка, эта серьезность приобрела новый, отстраненно-высокомерный оттенок. Хотя, откровенно говоря, Скаю за высокомерием виделось самое что ни есть смущение, словно Ниар не знал, как себя вести и чего ждать от откликнувшихся на его призыв гостей. Что ж, в конце концов, отношения между волшебником с товарищами и Стезиусом-младшим и впрямь остались крайне запутанными. После всех взаимных подозрений, обвинений, совместной погони за общим врагом и спасения из алхимического пожара нормально поговорить им так и не довелось. Так что неудивительно, что Ниар сейчас не может даже решить, на «ты» или на «вы» к ним обращаться.

– Добрый день! – Ниар кивнул всем сразу и никому конкретно.

Пит и Скай поздоровались в ответ, а Ник лишь буркнул под нос нечто невразумительное. Повисла пауза. Однако Линт не позволил тишине затянуться:

– Сейчас я найду что-нибудь съедобное, а потом мы перейдем к делу. Ниар, ну не стой же ты столбом! Тащи еще одно кресло, на всех тут не хватит. Хотя нет, лучше я сейчас позову Кирта, пусть он и принесет, кто последний, тот и стулья таскает!

Линт выскочил за дверь, а Ниар только неловко развел руками.

– Мать уехала в гости к своей сестре и всех служанок забрала с собой. Повар и конюх уволились сразу же после похорон отца. Гильдия, конечно, замяла дело. Для всего города убийцей девушек остался тот покойный художник. А отец просто трагически погиб при пожаре. Но служанки матери, конечно же, что-то поняли. И слухи, что с его смертью и с ним самим что-то было нечисто, все равно просочились. – Ниар пододвинул поближе к низкому столику кресло и уселся. – Вот и вышло, что мы с ребятами тут пока одни. Можно сказать, тут теперь штаб нашего Тайного Ордена. Вы ведь все про него знаете?

Скай устроился в кресле напротив Ниара. С троими из Тайных Кладоискателей он был знаком, а вот про четвертого, пропавшего, только слышал.

– И Манс тоже тут жил? Линт сказал...

– Нет, Манс к нам присоединиться не захотел. – Ниар печально усмехнулся. Видимо, число приятелей, внезапно ставших бывшими, одним Мансом не ограничилось.

Дверь распахнулась, и в проеме возникло огромное зеленое кресло. Оно поворочалось так и эдак, прежде чем сумело протиснуться в дверь, а следом за ним появился и несущий его здоровяк Кирт. С последней встречи парень, кажется, еще подрос, зато сбрил бородку и сделал аккуратную стрижку.

– Здорово, ребята! – Кирт плюхнул кресло напротив диванчика и сгреб со стола бумаги. – Сейчас мы с Линтом с кухни взвар притащим. Проголодались, небось?

Не дожидаясь ответа, здоровяк свалил бумаги на столик у камина и вышел. Скай еще чувствовал приятную сытость после обеда в «Снежном Змее», но отказываться от взвара было не в его обыкновении. Ниар мрачно глянул вслед Кирту и теперь молчал, дожидаясь товарищей. Пит, успевший уже рассмотреть все, что только можно было увидеть, созерцал заоконный пейзаж. Ник, не особо скрываясь, разглядывал Ниара. Студент поймал его взгляд, но Ник глаз не отвел. Скай, ощутив нарастающее напряжение, уже хотел вмешаться, но Ниар заговорил первым:

– Что, смотрите, не пробиваются ли у меня рога и клыки? – Студент неискренне, но широко улыбнулся, показав зубы. Клыков ему, собственно, и не полагалось, но выглядел жест настолько вымученным, что Скаю стало жаль парня. Отцов не выбирают, в конце-то концов. Ниару и при жизни Стезиуса-старшего приходилось невесело, а уж что началось после его разоблачения и смерти, даже представлять не хотелось. Если даже обыватели о чем-то догадались, то в самой Гильдии все точно знали, как развлекался на досуге почтенный библиотекарь.

– Вроде того, – подтвердил Ник.

– Не бойтесь, если чего и отрастет, на нормальных людей я кидаться точно не буду. Стать похожим на папашу я себе не позволю никогда. – Ниар смотрел прямо и твердо, словно приносил торжественную клятву. Потом вдруг усмехнулся самыми уголками губ. – И кстати, Ник, ты-то и сам это давно уже понял. Иначе не стал бы меня тогда спасать. Я все помню.

Переход на «ты» словно бы снова вернул ершистого и совсем юного Ниара. Ник на мгновение отвел глаза. Потом снова посмотрел на Стезиуса-младшего.

– А если я тогда вообще не думал, надо ли тебя спасать? Просто все вокруг горит, а кто-то бежит явно не к выходу – надо догнать.

– Э, нет. Кто другой, может, так бы и сделал. Но не ты. Ты ведь злодея спасать ни за что не станешь, разве не так? Скорее уж поможешь побыстрее отправиться к праотцам.

Ник как-то даже призадумался. Признавать правоту Ниара ему совсем не хотелось. Однако и спорить, особенно при друзьях, отлично знающих, насколько студент прав, было глупо. Все так: и спасать не станет, и поможет негодяю с отправкой в Темный мир с превеликим удовольствием. Вопрос только, как это понял Стезиус-младший? Рыбак рыбака узнает издалека? Неужели они похожи больше, чем травник готов был признать? Внутри у них обоих есть что-то такое, чего нет у Ская и Линта, темнота, которая способна превратить человека в чудовище... Но если Ник держит свои недобрые порывы в узде, то, может, Ниар, сумеет?

Ник снова посмотрел на хозяина дома, но не как на Стезиуса-младшего, а как на Ниара – несчастного сына ужасного отца и вроде как хорошего друга неплохих ребят. Важно ведь не только то, что есть в тебе, но и то, что ты выбираешь со своей «начинкой» делать. И этот парень определенно выбрал быть Ниаром, а не продолжателем семейных традиций.

– Ну ладно, верю, – согласился Ник наконец.

Пит и Скай переглянулись и дружно рассмеялись. Ниар улыбнулся тоже, улыбка у него вышла кривоватой, но искренней. Ник сначала посмотрел на друзей сердито, но потом тоже позволил себе улыбнуться.

– Мир?

Ниар протянул ему руку, и Ник пожал ее. В комнате, и без того не темной, как будто посветлело.

– Да, кстати, спасибо! Я ведь так и не поблагодарил тебя тогда.

– Не за что, – смутился Ник.

Снова распахнулась дверь. Вошел Линт с огромным подносом, на котором громоздилась гора лепешек и толпились разномастные кружки и банки с медом и вареньем. Следом Кирт внес солидных размеров медный котелок и толстую каменную плитку вроде тротуарной. Плитка была водружена на край столика, котелок поставлен сверху.

– Тепловик модифицированный, – пояснил Кирт. – Линт придумал. Греет сильно, но только вверх, чтобы котелок не остывал.

Скай в очередной раз подумал, что уж кому-кому, а Линту совсем без надобности какие-то там древние сокровища. С таким изобретательным умом парень вполне может стать самым лучшим мастером артефактов как минимум в своем поколении, а то и в историю войдет как Мастер Линт Великий. Но сейчас студент просто мастерил свои поделки на досуге и не придавал им никакого значения. Говорят, практичность приходит с опытом. Сам Скай пока что ее прихода не ощутил, поэтому и за других уверен не был. Однако надеялся, что у Линта она все же появится и однажды его изобретения можно будет купить в каждой волшебной лавке.

Кладоискатели расселись вокруг стола. По кружкам разлили горячий травяной отвар, намазали лепешки медом. Линт отхлебнул напиток и начал рассказывать:

– Дело, в общем, такое: Манс куда-то запропастился, а искать его никто не хочет. С нами он, конечно, давно уже не общался. Но больше, похоже, никому до его исчезновения дела нет. Так что мы поискали, не нашли, посоветовались и решили позвать тебя.

– А почему Гильдия не ищет пропавшего студента? – поинтересовался Скай. – То есть я, конечно, уже здесь и готов заняться поисками, но странно это как-то.

Линт печально развел руками.

– Нет, не странно. Просто так совпало. Манс, когда случилась история с подземельем, изрядно струсил. Непонятно ведь было, кто и за что взъелся на наш Орден. Сначала Ниар едва не погиб, потом я... Вот он и взял в Школе перерыв на год, как будто бы по семейным обстоятельствам. И уехал к родне на побережье. А потом, когда все поутихло, в Лареж вернулся, но в Школу решил идти уже с осени, с нового семестра. Ну, чтобы хвосты не подтягивать. У целителей – у них программа сложная и преподы строгие до жути. Вот и получается, что для Школы он сейчас официально у родни, для родни – в Школе. Для Гильдии он пока не волшебник, для городской стражи – уже волшебник, так что в его дела лезть им как будто бы и не положено. Учился он за свой счет, так что Школе ничего не должен, может хоть и вовсе не возвращаться. Был бы на стипендии – наверное, взялись бы искать, хотя бы чтоб долг взыскать. Короче, пока нет мертвого тела или хотя бы свидетелей похищения, никто и не спохватится. Ищем только мы да парочка кредиторов из числа его приятелей. Да и те не особо стараются, потому как долги небольшие.

– А не могли его все-таки за эти долги?.. – поинтересовался Пит. – Или сам от кредиторов не мог спрятаться?

– Не, там долги смешные, да и те образовались собственно потому, что он пропал. Манс, конечно, слишком осторожен и, если совсем уж строго говорить, ненадежен. Но именно в силу осторожности...

– Трусоватости, – вмешался Кирт. – Долгов Манс не заводит, потому как очень боится любых неприятностей. И те, что были, отдал бы непременно вовремя. Но не отдал как раз потому, что пропал, а не наоборот. И никто его уже полтора месяца не видел.

– Ладно, давайте искать, – согласился Скай. – А теперь по порядку: когда и как вы узнали, что Манс исчез? Он ведь, я так понял, покинул ваш Тайный Орден?

Линт печально кивнул.

– Да, сказал, что потерял к кладоискательству интерес, но если мы найдем что-то стоящее, то он подскажет, кому это можно продать. А стоящего нам сейчас ничего и не может попасться, потому что мы с катакомб пока переключились на пещеры за городом. Там древние черепки попадаются, рисунки на стенах... Больше пользы для науки, чем для кошелька. Можно сказать, что после его возвращения с побережья мы с Мансом и не общались. Не о чем было.

– А когда именно он вернулся? – уточнил Скай.

– Весной, в начале апреля. В Школу, как я уже говорил, не стал возвращаться, поэтому и в общежитие не заселился. Снял комнатку в городе, на двоих с приятелем. А пять недель назад приходит к нам сюда этот приятель, Ивор его зовут, кажется, и спрашивает, не видали ли мы Манса. А то он, мол, неделю не показывается, а скоро уже за комнату пора платить. Мы тогда особого значения этому не придали, но Кирт забеспокоился.

Здоровяк пожал плечами.

– Не то чтобы забеспокоился. Но вот за кем за кем, а за Мансом сроду не водилось пропадать на неделю. Он ночевать в своей постели любит, сам так говорил. Вот я и подумал – а не случилось ли с ним чего? Три дня думал, потом пошел к этому Ивору. А то, может, Манс давно дома, а я тут глупости думаю...

– Кстати о постели, – вмешался Пит. – А с девушками у него как? Может, появился кто? Или, наоборот, чей-то папаша пригрозил студенту ноги переломать, вот он и прячется?

– Мы тоже так подумали, – подтвердил Ниар. – Поэтому после визита Кирта к Ивору, безрезультатного, понятное дело, разыскали всех Мансовых подруг, трех бывших и одну хм... актуальную. Никто из них понятия не имеет, куда он запропастился – или, по крайней мере, так утверждают. Нынешняя горюет вполне убедительно.

Кирт посмотрел на друга укоризненно:

– Плачет она. Думает, что он полюбил другую, вот ее и бросил. Но это ж она не знала, что он совсем потерялся. Думала, он только к ней не заходит. Она же и не искала его, потому как девушка скромная и воспитанная. За парнями ей бегать не к лицу.

– Короче, – продолжил Линт. – После этого мы крепко задумались и решили, что надо его разыскать. Потому что похоже, что с ним и правда что-то плохое приключилось. Пошли в Школу, к его куратору. Тот нас отчитал и выставил. Мол, негоже волшебникам в дела друг друга любопытные носы совать. Если товарищу помощь других волшебников понадобится, то он об этом сам попросит. А до того – неэтично. Но мы решили, что за неэтичность нас Манс в случае чего пускай сам отчитывает, если захочет. А до того мы, пожалуй, по старой дружбе все-таки влезем в его дела.

– Вот только это оказалось непросто, – снова взял слово Ниар. – Гильдейских знаков у нас пока нет, так что ни Гильдия, ни даже городская стража на наши вопросы не отвечают. А мы всего-то хотели выяснить, не пропал ли кроме Манса кто-то еще. Ну и не лежит ли его тело в городском морге. Его приятелей – всех, кого смогли установить – мы опросили. Так и узнали, что он нескольким людям задолжал небольшие суммы и еще несколько обещаний не исполнил. Просто неожиданно исчез, никому ничего не объясняя.

– Как духи унесли, – вмешался Линт. – Но духов такой силы по Ларежу не бегало, это мы бы заметили. Да и слухи бы пошли. На следы нечисти и нежити я окрестности его дома тоже проверил на всякий случай. Но ничего подозрительного не нашел.

– А кто его видел последним? – поинтересовался Пит.

– Лавочник в торговом квартале. Манс зашел к нему около полудня, потом вышел – и все, – Линт развел руками.

– Мы все запротоколировали, – Ниар кивнул в сторону кипы бумаг на столике. – Куда ходили, с кем разговаривали, кто что ответил. Посмотрели на результат и поняли, что без квалифицированной помощи не обойдемся. Поэтому я и написал вам...

– Кстати, Кирт! – неожиданно весело перебил рыжий студент. – Ты мне дежурство по кухне должен.

Здоровяк потупился, не расстроенно даже, а как-то смущенно.

– Он мне проспорил, – пояснил Линт. – Ты же, Скай, теперь важная шишка, вот он и подумал, что ты не захочешь ради нашего дела в Лареж ехать. Мол, мелко это, не по статусу. А я сказал, что хорошего человека наградой не испортить, даже королевской. И ты, если не занят, непременно приедешь.

Скай рассмеялся. Пит хмыкнул. Кирт покраснел. Ниар старательно делал вид, что совершенно случайно оказался в одном тайном ордене с такими балбесами.

– Кстати. – Скай со всей возможной суровостью посмотрел на Ниара. – Мне кажется, мы перешли на «ты» еще где-то в катакомбах? Да и, согласно Кодексу, каждый волшебник другому волшебнику друг, товарищ и брат. Независимо от наград и почестей. Может, не будем разводить это выканье?

– Извини, – Ниар кивнул. – Больше не буду. Ты, кстати, где остановился?

– В «Снежном Змее».

– Еда там вкусная, но комнаты тесные. Если надоест теснота – перебирайся сюда, у нас тут свободных комнат еще полно.

– Спасибо, – кивнул Скай.

– Но пока что нам лучше остаться в гостинице, – вмешался Пит. – Пока никто не знает, зачем мы приехали. Пусть лучше так и останется на какое-то время.

Все согласились, что идея здравая. Пока не выяснили причины пропажи Манса, лучше перестраховаться. О том, что его ищут товарищи-студенты, уже было известно. А вот то, что к ним присоединился столичный волшебник, лучше пока скрыть. Если у исчезновения был виновник, нет нужды его предупреждать.

– Мы тогда пока изучим ваши записи, – решил Скай. – А потом уже подумаем, что делать дальше.

Кирт собрал бумаги, присовокупил к ним кривоватый, но, по мнению всех кладоискателей, узнаваемый карандашный портретик Манса и аккуратно упаковал все в большую кожаную папку для чертежей. Пит подхватил ее, и друзья отправились обратно в гостиницу. Линт порывался пойти вместе с ними, но товарищи не отпустили: секретность – значит секретность.

Глава 3

Никаких незаметных на первый взгляд зацепок в бумагах не нашлось и после тщательного изучения. Все было ровно так, как рассказали студенты. В один прекрасный будний день Манс вышел из своей квартирки на улице Камнерезов, перекусил в таверне на той же улице, дошел до торгового квартала, где продал баночку волшебной согревающей мази для больной спины Санделу, торговцу нитками и лентами. После этого вышел из лавки, купил у разносчика кружку воды, выпил, свернул за угол и исчез.

Перепродажа зелий была не то чтобы законной, но на такие мелочи Гильдия традиционно закрывала глаза. Лишь бы студенты-целители, не получившие пока гильдейского знака, не торговали собственными сомнительными поделками. Манс, как уже выяснили и записали товарищи, мазь брал качественную, у знакомого зельевара с неплохой скидкой, переупаковывал в маленькие баночки и распродавал ремесленникам и лавочникам. Цена для покупателей получалась изрядной, если пересчитывать на граммы, но совсем небольшой, если сравнивать с большой банкой мази в аптеке. Все участники сделки были вроде как довольны. С этой стороны претензий к Мансу никто не имел. Денег за баночку мази он получил не так много, чтобы стоило его грабить и убивать – тем более в приличном квартале посреди города.

Одет пропавший был в повседневный костюм, других вещей с собой не взял, то есть уезжать явно не собирался.

На проблемы никому из знакомых не жаловался, планами куда-то поехать не делился. Наоборот, недавно занял у нескольких знакомых небольшие суммы на ту самую банку согревающей мази и планировал за несколько дней ее распродать и расплатиться. Остатки мази, расфасованные по маленьким баночкам, так и остались на столе в его комнате, Кирт видел их лично и даже проверил содержимое.

Назавтра после исчезновения Манс должен был отвести девятикурсницу целительского факультета Литу в Городской театр, куда, по его словам, сумел раздобыть билеты, но обещание не сдержал. Ниар со всей дотошностью записал, что билетов этих у Манса никто не видел, однако смысла лгать о них у пропавшего не было никакого.

– И правда как сквозь землю провалился, – подытожил Скай, отложив очередной лист записей и потянувшись. От долгого сидения на жестком стуле ныла спина. Согревающая мазь, упомянутая в бумагах, сейчас бы ох как пригодилась.

– Сейчас давайте поужинаем и ляжем спать, – предложил Пит. – А завтра с утра прогуляемся по лавкам в торговом квартале. Осмотримся на месте, куда и как там можно так незаметно подеваться.

Ужин заказали в комнату. Конечно, стоило бы посидеть в общем зале, послушать, о чем болтают нынче достопочтенные волшебники, но Скай не нашел в себе сил. К тому же с некоторых пор с ним начали здороваться многочисленные коллеги, имен которых он не мог припомнить при всем желании. И пусть Лареж от столицы был довольно далек, несколько заинтересованных взглядов молодой волшебник поймал уже и здесь. Завершать день вымученной любезностью с незнакомцами – прямая дорога к дурным снам.

От «Снежного Змея» до торговых кварталов было совсем недалеко, если, конечно, идти не по главным улицам. Путь через переулки Скай смутно помнил с зимы, когда они с Фаулом^[4] спешили здесь на помощь какому-то несчастному купцу, атакованному на собственном складе Бродячим Роем – мелкими, но очень зловредными духами. Волшебник даже сумел провести по запутанному маршруту друзей, заплутав только дважды. В итоге, обогнув тот самый злополучный склад, волшебник оказался перед фасадом лавки «Ткани со всего света», в самом сердце торгового квартала. Здесь, несмотря на ранний час, вовсю кипела жизнь. Торговцы уже открыли свои заведения и теперь расставляли самый завлекательный товар на маленьких выносных прилавках. Работники протирали пыль с витрин. Две подавальщицы тащили из маленького кафе под натянутый рядом навес небольшой круглый стол. Второй такой уже зазывно стоял, накрытый полосатой скатеркой. Волшебник, хоть и успел плотно позавтракать в гостинице, с интересом принюхался к аромату пекущихся булочек, но был перехвачен суровым Ником.

– У них мука старая, – сердито шепнул травник. – И корицы мало кладут. Найдем и повкуснее!

Скай только вздохнул. Нюх у Ника был феноменальный, так что проверять его правоту и пробовать булочки уже расхотелось. Волшебник направился вдоль улицы, разглядывая вывески. Торговали здесь в основном тканями, бусинами, застежками, лентами, кружевами и прочими необходимыми любому уважающему себя моднику, а особенно моднице финтифлюшками. Тут же можно было найти шляпников и портных, а на соседней улочке – цирюльников и торговцев всевозможной парфюмерией. В конце длинной улицы, со стороны Нового Города, появлялись лавки с дорогим, но все же готовым платьем. Скай прошел до стены, отделяющей Старый Город от Нового, прогулялся вдоль нее до ворот, охраняемых серьезного вида стражниками, и повернул обратно.

– Видимо, нам в другую сторону. Или на другую улицу. Ничего подозрительного не заметили? – поинтересовался он у друзей, безмолвно прогулявшихся за ним тем же маршрутом.

– Ничего, что нам интересно, – помотал головой Ник. – Крупной нечисти не видно. Многие работники вчера много выпили, а сейчас жуют кто табак, кто мятные листья, чтобы хозяева не заметили, видимо. Возле суконной лавки рулон ткани выложен – проветривается, его кот пометил. Некоторые вещи вон в той лавке ношеные, а продаются как новые.

– Ты это прямо отсюда чуешь? – удивился Пит.

– Нет, заметил, когда мимо проходили. А ты что увидел?

– Лавка напротив кафе закрыта уже недель несколько. Дверь на замке, витрины грязные. Не знаю, относится ли это к делу, но больше пока ничего не приметил. Пойдемте все-таки отыщем этого торговца нитками и лентами, а там посмотрим.

«Нитки Сандела» нашлись совсем неподалеку от «Тканей со всего света», но не на главной улице, а в переулке. На улицу был выставлен только небольшой деревянный щиток с нарисованной катушкой зеленых ниток и стрелкой, указующей путь к неприметной двери со скромной вывеской. За дверью, впрочем, обнаружилась настоящая ниточная сокровищница. Здесь можно было найти катушки любого цвета, материала и толщины. Казалось, если поискать хорошенько, в закромах толстенького невысокого Сандела можно было обнаружить даже мифический скорпиопаучий шелк и пряжу из единорожьей шерсти. Сам торговец был приветлив, расторопен и совершенно безобиден на вид. Волшебными в лавке были только замок на двери да пара амулетов в уголке: от вредителей и от плесени. Скай купил катушку белого цумерского шелка, полезного во многих ритуалах, и без лишних разговоров вышел из тесной лавки. Расспрашивать здесь про Манса пока не время, сначала нужно оглядеться. Да и вряд ли новым визитерам торговец расскажет что-то сверх того, что уже рассказал Линту с Ниаром.

С правой от двери стороны переулок оканчивался тупиком. Значит, студент, выйдя из нитяной лавки, скорее всего, повернул налево и вернулся на улицу. Скай с товарищами повторили его путь. Теперь прямо напротив них была витрина мастерской шляпника, рядом с ней кафе с полосатыми скатерками, а по правую руку от них находилась та самая запертая лавка, которую раньше приметил Пит. Торговали в ней, судя по вывеске, пуговицами и застежками. Внутри было темно и пусто, насколько удалось рассмотреть через мутноватое стекло. Окна второго этажа, где по традиции обычно жил хозяин лавки, тоже были пыльными, из деревянного ящика на подоконнике печально свисали засохшие цветы.

Тем временем к подозрительным незнакомцам уже начали присматриваться подавальщицы из кафе напротив. Волшебник вздохнул и направился через дорогу, намереваясь первым задать вопрос о хозяине лавки, но натолкнулся на бородатого работника, несущего пару ведер воды.

– Господин волшебник Скай! Здравствуйте! – радостно возвестил тот.

– Здравствуйте, – кивнул Скай, старательно припоминая, где и когда он мог видеть этого человека. Память отзывалась гулкой пустотой.

К пущему недовольству Ская дядька не прошел себе мимо, а притормозил, явно обрадованный встречей. Впрочем, недоумение на лице волшебника он истолковал почти верно.

– Да вы меня и не вспомните наверняка, – улыбнулся работяга. – Да и чего меня запоминать? Ким я, у сударя Лация работаю. Вы его прошлой зимой от какой-то пакости на нашем складе спасли. Вон его лавка, дальше по улице. Заходите, хозяин вам хорошую скидку сделает. Только имя свое назовите, а то в лицо он вас, небось, и не рассмотрел тогда.

Девицы из кафе, видимо, поняли, что дядька Ким странных незнакомцев узнал, и сразу же потеряли к ним интерес. Хоть какая-то польза от внезапной встречи вышла.

– Хорошо, – улыбнулся Скай. – Загляну как-нибудь. А не знаете ли вы, чья это лавка?

Работник проследил за взглядом волшебника и посерьезнел.

– Знаю, как же не знать. Но давайте мы с вами, господин волшебник, в сторонку куда-нибудь отойдем? Вы ж неспроста интересуетесь? По волшебным делам?

Скай кивнул и проследовал за хмурым теперь дядькой в знакомый уже переулок за «Тканями со всего света». Там работник поставил наземь свои ведра, вздохнул и заговорил:

– Лавочника зовут сударь Паулс. И вот какое дело: сначала у него жена заболела. Ну, то есть она перестала на улице появляться, а он сказал всем, что заболела. И работник их, Рон, тогда же пропал куда-то. Вроде, говорили, уволился. А сударь Паулс в лавке сидел, витрины протирал, за водой ходил, в общем, сам все делал. Да мрачный такой, лица на нем не было. Ну, никто сильно-то с расспросами не лез. Думали, за жену переживает. Только лекарь к ним не приходил как будто бы и ни разу. Подозрительно это как-то. А потом и сам сударь Паулс исчез. Сказал соседу, что за товаром поедет – и наутро как не было его.

– Давно это было? – влез в разговор Пит.

– Да уж с месяц как. Самый торговый сезон, куда в такое время за товаром-то? Да и не ездил сударь Паулс сам никуда, у него тут в городе свои поставщики были, все ему прямо в лавку всегда привозили.

– А началось все это когда? – уточнил волшебник. – Ну, супруга заболела, работник пропал?

– Да вот с самого начала лета. Только-только окончание сева отметили. Хоть в городе и не сеет никто ничего, а празднуем все равно от души, по старой, значит, памяти. Вот на празднике еще все были, и Рон, и сударыня Варика, жена сударя Паулса. А после праздника я их и не видел.

– А скажи-ка, Ким, не болела ли у сударя Паулса спина? – спросил Пит. – Вдруг кому жаловался?

Дядька взглянул на Пита удивленно, но ответил сразу:

– Еще как жаловался. Про его спину вся улица знала. Но вроде бы он покупал какую-то волшебную мазь, она ему помогала. А это что же значит, дурной знак, что ль? Спины-то у многих болят, особенно к осени...

Дядька опасливо потер поясницу и испуганно уставился на Пита.

– Очень даже может быть, что и не дурной, – покачал головой кучер. – Ты же волшебную мазь у подозрительных людей не покупаешь?

– Не покупаю, – облегченно кивнул работник.

– Вот и славно, – улыбнулся Пит. – Дело с этим Паулсом и правда ну очень подозрительное. Скажи-ка, а как этот сударь выглядит? И супругу его, и работника тоже опиши.

– Да обыкновенно выглядят. Сударь Паулс немолодой, невысокий, толстенький и лысый, как колено. Сударыня Варика моложе его на десяток лет, волосы светлые, красивая. А Рон здоровенный такой парняга, на голову меня выше и вот настолько шире. – Ким развел руки, показывая, насколько могуч был работник.

– Да, такого мы точно узнаем, спасибо, – поблагодарил Пит. – Ты только никому про наш разговор не болтай, ладно? А сам ухо востро держи – не случалось ли у вас тут еще чего странного. Мы с господином Скаем к тебе потом еще раз заглянем, расскажешь, что узнал. А теперь тебе пора, наверное. Хозяин же воду ждет?

– И верно, – согласился дядька, подхватил ведра и с очень серьезным видом удалился в лавку через заднюю дверь. Даже попрощаться забыл.

Ник сурово посмотрел ему вслед.

– Разболтает же?

– Разболтает, – согласился Пит. – Но рискнуть стоило. Да и разболтает он таким же работникам, скорее всего. А до хозяев эти слухи могут вовсе не дойти. И тем более они вряд ли выйдут за пределы торгового квартала. Остается только надеяться, что злодей – не один из здешних жителей. Хотя на это как раз похоже.

Скай задумчиво поглядел на закрывшуюся за работником заднюю дверцу лавки.

– А давайте-ка отдохнем до вечера, а как все заснут, проберемся в домик этого Паулса через заднюю дверь? Что-то мне подсказывает, что надо там внутри поосмотреться. Если сначала исчезли работник и жена хозяина, потом наш студент, который легко мог зайти со своей мазью в эту лавку прямо после торговца нитками...

– То запросто может быть, что этот сударь Паулс пристукнул жену с работником, например, из банальной ревности, потом Манса, случайно увидевшего что-то, что ему видеть не полагалось, а потом сбежал под первым удобным предлогом, потому как нервы не выдержали, – подытожил Пит.

– А почему сбежал не сразу? – поинтересовался Ник. – Зачем ждал удобного предлога?

– Тут не только в предлоге дело, – пояснил Пит. – После первых убийств он еще мог делать вид, что ничего не произошло, но, если пришлось убить снова, тут-то лавочник и сломался. Все-таки обывателю не так-то просто забыть о совершенном и мирно жить дальше. Особенно после убийства, совершенного, чтобы скрыть другое убийство. Жена-изменница и ее полюбовник, может, и заслужили смерть, с точки зрения обманутого мужа. А вот нежданного свидетеля пристукнуть – это уже другое дело. Тут надо совсем особым человеком быть, чтоб и после этого жить себе спокойно. Так что запросто может быть, что сударь лавочник нервничал и нервничал – да и сбежал. А все тела могут чинно лежать в погребе или под полом в подвале. Просто оставить их в доме и жить рядом с ними пару месяцев он вряд ли бы смог, да и запах бы просочился, соседи могли учуять. А уж Ник бы точно его не пропустил.

Добавить к этой версии было нечего. Оставалось ее проверить.

План был рискованный, но не слишком. С охранными чарами волшебник управлялся мастерски, обычные замки тоже не представляли проблемы, а собаки в пустой лавке очевидно не было. Оставалась вероятность столкнуться с патрулирующими торговый квартал стражниками, но в случае такого невезения Пит знал, какие имена назвать и на что намекнуть, чтобы выдать эту вылазку за часть ну очень секретной операции. Конечно, рано или поздно весть об этом дойдет до господина Марка, и тот наверняка очень разозлится. Но что-то подсказывало Скаю, что дело того стоило.

До вечера хорошо было бы выспаться, но уснуть удалось только Питу. С завидным спокойствием тот вытянулся на жестком диване в главной комнате, закрыл глаза и почти тут же засопел. Ник улегся в свою постель, поворочался полсвечки и поднялся обратно. Занавешенное окно не спасало ни от солнечных лучей, ни от гнетущих мыслей. Пропавшего студента он не знал, да и по описанию друзей тот выходил личностью скорее отталкивающей. Но все же пока оставалась надежда найти его живым, дело выглядело куда более увлекательным. Сейчас же тешить себя такой надеждой Нику представлялось глупым и наивным. Наверняка ночью они найдут три мертвых тела, а может быть, даже и четыре: ну куда мог бы убежать замученный страхом и виной немолодой лавочник? Выпил, небось, какую-нибудь отраву, да и лежит где-нибудь там же. Казалось бы, Ника судьба незнакомцев волновать вовсе не должна. Однако же настроение было неуместно грустным. Скай, который тоже не сумел заснуть и теперь листал какую-то книжку, сидя на кровати, выглядел тоже опечаленным. От добросердечного волшебника Ник ничего другого и не ожидал, а вот собственная грусть немного озадачивала. Он уже даже прислушался, не появится ли Голос, чтобы очень язвительно это прокомментировать, но Голос отчего-то смолчал.

Выйти решили заранее, поздним вечером, чтобы не привлекать внимания гостиничных слуг. Хоть персонал в «Снежном Змее» и был привычен к любым причудам господ волшебников, но Скай, обычно закон не нарушавший, нервничал и хотел остаться как можно незаметнее. Он даже выудил из сумки потрепанный темный плащ с капюшоном, взятый на случай еще одного визита в городские подземелья, и завернулся в него. Пит тоже был одет неприметно, как слуге и полагалось, а Ник умел оставаться незамеченным в любом наряде.

Чтобы убить время, друзья отправились в торговый квартал длинной дорогой по самым широким улицам. Вечерний Лареж сиял – но теперь солнечный свет сменился огоньками множества фонарей, фонариков, подсвеченных вывесок. Лавки потихоньку закрывались, зато в многочисленных питейных заведениях жизнь только начиналась. Конечно, грязных шумных забегаловок с дешевой выпивкой и дрянной закуской в Старом Городе не водилось: одни респектабельные кафе и ресторации. Публика тут прогуливалась сплошь почтенная и нарядная, так что Скай в своем поношенном плаще смотрелся, да и чувствовал себя совершенно неуместно. Через полквартала волшебник снял плащ, отдал его Питу, расправил плечи – и чудесным образом стал совсем незаметным среди прогуливающихся горожан. Идет себе молодой господин с парой слуг по своим делам. А что у него могут быть за дела, это совершенно никого не касается.

В маленькой, но очень дорогой чайной возле уютного скверика Скай с Ником выпили по чашечке горького цумерского чая с круглыми миндальными пирожными. Питу, которому по статусу даже входить в это заведение не полагалось, пирожное вынесли тайком. Это маленькое нарушение установленных норм Ская позабавило. Напряжение отступило. Теперь предстоящее вторжение в запертую лавку в поисках спрятанных там покойников казалось жутковатым, но приключением, а не сомнительным преступным деянием. Разве не ради таких дел он хотел быть вольнонаемным волшебником? Разве Чарн Мудрец поступил бы на его месте как-то иначе? А строгое следование правилам пусть остается для старых зануд.

К месту назначения подошли глубокой ночью. Торговый квартал был уже тих и почти пуст. Скай опять накинул свой плащ – все-таки не стоило показывать местным жителям лицо. Вдруг кто-нибудь из соседей, страдая бессонницей, пялится в окошко, да и узнает бродившего тут утром волшебника? Улицу освещали хорошие волшебные фонари, но переулки и закутки тонули в густых тенях. Задняя дверь пуговичной лавки выходила не в тот переулок, откуда вышел когда-то пропавший Манс, а в маленький дворик, куда можно было попасть через небольшую арку с другой стороны. К двери вели три скрипучих деревянных ступеньки. Больших складских дверей, как, собственно, и самого склада, у лавки пуговиц и застежек не было. Это все-таки не тот товар, который занимает много места. Зато во дворик выходила пара маленьких окон прямо вровень с землей. Значит, подвал здесь точно имелся. Ник присел на корточки у окна, потом перебрался ко второму.

– Забиты досками, – шепнул он. – Вроде пованивает оттуда, но как-то смутно. Может, и трупом, а может, на леднике кусок мяса испортился. Притом давным-давно.

Скай осторожно поднялся по скрипящим ступенькам и присел у замочной скважины. Охранные чары на двери стояли, но не слишком хитроумные: снять их оказалось делом на десятую долю свечки. Обычный замок тоже недолго сопротивлялся ловким рукам волшебника. Дверь отворилась без скрипа, и незваные гости проскользнули внутрь.

Глава 4

В помещении царил характерный запах запустения. Скай не смог бы точно сказать, чем пахнет в давно пустующих домах, но он никогда бы не перепутал жилище, откуда люди ушли только вчера, с домом, где никого не было несколько недель. Маленький, не дающий лишнего света магический фонарик осветил короткий и тесный коридор. У двери нашлась небольшая поленница с мелкими дровами для растопки кухонной печи, рядом узкий ящик с углем. По правую руку кухня с пыльными горшками и тусклыми сковородками. По левую – крохотная комнатушка с узкой кроватью, жилище работника. Впереди виднелась лестница наверх, а за ней дверь в переднее помещение – собственно, лавку. Там таинственно поблескивали из маленьких ящичков многочисленные пуговицы. Некоторые были разложены на застеленном темной тканью прилавке. Некоторые прятались за стеклами шкафов вдоль стены.

– Лавку осмотрим в последнюю очередь, – шепнул Пит. – Через витрину соседи могут нас заметить.

– Наверх или в подвал? – уточнил Скай.

– Вниз, – решил Пит.

Лестница в подвал оказалась на кухне. Неровные каменные ступеньки вели в просторное помещение с полками вдоль стен, на которых теснились бутылки и маленькие бочонки, громоздились коробки и мешочки. Под потолком висели связки пряных трав и пучки лука. На подоконнике забитого толстыми досками окна виднелся большой, но напрочь разряженный волшебный светильник. В углу на мощенном кирпичами полу стояли два здоровенных мешка, припорошенных белой мучной пылью. Дверь в углу вела в соседнее помещение.

Тут было теснее и вещи валялись как попало. Завалено было все пространство вдоль стен, и на подоконник зачем-то кинули большой круг сыра.

А еще даже Скай почувствовал тот самый запах, который ожидал ощутить с самого начала. Не очень сильный, но различимый смрад разложения. На Ника можно было даже не смотреть, травник начал подозрительно принюхиваться еще на ступеньках.

В стене напротив входа виднелась еще одна дверь. Полный мрачных предчувствий волшебник потянул за ручку. Дверь не открылась. Скай присмотрелся и увидел две толстых металлических задвижки, запирающие дверь, – одна наверху, другая снизу у самого пола. На всякий случай волшебник прислушался к ощущениям. Магии в двери не чувствовалось, но ощущение все же было каким-то странным, очень знакомым, но абсолютно неуместным.

– Что там? – шепнул Ник, которому из-за спины волшебника дверь была не видна.

– Сейчас проверю, – ответил Скай и наложил на себя чары Особого взгляда. Так и есть – на двери, да и во всем подвале, было полным-полно тускло-зеленых старых следов нечисти. Впрочем, свежих следов или самих духов в обозримых окрестностях не наблюдалось. Нежити, которой подспудно опасался волшебник, не было тоже. И даже завалященьких Охранных чар на двери не нашлось. Скай снял Особый взгляд, морщась от рези в глазах, и отпер засовы.

В этой комнате окон не было. Зато тут были куча одеял, брошенных у стены, грязное ведро в одном углу и большая бочка в другом. Здесь долго держали кого-то против воли.

Ник побледнел так, что это бросалось в глаза даже при тусклом свете фонарика. Пит положил руку ему на плечо, но травник дернулся и сбросил ее. Посмотрел на друга, словно не узнавая... Скай изготовился бросить в травника Ловчей Сетью, если тот вдруг решит исчезнуть или в панике кинуться прочь. Но Ник крепко зажмурился, постоял пару мгновений, потом резко выдохнул и открыл глаза.

– Все в порядке.

По тону было ясно, что ничего не в порядке, но прямо сейчас терять самообладание Ник передумал.

– Уйдем? – предложил Пит. – Здесь уже ничего никуда не денется, мы со Скаем вернемся потом и сами все осмотрим.

Ник упрямо помотал головой и направился к бочке.

Когда травник откинул плотно притертую крышку, запах стал невыносимым. Словно он поджидал в засаде, чтобы наброситься и сбить с ног того, кто посмеет нарушить его покой. Теперь уже никаких сомнений в том, что именно лежит в бочке, не осталось. Вопрос оставался лишь один – кто именно там лежит? Три тела там поместиться не могло никак.

Скай задержал дыхание и поднес фонарь.

Тело в бочке было одно. Уже изрядно усохшее, оно все равно не могло принадлежать ни худощавому, судя по портрету, Мансу, ни женщине. Плечи, обтянутые серой в бурых разводах рубахой со шнуровкой у ворота, были очень широкими и крепкими. Вот только головы на этих плечах не было.

– Видимо, работник, – Пит тоже заглянул в бочку.

Мертвецы, если они лежали на своих местах спокойно, а не шатались по округе, бывалого агента Тайной службы не смущали совершенно. Он даже от запаха не морщился. Разглядывал тело с пристальным холодным вниманием.

– Голову оттяпали уже после смерти, крови на срезе почти нет. Сначала резали, ножом, например, а хребет тюкнули чем-то вроде мясного топорика. Надо будет на кухне поискать подходящий инструмент. Больше пока ничего не видно, надо бы достать его оттуда.

– Мы тут тогда совсем задохнемся, – возразил травник.

– Это точно, – согласился волшебник. – Он тут давненько лежит, сверху подсох, а внизу, боюсь даже представить, сколько с него гадости натекло.

– Ладно, – согласился Пит. – Без головы он уже никуда не денется. Давайте закроем бочку и закончим осмотр. Где-то же должны быть и остальные тела. И ответы на вопрос «какого Лешего здесь вообще произошло?».

Ник с явным облегчением вернул крышку на место.

Через три свечки, обшарив дом от подвала до чердака, друзья остались все в том же недоумении. Других трупов в доме не обнаружилось. Кирпичный пол подвала явно не вскрывали, на стенах тоже следов свежего ремонта не нашлось. Потайных комнат и тайных ходов нигде не отыскалось, только солидных размеров пустой сейф в хозяйской спальне. В других бочках, ящиках и мешках ничего предосудительного не пряталось. На кухне нашлись и большие ножи, и топорик для мяса, чисто вымытые, но уже покрывшиеся слоем пыли. Места, где покойнику оттяпали голову, найти не удалось – видимо, его тщательно убрали. Это волшебника как раз не удивило: труп лежал в подвале давно, скорее всего, с самого начала лета, а лавочник в доме жил еще довольно долго. Явных свидетельств пребывания в доме Манса не было, но в подвале, в самом уголке за бочкой, на камне стены обнаружились довольно свежие царапины, четко складывающиеся в букву «М».

Комната работника пустовала давно, а вот в спальнях наверху явно жили дольше. Пыли там скопилось немного, постели не успели совсем уж пропитаться затхлостью. Кроватей при этом было три: в спальнях лавочника и его супруги, а еще на диване в маленькой тесной гостиной. Кроме того, кого-то явно долго держали взаперти в подвале. Судя по состоянию ведра – намного дольше тех двух недель, которые прошли между пропажей Манса и отъездом лавочника. Личных вещей хозяина, денег и ценностей в доме не было, зато платья хозяйки висели на месте. Только шкатулка у зеркала пустовала, намекая, что кто-то забрал все нехитрые украшения.

Еще в доме, особенно в спальне хозяйки, было множество старых следов нечисти, но некрупной. При отсутствии отпугивающих амулетов это не казалось слишком странным – мелкая нечисть часто селилась рядом с людьми, подъедая страх, злость от скандалов, обиды и прочий эмоциональный мусор. Любителей обживать опустевшие дома среди духов тоже было немало. Странно было лишь то, что отсюда все духи ушли словно бы одновременно с людьми. И все это вместе совершенно не хотело складываться в понятную картину.

– Скоро уже светать начнет, пора уходить, – сказал наконец Скай. – Можем вернуться завтра и продолжить.

– И что еще полезного мы тут сможем найти? – развел руками Ник. – Ну, кроме мертвеца. Которого, конечно, осмотреть надо, но как-то очень не хочется. Это же явно не наш пропавший.

– А у меня есть идея, как нам разжиться помощником в этом невеселом деле, – криво усмехнулся Пит.

Друзья воззрились на него с надеждой.

– О найденном трупе нам вроде как полагается доложить. В городе мертвецом должны заниматься стража и прочие должностные лица. И причину смерти выяснить, и какие-никакие похороны устроить – их забота. Но мы ведь тут незаконно. Хотя теперь и можем сказать, что почуяли запах с улицы, вот и рискнули пойти на небольшое нарушение. Волшебнику точно никто за маленькое самоуправство пенять не станет. Вот только стражу мы звать все-таки, пожалуй, не будем.

– Почему? – уточнил Скай.

– Дело сложное, а городская стража в основном состоит из болванов и дуболомов. Помочь они нам толком не помогут, а вот затоптать следы и перепугать всю округу – это запросто. Нам тут нужны знатоки сыскного дела. Но наши коллеги, увы, таким небольшим дельцем точно не заинтересуются. Никаких намеков на государственную важность тут в помине нет. Зато вот в Гильдейской охране служит, помнится, умный и любопытный дознаватель Данн^[5]. А сейчас, с трупом в бочке и буквой на стенке, у нас есть все основания считать, что исчезновение Манса связано с угрозой его жизни. И то, что Манс еще только студент, а не полноценный волшебник, Данна, насколько я его знаю, не остановит. Так что есть хороший шанс скинуть это дельце ему, а самим тихонечко и неофициально поошиваться рядом.

– Отличный план, – одобрил Скай. – Если сейчас выйдем, то на рассвете как раз успеем перехватить его дома. Соваться в Гильдию и попадаться на глаза господину Риссу что-то не хочется, очень уж он суров.

Дознаватель Охраны Гильдии Волшебников Данн старым знакомым ужасно обрадовался, несмотря даже на раннее утро – наверное, потому что сам он уже не спал. Из распахнутой двери вкусно пахло греющимся на печи завтраком и каким-то ягодно-травяным отваром. Но уже в следующий миг лицо сыщика омрачилось догадкой, что просто так коллеги из Тайной Службы в гости не заходят. Тем более в такую рань. Да еще и с такими озабоченными физиономиями.

– Доброго утра! Нюхом чую, коллеги, вы мне дело несете? – Данн посторонился, впуская гостей. – Завтракать будете?

– Будем. Несем, – согласился Скай. – Но ты сильно не принюхивайся, а то аппетит пропадет.

– У меня на завтрак вчерашний капустный пирог из лавочки тетушки Наиры, так что мой аппетит несокрушим, – улыбнулся дознаватель. – А что, дельце очень дурно пахнет?

– В буквальном смысле очень, а в переносном еще предстоит разобраться, чем оно пахнет. – Скай впился в предложенный кусок пирога. Его аппетиту тоже все было нипочем.

Капусту волшебник не жаловал, но этот пирог действительно оказался превыше всяких похвал. Особенно после бессонной ночки. Организм волшебника вообще не понимал, зачем бодрствовать по ночам, если при этом ничего не жевать.

– Сразу должны тебя предупредить, – вспомнил Скай. – Мы нынче тут не как коллеги. На работе мы сейчас числимся в отпуске, а дело я взял как вольный практик.

– Ну, неофициально я тебе тоже всегда готов помочь всем, чем смогу, – заверил Данн. – Кодекс, надеюсь, нарушать не придется?

– Не думаю, – улыбнулся Скай. – Королевские законы мы уже без тебя немножко нарушили, но на Кодекс не покушаемся.

– Рассказывай уже, пока я от любопытства не подавился пирогом. А это уже будет покушение на жизнь официального служителя Гильдии.

Скай рассказал. Данн слушал внимательно, даже пирог жевал без должного удовольствия. Злополучный Орден Кладоискателей он помнил хорошо. Минувшей зимой вместо клада любопытные студенты отыскали потайной склад серийного убийцы и чуть из-за этого не погибли. Но вероятность, что исчезновение Манса как-то связано со старым делом, была практически нулевая. Предположений о том, что же случилось в лавке сударя Паулса, дознаватель выдвигать не стал. Профессионалу домысливать что-то, даже не взглянув на улики, не к лицу. Дослушал, допил одним глотком остывший травяной отвар с сушеной малиной и вздохнул.

– Ну, господин Рисс, конечно, не слишком обрадуется. Все-таки неопровержимых улик, указывающих на присутствие пропавшего студента в лавке, у нас нет. А без таких улик убийство выглядит как сугубо гражданское преступление, без всякого волшебства. Но дело я могу завести и без начальственного дозволения. Это даст нам время осмотреть там все без городских стражников, собрать улики, опросить всех, кого понадобится. Только без вашего участия я не обойдусь, у меня еще три дела в производстве, а постоянных помощников тоже всего трое. Да к тому же высокое начальство они уважают больше, чем непосредственное.

– Мы как раз очень даже хотим участвовать, – бодро согласился Пит. – Поэтому и пришли к тебе, а не к Риссу. Он, узнав, что мы тут как частные лица, мог бы нас и не подпустить к уликам.

О желании сбросить на чужие плечи бочку с несвежим покойником Пит деликатно умолчал.

– А я-то думал, вы по мне заскучали, – картинно обиделся Данн.

– И это тоже, – почти честно ответил Пит. – В прошлый раз мы здорово сработались.

– Это точно, – согласился дознаватель. – Мне сейчас надо на службу. Отдам там несколько распоряжений подручным, отсижу совещание и через пару свечек постараюсь ускользнуть. Вас искать все в той же гостинице?

– Там же, даже апартаменты те же самые, – подтвердил Скай.

Данн разбудил их спустя три свечки. Дознаватель был бодр, весел и выглядел даже моложе, чем обычно. Ни дать ни взять студент, ускользнувший с особо занудной лекции гулять с друзьями. Пит, который умел каким-то образом высыпаться за самое короткое время и практически в любых условиях, тоже выглядел бодрячком. А вот Скай в который уж раз почувствовал себя слишком старым для этой работы. Утешало лишь то, что Ник, единственный, кто на самом деле по возрасту годился в студенты, выглядел сейчас ничуть не лучше волшебника. Пит посмотрел на друзей сочувственно и предложил:

– Может, мы с Данном вдвоем на место сходим? А вы отоспитесь пока? А то я вас в темной лавке испугаться могу, пожалуй. Очень уж на нежить похожи.

– Я уже не засну, – отмахнулся Скай. – Да и бочку с телом вам вдвоем несподручно ворочать будет. Сейчас я что-нибудь съем и оживу, честное слово.

Ник опрометчивых обещаний взбодриться давать не стал, но остаться тоже отказался наотрез. После едва не охватившей его в подвале паники травнику казалось неимоверно важным вернуться туда и снова посмотреть в глаза страху. Тем более что сейчас этот страх был совершенно глупым и неоправданным. Никто не покушался запереть в подвале его самого. А вот того, кто держал там человека, неважно, Манса или кого-то еще, следовало отыскать и заставить понести наказание. И Ник очень хотел самолично в этом поучаствовать.

На этот раз вошли, не скрываясь, через главный вход. Данн обошел ближайших соседей, показал гильдейский Знак и опросил, когда именно они в последний раз видели лавочника Паулса, его жену Варику или их работника Рона. Получил обычные в таких случаях ответы, мол, давным-давно никого из них не видали и знать ничего не знаем. Ключей уехавший Паулс никому из соседей не оставлял. Родственников поблизости не имел. И вообще, собеседник, конечно, очень хотел бы помочь господину дознавателю, но вот никак не может, при всем уважении... После этого Данн вернулся к товарищам и повелел открывать дверь.

С передней дверью Скай справился даже быстрее, чем с задней. Лавочник здраво рассуждал, что если кто-то и решит проникнуть в его жилище, то пойдет наверняка с черного хода, а не с оживленной улицы, регулярно патрулируемой стражниками. Так что на замке для двери в лавку можно и сэкономить. Из волшебной защиты тут стояла старинная Визжалка, умевшая, как и следовало из названия, издавать пронзительные вопли при попытке открыть замок без правильного ключа. Обманывать такие умел не только Скай, но и любой уважающий себя взломщик. А вот бдительная стража действительно оказалась тут как тут, едва только волшебник распахнул дверь. Два бравых парня в безупречной форме остановились возле подозрительной компании, одинаковым жестом положив руки на рукоятки одинаковых дубинок. Данн повернулся к ним и продемонстрировал знак. Парни молча отдали честь и потопали дальше.

– А ведь должны были у меня бумаги проверить, – проворчал дознаватель. – Знак им любой волшебник показать может. А если неактивированный, то вообще кто угодно.

– Выдавать себя за волшебника чересчур рискованно, это ж преступление намного серьезнее кражи со взломом. Так что, если ты знак показал, значит, наверняка подлинный волшебник. А, как говорил один мой довольно юный друг, волшебники до банальных грабежей не опускаются, – улыбнулся Скай.

– Ну, может, до банальных и не опускаются, – усмехнулся Данн. – Но в целом твой друг слишком наивен, да и эти бравые ребята тоже. Знали бы они, что порой вытворяют достопочтеннейшие господа волшебники, у них бы волосы дыбом встали.

– Ну, нам ты можешь об этом не говорить, – невесело рассмеялся Скай. – Уж мы-то это точно знаем.

При дневном свете и включенных лампах пуговичная лавка была еще больше похожа на сокровищницу. А внимательно рассмотрев выставленный в застекленных шкафах и подсвеченный отдельными маленькими фонариками товар, Скай понял, что это впечатление не так уж далеко от истины.

– Очень, очень странно, – пробормотал он, склонившись перед одним из шкафов.

– Что именно? – уточнил Ник.

– Паулс забрал даже серебро с кухни, помнится. Сейф опустошил. Украшения жены тоже прихватил все подчистую. Но вот этот набор старинных пуговиц, если я не ошибаюсь, стоит больше, чем целый мешок столового серебра. И он тут такой не один. Вон те застежки из резной кости морского быка вообще стоят целое состояние. Не зря на этом шкафу волшебной защиты навешано не меньше, чем на сейфе. Как торговец, собирая вещички, мог не подумать о своем главном богатстве?

– Да, в это верится с трудом, – согласился Ник. – Надо проверить, может быть все эти штуки попросту поддельные?

– К вечеру я пришлю сюда эксперта, если он, конечно, не слишком занят, – откликнулся Данн. – А пока что опечатаю эти шкафчики для надежности. Или хочешь сначала вскрыть и рассмотреть побрякушки поближе?

Скай отказался. Большим знатоком драгоценностей он не был, отличить подлинный раритет от хорошей подделки не смог бы точно. А значит, незачем и время тратить.

С осмотром лавки покончили быстро. Остальной дом тоже ничего нового не показал. Кроме единственной маленькой детали, едва не оставшейся незамеченной. Между сложенных у двери кухни поленьев Пит приметил припрятанный клочок яркой зеленой материи. Узкая полоска зеленой с белым узором шелковистой ткани, грубо оторванная от чего-то не слишком большого – краешек шарфа или платка. Зеленого шейного платка студента целительского факультета ларежской школы волшебства.

– Ну что ж, вот теперь у нас есть доказательство, что пропавший тут был. И весомое основание считать, что дом он покинул не по собственной воле, – с мрачным удовлетворением произнес дознаватель Данн. – Платок не разрезан, а разорван. Шелк просто так не рвется, нужно дернуть с Усилением. Конечно, нужно еще убедиться, что этот платок принадлежал именно нашему пропавшему. Это будет несложно: у каждого курса на платках свой уникальный узор.

– Если Манс оставил здесь этот лоскут, значит, дом он покидал живым и в сознании, – вслух подумал Скай. – Возникает новый вопрос: как простой лавочник, Кошмарь его раздери, сумел силой удерживать и куда-то увести волшебника? Студента старших курсов, пусть и с целительского факультета, голыми руками не возьмешь. Одно дело – внезапное нападение, нож в сердце или чем-то тяжелым по голове, и совсем другое – похищение.

– Запугал? – предположил Пит. – Этот Манс не самый храбрый парень, как я понял.

– Но чем? Физической расправой можно, конечно, испугать в моменте, но долго так волшебника не удержишь, особенно целителя, – сказал Данн. – Едва подвернется случай, он похитителю покажет несколько интересных заклятий. Кто знает, как лечить, тот и искалечить может так, что мама родная не узнает. И возможность поколдовать у него была, раз уж он сумел порвать этот платок. Можно, конечно, угрожать не самому волшебнику, а его близким. Но для этого, опять же, торговец пуговицами недостаточно опасен. Что-то у нас по-прежнему не сходится.

– Пойдемте уже на труп взглянем, – решительно предложил Ник. – Все остальное мы уже осмотрели.

Бочка в подвале, конечно же, никуда не делась. Хотя Скай поймал себя на мысли, что не слишком удивился бы, исчезни и она. Или упакованный в нее мертвец. Однако, судя по следам на пыльном полу, после них тут никого не было, да и мертвец, судя по запаху, тоже был на месте.

Данн бочку осмотрел, описал и даже зарисовал в своем блокноте план подвала с указанием, что где лежит. На отдельном листе он изобразил положение тела в бочке, если смотреть сверху. Потом расправил и описал каждое из трех грязных и изрядно драных одеял, что лежали кучей у стены. Одно из одеял, судя по пятнам крови и полосам грязи, использовали для того, чтобы приволочь сюда тело. Остальные, наверное, служили постелью пленнику. Дознаватель даже в ведро заглянул и что-то отметил в своих записях. Скай не в первый раз мысленно поблагодарил Пита за то, что более опытный агент всегда освобождал напарника от лишней бюрократии. Понимал, видимо, что необходимость документировать каждый шаг на пути к поимке злодея смогла бы, пожалуй, отвадить Ская от этой работы куда вернее, чем грязь, вонь и опасность.

Впрочем, прямо сейчас волшебник не был уверен и в своей готовности мириться с вонью. Проветривался подвал плохо, а эта комнатушка, кажется, не проветривалась вовсе. После того как бочка была совместными усилиями опрокинута набок, все четверо сыщиков, не сговариваясь, выскочили в соседнюю комнату.

– Жаль, что нет заклятья, очищающего воздух, – пробурчал Данн.

– Может, доски с окна вышибем? – предложил Ник.

– А мухи не налетят? – глухо, через полу плаща, прикрывающую нос и рот, спросил Пит.

– Их Мухогон, который на кухне, отпугивает, – отозвался из воротника Скай. – А иначе тут уже была бы мушиная рать.

Ник сбегал наверх за топориком и кочергой. Но для того, чтобы выломать закрывающие оконце толстые доски, Скаю пришлось наложить Усиление на Пита и Нерушимость на кочергу. Только после этого в освобожденное окно хлынули солнечные лучи и поток теплого чистого воздуха. С четверть свечки все просто стояли у окна и не могли надышаться. Потом собрались с духом и вернулись.

После дневного света из окна луч светильника казался совсем тусклым. Безголовое тело в неясном свете вовсе не напоминало человека. Жутковатая туша, вроде выброшенного на берег дохлого тюленя, зачем-то обтянутая истлевшей тканью. Голова нашлась на дне бочки, но и в ней было трудно различить что-то человеческое. Помогая себе кочергой, Пит и Данн вытащили тело на середину комнатушки.

Осмотр ничего важного не показал. Крепкий и рослый молодой мужчина в простой одежде и поношенных сапогах. Мертв давно. Насекомые тело не тронули, а вот разложение не пощадило. Травм, кроме отрезанной головы, не видно. На голове тоже никаких повреждений рассмотреть не удалось.

– В морге, конечно, разберутся, но пока я даже не могу предположить причину смерти, – констатировал наконец Данн.

– От него, кроме очевидного запаха, еще очень сильно несет нечистью, – высказался Ник. – Не могла она его и убить?

Данн посмотрел на травника с удивлением, Скай с благодарностью. Про нечисть волшебник уже успел в суете подзабыть.

Особый Взгляд показал причину смерти яснее ясного: четкий круглый зеленый след, словно от здоровенной пиявки, на груди прямо напротив сердца. Из несчастного, похоже, попросту высосали всю жизненную силу. Скай невольно вспомнил синюю змею с трепещущими по бокам длинного тела крылышками. Та, впрочем, пила не жизненные силы, а волшебные. И даже нечистью не была. А здесь поработал какой-то зловредный дух из подкласса жизнесосов. Других следов нечисти на теле тоже имелось предостаточно. Словно бы его мариновали в этой бочке с приправами из нечисти. Скай даже заглянул в бочку, но, как ни странно, внутри следов не нашлось. Значит, с нечистью покойник пообнимался еще до того, как оказался в ней.

– Что ж, – констатировал Данн. – Это хотя бы объясняет отрезанную голову. Убитых нечистью традиционно обезглавливают, чтобы не встали.

– И дает нам какую-никакую версию произошедшего, – добавил Скай. – Следов крупных и опасных духов мы тут не видим, однако же какой-то дух убил этого несчастного. И кто-то сумел запугать и похитить Манса. Отсюда напрашивается вывод: сильный дух не оставил заметных следов потому, что кого-то одержал. Может быть, лавочника, а может быть, его жену. В ее спальне следов нечисти было больше всего.

– Правдоподобно, – согласился Данн. – Одержимая вполне могла и контролировать мужа, и запугать студента. И странности с ценными вещами это объясняет. Лавочник цену своим пуговицам знал прекрасно. Он оставил их намеренно, с той же целью, что и студент – обрывок платка: незаметно дать знак, что уходит не по своей воле.

– А кого они держали здесь? – спросил Ник.

– Пока неясно, – пожал плечами Данн. – Может быть, лавочник поначалу запер здесь одержимую, а после она вырвалась? Потом какое-то время тут просидел наш студент, судя по царапинам на стене. Но он-то тут мог пробыть всего две недели, а подвал использовали намного дольше. Работник давно мертв. Если бы были еще какие-то жертвы, мы бы их тоже тут нашли. Так что пока примем версию с одержимой, а дальше будем смотреть по новым фактам.

– А теперь пойдемте уже на воздух? – предложил Пит. – Там нам всем наверняка будет лучше думаться.

Спорить никто не стал.

Наверху Данн опечатал обе двери в лавку.

– Сейчас я в Гильдию, пришло время ставить в известность начальство. Одержимые и смерть от нечисти – это определенно по нашей части. Потом пришлю сюда людей за телом. Может быть, в морге специалисты еще что-то разглядят. А вы пока отдыхайте. Завтра я к вам зайду, будем решать, что делать дальше.

План был принят без возражений. Скаю, конечно, хотелось делать хоть что-то, чтобы получить остальные ответы прямо сейчас, но он прекрасно понимал, что пока самое важное дело – это хорошенько отмыться и выспаться.

Глава 5

Гостиница «Снежный Змей» отличалась от прочих дорогущих постоялых дворов Ларежа как раз тем, что принимала почти одних только волшебников. Так что и персонал здесь был готов к тому, что вполне уважаемые постояльцы иногда заявляются в номера в таком виде, будто их злые духи в канализацию макали. И прачечная, и помывочная в «Снежном Змее» были на высоте, а на случай надобности всегда имелся гонец, готовый сбегать до лечебницы за целителем. После этого отмытого и перевязанного постояльца отпаивали сладчайшим медовым взваром, досыта кормили и не задавали никаких неуместных вопросов. Даже обычные в других местах обсуждения за глаза здесь строжайше пресекались.

После долгого мытья и сытного ужина из пяти блюд волшебник забрался под теплое одеяло в маленькой, но уютной спальне и наконец-то сумел заснуть. Снились ему злые духи, наряженные в шелковые камзолы, со всех сторон увешанные разноцветными пуговицами. Они кружились вокруг волшебника и требовали рассказать о путешествии на юг и о том, какие пуговицы нынче в моде при королевском дворе. Скай отмахивался от них свернутым в рулон пергаментом, но духи никак не отставали.

Несмотря на дурацкие сны, выспался волшебник неплохо. За окном шел дождь, неслышный благодаря наложенным на комнату чарам Тишины. Ника в комнате не было. На столике возле кровати стоял стакан с бодрящим травяным отваром, уже не горячий, но еще и не остывший до конца. Скай отхлебнул отвара, поднялся и распахнул окно. В комнату ворвались шум дождя и свежий ветер с прохладными брызгами. Полюбовавшись с четверть свечки на мокрую стену ратуши и бегущий по мостовой к водосточной решетке веселый ручеек, волшебник наконец почувствовал себя готовым к работе.

В гостиной нашлись Пит, Ник и мокрый, сильнее обычного взъерошенный Линт. В том, что самый любопытный из Кладоискателей не сможет долго оставаться в стороне от поисков, Скай и не сомневался. Впрочем, судя по всему, секретность все равно не понадобится. Вряд ли для одержимой имеет значение, кто именно ее разыскивает. Она, скорее всего, вовсе такими вопросами не задается. И вообще, кто знает, что там у нее сейчас в голове происходит?

– С добрым утречком, ваше мажество! – хором поздоровались помощники и рассмеялись. И даже студент к ним присоединился, из чего Скай сделал неутешительный вывод, что эти трое отлично спелись у него за спиной. Достойного ответа у волшебника припасено не было, пришлось ограничиться суровым взглядом.

– Мое мажество изволит завтракать, – проворчал Скай. – И надеется на какие-нибудь новости.

– Завтрак уже готовят, ваше мажество, – подобострастно зачастил Пит. – А до того не изволите ли отведать чудесное бодрящее зелье, приготовленное специально для вашего мажества великим мастером Ником из редких трав по секретному рецепту? От его мажества дознавателя Данна известий пока нет. Его мажество Линт сам жаждет приобщиться к известным только вашему мажеству тайным знаниям...

«Великий мастер Ник» слегка покраснел то ли от смущения, то ли, что вернее, от сдерживаемого смеха и протянул волшебнику большую кружку со свежей порцией бодрящего отвара.

– Спасибо, – кивнул Скай. – Но тебе не кажется, что с «мажествами» вышел уже перебор? Да и Линт пока что не заслужил столь высокого титула.

– Самое то, – ответил Пит. – А как по-другому обозвать его мажество Линта, я пока не придумал. Новостей пока действительно нет и, думаю, со всей гильдейской бюрократией до вечера не предвидится.

– Но мы уже придумали, в какую сторону можно покопать, чтобы найти что-то полезное и с официальным расследованием не наступать друг другу на пятки, – заявил Линт.

Скай вопросительно посмотрел на него.

– Дух. По следам на теле жертвы вы этого жизнесоса так и не узнали. Мне описание тоже не кажется знакомым. А надо бы его опознать.

– Официальное следствие сейчас будет опрашивать всех возможных свидетелей, – добавил Пит. – Потом устанавливать родню и друзей лавочника и его супруги, выяснять, выезжали ли они из города, когда и в каком направлении... Все это они обязаны делать и сделают, может быть, даже что-то полезное раскопают, но времени у них уйдет немало.

– А мы тем временем поищем духа, – подхватил Ник. – Кто он, откуда взялся? Ведь от того, что это за нечисть, напрямую зависит, куда она стремится. Водный дух хочет вернуться в воду. Лесной – в чащу. Подземный ищет темный укромный угол. И, может быть, выяснив, кто он, мы сумеем понять, зачем этой нечисти сдался Манс.

– Предварительная гипотеза у нас есть, – вмешался Линт. – Жизнесосы редко убивают жертву быстро. Того бедолагу в подвале он, видимо, высосал с голодухи. А дальше уже питался потихоньку, раз новых жертв не было. Например, самого же лавочника потягивал помаленечку. Ну а целитель вполне может жертву после каждого «обеда» лечить. И таким образом у духа получается очень долгосрочный запас еды, вроде дойной коровы.

– Вот только в таком случае мы имеем дело с какой-то серьезной разумной нечистью, а не с чем-то обычным, – закончил Ник.

В дверь вежливо постучали. Подавальщик прикатил огромную тележку с завтраком на четверых и парой белоснежных визитных карточек.

– Это велено передать господину волшебнику Скаю.

Никаких карточек Скай не ожидал. Но не отказываться же. Пришлось взять, выдав подавальщику традиционную для таких случаев мелкую монетку.

Одна карточка оказалась от управляющего городским архивом господина Альваха, устроителя поэтических вечеров. Вторая от леди Сиеллии, о которой Скай помнил только то, что однажды они с Фаулом были приглашены к ней в гости, но пропустили визит не то из-за скверной погоды, не то из-за ожидаемого пробуждения в горах Подземного Стража. Обе карточки зазывали волшебника на обеды, одна через два дня, другая на следующей неделе. Хотя бы не в один день – и то спасибо.

– Видимо, весть о твоем приезде уже разлетелась по Ларежу, – констатировал Пит, заглянувший в записки через плечо волшебника.

Тот только вздохнул. Никакие визиты в его планы пока не входили. Он даже леди Кэссию все еще не известил о том, что приехал. И вот теперь, возможно, она уже узнала об этом не от него. Или вот-вот узнает. И с полным на то правом обидится. И ведь не объяснять же девушке, что не нашел времени даже написать, потому что лазал по чужим подвалам и переворачивал бочки с мертвецами. Но и бегать по свиданиям, когда неведомая нечисть, возможно, доедает людей, которых он, Скай, должен искать и спасать, было совсем уж неправильно. На душе стало тяжко.

– Мне очень нужно как-то выкроить пару свечек на одно личное дело, – извиняющимся тоном сказал наконец Скай.

– Нужно – значит, нужно, – кивнул Пит. – Да и на эти визиты время стоило бы выделить.

– Зачем? – удивился волшебник.

– Чтобы не решили, что ты зазнался, – просто ответил Пит. – Не надо обижать людей без особой на то нужды.

Скай обижать малознакомых людей не боялся, но спорить сейчас рядом с аппетитно дымящимися тарелками и супницами не имел ни малейшего желания.

После завтрака волшебник написал леди Кэссии коротенькую записку и вызвал посыльного. Теперь можно было вернуться к делам.

– Данна мы до вечера не ждем, но точного времени встречи не назначали. Значит, кто-то должен остаться здесь. – Скай посмотрел на Пита и Ника, а те друг на друга.

Травник за ночь отдохнул и теперь был готов к подвигам. Кучер же, кажется, готов был к работе всегда. Скучать в гостинице не хотел никто, так что решать должен был Скай.

– Пит, ты остаешься, – постановил волшебник. – В библиотеке Ник нам пригодится больше. А ты пока подумай над делом, может, что-нибудь такое в голову придет, что мы все упустили.

Библиотека Гильдии Волшебников почти не изменилась с прошедшей зимы. Только народу поубавилось – студенты проводили каникулы где угодно, только не здесь, да место не к ночи будь помянутого Нокса Стезиуса занял сурового вида бородатый старик. При виде Ская он, впрочем, сразу подобрел, поинтересовался здоровьем дядюшки Арли и велел передавать привет. Скай пообещал передать, малодушно смолчав, что имени собеседника совершенно не помнит.

Знакомый отдел, посвященный редкой нечисти, встретил гостей уютной тишиной и пустыми столами. Окинув взглядом ряды полок, Скай вздохнул. Класс жизнесосов был весьма обширен и разнообразен, да к тому же благодаря своей зловредности и опасности для людей хорошо изучен и многословно описан. Если удача им не улыбнется, провести за книжками предстоит много-много свечек.

Свечка тянулась за свечкой, книжка за книжкой, а искомый дух все еще оставался неопознанным. Похожие следы на теле жертвы оставляли лиссейские Двуустки, северные Веретенохвосты, пещерные Сосунцы и аргассийские Гидры, но ни разумом, ни способностью вселяться в человеческое тело они не славились. Проникали в тело многие мелкие напрочь неразумные сущности, но полноценным вселением это и назвать-то было нельзя. Банальнейшее паразитирование, вредоносное, но никак не влияющее на волю и разум носителя.

Качественно вселяться умели южные Замбу и цумерские Ти-Инь. Но первые, раз уж захватили тело, пользовались им, чтобы высосать не только жизненную силу, но и вполне физические мозги, а вторые, напротив, старательно прикидывались людьми и изводили жертв опасными поцелуями. Вытянуть жизнь прямо через кожу не могли ни те, ни другие. К тому же на всех городских воротах стояли отличные амулеты, которые попросту не впустили бы в город одержимого Замбу или Ти-Инь. Этих сущностей волшебники Аэрэйна давно знали и защищаться от них умели. Но кто же мог проникнуть через защиту, вселиться в одного человека и убить другого, да еще и достаточно быстро, чтобы тот не успел поднять шум на весь торговый квартал?

– А может, там не один дух? – предположил Ник, потирая виски.

И тут же замолчал. Развивать мысль в присутствии Линта травник не хотел. Приятельство приятельством, а личные тайны, вроде запечатанного в собственном теле Лешего и таинственного, не пойми как вселившегося Голоса, раскрывать не стоило.

Скай, которому реплика и адресовалась, задумался. С одной стороны, такая гипотеза все сильно усложняла. А научная философия твердо рекомендовала не усложнять то, что может быть объяснено просто. Самое простое объяснение чаще всего является верным. Чаще всего, но ведь не всегда! Порой истина все же была намного сложнее простейшего объяснения.

– Духи могут жить рядом, иногда даже в симбиотические отношения вступают, но вселяться целой компанией вроде бы не умеют, – возразил Линт. – А жизнесосы вообще все сплошь одиночки. То есть это другие духи стараются держаться от них подальше, потому как с голодухи они и другую нечисть лопают с аппетитом.

Это было правдой. Но только если бы духи действовали сами по себе. А что, если им кто-то помог? Направил и вселил, запечатал в теле, как это делал недоброй памяти господин Юстиниан? Ведь кроме лавочника и его жены в доме жил и еще кто-то. Была ведь и третья постель в гостиной. И вряд ли туда из подвала переселили пленного Манса. Комната без запирающихся дверей, с окнами, выходящими на оживленную улицу. Уж оттуда-то он бы наверняка придумал, как сбежать. Нет, этот гость жил в доме добровольно. И при этом не попадался на глаза соседям. Чем дольше Скай об этом думал, тем подозрительнее становился этот загадочный человек. И следы другой, мелкой и безобидной на первый взгляд, нечисти тоже отлично объяснялись присутствием кого-то, кто эту нечисть призывал и... Что именно таинственный гость делал с духами, Скай не представлял. Кормил ими своего жизнесоса? Использовал какие-то их отдельные свойства? Ставил опыты? Тоже вселил в жену лавочника? Слишком много возможных ответов.

С Линтом он решил пока соображениями не делиться. Пришлось бы слишком многое объяснять, чтобы версия перестала выглядеть чересчур безумной. Да и у самого Ская пока что не сложилась понятная картинка. Что-то опять не сходилось.

К вечеру стало ясно, что простого ответа в книгах они не найдут.

– Ну, отрицательный результат – тоже результат, – простонал Линт, откладывая книгу и отчаянно зевая. – Или дух нам попался редкий, например иноземный, или Ник все-таки был прав, и духов было несколько.

– Да уж, в торговом квартале Старого Города чего только не найдешь, – согласился Скай. – Там со всего света редкости встречаются. Может, неведомую нечисть привезли запечатанной в каком-нибудь предмете. В таком виде она вполне могла миновать амулеты в воротах. А уже здесь она выбралась или ее выпустили...

– В последний раз лавочника, его супругу и работника видели на празднике по поводу завершения сева, – вспомнил Ник. – Наверняка по этому случаю и ярмарка была. Может, там они и купили что-то опасное?

Травнику самому очень не нравилась собственная догадка про нескольких духов и их гипотетического хозяина. Поэтому в шанс на одинокого, просто неизвестного пока волшебной науке духа он вцепился накрепко. К тому же именно в торговом квартале, рядом с лавкой «Ткани со всего света», этот шанс был не таким уж слабым. А ну как приехал в рулоне южного полотна неведомый жизнесос. А жена торговца пуговицами отрез той ткани купила и платье себе пошила. Надела – тут-то в нее дух и влез. Осмотрелся, принюхался, да и вцепился в работника. В таком здоровенном парне наверняка жизненной силы было полным-полно, как тут удержаться? Торговец, увидав такое дело, перепугался. Но женой рисковать не захотел, потому и в Гильдию Волшебников не побежал. А ну как злые маги вместе с нечистью и супругу любимую порешат? И ничего им за это не будет. Так что пришлось бедолаге жену запирать в подвале, а потом покойному работнику голову резать, чтобы еще и нежить в доме не заполучить. Ник даже проникся к несчастному лавочнику сочувствием. А уж каково ему было волочь тело здоровяка в подвал да запихивать его в бочку? Да еще и с больной спиной. Что торговец делал дальше? Наверняка искал помощь, но осторожно, в обход Гильдии. Может быть, и Манса заманил в надежде, что тот сможет чем-то помочь. Но студент-целитель с неизвестным духом справиться никак не мог. А вот что могло случиться дальше, Ник не мог даже предположить. Сведений было маловато, да и те местами явно противоречили друг другу. Но, может быть, когда они узнают больше, все сойдется? Нику очень хотелось в это верить.

Из библиотеки Линт отправился домой, пообещав вернуться завтра с товарищами и закончить просмотр книг. А то вдруг вот именно в том последнем томе, до которого не дошли руки, как раз и описано искомое существо во всех деталях? Скай с Ником поспешили в гостиницу, где их наверняка уже дожидался Данн.

Дознаватель, однако, появился ровно в тот момент, когда Скай взялся за дверную ручку «Снежного Змея». Выглядел он вымотанным и голодным. Ник глянул на обоих волшебников и предложил:

– Я сбегаю за Питом, пока вы столик занимаете?

Волшебники дружно кивнули.

Их любимый стол в дальнем углу оказался занят, как и большинство столиков: завсегдатаи собирались к раннему ужину. Пришлось садиться на проходе, у всех на виду. Конечно, для разговора можно было накрыть стол Пологом тишины, но от взглядов эти чары не защищали. А значит, все равно пришлось бы постоянно отвлекаться и раскланиваться с малознакомыми волшебниками и волшебницами. Данн сочувственно посмотрел на товарища:

– Что, не так уж весело быть знаменитостью?

– Совсем невесело, – согласился Скай. – Но коллеги хотя бы не считают, что я обязан развлекать их подробностями секретных событий и ужасных тайн. А ведь есть среди знакомцев и те, кто так считает. И обижаются, когда я этого не делаю.

– Да уж, смотрю, дураком я был, когда в юности мечтал раскрыть какое-нибудь громкое дело, – рассмеялся сыщик. – Думал, что ко мне все сразу начнут серьезно относиться.

– Не более серьезно, чем к праздничному пирогу с секретной начинкой, – усмехнулся Скай. – С большим вниманием, но так, будто мечтают тебя разрезать и заглянуть внутрь.

– Бр-р-р! – поежился Данн. – Пожалуй, пирог я сегодня заказывать не буду.

Заказали сырный суп с копченой курятиной и сухариками, жареную рыбу и медовую коврижку на сладкое, кувшин лучшего в Лареже яблочного взвара и несладкий травяной отвар для Пита. В «Снежном Змее» на кучера, сидящего за одним столом с господами, никто не глядел косо. Волшебники на все светские традиции не то чтобы смотрели сквозь пальцы, скорее не смотрели на них вовсе. Влезать в чужие дела тут было тем более не принято. Но Скаю и заинтересованных взглядов уже хватало, чтобы слегка раздражаться. Ник был с ним полностью солидарен. Потому трапеза прошла в молчании. Тем более что Данн в самом начале ужина тихонько признался подошедшему Питу, что никаких полезных новостей не принес.

В комнате Данн уселся на стул и развел руками.

– У меня сегодня сплошные «не», господа. Не выезжал, не встречался, не обращался, родни не имеет, в гостиницах не останавливался, извозчика не нанимал.

– Получается, они все еще где-то в Старом Городе, но не в гостинице и не у родни, – подвел итог Пит.

– Или как-то просочились мимо стражи на воротах, – вздохнул Данн. – Но, судя по количеству вещей, это маловероятно. В руках столько не унести, даже втроем. Разве что под Усилением, и то недалеко. То есть какая-то повозка у них была. Ее незаметно не проведешь.

– Да, отвести глаза от себя и присвоенного тела нечисть, может, и смогла бы, – согласился Ник. – Но чтобы от троих сразу и телеги в придачу, это уже совсем вряд ли. А откуда, кстати, они ее взяли, эту телегу? В хозяйстве пуговичной лавки она вроде как не нужна. И во дворике нет ни сарая, ни конюшни.

– А, может быть, они перебрались куда-то совсем недалеко? – сказал Пит. – Если наша предполагаемая одержимая теоретически контролирует и мужа, и Манса, то что мешает ей таким же образом зацапать и еще кого-нибудь? Надо бы внимательно присмотреться ко всем соседям. Особенно к одиноким. Или внезапно захворавшим.

– Резонно, – согласился Данн. – Завтра отправлю туда помощников, пусть еще разок зададут все стандартные вопросы, а сами глядят в оба.

– Нам тоже надо будет сходить, у нас там осведомитель имеется, – напомнил Пит.

На том и разошлись до завтра. О неудаче в распознании нечисти Скай решил Данну не рассказывать. Вот если найдут что-нибудь стоящее, тогда и будет о чем поговорить.

После ухода дознавателя Пит протянул Скаю сложенный листок белоснежной бумаги.

– Тебе тут посыльный принес ответ на твою записку.

Скай с благодарностью кивнул и развернул бумажку. Кэссия предлагала сопроводить ее на поэтический вечер к господину Альваху послезавтра. Тон записки показался волшебнику немного слишком официальным. Похоже, о его возвращении в Лареж она уже знала и была на него сердита. Винить ее в этом Скай не мог. Гнев был совершенно заслуженный. Тот, кто замолкает после пары писем и не дает о себе знать, приехав в город, сам напросился на злость и обиду. Оставалось только надеяться, что раз уж леди Кэссия готова его видеть, у него есть шанс оправдаться.

– Что-то ты совсем невесел, – полувопросительно констатировал Пит.

– Кэссия хочет, чтобы я сопровождал ее на поэтический вечер, – посетовал Скай.

– Тебе все равно стоило бы туда сходить, – не понял страданий друга Пит.

– Но я не хочу видеть всех этих поэтов! Я хотел встретиться с Кэссией. И, если она не хочет встречаться со мной наедине, разве это не значит, что она на меня злится?

– Скорее всего, значит, – согласился Пит. – Ты у нее в немилости, но тебе еще дается возможность все исправить. Пользуйся. А заодно и местную знать задобришь. Связи, знаешь ли, могут здорово пригодиться. Со всех сторон хорошо. Вы с прекрасной леди весело проведете время на поэтическом собрании, а после ты уже, возможно, и прогулки по Кружевному парку удостоишься.

– На парк я очень надеюсь, – вздохнул Скай. – А вот знать я, скорее, всего не задобрю, а разобижу, как в столице. Они же хотят рассказов о том, о чем я рассказывать никакого права не имею.

– Эх, ваше мажество, всему-то вас надо учить, – картинно приосанился Пит.

– Надо, – смиренно признал Скай.

– Твоя беда в том, что ты хочешь хорошо выглядеть, – Пит обличительно ткнул волшебника пальцем в грудь. – Вроде как ты такой умный и загадочный. Тебе в голову даже не приходит, что можно выставить себя не особо умным, но вполне приветливым.

– Это как? – не понял Скай.

– А так: «Да я, собственно, и сам не понял, что там кто замышлял. Все вышло как-то так случайно, просто повезло. Зато знаете, господа, какие там на юге потрясающие закаты?.. А какую рыбу со специями подают... О-о-о... Вам непременно нужно туда съездить» – и дальше про кухню, про природу, про духов экзотических... Ты же про все про это знаешь и говорить можешь. А в детали заговора ты как будто бы и не вникал особо, нет в том для тебя ничего интересного.

– Но они же не хотят про природу и кухню слушать, – развел руками волшебник.

– Во-о-от, – поднял палец Пит. – Умничаешь! Ты же не обязан понимать, чего они там хотят. У тебя свои интересы, и ты от всей души готов о них поведать миру.

– Но тогда... – Скай задумался, не сумев сразу подобрать, что именно произойдет.

– Именно! – подтвердил Пит. – Тогда они решат, что ты глуповат и, может быть, даже зануден. Но дружелюбный зануда и высокомерный болван – это очень разные люди. С высокомерным болваном никто не хочет иметь дела. А при случае и гадость какую-нибудь сделают из искренней неприязни. Дружелюбного зануду же вполне привечают, только лишний раз ни о чем не спрашивают, чтобы не слушать потом полторы свечки подряд про южную фауну и кухню. А тебе разве не этого надо?

– Спасибо, великий учитель, – церемонно поклонился Скай, осмыслив сказанное. – Твоя мудрость не имеет границ.

– А я, раз его мажество будет сопровождать прекрасную даму, со спокойной совестью останусь дома, – добавил из угла комнаты Ник.

Глава 6

Назавтра волшебник с товарищами отправились прямиком в лавку Лация. Конечно, набиваться на обещанную благодарным работником Кимом скидку Скай не собирался. А вот с самим работником нужно было потолковать. Вдруг он сумел разузнать что-то такое, о чем сотрудникам дознавателя Данна жители квартала не рассказали?

«Ткани со всего света» действительно поражали разнообразием. Тут были цумерские и лиссейские шелка, конопляные и льняные полотна из Аргассии, шерсть всех цветов и даже толстый даракский войлок из шерсти тсарлака. Кому и зачем он мог бы понадобиться в Лареже, Скай не сумел даже представить. Разве что стельки из него делать, но для стелек цена была уж слишком экзотическая.

Как ни странно, торговец Лаций волшебника узнал. Скорее всего, о спасителе ему напомнил работник, а заодно и описал того во всех подробностях. В то, что покусанный Бродячим Роем лавочник сумел разглядеть и запомнить волшебника, только-только придя в себя в темноте склада, Скай не поверил бы ни за что. Сам Скай был в тот день в куда лучшем состоянии, но и он Лация не узнал бы, хоть сто золотых ему за это пообещай.

Надежда просто заглянуть в лавку, вызвать Кима да расспросить его где-нибудь за углом не оправдалась. Ская шумно благодарили добрых полсвечки, потом подарили расшитый дивными узорами саркаанский кисет, показали свежепоступившие рулоны веррийской шерсти и уболтали купить с большой скидкой великолепный шелковый шарф. Волшебник поначалу хотел побыстрее сбежать, но заметил, что Пит под шумок уже отвел в сторонку работника. Пришлось поддерживать болтовню с лавочником, чтобы дать им побольше времени на разговор. Еще через полсвечки, когда Скай уже приценивался к отрезу совершенно ему не нужного бархата, Ким вернулся в лавку. Вскоре следом заглянул Пит, и волшебник наконец-то сумел покинуть Лация, пообещав непременно заглянуть через недельку, посмотреть на новое поступление.

– Ну как, надеюсь, этот шарф я купил не зря? – ворчливо поинтересовался Скай.

– Шарф тебе достался почти за бесценок, – улыбнулся Пит. – Лаций умеет быть благодарным. И если тебе он не по нраву, то господину Арли будет очень даже к лицу.

– Действительно, – согласился волшебник. – Дядюшке он должен понравиться. Рассказывай уже, что-нибудь узнал?

– И ведь узнал. Оказывается, отъезд Паулса видел сын хозяйки соседней лавки. Той, у которой задняя дверь выходит в один дворик с пуговичной. Парнишка по ночам иногда бегает к одной красотке на соседнюю улицу. Тайком от матушки, так что на расспросы дознавателя, конечно, ничего не сказал. А вот друзьям по секрету поведал.

– И куда же он перебрался?

– А этого как раз никто не знает. В глухой ночи, где-то под конец третьей свечки пополуночи, лавочник, а с ним еще два каких-то парня погрузили несколько сундуков и пару мешков в небольшую, явно дорогую карету и отъехали в неизвестном направлении. Паулса свидетель узнал, поэтому и шум поднимать не стал. Поначалу-то подумал, что соседа грабят. Но разглядел его самого и успокоился.

– А супруга Паулса?

– Ее он не видел. Только лавочника и двух незнакомых парней. Один занес в карету сундук и сам туда залез. Второй загрузил мешки в задний ящик и забрался на козлы. Оба высокие и худые, но больше никаких подробностей свидетель не рассмотрел. Его больше волновало, как бы его самого не заметили.

– Получается, – подал голос Ник, – кроме студента в доме действительно был еще один человек.

– Был-то он был. Но вряд ли тем вечером составлял компанию этому Паулсу, – возразил Пит. – Карета не сама за лавочником приехала. Значит, один из парней был кучером. Второй, скорее всего, Манс. Ни в мешках, если свидетель их описал верно, ни в сундуках человек бы не поместился. Остается вот такой вопрос: где лавочница?

– В карете, просто села туда еще до появления свидетеля? – предположил Скай.

– Может быть. Но по описанию карета маленькая. Изящный городской экипаж. Вместе с сундуками и двумя попутчиками там будет неимоверно тесно.

– Уехала первой, а потом карета вернулась за оставшимися вещами?

– Тоже возможно, но тогда версия, что она угрозами или способностями нечисти держала Манса под контролем, становится сомнительной. Если ее не было рядом, он бы сбежал. Если бы она каким-то образом полностью подавила его волю, тогда он не оставил бы лоскут в поленнице.

– Получается какая-то задачка про волка, козу и капусту, – вздохнул Скай.

– Это точно, – согласился Пит. – И вот еще вопросец: зачем уезжать ночью? Старый Город по ночам патрулируют не хуже, чем днем. Днем у кареты гораздо больше шансов остаться незамеченной среди других экипажей. А ночью велик риск наткнуться на бдительных стражников, которые решат в карету заглянуть.

– Наверное, нечисть просто не любит свет, – развел руками Ник. – И к этому моменту она могла быть уже не в жене лавочника, а, например, в нем самом. Или в Мансе.

– Волшебника одержать сложнее, – возразил Скай.

– Ну, тогда в кучере, – не сдался Ник. – Про него мы пока вообще ничего не знаем. Предположим, одержимая сударыня вместе с загадочным третьим человеком вышли ночью из дома и отыскали какое-то другое убежище и новых подходящих жертв. Лавочник ждет дома. Предположим, он любит жену и все еще надеется, что все обойдется. Или его воля уже сломлена неведомой нечистью. Манс сидит в подвале, голодный и напуганный, он вообще не знает, что там снаружи происходит. Последние силы потратил на то, чтобы порвать платок и оставить о себе хоть какую-то весточку. Дальше нечисть доедает сударыню и переселяется в новое тело – того самого кучера. Судя по карете, дом они захватили богатый. Хозяев сожрали, запугали или что там они делают, я не знаю. Но оставлять за спиной живых свидетелей им точно не с руки. Поэтому кучер едет за лавочником и студентом. Собирают вещи, может быть, для отвода глаз, может быть, и правда нуждаются в деньгах, кто их знает, и переезжают. Лавочник думает, что едет к жене. Манса пугает нечисть. Никто не сопротивляется. На месте лавочника можно спокойно доесть, а Манс, я надеюсь, им все еще зачем-то нужен.

– А труп в бочке почему оставили? – уточнил Скай.

– Он неподъемный. Да и, обнаружь его стража, а не мы, версия сложилась бы простая и очевидная: лавочник убил работника, собрал вещички и сбежал. Кто бы тот труп на следы нечисти стал проверять, если он без головы и в бочке?

– Убедительно, – согласился Пит. – Теперь еще вопрос: как нам отыскать их новое логово?

– Еще раз опросить стражу на воротах и патрульных, – предложил Скай. – Кто-то эту карету мог видеть. Даже если особых примет у нее нет, не так много карет по ночам катается, могли и заметить. И разглядеть-таки эти самые приметы. Карета – не просто экипаж, их одинаковых не бывает, даже если один мастер делал. Еще можем прочесать богатые кварталы на предмет следов нечисти, вдруг да заметим, я Особым Взглядом или Ник своим чутьем. Пока в голову больше ничего не приходит.

– Пока нам и этого хватит, – улыбнулся Пит. – Стражников пускай Данн опрашивает, они с ним будут поразговорчивее. А мы можем погулять по городу. Сегодня еще немножечко побродить успеем. А лучше возьмем свой экипаж. Будешь из окна глядеть, чтобы не пугать прохожих жуткими глазами. Завтра я отвезу вас с леди на поэтический вечер, и мы с Ником еще поищем.

Увы, прогулка по самому сердцу Старого Города оказалась утомительной и безрезультатной. В приемлемом на первый взгляд плане обнаружился здоровенный изъян. Знать, отстроившая свои особняки вокруг Ларежского Замка, в тесноте жить не желала. Каждый особняк окружал немаленький кусок земли, превращенный в роскошный сад. И рассмотреть что-то за завесой деревьев, беседок и клумб, населенных всевозможными безобидными по большей части духами, не представлялось возможным. В одном из садов обосновалось средней упитанности Пугало, но из разговора с садовником волшебник узнал, что о духе хозяин прекрасно осведомлен и считает его главной изюминкой сада.

К ночи волшебник был измотан, голоден и зол. Проклятая нечисть, похоже, нашла себе отменное укрытие. И как ее там отыскать, он не представлял.

В гостинице друзей поджидал такой же вымотанный дознаватель Данн.

– Карета, говорите? Ну, хоть что-то. Я бы обрадовался, но сил на это никаких нет, – проворчал он, заказывая целую жареную курицу. – Как же мне надоели эти лавочники! Ничего-то они не видели, ничего не знают, зато список подозрительно себя ведущих соседей у каждого третьего найдется. Состоящий из конкурентов, конечно же. Их послушать, так все кругом подозрительны донельзя, кроме них самих.

Перспектива поисков среди знати Данна, кажется, ужаснула. Опрос стражи – это запросто, а от возможного опроса представителей высшего света у дознавателя даже веко задергалось. Скай, привычный к тому, что волшебники к чинам и званиям равнодушны, удивился. Потом вспомнил собственное нежелание общаться с аристократией и удивляться передумал. Все-таки иметь дело с особами из высшего света было непросто. К тому же, как и лавочники, они вряд ли захотят чем-то поделиться с посторонним волшебником. Даже теми сплетнями, которые сами уже обсудили со всеми знакомыми не один раз. И, в отличие от лавочников, их даже припугнуть не выйдет. Кажется, Недотепа Фаул оказал-таки ему огромную услугу, введя в мир ларежской знати. Может быть, если принимать все приглашения и внимательно прислушиваться к разговорам, удастся узнать о ком-то, кто внезапно захворал или вдруг ни с того ни с сего решил стать затворником?

В комнате Ская обнаружилась записка от Линта: «Ничего пока не нашли, продолжаем».

Назавтра в назначенное время отполированный до блеска экипаж волшебника подъехал к дому Кэссии на Яблоневой улице. Погода стояла пасмурная, но дождь прекратился. Судя по тучам, впрочем, ненадолго. В домике Кэссии ничего не поменялось. Все те же синие витражи в окнах первого этажа, голубые занавески на втором и огромные окна студии на третьем. Все та же дверная ручка в виде выгнувшей спину кошки. Только дверь на этот раз открыла служанка и проводила волшебника в гостиную. Скаю отчего-то стало страшновато. А вдруг Кэссия все-таки слишком обижена и передумала с ним разговаривать? Волшебник сжал в руках завернутое в бумагу «Полное собрание гравюр Суота Ленивого». Потом представил себя со стороны и даже слегка развеселился. Стоит тут, за книжку прячется, как нашкодивший мальчишка. А вроде взрослый волшебник. Сам обидел, сам попросит прощения. Что ж тут еще поделаешь-то?

Кэссия с последней встречи стала еще прекраснее. Каштановые волосы уложены в сложную прическу, из которой словно бы невзначай спадает непослушный локон. Синее с серебром платье подчеркивает тонкую талию. Зеленые глаза с коричными крапинками глядят чуть настороженно и серьезно, хотя губы улыбаются.

– Здравствуй, Скай! Ты здесь потому, что соскучился, или по работе?

– Здравствуй! Я очень по тебе соскучился, – ответил Скай и, почти проклиная себя, добавил: – Работа в Лареже у меня тоже есть, но она подождет.

– По крайней мере, тебе стыдно, когда ты меня обманываешь, – констатировала Кэссия.

– Я не обманываю! Я правда очень по тебе скучал, – почти возмутился Скай.

– Может быть, и твой зимний интерес к живописи никак не был связан с тем, что мастер Олкиндер, преподаватель Академии Искусств, был обвинен в ужасных убийствах с применением волшебства? – Кэссия смотрела ему прямо в глаза.

– Был, – признался волшебник. – И я не мог тебе об этом рассказать. И сейчас у меня есть некоторый рабочий интерес на поэтическом вечере. Но ты сама меня туда пригласила.

Прозвучало глупо и грубо. Скай почувствовал, что краснеет.

– У меня уже было приглашение от Альваха, я бы в любом случае туда пошел. А с тобой я просто хотел встретиться. Без всякой работы. И я понимаю, что ты злишься. У тебя есть на то причина. Но если ты все еще согласна пойти со мной на это поэтическое сборище, то оно будет для меня не таким безрадостным. Вот так, пожалуй, будет честно.

Она глянула на него строго, потом улыбнулась уже искренне.

– А что у тебя там? Что-то интересное или что-то съедобное?

– Съедобного, увы, не захватил, – улыбнулся Скай, протягивая сверток. – Мы же идем пресыщаться пищей духовной.

– Вкушать, – рассмеялась Кэссия. – До пресыщения можно будет тихонько сбежать на балкон. И на закуски господин Альвах обычно не скупится. О, Суот Ленивый? Спасибо, его в моей библиотеке не было.

– Увидел книгу в столице и сразу подумал, что тебе она непременно понравится.

– Очень. Сейчас отнесу ее на полку, и можно выходить. К господину Альваху опаздывать не стоит, непунктуальность его весьма расстраивает.

В просторном салоне, превращенном в уютный зрительный зал с небольшой сценой, на этот раз собралось намного больше любителей поэзии, чем в тот памятный вечер, когда Скай был здесь с Фаулом. То ли стихосложение вошло в культурной столице в моду, то ли летом скучающие ларежские господа и дамы охотнее собирались вместе. В конце концов, Лареж не только культурная столица, но и зимняя. У аэррийской знати давно вошло в привычку провожать здесь старый год и встречать новый. К тому же совсем рядом в горах располагался зимний курорт Вимберж, где можно кататься по склонам на быстрых санях и любоваться на брачные танцы крылатых Снежных Змеев в ночном небе. А летом, когда закрывается опера, представления в театре редки, Снежные Змеи мирно спят в своих раковинах, а многие столичные господа отбыли восвояси, местному обществу тоже надо как-то себя развлекать.

Кэссия знала тут всех, Скай не знал и половины. И то имен большинства из тех, кому его представлял Фаул, он не запомнил. Зато на самого волшебника многие смотрели с явным любопытством. В прошлый раз такого интереса его скромная персона не вызвала. А значит, слухи о волшебнике-получившем-королевскую-награду уже разошлись и тут. Скай припомнил советы Пита и постарался выглядеть дружелюбным. Если уж у Фаула получалось как-то располагать к себе всех этих людей, то и он непременно справится. Кэссия, заметив, что волшебник практически никого не помнит, выручала его, обращаясь по имени к каждому, с кем им довелось здороваться. Оставалось только повторять, улыбаться и поддерживать непринужденную беседу ни о чем. К счастью, до основной части вечера – выступлений стихотворцев – долгих разговоров никто не вел. Их время наступит уже после того, как все поэты получат свою долю внимания публики.

Наконец все расселись по диванам, свет в зале погас, и на освещенную магическими канделябрами сцену неспешно, с достоинством ступила супруга господина Альваха.

Ее поэма была длинной и нудной, как речь ректора Академии перед выпускниками. Но, как и ректора, ее слушали в почтительном молчании, а после усердно аплодировали. Здесь, как уже успел заметить волшебник, искусство как стихосложения, так и декламации ценилось много меньше статуса исполнителя. Скаю эта традиция была сейчас только на руку, поскольку сразу позволяла разобраться, кто есть кто в ларежском поэтическом обществе. Стихи все равно никогда не доставляли волшебнику особого удовольствия, ни хорошие, ни плохие.

Вот, например, бледная красотка в темно-синем платье – дочь бургомистра. Ее вирши слушают в тишине, аплодируют бурно, улыбаются старательно. Но искренней радости не проявляет никто. Стихи плохи, а сама девица заносчива и, кажется, странновата.

Вот Левера, то ли двоюродная, то ли троюродная сестрица Кэссии, студентка Академии Искусств. Принадлежит к роду уважаемых и небедных волшебников, но сама путь магии не выбрала. Или, что скорее, волшебного дара она унаследовала слишком мало для магической карьеры. Зато в средствах не нуждается. Достойная невеста, и пока еще не нашедшая своего избранника. Солидные дамы и господа аплодируют вежливо, девушки тихонько перешептываются, зато какой ажиотаж у молодых людей!

Вот Квинтус, младший сын королевского советника. Его слушают из уважения к отцу, и он, похоже, отлично это понимает. Как и в прошлый раз, у него выразительное лицо, но совсем невыразительный бесцветный голос. Стихи очень даже неплохи по форме, но смысл, как и раньше, банален. В прошлый раз это были страдания неразделенной Любви, непременно Любви с заглавной буквы, со всем возможным пылом. На этот раз лирического героя недооценивает весь этот недалекий подслеповатый мир, но совсем скоро он докажет, как они все заблуждались. Подростковое творчество, от всей души, но до чего же предсказуемо! Скаю даже вспомнились собственные юношеские страдания, когда казалось, что никто, кроме парочки друзей-ровесников, его не понимает и, конечно же, не поймет никогда. Волшебник вполне искренне улыбнулся поэту, когда тот закончил. Тот, впрочем, ответил мрачным взглядом. И вообще, как-то уж слишком внимательно посмотрел на них с Кэссией.

Следом на сцену поднялся рослый рыжий мужчина. Зал смолк и затаил дыхание. Провинциальный аристократ, не слишком богатый, но очень, очень талантливый. Кажется, единственный поэт здесь, кого все слушали с неподдельным удовольствием. Сегодня он зачитал юмористическую поэму о том, как некий господин сватался к некой прекрасной вдове. Поэма была остроумной и забавной, сюжетные повороты заворожили даже Ская, а остальная публика явно еще и знала какие-то подробности о прототипах и детали подлинной истории. Зал был в восторге.

Повернувшись, Скай заметил краем глаза, что Квинтус снова мрачно разглядывает их с Кэссией. И Кэссия тоже смотрела на юношу. Взгляд у нее был тревожный. Волшебнику это не понравилось. Что между этими двоими произошло? И как спросить об этом у Кэссии так, чтобы не показалось, что он лезет не в свое дело? И разве на самом деле он не лезет таким образом не в свое дело?

Бурные овации рыжему поэту отвлекли Ская от раздумий.

– А ты сегодня не выступаешь? – шепотом поинтересовался волшебник у своей спутницы.

– Нет, – улыбнулась Кэссия. – Ничего нового не сочинилось, а выступать дважды с одним и тем же тут не принято. Иначе все бы точно умерли от скуки.

Следующие две свечки Скай чудом избежал этой участи. Поэтов в Лареже прибавилось, хороших поэтов стало даже как будто бы меньше. По крайней мере, отсутствовал выдающийся господин Авериан^[6]. Кстати, он, кажется, живет в одиночестве и достаточно богат, чтобы оказаться новой жертвой одержимого. Во всяком случае, собственная карета с кучером у него имелась. Скай поставил себе мысленную отметку при случае выяснить, как у поэта дела.

Когда свет в зале наконец зажегся, а на сцене погас, Кэссия потянула волшебника к балкону. Скай, нацелившийся было на стол с симпатичными бутербродами, позволил себя увести. Общение с красавицей определенно было заманчивее еды. Однако на полпути к заветной двери их перехватила сперва стайка почтенных дам во главе с хозяйкой, потом Левера с компанией кавалеров. Пришлось проявлять вежливость.

Совет Пита переводить все разговоры с серьезных тем на путешествия и экзотическую кухню сработал ровно наполовину. Публика легко переключалась с ужасных заговоров на морские пейзажи и сражения с нечистью, но пока что слишком охотно слушала и о чудесных закатах, и о диковинных южных специях, и о подводных духах. Утомить их оказалось совсем непросто.

Когда удалось наконец добраться до балкона, там уже обнаружился любующийся дождем Квинтус в компании одного из приятелей. К некоторому удивлению Ская, юноша растянул губы в подобие дружелюбной улыбки и подошел к ним.

– Леди Кэссия, вы, как всегда, прекрасны, – раскланялся он. – Господин волшебник Скай, рад вас видеть. Нас, кажется, знакомил господин Фаул прошедшей зимой?

Скаю осталось только кивнуть, мол, да, так оно и было.

– А правда, что господина Фаула осудили за темные ритуалы и заточили в подземелье Гильдии? – внезапно спросил Квинтус.

– Не совсем, – осторожно ответил Скай. – Его не заточили, а отправили в ссылку, насколько я знаю.

– Вот как? Куда же, если не секрет? И что именно он натворил?

– Секрет, – развел руками Скай. – Да я и сам точно не знаю.

– Но он ведь ваш друг, – не отстал Квинтус. – Почему же вы не знаете?

– Когда его судили, это было тайное заседание, – почти честно ответил Скай. – Меня туда не пустили.

– Понятно, – кивнул Квинтус.

Судя по холодному тону, понятно ему было только то, что Скай очень плохой друг. Что на это ответить и надо ли что-то отвечать, волшебник понятия не имел.

– Хорошего вечера, господин Скай, – поклонился Квинтус и вернулся в дом, оставив волшебника в недоумении.

– Не обращай внимания на Квинтуса, – улыбнулась Кэссия, прочитавшая на лице спутника немой вопрос «Что это сейчас вообще такое было?». – С зимы он подрос и стал еще более невыносимым. Надеюсь, скоро он все-таки повзрослеет.

– Надеюсь, он в тебя не влюблен, – шутливым тоном уточнил Скай.

– Ой! Очень надеюсь, что нет, – полушутя испугалась Кэссия. – Это было бы совсем ужасно для бедного мальчика.

Такой ответ Ская вполне устроил. Следующие полсвечки они провели в приятной беседе о всяческой чепухе. Иногда совершенно не важно, о чем разговаривать, главное – с кем. Потом, дабы соблюсти приличия, вернулись в салон. К тому же Скай чувствовал себя обязанным уделить хотя бы немного времени новым знакомствам. Да и закусок на столах вдоль стены становилось все меньше, а оставаться голодным волшебник не хотел.

Знакомства оказались откровенно скучны. Узнать удалось лишь то, что Авериан позавчера уехал в Вимберж искать вдохновения на пустынных горных склонах в компании трех подающих надежды оперных певичек и одного талантливого музыканта. Что ж, это было очень даже в духе скандального поэта и мало походило на похищение нечистью. Мода на дикарское колдовство шаамского жреца уже сменялась увлечением веррийским гаданием на свечном воске. Жрец еще гостил у кого-то в имении, но в свете его не видели уже пару недель. Зато веррийскую гадалку, которая, по слухам, предсказывает не только дела сердечные, но и проигрыши в азартных играх, можно будет увидеть на приеме у самого милорда Айлуса в будущую среду. На внезапную хворь или исчезновение знакомцев никто не жаловался. Наложить чары да окинуть всех Особым Взглядом на предмет следов тесного общения с нечистью возможности не подвернулось. При использовании этих чар глаза волшебника явственно меняли цвет, становясь пронзительно зелеными, поэтому незаметно подглядеть бы не вышло. В конце вечера Скай стал обладателем стопки визитных карточек и стойкой головной боли. Зато Кэссия, кажется, осталась вполне довольна проведенным временем. Это примиряло Ская со всеми неудобствами вечера.

Когда гости рассаживались по каретам и экипажам, чтобы разъезжаться, Скай снова поймал на себе взгляд Квинтуса. Волшебник нашел в себе силы улыбнуться молодому наглецу. Тот выдержал ответный взгляд, вежливо кивнул и забрался в свою карету.

Высадив Кэссию у дома на Яблоневой улице и условившись в ближайший теплый день погулять по Кружевному парку, Скай перебрался из кареты на козлы и уселся рядом с кучером. С неба сыпалась мелкая водяная пыль, но надвинутые капюшоны неплохо от нее защищали. Зато воздух был удивительно свежим и приятным. Бодрящий ветерок разгонял головную боль. Да и ждать новостей до самой гостиницы не хотелось. Пока волшебник трепал языком со светилами ларежской поэзии, Пит с Ником должны были прокатиться по городу и проискать следы нечисти. На сверхъестественное чутье Ника друзья возлагали немалые надежды, и Скаю не терпелось узнать, оправдались ли они.

– Ну как? – почти одновременно спросили они с Питом, посмотрев друг на друга.

– У меня ничего интересного, но куча приглашений, – отчитался Скай. – Дома поможешь выбрать самые важные. А у вас?

– Ник говорит, что в здешних садах чересчур много нечисти. Так что мы проехались вдоль городской стены и выяснили, что за амулетами тут плоховато присматривают. Те, что в воротах, в полном порядке. А вот из тех, что на стенах между воротами, многие разряжены напрочь. То ли волшебник, который должен был их заряжать, схалтурил, то ли городские власти решили сэкономить и не позвали его вовремя.

– Скажем завтра Данну, пусть узнает, когда и кто их заряжал. Это тоже вопрос по части гильдейской Охраны. Полностью защитить город от нечисти нельзя, да и незачем. Многие природные духи садовым растениям только на пользу. Но и разряженные амулеты на стенах – это не дело. Вдруг пролезет кто-то крупный и опасный.

– Как то Пугало? – вспомнил Пит.

– Да нет, Пугало-то как раз чаще всего остается небольшим и безобидным. Поэтому мимо защиты проскакивает, как мышь сквозь кованый забор. Ему нужно время, много времени и пищи, чтобы отъесться до такой силы, когда иллюзии становятся опасными. Обычно его отлавливают и развеивают или изгоняют намного раньше. Есть много куда более зловредных сущностей. Да вот хотя бы тот неведомый жизнесос, которого мы ищем. Нам было интересно, откуда он взялся. А получается, что он откуда угодно мог приползти.

– Тогда почему он заполз так далеко в город? – поинтересовался Пит. – Духам ведь все равно, богат их обед или беден? Он же мог найти себе еду и подходящее тело еще где-нибудь в пригороде?

– Вот поэтому мы и подозреваем тут человеческую волю. Его, скорее всего, призвали. А он и рад был откликнуться на призыв, ведь защиты-то вокруг не было. Ну и заметать следы, собирать вещи, переезжать с места на место – это все не похоже на поведение духа. Они ребята простые и прямолинейные.

– А испортить защиту не могли специально для того, чтобы призвать в город нечисть? – подозрительно прищурился Пит.

– Для этого не было нужды портить ее всю. Достаточно было бы прорвать заслон в одном месте. Ну, для отвода глаз – в трех. Больше уже будет пустой тратой времени и сил. И испортить амулет намного проще, чем разрядить. А вы, если я правильно понял, видели много именно разряженных амулетов?

– Две дюжины, не меньше. И Ник не говорил, что они испорчены.

– Если за всем этим не стоит еще какой-то масштабный план, то ради призыва жизнесоса и захвата пуговичной лавки оно того не стоило.

– Вот сейчас мне стало немного не по себе, – признался Пит.

– Мне тоже, – согласился Скай. – Но пока что все, что мы видели, еще можно объяснить совпадениями. Поэтому будем настороже, но паниковать раньше времени не станем.

До гостиницы ехали в молчаливых раздумьях. После некоторых дел, которые уже довелось расследовать Скаю с друзьями, в обычные совпадения верилось с трудом. Но ведь не может же в Лареже, помимо уже раскрытого тайного общества волшебников, ставивших ужасные опыты на людях, едва не пришедшего в мир древнего чудовища и сумасшедшего серийного убийцы, запечатывавшего души своих жертв в картины, завестись и еще какое-то масштабное зло? Многовато для одного города, пусть и претендующего на звание столицы.

В гостинице Скай проглотил ужин, от усталости почти не разбирая вкуса, запил кружкой взвара и забрался в постель. Друзья не стали расспрашивать о вечере, только пожелали спокойной ночи. Волшебник был им безмерно благодарен.

К неудовольствию Ская, снились ему все тот же салон господина Альваха и Фаул, читающий какие-то нудные бесконечные стихи.

Глава 7

Утро началось на рассвете с визита Данна. Дознаватель и впрямь был ранней птахой, да к тому же, видимо, не погнушался показать свой знак гостиничным служащим, чтобы его пропустили на этаж, за что Скаю сейчас хотелось сунуть его в пастуший пирог, который как раз в оригинальном рецепте начиняют мелкой птицей. Но злость продержалась ровно до того, как Данн заговорил.

– Извините, что разбудил, коллеги. Но у нас еще один пропавший студент.

Сон с волшебника слетел, как капюшон на ветру. Он, признаться, ожидал, что найдут тело лавочника. Или даже Манса. Что исчезнет неведомый пока, но богатый и знатный владелец кареты. Но никак не пропажи еще кого-то из коллег-волшебников.

– Кто? – поинтересовался Пит.

– Еще один из этих кладоискателей, Линт.

– Как? – только и сумел спросить Скай.

– Вчера ранним вечером, в начале восьмой свечки, он вышел из особняка, где проживает с товарищами по тайному ордену, в бакалейную лавку. По возвращении на улице напротив особняка к нему подъехала карета, запряженная лошадью темной масти, подробнее в сумерках свидетели не рассмотрели. Пассажир кареты открыл дверцу, о чем-то заговорил с потерпевшим. Тот заглянул внутрь, после чего его, предположительно, ударили, втащили в карету, дверца захлопнулась, и карета скрылась в направлении центральной площади. Один из свидетелей, товарищ пропавшего и наш знакомец, Ниар Стезиус, видел происшествие со второго этажа дома. Он сразу выбежал, заскочил в конюшню, взобрался на лошадь прямо без седла и бросился в погоню. Но, поскольку особняк стоит от улицы на некотором удалении, а конюшня расположена за домом, карета успела скрыться. Час был не поздний, экипажей и людей на улицах много. Но при этом – сумерки, фонари еще зажглись не везде, вечер пасмурный с мелким дождиком. Видимость прескверная. Самое неудачное время для погони. Полагаю, злоумышленники это учли, поэтому и вели себя настолько дерзко.

– Ты сказал, что Ниар был одним из свидетелей, – уточнил Пит. – Из окна особняка там действительно ничего толком не разглядишь. А кто остальные и что видели они?

– Второй свидетель, садовник из дома напротив, чистил клумбу от увядших цветов. Но он вообще понял, что что-то не так, только когда карета слишком быстро сорвалась с места. Обычно лошадей так не гоняют, особенно упряжных. Карету он видел через кустарник, да еще и внимание на нее обратил только в последние мгновения. Поэтому описать ничего не может. Карета маленькая, изящная, округлая, темная. Такая, у которой кучер сидит впереди, а не сверху. Фонарей на углах не горело. Лошадка одна, темной же масти, но вроде бы не вороная, а самую малость посветлее. Таких у нас в городе больше половины, наверное. Кареты такие тоже из моды не выходят уже десяток лет. И мастеров в одном только Лареже пятеро, да еще и из столицы сюда многие приезжают. По королевскому тракту карета отлично катится, это вам не захолустное бездорожье.

Данн вздохнул, потер лоб и продолжил:

– Третий свидетель, то есть свидетельница, служанка из дома на углу улицы. Она переходила дорогу и едва не угодила под эту самую карету. То есть под копыта везущей ее лошади. Тоже уверена, что лошадь была не вороная, скорее гнедая. Кучер молодой, черноволосый, похож на лиссейца. Карету свидетельница не разглядывала и к описанию ничего не добавила, зато поглядела, куда это она так несется, и видела, что на следующем перекрестке она свернула к центральной площади. К сожалению, поглядев вслед карете, свидетельница сразу же зашла в дом и, таким образом, не встретилась с Ниаром. Поэтому он на том же перекрестке свернул в другую сторону и потерял всякий шанс догнать карету.

– Еще что-нибудь у вас есть? – спросил Скай.

– Еще у нас есть показания стражников, патрулировавших Старый Город в ночь бегства лавочника Паулса. Тогда они видели карету, ехавшую со стороны торгового квартала к Замковому Холму. Фонари на ней горели, двигалась она неспешно, подозрений не вызвала. Мало ли по каким делам их благородия по городу катаются?

– Прямо-таки благородия? – уточнил Пит.

– По крайней мере, стражники так решили. Но ни гербов, ни других опознавательных знаков на карете не было. Впрочем, именно так благородия обыкновенно и катаются по ночам в определенного рода заведения в Новом Городе. И не слишком любят, когда к ним кто-то приглядывается. Тут парней винить не в чем. А уж о том, что границ Старого Города в ту ночь ни одна карета не пересекала, им знать совершенно неоткуда. Для них все выглядело предельно ясно.

– Ладно. Винить некого и не в чем, – признал Скай. – А делать-то мы что будем?

– Мы будем есть, – отрезал Данн. – И думать. Бегать и суетиться я уже пробовал. Собственно, я со вчерашнего вечера, когда ко мне вломился наш друг Ниар, этим занимаюсь. И ничего не набегал. Городская стража подозрительных карет не видела, а неподозрительных слишком много. Кучера-лиссейца никто из знати вроде как не держит. Но это не значит, что его нет. Господа аристократы никому не отчитываются, кого они нанимают. А кучер – не тот, кем станут хвастаться. Вот лиссейские повара есть во многих домах, и об этом всем известно. Но проверить всех лиссейцев в городе пока не представляется возможным. Помощников у меня по-прежнему всего трое. Стража, конечно, получила указания осматривать все подходящие под описание кареты, но, скорее всего, она уже давно стоит в своем сарае. Или едет куда-то с благопристойнейшим хозяином. Словесные портреты всех пропавших стража тоже получила. Но у них список разыскиваемых такой, что хорошо, если бравые парни не забудут о наших пропавших уже к вечеру. Друзья-кладоискатели вызывались участвовать в поисках, но я их пока что задержал обоих.

– За что? – возмутился волшебник.

– Не за что, а зачем, – устало объяснил дознаватель. – Чтобы не наделали глупостей. Или тоже не пропали. Если двое из этого сомнительного Ордена уже исчезли, стоит принять меры, чтобы уберечь оставшихся. Кто знает, что они там где опять откопали?

– Говорят, что ничего, – возразил Скай. – И я им верю.

– Я тоже скорее склонен им поверить, – вздохнул Данн. – Но, во-первых, им не верит Рисс, а с ним спорить я не готов. А во-вторых, кто-то может только думать, что они что-то откопали, так ведь? И им же хуже, если они понятия не имеют, что это и где оно.

– Да, об этом я как-то не подумал, – признал Скай. – Надо расспросить их поподробнее, что за пещеры они там сейчас изучают.

– Мои помощники расспрашивают, но пока ничего не добились. Выглядит все так, будто это и правда просто доисторические черепки и наскальная живопись. Никакой древней магии, никаких артефактов, никаких ценностей. Ну и, главное, Манс ко всему этому даже близко не подходил. Однако же Линта похитили целенаправленно. Ждали или именно его, или любого из кладоискателей. А значит, ключ от этой тайны все-таки у них. И пока мы не разберемся, что происходит, пускай посидят под замком. Я бы их, может, и выпустил под честное слово сидеть безвылазно дома. Но мы оба знаем, что Ниар только и будет думать, как это честное слово обойти, не нарушив прямо. А мне сейчас в такие игры да с такими ставками играть не хочется.

Принесли завтрак, за которым когда-то успел послать Пит. Скай, не особо разбираясь, что лежит на тарелках, принялся за еду.

– Нужно, чтобы Кирт нарисовал портрет Линта. Портрет Манса у нас уже есть. Наделаем копий, раздадим страже, – предложил Пит. – И неплохо бы назначить награду. Как у гильдейской Охраны с бюджетом на такие дела?

– Бюджет есть, надо только с Риссом это согласовать, – кивнул Данн.

– Скай, что там у тебя за приглашения набрались? Когда ближайший званый обед?

– Какие обеды? – возмутился волшебник. – Разве сейчас до них?

– Если не придумаем план получше, на ближайший обед или ужин вы с Ником пойдете, – заявил Пит. – Ты будешь отвлекать внимание, Ник принюхиваться, не несет ли от кого из гостей нечистью, а я тем временем выясню, у кого из господ или их знакомых кучер или слуга лиссеец. Это господа на чужих кучеров не смотрят, а мы-то друг про друга все знаем. Про такого приметного парня наверняка в городе многим известно. И, кстати, лошадок хозяйских мы тоже знаем отлично, и по масти, и по норову. Это для господ стражников они на одну морду. А для нас все разные. А потом еще ты пришлешь помощника что-нибудь мне передать, чтобы он мимо всех карет прошелся. Ну так, совсем уже на всякий случай.

План Пита был Скаю не по душе. Но другого в голову все равно не приходило. Беспокойство за рыжего студента путало мысли и туманило разум похлеще любой нечисти. Пришлось доставать и перебирать визитки. Ближайший обед был уже завтра. Леди Мирелла. Скай с трудом припомнил строгую темноволосую даму средних лет. Стихов она не читала, пришла вместе с таким же темноволосым юношей, по всей видимости, сыном. Тот что-то декламировал о возвышенном и низменном. Больше волшебник не смог вспомнить ничего. А вот, смотрите-ка, получил приглашение на обед. И теперь придется туда пойти.

– Ты же помнишь, что Линта похитили, когда эта леди Мирелла чинно слушала стихи? – уточнил Скай.

– Конечно, – кивнул Пит. – И тот, кто похитил наших студентов, сам вряд ли разъезжает по званым обедам. Но слуги, конюхи, кучера знают о господах гораздо больше, чем те могут себе представить. И не только о собственных, но и о чужих тоже. Карета ехала к Замковому Холму. А он только на первый взгляд огромный. На самом деле – та же большая деревня. И слухи по ней расходятся быстро. Это не отдаленное поместье. И не лавка с единственным работником, которого можно незаметно сунуть в бочку в подвале. Мы эту нечисть непременно найдем. Главное – найти вовремя.

Вовремя. Волшебник сразу и до глубины души осознал всю тяжесть этого слова. Если они не успеют, опоздают на какой-нибудь день, а то и всего на одну свечку... Перед глазами встали бочка в подвале и безголовое тело в ней. Они обязаны успеть вовремя.

После завтрака Данн собрался было уходить, но молчавший все это время Ник окликнул его:

– Подождите! Есть еще кое-что. К делу это, наверное, не относится. Но нужно кому-то доложить. В стенах вокруг Старого Города почти все амулеты от нечисти и нежити разряжены не меньше, чем до половины. А две дюжины или даже больше разрядились совсем. Кто-то ведь должен за этим следить?

– Странно, – отозвался Данн. – Я проверял ворота, амулеты там в порядке.

– Странно, – кивнул Ник. – В воротах все действительно в полном порядке. Но отойдите вдоль стены немного в сторону и проверьте там.

– Хорошо, я передам, чтобы проверили, – кивнул Данн. – Спасибо за бдительность.

Дознаватель ушел, унося с собой портрет Манса и оставив друзей в тяжелых раздумьях. Скай все пытался найти хоть какую-то зацепку, но мысли все время сбивались на бессмысленный вопрос, мог ли он как-то предвидеть угрозу для Линта? Ведь думали же они, что нужно держать свое вмешательство в поиски Манса в тайне. Так почему не подумали, что кладоискатели – те, кто с самого начала не скрывал, что ищет пропавшего друга – могут оказаться под ударом?

Ник давненько не чувствовал себя настолько никчемным. Все его способности никак не могли помочь отыскать пропавшего студента. Рыжий Линт, в отличие от Ниара, Нику нравился. Впрочем, если бы похитили Ниара, травник наверняка чувствовал бы себя ничуть не лучше. О том, что именно прямо сейчас может происходить с пленником, Ник старался не думать. Нужно сосредоточиться на том, как его найти. Но, увы, ни единой полезной мысли в голове Ника не возникло. Карета, уехавшая в сторону Замкового Холма. Огромные территории, разгороженные заборами. Кишащие разномастной нечистью сады. Особняки с подвалами, флигели, укромные гроты в тени садовых деревьев. Все это просто невозможно обыскать. Даже с его чутьем и чарами Ская. Неужели совсем ничего нельзя предпринять?

Пит долго молчал, глядя в окно. Потом перевел взгляд на товарищей.

– Как же я ненавижу дела с похищениями!

Скай и Ник с удивлением уставились на друга. Как-то привычнее было считать, что Пита вообще ничем не проймешь. Он все знает, все умеет и всегда держит себя в руках.

– Убийство, даже массовое, и то проще, – продолжил Пит. – Оно уже случилось – и теперь у тебя понятная работа. Найти убивца и призвать его к ответу. А вот если есть похищенный, тут начинаются всякие сомнения. Жив ли он, мертв ли? И как бы так собственными неосторожными поступками его не убить... Как тут здраво мыслить-то вообще?

Друзья кивнули.

– Правда, мой батя говорил, что в таких случаях нужно сразу себя уверить, что похищенный мертв. Нельзя позволить страху за него давить на разум. Все, злодей его убил. Не ты. Батя, конечно, прав. Но я пока так не умею, – признался Пит. – Хотя, видимо, нам всем придется этому научиться. Что бы ни произошло, помните: виноват в этом тот, кто это все замыслил. И мы его должны поймать.

Сказанное Питом прозвучало весомо, правильно и в то же время нет. Ник не готов был смириться с тем, что Линт уже мертв. Его ведь похитили совсем недавно, так что должен быть шанс. Обязательно должен. Должен быть способ найти его.

Они все-таки решили еще покататься по Старому Городу. Просто для того, чтобы не сидеть в гостинице в ожидании новостей от Данна. Скай понимал, что шансы обнаружить нужный дом стремятся к нулю. Но безделье просто сводило волшебника с ума. Признать Линта мертвым казалось неправильным, хотя волшебник понимал, что это может запросто оказаться правдой. Мучительная неизвестность изнуряла похуже сложного волшебства.

Ник тоже явно держался с трудом. Угрюмо смотрел в окно на сады и заборы. Даже Пит молчал, мрачно нахохлившись на козлах экипажа. Несколько раз на пути встречались подозрительные кареты, но при ближайшем рассмотрении они оказывались совершенно точно не те. Ни лиссейского кучера, ни следов нечисти. Лошади попадались если и темной масти, то с приметными чулками, светлой гривой или другими особенностями, которые очевидцы не смогли бы не разглядеть.

К обеду Пит без объяснений свернул в сторону обзорной площадки и вскоре остановил экипаж у дорогущего заведения с цумерскими сладостями. Эти сладости волшебник с друзьями разведали еще зимой, пока Скай притворялся охочим до развлечений балбесом.

– Вам точно нужно как следует подкрепиться, – заявил кучер, заглядывая в окошко экипажа.

– Я сейчас чувствую себя так, будто не заслужил еды, – буркнул волшебник, хотя желудок имел совсем другое мнение. – Ну уж точно не заслужил цумерских пирожных.

– Считай это моим суеверием, – отрезал Пит. – Сейчас вы с Ником войдете туда, съедите что-нибудь ужасающе сладкое, а потом мы все вместе еще раз хорошенько подумаем... И, может быть, появится какая-то идея.

– А если нет? – вздохнул Скай.

– Хуже не станет совершенно точно, – заверил его Пит. – Ступайте, а я вас подожду.

Скай, уверив себя, что Питу тоже нужно остаться в одиночестве и подумать, выбрался из экипажа. Ник вылез и посмотрел на волшебника виноватым взглядом. Он-то уж наверняка полагал, что не заслужил пирожное. Скай вздохнул.

– Пойдем. Пит прав, нам с тобой нужно восстановить силы.

Ник послушно последовал за другом.

В заведении было пусто. Цены здесь были рассчитаны на аристократов и тех, кто всеми силами стремился аристократам подражать. Волшебники тоже могли себе позволить лакомиться цумерскими сладостями, но им не по нраву пришлись крошечные порции заграничных изысков. То ли дело огромные медовые пироги в «Снежном Змее»! До гостиницы, однако же, было далековато, а тело, потратившее силы на Особый взгляд и бесплодные переживания, требовало пищи прямо сейчас. Скай заказал самое большое блюдо всевозможных сладостей. Подавальщица с длинными черными косами, сплетенными в сложную прическу, поклонилась и быстро удалилась. Волшебник задумчиво посмотрел ей вслед.

– Слушай, – обратился он к Нику. – А ведь мы зря так уперлись в поиски кучера-лиссейца.

– Почему?

– А ты отличишь лиссейца от, скажем, цумера мельком и в сумерках?

Ник тоже глянул на хлопочущую за стойкой хозяйку заведения, на подавальщицу с темными миндалевидными глазами и помотал головой.

– Ну да, кучер мог быть лиссейцем, цумером, шаамом или даже даракийцем. Но последнее совсем уж маловероятно.

– Шаамом... – задумчиво протянул Скай. – Шаамские жрецы повелевают духами.

– По легенде, – кивнул Ник.

Скай вдруг вспомнил, что при разговорах о шаамском жреце, популярном у ларежской знати, травника ни разу не было. А сам он так твердо решил считать жреца очередным шарлатаном, что напрочь выбросил его из головы.

– В Лареже недавно объявился некто, выдающий себя за шаамского жреца. Показывал чудеса, исцелял от головной боли. Я, конечно, сразу решил, что он никакой не жрец, а обыкновенный шарлатан. Вокруг богачей всегда вьется подобная публика. Даже думать забыл о нем. Надеюсь, это не окажется непростительной ошибкой. Сейчас он как раз гостит у кого-то из господ аристократов. Надо найти его и посмотреть повнимательнее.

– Надо, – согласился Ник. – Мы можем спросить это у кого-то прямо сейчас или придется ждать аж до завтрашнего обеда?

Принесли заказ. Скай помолчал, дожидаясь, пока подавальщица отойдет в сторонку.

– Без предупреждения можно заявиться разве что к господину Авериану, но, как назло, его нет в городе. – Волшебник подхватил с блюда крошечное пирожное с колючими сахарными кружевами и целиком отправил его в рот. – Еще можно спросить у Кэссии. Но ей придется как-то объяснить мой интерес. Без объяснений она, пожалуй, пошлет меня к Лешему.

– Мне кажется, нет ничего страшного в том, чтобы рассказать ей правду, – пожал плечами Ник. – Но лучше посоветоваться с Питом. Он точно знает, что секретно, а что нет. Мне сейчас слишком хочется сделать уже хотя бы что-то.

– Мне тоже. Давай-ка возьмем всю эту красоту с собой. Есть можно и в экипаже.

Хозяйка посмотрела на них укоризненно, но все же велела подавальщице упаковать купленные сладости в большой сверток из тонкой белой цумерской бумаги. Волшебник подхватил его и поспешил к экипажу.

– О, сработало, как я погляжу? – глянув на спешащих друзей, догадался Пит. – Выглядите вы куда бодрее.

– Не уверен насчет бодрости, – ответил Скай. – Но одна идея меня все-таки посетила. – Волшебник сбивчиво поведал про забытого шаама. – Но, если заявиться сейчас к Кэссии с вопросами про него, придется объяснять ей, что происходит. Она и так в обиде на меня за то, что я использовал ее, когда подбирался к художнику. Второй раз она мне такое не простит, – закончил Скай.

– Ну, дело-то у нас на этот раз не секретное, – рассудил Пит. – Ты же тут не как агент Тайной Службы, а как вольный волшебник, нанятый для поисков пропавшего. Заказчик на секретности вообще не настаивал, помнится. Спугнуть злодеев и тем навредить похищенному мы уже тоже можем не бояться: после похищения Линта их совершенно точно ищут. И они об этом прекрасно осведомлены. Вот о том, что мы ищем шаама, лучше бы им не знать. Но, думаю, леди Кэссия столь же умна, сколь очаровательна, и не будет об этом распространяться.

– Конечно! – заверил его Скай.

– Тогда поделитесь-ка тем, чем так заманчиво пахнет из вашего пакета, и поехали, – подытожил Пит. – И сами ешьте. Наверняка ведь ничего не успели толком проглотить.

В доме на Яблоневой улице, однако, их встретила только служанка. О том, когда вернется хозяйка, она то ли не знала, то ли не хотела говорить. Пришлось убираться восвояси.

Глава 8

В гостинице друзей ждал Данн. Вид он имел все такой же взъерошенный и мрачный.

– Хороших новостей у меня нет, – сразу ответил он на незаданный вопрос. – Плохих, впрочем, тоже нет, и это уже хорошо.

– А какие есть? – спросил Скай, понимая, что просто так дознаватель не стал бы тратить время на ожидание.

– Странные и подозрительные, – вздохнул Данн. – Во-первых, амулеты на стенах Старого Города заряжались тогда же, когда и на всех воротах, в начале весны. Работали четверо волшебников из Гильдии. Надежные парни, которые часто берутся за простые заказы для города. По отчетам все было сделано в срок и качественно. Я даже проверил, не работал ли именно с разряженными амулетами кто-то один, но нет. И амулеты по итогам проверял штатный городской волшебник. То есть сделано все было как следует. Что случилось потом, совершенно непонятно. Как будто какая-то нечисть целенаправленно ломилась сквозь защиту, постепенно ее истощая. Притом с разных сторон. Но никаких сообщений о крупной нечисти в городе у нас нет. Ни странных смертей, ни эпидемии, ни напуганных горожан.

– Да уж, очень подозрительно, – согласился Скай. – А что во-вторых?

– А во-вторых, после пропажи уже второго студента-волшебника я решил связаться со всеми волшебниками Ларежа, до кого только смог добраться. Об исчезновениях никто не заявлял, но ведь наши коллеги частенько никому не отчитываются о своих делах. Многих попросту некому хватиться. Так что я задействовал целую толпу знакомых, чтобы не нагружать помощников, и они навестили всех практикующих в Лареже вольных волшебников. Студентов посчитать не удалось, у них каникулы. А вот со взрослыми коллегами уже есть странности. С начала лета у нас имеются как минимум трое, кого слишком давно не видели. И если о госпоже Лире мы ничего точно сказать не можем, она и раньше часто уезжала, никому ничего не говоря, то господин Вейн из Нового Города попросил соседа присмотреть за собакой неделю, пока он выполнит заказ, и отсутствует вот уже два с половиной месяца. А целитель Суон просто однажды утром не открыл свой кабинет два месяца назад. У него вообще не было привычки куда-то уезжать дольше, чем на пару дней. Но при этом он человек замкнутый и дружбы ни с соседями, ни с постоянными пациентами не завел. Поэтому никто и не дошел до Гильдии, чтобы сообщить, что он куда-то подевался. А то, что с ним могло что-то случиться, никому вообще в голову не пришло, он же волшебник. Так что сейчас я заполучил официальное разрешение начальства осмотреть их дома. Поедете со мной? Ты, помнится, очень ловко управился с замками у лавочника. Это могло бы пригодиться.

– Поеду, – кивнул Скай. – У нас, кстати, тоже есть версия, которую нужно будет проверить. В начале лета в городе появился шаамский жрец. Местная знать его очень привечала.

– Наверное, – пожал плечами Данн. – У господ аристократов вечно гостят шарлатаны со всего света.

– Вот и я так подумал, когда о нем узнал. Но шаамские жрецы, и этот в частности, славны как раз тем, что умеют приручать духов. Я, увы, даже не сразу о нем вспомнил. Но с учетом подозрительной нечисти мы просто обязаны на него взглянуть. К тому же шаам в сумерках мало отличим от лиссейца. Не он ли был на козлах той кареты?

– Пожалуй, его действительно надо разыскать, – согласился дознаватель. – И где он может быть сейчас?

– В последний раз я слышал, что он гостит у кого-то из господ. Общество уже почти потеряло к нему интерес, но, думаю, пока еще в курсе, у кого именно.

– Ты сможешь это выяснить? Я, конечно, подключу к этому городского волшебника, но у тебя может выйти быстрее.

– Хорошо, – согласился Скай. – А теперь поехали нарушать частную жизнь уважаемых коллег?

– Поехали. Сначала к целителю, это недалеко.

Целитель Суон проживал на узкой улочке, бывшей когда-то, как и Яблоневая, частью торгового квартала. Дома здесь были старые и стояли тесно, но стоили дорого. Домик целителя сразу бросался в глаза среди переделанных в жилые дома лавок. Первый этаж занимал целительский кабинет. Суон оставил в нем витринные окна, но вместо прозрачных стекол в рамы были вставлены мутноватые, с зеленым отливом зеркала. Четких отражений они не давали, но даже в пасмурный день словно бы немного светились. Над дверью покачивалась под порывами ветра массивная вывеска с символом целителей – крылатой змеей и пара больших волшебных фонарей. Второй этаж на фоне первого был ничем не примечателен, кроме оконных ящиков, в которых вместо цветов буйно разрослась всевозможная целебная зелень. Сейчас, впрочем, печально поникшая и засохшая. Хозяина, очевидно, не было дома уже давно.

– Я по соседям – уточню, кто что видел. В такой тесноте любой шум привлек бы внимание. Пит, Ник, пойдемте со мной, для солидности. Скай, пока займись дверью, – взял на себя руководство Данн.

Пит спорить не стал. Ник сначала взглянул на Ская, дождался его кивка и поспешил за дознавателем и кучером. Волшебник размял пальцы и подступил к двери.

Замки у целителя стояли не в пример серьезнее, чем в пуговичной лавке. То ли Суон очень опасался воров, то ли просто любил надежные вещи. Три волшебных замка, один из которых к тому же оказался невскрываемым «Цербером», система ловушек и в придачу обычный замок, новенький, с хитрым механизмом и вычурным ключом. Такие Скай видел в столице и даже научился открывать – из чистого упрямства. Но времени это отнимало много, не меньше свечки на все. При этом взломщику, не имеющему за спиной дознавателя Гильдии с официальной бумагой, пришлось бы проделывать это при ярком свете волшебных фонарей и на виду у всей улицы. Предельная защищенность, надежнее только крепостные ворота. Скаю стало интересно, как же в таком случае защищена задняя дверь лавки. Но отвлекаться было нельзя.

Свечку спустя Данн, Пит и Ник закончили опрашивать ближайших соседей и терпеливо ждали, когда волшебник справится с замками. Наконец Скай распахнул створку и осторожно заглянул внутрь. Сразу за дверью оказалась крошечная прихожая с полированной деревянной скамейкой и вешалкой для одежды.

– Вроде все, – сказал он. – Но идем осторожно. Если дверь так защищена, на шкафах тоже могут найтись ловушки. Интересно, кого боялся уважаемый целитель Суон?

– Никого вроде как, – ответил Данн. – Просто имел скверный характер и люто ненавидел, когда кто-то трогает его вещи без спросу. Так что да, с ящиками и шкафами нужно быть очень осторожными. Оттяпает пальцы каким-нибудь охранным заклятьем запросто. Тем более что в случае ошибки хозяин мог быстренько пострадавшего вылечить. И такое пару раз бывало.

– И к нему все равно обращались? – удивился Скай.

– Охотно и с большим почтением, – подтвердил Пит. – Крутой нрав только добавил господину волшебнику всеобщего уважения.

– Тем более что и целитель он превосходный, я выяснял, – добавил Данн. – Брался за самые сложные случаи и чаще всего успешно справлялся. Его много раз звали преподавать, но он отказывался. И в госпиталь работать не пошел, хотя ему и там были бы рады. Не хотел над собой никакого начальства.

– Что ж, я оттяпанные пальцы приращивать не умею, – признался Скай. – Так что ничего не трогаем и внимательно смотрим под ноги.

Зеркала в витринах пропускали солнечные лучи, освещая просторный кабинет с письменным столом, кожаной кушеткой и книжными шкафами вдоль стены. Заклятье чистоты не позволило скопиться пыли, а маленький кувшинчик на столе все еще наполнял помещение свежим мятным ароматом, так что казалось, будто хозяин только что вышел. В жилых комнатах тоже не чувствовалось запустения. Волшебство поддерживало в жилище целителя уютную атмосферу, только увядшие растения выдавали долгое отсутствие человека. Никаких следов борьбы, чужого присутствия, нечисти. Никакого беспорядка. Отсутствовали плащ, в котором, по описанию соседей, Суон обычно ходил, трость и целительский саквояж. По всему выходило, что господин Суон отправился к пациенту, а назад не вернулся.

Осмотр кабинета и жилища целителя ничего не дал. Перед уходом Скай запер дверь и восстановил защиту. Данн воткнул в замочную скважину записку, призывающую Суона связаться с Охраной Гильдии. Надежды на возвращение целителя было мало, но по инструкции следовало поступить именно так.

– Ну что, зайдем куда-нибудь перекусить и поедем в Новый Город? – вздохнул дознаватель. – Предчувствую, что и там ничего не найдется, тем более что Вейн сам сказал, что уезжает. Но осмотреть его дом мы должны. Да и вдруг сосед, с которым он общался, вспомнит какие-то детали. Он мог упомянуть хотя бы, в городе у него работа или за городом. Или сосед мог видеть его заказчика. Или заметить, пешком он ушел или за ним приехали, или, может быть, взял наемный экипаж? Нам сейчас любые мелочи могут пригодиться.

Поели в ничем не примечательном заведении «Ячменный сноп». Как и намекало название, специализировался этот кабак на свежем пиве, которое никто, кроме Пита, не любил. Но блюдо вполне пристойной жареной баранины с чесноком тут нашлось тоже. Обгладывая баранье ребро, Ник поймал себя на том, что, пожалуй, с удовольствием воткнул бы острый осколок кости в бок проклятому шааму или кто он там. Злость на собственную беспомощность медленно сменялась злостью на врага. Ник по привычке хотел было начать себя успокаивать, но передумал. Злиться было правильно. И неведомый враг еще пожалеет о том дне, когда решил напасть на Линта. Он заслуживает мести. Заслуживает злости, которая так легко заполняет голову и заменяет мучительные раздумья злым предвкушением. И если как следует разозлиться, становится не так больно и почти не страшно.

Вольный волшебник Вейн занимал половинку дома с отдельным входом в Малом Извилистом переулке Нового Города. Собственно, в Новом Городе все улицы были извилистыми, чтобы ни одна не вела прямиком от наружных ворот до въезда в Старый Город. В те времена, когда Лареж был столицей, его не раз осаждали враги – то аргассийцы, то лиссейцы. Но взять город не удавалось никому. Скай приезжал в Лареж не впервые, но найти дорогу в лабиринте Нового Города он не смог бы ни за что. Данн же ориентировался тут как у себя дома. Он даже взобрался на козлы, чтобы проще было показывать Питу дорогу.

Дом волшебника вместе с соседской половиной был окружен защитными амулетами. И от нечисти, и от нежити, и Визжалкой, настроенной так, чтобы срабатывать, если кто-то полезет через забор. За забором с соседской стороны вертелась серая остроухая собака. Лаяла, подпрыгивала, но лапы на забор предусмотрительно не ставила. Видимо, уже однажды познакомилась с Визжалкой на собственном опыте.

Пока Скай с Ником выбирались из экипажа, а Пит искал, куда бы привязать поводья, чтобы не потревожить защитные чары на заборе, из дома вышел бородатый старик и прикрикнул на пса.

– Тише, Серый! Тише! Не видишь, что ли, господа волшебники к нам пожаловали!

Серый его речью не проникся, а вот Данн посмотрел на старика с удивлением.

– Здравствуйте, уважаемый! А откуда вы знаете, что мы волшебники?

– Так а кто ж еще сюда приедет, ежели Вейна с утра один из ваших искал и оченно забеспокоился, когда не нашел? Да и сам я кое-чего вижу. Только в Школе учиться в свое время было недосуг. Но уж волшебника от простого человека я худо-бедно отличу. Вон кучер ваш – тот не волшебник. Да вы заходите, Серый только лаять горазд, а кусаться не умеет даже.

Старик дошел до калитки и распахнул ее. Пес замолк, отбежал в сторонку и с подозрением принюхивался.

– Мы приехали дом осмотреть, – сказал Данн, показывая знак. – Ну и с вами потолковать.

– А все равно сюда заходите, ограда-то общая, а от двери я вам сейчас ключи вынесу.

Старик, назвавшийся Зиларом, оказался разговорчивым. С Вейном они по-соседски дружили. Зилар присматривал за домом волшебника, когда тот бывал в отъезде, и кормил пса. Уезжал Вейн нередко, брался за самые разные дела: от зарядки амулетов до упокоения ходячих мертвецов. На этот раз его нанял невысокий лысый толстячок, по манерам и одежде – торговец из богатеньких. Описание заказчика прекрасно подходило к пропавшему лавочнику Паулсу. Вейн собрался и уехал с ним, а поздним вечером возвращался еще раз. Потрепал Серого и объяснил, что приехал кое за каким инструментом для ремонта одной, как он выразился, «презанятной волшебной вещицы». Сказал, что не будет его с неделю, но так и пропал с концами.

– А что же вы, уважаемый Зилар, не обратились в Гильдию, когда поняли, что что-то случилось с вашим другом? – поинтересовался Данн.

– Дак у меня ноги больные, я туда попросту не дойду, – развел руками старик. – А на извозчика у меня и денег нет.

Осмотр дома, как и ожидалось, не принес ничего. Какие именно инструменты взял Вейн, Зилар точно не знал. Но артефакты волшебник чинил нередко, за этим к нему даже из соседних городов приезжали. В доме нашлось немало приспособлений, нужных для ремонта и изготовления магических предметов, но понять, чего именно среди них недостает, было невозможно.

В обратный путь двинулись в густых сумерках. Данн показывал дорогу. Остальные молчали. Что за «занятную вещицу» понадобилось починить лавочнику Паулсу, было совершенно непонятно. Но, судя по всему, вещица у него была, Вейн ее видел, работу счел сложной, но совершенно не подозрительной. И никакая нечисть в доме лавочника ему на глаза, видимо, не попадалась.

– Давайте-ка по домам! – решил Данн, когда экипаж миновал ворота Старого Города. – Нужно выспаться и набраться сил. Пока я чувствую, что совершенно оглупел. У меня уже все в голове спуталось. Надеюсь, утром я хоть что-то начну понимать. Тогда и дом третьей пропавшей осмотрим.

– Я с утра хочу нанести визит одной знакомой, – отозвался Скай. – Вдруг удастся узнать, где сейчас обитает знаменитый шаамский жрец.

– Езжайте, – согласился дознаватель. – Дом можно и после обеда осмотреть. Все равно, чую, ничего мы там не обнаружим. Пустая формальность для отчета.

Ник ожидал, что заснуть после всех событий дня у него не получится. Однако, едва голова коснулась подушки, он провалился в густую темноту. И даже кошмары его там не отыскали. До самого внезапно наступившего утра травник спал без сновидений. Открыв глаза, Ник с четверть свечки бездумно разглядывал потолок. Потом пришли все воспоминания вчерашнего дня. На мгновение захотелось снова закрыть глаза и уснуть обратно. Но само это желание он счел постыдным. Он должен найти врага, как бы тот ни путал следы.

«Похвально, – произнес Голос. – Становишься старше, не полагаешься только на друзей».

«Лучше бы подсказал что-то умное, – мысленно возмутился Ник. – А без твоих комментариев я как-нибудь обойдусь».

«Шаамы используют предметы, чтобы управлять духами. Привязывают их к особым вещам, как собаку на поводок», – сказал Голос и замолчал, будто его и не было.

К Кэссии решили ехать все вместе. Хотя Пит и предлагал оставить Ника в гостинице на случай новостей от Данна, Скай не захотел выпускать помощника из виду. Не то чтобы он всерьез ожидал, что неведомый злодей покусится на травника, но одна только мысль о том, чтобы оставить его одного, вызывала слишком острое беспокойство. Пусть лучше подождет в экипаже вместе с Питом. И кучер таким образом не будет оставаться один. Совсем хорошо.

День наконец-то выдался теплый и солнечный, как раз подходящий для прогулок. Но Скаю было совершенно не до этого. Он почти физически ощущал, как проходит время. Как приближается – если уже не прошел – тот момент, когда для похищенного Линта станет уже поздно. Если он позволит себе тратить это время на прогулки с девушкой по парку, то потом никогда не сможет себя простить.

Кэссия, предупрежденная служанкой о вчерашнем визите волшебника, встретила его с радостной улыбкой.

– Будешь апельсиновый чай? – предложила она. – Взвара не держу, извини. А вот медовая коврижка найдется.

– Спасибо, – вымученно улыбнулся Скай. – Надеюсь, ты меня не выгонишь, но сегодня я к тебе по делу.

– Так уж и быть, выгонять не буду, – усмехнулась Кэссия. – Бери чай и рассказывай, что там у тебя за дело?

– Мне очень нужно найти шаамского жреца, того, что развлекает здешнюю знать с начала лета. Не знаешь, у кого он гостит?

– Знаю, – пожала плечами Кэссия. – У Синистра. А что он натворил?

– Может быть, ничего, – ответил Скай. – А может быть, стоит за убийством и несколькими похищениями. А кто такой этот Синистр? Имя как будто бы знакомое, но никак не припомню лицо...

– Лучший друг Квинтуса, тот, который повыше и с темными волосами, они еще на балконе шептались на поэтическом вечере, – напомнила Кэссия. – Не расскажешь, кого жрец похитил и зачем?

– Хотел бы я сам знать зачем, – мрачно сказал Скай. – Но у нас сейчас четыре пропавших волшебника и еще несколько человек. И один покойник, убитый нечистью посреди Старого Города. Ты, кстати, видела этого жреца? Он хоть настоящий? Или очередной фокусник, который мне совершенно не нужен?

Кэссия задумалась. Долго молчала, глядя в чашку с оранжевым напитком. Потом тряхнула головой, словно бы решаясь, и вместо ответа задала вопрос:

– А это правда, что шаамские жрецы умеют делать волшебниками тех, кто лишен дара?

– Что? – опешил Скай. – Кто тебе такое сказал?

– Квинтус, – ответила Кэссия. – Он говорил, что жрец может это сделать. И для него, и для меня. Только им нужно провести кое-какие приготовления для ритуала. Что нужны время и деньги, чтобы все подготовить. Я... Признаться, я сначала задумалась. Потом поняла, что, если бы средство сделать меня волшебницей существовало, мой отец давно бы его применил. Так что если этот жрец уверяет, что может сделать что-то, чего не может мой отец, то он, скорее всего, обманывает Квинтуса. Не зря же ему деньги потребовались. Просто шарлатан – соберет побольше драгоценностей и сбежит. Так что я отказалась и выкинула это из головы. Но если они похищают волшебников... Может быть, ритуал существует? Ну или они верят, что он существует? Шаамы ведь дикари, наверное, они и жертвоприношениями не гнушаются? Если принести одного волшебника в жертву какому-то шаамскому божеству, то можно попросить волшебный дар для кого-то другого? Это выглядит ужасным, но довольно-таки логичным.

Перед глазами Ская встали каменный стол в пещере, выбитый на полу спиральный узор и покачивающаяся над ним огромная синяя змея. Божество не нужно. Достаточно рукотворного чудовища, способного перетянуть волшебную силу из одного человека в другого. К счастью, никого, знающего, как создать такое чудовище, уже нет в живых. Но кто сказал, что это единственный способ? Разве не мог недоброй памяти смотритель Ганн позаимствовать саму идею у какого-нибудь шаамского жреца?

– Скай? – Кэссия смотрела на волшебника в ожидании ответа.

– Да, это выглядит очень логичным. – Скай старательно подбирал слова, чтобы и не солгать, и не сказать при этом ничего лишнего. – А вот что на самом деле может этот жрец, я понятия не имею. Я же его даже не видел. Но теперь точно должен увидеть. Где живет этот друг Квинтуса, Синистр?

– У его семьи особняк у подножия Замкового Холма. Если ехать от Серебряной улицы вверх, справа от Кружевного парка. Там очень приметные ворота с гербами, алые птицы на золотом фоне. Но вряд ли Синистр держит похищенных и приносит жертвы посреди отцовского сада. Родителям, конечно, по большей части все равно, чем он занимается, лишь бы семью не позорил. Но такое наглое нарушение закона, да еще и против волшебной Гильдии, они не допустят.

Скай в этом не был так уж уверен. Аристократов тоже можно чем-нибудь заинтересовать, подкупить, запугать. Особенно если у тебя целая орава ручной нечисти. Ну или просто творить темные делишки где-нибудь в подвале дальнего флигеля. Старшему поколению и в голову прийти не может, чем у них за спиной порой занимается молодежь.

– А вторая карета у Синистра есть? Ну, не та, на которой он ездил на поэтический вечер? Черная, маленькая, округлая, с сиденьем для кучера впереди, а не сверху, без особых примет?

Девушка задумалась.

– Не видела. Но у его семьи достаточно денег, чтобы в сарае пылилась не одна карета. А круглые кареты-«цумерские фонари» уже вышли у высшего света из моды. Сейчас актуальны строгие формы с легким изгибом. У него как раз такая. Значит, со старой можно снять фамильные гербы, перекрасить в черный и кататься по городу инкогнито.

– Похоже, именно это он и сделал, – согласился волшебник. – Спасибо, ты очень помогла.

– Не за что, – грустно отозвалась Кэссия. – Если бы я в прошлый раз рассказала тебе про это странное предложение или вообще написала письмо сразу после того, как его услышала, ты ведь уже бы их поймал.

– Но откуда тебе было знать? – ответил Скай. – Я вот тоже слышал про жреца давным-давно, а понял, что он мне нужен, только вчера. А иначе еще на вечере у господина Альваха все бы выяснил. Мы не можем изменить прошлое. Но вот теперь мне, пожалуй, нужно поспешить.

Кэссия поднялась с кресла и порывисто обняла его.

– Иди. А потом вернешься и расскажешь мне все, что не окажется страшной тайной. Договорились?

– Договорились.

Глава 9

Пит с Ником ждали волшебника с таким видом, будто боялись, что его украдут прямо из домика Кэссии.

После короткого совещания было решено самим к Синистру не соваться. Здесь определенно нужен был Данн, а то и самолично господин Рисс с пачкой гербовых бумаг. Заявляться домой к знатным господам с обвинениями их гостя, а заодно и младшего сына в ужасных преступлениях должен был официальный представитель Гильдии.

Однако на рабочем месте не нашлось ни Данна, ни Рисса, ни хоть кого-нибудь из знакомых Скаю сотрудников Охраны. Помаявшись в коридоре полсвечки, волшебник вернулся к экипажу.

– Поехали в гостиницу. Кто знает, может быть, Данн нас там дожидается?

Час был обеденный, поэтому в главном зале «Снежного Змея» не нашлось ни единого свободного столика. Скай повертел головой, но Данна в зале не углядел.

Ник отправился заказывать обед. Пит остался снаружи распрягать экипаж – лошадка не то чтобы устала от небыстрых поездок по городу, но свою порцию овса и ведро воды заслужила. Скай поднялся в апартаменты. Там его ждали тишина и пара свежих карточек-приглашений. Волшебник бросил их в стопочку таких же. Если вдруг шаам окажется ложной зацепкой, тогда и нужно будет возвращаться к плану с посещением всех этих званых обедов. Но что-то подсказывало, что это им не понадобится. Уж очень хорошо все сошлось.

Вернулся Ник.

– Заказал уйму всякой снеди. Суп и жаркое съедим тут, а пирог и коржики можно будет взять с собой, если куда-нибудь поедем. И два кувшина взвара, один разольем по фляжкам. Мы же не позволим Охране Гильдии взять злодея без нас?

– Данн, думаю, не будет возражать против нашего участия. Это же мы ему дело принесли. И то, что мы себе места не находим от беспокойства за Линта, он понимает отлично. А вот с господином Риссом, может быть, придется и поспорить, – проворчал Скай. – Кстати о Данне, он нас не искал?

– Нет, господин Данн не приходил. И вообще, никто нас не спрашивал. Видимо, новостей пока никаких.

– Лучше уж никаких новостей, чем скверные, что бы там отец Пита ни говорил, – вздохнул волшебник. – Кстати, а где Пит?

– Не знаю. – Травник сразу насторожился. – Я его не видел. Пойду на конюшню, позову.

Скаю стало немного не по себе. Не то чтобы он всерьез боялся за «необыкновенного кучера», но после похищения Линта и осмотра домов двух пропавших ему было неспокойно. Вот так жили себе волшебники, не самые беззащитные люди, занимались своими делами, а потом раз – и нету. И удастся ли найти их живыми – большой вопрос.

– Пойдем-ка вместе, – решил волшебник. – И вообще, мне будет спокойнее, если ты никуда не будешь пока ходить один.

Ник хотел было возразить, что уже способен сам о себе позаботиться, но, взглянув на Ская, передумал и промолчал. Зачем спорить, когда всем и без того нелегко? Ему и самому было спокойнее, когда Скай и Пит оставались у него на глазах. И отсутствие Пита нервировало с каждым мгновением все больше.

В зале по-прежнему шумел голодный волшебный люд. Подавальщики разносили полные подносы заманчивой снеди. Из кухни доносились умопомрачительные запахи чего-то жарящегося с пряными травами. Скай поискал глазами Пита, но здесь его ожидаемо не было. На задний, то есть на самом деле боковой, двор, где прятались гостиничная конюшня и каретный сарай, вел короткий коридор с неприметной дверью. Друзья вышли на невысокое крыльцо и огляделись. В залитом солнечным светом дворе оказалось пусто. Ни Пита, ни кого бы то ни было еще.

На конюшне лошадка мирно жевала овес. В сарае стоял пустой экипаж. Но Пита нет. Ник распахнул створку широких ворот, ведущих на улицу. Там было шумно и многолюдно, но знакомой фигуры среди снующих людей не нашлось. Волшебник уловил какое-то странное ощущение, словно возле самых ворот было немного жарче, чем во дворе.

Скай привычным уже жестом растер ладони и наложил на глаза чары Особого взгляда. Перед створкой ворот виднелась большая лужа расплескавшейся Силы – остаточный след заклинания. Притом совсем свежий. Лужа на глазах уменьшалась, Сила впитывалась в камни мостовой, рассеивалась в воздухе. Ник присел на корточки и потрогал след заклинания ладонью. Особому взгляду Скай травника учил, но тому проще и быстрее было использовать доставшееся от духов чутье, которое вдобавок подсказывало невидимые даже Особым взглядом детали.

– Испуг и удивление, – констатировал травник. – Очень сильные, поэтому остался след. Но совсем короткие. Лешему тут поживиться было бы нечем.

Скай огляделся. Несмотря на многолюдье, вряд ли кто-то здесь что-то заметил. Все слишком заняты своими делами. Спешат на обед в «Снежного Змея» волшебники, тащат корзины деловитые работники, проезжают повозки, груженные дровами и мешками... Никто не скучает, не разглядывает прохожих, не глазеет по сторонам. Тут могло произойти что угодно, и никто бы не обратил внимания. А уж если вот тут, перед воротами, притормозит карета, происходящего за ней вообще не будет видно со стороны улицы.

– Давай поднимемся в комнату, вдруг Пит просто разминулся с нами, – предложил волшебник. – Ну и саквояж захватим, мало ли что нам понадобится.

Что делать дальше, если кучера в комнате нет, волшебник не представлял. Но сказать об этом вслух не мог. И саквояж нужно было взять обязательно, хоть он пока и не знал, что именно может пригодиться в поисках.

В комнате было ожидаемо пусто. Еду еще готовили. Данн не появился. А Пит, теперь это было совершенно ясно, попал в беду.

– С чего начнем? – спросил Ник.

– С опроса конюшенных и кухонных работников. На месте мы их не видели, но четвертью свечки раньше кто-то из них мог проходить мимо и что-то заметить. А еще пошлем посыльного с запиской к Данну. Сами тратить время на прогулки до Гильдии не будем. Пусть он идет к нам...

Продолжить волшебнику не дал стук в дверь – уверенный, даже требовательный. Сразу было ясно, что стучит кто-то чужой. Скай подошел и распахнул дверь, едва не ударив по лбу стоящего за ней рослого бородатого мужика в неприметной, но чистой и недешевой одежде. Тот уклонился плавным движением опытного бойца и посмотрел на волшебника чуть насмешливо.

– Господин Скай? – полуутвердительно уточнил он. – Позволите войти?

Скай приготовил защитное заклятье и посторонился, впуская незнакомца в комнату. Тот вошел, огляделся и, никого не увидев, поинтересовался:

– А где ваш помощник?

– Отправился по делам, – соврал Скай.

Если Ника не видно, значит, догадался стать неприметным. Отлично, в случае драки невидимый помощник будет очень кстати. Хотя пока драться визитер не собирался. Осмотрелся, явно отметив и лежащий на столе ножик для писем, и открытую дверь в спальню, и снова вернулся глазами к волшебнику.

– Что ж, у меня для вас послание. После того как вы его прочтете, я должен отвезти вас в одно место. Желательно вместе с помощником. Но вы в приоритете.

Слова вроде «приоритет» и «послание» с грубой внешностью гостя не вязались абсолютно. Но Скай решил, что подумает об этом позже. Пока что он взял означенное послание – простой, но недешевый конверт из плотной белой бумаги – и открыл. В конверте были лист бумаги и прядка коротких светлых волос, перетянутая красной ниткой. В том, кому эти волосы принадлежали, у волшебника не возникло ни малейших сомнений. Он развернул листок и почувствовал, что руки помимо воли начинают подрагивать. Почерк был знакомый. Даже слишком знакомый.

Скай пробежал записку глазами несколько раз. Нужно было выкроить хоть пару мгновений на раздумья. Что сделал бы Пит? «Веди себя так, будто похищенный уже мертв». Пит не стал бы слушаться указаний врага. Он захватил бы посланника и вытряс бы из него, где скрывается чудесно воскресший бывший друг. Подручный Крея боец, но не волшебник. У него с собой только пара амулетов и какая-то еще магическая вещица в кармане. Одноразовый боевой артефакт, наверное. Оружие грозное, но только для того, кто не умеет быстро ставить защиту. Справиться с ним Скай сумеет. Но вот сумеет ли он разговорить его достаточно быстро, чтобы Крей не успел понять, что план А провалился, и задействовать план Б на такой случай? Вряд ли. Пит, наверное, сумел бы. Ну а у них с Ником нужного опыта нет. А уж в том, что у Крея есть план Б, Скай не сомневался. Что еще? Оставить знак под бдительным взглядом посланника не выйдет. Но это и не надо. Это сделает Ник. А Скай будет пока что вести себя благоразумно. Считать Пита мертвым он не может. Нет, ни за что.

Волшебник подхватил саквояж и плащ. Сейчас плащ нужен не был, но мало ли как далеко придется ехать.

– Поехали. Спрашивать куда, я так понимаю, бессмысленно?

Посланец кивнул, еще раз окинул комнату пристальным взглядом, потом, не удовлетворившись осмотром, подошел к открытой двери в спальню и заглянул за нее. Конечно же, там никого не обнаружилось. Скай мысленно усмехнулся. О способностях Ника врагам знать неоткуда. Он открыл дверь, словно бы поторапливая посланника. Пока тот дошел от спальни до выхода из апартаментов, у Ника было достаточно времени, чтобы выскользнуть в коридор.

На улице Скай ожидал увидеть черную карету, но вместо нее у крыльца стоял обычный неприметный экипаж, вроде того, на котором ездил он сам. Вместительная повозка для разных хозяйственных нужд большого поместья. Можно управляющего по делам отправить, можно ковер с рынка привезти, а может и самому господину пригодиться для секретных поездок. На козлах ждал еще один бородач, как брат родной похожий на первого. Откуда они взялись? Подумав, Скай решил, что это охранники какого-то богача. Двигаются плавно, глядят уверенно, но без свойственного городской страже чрезмерного чувства собственной важности. Наверняка знают, что то, в чем они сейчас участвуют, не вполне законно, но готовы делать свою работу. У кого-то это, возможно, даже вызвало бы уважение, но Скай почувствовал лишь легкое отвращение. Людей, которые любую мерзость готовы оправдать тем, что «всего лишь делали свою работу», он искренне ненавидел.

Волшебник влез в экипаж, провожатый устроился напротив. Скай ожидал, что тот задернет шторку, но окошко осталось открытым. Значит, враг не опасается, что по возвращении волшебник выдаст его убежище Гильдейской Охране. А значит, никакое возвращение и не предвидится. Что ж, это вполне предсказуемо. В конце концов, зачем Крею мог понадобиться Скай? В голову приходил лишь один вариант. Бывший друг не только выжил, когда упал в горное ущелье, но и сумел сохранить записи покойного изобретателя Ганна. И теперь хочет вернуть себе ту часть магической Силы, которую синяя крылатая змея вытянула из него и перелила в Ская. В этом вряд ли есть практическая необходимость – Силу можно забрать у любого волшебника. И даже в большинстве обывателей она найдется, пусть и в небольших количествах. Но, насколько Скай знал Крея, тому могло показаться справедливым вернуть себе именно собственную утраченную Силу. Тем более если она практически сама идет в руки. В столицу Крей вряд ли бы сунулся. Но, узнав, что бывший друг в Лареже, он просто не мог пройти мимо. Да, с этим все было ясно. Осталось узнать, при чем тут шаамский жрец с нечистью. И как выбраться из этой истории и вытащить Пита. А для этого нужно держать себя в руках, притворяться, что ни о чем не догадался, и быть готовым ко всему.

Ник, ставший невидимым, едва только услышал чужой стук в дверь номера, теперь ехал на запятках экипажа. Звать на помощь Данна, не выяснив, куда именно увезли друзей, было глупо. То, что шаамский жрец гостит у Синистра, могло оказаться ложью. Или шаамский жрец вообще не имеет к похищению Пита и Ская никакого отношения. Это, как сказал бы господин Арли, маловероятно, но не невозможно. Нет, нужно было все выяснить и только потом бежать к гильдейской Охране.

И действительно, экипаж проехал мимо ворот с алыми птицами и направился выше, к Ларежскому Замку. Ник уже успел заподозрить кого-нибудь из Высочайшего семейства, но, чуть не доехав до замка, они свернули в уютную аллею, неожиданную в самом центре Старого Города. Ворота в конце аллеи распахнулись, впуская экипаж в роскошный парк с фонтанчиками, мраморными беседками и стриженными по моде кустами, и захлопнулись за ним. Ник почувствовал, как за спиной замкнулся контур защитного заклятья. Кажется, выбраться отсюда будет сложнее, чем он надеялся.

Скай немного удивился, когда они миновали приметные ворота и поехали дальше. В непосредственной близи Ларежского Замка располагались зимние особняки высшей знати, приближенных Королевского двора. Но сразу же вспомнил о Квинтусе. Конечно! Он пятый сын королевского советника. И, пока все старшие члены семьи заняты делом при дворе в столице, в его распоряжении остается огромный зимний особняк в Лареже. Где же еще заниматься темными делишками, как не здесь? До поздней осени тут можно творить что угодно, главное, потом хорошенько замести следы. Квинтус приятельствовал с Фаулом, а значит, мог быть знаком и с Креем. И они вполне могли сойтись в своих нереализованных амбициях и нелюбви к «замшелым стариканам, которые заняли все важные посты и не дают дороги молодым талантам». Этим двоим определенно нашлось о чем поговорить. И именно Квинтус, а не Синистр делал сомнительные предложения леди Кэссии.

Дорога через парк вела к боковой двери в правом крыле огромного особняка. На мощеной площадке сбоку от крыльца многозначительно стояла маленькая черная карета формы «цумерский фонарь», запряженная гнедым жеребцом. Рядом, поглаживая жеребца по морде, стоял высокий стройный черноволосый парень в экзотическом наряде. Несмотря на теплый летний день, на парне были высокие отороченные мехом сапоги, кожаные штаны и замшевая рубаха без застежек, расшитая мелкими бусинами. С широкого пояса свисала целая гроздь разномастных амулетов, мешочков и непонятных штуковин, среди которых узнаваем был только нож в причудливых вышитых ножнах. Шаамский жрец разглядывал волшебника с любопытством и даже как будто бы без враждебности.

Зато бородатый посланец Крея поглядывал на жреца с явной опаской.

– Выходите, – буркнул он волшебнику. – Дальше он вас проводит.

Скай вылез из экипажа и направился к шааму.

– Здравствуй, друг господина Крея, – улыбнулся тот, отходя от лошади навстречу волшебнику.

Лошадь доверчиво потянулась за человеком. Видимо, слухи о том, что животные отличают плохих людей от хороших, были беспочвенны. За пару морковок глупая скотинка оказалась готова признавать хорошим человеком безжалостного убийцу. И нечисть, которой от шаама просто разило даже на взгляд не особо чувствительного Ская, лошадку не пугала. У пояса шаама роились Листвяницы, но ощущал волшебник не их, а кого-то побольше и поопаснее. Крупная нечисть предпочла остаться невидимой то ли по велению хозяина, то ли по собственной воле. Впрочем, не о ней сейчас стоило беспокоиться.

– Здравствуй, – решил быть вежливым Скай. – А где сам господин Крей?

– Сейчас я буду отвести тебя к нему.

Скай ожидал, что шаам предложит сесть в карету и повезет его куда-то дальше. Но тот направился к крыльцу, всем своим видом приглашая волшебника идти следом. Дверь вела в комнату охраны, небогато, но удобно обставленную. Большой стол, скамьи вокруг, стойка для оружия, вешалка, на которой висели в ряд одинаковые серые плащи. Следующая дверь открыла уже настоящее великолепие. Даже ведущий к боковому выходу непарадный коридор оказался отделан роскошными панелями из белого дуба. На полированном каменном полу настелены узорчатые дхамберские ковры. Волшебные светильники на стенах в виде факелов из кованой бронзы с хрустальными языками «пламени». Высокий потолок с лепниной. Разве что портретов на стенах не было. Вместо них коридор украшали разномастные пейзажи в лакированных рамах.

Ник спрыгнул с запяток экипажа, едва тот остановился. Хотел уже шмыгнуть к дому, но Голос, внезапно возникший откуда-то из глубин головы, скомандовал:

«Стой! Осторожнее».

Ник замер. И тут же почувствовал нечисть. Много нечисти совсем рядом. Он осторожно выглянул из-за экипажа. На площадке стояла карета, наверняка та самая, которую они искали. А рядом с каретой – он. Человек в странном дикарском наряде, окруженный нечистью. На плече у него уютно, как кот, устроился Болотный Морок, похожий на невидимое обычным взором облачко. Сам по себе младший братец Болотника был не опасен, но видения умел насылать очень убедительные. Вокруг пояса обвился Жигальщик – опасная хищная нечисть. Сейчас, впрочем, хищник мирно дремал, притворяясь еще одним ремнем. Между кисточек амулета на ремне, не обращая никакого внимания на Жигальщика, вились Листвяницы. Под ногами крутились незнакомые мелкие духи, похожие на ежиков, только длиннолапые и длинноухие.

«Он тебя не увидит, – сказал Голос. – А вот его питомцы могут встревожиться».

Ник мысленно поблагодарил и юркнул в кусты с другой стороны площадки. Он проводил взглядом уходящих в дом Ская и жреца. Дождался, пока бородатые слуги отгонят оба экипажа, и неслышно пошел вокруг особняка. Нужно было осмотреться и найти вход. Вдруг удастся отыскать Пита. А вдвоем они сумеют и Ская выручить. Конечно, правильно было бы сразу же отправиться на поиски слабого места в защитном контуре, перебраться через забор и бежать к господину Риссу. Но Ник не мог уйти, не попытавшись спасти друзей прямо сейчас. Или хотя бы не убедившись, что они целы.

Глава 10

Очередная дверь, высокая и двустворчатая, привела волшебника в огромный салон. Шаам остался снаружи и прикрыл за ним дверь. У Ская в глазах уже рябило от великолепия, поэтому он не стал осматриваться и сосредоточился на поднявшемся навстречу с дивана человеке.

– Ну, здравствуй, дружище Скай! – улыбнулся Крей.

Трудно было поверить, что радость в его голосе фальшивая.

Старый приятель подошел к волшебнику и обнял его, как давно потерянного брата. Скай замер, приготовившись отражать атаку. Но Крей только сжал его плечи, а потом отступил, разглядывая опешившего волшебника. Произведенный эффект его явно забавлял.

Крей выглядел немного лучше, чем в последнюю встречу в ритуальном зале смотрителя Ганна. Уже не изможденный, просто худой. Черный вязаный свитер, какие носят северяне, странным образом не скрывал, а только подчеркивал фигуру. Отросшие темные волосы собраны в такой же, как у самого Ская, аккуратный хвост. От висков наметились тонкие белые прядки, словно горный снег оставил ему на память свою метку. Залегшие в уголках рта и между бровей складки стали резче, придавая лицу уже даже не серьезность, а хищность. И дружелюбная улыбка это впечатление не исправляла, а лишь усиливала. И волшебной Силы в нем почти не ощущалось. То ли недавно выложился, то ли пока так и не сумел ее восстановить.

– Чего молчишь? Не ожидал меня увидеть?

– А кто бы ожидал? – признался Скай. Раз бывший друг ведет себя так, будто ничего и не случилось, то, наверное, и волшебнику стоит держаться так же. – Здравствуй. Но к чему этот балаган с похищением моего человека? И где он, кстати?

Крей картинно развел руками.

– Я просто хотел увидеть тебя, а не всю Охрану Гильдии скопом. Вот только не надо врать, что ты на них не работаешь. Я уже достаточно давно воскрес, чтобы собрать все слухи, все сопоставить и понять, каким именно попутным ветром тебя занесло в Хангайские пещеры, да еще сразу после того, как туда же заявились агенты Охраны. А потом еще эта странная история с дохлым художником и не менее дохлым библиотекарем. Обыватели, конечно, скушали официальную версию, но волшебники-то сплетничали совсем о другом. И кто опять присутствовал при гибели несчастного злодея? Мой старый друг Скай и какой-то еще дознаватель Гильдии. Про придворный заговор, за который ты получил награду, я даже говорить не буду. Ты, небось, и сам уже про эту историю слышать не можешь? – рассмеялся Крей.

– Не могу, – признался Скай. – Достали уже с этой наградой. И вот не поверишь, но ее я и правда заработал по чистой случайности. Но все-таки где мой кучер?

– Под надежной охраной. Цел и практически невредим, хотя и ужасно недоволен, – махнул рукой Крей. – Но пока что побудет там. Потому как мне нужно, чтобы у тебя не было ни малейшего искушения меня сдать. Кстати, а где твой второй помощник?

– Я отослал его по делам, а тут как раз заявился твой посланец. Так что, думаю, бедняга сейчас переживает и гадает, куда все подевались. Может, позволишь хоть записку ему отправить?

Крей рассмеялся, будто шутка получилась удачной. Скай сменил тему.

– Так все-таки зачем я тебе понадобился? Только не ври, что так соскучился, что аж Охрана Гильдии тебя не испугала. Заметь, я не отрицаю, что у меня есть с ними дела, но и не подтверждаю.

– Да ну ее, твою работу! После ареста Фаула ты у меня последний оставшийся друг, – усмехнулся Крей. – Если не считать Кайкэна, конечно. А если без шуток, то мне нужен твой волшебный талант.

– Силу, что ли, вытянуть решил? – прямо спросил Скай.

Крей посмотрел на него неожиданно мрачно.

– Не из тебя. Но в каком-то смысле именно для этого ты мне и понадобился.

– Хватит загадок! – почти искренне возмутился Скай. – В каком таком-сяком смысле? Объясни толком, что и в каком смысле я могу для тебя сделать. Может, тут и болтать не о чем, сделаю, да и все.

– Ты же любишь загадки. А старый лешак Ганн, чтоб его в Нижнем Мире Бродячий Рой закусал, подло зашифровал свои проклятущие записи. Так что малого Змея мы воссоздать сумели, а с большим никак не можем справиться. Первого мастера, которого я для этого нанял, он убил. Второй пытался исправить, но ничего не вышло. Сейчас у меня есть очень талантливый парень, почти такой же крутой, как ты, но он только и сумел понять, что инструкция неправильная и то, что по ней сделано, правильно работать не будет. А где именно ошибка, он разобраться не может. Талант есть, а опыта и знаний маловато. И тут я узнаю, что ты в городе. Это же подарок судьбы! Кто, если не ты, сможет разобраться, чего там старый паскудник намудрил в схеме!

– А если я откажусь? Очень уж мерзкая штука этот ваш Змей. Столько народу уже угробил, подумать страшно.

– Вот поэтому я и начал с того, что обеспечил тебе весомый стимул мне помогать. Если ты этого своего кучера терпишь рядом с собой так долго, значит, чем-то он тебе дорог. Намного дороже всяких там незнакомцев. Лучше бы, конечно, было и второго помощничка раздобыть. Для надежности. Но ты ведь и этого не ценишь и не хочешь, чтобы его слопала злая нечисть? Кайкэн может это легко устроить. Проверять будешь или на слово мне поверишь?

– Я должен убедиться, что Пит жив и в порядке. Тогда и о деле поговорим. Тебе ведь без этой змеюки жизнь не мила?

Крей посмотрел мрачно.

– А то сам не понимаешь? Это вообще не жизнь.

Скай, увы, понимал. Даже совсем недолгие периоды, когда ему доводилось оставаться без волшебной Силы или способности с нею управляться, вспоминались вместе с отголосками ужаса. А вдруг волшебство потеряно насовсем? Как сейчас себя чувствует Крей, жутко было даже представить. Но Скай был твердо уверен, что не стал бы ради восстановления собственной Силы вытягивать ее из других. И уж тем более не стал бы убивать. У Крея же ни уже совершенные, ни будущие убийства не вызвали и тени сожаления.

Тем временем бывший друг направился к двери, приоткрыл ее и что-то тихо сказал ожидающему в коридоре шааму. Потом повернулся к Скаю.

– Да что ты стоишь, присаживайся! Сейчас покажем тебе твоего помощника. И саквояж куда-нибудь поставь, я же на него не покушаюсь.

Сидеть и ждать Скаю не хотелось, но артачиться было глупо. Волшебник демонстративно кинул саквояж на диван и уселся на мягкий подлокотник лицом к двери. Крей вернулся к нему и устроился на соседнем диване.

– Не переживай ты так, ничего страшного я с ним не сделал. Я же не злодей какой.

Скай даже не стал скрывать скептическое выражение лица. Все равно эта тема в разговоре рано или поздно возникнет.

– Фаул не рассказал тебе, что я спускался за ним в колодец и видел, сколько там было трупов? Что-то я уже не уверен, что ты не злодей.

Крей усмехнулся.

– Раньше ты, помнится, не страдал особым человеколюбием. Какое тебе дело до незнакомых мертвецов?

– Хотя бы такое, что если ты так легко скормил их всех своей змеюке, то и со мной наверняка поступишь точно так же. О том, что в принципе нельзя убивать людей, с тобой разговаривать уже, очевидно, поздновато.

– Ой, какой пафос! Тебя, часом, твой зануда-дядюшка не кусал? Так уж и нельзя? Неужто ты и какому-нибудь разбойнику не дашь отпор и позволишь взамен убить себя? Ну ладно, допустим, одного разбойника ты ласково парализуешь и сдашь стражникам. Повесят за нападение на волшебника его уже они, ты руки не запачкаешь. А если нападающих несколько и со всеми церемониться Силы заведомо не хватит?

– Нельзя убивать тех, кто на тебя не нападал. Невиновных, прости уж за пафос. Что-то такое еще и в Кодексе написано, – спорить и доказывать очевидное Скаю не хотелось, но Крей всегда умел втягивать его в глупые дискуссии.

– Кодекс придумали старые зануды, чтобы всем унылым обывателям спокойно жилось. А еще там написано, что вообще все волшебники должны друг друга уважать, например. И кто из почтенных старцев, заседающих в Совете Гильдии, уважает вчерашних выпускников? Или вольных практиков? А уж если самые ревностные хранители Кодекса его так вольно трактуют, то простым волшебникам тем более позволительно относиться к этой пыльной книжице так, как она того и заслуживает. Вот, например, если ты плывешь на лодке и с одной стороны от тебя тонет волшебник, а с другой полная лодка крестьянских детишек, Кодекс прямо предписывает тебе спасать собрата по Гильдии. Но я отчего-то уверен, что ты поступишь совсем по-другому.

– А ты вообще никого спасать не будешь, – буркнул Скай.

– Возможно, – не стал спорить бывший друг. – Смотря кто этот волшебник и чьи это детишки. Но я это к тому, что мы с тобой оба спокойно нарушим Кодекс, как только его положения нам чем-то не понравятся. Ты в этом ничем от меня не отличаешься. Кстати, в редакции Кодекса всего-то от начала позапрошлого века на тех, кто не состоит в Гильдии, все эти правила «не убий, не ограбь, не оскорби» не распространялись. Всякие там права – только для братьев-волшебников. А вот если некто оскорбил волшебника, то убить его Кодекс прямо-таки предписывал, дабы другим было неповадно. Соблюдал бы ты эти законы? Или все-таки собственные правила важнее?

– Но мы-то, к счастью, живем не в позапрошлом веке. И, помнится, волшебников вы тоже убивали. Того же смотрителя Тарна. А он, как я понял, с Ганном дружил. А может быть, и с тобой тоже. Так что твои правила тоже вызывают некоторые вопросы.

– А вот это претензия не по адресу, – мрачно усмехнулся Крей. – Это все Ганн. В принципе, некоторых конкретных волшебников я был бы очень даже не против скормить змеюке или даже просто скинуть в тот колодец вниз головами. Да хотя бы того же Ганна, будь он сотню раз проклят! Но, заметь, я этого не сделал. А вот он подсуетился. И я отлично помню, что именно твое появление в тот раз спасло меня от старого мерзавца. Так что можешь не беспокоиться. Убивать тебя и твоего кучера у меня в планах не значится. Скармливать Змею тоже. Мы просто воссоздадим Круг, я проведу парочку ритуалов, наберусь Силы и уеду отсюда очень-очень далеко. У меня нет никакого резона оставаться тут и портить настроение нашей, то есть уже вашей, драгоценной Гильдии. В мире полно мест, где волшебник может жить весело и интересно.

– Зачем ты вообще вернулся? – спросил Скай. – Ну или остался тут после того, как узнал, что Фаула арестовали? Очевидно же, что он всех вас сдал поименно.

– Конечно, обидно, что дружище Фаул сдал и меня. Но, увы, силой духа он никогда не отличался, а твои коллеги явно с ним не церемонились. А назвал он, конечно, не всех, а только тех, кого сам знал. У нас тут оставались еще спонсоры из числа тех, кому волшебного дара от природы не досталось. Или такие, как Квинтус.

– А что с Квинтусом? – поинтересовался Скай.

– Да ничего особенного. Способностей он не лишен. Но время, когда можно было их полноценно развить, давно упущено. Учиться надо было вовремя начинать. Но в детстве интереса к волшебной науке у него не было, как и вообще к любому учению. А теперь вот захотелось, но поздно. То есть он еще и теперь смог бы чему-то научиться, но это потребовало бы неимоверных усилий всего лишь для того, чтобы просто сравняться с теми, кто все годы в Академии разгильдяйничал и спал на парте. Этого наш приятель конечно же не хочет. Он хочет все и сразу. Чтобы уже этой осенью показать своему семейству, что они сильно заблуждались, когда считали его лентяем и неудачником.

– И ты собираешься ему в этом помочь? – удивился Скай. – Ты же таких и сам терпеть не можешь!

– Ну, во-первых, я все-таки честен со своими союзниками. Он предоставил мне убежище и помогает создавать Круг для змеюки. Из весьма, кстати, недешевых компонентов. И людей вон отрядил, тех, что тебя сюда привезли. А во-вторых, план Квинтуса все равно закончится для него трагически. Куда он денется от стражи и твоих коллег после того, как расправится со своими родственничками? Это будет по-своему красиво. У тебя, кстати, будет шанс его задержать, повышение на службе получишь.

– И ты мне в этом не помешаешь? А как же твоя честность с союзниками?

– Он всего лишь предоставляет мне ресурсы в надежде на собственную выгоду. И эту выгоду я ему честно организую. А ты уже спас мне жизнь минимум дважды: когда прервал ритуал и когда прикрыл своим щитом от заклятья Ганна. Несопоставимые вещи, согласись?

Скай внезапно понял, что Крей, вообще-то, не знает, как именно волшебник прервал ритуал. Он был без сознания, как и все его выжившие на тот момент сообщники. Ганн ничего не сказал перед смертью. Фаула в ритуальном зале не было. О том, что часть Силы Крея досталось Скаю, знали только Пит и Ник. Как и о том, что, строго говоря, остановил ритуал именно травник. И на Ганна первым набросился он, и синюю змеюку уничтожил тоже он. Но рассказывать об этом Крею никто не собирался. Что ж, при такой расстановке действительно есть шанс, что бывший друг не желает Скаю зла. Впрочем, расслабляться все равно нельзя.

– А где Квинтус сейчас? Он вообще понимает, во что именно ввязался?

– Ты про ритуал или про похищения достопочтенных членов Гильдии?

– Да про все, – ответил Скай. – И убийства все-таки не каждому легко даются, и от ярости Гильдии его папочкины регалии не спасут. Не может же он этого не понимать?

– Змеюка его очень впечатлила. Эффектная тварь, согласись. А уж посреди бального зала как потрясающе смотрится! – Крей рассмеялся. – Куда краше, чем в пещере. Вот и Квинтус предвкушает, как потрясены будут дражайшие родственнички. На жертвы ему совершенно наплевать. Собственного камердинера скормил змеюке в самую первую очередь, мол, тот всегда жаловался на его выходки папаше. Ну а гнев Гильдии он себе попросту не представляет. Он же из тех, кому всегда абсолютно все сходило с рук. Так что наш золотой мальчик спокойненько ездит по всевозможным приемам, наслаждаясь напоследок ощущением того, что он-то не такой, как все эти жалкие людишки, и знает что-то-кое-что, что всех совершенно шокирует, когда раскроется. Я, признаться, даже немного завидую такой незамутненности мозгов.

Дверь распахнулась, и в проеме появился Пит в сопровождении жреца. Скай с трудом подавил желание вскочить. Медленно поднялся и пошел навстречу. Крей последовал за ним.

– На всякий случай напоминаю: не делай глупостей, и никто не пострадает.

Глупостей Скай делать не собирался. Пит выглядел бледновато, но был цел. Из одежды на нем оставались только подштанники и простая рубаха, разорванная от ворота до низа. А с шеи чудовищным ожерельем свисал полупрозрачный, но видимый даже без Особого взгляда Жигальщик. Тело нечисти тихонько пульсировало красноватыми сполохами. Пасть-присоска покачивалась на уровне груди прямо напротив сердца. Одно движение – и вцепится. Жигальщик не просто жизнесос, он питается болью. И способен у своей добычи боль вызывать. Достаточно сильную, чтобы убить или свести с ума. Злобная опасная тварь. Неужели вот этим духом шаамский жрец снимал головную боль у светских дам? Это примерно то же самое, что делать кровопускание двуручным аргассийским топором – в принципе, возможно, но неудобно и опасно.

– Господин? – удивился Пит, быстро обводя глазами комнату. Не нашел Ника и чуть заметно удовлетворенно кивнул. – А что это вы тута делаете? О, и господин Крей тоже здесь?

Скай пожал плечами. Ответ был слишком очевидным.

– Ты как? – спросил он. – Не пострадал?

– Да нет, меня только какой-то магией оглоушили. Да еще вот одежку забрали. Да и жутковато нам там, в подвале-то. И поесть бы чего-нибудь. А так все в порядке.

«Жутковато». Скай прислушался к ощущениям и понял, что от Пита и шаама исходит едва заметный мертвенный холодок. Только что они прошли совсем рядом с ожившим покойником. Больше Пит не боялся ничего и никого. А вот мертвяки почему-то наводили на опытного тайного агента жуть. «Нам» – значит, в подвале, кроме него, есть и другие пленники. Линт? Или еще кто-то? Спросить не вызвав подозрений, увы, не получится.

– Ты же не собираешься морить моего человека голодом, Крей?

– Это было бы слишком мелочно, – отмахнулся тот. – Кайкэн, отведи его обратно и принеси еды и питья. И распорядись, чтобы нам принесли перекус в малую гостиную.

Шаам кивнул и потянул Пита за плечо. Тот послушно вышел.

– А нам в другую дверь, – позвал Крей. – Мы там кабинет обустроили. Ты же всегда любил читать за едой? Вот и будет тебе еда и очень интересное, прямо-таки загадочное чтиво.

Глава 11

Малая гостиная была превращена в рабочий кабинет, как его себе представлял Крей. Диваны и столы отодвинуты к стенам. На полу в понятном одному только новому хозяину порядке раскиданы подушки. И вокруг каждой подушки кругами разложены бумаги. Так, чтобы, сидя на одном месте, можно было видеть все, что связано с одной темой, а потом просто встать и перейти к другой. Хаос, в котором один только Крей видел свой собственный порядок.

В углу на столике виднелась проволочная модель заклятья – неимоверно сложная, запутанная и, очевидно, неоконченная. Значит, Линт точно был здесь. Где же он сейчас? Скай обошел по краю разложенные листы и подошел к модели.

– Интересная конструкция.

– Да уж, – вздохнул Крей. – Только вот не особо она нам помогла.

– Сам делал? – невинно поинтересовался Скай.

– Нет, у меня на такое занудства не хватит. Это работа того парня, что помогал мне до тебя. Я вас попозже познакомлю. Надеюсь, вместе у вас хватит-таки мозгов разобраться. Вот, кстати, и ответ на твой вопрос, почему я не уехал, когда понял, что я теперь в Аэрэйне вне закона. У меня Силы практически нет. А научить Кайкэна делать что-то по нашим технологиям оказалось совершенно невозможным. Читать на аэри я его худо-бедно выучил. Но объяснять схемы и коэффициенты парню, у которого понимание математики на уровне «у тебя два бочонка меда, а сосед предлагает тебе за них три песцовых шкурки...» затея бессмысленная. За границей я не найду тех, кто сможет воссоздать Круг.

– А лиссейцы? Или цумеры?

– А этим хитрым ребятам я попросту не доверяю. После того как змеюка заработает, я им буду не нужен. Да и, опять же, проще разгадывать головоломку на том языке, на котором ее создавали. Хоть я изначально и не знал, насколько эта головоломка окажется мудреной.

Вошел бледный слуга, поклонился и поставил на столик у двери поднос. Кувшин, две больших кружки и три блюда под крышками-колпаками.

– Налетай, – улыбнулся Крей, совсем как в старые времена.

Сам снял крышку с ближайшего блюда и ухватил поджаристую куриную ножку. С другого блюда взял кусок пышного белого хлеба и принялся с аппетитом есть. Скай помедлил, прикидывая, не подмешана ли в некоторые определенные куски еды какая-нибудь «рабская пыль»... Но распознать это по запаху он все равно не сможет, специи мешают. И не факт, что до того, как Ник сумеет привести помощь, удастся продержаться без еды. Да и злить Крея проявлением недоверия все-таки пока не стоит. Он протянул руку к подносу.

– Погоди, сначала разлей взвар по кружкам, пока у тебя руки чистые! – остановил его Крей. – Ты же хочешь сам выбрать кружку, чтобы быть уверенным, что я в нее ничего не подмешал?

– Травить меня у тебя вроде как резона нет, но если настаиваешь. – Скай демонстративно заглянул в каждую кружку и разлил из кувшина дымящийся напиток.

– Там могла бы быть пыльца среброзвонника, – усмехнулся Крей. – Но у меня ее нет, к сожалению.

– Я же и так согласился тебе помогать, – возмутился Скай.

– Ты-то согласился, а вот некоторых других жертв можно было бы избежать. Один мирный и достопочтенный целитель чуть дом нам не разнес, до того ему не понравилась моя идея. Ну и то, что мы его обманули и привезли сюда. Прямо в ярость пришел от возмущения. Угробил одного из охранников Квинтуса и парочку ручных духов Кайкэна, прежде чем удалось с ним справиться. Даже жаль его немного. Такой характер был! При других обстоятельствах мы бы, возможно, нашли общий язык.

– Поэтому ты переключился на студентов? – догадался Скай.

– Не совсем. А ты, я вижу, в курсе моих дел?

– Не знал, что они твои, но немножко успел выяснить.

– Тогда ты, наверное, уже знаешь, что сначала я заявился к одному лавочнику из числа наших спонсоров. Жил там какое-то время, собирал информацию. Потом понял, что на Квинтуса вы не вышли, и переехал сюда. Вот этот лавочник мне и сдал своего поставщика волшебных зелий. А у меня как раз вышла неудача с целителем. Пришлось брать того, кто подвернулся.

– А почему вообще именно целители? – не понял Скай.

– Так логично же: малый Змей у мастера артефактов получился хорошо. Все точно, как в той шкатулке, что ты где-то раздобыл. Где, кстати?

– Я же рассказывал! Чистую правду, между прочим. В лесу ваш посланец попался разбойникам. А они непонятную добычу продали любителю редкостей. Там змеюка и проявила себя во всей красе. Ну а я просто мимо проезжал.

– Ну ладно. У меня теперь такая же, очень удобно ею боевые артефакты заряжать. Они простенькие, Силы наметить схему у меня хватает. А дальше уже змеюка их накачивает. Вот такая вот эрзац-магия. Так вот: малый Змей от большого кроме размера отличается чем? Тем, что взаимодействует с живыми объектами. А раз у нас большой Змей никак не хочет работать правильно, значит, нужен специалист по живым объектам и потокам Силы в них. Только вот это тоже не сработало. Ну или студент все-таки оказался хреновым целителем. Зато он рассказал мне про своего друга-изобретателя. Так что все равно не зря я с ним связался.

– А зачем вы работника в лавке угробили? – поинтересовался Скай.

– Для демонстрации серьезности намерений, – развел руками Крей. – Очень уж у лавочника женушка скандальная была. А если бы сразу убили ее, тут он точно бы взбрыкнул и помогать отказался. Вот и пришлось расправиться со здоровяком. После этого нам никто слова поперек не говорил. Красота! Ну и нечисть накормили досыта, а то Кайкэн за нее переживал. И в городе-то им, бедненьким, страшно, и кушать-то им хочется! Носится со своими тварями, как с любимыми собаками. Ты их, кстати, не обижай. Если даже сунутся тебя пощупать, то это они знакомятся так. Потерпи уж. Не расстраивай Кайкэна.

– Откуда ты его вообще взял?

– Повезло. Мне вообще после этой идиотской битвы на горе несказанно везло. Сначала плюхнулся со скалы прямиком на защитный купол над дорогой, а после него в глубокий сугроб, а не на какой-нибудь камень. Потом все-таки сумел из этого сугроба выбраться, хотя был риск задохнуться там напрочь. Потом почти сразу нашел мешок Ганна. А там, кроме бумаг, нашлись волшебные вещицы, в том числе малюсенький карманный Тепловик, и карта окрестных гор, и еды немножко. Потом я не попался вашим агентам, которые искали мой труп. Потом не свалился ни в одну из трещин под снегом. Их там полно, этих трещин. Вот и Кайкэн в такую угодил. А я его нашел и вытащил. Он, по своему жреческому обычаю, отправился в особый священный день в горы ловить себе нового питомца. А вместо этого чуть не погиб, но обрел второе рождение с моей помощью. Так что теперь он, согласно своим законам, обязан мне во всем помогать как хороший сын. Я, признаться, тогда сам уже находился при последнем издыхании. Тепловик давно разрядился. И знал бы ты, какая там лютая холодина! – Крей поежился и повыше натянул воротник свитера. – Получается, что мы с ним спасли друг друга. Вот такое везение. Судьба, если хочешь.

– Судьба, – согласился Скай.

– И то, что тебя как раз сейчас занесло в Лареж, это, я полагаю, тоже судьба.

– А вот и нет. Я приехал, чтобы отыскать Манса. Ну, студента-целителя. Мне, знаешь ли, после королевской награды люто не везло с заказчиками. Кому-то подавай детали истории, как оно там все было. Кому-то просто похвастаться хотелось – вот, мол, какого я великого волшебника нанял охранять нас в этой прогулке по пригородному лесочку. А тут знакомый из Ларежа написал, мол, приезжай, дело есть.

Крей хохотал так, что едва не захлебнулся взваром. Отсмеявшись, он вытер с глаз выступившие слезы и с трудом произнес:

– Дружище Скай, у тебя всегда был редкостный талант влипать в истории. И не понимать очевидного. Это же самая что ни есть судьба! Кстати, когда все получится, я тебе и твоего пропавшего целителя могу отдать. Он, правда, изрядно запуган. Но он и до этой истории храбрецом не был, я тебя уверяю. Человечишка даже потрусливее Фаула. Пока что он мне нужен, чтобы у второго студента не было искушения сбежать. Потом я планировал пустить его на змеиный корм. Все равно он ни на что не годен. Но если он тебе нужен, могу подарить в довесок к твоему другу.

– Не откажусь, – кивнул Скай. – И Линта тоже отпусти.

– Когда закончите, отпущу непременно. Такой талант точно заслуживает жизни.

Скай не стал вступать в спор о праве решать, кто жизни заслуживает, а кто нет. Понимания в этом вопросе у них с Креем не было еще тогда, когда вопрос был совершенно умозрительным, а самой страшной проблемой были предстоящие экзамены.

– Фаул, кстати, сдал тебя только потому, что был уверен, что ты погиб, – зачем-то сказал он вместо спора. – И то он твое имя не называл, просто подтвердил и без того известный дознавателям факт.

– Рад слышать, – отозвался Крей. – А все-таки почему его сослали, а не заперли в самом глубоком подвале? Все-таки преступление ого-го какое серьезное. Запретная магия, убийства волшебников. Тут не на одно пожизненное заточение хватит. Квинтусу ты соврал, что не знаешь, но мне-то скажи!

– Меня на процесс не допустили, так что доподлинно я и правда не знаю. Я ж не штатный сотрудник Охраны. Но слухи кое-какие доходили. Во-первых, деятельное раскаяние. Все основные имена он назвал. При этом ни единой улики, что он принимал участие в ритуалах или создании Круга, не нашлось. И в этом он не признался. Получается, что он только поддерживал вас морально и финансово. Да к тому же Фаул практически пожертвовал собой, пытаясь спасти город от Подземного Стража. А ведь мог бы просто сбежать. Это суд тоже учел.

– Вот так Недотепа Фаул! Выкрутился, получается. А почему, кстати, не сбежал-то?

– Так он лучшего друга бросать не хотел. Тебя то есть. И это единственное объяснение. Он уже предлагал валить из Ларежа куда подальше, но я напомнил, что ты где-то то ли тут, то ли в Вимберже. А в какую сторону пойдет Страж, когда пробудится, еще неизвестно. Вот после этого он и кинулся в горы.

Крей помолчал.

– Вот теперь я начинаю думать, что надо бы и его вызволить. Ты, кстати, не в курсе, куда именно его отправили?

– Нет. Процесс был засекреченный. Знают, наверное, только глава Охраны да Совет.

– И те, кто непосредственно занимался перевозкой. И какой-нибудь неприметный секретарь. И архивариус. И еще целая толпа народа, который нам с тобой пока даже в голову не приходит...

– Крей! Это дурацкая идея. Даже если ты станешь самым сильным волшебником Аэрэйна, тебе все равно не удастся долго держаться против всей Гильдии. – Скай сам не заметил, как вернулся к привычке останавливать друга от слишком уж рискованных затей.

– Зануда ты, Скай, – улыбнулся Крей. – Но спасибо за заботу. Прямо как в старые добрые времена.

Скай промолчал. Не следовало забывать даже на мгновение о том, кем успел стать Крей. Опасный и непредсказуемый враг. И позволить ему спокойно уехать за границу – это и есть очень плохая идея. Он и там продолжит убивать. И останется непримиримым врагом Гильдии. И непременно вернется снова, когда решит, что у него достаточно сил, хороший план и настал подходящий момент для удара.

Ник обошел особняк вкруговую. Все двери оказались заперты, зато на втором этаже нашлось несколько открытых окон. Оставалось только выбрать самое удобное и осторожно забраться внутрь. Травнику приглянулся балкончик над эркером. К нему вполне можно было подняться по декоративной решетке. Ник еще раз огляделся, чтобы убедиться, что рядом нет шаама с его питомцами, и полез наверх.

Балкончик примыкал к светлой комнате, отделанной в нежных тонах. Множество кружев, лепнина в завитках, розовый атлас диванчиков, зеркала в ажурных оправах. Будуар хозяйки дома был пуст. Ник, стараясь не шуметь, пробрался в комнату и подошел к двери. Она, к счастью, оказалась не заперта и отлично смазана. Незваный гость выскользнул в коридор и невидимкой двинулся вдоль ряда дверей, останавливаясь и прислушиваясь под каждой. Он миновал три пустых комнаты и остановился перед четвертой.

Слух ничего не уловил, но чутье Лешего подсказывало, что в комнате есть чем поживиться. За дверью находились двое. Тревога и недовольство уже стали для них привычными и не представляли для нечисти большого интереса. Тем более что сейчас, несмотря на разгар дня, люди мирно дремали. А вот третий человек где-то в глубине комнаты прямо-таки излучал отчаяние, страх и беспокойство. Пленник и его сторожа? Ник постоял под дверью, но так и не придумал способа проскользнуть через нее незаметно. Тогда он отсчитал шагами расстояние до будуара, а потом и до балконной двери. Выглянул, осмотрелся и осторожно спустился на дорожку.

Отсчитав от угла положенное количество шагов, травник остановился под окном той самой комнаты. Удобного подъема к этому окну не нашлось. Действительно, кто же будет держать пленника в комнате, из которой легко сбежать? Зато створка была приоткрыта. И если очень осторожно пролезть по карнизу от угла, то можно будет заглянуть внутрь.

Путь по узкому карнизу оказался непростым. Стена особняка, облицованная гладким камнем, почти не давала возможности зацепиться. Приходилось тесно прижиматься к ней и надеяться, что ноги не соскользнут с карниза. Успокаивала только мысль, что, свалившись со второго этажа, Ник все-таки имеет неплохие шансы отделаться ушибами. Да и те сможет залечить волшебством. Главное, чтобы в это время никто не проходил мимо. Вряд ли ему удастся в такой ситуации удержать Неприметность.

Когда травник добрался до окна, то ли полсвечки, то ли вечность спустя, ноги у него подрагивали, а спина взмокла. Он заглянул в окно и осторожно открыл створку пошире. Внутри оказалась детская. Небольшая комната с бледно-голубыми ткаными обоями и маленькой кроватью, на которой рыжий студент помещался, только подогнув ноги. Охранников было не видно. Похоже, между этой комнатой и коридором располагалась еще одна комнатка для няньки, где и расположились сторожа.

Ник, оставаясь пока неприметным, влез в окно и тихонько окликнул Линта. Студент вскинулся и завертел головой, пытаясь понять, откуда донесся голос.

– Тихо! – шепнул травник, сидя на подоконнике. – Я тут. Не разбуди охрану.

Студент вскочил и уставился на Ника.

– Ник? Вы меня нашли? А Манса?

– Пока только тебя. А почему ты не сбежал? Этаж-то всего второй.

– Если я сбегу, они убьют Манса. А где Скай?

– Тоже у них. И Пит, – признался Ник. – Но мы все непременно выберемся. Где они держат Манса?

– Не знаю. Но у них Жигальщик. И еще какая-то нечисть. Это шаам, жрец, он этой нечистью как-то управляет.

– Видел, – подтвердил травник. – И чего этому шааму нужно от тебя и от Ская?

– Ская я не видел. А от меня они, шаам и еще один тип, хотят, чтобы я сделал для них волшебную штуковину. У них есть схема, но она какая-то неправильная. Я не могу ее наладить. Наверное, они от кого-то знают, что Скай гораздо лучше меня разбирается в тонком сложном волшебстве. Этот второй – он наш, местный. И по манерам похож на волшебника, хоть Силы я в нем и не чую. Может, у него со Скаем общие знакомые или даже он сам его знает?

Линт внезапно побледнел. Леший внутри Ника уловил волну ужаса.

– Если у них теперь есть Скай, значит, мы с Мансом стали не нужны. Похоже, нам конец.

Ник хотел было успокоить студента, но его отвлек шум со стороны двери. Он успел только шепнуть:

– Ты меня не видел!

И скрылся за занавеской. Становиться неприметным прямо на глазах у студента он не планировал.

В комнату заглянул уже знакомый Нику бородатый охранник.

– Пойдем, тебя зовут.

Линт с тоской глянул в окно и покорно пошел к выходу. Ник последовал было за ним, но дверь, выпустив студента, закрылась прямо перед носом. Открывать ее в присутствии охранников было бы слишком рискованно. Травник постоял, слушая, как закрывается вторая дверь и удаляются шаги по коридору. Выждав еще пять ударов сердца, он толкнул створку. Не заперто. Как он и ожидал, комнатку няни превратили в пост охраны: в дополнение к узкой кровати втиснули стол и пару стульев. На столе небрежно валялась потертая колода карт, стояли кружки с недопитым пивом. Ник с трудом удержался от того, чтобы сделать сторожам какую-нибудь мелкую пакость. Серьезной отравы у него с собой не было, но кое-что из содержимого сумки могло бы подарить бородачам немало неприятных ощущений. Да и в саду росло много интересных для знающего человека цветочков. Однако пока не стоило вызывать никаких подозрений. Пусть враги думают, что все в полном порядке. Травник выскользнул в коридор и тихо пошел вслед за ушедшими.

За остальными дверями никого не ощущалось, поэтому, дойдя до лестницы, Ник спустился на первый этаж. Страх Линта вел его, как кровавый след гончую собаку. Здесь, однако, пришлось отступить: навстречу шел шаам в окружении верных бестелесных спутников. Наверх он, к счастью, и не глянул. Сразу направился вниз, в подвал. Питомцы жреца тоже не обратили на Ника ровным счетом никакого внимания. Нечисти в поместье и даже самом особняке обитало много. Сначала Ник даже удивился: защита вдоль забора была в полном порядке. Потом, поразмыслив, догадался, что духов притягивает шаам, вот они и проскальзывают следом за ним. А защита сделана так, что работает только при закрытых воротах – как раз для того, чтобы жрец спокойно проходил со всеми своими приятелями. А это значит, что и Ник сможет легко выбраться из поместья, когда ворота откроются. Это обнадеживало. Но, прежде чем звать подмогу, надо найти Ская и Пита, убедиться, что они в порядке. Да и в том, что похитители не решили избавиться от Линта, следовало убедиться тоже. Потом может стать слишком поздно.

Глава 12

Скай затребовал еще один кувшин взвара, чтобы лучше думалось, и погрузился в изучение записей Ганна. Было бы очень любопытно изучить дневники полностью, но это заняло бы слишком много времени. Это, к сожалению, понимал и Крей. Но уж историю разработки Змея следовало рассмотреть с самого начала.

– Зачем тебе записи о неудачных опытах и разглагольствования старого хрыча, все равно пришедшие в итоге не туда? – скептически поинтересовался Крей. – Если тебе настолько любопытно, можешь потом поехать вместе со мной и читать эту нудятину, сколько твоей душе угодно. Я не жадный. Но только после того, как закончишь со змеюкой.

– Если бы инструкция была верная, был бы смысл читать только ее, – не согласился Скай. – Но раз там заведомо есть ошибки, мне нужно понять общую логику заклятья. Как оно создавалось, какие были попытки... Где-то там наверняка и зарыт ключ к правильному решению.

– В неправильных рассуждениях? Как-то не верится, – хмыкнул Крей.

– Неудачные опыты он не зашифровал. И вообще, в инструкцию я заглянул и шифра там тоже не вижу. Скорее, там упущены какие-то детали, критически важные, но такие, что Ганн был уверен, что не забудет о них даже через годы. А значит, это или что-то совершенно очевидное для знакомого с технологией, или что-то, что он сам проделывал сотню раз и забыть не сможет при всем желании.

– Как это?

– Ну вот гляди: в учебнике по зельям всегда пишут, если зелье нужно мешать левой рукой, верно? Но не пишут, что его нужно мешать правой. Для всех зельеваров, даже левшей, это умолчание: венчик или ложку держат в правой руке.

– То есть ты думаешь, он выпустил какие-то умолчания?

– Да, но не общеизвестные, а свои собственные, персональные. Выпустил или, может быть, специально в тексте нарушил. И вот эти умолчания нам предстоит найти. Притом эти умолчания касаются именно работы с живой Силой. Хотя на твою новую змейку в шкатулке тоже неплохо бы взглянуть и сравнить с моей. Вдруг она тоже отличается, просто для малого Змея отличия не принципиальны?

– Эх, где ж ты раньше был, дружище Скай? Уверен, если бы ты присоединился к нам в самом начале проекта, все закончилось бы совсем иначе. Мы бы и змеюку сделали быстрее, и подлеца Ганна раскусили бы первыми.

– Ваша змеюка жрет людей, – не удержался от напоминания Скай.

– Специально ради тебя мы бы ее кормили только закоренелыми негодяями и нераскаявшимися каторжниками, – со смехом предложил Крей. – У Стина, между прочим, были подвязки в городской тюрьме.

Скай так и не смог понять, шутит бывший друг или серьезен. Впрочем, господин Марк в свое время посылал его в Лареж именно для того, чтобы вступить в ряды преступной организации Крея. И если сам глава Тайной Службы был уверен, что шансы быть принятым у Ская есть, то нечего удивляться, когда это же подтверждает и Крей. И совершенно незачем убеждать его в обратном. Пусть думает, что любопытство Ская сильнее моральных принципов. Может, это позволит усыпить его бдительность?

– А чья, кстати, это была задумка? Ну, это Ганн к тебе пришел с идеей змея? Или ты придумал, а он реализовывал?

– Ты не поверишь, но первую мысль подал Фаул. Мы со старым подлецом Ганном совершенно случайно начали приятельствовать. Как-то застряли на его станции из-за непогоды, разговорились. Потом стали заезжать, беседовать. Он нам пещеру показал. Я тогда еще пошутил, что это идеальное место для тайных запрещенных ритуалов. Но тогда все шуткой и осталось. А как-то Фаул сильно разобиделся на Гильдию. Какой-то хороший заказ отдали другому, а ему предложили амулеты в ратуше позаряжать. Вот он после этой работенки месяц ныл о том, как из него гильдейские стариканы все соки выпили, и что неплохо бы научиться из них самих Силу выжимать, как апельсин в стакан с южным взваром. И что-то мы за эту идею зацепились. В первоначальном варианте это должно было быть зелье, повышающее потенциал. Но с закреплением Силы в жидкости не срослось. Отсюда идея с волшебной вещицей. Малый Змей появился вообще как промежуточный вариант. Никто не хотел давать себя кусать, даже во благо науки. Поэтому и пришлось сделать так, чтобы он Силу пил из заряженных амулетов. Ну и дальше, шаг за шагом, дошли до большого Змея. Но тут оказалось, что круг нужен здоровенный, меньше, чем тот, что был в пещере, его ну никак не сделать. И компоненты для его создания совсем недешевые. Вот тут мы и создали Тайный Орден, чтобы найти спонсоров для нашей затеи. Стать сильнее – кто ж о таком не мечтает! Но тут я как раз немного выпал из технологического процесса. Ганн разрабатывал змеюку, а я добывал финансирование. Вот так и получилось то, что получилось. – Крей печально развел руками.

Если бы не жертвы экспериментов, Скай мог бы ему даже посочувствовать. Но речь-то шла не о новой модели волшебного светильника, которую увел у компаньонов самый прыткий из разработчиков!

Открылась дверь, и бородатый охранник ввел Линта. Выглядел рыжий студент бледным и напуганным, но невредимым.

– Здравствуй, Скай, – почти даже не удивился он.

– О, я вижу, вы знакомы? – слегка удивился Крей.

– Конечно, – ответил волшебник. – Я же сюда приехал искать Манса, забыл? Привет, Линт! Ты как?

– Живой, – отозвался студент.

– Ну, тогда вы можете заняться делом, а я просто тихонько посижу тут, чтобы вы ни о чем не сговаривались, – сказал Крей и забрался с ногами на роскошный диван.

Линт опасливо на него покосился, и Скай ободряюще улыбнулся студенту, предложив стакан взвара. На голодный желудок волшебникам думалось плохо. Скай, впрочем, не был уверен, что ему действительно нужно думать. Сейчас просто надо протянуть время, чтобы Ник привел подмогу. До восстановления Змея дело дойти наверняка не успеет. Но Линта нужно было успокоить, да и Крею нельзя давать ни малейшего повода для подозрений. Ская и Линта он вряд ли тронет, а вот Питу и тем более Мансу может не поздоровиться.

Внизу открылась и захлопнулась тяжелая дверь. Ник поморщился. Из подвала тянуло нежитью. К счастью, не призраками, которых травник по старой памяти терпеть не мог, а самыми что ни есть обычными ходячими мертвецами. Смердели они не только на тонком, ощутимом лишь для волшебников уровне, но и вполне обычным разложением. Зачем держать такую гадость в подвале, Ник понять не мог. Если для обычного покойника в бочке у лавочника имелось вполне разумное объяснение, то для неупокоенных в подвале роскошного особняка очевидных причин не нашлось. Уж склеп-то тут должен быть. Почему не запереть беспокойных покойников хотя бы там?

Ник успел уже подумать, что причина может быть из числа тех, что даже и представлять не хочется, чтобы не испортить сон и аппетит. Но именно аппетит и подсказал догадку. Доставшаяся от Лешего сверхъестественная тяга к чужому страху и страданиям. Он чувствовал их даже сквозь толщу пола. Мертвецы не боятся. Нечисть тоже. Одного жреца для такой силы чувств недостаточно, да и зашел он туда только что. Внезапный испуг от долгого выматывающего страха Леший отличал. Этот страх был долгим и безнадежным. А значит, в подвале находятся другие живые люди. Пленники, которых сторожат или запугивают ходячие покойники. Ник подумал о Пите. Бравый кучер мало чего боялся в этой жизни, но вот оживших мертвецов заметно опасался. Если его заперли с ними в подвале...

«Прячься!» – рявкнул Голос.

Ник прильнул к стене, становясь незаметным, и тут только вообще понял, что стал видимым. И когда он успел достать нож, травник тоже никак не мог припомнить.

По коридору протопали уже надоевшие бородачи. Миновали лестницу в подвал и скрылись в дальней комнате. Ник проводил их взглядом и направился туда, откуда они пришли. Раз Линта с ними нет, значит, стоит его отыскать. Соваться в подвал, пока там шаам со своей нечистью, было слишком рискованно. Да и от нежити стоит вооружиться чем-нибудь потяжелее ножа. Живого мертвеца можно уложить обратно, оттяпав ему голову. Или хотя бы перебить хребет, чтобы не мог двигаться. Для такого дела неплохо бы где-нибудь раздобыть топор. Вот только где его возьмешь в таком домище? Тут, наверное, проще отыскать какую-нибудь оружейную залу с древними алебардами, чем обычный колун. Впрочем, алебарда тоже сгодится, хоть с ней может оказаться не так легко управиться в тесном подвале. Но от лишнего внимания нежити Ника защитит выданный когда-то Скаем амулет, а уж со спины попасть неповоротливому покойнику по шее он как-нибудь да сумеет.

Как и на втором этаже, в большинстве комнат на первом оказалось безлюдно. Оружейная пока не попадалась, но нашлась столовая с роскошным столом примерно с речную баржу размерами. Буфетная с резной дубовой мебелью и сверкающими позолотой тарелками. Несколько запертых дверей, трогать которые Ник не рискнул. Умением Ская совладать с любыми замками травник пока не овладел. Мог бы одолеть простенький замочек, но не быстро и не бесшумно. К тому же комнаты за дверями уже даже следов человеческих чувств не хранили, а значит, пустовали давненько. Наконец травник замер в нерешительности перед огромной двустворчатой дверью. За ней, кажется, сейчас тоже никого не было. Но страх, боль и волшебство словно бы пропитали двери и комнату за ними. Ник поежился, присел и заглянул в замочную скважину.

Состояние Линта Скаю совсем не нравилось. Обычно жизнерадостный студент был бледен и на Крея косился с откровенным ужасом. Ничего удивительного в этом, конечно же, не было. Наверняка ему уже тоже наглядно продемонстрировали опасных питомцев шаамского жреца. Может быть, даже более наглядно, чем Скаю. В каком-то смысле Пита сейчас защищала репутация, которую Скай заработал в совсем юные годы: спокойный, даже ленивый, волшебник становился крайне упрямым, а порой и злобным, если на него давить. А уж когда обижали друзей, вовсе уподоблялся аргассийскому лесному зверю росомахе, зверюге настырной, кровожадной и мстительной. На деле характер у Ская уже давно стал много мягче, но Крей-то помнил его именно таким. И, если синяя змеюка ему действительно нужна, до окончания работы он старого приятеля злить не станет. На Линта же эта защита не распространялась. Похоже, об их со Скаем знакомстве Крей действительно узнал лишь сегодня. Глядя на нервного студента, Скай вспомнил, как, говоря о сообщнике, смотритель Ганн поморщился: «Ну и мучить людей ему нравилось, не без того». Тогда он не поверил старому злодею, но вот теперь верил безоговорочно. Не только он изменился за прошедшие годы.

Замочная скважина оказалась узкой, и разглядеть сквозь нее хоть что-то Нику не удалось. Только огромное окно с шикарной розовой портьерой на противоположной стороне комнаты. Слух и чутье тоже ничего нового не подсказали. Что ж, придется двигаться дальше. А в эту комнату, или, скорее всего, залу, можно будет заглянуть и с улицы. Волшебство за дверью казалось смутно знакомым, но понять, что это, все никак не удавалось. Ник понимал только, что воспоминание тревожит и злит. Он неслышно поднялся и направился по коридору.

За поворотом нашлась еще одна двустворчатая дверь, почти не уступавшая по роскоши дверям залы. И за ней Ник наконец-то почувствовал тех, кого искал. Страх и отчаяние Линта он уже попросту узнал. Теперь к нему подмешивалась надежда, но совсем-совсем слабенькая, почти незаметная. Лешему чувства студента были по вкусу, травника же расстраивали. Впрочем, страх с нотками надежды – гораздо лучше, чем смертный ужас. Прямо сейчас Линта, очевидно, никто не обижал. Уже неплохо, учитывая все обстоятельства. Второй человек, находящийся ближе всех к двери, испытывал нетерпение, раздражение, смутные опасения и вполне внятное самодовольство. Похититель? Третьим человеком был Скай. Как он это понял, Ник ни за что не смог бы объяснить, но ни малейших сомнений у него не возникло. Волшебник был почти не испуган. Обеспокоен, разозлен, чем-то даже заинтересован. Но не боялся. «Наверняка верит в то, что ты скоро приведешь подмогу, в то время как верный помощник тут тратит время на прогулки по особняку», – мысленно укорил себя Ник. Немедленное вмешательство здесь явно не требовалось. Кровожадных намерений никто из встреченных врагов пока не выказывал. Но, прежде чем уходить за подкреплением, нужно было все же убедиться, что Питу тоже сейчас не угрожает опасность.

Оружейной комнаты Нику пока не встретилось. Похоже, она пряталась за одной из запертых дверей. Да и, судя по парадным портретам, многие поколения хозяев особняка решали вопросы не мечом, а словом, вовремя сказанным в присутствии венценосной особы. Оружие было у охранников, но соваться к ним травник не решился. За последние свечки ему слишком много раз пришлось становиться неприметным. Способность Лешего не отнимала столько сил, сколько волшебство, но все же утомляла. Сейчас Ник уже не был уверен, что сможет удержаться в неприметности, если что-то пойдет не так. Что ж, оставалось еще одно место, где непременно найдется что-нибудь подходящее.

Ник снова прокрался по пустому и тихому второму этажу и спустился с балкона по декоративной решетке. Кажется, он уже выучил все завитки своей лестницы и смог бы подняться или спуститься с завязанными глазами или в полной темноте. Впрочем, задерживаться тут до темноты он точно не собирался. Травник снова стал незаметным, обогнул фасад и направился по узкой дорожке к хозяйственным постройкам. Такой большой дом нужно хорошо топить. На это требуется просто уйма дров. И кто-то чем-то должен эти дрова колоть.

Рассудительность травника не подвела. Возле выстроенных в два ряда сараев нашлись и здоровенная поленница, и колода, и целых четыре топора на выбор, от огромного колуна до средних размеров острого топорика. Слуг в поле зрения не наблюдалось, и Ник не в первый уже раз удивился. Куда все подевались? Понятно, что настоящий хозяин дома со всеми домочадцами сейчас в столице. Но даже пустым такой огромный дом для поддержания порядка требует немало люда. И домоуправителя, чтобы этим людом командовать. А травник пока видел лишь двух бородачей, шаама, главного злодея да почуял из-за угла протопавшего в сторону кухни слугу. Неужели все остальные убиты и бродят по подвалу неупокоенными мертвецами? Если их там много, хватит ли силы амулета, чтобы отпугивать их достаточно долго? Не разумнее ли сейчас обойти забор, найти выход и позвать подмогу? Это было разумно. Именно этого от него ждал Скай. Но уйти и оставить Пита наедине с теми, кого он так боится, было абсолютно неправильно. Ник был твердо уверен, что и сам Пит, и Скай поступили бы так же. Он взвесил в руке топор, проверил остроту лезвия и направился к особняку.

Напряженная атмосфера в кабинете постепенно сменилась рабочей. Загадка синей змеи все-таки была преинтересной, так что даже у Линта любопытство и азарт как-то незаметно перевесили страх перед Креем. Тем более что последний в разговоры не влезал, а после и вовсе задремал в углу дивана. Скай про себя решил, что доделывать запретную штуковину он ни за что не будет, но вот понять, как именно это надо сделать, было бы очень полезно. Ну хотя бы просто для общего развития. Даже занудный дядюшка Арли ни за что не отказался бы от такой задачки. Конечно же, строго теоретически.

Линт, который работающий образец никогда не видел, в успехе сомневался куда больше.

– Скай, а ты уверен, что это вообще может работать? – шепнул он, покосившись на дремлющего Крея. – Может, они просто того, тронутые?

– Уверен, – так же тихо ответил Скай.

В здравомыслии Крея и тем более Квинтуса он так уверен не был. Но это сейчас не имело значения. Змей смотрителя Ганна был совершенно реальным и функционировал как надо.

– Я видел эту жуткую штуковину, – продолжил тем временем Линт. – Она похожа на здоровенного паразита, притом злющего. Мечется туда-сюда и очень хочет кого-нибудь сожрать.

– Мечется, говоришь?

В воспоминаниях Ская большой Змей вовсе не метался. Огромное синее тело двигалось плавно и неторопливо, будто плыло в воздухе. Только атакуя уже намеченную жертву, волшебная тварь делала один короткий рывок. А потом снова становилась неспешной.

Волшебник отбросил одну стопку бумаг и перебрался по полу к другой. Крей проснулся и уставился на него, но сейчас Скаю было не до того, что он подумает.

– Погоди-ка! Где-то тут должны быть расчеты коэффициента Винса...

Спустя полсвечки уже все три волшебника ожесточенно спорили над временным графиком. Ошибка была найдена, а вот правильное решение пока ускользало. И сейчас все напрочь забыли о вражде, жертвах и запретности создаваемого артефакта.

– Да смотри же ты, – яростно доказывал Линт Крею. – Если тут подставить константу Лурка, то скорость передачи энергии будет еще выше. Систему просто разорвет в переходных узлах, там же пропускная способность не больше пяти...

– Это если бы в третьем узле использовали обсидиан, – не согласился Скай. – А в схеме стоит кварц.

– Там кварц, – подтвердил Крей. – Я его лично ставил. Пропускная способность семь с половиной.

– Ну, тогда не разорвет, но работать все равно не будет, – спорил Линт. – Нам же нужно снизить скорость передачи, а не проверить, сколько эта штуковина вообще способна выдержать.

Возражений на это у Крея не нашлось. Все снова погрузились в подсчеты.

Декоративная решетка, по которой Ник уже привык попадать в дом, оказалась совершенно не предназначена для того, чтобы по ней взбирались с топором в руке. За поясом оружие тоже изрядно мешалось, норовя то впиться лезвием в бедро, то зацепиться рукоятью за решетку. В итоге Ник сдвинул топор за спину и все-таки влез на балкон. Проскользнул в комнату и едва не столкнулся в дверях со слугой. Кажется, тем самым, которого он в прошлый раз заметил возле кухни. Ник посторонился, оставшись неприметным. Слуга, молодой человек с затравленным взглядом и суетливыми манерами, прошел через комнату и запер балконное окно.

«Что ж, буду считать это знаком, что отступать некуда», – решил про себя Ник.

«Ну и дурак! – отозвался Голос. – Незачем устанавливать себе дополнительные правила. Если будет нужно, отступай. Потом вернешься».

Голос был, как обычно, прав, но Нику совсем не понравилось, что тот вздумал его отчитывать. Голосу он не слишком доверял, здраво полагая, что у поселившегося в нем существа могут быть свои, неведомые травнику намерения и планы. До встречи с Галенусом Ник как-то по привычке считал живущий внутри головы Голос своей личной тайной, отчасти постыдной, отчасти опасной. Притом опасался он не столько Голоса, сколько того, что кто-нибудь узнает, что в нем живет кто-то еще. Сначала было страшно, что из-за Голоса Скай может отдать его другим волшебникам и те будут этот Голос изучать или изгонять – и еще неизвестно, что окажется ужаснее. Потом, когда этот страх оказался несостоятельным, травник стал опасаться, что друзья сочтут, что одержимому нельзя доверять.

И пусть даже Ник всегда чувствовал Голос кем-то отдельным, по сравнению с одерживавшим его однажды злобным призраком Юстиниана он ощущался совсем безобидным. Никогда не стремился перехватить у Ника власть над телом. Никогда не навязывал свои желания. Сидел себе незаметно, только иногда давал советы, по большей части полезные. Но если такой же Голос обитал в теле Галенуса и хотел покинуть его после провала заговора, если этот Голос оказалось возможным удержать стандартным ритуалом запечатывания нечисти... То он определенно имел собственные взгляды на жизнь. И в теле Ника, скорее всего, Голос тоже попросту застрял из-за заклятья, запечатавшего в нем Лешего. И кто знает, когда и как он захочет освободиться?

После возвращения с юга травник много раз пытался вывести Голос на разговор и выяснить, кто же он такой, но тот упрямо отмалчивался. В итоге Ник смирился. В конце концов, если в его теле и так запечатана нечисть, дающая способности Лешего, то пусть уж будет и Голос. Лишь бы не мешал. Но временами чужое присутствие, даже безмолвное, неимоверно раздражало. Особенно когда травник и так был зол, да к тому же голоден.

«А ты не голодай, – снова влез Голос, и интонации у него были самые что ни есть насмешливые. – Пока слуга наводит порядок на втором этаже, загляни на кухню. И не ври, что пока не выручил друзей, кусок тебе в горло не полезет».

Травник еле слышно вздохнул и направился к лестнице. Кажется, сегодня Голос все еще был на его стороне, поэтому стоило последовать его совету. На первом этаже правого крыла было тихо, только из комнаты охраны доносились приглушенные дверью голоса. Ник прислушался. Охранники играли в кости.

В кухне травник стащил большой кусок мяса из котла с супом, аккуратно протер вилку и вернул ее на место. Большой полосатый кот проводил его неодобрительным взглядом, но шипеть или мяукать не стал. Ник вспомнил, что многие животные видят нечисть, а значит, и его неприметность полосатику нипочем, и поспешил покинуть кошачьи владения. Вряд ли удастся скрыться от внимания слуги или охраны, если кот решит, например, вцепиться незваному гостю в ногу. Да и времени терять не хотелось. Дожевывая на ходу свою добычу, травник направился к подвалу.

У нижней двери Ник остановился и насторожился. Чувствами, доставшимися от нечисти, он еще не владел в полной мере, но уже научился отключаться от собственных ощущений и давать больше свободы новому чутью. Прямо за дверью было пусто, тесновато и неуютно. Вообще подземелья не нравились не только самому Нику, но и Лешему в нем. Тесные низкие каменные коридоры совсем не походили на уютную лесную чащу. Где-то дальше сидят немертвые, совершенно неинтересные Лешему, и живые, напуганные и потому привлекательные. Еще чуть дальше – шаамский жрец и его ручная нечисть. С духами, что сейчас служат жрецу, Леший не враждовал и потому не чувствовал к ним ни вражды, ни интереса. Но еще там были очень испуганные люди. И одному из этих людей было очень больно. Добыча! Леший очень хотел отпугнуть конкурента и насладиться пищей сам. Ник с трудом удержался от того, чтобы распахнуть дверь и броситься вперед. Вместо этого он очень осторожно толкнул створку. Не заперто. Видимо, побега пленников злодеи не слишком-то опасались.

Глава 14

Скай как раз перепроверял расчеты, когда за окном процокали копыта и проскрипели рессоры кареты. Крей недовольно ухмыльнулся.

– А вот и гостеприимный хозяин дома вернулся. Вы уж его не обижайте, парни!

Линт помрачнел. Скай кивнул и вернулся к цифрам. Кажется, наконец-то удалось подобрать правильные значения. Но ошибка в заклятье явно была не единственной. Есть еще пара мест, которые волшебнику казались очень подозрительными.

– Линт, давай переделаем модель вот под эти параметры, поглядим, что из этого выйдет? – предложил он.

Моделирование заклятья было делом долгим и кропотливым, самое то, чтобы сжечь лишние свечки и дать спасателям нужное время. А уж если переделывать модель под каждое исправление, дознаватель Данн сможет найти их, даже если Ник не сумел проследить за каретой. Крей, к сожалению, тоже понимал, сколько времени займет работа при таком подходе.

– А давайте Линт просто внесет изменения в саму тварь? На ком испытать, у нас найдется.

– А почему Линт? – спросил Скай. – У меня практики больше. Ну и рановато еще будет испытывать, я уверен, что там и еще ошибки есть.

– Ты мне дороже, – рассмеялся Крей. – Этого вашего Манса змеюка чуть не слопала, когда он полез ее править. Еле отбили. А раз ты уверен, что есть другие ошибки, ищи их лучше сейчас. Ты же не хочешь, чтобы ваши приятели просидели в подвале до зимы? Там холодно и страшно.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли наряженный в роскошный черный бархатный сюртук Квинтус с двумя знакомыми Скаю приятелями-поэтами. Высокий брюнет – Синистр – и невысокий рыжеватый парнишка с пробивающимися усиками, чье имя волшебник не вспомнил бы даже под угрозой мучительной смерти. Квинтус при виде пополнения в рядах волшебников нисколько не удивился, а вот его товарищи, кажется, встретить тут Ская не ожидали.

– Добрый вечер, господа! – Квинтус чуть поклонился. – Рад вас здесь видеть.

– И вам доброго вечера, – буркнул Скай и снова уткнулся в бумаги.

В конце концов, именно так и должен себя вести очень занятой волшебник. Хотите развлечений – похищайте танцовщиков из балета. Или приглашайте дам из всем известных заведений. К тому же в цепочке формул именно на этом листе Скаю померещилась какая-то очень знакомая последовательность.

– Линт, взгляни-ка сюда, – тихо ткнул он в бок явно не знающего, как себя вести, студента.

Тот с радостью откликнулся. Крей заглянул ему через плечо, готовый вернуться к обсуждению. Заклятье явно интересовало его больше, чем возвратившийся в особняк Квинтус. Кажется, не обижать хозяина дома у волшебников никак не получалось. Тот, впрочем, мириться с невниманием к своей персоне не захотел.

– Крей, мы хотим взглянуть на Змея! – громко заявил он.

Крей нахмурился. Помолчал. Скай, отлично знающий нрав бывшего друга, понял, что в очень скором будущем нахального мальчишку ждут большие неприятности. Прямо сейчас проявлять характер Крей не стал. Сдержался, но запомнил. И расквитается непременно.

– Хорошо, – кивнул он наконец с самым невозмутимым видом. – Пойдемте все вместе. Дружище Скай, тебе будет полезно посмотреть на нашу проблему, скажем так, непосредственно.

Скай с сожалением отложил бумагу. Он так и не успел вспомнить, что именно в формуле показалось ему знакомым. Но был совершенно уверен, что этого модуля там не должно было быть. Малого Змея он в свое время изучил досконально. Когда вещица попала к нему в руки, он не сразу понял, что это и каково ее предназначение. Поэтому потратил не одну свечку на то, чтобы разобраться в устройстве живого заклятья. Большого Змея он внимательно не рассматривал, но видел и даже испытал на себе. И готов был поклясться, что вот эта строчка формул в заклятье лишняя. А еще волшебник терпеть не мог, когда его отрывали от работы. Увы, ситуация не располагала к спорам. Скай подхватил саквояж и пошел следом за Креем.

Крей тем временем пересек кабинет и распахнул дверь на другой его стороне. Остальные последовали за ним. Короткая галерея, увешанная картинами в золоченых рамах, привела их в огромную бальную залу. Скай потрясенно замер на пороге. Зала, конечно, и планировалась так, чтобы потрясать воображение и соперничать роскошью с королевским дворцом. Но к роскоши волшебник был равнодушен. А вот обитатель залы оставить волшебника равнодушным не мог. В центре помещения над выдолбленной прямо в полированном камне пола спиралью свивалась кольцами огромная полупрозрачная змея с маленькими крылышками по бокам широкого лентовидного тела. И от малого Змея, который мирно дремал в шкатулке на дне саквояжа Ская, и даже от той змеюки, что прошлой зимой лишила Крея волшебной Силы, эта тварь отличалась, как отличается горный синий барс от домашних кошек. Тело Змея искрилось фиолетовыми молниями и находилось в непрерывном движении. Безглазая голова с крючками-жвалами поворачивалась из стороны в сторону, словно искала добычу. Крылышки нервно трепетали в такт мерцанию.

Скай заметил, что Крей, пропустив в залу Квинтуса с приятелями, сам входить не спешил. Напряженное внимание на его лице трудно было принять за страх, но волшебник слишком хорошо знал бывшего лучшего друга. Крей боялся. И боялся очень сильно. Линт тоже входить в обиталище монстра не пожелал. Студент скрывать страх не считал нужным.

– Видишь, – шепнул он Скаю. – Она хищная. И голодная.

Змеюка тем временем одним движением распрямилась, оказавшись всего в паре шагов от вошедших в залу молодых людей. Парень, чьего имени Скай не помнил, отпрыгнул в сторону, Синистр отшатнулся, Квинтус расхохотался. К огромной твари он проявил только презрительное равнодушие. Хвост змеи был закреплен в центре спирали на полу. До людей она не дотягивалась. Но Скаю все равно было не по себе. Когда змея распрямилась, волшебник разглядел и еще одну деталь. В самом центре спирали на маленькой площадке лежала кучка обугленного тряпья. Совсем небольшая кучка – то, что осталось от одежды стоявшего там человека. И, скорее всего, от его тела.

Скай осмотрелся, но трупов других жертв не заметил. То ли свою добычу змеюка съедала целиком, то ли, что вероятнее, их все-таки как-то сумели убрать.

– И как, по-твоему, мы должны с этим работать? – спросил он у так и стоящего в дверях Крея.

Тот пожал плечами, явно не собираясь подходить ближе к волшебному существу.

– Ты волшебник, ты и думай. Оригинального Змея можно было деактивировать, он тогда прятался в узор на полу. Полагаю, этого вы тоже сможете отключить.

– А я полагаю, что этот вариант мы уничтожим и пересоберем заново, – не согласился Скай. – Внести правки прямо в заклятье точно не получится. Вот только еще вопрос, как мы будем его уничтожать?

– Ты справишься, я уверен. Как-то же ты управился с Ганновым Змеем.

Скай пока не стал разочаровывать Крея. В конце концов, со змеюкой в пещере Ник справился одним лишь серебряным ножом. Вот только та змеюка не сопротивлялась. И вообще, была занята. Травник уничтожил ее аккурат в тот момент, когда она начала перекачивать Силу из бессознательного Крея в почти бессознательного Ская. Повторять это с новой змеюкой не представлялось возможным. К счастью, прямо сейчас можно было ничего не предпринимать. Время на размышления еще есть. А там или что-нибудь придумается, или подоспеет помощь, и придумывать ничего не придется. Тогда Змей станет проблемой мудрых старцев из Гильдии. И если раньше Скаю было бы обидно отдавать неразгаданную загадку кому-то другому, то сейчас он уже с радостью бы от этой загадки избавился. Видимо, так и становятся старыми лентяями.

Ник крался по подвалу. Пока что это было не зловещее подземелье, а самый что ни на есть обычный погреб с белеными кирпичными стенами. Очень большой, чистый, хорошо освещенный волшебными фонариками и полный всевозможной снеди на полках, в корзинах, бочках и дорогущих волшебных холодных ларях. Под потолком висели окорока, на стенах – связки лука, чеснока и нарядных алых и оранжевых перцев. Если бы не отвратительная близость живых мертвецов, здесь было бы даже уютно. Травника передернуло от самой идеи держать нежить так близко к еде. Видимо, у похитителей совсем нет практической смекалки. Гадкое ощущение, особый запах нежити непременно пропитает продукты, и скоро их станет невозможно есть. Наверное, даже волшебный ларь не спасет. Впрочем, решил Ник, так им, этим злодеям, и надо. Пусть хоть за одним столом с покойничками и нечистью обедают. Расстройство живота они точно заслуживают.

За светлыми чистыми погребами нашлась еще одна дубовая дверь, а за ней началась другая часть подвала, более грязная и, видимо, обычно неиспользуемая. Здесь в комнатах по сторонам коридора пылились старая мебель, пустые бочки и какой-то неопознаваемый хлам. В конце этого коридора виднелась еще одна дверца, невысокая, но основательная. Плотно подогнанные толстые доски, рыжеватая от ржавчины, но крепкая железная оковка, здоровенные петли для навесного замка. Сейчас замок был отперт и висел на дверной ручке. К двери травник подкрался особенно осторожно. Где-то совсем рядом были враги. К тому же дверца даже на вид была скрипучей.

Ник взялся за ручку, примериваясь, как бы незаметно открыть дверь, когда тишину подвала нарушил громкий мучительный стон. Леший внутри травника вскинулся, ловя отголоски чужой боли. Ник стиснул рукоятку топора и открыл дверь. Скрип потонул в новом стоне. Травник хотел уже войти, но сначала снял с дверной ручки открытый замок. Если кто-то захочет запереть его здесь, пусть это хотя бы не будет легко. Вот только куда бы его спрятать? Как назло, возле двери было пусто, никаких ящиков с хламом, в которые можно было бы сунуть увесистую железяку. Отбросить подальше тоже не выйдет, шум привлечет ненужное внимание. Возвращаться не хотелось. Пришлось пока нести железку с собой. Травник опустил замок в сумку, спустился по грубым каменным ступенькам и невидимкой ступил на грязный пол. Здесь уже ничто не напоминало уютный погребок. Особняк был, видимо, отстроен поверх старого фундамента, и этот подвал остался от него. Сырые стены из грубо обтесанного камня сходились к сводчатому потолку, в воздухе висел запах плесени, нежити и живых людей, которых явно держали здесь уже давно. Свет одинокого волшебного фонаря, висящего на ржавом факельном кольце впереди, почти не разгонял мрачную темноту. Запах страха, отчаяния и боли. Нику хотелось бежать прочь. Воспоминания о совсем другом подвале, в котором пахло точно так же, обрушились на него, почти парализовав. А вот Лешему хотелось рвануться вперед. Он давно не ел. Страх и боль были всего лишь желанной пищей. Голос пока молчал и, кажется, оценивал обстановку.

Чувство собственной беспомощности нахлынуло – и отступило. Деревянная рукоять топора под пальцами казалась теплой и надежной. И даже если бы топора не было, у Ника еще были его способности. И магия, которой его учили Скай и господин Арли. И добротный нож в кожаных ножнах. И припрятанный в кармане маленький серебряный ножик, с которым Пит научил его отлично управляться. Это враг должен бы был бояться, если бы мог знать, что Ник пришел за ним.

Когда глаза привыкли к темноте, травник сумел разглядеть живых мертвецов. Четыре темных фигуры переминались в дальнем конце коридора у одного из дверных проемов. Оттуда в коридор падали отблески света от еще одного фонаря. И именно там, судя по ощущениям Лешего, находились и жрец, и нечисть, и ее добыча. Травник осторожно двинулся вперед. От нежити его защитит амулет. Нечисти сейчас не до него. Жрец тоже, видимо, занят. И если он посмел причинить вред Питу, то Нику наплевать на возможные последствия – из этого подвала негодяй живым не выйдет.

Как ни странно, в здешних камерах не было дверей. Ник присмотрелся и заметил в ближайшем проеме тонкую разлохмаченную нить, натянутую поперек входа. На нитке болтался пяток маленьких деревянных кружков. Вырезанных на них символов травник не видел, но знал, что они там есть. Такие же, как на висящем у него на шее амулете. Защита от нежити. Только вместо цельного амулета цепочка из отдельных знаков. Попробуешь снять – знаки могут сдвинуться, и амулет потеряет силу. Что ж, с такой охраной двери действительно без надобности. Безоружным пленникам даже страшнее, если от смерти их отделяет только тонюсенькая нитка с жалкими кусочками дерева. Тут уж не до мыслей о побеге.

Травник заглянул в камеру. Сидящего в ней человека он определенно не знал. Немолодой мужчина с седой щетиной на лице, в грязноватых кальсонах из тонкого полотна. Он испуганно смотрел в коридор, но не на неприметного травника, а куда-то мимо. Скорее всего, опасался бродящих где-то в полутьме мертвецов. В следующей камере сжалась в комок молодая служанка в ночной сорочке. Напротив нее нашелся Манс, похожий и одновременно не похожий на свой портрет. Студент был тощ и выглядел обезумевшим от страха. Ник догадался, что волшебника то ли вообще не кормят, то ли держат на голодном пайке, чтобы не набрался сил. Желание убить шаама и его сообщников стало почти невыносимым.

Из дальней камеры снова раздался стон. Мертвецы, привлеченные звуком, качнулись в его сторону, но уперлись в невидимую стену защиты и остались на месте. Потом Ник услышал негромкий спокойный голос шаама:

– Я же говорить, будешь кричать – будешь больнее. Молчи!

Ник хотел рвануться туда, расталкивая мертвецов, но в следующей камере увидел Пита. Друг был цел, но бледен и яростен. Он стоял у самой нитки, отгораживающей его узилище от коридора. На его лице Ник словно увидел отражение собственных чувств: страх, ненависть к палачу и жгучее желание вмешаться. Но босиком и без оружия выйти наружу означало лишь обречь себя на бессмысленную гибель. Поэтому Пит сжимал зубы и кулаки, но оставался на месте. Травник остановился напротив и тихим шепотом окликнул:

– Пит!

Кучер молча заозирался, пытаясь понять, откуда донесся шепот и не послышалось ли ему.

– Отойди в сторонку, – шепнул Ник.

Пит молча посторонился, и травник осторожно перешагнул через нитку. Из той комнаты, где кормил свою нечисть шаам, эта камера не просматривалась, поэтому Ник стал видимым. Пит окинул его почти не удивленным взглядом и широко улыбнулся. Потянулся даже обнять нежданного спасителя, но остановился, помня, что лишних прикосновений даже от друзей Ник не любит. Поэтому он ограничился приветственным кивком и протянул руку за топором. Мол, сначала разберемся с врагами, потом будем разговаривать. Ник хотел было спорить. Топор отдавать не хотелось. Но травник вдруг понял, что слишком устал для битвы с мертвецами. Топор в руках Пита будет куда как более опасным оружием. К тому же у Ника возник отличный план. Он отдал топор, стянул с шеи амулет от нежити и накинул на Пита.

– Иди, я догоню, – шепнул он.

Кучер хищно улыбнулся и бесшумным шагом вышел в коридор. Ник присел у порога и наложил на нитку с деревяшками заклятье Твердости. Основному действию волшебной вещицы дополнительная капелька магии не повредит. Теперь амулет можно было спокойно вытащить из дверного проема, отрезать ножиком лишние концы нити и убрать палочку в карман. Долго заклятье не продержится, но на полсвечки его точно хватит.

Снаружи тем временем завязалась заварушка. Слышались возня и глухие удары. Ник снова стал неприметным и выскользнул наружу с ножом в руке. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на замахивающегося топором Пита из дальней камеры вылетает Жигальщик. Травник бросился вперед, чтобы перехватить тварь, но кучер и сам увернулся от светящейся в темноте гадины. Отмахнулся топором, но Жигальщик резво юркнул обратно в комнату. Пит переступил через поверженное тело одного из мертвецов и последовал за нечистью. Остальных бродячих покойников можно будет уложить и позже, а вот шаама нужно было обезвредить уже сейчас.

До проема оставался всего шаг, когда коридор заволокло густым туманом. В дело вступил Болотный морок. Туман не выглядел непроглядным. Кое-где вдали мерцали огоньки. Вот только никакой «дали» в коридоре вообще-то не было и быть не могло. Ник, на которого способности другой нечисти действовали слабее, чем на остальных, иллюзии Морока поддавался не до конца. Но зрение упрямо твердило, что вокруг бескрайнее туманное болото. Тогда Ник закрыл глаза, положившись на чутье Лешего. И использовал еще одну дареную способность – спутал пространство вокруг. Пускай-ка и жрец поплутает в собственном коридоре. Теперь Ник чувствовал, где находятся живые, где мертвые и где собралась вокруг шаама его нечисть. Чувствовал азарт и досаду Пита, заблудившегося в тумане. Чувствовал испуг и удивление жреца. Чувствовал страх его недавней жертвы и остальных пленников.

Ник на ощупь переступил через труп, обогнул замершего у входа Пита и вошел в комнату. Для того, чтобы найти шаама, ему даже глаза открывать не понадобится...

«Пригнись!» – рявкнул вдруг Голос.

Ник послушался. Над головой что-то просвистело. Ник открыл глаза. Здесь тоже стоял туман. Но не такой густой, как в коридоре. То ли Морок сосредоточил свои усилия именно там, а на комнату у него не хватило сил, то ли Леший в Нике уже немного привык к обстановке, но здесь были вполне различимы стены, недовольно мерцающий Жигальщик и зловещая фигура жреца.

Шаам был в жреческом облачении. Поверх рубахи он набросил длиннополое одеяние, расшитое костяными бусинами. На голове красовалась меховая шапка, с которой свешивалась длинная бахрома, занавесившая лицо. В правой руке шаам держал круглый кожаный бубен, в левой – что-то вроде короткой плетки с четырьмя хвостами. Каждый хвост был увенчан здоровенным вороньим черепом. В двух черепах глазницы были пустыми, в двух – светились тусклым зеленым огнем. В тумане безликий враг выглядел пугающим, будто бы и сам был не вполне человеком. Жрец встряхнул бубном. Зашелестели многочисленные трещотки на его краях. Леший внутри Ника внезапно заслушался этого треска-шелеста, так похожего на шелест листьев в родном лесу... И пространство снова стало нормальным, а сам Ник – видимым. Жрец махнул плеткой в сторону травника. Жигальщик, послушный приказу, взвился, целясь прямо в середину груди, в сердце. Увернуться травник не успевал. Заплутавший в тумане Пит прийти на помощь точно не сможет. Ник ударил нечисть ножом, но закаленная сталь прошла насквозь, не причинив Жигальщику ни малейшего неудобства. Огненный сгусток почти уже коснулся рубахи. Травник рефлекторно схватил тварь свободной левой рукой. Пальцы сомкнулись на пульсирующем пламенном теле нечисти. В руку будто впился рой огненных ос, но до груди Жигальщик не дотянулся. Он яростно загудел и засветился еще ярче, извиваясь под пальцами. А потом Ник перестал чувствовать пальцы. И вообще чувствовать хоть что-то кроме боли. Так больно ему не было никогда в жизни.

Физически. Но не душевно.

Сквозь застилающие глаза слезы Ник вдруг отчетливо увидел каменистую тропинку, петляющую между высоких стеблей с серебристо-белыми цветами. И лицо дедушки.

– Беги, Вит! Доберись до города! Об этом нужно рассказать!

И он побежал. Не смог не побежать. Хотя должен был остаться. В носу щипало от слез и густого сладковатого запаха пыльцы.

А потом прошлое сменилось каменными стенами и замершей напротив фигурой шаамского жреца. Разум уже не мог контролировать горящую руку. Пальцы разжались, и Жигальщик выскользнул на свободу. Он неторопливо, будто издеваясь, перекувыркнулся в воздухе и снова нацелился Нику в грудь. Поднять руки или уклониться сил уже не осталось.

– Стоять! – скомандовал Голос вслух, внезапно оттеснив Ника в сторону.

Совсем как когда-то давно, в еще одном подвале, где Ник тоже оказался в безвыходной ситуации. И, как и тогда, появление Голоса произвело на присутствующих неизгладимое впечатление. Пожалуй, даже большее, чем в прошлый раз. Замер, не добравшись до добычи на полпальца, Жигальщик. Замер с поднятой плетью жрец. Замер над его плечом Болотный морок. Туман тут же пропал, будто его и не было.

– А ну брысь! – не сбавляя тона, рявкнул Голос.

Морок и Жигальщик рванули прочь. Хвосты плетки дернулись за ними, будто натянувшиеся поводки. В следующий миг что-то с тихим, но отчетливым звоном лопнуло и огоньки в глазницах черепов погасли. Выражения лица жреца не было видно под маской, но Ник чувствовал его нарастающий ужас. Он сделал шаг назад, прикрываясь бубном, как щитом. Ник поднял нож. Однако шаам не стал дожидаться неизбежного. Он швырнул противнику в лицо бубен, заставив того посторониться, и резво выскочил в коридор. Ник рванулся следом, но в этот момент раздался глухой удар, потом оглушительный треск. Стены содрогнулись, с потолка посыпались пыль и кусочки скрепляющего камни раствора.

Глава 15

Пока Скай рассматривал Змея с безопасного расстояния, Квинтус с приятелями совершенно осмелели. Монстр дергался, пытаясь дотянуться до людей, но явно не мог до них добраться. И людям это нравилось. Скай вспомнил, как в детстве ходил с дядей в городской зверинец. Там возле клеток с хищниками всегда ошивалась толпа мальчишек, так и норовивших потыкать через решетку палкой в бок яростно рычащего зверя. Смотрители отгоняли их, но те возвращались снова. По слухам, иногда кто-то из нахалов терял бдительность и добавлял работы дежурящему в зверинце целителю. По счастью, волшебство позволяло даже прирастить обратно откушенную руку, если, конечно, удавалось отнять ее у зверя достаточно быстро. Скай, впрочем, счел это ужасно несправедливым по отношению к хищникам. Мало того что палкой ткнули, так еще и законной добычей насладиться не дают. Сочувствия к хулиганам он в себе тогда не отыскал ни капельки.

Когда Синистр притащил от стены длинный канделябр, благо хотя бы не зажженный, и ткнул им монстра прямо в пасть, Скай не выдержал и решил вмешаться. Но не успел он сделать и шага, как выяснилось, что рукотворная нечисть вовсе не так беззащитна. В теле живого заклятья высветилась сине-фиолетовая яркая полоска – и Змей внезапно удлинился сразу шагов на десять. Отлетел в сторону брошенный канделябр. Хулиган отшатнулся, но крючковатые жвала уже впились ему в грудь. По гибкому телу Змея заструились потоки высасываемой из человека Силы. Тот вопил и дергался, пытаясь освободиться, но тщетно. Несколько мгновений – и уже бесчувственное тело отлетело к стене. Змей завис над Квинтусом и его приятелем, выбирая следующую жертву. Квинтус замер. Второй парень выхватил кинжал и встал в стойку. Это и решило дело. Змей навис над ним, будто мифический дракон над рыцарем на старинной картине. Едва уловимое глазом движение – и жвала сомкнулись на правом плече врага. Сила потекла по змеиному телу. Но на другом конце не было того, в кого заклятье должно было ее перекачать. Когда впустую «питался» малый Змей, Сила просто разливалась вокруг светящейся лужицей. Но новое творение смотрителя Ганна разбрасываться энергией просто так не желало. Пульсирующий поток достиг хвоста и пошел обратно, растворяясь в силовых линиях живого заклятья.

Скай внезапно осознал, что то, что они принимали за ошибки в схеме, ошибками вовсе не было. Заклятье работало именно так, как замыслил его создатель. Ничего лишнего, ничего случайного. Месть тем, кто посмел бы похитить записи изобретателя, вот что это было такое. И тот кусочек заклятья, что показался волшебнику знакомым, был Охранными чарами. Сторожевым заклятьем, чтобы не позволить никому вмешаться в уже созданного Змея. Ганн догадывался, что после первой неудачи его творение наверняка захотят исправить. И приготовил незадачливому мастеру парочку неприятных сюрпризов.

Змей пил Силу и становился все ярче. Казалось, движения его тоже стали быстрее. Скай отступил, пока тварь не обратила внимания на него, и полез в саквояж. Заклятье Ганн разработал еще до того, как Нику удалось уничтожить синего Змея. Так что оставался шанс, что против серебра не устоит и этот вариант. Серебряный нож у Ская был. Но, как назло, волшебник не держал его под рукой. Серебро, да еще заговоренное от нечисти, мало подходит для любых других нужд. Разве что некоторые зелья им можно мешать, да и для этого специальная ложечка годится лучше. Поэтому ножик и хранился где-то на дне саквояжа, перекочевывая в поясные ножны лишь тогда, когда волшебник выходил на охоту за нечистью. И в последний раз это было давненько. Скай мысленно выбранил себя за разгильдяйство и в который уж раз пообещал себе навести в вещах идеальный порядок, едва только выберется отсюда. Если выберется.

Тем временем монстр уже отбросил жертву и переключился на Квинтуса. Тот кинулся было бежать к выходу, но гибкое тело перегородило ему путь, и безглазая голова помедлила пару мгновений, будто примериваясь. Потом жвалы впились в грудь. В этот момент со стороны двери в змеиную тушу прилетел Громовой удар. Заклятье с характерным треском ударило в прозрачную тварь и впиталось в нее, не причинив существенного вреда. Змей дернулся так, что содрогнулись стены. Кажется, он стал еще длиннее, свечение усилилось, крылышки затрепетали быстрее. Пока что он был занят Квинтусом, но голова вместе с зажатой в челюстях добычей повернулась к новым противникам.

Скай, как раз вытягивавший из саквояжа наконец-то найденный нож, оглянулся на Крея и Линта. Студент так и стоял ровно на том месте, где Скай его оставил. Видимо, обмер от ужаса. Крей отбросил разряженный боевой артефакт и, похоже, готовился всадить в Змея Солнечную ярость – редкое заклятье для убийства нечисти. Сил у него было всего ничего, но на эту магию как раз хватало. Вот только Скай отчетливо понимал, что заклятье не причинит монстру никакого урона, тем более что на нечисть он только слегка похож. Зато оно еще немного подпитает тварь. И вот тогда, пожалуй, Змей сможет дотянуться и до Ская, и до стоящих в дверях людей. А Крей наверняка выбросит всю Силу до последней капли. И уже ничего не сможет противопоставить твари.

– Стой! – крикнул Скай, уже понимая, что не успеет.

Успевал он только одно. Набросить на себя Защиту и встать между бывшим другом и его целью. Змей не должен был до него дотянуться. Заклятье Крея просто поглотится Защитой и не разозлит тварь еще сильнее. А потом уже можно будет подобраться к ней с ножом. Главное – успеть. И он успел. Преподаватель Боевого волшебства мог бы им гордиться. Если бы не то, что произошло дальше.

Ослепительно-золотой луч врезался в Защиту Ская. По куполу Силы прошла едва заметная рябь, потом воздух задрожал, словно кто-то ударил по колоколу настолько огромному, что удар порождает даже не звук, а дрожь в самой сути мира. А потом мир разлетелся от точки, где столкнулись заклятья. Ская отшвырнуло через всю залу к окнам мимо выронившего добычу Змея и впечатало спиной в стену меж двух окон. Крея и Линта ударило в стену коридора напротив двери. С потолка сперва посыпался дождь из хрустальных сосулек, а потом с грохотом рухнули люстры.

Скай пытался восстановить дыхание, но пока это не получалось. Бархатная портьера почти не смягчила удар. Голова, как ни странно, уцелела, а вот спине здорово досталось. Волшебник чувствовал себя отбивной на сковородке. И сил у него осталось примерно столько же, сколько у отбивной. Оставалось только беспомощно смотреть. На противоположном конце медленно вставал на четвереньки Линт. Крей тоже пошевелился, пытаясь приподняться. Квинтус, лежащий неподалеку от Ская, признаков жизни не подавал. Однако Змей, пришедший в себя первым, безошибочно нашел недоеденную добычу. Он лениво вытянулся и впился в лежащего человека. Скай осторожно пошевелил пальцами и понял, что ножа в руке нет. Куда именно он отлетел, оставалось только гадать. На поясе еще висел обычный нож, но толку с него не будет, даже если удастся дотянуться. Похоже, здесь это приключение и завершится. Глупо и бессмысленно.

Змей покончил с Квинтусом и поднялся на хвосте, выбирая следующую жертву. Покачал башкой под потолком и рухнул прямо на едва шевелящегося Крея. Скай зажмурился, но тут же решил, что закрывать глаза, когда смотреть в принципе осталось совсем недолго, будет непростительной трусостью. Он разжал веки и увидел, как к пульсирующему фиолетовому телу подползает на четвереньках рыжий студент. Взмах руки – и огромная тварь выгибается и разевает пасть в беззвучном реве. Потом змеиное тело выпрямилось, пробивая потолок. С грохотом посыпались камни. Каким-то образом Ганн сумел продумать не только то, как его творение будет действовать, но и то, как оно будет умирать. Скай даже удивился, сколько ненависти и коварства таилось в невзрачном пожилом волшебнике. Гигантская туша билась в конвульсиях, разнося все вокруг. Проламывались стены, разлетались вдребезги каким-то чудом уцелевшие при первом ударе зеркала. Волшебнику все-таки пришлось зажмуриться, чтобы сберечь глаза от летящих во все стороны осколков стекла и вспышек Силы.

Голос мгновение полюбовался результатами своего эффектного явления и снова отступил в глубину головы. Ник вытер рукавом слезы и поспешил за убегающим шаамом. Что бы там наверху ни происходило, нужно было скорее заканчивать тут и спешить на подмогу Скаю. В коридоре Пит как раз выдернул топор из спины очередного мертвеца и присоединился к погоне. Однако жрец бойко добежал до двери и выскочил из древнего подвала в новый погреб. Дверь он за собой не закрыл. Ник уже взбегал по каменным ступенькам, когда наверху снова грохнуло. Потом земля задрожала и проход перед ним обрушился. Травник едва не упал на Пита. Тот придержал его, и оба уставились на перегородившие проход камни и обломки бревен. Наверху продолжалось нечто невообразимое. Сыпались камни, летели осколки. Кто-то там наверху вопил от страха и боли, кто-то, кажется, умирал. Леший в Нике мечтал выскочить отсюда прочь и бежать в лесную чащобу. Сейчас ему было совсем не до еды. Голос оставался где-то в глубине, но травник чувствовал, что и он в крайней степени озадачен. Голосу было любопытно и совсем не страшно. Каким-то образом его настроение передалось и Нику. Скай просто не может вот так погибнуть. А что до остальных, то так им и надо. Пит оттянул друга с прохода назад, под древние своды. Здесь с потолка летели штукатурка и песок, но камни, из которых были сложены арки, держались прочно.

Казалось, Змей издыхал целую вечность. Когда все наконец стихло, Скай с удивлением осознал, что все еще жив. Он с трудом приподнялся. В воздухе удушливым туманом стояла пыль. В проломе потолка виднелось высокое темнеющее небо с быстро бегущими розовыми облаками. Каменный пол теперь заканчивался в шаге от ног, обрываясь неровным провалом куда-то вниз. О Змее напоминали только разбрызганные по обломкам капли Силы, медленно впитывающиеся в камень. На другой стороне провала кто-то шевельнулся. Скай пригляделся и с трудом узнал в запыленном до равномерно-серого цвета человеке Линта.

Когда своды перестали дрожать, Ник осмотрелся. В воздухе висел густой полог пыли, пол засыпало слоем песка и мелких камешков, но в остальном старый подвал уцелел. Люди поблизости были перепуганы, но невредимы. Из соседней двери осторожно выглянул небритый пленник. Он высунулся в коридор, огляделся, но пересекать защитную веревочку не спешил.

– Вы кто? – невежливо поинтересовался он у Пита и Ника.

– Гости, – ответил Пит. – А ты?

– Ремус, домоуправитель, – представился мужчина. – А нежить где?

Пит вгляделся в темноту коридора и выругался. Потом перехватил топор и кинулся обратно к дальней камере.

– Там еще один оставался.

Ник припустил за товарищем. Если мертвеца нет в коридоре, значит, видимо, в одной из камер нарушилась защита на входе. Скорее всего, в дальней, где жрец кормил нечисть. Выбегая оттуда, он вполне мог зацепить веревочку ногой. А в комнате оставался тот человек, на которого шаам натравил Жигальщика. И вряд ли он в состоянии отбиться от живого покойника.

Человек, впрочем, оказался не промах. Когда травник следом за Питом вбежал в комнату, там обнаружились немертвая женщина со спутанными светлыми волосами и седой старик, яростно тычущий краем шаамского бубна прямо в пасть наседающей на него покойнице. Пит перехватил топор и ловко обезглавил мертвеца. Старик с облегчением отбросил бубен и вытер руки об изрядно грязные портки. На плечах у него виднелись круглые алые следы от присоски Жигальщика, под глазом желтел здоровенный синяк, но сломленным пленник не выглядел.

– Спасибо, парень! А то я уж думал, конец мне настает. Уж так на меня этот проклятущий мертвяк насел, жуть! Ого, Ремус, и ты живой? А что там так громыхало?

– Понятия не имею, – проворчал подошедший домоуправитель. – Но выход завалило. Надеюсь, весь дом не рухнул.

– А пусть бы и рухнул, – жизнерадостно улыбнулся старик. – Лишь бы и проклятущему мальчишке Квинтусу камешком по темечку приложило.

– За языком-то следи, – как-то неуверенно одернул его домоуправитель. – Про юного господина так негоже говорить.

– А я как раз увольняюсь, – заявил старик. – Не господин он мне опосля такого. А хорошему садовнику работа завсегда найдется.

– Рекомендаций не дам, – заявил Ремус. – Заранее предупреждать положено.

Кажется, спорить с подчиненными настолько вошло у домоуправителя в привычку, что ни плен, ни рухнувший дом, ни мертвое тело под ногами его не останавливали. Пит не выдержал и в голос расхохотался. Все уставились на него.

– Давайте мы сначала отсюда выберемся, а потом уже вы будете решать, кто кому какие рекомендации даст, – предложил он, отсмеявшись.

Ремус, кажется, собрался возразить, но вовремя понял, что спорить тут не о чем.

В подвальных камерах нашлись Манс, две девушки-служанки и изрядно избитый бородатый мужчина, очень похожий на тех охранников, что Ник видел наверху. Складывалось впечатление, что охрану Квинтус, или, скорее, его папаша, подбирал по внешности. Да так, наверное, и было. Если королевские охранники все были будто на одно лицо, то и советник отставать не должен.

Манс был молчалив и вздрагивал от любого шума. Девушки ревели. Бородач едва мог стоять, держась за стену. Еды в подвале не было, если не считать припасенной Питом на черный день краюхи хлеба. Слишком мало для восьмерых. Вода нашлась в одной из незанятых пленными комнат: из каменной трубы в стене вытекал хиленький ручеек, пробегал по недлинному желобу и скрывался в другой трубе.

– Что ж, несколько дней мы тут сможем протянуть, – подытожил Пит. – Но лучше бы как-то побыстрее выбраться. Холодно тут, голодно, да и мертвецы уже воняют.

– Да как тут выберешься? Выход-то напрочь завалило, – посетовал Ремус.

– А тут где-то тайный ход есть, – сказал старый садовник.

Управдом уставился на него, как на безумца.

– Какой еще тайный ход? Совсем из ума выжил? Сроду в этом доме никаких ходов не было, я бы о таком знал!

– А в доме их и не было, – хитро усмехнулся садовник. – Зато в саду был. Большую клумбу за домом видал?

– Конечно, видал, – согласился Ремус.

– Дык вот, ограда той клумбы никакая не ограда. Енто когда-то беседка была. От нее фундамент с полом только и остались. А в середке пола дырка со ступеньками. И ведут они под дом. В каменную кладку упираются, но такую, не шибко толстую. Так я сверху той дыры досочки положил, землицы насыпал и цветочки посадил. Землицы там не шибко много. Коли найдем, где та дыра с этой стороны, там уж без труда откопаемся.

– А почему ты мне об этом ходе не рассказал? – возмутился управдом.

– А ты не спрашивал, – ехидно улыбнулся старик. – С садовником-то болтать ниже твоего достоинства. Чего ж я тебя такой ерундой от важных делов отвлекать буду?

– Ладно, почтеннейший, – с примирительной улыбкой произнес Пит. – Сейчас-то найти выход – дело первостепенной важности. Как ты думаешь, где здесь может тот проход быть?

– Да кто ж его знает? – развел руками садовник. – Где-то справа и недалече от южного угла, но и не в самом углу. И, в случае глубину прикинуть, то в подвале ента дырка не у самого пола должна быть, а где-то на уровне пояса, наверное.

Фонарей у пленников было всего два, поэтому разойтись по всем комнатам с южной стороны не получилось. Пришлось осматривать по две зараз. Простукивать камень было нудно и, как показалось травнику, бессмысленно. Камни наверняка слишком толстые даже там, где они закрывают проход. Ник зажмурился и представил себе план дома. Большую клумбу за домом видел и он, но где она расположена, если смотреть оттуда, где он стоит сейчас? Увы, считать шаги, пробираясь по подвалу, травник не догадался. Пришлось ощупывать каменные стены в поисках места, где кладка будет тоньше. Или...

Травник прильнул к стене и принялся ее внимательно обнюхивать. Через тонкий слой садовой взрыхленной земли должен был просачиваться воздух. И пахнуть этот воздух должен иначе, чем в подвале. Ник не мог точно сказать, чем должна пахнуть клумба, но был уверен, что сможет отличить этот запах.

Удача улыбнулась ему в коридоре между третьей и четвертой по счету камерами. От стены на уровне груди он почувствовал не то что другой запах, а даже и слабое дуновение. Ник ощупал стену и убедился, что камень тут немного другой на ощупь и словно бы слегка теплее. А на полу под заложенным проходом нашлись следы когда-то бывшей тут лестницы. Для верности травник заглянул в камеры и убедился, что между ними как раз поместится проход шириной в шаг.

Глава 16

Скай некоторое время наблюдал, как Линт на другой стороне провала встает сперва на четвереньки, а потом и на ноги, но сам пока шевелиться не хотел. Однако же лежать на твердом камне тоже оказалось не так уж приятно. Да и врывающийся в разбитые окна ветер уюта не добавлял. К тому же рыжий студент глядел на волшебника как-то уж слишком встревоженно. Пришлось сперва вяло помахать ему рукой, а потом и приподняться. К удивлению Ская, это удалось. Все отчаянно болело, но слушалось. Шум в ушах тоже утих, и теперь можно было разговаривать.

– Скай, ты как? – как раз поинтересовался Линт.

Он уже держался на ногах почти ровно. Вот только обойти пролом оказалось невозможно – пол, даже там, где сохранился, угрожающе растрескался.

– Живой. Выбирайся через окно с той стороны, а я здесь вылезу. Только осторожно, не попадись охранникам.

– Хорошо. Встретимся у крыльца?

Скай выглянул в окно и предложил:

– Давай лучше вон за теми кустами?

Студент кивнул и вышел. С потолка рухнули доска и несколько плиток черепицы. Скай заглянул в пролом, но в мешанине камней и досок разглядеть, есть ли там кто-то живой, оказалось невозможно. Волшебника пронзил ледяной страх. Пит был где-то там, в подвале. Удалось ли ему уцелеть? И получится ли разобрать завал достаточно быстро?

Сейчас, однако, надо было спасаться самому. Скай с трудом перевалился через засыпанный осколками подоконник и оказался на широком балконе. В нормальном состоянии спрыгнуть с него было бы делом мгновенным, но сейчас ушло, кажется, четверть свечки на то, чтобы перебраться через перила и слезть на бывшую клумбу. Скай отошел к кустам и оглянулся на особняк. Картина впечатляла. Фасад еще стоял, но за выбитыми окнами второго этажа виднелось небо. Крыша частью провалилась внутрь, частью съехала наружу, засыпав черепицей все вокруг дома. Рамы окон-фонарей второго этажа тоже вылетели наружу и теперь лежали на примятых розовых кустах. Над домом одиноко торчала кухонная печная труба, над которой неуместно вился чахлый дымок. Охранников видно не было – то ли не выбрались из-под обломков, то ли разбежались, здраво рассудив, что стеречь тут уже некого. Дом еще потрескивал, где-то что-то осыпалось и падало. На помощь никто не звал.

Вскоре из-за угла показался Линт. В руке студента Скай с удивлением разглядел свой саквояж – изрядно грязный и слегка поцарапанный, но целый.

– В коридор отлетел, – похвастал добычей Линт. – У тебя там еды какой-нибудь случайно не завалялось?

Скай о еде даже не вспоминал, но сейчас осознал, что болит не только ушибленная спина, но и голодный живот. Он пошарил в саквояже и вытащил пару завернутых в полотенце аргассийских пряников и мешочек сушеных слив. Скай откусил пряник и принялся жевать, почти не ощущая вкуса. Рядом доедал второй пряник Линт.

– Надо звать на помощь, – сказал наконец студент. – Если десяток волшебников наложит Нерушимость вон там и там, можно будет раскопать подвал, не боясь, что на нас или туда, вниз, рухнет что-то еще.

Линт был прав, но уходить, даже за подмогой, Скаю ужасно не хотелось. Хотелось отправляться на поиски прямо сейчас. Вдруг именно за ту свечку, которую они потратят на путь до Гильдии и обратно, Пит задохнется там, под завалом? Вдруг его можно найти и достать прямо сейчас? Знать бы еще, с какой стороны начинать поиски.

– Линт, а ты, случаем, не знаешь, в какой части подвала держали пленников?

Студент задумался.

– Не знаю. Но вот там, – он указал на трубу над северным крылом, – точно была кухня. Под ней, соответственно, должны быть погреба. Я бы не стал держать еду и пленников в одном месте.

Скай согласился.

– Значит, начинать надо с южного крыла. Давай я провожу тебя до ворот, вдвоем от охраны проще будет отбиться, если она там есть. Потом ты за помощью, а я обратно. Начну пока искать.

Студенту явно тоже не хотелось уходить, но спорить он не стал. Медленно, хромая на обе ноги, волшебники побрели к боковым воротам. Скай достал из кармана горсть монет и протянул Линту.

– Возьми извозчика и гони прямиком в Гильдию к господину Риссу. Скажи, что я тут. И пусть сначала посылают подмогу, а по пути уже тебя расспрашивают. Он дядька грозный и наверняка сначала захочет тебя допросить, но ты не поддавайся, ладно? Времени у тех, кто под завалами, может и не быть.

Студент решительно кивнул.

– Приведу его сюда, даже если придется за бороду тащить.

Скай представил себе это зрелище и слегка развеселился. Рыжий студент никогда не выглядел таким грозным, как сейчас. Пожалуй, и правда приволочет сюда всю гильдейскую Охрану за бороды.

Ворота оказались заперты. Притом не на обычный замок, а на Запирающее заклятье, вплетенное в сами створки. Перед своими ворота должны были распахиваться сами, а вот чужаков впускать и выпускать не полагалось. Самое забавное, что, если бы волшебники подъехали к воротам на одном из здешних экипажей, те тут же открылись бы. В каждом экипаже был припрятан ключик от заклятья, наверняка были ключи и у слуг. Но возвращаться сейчас к конюшням было совершенно некогда. Придется потратить еще немного Силы на хитроумный запор. К счастью, взлом Запирающих заклятий требовал не столько Силы, сколько концентрации и умения. И хотя концентрироваться Скаю сейчас было нелегко, зато умение не подвело. Ворота приветливо распахнулись, выпуская Линта. Скай подкатил к одной из створок камень и оставил ее открытой, чтобы подъехавшие спасатели не тратили здесь драгоценное время.

– Может, все-таки вместе? – без особой надежды предложил Линт. – Вдруг шаам где-то тут бродит?

Скай только молча посмотрел на студента. По всему виду волшебника было ясно, что если шаам ему сейчас и встретится, то тут же об этом сильно пожалеет. Линт кивнул и со всей возможной быстротой пошел вниз по улице. Скай посмотрел ему вслед, мысленно желая удачи, и вернулся к руинам. Идти было трудно, голова кружилась, колдовство у ворот явно не прошло даром, но сейчас это казалось совершенно незначительной мелочью.

Охранников по-прежнему не было видно. Скай обошел вокруг дома. Южное крыло пострадало не намного меньше северного. Но, кажется, пол здесь все-таки уцелел под завалами из досок, камня и мебели. Влезать внутрь и проверять это Скай не рискнул. Потолки и первого, и второго этажа обрушились, но толстенные чердачные балки еще держались и угрожающе поскрипывали наверху. От такой тяжести никакая Защита не спасет. Да и добавлять нагрузки на, возможно, едва держащийся пол не стоило. Скай покричал в надежде, что кто-нибудь отзовется, но ответа не услышал. Только в отдалении заржала лошадь. Волшебник постоял еще немного в тишине и пошел в сторону конюшен. В конце концов, здешние конюхи тоже могут знать, как устроен подвал у их господина.

В конюшне, однако, тоже никого не было. Только лошади с ржанием тянули из стойл красивые морды. Волшебник заглянул в ближайшее стойло и удивился. Судя по всему, ухаживали за лошадками из рук вон плохо. Стойло было давненько не чищено. Воды в поилке плескалось на донышке, сено в кормушке оказалось подъедено до последней соломинки. Неужели кучер сбежал, поняв, что в доме творится неладное? Или не успел сбежать и был пущен на корм живому заклятью или шаамской нечисти?

Скай осмотрел все хозяйственные постройки, но так никого и не нашел. Сумерки сгущались на глазах. Шелестели листья. Ржали недовольные лошади. Волшебник вздохнул и принялся таскать в конюшню овес, найденный в сарае рядом. На руинах он сейчас ничего не мог сделать, а здесь живые существа страдали от голода и жажды. К тому же простая понятная работа помогала не думать ни о собственном самочувствии, ни о собственной бесполезности. Скай насыпал лошадям овса, выдал по охапке сена и принялся за поилки. Наливая воду гнедому жеребцу в последнем стойле, наверное, тому самому, который возил черную карету, волшебник услышал со стороны дома приглушенные голоса. Поставил пустое ведро и поспешил на шум, прикидывая, привел ли Линт подмогу или вернулись осмелевшие охранники с шаамом?

Каменная кладка, перекрывавшая выход, вопреки заверениям садовника, оказалась надежной. Но с помощью топора, ножа и толстенной дужки завалявшегося у Ника в сумке замка пленникам удалось выскрести скрепляющий камни раствор и разобрать проход. Ход был низким и узким, но даже бородатый охранник вполне мог по нему пробраться. Первым в туннель отправился Пит. Вскоре из дыры раздался шум, а потом пахнуло свежим прохладным воздухом.

Нику хотелось поскорее выбраться на свободу, но он благородно пропустил вперед всех пленников. Именно так поступил бы Скай. Наконец пришла и его очередь покинуть зловонное подземелье. На улице почти совсем стемнело. Врагов видно не было. На клумбе, из которой травник выбрался, как оживший мертвец из разрытой могилки, валялись осколки стекла и плитки черепицы. Ник обернулся на дом и едва не вскрикнул. Собственно, от дома остались только стены. Все остальное сложилось внутрь, осыпалось частью на первый этаж, частью в подвал. По сторонам разлетелись куски крыши и оконные стекла. Неужели... О том, что Скай может быть где-то там, Нику даже думать не хотелось.

Люди вокруг встревоженно переговаривались, забыв об осторожности. Впрочем, враги, похоже, все разбежались. Или погибли. Ник прислушался к чутью. Кто-то там под завалами еще был жив. Скай? Нужно достать его оттуда. Ник пошел к дому, осторожно обходя обломки. Его догнал встревоженный Пит.

– Ты куда?

– Я кого-то там чувствую. Не знаю, кто это, но нужно достать.

Друзья пошли вокруг развалин, отыскивая подходящий вход. Пробраться в здание, не переломав себе ноги и не обрушив на головы что-нибудь сверху, казалось невозможным. Единственным, кого удалось быстро найти, оказался кот. Его накрыло шалашом из досок у дальней стены кухни, и теперь он отчаянно скребся и тихонько мяукал. Если бы не сверхъестественное чутье, Ник бы его, пожалуй, и не услышал. Леший тут же проникся к коту сочувствием – хоть и не лесная, а все-таки животинка. Травник и Пит переглянулись и решили, что нечисть в кои-то веки права.

Пол в кухне провалился посредине, но у стен осталось достаточно места, чтобы пройти. В сумке у травника нашелся моток тонкой веревки, на которую можно было положиться только с заклятьем Прочности. Пит остался снаружи, чтобы подстраховать друга. Весил рослый кучер изрядно побольше худого невысокого травника, так что вопроса, кто отправится за котом, не возникло. Влезть в окно оказалось нетрудно, а вот дальше травнику пришлось попотеть, выбирая место для каждого шага. Голова предательски болела от усталости, голода и волшебства. Ноги так и норовили подогнуться, но травник заставлял себя делать один шаг за другим. Он, чуть дыша, прошел по самому краю пролома и освободил полосатого зверя из ловушки. Кот прижался к спасителю, вцепившись когтями в рубаху для надежности, но едва оказавшись на улице, без лишних благодарностей выскользнул из рук и стрелой унесся в кусты.

Возвращаться в руины было слишком опасно. К тому же чутье подсказывало, что выживший человек находится где-то внизу, в обрушившейся части подвала. Ника медленно, но неотвратимо охватывало отчаяние. Пит молчал и прислушивался, не издаст ли выживший хотя бы стон. Позади люди продолжали гомонить. Потом притихли. Разговор пошел тише, но Нику послышался знакомый голос. Он обернулся, но в темноте не мог разглядеть, сколько человек толпится на дорожке возле клумбы шесть или все-таки семь?

– Пит! – раздался такой знакомый голос.

Ник побежал обратно, не веря собственным ушам. Скай стоял рядом с уцелевшими людьми. Грязный, измотанный, в порванном камзоле и отчего-то весь в какой-то сенной трухе, но определенно настоящий.

– Ник, и ты здесь? – радостно удивился волшебник.

Травник только молча кивнул. Горло отчего-то сжалось и не пропускало ни единого звука. Подбежал Пит. Ухватил волшебника за плечи и долго внимательно разглядывал, будто не веря собственным глазам.

– Живой? – спросил наконец кучер.

– Местами, – усмехнулся волшебник. – Ох и пылища тут!

Скай вытер рукавом слезящиеся глаза. Пыль давно осела, но отчего-то и у Ника тоже глаза ужасно слезились, а в носу зверски щипало. Шмыгать носом при друзьях травнику казалось глупым и каким-то детским. К счастью, со стороны подъездной аллеи послышался шум, и все отвлеклись.

К дому подкатывали один за другим четыре экипажа с гербами Гильдии волшебников. Из первого степенно вышел господин Рисс, похожий на боевого вождя аргассийцев. За ним выбиралось из экипажей его воинство. Однако с дисциплиной у отряда явно были проблемы. Волшебники ошарашенно глазели на то, что осталось от особняка королевского советника.

– Господин Скай, – сурово сказал Рисс, увидев в толпе молодого волшебника. – Я понимаю, что у вас был тяжелый день и вы ужасно устали, но пока вы мне все не расскажете, я вас не отпущу.

– А поесть мне что-нибудь дадут? – смиренно поинтересовался Скай.

Глава 17

Неделю спустя Ниар Стезиус зазвал дознавателя Данна на обед в честь спасения Манса и благополучного возвращения Линта. Самого Манса, впрочем, на обеде не было. Целители пока не выпустили его из своих цепких рук. Физическое здоровье студента восстанавливалось быстро, но вот его душевное равновесие вызывало у лекарей опасения. Зато Скай, Пит и Ник после возвращения жили у Ниара. Поводов отказываться теперь уже не осталось, а настойчивости юного Стезиуса мог бы позавидовать любой дятел. Если уж он решил, что должен сам заботиться о Скае, раз тот пострадал, выполняя его просьбу, то спорить было бесполезно.

Линту и Скаю после пережитых травм тоже не удалось избежать пристального внимания целителей, но от приглашения задержаться в лечебнице на пару дней для наблюдения друзья наотрез отказались. Серьезных повреждений у обоих не оказалось, только множество ушибов и переутомление. Волшебникам для восстановления сил нужны покой и хорошее питание, а этим Ниар обещал их обеспечить в полной мере. И обещание сдержал. Каждый день посыльные из «Снежного змея» доставляли в особняк корзины с самой разнообразной снедью. К тому же Кирт разжился где-то древней кулинарной книгой волшебника Вуста, объехавшего весь мир в поисках интересных рецептов, и теперь все свободное от учебы время пропадал на кухне, что-то запекая, обжаривая и смешивая. Результаты оказывались не всегда предсказуемыми, зато здорово разнообразили друзьям жизнь. Полосатый кот, которого Ник перед самым отъездом из поместья советника нашел под кустом и вывез под полой плаща, кулинарные эксперименты тоже неизменно одобрял. Особенно те, при которых ему доставались мясные и рыбные обрезки.

Пару раз пострадавших навещала Кэссия. Приносила цумерские пирожные из лавки возле Башни, рассказывала самые невероятные сплетни из тех, что разлетелись по городу. Обычно в них фигурировали полчища шаамской нечисти и злые волшебники, но кто-то уже предположил, что Квинтус сумел открыть врата в Нижний мир и выпустил оттуда самого Темного владыку. И теперь тот бродит где-то неподалеку. А может быть, подался в Вимберж. Потому что, право слово, в Лареже осенью слишком скучно и совершенно нечего делать. А вот зимой стоит быть настороже – ведь к празднику Начала года он непременно явится. Ская фантазия обывателей скорее удивляла, чем забавляла. Ведь ладно бы сочинители этих историй поболтали обо всей этой ерунде вечер-другой, да и выбросили из головы. Но ведь некоторые уважаемые в Лареже дамы уже всерьез собрались к зиме перебираться в столицу – подальше от выдуманного Темного владыки. Волшебник ворчал, Кэссия только смеялась. Скаю очень хотелось остаться с ней наедине, но волшебник строго напоминал себе, что совсем скоро он снова должен будет уезжать. И неизвестно, какая из его поездок закончится совсем не так, как ему бы хотелось.

Скай почти ничего не помнил о родителях, он был слишком мал, когда они погибли. Зато он твердо помнил слова, произнесенные о них кем-то из дядюшкиных друзей.

«Когда у тебя семья, ты просто права не имеешь так собой рисковать».

Слова эти маленькому Скаю не предназначались, он подслушал их, прячась за портьерой в дядюшкином кабинете. Но и тогда, и сейчас волшебник был с ними полностью согласен.

Дознаватель Данн явился к обеду изрядно замученный, но тыквенный суп по-веррийски и запеченная оленина со сливовым соусом быстро привели волшебника в доброе расположение духа. А после третьей кружки взвара, который Скай приготовил самолично, Данн уже вполне охотно рассказал друзьям обо всем, что они пропустили, восстанавливая здоровье.

– Ох и здоровенную же гору бумаг нам пришлось написать, – ворчал он, подливая себе дымящийся медовый напиток. – Ну почему этот Крей не мог выбрать себе в сообщники кого-то помельче, чем сын королевского советника?

Раскопки особняка даже силами волшебной Гильдии продлились четыре дня. Из-под развалин достали тела Квинтуса, его друзей, Крея, торговца Паулса, его жены, охранников Квинтуса и нескольких слуг. Еще несколько тел со следами укусов Змея нашли в фамильном склепе. Там же покоился убитый целитель Суон. С его телом похитители обошлись почтительно, видимо, проникнувшись уважением к непреклонному характеру покойного. Шаамский жрец, как ни странно, выжил и теперь лежал в лечебнице Гильдии под надежной охраной. В себя он уже пришел, но старательно прикидывался, что на аэри не говорит и совершенно ничего не понимает. Впрочем, его показания мало что могли бы добавить к картине происшедшего.

Ларежский поверенный семьи королевского советника пытался было убедить всех, что юный господин Квинтус оказался всего лишь невинной жертвой захватившего его в плен злодея. Но честные показания, которые люди Рисса успели получить у еще толком не пришедших в себя слуг, разбили эту версию вдребезги. Да и предложения «обрести волшебные силы с помощью шаамских ритуалов» Квинтус и Синистр успели сделать не одной леди Кэссии. Рассказали об этом, конечно же, не все. Но несколько разговорчивых свидетелей нашлось из самой верхушки ларежского общества. Пришлось советнику признать, что младший сын не оправдал возложенных на него надежд и опозорил благородное семейство.

– Кстати, а как вы так быстро сумели приехать? – поинтересовался Скай. – Линт сказал, что встретил вас у подножия Замкового холма.

– Так вас же хватились почти сразу, – улыбнулся Данн. – Где это видано, чтобы постоялец в «Снежном Змее» заказал еду и убежал, не дождавшись? А тут как раз и я подошел. Спросил тебя, мне все и выложили, прямо вместе с опасениями, что с вами что-то нехорошее приключилось. Карету, в которой вас увезли, никто, конечно же, не приметил, там в это время суток такая суета, что можно незаметно хоть дракона по улице провести, но я сразу понял, что с вами произошло. Потом, конечно, пришлось много побегать и крепко подумать. Ты же ни мне, ни кладоискателям не назвал имя своей осведомительницы. Так что уйма времени ушла на то, чтобы выйти на парня по имени Синистр, у которого якобы гостил шаамский жрец. И вот только мы узнали имя, к нам обратилась дочка почтенного профессора Вирра, Кэссия. Мол, утром ты расспрашивал ее о шааме и Синистре, а теперь она не может тебя разыскать и очень за тебя переживает. Вот тут уже господин Рисс самолично вмешался в дело. Аристократов-то допрашивать ему сподручней. Видел бы ты, какие у этих господ были рожи, когда к ним заявилась Охрана Гильдии, да сразу в четырех каретах, да с господином Риссом во главе.

Все представили. Когда смех утих, дознаватель продолжил:

– Выяснилось, что жрец давно уже гостит не у них, а у кого-то из друзей Синистра. Получили мы имена этих друзей, выехали за ворота и крепко призадумались, с кого начать. Смотрим, а кто это там по дороге ковыляет? Да прямо к нам? С виду вылитый ходячий мертвец, но как будто бы еще живой...

– Я как кареты с гербами Гильдии увидел, аж глазам не поверил, – сказал Линт. – Думал, у меня от перенапряжения галлюцинации. Но решил все-таки подойти поближе.

– Ну а дальше и рассказывать нечего, – подытожил Данн, подливая себе еще взвара. – Вы там уже сами управились.

Когда Данн покинул гостеприимный особняк, Линт тихонько спросил у Ская:

– Кстати, насчет того, что мы сами управились... Я всю неделю голову ломал, но так и не понял, что это было? Ну, отчего твоя защита будто взорвалась, когда ее ударило Солнечной яростью Крея. Защита ведь должна была просто вобрать в себя атакующее заклинание.

Скай поглядел на изрядно озадаченного студента и со вздохом сказал:

– Честно говоря, я сам не очень представляю, почему все так вышло. Могу предположить, что произошел резонанс, но давай не будем вдаваться в подробности. Очень уж неприятная история.

Линт кивнул и на всякий случай добавил:

– Я никому не рассказывал и рассказывать не собираюсь.

– Спасибо! – искренне поблагодарил волшебник.

Скай полагал, что все дело в Силе, перелитой предыдущим Змеем из Крея в него самого. Никаких других объяснений волшебник и представить себе не мог. Ведь заклинания, созданные не Креем, а, например, помощником Галенуса, такого эффекта не производили. Так что оставалось одно из двух: либо переживать из-за вероятного резонанса, либо нет. И Скай предпочел выбрать второе: все равно после смерти бывшего старого друга уже нет никакой разницы, как именно могли взаимодействовать их способности.

Нику после переезда в дом Ниара почти не спалось. Вернулись кошмары. Только теперь в них главная роль доставалась не ужасному господину Юстиниану и его подручным, а бескрайнему полю колышущихся на ветерке цветов среброзвонника. Наяву Ник помнил, что поле было не таким уж огромным. Но больше память ничего не выдавала. А во сне поле было бесконечным, и ноги сами несли его по дорожке между стеблей, оставляя дедушку на верную гибель. Он пытался остановиться, но разве можно ослушаться, если тебе приказали бежать среди цветущих и рассыпающих пыльцу серебристых венчиков? Он проклинал себя, но бежал. И просыпался с колотящимся сердцем и в отчаянии. Благо здесь у него была собственная спальня и его пробуждения никому не мешали.

На пятую ночь не выдержал Голос.

«Слушай, а давай ты уступишь мне место, и мы хоть раз нормально выспимся?» – предложил он.

– Хочешь занять мое место? – подозрительным шепотом отозвался Ник.

«Не особо, – отказался Голос. – Но ты же этак и с ума сойдешь».

– Лучше расскажи мне, что там случилось? – спросил травник. – Почему я не могу вспомнить?

«А мне почем знать? – ворчливо отозвался Голос. – Я в тебя залез в подвале. Моего прежнего носителя угораздило попасться Юстиниану. Пришлось выскакивать. Юстиниан и его дружки мне совершенно не подходили, а без носителя мне долго не протянуть. Пришлось забираться в тебя. Хоть ты, конечно, и мало на что годился».

– Ну, спасибо, – отчего-то Нику стало обидно. – Не годился, так нечего было и лезть. А теперь я, наверное, из-за тебя ничего и не помню.

«Э, нет, – возразил Голос. – Ты был сломлен еще до того, как Юстиниан за тебя всерьез взялся. Думаю, дело в среброзвоннике. Судя по нынешнему воспоминанию, ты получил большую дозу. Потом не смог выполнить полученный приказ. А потом тебе еще и Юстиниан добавил порцию пыльцы и противоречивых команд. Странно, что ты вообще сумел выкарабкаться».

– Мне эта версия не нравится, но она похожа на правду, – признал травник. – Но кто ты вообще такой? Ты, судя по всему, застрял в моем теле из-за знаков. Можно ли их убрать и выгнать тебя, я не знаю. Так что мы, похоже, вместе надолго. И я буду задавать этот вопрос снова и снова, пока тебе не надоест отмалчиваться.

Голос замолк. Ник подумал, что он, как и всегда, уйдет от расспросов и надолго затаится. И можно будет даже на какое-то время забыть о нем и делать вид, что он в собственной голове один. Тоже, в общем-то, не худший вариант...

«Что ж, – хмыкнул Голос. – Я, конечно, смогу молчать всю твою жизнь. Но это было бы скучно. Ты мне теперь уже нравишься. Но я, видишь ли, и сам точно не знаю, что я такое».

Ник возмущенно, но очень выразительно промолчал.

«Ты будешь смеяться, но когда-то очень давно мы с друзьями были тайным орденом волшебников. – В Голосе послышалась грустная усмешка. – Как это заведено у тайных орденов, мы искали могущества и бессмертия. Но мы пошли не тем путем, который выбрали Ганн и Юстиниан. Краденая, заемная Сила была нам не по вкусу. Мы высокомерно полагали, что сумеем и сами достичь невозможного. Мы изучали и совершенствовали духовные практики. И в итоге почти добились своего. Вот только упустили один маленький нюанс. Тело тоже важно. А мы так увлеклись развитием духа, что и сами стали духами. Почти нечистью, но не совсем. Мы не нежить, потому что покинули свои тела еще до того, как они умерли. Мы развиваемся, копим воспоминания, то есть в каком-то смысле продолжаем жить. Но мы и не нечисть, потому что вне тела не можем питаться, быстро начинаем терять силы и можем погибнуть. Так и кочуем из тела в тело. И это, знаешь ли, вовсе не так увлекательно, как казалось когда-то. Хотя некоторые из нас находят себе развлечения. Как тот, кто одержал Галенуса».

– А как твое имя? – спросил Ник.

«Мое имя давно уже перестало быть моим. Оно не имеет для меня значения. Так что можешь и дальше называть меня просто Голосом. А вот как зовут тебя?»

Ник помолчал. Теперь он уже и сам помнил, что его имя было Вит. Но это имя он не чувствовал своим. Тут он вполне понимал, что имел в виду Голос, когда не хотел называть имя, которое уже не имело для него значения.

«Это не одно и то же, парень, – не согласился Голос. – Я потерял связь с именем за сотни лет и множество тел. А ты от своего просто отказался. И даже не помнишь точно почему. Разве ты не хочешь сначала узнать это, а потом уже сам решить, какое имя тебе по нраву?»

Ник хотел было сказать, что Голос лезет не в свое дело, но вдруг почувствовал, что он совершенно прав. Нужно вернуться в горы и узнать, что там произошло. Вспомнить забытое если и получится, то только там. А для того, чтобы дожить до этой поездки, надо пока хорошо питаться и нормально спать. Конечно же, впускать вместо себя Голос он не собирался. Но вот хорошее сонное зелье давно уже пора было сварить.

* * *

Еще спустя неделю Скай достаточно окреп, чтобы вынести дорогу до столицы. В свете решения держаться на расстоянии от леди Кэссии уезжать нужно было как можно быстрее. С каждой встречей решение казалось все более глупым, надуманным и незначительным. К тому же Скай уже успел неосторожно пообещать девушке прогулку по Кружевному парку до отъезда. С одной стороны, прогулка эта словно бы подтверждала неизбежность расставания. С другой – покидать Лареж после нее расхотелось окончательно. Кэссия весь вечер казалась веселой. Они много смеялись, пили в маленьком кафе горячий отвар из рыжей горной ягоды, любовались желтеющими листьями. Но уже проводив девушку до дома, Скай поймал ее взгляд – полный боли и тревоги за него.

– Береги себя, Скай, – шепнула Кэссия. – И обязательно возвращайся.

Провела холодными пальцами по его щеке и убежала в дом. Как Скаю ни хотелось ее догнать, он все же взял себя в руки, развернулся и зашагал прочь.

Королевский тракт и на этот раз не преподнес путникам никаких сюрпризов. Желтели листья на придорожных кустах. Готовились к зимней спячке Листвяницы. Крякали на речках утиные стаи. Навстречу по дороге тянулись повозки и богатые экипажи – крестьяне везли в город урожай, а богачи спешили перебраться на зимовку в Лареж еще до наступления осенней распутицы. Новости из Северной столицы медленно расползались, и на почтовых станциях неизменно находились желающие угостить и хорошенько расспросить едущего из Ларежа волшебника. Уж он-то точно должен знать, уцелела ли Ларежская Башня после визита армии темных сил? Разговоры хоть и раздражали Ская, но позволяли отвлечься от мрачных мыслей. К столице волшебник уже пришел в почти обычное, разве что слегка встревоженное настроение. Теперь больше собственных печалей его тревожил Ник. После пережитого травник стал каким-то чересчур задумчивым. Конечно, веселым нравом он и раньше не отличался, но последние события проняли его слишком уж сильно. Спал Ник только после порции сонного зелья. В разговоры не вступал. В дороге смотрел в окно экипажа с отсутствующим видом. На последнем привале перед столицей, когда вдали уже виднелись верхушки башен с развевающимися на них флагами, волшебник не выдержал:

– Ник, что с тобой происходит?

Помощник поднял на него глаза и ответил на вопрос вопросом:

– Скай, ты ведь не будешь возражать, если я на недельку-другую уеду?

– Уедешь? – опешил волшебник. – Куда?

– В Скалки, – просто ответил Ник, будто это все объясняло.

Скай посмотрел на него вопросительно.

– Ну, то есть в горы возле особняка, – объяснил травник. – Я думаю, что там я смогу что-нибудь вспомнить. Ну и узнать, что произошло с моим дедушкой.

– Отлично! – вмешался невесть когда подошедший Пит. – Конечно, нужно вернуться и все разузнать. И это здорово, что ты наконец-то к этому готов. Но почему это ты туда хочешь ехать один?

– Ну... – замялся Ник. – У вас ведь полно дел. Зачем вам тратить время на мои личные дела? Это ведь может и не сработать. Получится, что вы просто впустую съездите...

– Вот балбес! – возмутился Пит. – Мы туда съездим просто с тобой за компанию. С друзьями любое дело веселее идет. Даже самое невеселое.

Скай согласно закивал. Ник смущенно потупился.

– Ну так что, вернемся в город, отчитаемся перед начальством, что история с проклятущим тайным орденом наконец-то завершилась, да заодно и договоримся с господином Марком о поездке. Это же теперь земли его сына, и он может быть не рад, если мы там начнем шарахаться по горам без предупреждения. Полянку со среброзвонником, я слышал, изничтожили подчистую, но все равно следят за округой пристально – вдруг где еще взойдет кустик этой гадости?

Об этом Ник, к своему стыду, вообще не подумал. И теперь был безмерно благодарен Питу. Действительно, с друзьями все становилось проще и понятнее прямо на глазах.

– А разве ты не ездил отчитываться к Ларежскому начальству? – уточнил Скай.

– Ездил, конечно, – отозвался Пит. – Но госпожа Аканта даже слушать мой отчет не захотела, мол, это дело мы начинали по приказу господина Марка, так что перед ним и ответ держать должны. Особливо по поводу того, как мы умудрились отдать почти все лавры Гильдейской Охранке.

– И насколько это плохо? – насторожился Ник.

– Ну, я думаю, не так уж и плохо. С одной стороны, Гильдия получила не только лавры, но и очень недовольного королевского советника. Хоть деваться ему от правды и некуда, но обвинить кого-нибудь, кроме сыночка, наверняка очень уж хочется. А с другой стороны, Рисс приехал уже к развалинам, так что и его заслуги тут невелики.

* * *

Господин Марк, однако же, сумел удивить даже многоопытного Пита.

Встреча, по сложившейся уже традиции, проходила в его доме за восхитительным ужином. Отчет глава Тайной Службы выслушал с видом невозмутимым и как будто бы даже слегка довольным. Хотя над тарелкой со свининой в грибном соусе выглядеть недовольным было бы сложно. Потом он отложил вилку и взялся за бокал.

– Что ж, поздравляю нас всех с завершением этого непростого дела, – начал он как-то уж слишком торжественно. – Злодеи получили то, что заслужили. А теперь и герои могут отправиться на заслуженный отдых. Насовсем.

– Вы нас увольняете? – не поверил своим ушам Пит.

– Не увольняю, а отправляю на почетную пенсию, – усмехнулся господин Марк. – С выплатой ежемесячного пенсиона. – Глава Тайной Службы посмотрел на потрясенных подчиненных и вздохнул. – Вы уже достаточно послужили интересам Короны. И, тут уж ничего не поделаешь, стали слишком заметными. Так что это ни в коем случае не наказание, но необходимость. Ну и вам самим скоро понравится более спокойная жизнь, чем у меня на службе. Впрочем, – добавил господин Марк, – скоро вам поступит предложение от Гильдейской Охраны.

– Мы должны его принять? – уточнил Пит.

– Вы можете его принять, – ответил господин Марк, подчеркнув голосом слово «можете». – Я не возражаю и не настаиваю. Это всецело ваше решение. Служба там тоже интересная, хоть и не такая непредсказуемая, как у нас. Чаще всего даже получается ужинать дома. И можно самим выбрать город для службы.

Господин Марк замолчал и долго с наслаждением пил взвар, позволяя остальным переварить услышанное.

– Господин Марк, – сказал вдруг молчавший весь вечер Ник. – У меня есть к вам личная просьба.

Он сбивчиво изложил свою просьбу. Господин Марк внимательно выслушал и благосклонно кивнул. Поездка в поместье Юстиниана и его окрестности была одобрена, а для порядка Ник получил письмо к управляющему поместьем, мол, подателю сего следует «всецело содействовать и везде пускать». За сим господин Марк обстоятельно, но непреклонно распрощался с подопечными.

Едва друзья покинули особняк уже бывшего начальства, Скай предложил:

– Думаю, нужно завтра же ехать в Скалки. Пока погода еще теплая. К тому же нам всем срочно требуется прийти в себя и осознать, чего мы хотим дальше.

Глава 18

Ехать решили, как и в прошлый раз, через городок^[8]. Скалки за год не изменились совершенно. В таверне на окраине по-прежнему готовили отменную жареную картошку с грибами и бодрящий травяной отвар. Дочка хозяйки, румяная хохотушка Олси, встретила друзей Пита как старых знакомцев и старательно зазывала остаться на пару дней, а потом уж ехать на Хрустальное озеро. Но Ник, уже нацелившийся на встречу с прошлым, не хотел медлить ни свечки. Так что друзья пообедали, купили изрядный запас снеди и вскоре уже гнали экипаж вверх по лесной дороге.

Экипаж этот, переживший вместе с волшебником и его товарищами немало приключений, господин Марк щедро подарил Питу. А вот лошадки были новые, купленные в столице специально для этой поездки. Пара вороных, крепконогих и очень спокойных. Повозку в гору они катили без видимого труда. Дорогу с прошлого визита сюда как будто бы даже ремонтировали. Подсыпали мелких камешков в самые здоровенные ямы, убрали особо выдающиеся валуны. Но все равно тряска живо напомнила путникам обо всех пережитых здесь злоключениях. Скай даже поймал себя на ожидании, что вот-вот снова сломается ось. Ник молчал. Видимо, готовился к встрече с самым большим страхом. Эта часть пути ни о чем ему не напоминала – в особняк он пришел со стороны гор, а уезжал из него в полубессознательном состоянии. Однако совсем скоро должны были показаться знакомые пейзажи, и травника ощутимо потряхивало не только от неровностей дороги.

Когда экипаж выкатился на старую рудничную дорогу и вдали за озером показалась крыша особняка Юстиниана с острыми шпилями на угловых башенках, Ник едва не передумал. Если сейчас попросить Пита повернуть назад, он не будет возражать. Можно вернуться в Скалки и весело провести там время. А потом уехать в Аэррию и просто забыть о проклятом особняке.

«Разве ты еще недостаточно забыл?» – ехидно поинтересовался Голос. Ник едва не выругался вслух от его неожиданного появления. Однако от этой насмешки и последовавшей злости на непрошеного собеседника страх не то чтобы отступил, но стал переносимым. В конце концов, сбежать никогда не поздно. И зачем бежать? Однажды Пит и Скай уже победили злобного Юстиниана и его приспешников. Неужели теперь Нику надо кого-то бояться в такой компании? Тем более сейчас, когда в особняке и окрестностях новый хозяин, а поляна со среброзвонником давно выдергана с корнями? Чего он боится? Правды? Но ведь правда, какой бы горькой она ни оказалась, не перестанет существовать, даже если Ник откажется ее узнавать. Что именно он боится узнать? Дедушка погиб – в этом у Ника не было ни малейших сомнений. И от того, что Ник узнает, кто его убил и сможет за него отомстить, хуже самому травнику определенно не станет. Сознавать, что он сам бросил дедушку и убежал, было неимоверно горько. Но он уже вспомнил об этом и снова забыть не сумеет. С этой виной ему предстоит оставаться.

«А так ли уж велика эта вина? – уточнил Голос. – Если бы все это случилось с кем-то другим, а ты просто услышал эту историю, разве ты стал бы винить того парня?»

«Стал бы», – мысленно буркнул Ник, скорее уже из простого упрямства. То, что Голос так часто оказывался прав, изрядно раздражало.

Дорога вдоль озера была по-прежнему отличной. Над озером и окрестностями сгущались сумерки. В камышах бодро крякали утки. В лесу шебуршала живность, сонно чирикали мелкие птицы и мелькали разнообразные духи. Сейчас, когда никто их не распугивал, оказалось, что здешние края просто кишат мелкими волшебными существами. Скай насчитал три десятка разновидностей, и это только тех, кого волшебник видел без Особого взгляда. Наблюдение за духами помогало отвлечься и не вглядываться в нахмуренное лицо сидящего рядом Ника. Скай понимал, что травнику сейчас очень непросто и лишнее внимание могло только добавить напряжения. Друзьям сейчас, наверное, стоит просто быть рядом, но не докучать тревожными взглядами и глупыми вопросами.

Каменный столб, который в прошлый визит здорово пугал лошадь, оказался повален и оттащен в сторонку. Теперь он лежал вдоль дороги, отграничивая ее от неглубокого овражка. Не пропадать же добру. Новый владелец, похоже, бесхозяйственностью не страдал. Скаю стало даже любопытно, как изменился за год проклятый особняк. И не убрали ли с крыши гаргулий? Вроде бы, когда они смотрели с другого берега, что-то темное на краях крыши виднелось, но рассмотреть мешало расстояние. А сейчас, когда экипаж подкатил к знакомым кованым воротам, разглядеть крышу мешала темнота.

Пит слез с козел и подошел к воротам. Навстречу ему вышел привратник – пожилой, но совсем не похожий на прежнего здешнего привратника. Этот был высок, худощав и вид имел очень приличный. Наверное, сын господина Марка нанимал людей не в Скалках, а привез из самой столицы. Привратник взял у Пита письмо для управляющего, очень благожелательно попросил обождать и скрылся в своем домишке. Миг спустя оттуда выскочил мальчик лет десяти и со всех ног припустил к особняку. Привратник вернулся к воротам и гостеприимно их распахнул.

– Заезжайте, пока господин Донард письмо читает, мы лошадкам напиться дадим. Дорога-то через перевал нелегкая.

– О, так старина Донни^[9] управляющим стал? – искренне удивился Пит, забираясь на козлы.

Ник неожиданно распахнул дверцу и выпрыгнул из экипажа. Смутился под удивленными взглядами и объяснил:

– Хочу рассмотреть кое-что. Можно?

Возражать, конечно же, никто не стал. Экипаж вкатился в ворота, и Пит с привратником отправились за водой, продолжая что-то обсуждать. Скай проводил их взглядом и тоже выбрался наружу. После целого дня в экипаже ужасно хотелось размять ноги.

– Я просто хочу войти в ворота сам, – тихонько сказал Ник, убедившись, что его слышит только волшебник. – Ну, как тогда. Может быть, так я смогу вспомнить.

Скай кивнул и отступил от ворот, предоставив травнику пространство для маневра. Тот постоял у ворот, потом решительно взялся за распахнутую створку. Помедлил еще немного с закрытыми глазами. Тихо пробормотал что-то себе под нос и вошел. Под ногами шуршала каменная посыпка дорожки. Скаю ужасно хотелось наброситься на травника с расспросами, удалось ли что-то вспомнить и что именно, но волшебник сдержал любопытство. Вместо этого он вгляделся в темнеющую громаду особняка. Окна светились только в нескольких комнатах на первом этаже. Видимо, там и обитал управляющий. Потом зажглись еще одно окно внизу и почти сразу за ними – два окошка наверху. Особняк готовился принимать нежданных гостей. Гаргульи на крыше, кажется, все-таки остались и наверняка зловеще скалились в темноте. Скай едва удержался, чтобы не показать им кулак.

– Я сразу подумал, что особняк слишком близко к той поляне, – тихо сказал Ник. – Поэтому решил ничего здесь не рассказывать. Предложить травы на продажу, спросить дорогу до города и уйти.

Он, кажется, собирался продолжить, но сперва привратник с кучером принесли воду, а потом со стороны дома показались мальчишка-посланец и невысокий человек с тросточкой. При ближайшем рассмотрении управляющий оказался совсем молод, выбрит, подстрижен по столичной моде и одет в аккуратный темный костюм.

– Господин Скай, – поклонился он. – Рад вас приветствовать. Я Донард, управляющий. Пойдемте скорее в дом! Комнаты для вас и ваших помощников уже готовят. Ужин будет через свечку. Хотите чего-нибудь, пока он готовится?

– Донни, когда это ты стал таким благовоспитанным? – высунулся из-за экипажа Пит.

Управляющий радостно улыбнулся, но тут же снова принял строгий достойный вид.

– Всегда был, просто хорошо это скрывал. А тут вот появилась возможность раскрыть талант во всей красе, – он показал тростью на особняк. – Так вы, значит, тот самый господин Скай?

– Смотря какой, – не стал сразу соглашаться волшебник. – Может, тот, а может, и нет. Вам какой нужен?

Обстановка заметно подрастеряла благовоспитанности, зато приобрела ту особенную теплоту, когда встречаются люди, заочно знакомые и уже заочно успевшие друг другу понравиться.

– Тот, который доблестно напинал здешних злодеев и отомстил им за мою несчастную конечность, – пояснил Донард. – Ну и присматривает за моим старым напарником.

– Ну, тогда, наверное, тот самый, – признал Скай.

– Пойдемте скорее в дом! Для доблестных героев у меня припасена просто восхитительная вишневая наливка.

– А его мажество хмельного не пьет, – наябедничал Пит. – Ему медовый сироп подавай. С яблоками, перцем и горным корнем.

– А у нас это все есть, – ответил Дон. – Сумеете объяснить повару, как готовить?

– Если пустите на кухню, то я сам приготовлю, – возразил Скай. – Для правильного взвара немножко магии требуется.

– Для вас – что угодно, – улыбнулся управляющий.

Про Ника все как будто позабыли, но травника это только радовало. Он как раз не хотел обижать друзей, но ему очень нужно было остаться наедине с воспоминаниями. Делиться ими он пока не был готов. Поэтому он приотстал от остальных и медленно шел к особняку. Наверное, то, что они приехали в темноте, было даже к лучшему. В первый раз он увидел обиталище господина Юстиниана в вечернем розоватом свете. Особняк тогда выглядел полузаброшенным, но Ник слишком вымотался от долгого бега по горному лесу и не придал этому должного значения. Кажется, до этого он бежал полдня, падал, поднимался снова, снова пытался бежать, пока действовали пыльца среброзвонника и приказ дедушки. А к вечеру пыльца повыветрилась, и он смог хоть немножко думать. Теперь Ник полагал, что лучше бы ему было продолжать слепо следовать приказу. Потихоньку дополз бы до города да рассказал страже о горной деревушке и незаконном огородничестве. Но тогда он был настолько уставшим, что даже маленькая передышка под законным предлогом показалась хорошей идеей.

Ник дошел до двери, которую друзья оставили для него незапертой, и остановился. Это крыльцо он помнил, а вот то, что было дальше, снова потерялось в тумане беспамятства. Впрочем, без этих воспоминаний он был вполне готов обходиться и дальше. Все по-настоящему важное случилось раньше, в горах. Он потянул дверную ручку и вошел в дом. Постоял на пороге, ожидая волны паники, но страх так и не пришел. В доме было чисто. Поблескивали заново отполированные панели. Светились мягким волшебным светом фонарики. Пахло жильем, готовящимся на кухне грибным супом и яблочным пирогом. Совсем другой дом, не помнящий злобного господина Юстиниана. Ник даже немного позавидовал старому особняку. Сможет ли он сам сначала вспомнить все, а потом вот так же спокойно выбросить из всех закоулков души все воспоминания о проклятом старикане и его подвале? Наверное, нет. Люди не дома, их невозможно отремонтировать начисто, не оставив следов старого зла.

Ник сделал еще несколько шагов – и воспоминания размытыми образами стали медленно проявляться в памяти. Не цельные события, а лишь отдельные картинки.

Кривая усмешка Юстиниана. Тусклый отблеск на лезвии ножа, испачканного кровью. Серые стены подвала.

Разрозненные звуки. Чей-то отчаянный крик. Чей-то шепот, умоляющий пощадить. Чей-то издевательский смех.

Смесь запахов крови, страха, пота и отвратительно сладкий «аромат» среброзвонника.

И поверх всего этого сводящее судорогой мышцы стремление уйти. Он должен дойти до города и рассказать о том, что видел. Он должен. Он не может оставаться здесь не потому, что его мучают, а потому, что у него есть приказ. Поначалу он пробовал объяснить это и жуткому хозяину подвала, и его помощникам, и даже дедушке, сквозь которого видны были стены. Дедушка грустно покачал головой и, обернувшись дымом, исчез.

Несколько раз он порывался встать, но получалось безнадежно плохо. Он с трудом доползал до решетки и, сжимая несокрушимо твердые прутья, хотел перестать быть здесь. Или перестать быть совсем.

Новые порезы, перекрывающие те, что еще не успели стать шрамами. Сводящее с ума осознание того, что после очередных мучений он может ощущать не только то, что чувствует сам, но и то, что переживают другие. Ужас кого-то в соседней клетке. Раздражение и мрачная решимость главного мучителя.

Потом пришла тишина. И странное ощущение, будто он совсем один и не один внутри своей головы.

А после нахлынуло забвение. Черное, беспросветное, глухое, слепое и немое. Оно не спасало, лишь позволило не умереть. И он остался существовать. Без имени, без памяти, без прошлого и будущего.

А затем пришли боль и голод. И он понял, что должен выбраться из каменной ловушку и найти еду.

Да, не стоило сюда соваться. Надо было идти до города. Любой ценой.

Ник осознал, что уже целую вечность стоит посреди коридора, стиснув кулаки так сильно, что на ладонях синяками проступили следы ногтей. Травник с некоторым трудом двинулся дальше: не стоять же тут еще одну вечность?

Да и так ли важно все то, что произошло с ним всего год назад и в то же время так давно? Нет, гораздо важнее вспомнить, что же стало с дедушкой. Ник судорожно вздохнул и велел себе успокоиться.

За ближайшим поворотом обнаружился Пит. Внимательно оглядел друга и сказал:

– Сейчас пошли ужинать, а потом нам Донни объяснит, как сподручней до деревни добраться. Детали мы ему, конечно, сообщать не стали, просто сказали, что нам туда очень надо.

Ник кивнул, больше всего благодарный за то, что Пит не задал ни единого вопроса.

После ужина домоуправитель расстелил на свободном от посуды углу стола карту.

– Вот, смотрите, деревенек вокруг старого рудника три. Каменка ближе всего к особняку. Кривая Кирка вот тут, северо-восточнее Каменки. А Рудная совсем в горах, – палец Дона переместился выше.

– А среброзвонник где именно растили? – поинтересовался Скай, разглядывая план местности.

– Вокруг Рудной не растили: холодно слишком. – Кажется, Дон совершенно не удивился заданному вопросу. – У Кривой Кирки одна делянка была, длинная такая, шагов в сорок, зато в ширину всего полтора шага. А вот у Каменки целых три горячих источника, так что и среброзвонника поболее. Сейчас-то всю пакость вывели огнем и солью, но пригляд все равно нужен. Хотя это за готовой «пылью» приглядывать надо было внимательнее. Эх.

Домоправитель покачал головой, явно вспомнив что-то предосудительное.

– Неужто кто-то спер мешок-другой? – хмыкнул Пит.

– А как же? Хорошо известный вам господин Галенус^[10] и стащил для своих сомнительных целей. Вроде и Гильдия, и Тайная служба, и охранка за «пылью» во все глаза смотрели, но у семи нянек... Ладно, это вам, думаю, не очень-то интересно. Итак, деревушки. Добраться туда несложно, если знать как. Вот тут, смотрите, тропинка хитрая. Вроде и нет ее, а на деле есть. Местные по ней редко ходят. У них там, кхм, своя атмосфера. Община как она есть, почти секта, только, к счастью, без жутких ритуалов. Чужаков они не жалуют, но на волшебников вряд ли нападут, побоятся. Но, может, вам сопровождение все же выделить?

– Нет, – помотал головой Пит. – Сами управимся. А расскажи-ка, друг мой Донни, как там старина Рин поживает?

Бывшие напарники взялись вспоминать старых знакомых и, кажется, не заметили, как господин волшебник и его помощник встали из-за стола. Или сделали вид, что не заметили.

Расторопный мальчонка проводил Ская и Ника на второй этаж к гостевым комнатам и заверил, что, если хоть что-нибудь господам понадобится, он начеку в коридоре – только намекните, тут же исполнится!

Прежде чем уйти к себе, Скай окликнул помощника:

– Ник, ты если вдруг что, сразу скажи. Не думай, что можешь нас отвлечь, смутить или еще что. Ладно? Это важно – чтоб было, с кем поговорить, когда совсем тяжело.

Травник молча кивнул, глядя в пол. Вид у него был мрачный, но, вопреки ожиданиям друга, не растерянный, а наоборот, сосредоточенный. Ник усмехнулся чему-то, потом поднял голову, пристально посмотрел на Ская, но промолчал. Еще раз кивнул, мол, увидимся утром – и ушел к себе.

Нет, не стоит Скаю знать, что уж что-то, а поговорить Нику всегда есть с кем. Надо пережить встречу с останками среброзвонниковых полей, найти тело дедушки и тех, кто виноват в его смерти, а потом... Что будет потом, Ник пока не очень представлял.

Глава 19

В Каменку отправились рано утром. Дон объяснил, что верхом по неприметной тропинке не проехать, если только на осле, но уж чего нет в хозяйстве, того нет. Но долго идти и не придется. Очень попросил вернуться через сутки, а то он станет волноваться и переживать, а это неполезно для оставшихся у него скромных запасов здоровья.

Пит отшучивался. Скай обещал без особой нужды не обеднять «скромные запасы». Ник молчал.

Тропинка петляла сначала между деревьев, потом меж кустов, постепенно забирая вверх.

Всю дорогу Ник думал, что же он будет делать, когда все узнает. Больше всего ему хотелось отомстить. Он точно знал, что его дедушки нет в живых и что умер тот не своей смертью. И те, кто причастен к этому, поплатятся. Та его часть, что питалась человеческими страданиями, предвкушала ужас будущих жертв. Затравить, загнать, уничтожить!

Другая его часть сама боялась. Неизбежного и безнадежного горя, которое настигнет его, когда он точно узнает, как именно и где погиб дедушка Рейник. Как жить с этим горем, Ник еще не знал, но понимал, что избегать его уже невозможно. Три свечки пути окончательно вымотали травника.

Деревушка оказалась еще меньше и унылее, чем представлял себе Скай. Меньше Рыбной на далеком юге и, на первый взгляд, беднее самого печального провинциального захолустья, которое доводилось видеть волшебнику. Крошечные домишки с узкими окошками не радовали глаз ни расписными ставнями, ни резными крылечками – сплошь серый и пыльный камень. На земляных крышах местами проросла трава, усиливая сходство местных жилищ то ли с гигантскими кочками, то ли с заброшенными курганами.

Заборов вокруг домишек не было. Улиц в привычном понимании Ская тоже: дома стояли на склоне тут и там, где кому удобно было строиться. Ни садов, ни огородов, ни даже обыкновенной зеленой травки – лишь низкие печальные кустики с голыми ветками. Выше на склонах виднелась низкая яркая травка, но внутри деревни и вокруг ее серела каменистая почва. Жалкие остатки листочков подъедал десяток не слишком чистых коз с темными полосами на мордах. Лишь они проявили хоть какой-то интерес к чужакам, оглядывая их желтыми глазами с горизонтальными зрачками. Козы здесь, кажется, заменяли и собак, и коров, и даже домашнюю птицу. Во всяком случае, никто не лаял, не мычал, не кукарекал, а вот отрывистое меканье слышалось тут и там. Одна коза забралась даже на крышу дома и рьяно объедала чахлую растительность.

Попавшиеся пару раз на глаза приезжим деревенские женщины исчезли в неуютных домишках быстрее, чем монеты из кармана завзятого игрока. Больше людей на улицах не было: никто не копался в земле, не колол дрова, не судачил с соседями. Будто деревеньку забросили давным-давно, оставив в полное распоряжение козам.

Дом старосты, самый большой в деревушке, не выглядел жилым. Узкие окна заколочены, из трубы не поднимался дым.

– Видимо, придется стучаться во все двери подряд, – констатировал Пит. – Может, тогда найдем, с кем тут пообщаться.

Из дома по левую руку от старостиного вышла худощавая пожилая женщина в поношенном сером платье.

– Господа что-то ищут? – спросила она, склонив голову в символическом подобии поклона.

Волосы женщины покрывал темный платок. На головах других встретившихся им местных жительниц были такие же.

– Здравствуй, уважаемая, – обратился к ней Пит. – Ищем, кому бы задать пару вопросов. С дозволения нового хозяина здешних деревень.

Женщина помедлила, смерив чужаков холодным взглядом, потом деревянно поклонилась в пояс и сказала:

– Заходите в мой дом.

В тесном и бедном снаружи жилище взгляд Ская сразу зацепился за роскошный ковер, висящий на стене. Старинная лиссейская работа – ужасно дорогая и совершенно неуместная здесь вещь. Как и фарфоровый кувшин, расписанный дивными южными птицами. Он сиял на столе среди прочей посуды, как драгоценный камень среди булыжников. Впрочем, присмотревшись к посуде, волшебник передумал сравнивать ее с булыжниками: здешнюю утварь составляли не глиняные горшки, а металлические котелки и керамические тарелки городской работы. Что совершенно не вязалось с бедным одеянием хозяйки, грубой мебелью и теснотой. Продавая изделия из козьего пуха, на такую роскошь не заработаешь. Неужто покойный господин Юстиниан столь щедро платил за присмотр за «грядками»?

– Мое имя Амия. Что хотят знать господа?

– Примерно год назад рядом с вашей деревней кое-что случилось, – начал Пит, убедившись, что друзья не желают пока вступать в разговор. – Нам нужны свидетели.

Амия некоторое время молча смотрела перед собой, потом пробормотала:

– Мало горя нашим домам... – Но тут же, перебив саму себя, сказала громче: – Год назад сменился наш владыка.

– В прошлом году здесь проходил старый травник, – подал голос Ник.

Тому, кто не был с ним знаком, могло показаться, что Ник совершенно спокоен, будто спрашивает о чем-то неважном, незначительном.

Пожилая женщина опустила глаза, но голос ее остался твердым, когда Амия произнесла:

– В деревню никакой травник не заходил.

– Он попал на поле среброзвонника, – пояснил Ник, по-прежнему оставаясь обманчиво спокойным и внимательно глядя на хозяйку дома.

– Мне нечего об этом сказать, я больше ничего об этом не знаю. Что было на поле, осталось на поле.

Ник готов был поклясться, что она лжет. От женщины пахло страхом, недоверием и усталостью. А еще она была горда и непреклонна, травнику не к месту вспомнилась старая госпожа Арна из Гарт-де-Монта. Как же вытрясти из такой правду?

Вытрясать, однако, ничего не из кого не пришлось.

От входной двери раздался тоненький голосок:

– Ты забыла, бабу? На поле с взрослыми был и Томэ.

– Юмия, ты почему здесь? – нахмурилась Амия, глядя на застывшую в дверном проеме тоненькую темноглазую девочку лет семи.

– Прости, бабу! Мне Карисса велела к тебе за мукой сбегать.

– Кто такой Томэ? – строго поинтересовался Пит.

– Младший сын Кариссы, – пискнула девочка. – Ой, бабу, не злись.

Друзья переглянулись и разом поднялись с мест.

– Ты проводишь нас к Кариссе и ее сыну? – спросил волшебник.

Девочка посмотрела на бабушку. Та неохотно кивнула, и девчонка выскочила на улицу. Уходя, Ник обернулся: Амия мрачно смотрела им вслед, застыв на месте.

Темноглазая девочка молча провела их между домишками и остановилась у самого крайнего, дальше начинался крутой подъем в горы. Девчушка поклонилась в пояс, махнула в сторону дома и умчалась, на ходу сотворяя знаки от нечисти и дурного глаза. Скай слегка удивился, но предположил, что ребенку, выросшему в закрытой общине, любые чужаки должны казаться не совсем людьми.

– Интересно, почему она рассказала нам про этого Томэ? – вслух поинтересовался волшебник.

– Или захотелось по наивности похвастаться: мол, я помню то, что даже бабушка забыла, или чем-то ей этот мальчишка не нравится, – предположил в ответ Пит. – Ну, давайте-ка выясним, насколько полезен наш внезапный информатор.

Карисса оказалась робкой женщиной в таком же поношенном платье, что и Амия, и с таким же темным платком на волосах. В ее тесном домишке тоже нашлись неуместно роскошный ковер на стене и хрустальный графин с вычурной пробкой в виде цветка.

Узнав, что нужно господам, Карисса из робкой превратилась в испуганную.

– Год назад? – переспросила она. – Что случилось? У нас много чего случилось... Овдовела вот... да и не я одна.

Она бездумно потрогала темный платок, покрывающий голову, но тут же отдернула руку.

– Господин владыка сменился, – повторила она слова Амии. – Много чего случилось.

– Нам сказали поговорить с вами, – надавил Пит.

– Кто сказал? Я ничего не знаю. Давайте я схожу и спрошу, зачем вас отправили ко мне. Это, верно, ошибка. – Женщина шагнула было в сторону двери.

Ее остановил холодный голос Ника:

– Твой сын знает, что случилось на поле среброзвонника в прошлом году.

Карисса замерла, съежилась и прошептала:

– Ничего не знаю... простите...

Скай с удивлением подумал: неужто эта тихая женщина самолично лишила жизни дедушку Ника и теперь боится, что ее разоблачат? Или это сделал ее сын? Интересно, если он младший, то сколько ему лет?

Женщина некоторое время затравленно глядела на незваных гостей, словно надеясь, что они исчезнут. Потом расплакалась, тихо и безнадежно, но скоро взяла себя в руки, утерла глаза и поклонилась гостям.

– Простите, прошу вас. Мой муж и старший сын вместе с другими мужчинами охраняли «живое серебро», и им пришлось... убить чужака в прошлом году.

– Это был старый травник?

– Я не знаю, простите, господа. Наверное...

– Где теперь твой муж? – отстраненно спросил Ник.

Женщина снова коснулась платка на голове и тихо проговорила:

– Новый владыка велел сжечь поля «живого серебра», а всем нам заняться разведением коз и добычей лекарственных трав в горах. Но мой Томар, его братья и их сыновья не захотели так жить. За пуховые платки и корешки не выручить много денег. И они ушли к городу забирать деньги у тех, у кого они есть. Тогда их поймали и повесили.

– Где... где тело того старого человека? – Голос Ника наконец еле заметно дрогнул.

– Я не знаю, – покачала головой Карисса. – Никто теперь не знает...

– А как же твой младший сын? – поинтересовался Пит.

– Томэ ничего не знает, он совсем ребенок!

– Может, отец и брат ему что рассказывали? – прищурился Пит. – Где сейчас Томэ? Нам надо с ним поговорить.

– Коз пасет с внучками Амии и дочерями Аниссы.

– Когда вернется?

– К ужину...

– Вот давайте его и дождемся. Да пока и других местных расспросим.

Бледная Карисса кивнула и, спохватившись, пригласила незваных гостей к столу. Резко пахнущее вяленое мясо и чересчур сухой сыр никому из гостей не показались аппетитными. Волшебник решил, что будь очень-очень голоден, то, конечно, съел бы и то, и другое, но не теперь, особенно учитывая то, что у Пита еще остались съестные припасы, врученные хозяйственным Донни.

Нику есть не хотелось. Хотелось немедленно найти хоть кого-то, кто знает, где тело дедушки. Хотелось сделать что-нибудь ужасное с женщиной, так спокойно заявившей, что ее родным «пришлось убить чужака». Конечно, что ей чужой дедушка? Вот своего мужа и сына ей жалко. А чужого родственника – ни капли. Черное глухое раздражение так и норовило выплеснуться наружу и стать злой яростью. Женщина и так напугана, так пусть придет в ужас. Пусть дрожит, пусть убегает в попытке спасти свою жалкую жизнь. Леший вторил черному раздражению: да, больше страха и страданий – это хорошо, пусть будет так!

Но Ник не позволял себе прислушиваться к этим порывам. Во всяком случае, пока что. Еще ведь неизвестно, где покоится дедушка.

День тянулся медленно и бесполезно. Никто из местных жителей так и не сказал ничего внятного по поводу инцидента со старым травником. В общем-то, никто не отрицал, что что-то такое случилось то ли в конце прошлого лета, то ли в начале осени, но вот что именно и где – неведомо. Худые женщины, тощие старики, пугливые детишки – все одинаково отводили глаза, пожимали плечами и мотали головами. Даже проболтавшаяся утром крошка Юмия теперь молчала, опасливо косясь на дом Амии. Видно, влетело девчонке за слишком длинный язык.

Нежданых гостей со смесью любопытства и настороженности звали в дома. Угощали горьким травяным отваром, вяленой козлятиной и сушеным сыром. И почти в каждом доме стену украшал дорогой ковер, а на столах красовались лиссейские фарфоровые кувшины, вазы и высокие тонкостенные кружки. Утомленный бесплодными разговорами Скай осторожно попробовал все, что могли предложить местные жители, но не слишком впечатлился. Лишь в одном доме его накормили более или менее вкусно, хоть и скудно: с ним поделились тонкими лепешками, посыпанными мелко нарезанной зеленью и свежим сыром.

Когда стемнело, деревушка удивительным образом ожила. Зажглись огоньки в крошечных оконцах и маленькие фонарики у дверей. Вернулись многочисленные козы и их пастухи. Запахло едой. С разных концов деревеньки послышались разговоры и даже смех.

– Что ж, возвращаемся к Кариссе, – постановил Скай. – Может, теперь мы что-то узнаем. Честно говоря, ничего не узнавать мне уже изрядно надоело.

К вечеру и без того испуганная хозяйка дома окончательно извелась. Худое лицо женщины стало совсем изможденным, а ее руки так дрожали, что половина ужина едва не разлетелась по столу.

– Томэ у бабушки, сейчас придет. Вы садитесь ужинать, господа.

Запах страха, смешанного с отчаянием и почему-то стыдом, был так силен, что Нику казалось, он мог бы почуять его и без всякого Лешего. Ответ на вопрос, что же так взволновало несчастную Кариссу, Ник тоже учуял. От темного отвара, разлитого в красивые керамические стаканы, явственно несло алой горной чемерицей.

– Не пейте, – бросил Ник.

Карисса вздрогнула и выронила котелок с остатками отвара. Темная горькая жидкость разлилась по полу, котелок с глухим стуком откатился в угол.

Скай и Пит разом отодвинули стаканы и уставились на травника. Карисса задрожала всем телом и попыталась что-то сказать, но лишь немо шевелила губами.

– В чем дело? – спросил волшебник.

– Видимо, нас хотели отравить, – отозвался Пит.

– Простите... – прошептала женщина. – Простите... прошу... мой мальчик... Томэ...

Карисса упала на колени, будто силы вмиг покинули ее. Судорожный шепот перешел в бессвязный вой, в котором можно было разобрать только мерное «Томэ, Томэ».

Леший внутри Ника радостно впитывал отчаяние и страх с нотками вины и стыда будто сытное кушанье с пряным кисло-сладким соусом. Сам Ник смотрел на рыдающую мать и пытался понять, что он чувствует. Он ждал всепоглощающей ненависти, но ее не было. Странно, ведь эта женщина пыталась их убить, неумело, глупо, отчаянно, но пыталась. Если бы кто-то них выпил отвар, его ждали бы жжение в горле, обильное слюноотделение, боль в животе, судороги и неизбежная смерть. Правда, для этого стоило бы замаскировать яд получше, а не то предполагаемая жертва после одного глотка отказалась бы от напитка и отделалась зудом во рту и насморком. Вот если бы опасную травку сначала размочили в молоке хотя бы свечки три-четыре, горечь бы вышла. Времени у Кариссы было достаточно. Интересно, она не знала об этом? Или все-таки до последнего не могла решиться на убийство?

– Да уж, с деревенским гостеприимством здесь явно незнакомы, – хмыкнул Пит, поднимаясь из-за стола.

Хозяйка крошечного домика все никак не могла успокоиться, но опрокинутый на голову стакан воды привел женщину в чувство. Теперь она молча дрожала на полу.

– Так в чем, собственно, дело? – снова поинтересовался Скай.

Эмоции, которые с аппетитом поедал Леший, без слов рассказывали Нику, что случилось: напуганная визитом незнакомцев, задающих вопросы о страшном поле и преступлении, в котором как-то замешан ее сын, женщина попыталась спасти его, избавившись от опасных гостей.

– Простите меня... – хрипло прошептала женщина.

– Ты хотела нас убить? – полуутвердительно произнес Пит.

– Нет... да... мне нет прощения! Можете наказать меня, казнить, как мужа и Ронвара, но не трогайте Томэ, прошу вас. Он еще ребенок!

Она подняла голову и умоляюще протянула худые руки к волшебнику.

– Расскажи, что случилось, а там посмотрим, – пожал плечами Скай. – И встань с пола.

Карисса послушно поднялась и застыла скорбным изваянием.

Правда, говорящим.

– Старого травника и правда убили на поле «живого серебра». Он вышел на поле откуда не ждали, со стороны гор. И, конечно, сразу понял, что вокруг растет. Его просто не могли отпустить... простите... Но Томэ всего двенадцать – пощадите, господа!

– Он был тогда на поле? – спросил Ник. И сам удивился тому, что его голос не дрожал.

– Да, простите, господин, – вздрогнула Карисса.

– Что они с ним сделали? – спрашивать было страшно, но не спросить невозможно. Он должен узнать все. Все, что случилось тогда.

– Его... простите, господин... его забили до смерти и спрятали тело. Я сама не видела, конечно, но слышала, как муж говорил об этом с братьями. Они говорили, что там был еще кто-то, но, мол, старик так и не признался, а догнать беглеца они не сумели.

Дедушка... как они могли?! Стоило лишь представить толпу мужиков, обрушивающих удары на знакомую фигуру в сером дорожном плаще, как ярость свела губы судорогой в оскале, а от нестерпимой боли сердце замерло, будто не желая больше биться.

– Так твой младший сын тоже участвовал в убийстве? – уточнил Пит.

– Нет-нет, он ведь еще маленький. Муж почти сразу отослал его домой...

– Позови сына, нам нужно с ним поговорить. Я так понимаю, с пастбища он уже вернулся.

Сказано было так, что женщина не решилась спорить. Молча прошла к двери и выскользнула на улицу.

– Ник... – тихо окликнул травника Скай.

Не спросил «как ты?», не предложил помочь, просто напомнил: мы рядом. Ник нашел в себе силы кивнуть, но заговорить не смог. Даже дышать было слишком тяжело.

Друзья молчали, пока не вернулась Карисса с тощим мальчиком. Тот старался не показывать, как ему страшно, и даже пытался встать так, чтобы заслонить мать худенькой спиной.

– Это Томэ, – выдохнула женщина, крепко стиснув плечи сына.

– Ты помнишь... – начал было Скай, но Ник подался вперед: мол, я сам, и волшебник, кивнув, замолчал.

– Ты помнишь старого травника? – чужим голосом спросил Ник.

– Может, и помню, – кивнул мальчик, исподлобья глядя на чужаков.

– Ты видел, как его убили?

Мальчишка молча кивнул.

– Расскажи, где спрятали его тело, – велел травник.

Не хотелось, чтоб слезы снова потекли, но им плевать на желания человека – по щекам потекло горячо и жгуче.

– А вы мамку не тронете?

– Может, и не тронем, – в тон мальчишке отозвался Пит.

– Я все покажу и расскажу, – сдался Томэ. – Только мамку не трогайте. Она добрая. Она зла не хотела.

– Да ну? – прищурился Пит. – Она ж нас отравить хотела. Это что, не зло, что ли?

– Она из-за меня! – заплакал мальчишка. – Меня и казните. Не мамку!

Карисса всхлипнула, еще крепче сжав плечи сына. От нее пахло отчаянием, стыдом, горем и страхом, а еще почти безразличными Лешему любовью и слабой надеждой. От ее сына пахло почти так же, но с сильной примесью вины: мол, это я виноват, что мамка в беду попала.

Ник видел преступления, совершенные из зависти, из гордыни, из внутренней тьмы, побуждающей человека утолять жажду чужими страданиями, из одержимости. Знал о преступлениях, на которые людей толкают жадность, ревность и месть. Но вот любовь и забота? Неужели и они способны заставить убивать?

Он посмотрел на Кариссу. На провалившееся преступление ее толкнули не корысть и не ненависть, а желание спасти последнего оставшегося в живых близкого человека. Ник вдруг подумал, что она любила Томэ, как, наверное, дедушка Рейник любил его самого. Но дедушка никогда не стал бы... Впрочем, кто знает? Ник был уверен, что дедушка ни за что не убил бы из жадности, зависти или по заказу. Нет, старый Рейник не был идеальным, но он точно знал, что такое хорошо и что такое плохо. А вот как далеко мог бы зайти дедушка, чтобы спасти внука? Ответ на этот вопрос уже никто никогда не узнает.

Невидимая сила снова сжала грудь и почти раздавила сердце.

– Хватит плакать, – жестко велел Ник. – Отведи меня к телу.

Томэ, продолжая всхлипывать, вывернулся из рук матери и выскользнул из дома.

– Тебя тут подождать? – негромко спросил Пит.

Ник пожал плечами, мол, все равно, только не мешайте.

Мальчишка повел их выше, за деревню. Подсвечивая дорогу фонарями, прихваченными запасливым кучером, они миновали зловещие проплешины выжженных полян «живого серебра», заросли низких колючих кустов и вышли к оврагу.

Глава 20

От тела старого травника, в недобрый час вышедшего к делянкам среброзвонника, почти ничего не осталось. Собственно, тела видно и не было. В свете фонаря Ник видел усыпавшие овраг осенние крокусы с закрытыми на ночь венчиками. Цветы росли по всему оврагу, но в основном редкими группками, и лишь в одном месте сплетались в плотный ковер. Стоило рассмотреть его, как сердце пропустило пару ударов.

Ник медленно, осторожно спустился ближе, оставив друзей и мальчишку на краю оврага.

В памяти тут же ожило улыбающееся лицо дедушки. Вот он учит маленького Вита аккуратно выкапывать корни целебной золотянки. Вот варит в походном котелке грибной суп с базиликом и тмином. Торгуется с городским аптекарем, предлагая пучки лекарственных трав на продажу. Угощает Хахад вишней с корицей. Смеется чьей-то шутке. Обнимает внука.

Ник вспомнил все. Всю жизнь с дедушкой Рейником, такую долгую и такую короткую. Дедушкино лицо. Улыбку. Голос. Походку. Манеру чуть сощуривать правый глаз в задумчивости. Привычки. Любимые блюда. Десятки, сотни мелочей, из которых складывается совместный быт привыкших к пути странников.

Ник уже не пытался сдерживаться. Слезы текли по щекам, размывая ночную тьму. Крокусы покачивались под прохладным ветерком, будто пытаясь подбодрить внука, который только что нашел деда – и навсегда потерял.

«Беги, Вит! Доберись до города! Об этом нужно рассказать!»

Когда Ник снова смог воспринимать окружающую действительность, он почувствовал, что рядом кто-то есть. Скай и Пит стояли у него за спиной. Дедушке они бы точно понравились. И он им наверняка.

– Если хочешь, – подал голос Пит, – можем выкопать тело и похоронить по-человечески.

Скай ничего не сказал, но травник и без слов ощущал сочувствие и поддержку, исходящие от волшебника.

Извлечь останки оказалось несложно. На то, что осталось от тела, Ник смотрел уже без слез: дедушку он уже оплакал, теперь нужно выбрать другое место для последнего приюта, подальше от этого бедного и страшного уголка. Чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Когда останки упаковали в изъятый для этих целей заплечный мешок, в голове Ника раздался вопрос:

«Что, вот так и спустишь местным убийство деда?»

«Убийц уже казнили».

«Не хочешь самолично покарать тех, кто остался в живых?»

Темная сторона внутри лениво шевельнулась, напомнив о себе, но не поднялась волной азарта и злости.

Ник покачал головой.

«Нет».

«Не будешь потом жалеть об упущенных возможностях?»

«Не буду. Думаешь, я не прав?»

Голос помолчал немного, потом сказал: «Правота у каждого своя» – и снова затих.

Ник подумал было, что Голос теперь станет презирать его, сочтя слабаком и неженкой. Но, как ни странно, на это Нику было наплевать. Он поступил правильно: приехал сюда, вспомнил все, простился с дедушкой. Местных он никогда не простит, наверняка горные травы и мех горных коз будут теперь вызывать недобрые воспоминания, и своей волей в эти горы он больше не поедет. Если бы он встретил хотя бы одного из убийц, уничтожил бы его без капли сомнений. О, он бы пожалел, что его не казнили вместе с остальными! Но Ник не станет мстить уцелевшим жителям, потакая внутренней тьме.

Похоронить дедушку решили под Скалками, однако место, где навсегда останется дедушка, внезапно обнаружилось недалеко от Каменки. Стоило с рассветом тронуться в обратный путь, как перед травником и его друзьями открылась ровная площадка, поросшая горной календулой. Цветы в каплях утренней росы готовились раскрыться навстречу поднимающемуся из-за гор солнцу. Отсюда открывался прекрасный вид на восток, а воздух над площадкой был таким чистым и светлым, будто Каменка и ее окрестности и не существовали вовсе.

Теперь Ник помнил, что дедушка очень любил встречать рассветы.

– Новый день – новые радости, – бывало, говорил он с улыбкой.

Внук как-то возразил:

– Но ведь в новом дне и новые гадости могут быть!

– Могут, – кивнул дедушка. – Но их я предвкушать точно не желаю. А вот радости – другое дело. Да и вообще, ты посмотри, Вит, какая красота...

Высокое небо светилось оранжево-золотым, тонкие, почти прозрачные облака невесомым пухом плыли по золоченым просторам. И яркое огромное солнце давало начало новому дню, в котором непременно должны быть новые радости.

И этот рассвет тоже был оранжево-золотым. И тонкие облака снова плыли по бесконечному небу.

Ник опустил печальную ношу и выдохнул:

– Здесь.

Ни слова не говоря, камень за камнем друзья воздвигли небольшой курган, который, как ни странно, не омрачал календуловое поле, а будто завершал пейзаж. Ник на миг будто увидел дедушку, стоящего возле кургана. Дедушка улыбался, любуясь на распустившиеся цветы, потом глянул на внука и подмигнул. Стоило моргнуть, как среди календулы снова осталась лишь невысокая пирамида из камней.

Ник прошептал:

– Прощай. Теперь я тебя никогда не забуду.

Две свечки спустя, уже на подходе к особняку на Хрустальном озере, Ник наконец заговорил с друзьями:

– Спасибо. А что теперь? Вернемся в Аэррию?

– В общем-то, мы не обязаны возвращаться в столицу, раз уж господин Марк с нами простился, – пожал плечами Пит.

Выглядел он слегка взъерошенным и несколько недовольным, словно все еще не верил в то, что почетная пенсия настигла его столь преждевременно.

Скай задумчиво помолчал, а потом спросил:

– Как вам идея переехать в Лареж?

– Ничего против не имею, – пожал плечами Пит. – Хороший город, интересный. Ник, а ты что скажешь?

Травник задумался лишь на миг и тут же сказал:

– Я согласен.

В Лареже есть и знакомые студенты, и девушка, которая нравится Скаю, и хороший дознаватель, с которым, возможно, придется работать Скаю и Питу, если их таки пригласят. В том, что приглашение от Охраны Гильдии последует, Ник не сомневался нисколько. Его самого, конечно, никто никуда приглашать не будет, и, в общем-то, вполне можно было бы оставить друзей в Лареже и вернуться в столицу одному. Господин Арли не станет возражать, если Ник поживет у него еще немного.

Еще пару недель назад мысль оставить друзей показалась бы травнику невозможной, ужасной и глупой. Ник не представлял жизни без Ская и Пита, понимая, что ему не выжить одному. Теперь все иначе. Он выбирает остаться с друзьями не потому, что не может без них, а потому, что хочет быть с ними. Правда, есть одно препятствие...

– Знаете, я должен кое-что вам рассказать.

Ник посмотрел сначала на Ская, потом на Пита: друзья ожидали продолжения, на их лицах читались интерес и легкое удивление. На миг стало страшно: а стоит ли говорить о Голосе? Вдруг после этого признания он увидит в глазах друзей неприязнь, осуждение и страх. Мало ли что там за существо? Вдруг оно опасно? Почему он, Ник, молчал все это время? Можно ли ему доверять после такого?

Но друзья должны знать правду. И на основе этого знания относиться к Нику так, как он, с их точки зрения, того заслуживает.

Ник глубоко вдохнул, выдохнул и признался:

– После подвалов Юстиниана во мне живет не только Леший, но и еще кое-кто. Некое разумное существо, которое я называю Голос. Такое же было в Галенусе.

– Ого, и как ты с ним управляешься? – уточнил Пит.

– Оно для тебя не опасно? – встревожился Скай.

Ник развел руками:

– Никак не управляюсь. Голос просто есть. Иногда он мне помогает. Так что, наверное, он для меня не опасен. Во всяком случае, ничего плохого он мне не делал.

– Так это он был там, в подвале? – догадался Пит.

– Да.

– Ну что ж, спасибо ему, – усмехнулся Пит.

– Если он не причиняет тебе вреда и не собирается этого делать, то секрет не такой уж и страшный, – улыбнулся волшебник. – У меня, правда, уйма вопросов и к тебе, и к нему, но они могут подождать.

Ник некоторое время пристально вглядывался в друзей, потом спросил:

– И вас совсем не пугает, что я не один?

Скай и Пит переглянулись и почти одновременно покачали головами.

– А должно? – хмыкнул кучер. – Вид у тебя, прямо скажем, какой-то обиженный.

– Да нет! – вспыхнул Ник. – Наоборот, я очень рад. Просто я думал, вы удивитесь и, может, испугаетесь...

Травник окончательно смутился.

– Ну удивиться мы, положим, удивились, – кивнул Пит.

– А вот испугаться мы могли бы разве что за тебя, – заметил Скай. – Если бы это существо тебе угрожало, например.

Ник украдкой сморгнул, прогоняя неуместную сырость, и улыбнулся друзьям. Что бы ни случилось завтра, через неделю или через год, он знает, с кем он будет. А если знаешь с кем, то где – уже совершенно неважно.