Глава 1

Что значит проснуться в холодном поту, я до конца проинтуировал, когда после аварии патрульного звездолета и полной потери сознания, очнувшись, обнаружил перед собой Дон Кихота.

Почему именно Дон Кихота, ответить не могу – видно, где-то в памяти (а память у меня о-го-го – петабайты!) что-то щелкнуло, замкнулось. Пытаясь отползти от склонившегося надо мной «человека», я перепугался не столько оттого, что надо мной склонился «человек», а именно Дон Кихот.

С «человеком» я еще как-нибудь совладал, а вот с рыцарем печального образа – извините. Я на пятой точке, помогая себе локтями, попытался дать деру. Через несколько метров остановился, и остановил меня на удивление абсолютный ужас, отразившийся на лице аборигена.

Абориген протянул ко мне руки и взмолился.

– Достопочтенный сеньор, я не имел в виду...

Это обращение окончательно добило меня. Я лег на спину, закрыл глаза и сдался – ешьте меня, ребята. Терзайте плоть, впивайтесь клыками, только смотрите, клыки не обломайте. Во-первых, я невкусный, во-вторых, у меня плоти с гулькин нос, в-третьих, дайте мне только прийти в себя, и мы еще посмотрим, кто из нас достопочтенный сеньор, а кто профессиональный сталкер.

Я не привык много брать на себя, но в космической пехоте вряд ли найдется с десяток таких, как я, мастеров ближнего боя и умельцев маскировки.

Вспомнив о маскировке, в ту же наносекунду я приобрел вид натурального камня. Сам хитро глянул на опешившего идальго.

Тот обернулся и голосом полным отчаяния воскликнул.

– Санчо, верный Санчо! Взгляни, до какой степени в этой округе распоясались демоны. Только я хотел помочь несчастному созданию, как они утащили его.

«Несчастное создание» – это, по-видимому, я.

Мне стало обидно. Если кого-то из нас и можно назвать несчастным, то, скорее всего, этого долговязого старикашку в нелепом шлеме, напоминающем донышко примитивного звездолета. В этот момент память подсказала, шлем называется «тазик брадобрея», и этот придурок, так отчаянно переживавший за меня, попавшего в лапы демонов, посчитал его лучшей защитой от всякой напасти, как то: холодного оружия, бластера, деформатора потока времени и прочей механической дребедени, которой увлекались предки.

Старик вскинул руку – по-видимому, собрался осенить меня крестным знамением. Я посчитал, что такого рода жесты опасности не представляют, и вновь явился очам пламенного борца со злом.

Тот даже не удивился. Глаза его вспыхнули. Он указал на меня и воскликнул (опять воскликнул! Интересно, нормальным голосом он способен говорить?).

– Санчо, Санчо! Ты полюбуйся, какое чудо сотворил животворящий крест!

Затем чучело с тазиком на голове обратилось ко мне.

– Тебе нужна помощь, нелепое создание? Если ты нуждаешься в защите, я готов помочь тебе, но при одном условии. Ты, спасенный и отдохнувший, отправишься в Тобоссу и возвестишь прекрасной Дульсинее, что славный рыцарь Дон Кихот готов совершить еще тысячу подвигов во славу этой достопочтенной дамы. Ты передашь ей розу...

Он с неожиданным прагматизмом обратился к брылястому толстяку, стоявшему поодаль и державшему на поводке осла.

– Санчо, как насчет роз?

Я растерялся – память подсказала «осла», на самом деле животное скорее напоминало небольшого динозавра.

В голове всплыло – «все смешалось в доме Облонских». Комом к горлу подступила обида. Если после катастрофы я угодил в сумасшедший дом, это не значит, что осликов – любимых мною животных – можно смешивать с тупыми и упрямыми рептилоидами, способными только жрать, ухать и прыгать на месте.

Санчо, лысоватый, в грязной рубахе, прикрытой суконным жилетом, в коротких штанишках, внизу, под коленями, застегнутыми на пуговицы, в ответ выразился на вполне сносном русском мате. Выразился в том смысле, что видал он эти розы, это путешествие, это чудовище – он указал на меня, – в том месте, попасть в которое я уже не надеялся. Слишком далеко была назначенная мне синклитом подруга. Впрочем, я не жалуюсь, мне, собственно, не очень-то и хотелось. Все можно обделать самому – тяп-ляп и маленький юнус готов.

Но какова встреча! Тут тебе и литературные герои, и ясное оранжевое небо, и тазик парикмахера на голове, и прочие нелепости, которые, я успел убедиться в этом, никак нельзя отнести к виртуальной реальности. Как, например, искренняя вера в силу крестного знамения и простонародный жаргон верного оруженосца.

Между тем рыцарь с тазиком на голове и в помятой кирасе вовсе не оскорбился. Он провозгласил.

– К сожалению, чужеземец, дьяволы похитили у нас букет благоухающих цветов, так что тебе придется на словах объяснить прекрасной даме, что ты, побежденный мною великан, навсегда уверовал в Господа нашего Иисуса Христа. Осененный святым крестом ты вмиг усвоил простую истину: Бог есть любовь, злоба – угодье дьявола. Не забудь добавить, что ты готов служить праведному делу до конца жизни.

– Это неопределенно долго, благородный рыцарь, – ответил я, и Санчо, вновь прибегая к междометийному мусору, отметил.

– Ба, да он по-нашему вякает! Откуда ты, великан, великан, великанище? Чай, небось, с какой-нибудь паршивой и нищей звезды? Примчался на свадьбу нашего герцога Хуана Анатольевича с благородной Марыськой?

– А что, – заинтересовался я, – у вас здесь свадьба намечается?

– Ха-ха! – воскликнул рыцарь. – Ты, незнакомец невиданного роста, посмел назвать свадьбой священный обряд торжественного бракосочетания благороднейшего из благородных и благороднейшей из благородных...

– Да будет вам, ваше сиятельство, – поморщился Санчо. – Что вы каждый раз «торжественный и благородный». Скажите прямо, на свадьбу не пригласили, вот вы и горюете. Надеетесь такой подвиг совершить, чтобы слава о нем прошла по всей Руси великой, и содрогнулся б в ней всякий стар и млад. И гордый внук славян, и ныне дикий... А этот чистый Гулливер, что взять с гулливеров!

Я не удержался и сел на землю. Стало обидно: не такой я дылда, чтобы обзывать меня подобным гнусным образом. Я был выше Дон Кихота всего на две головы. Однако смутить рыцаря оказалось не так-то просто. Он смерил оруженосца кротким взглядом и приказал.

– Помолчи, крестьянин!

– Что вы все крестьянин да крестьянин! – возмутился Санчо и с некоторой даже угрозой добавил. – Вам всего три минуты осталось в благородных ходить. А впрочем, дай-ка сюда...

Он подошел, снял с головы рыцаря тазик и водрузил его себе на голову.

Дон Кихот кратко, но выразительно выругался.

Я, пытавшийся встать с земли, снова сел на покрытую высохшей травой почву.

В это время откуда-то сбоку вынырнул велосипедист – как это я не засек его появления?! – и окликнул славного идальго.

– Эй, Кихот из Ламанчи! Кончай подвиги и дуй на свадьбу.

– Это что, приглашение? – внезапно посуровев, поинтересовался долговязый.

– Да. Там состоится рыцарский турнир, так что почини копье.

Я невольно обратил внимание на копье, которое мой нежданный собеседник сжимал правой рукой. Ближе к наконечнику древко было перетянуто проволокой, а на самой деревяшке обозначилась трещина. Эта проволока – вполне нормальная железная проволока – добила меня окончательно. Я погрузился в самопознание.

Самопознание – работа трудная, требующая терпения и некоторого навыка. Навык связан с освоением моего личного звездолета, умением в совершенстве владеть его немалыми возможностями, а также с поиском профессионально опробованной программы, с помощью которой можно изучить детальное состояние всех членов моего действительно немалого тела, всех нейро- и биоцепей, всех позитронных связей, арсенала, мыслительных способностей, материнской платы, устройств ввода и вывода – одним словом, работа трудная, требующая творческого подхода.

Это вам не тяп-ляп!

Например, совершить скачок длиной в десяток световых лет большого ума не требуется, а чтобы познать самого себя требуется особая жилка, возвышенное состояние ума, вдохновение, наконец...

...я сидел на земле, раздвинув нижние конечности и, глядя окрест, помаргивал. Ошибки не было – реальность, открывшаяся мне в задрипанном уголке Галактики, возле малоизвестной звезды альфа Прометея являлась первичной, ядреной, плотной на вкус и на цвет, насыщенной красками, пронизанной плодотворным излучением местного светила.

Одним словом, это была быль, и эта быль была хороша, как, впрочем, и представители местной флоры или фауны – кто их разберет! – Дон Кихот, Санчо, а также умчавшийся по проселку велосипедист.

Теперь я обратил внимание на проселок. Тут-то меня и ожгло – дорога была явно искусственного происхождения – профилирована, вписана в окружающие холмы, колеи были искусно размыты, лужи откровенно живописны, как может быть живописна вторая реальность, когда к ее созданию приложит руку мастер. Другими словами – эти придурки, изображавшие моих предков-землян, напялившие самые нелепые в галактике наряды, являются аборигенами по определению, но мир вокруг них воссоздан то ли их руками, или по воле некоего сталкера, или сталкеров, устроивших здесь, в обиталище этих очень похожих на землян аборигенов, пикничок на обочине. Вопрос: зачем этим продвинутым надо было прокладывать сельский проселок в местах, вполне отдаленных от родных краев? Зачем наряжать аборигенов в дурацкие наряды и устраивать представление, достойное обанкротившегося сумасшедшего дома?

Хороши вопросики?

То-то.

Я отрешился от дурных мыслей и спросил:

– А мне нельзя на свадьбу?

Дон Кихот и Санчо Панса переглянулись, и крестьянин крикнул вслед весело крутившему педали велосипедисту.

– Эй, Автандил, можно мы с собой верзилу прихватим?

Велосипедист остановился, опираясь на одну ногу, повернулся и крикнул.

– На вашу ответственность.

Санчо и Дон Кихот горячо заспорили.

Я, откровенно говоря, слышал все их тайные переговоры, но проявил деликатность и отключил яснослышание (автоматическое чтение мыслей). Из их горячего спора, пересыпанного не вполне рыцарскими, а то и вовсе не рыцарскими выражениями, до меня донеслось единственное, смущавшее их обстоятельство. Подозрение вызывал мой русский язык. Где и как я выучил его, владею ли русским в достаточной мере, чтобы, будучи представленным Хуану Анатольевичу не оскорбил его утонченный слух какой-нибудь скабрезностью или, что еще хуже, неуместным словоупотреблением, или, что не дай Бог, грубейшим нарушением грамматических правил.

Их спор становился громче. Мне это надоело – в смысле ждать – и я позволил себе польстить любителям отечественной словесности.

– Я стихи знаю, – сообщил я им радостное известие.

Оба откровенно скуксились.

– Какие? – кисло поинтересовался Санчо.

– А какие нужно. Я их много знаю. Правда, давно не читал (если, между нами, я их со школы не читал, сглотнул в память и всех дел).

– Пушкина знаешь? – скривился крестьянин с медным тазиком на голове.

– «Конька-горбунка»? – воскликнул я.

Туземцы переглянулись. Дон Кихот вежливо уточнил.

– «Конька-горбунка» написал Ершов.

– Разве? – усомнился я. – А мне рассказывали, что он всего-навсего подарил поэму скромняге-учителю из Сибири. Видно, не хотел срамиться перед Жуковским и Одоевским примитивностью слога и подделкой под народное творчество. Одоевский и Кюхельбекер были страшные пуристы, Жуковский помягче, но и он так бдил родное слово, что в случае несуразности какой-нибудь или промашки в словоупотреблении сутки терзался душевной хворью. Особенно нетерпимыми он считал несогласованность в падежах или промахи во временах глаголов.

Санчо Панса помрачнел.

– Ты слишком много знаешь. Это плохо. Если начнешь распускать язык на свадьбе, как бы конфуз не получился. В таком случае предупреждаю – если герцог прикажет загнать тебя за Можай, мы заступаться не станем.

– Лишь бы туда, куда Макар телят не гонял, – повеселел я. – Все остальное можно пережить.

Идальго заинтересовался:

– А что, там особенно страшно?

– Не то слово, – я заверил его. – Темные силы там так и гнетут.

– Хорошо, – решительно заключил рыцарь печального образа, – после свадьбы покажешь дорогу в те края. Познакомишь с Макаром. Может, ему помощь какая требуется?

Я задумался.

– Помощь, говорите?..

После долгой паузы закончил.

– ...насчет того, чтобы язык не распускать, буду осторожен. Ушки буду держать на макушке, в разговорах с дамами деликатен и обходителен, с высшими начальством почтителен, с равными добросердечен, с низшими благожелателен.

– В таком случае, айда! – кивнул верный оруженосец и вернул медный таз долговязому старикашке.

Глава 2

До дворца Хуана Анатольевича мы добрались в сумерках.

В сгущавшейся тьме замок на холме внезапно осветился гирляндой ослепительных вспышек. Затем в небе расцвели необычайной красоты цветы.

Санчо Панса ткнул меня в бок.

– Видал, как встречают? Это тебе не хухры-мухры.

...за то время, что мы добирались до замка, мои спутники успели несколько раз поменяться ролями – то один становился Дон Кихотом, то другой. Теперь рядом со мной трусил на «осле» испанский крестьянин – круглолицый, в брезентовой широкополой и бесформенной шляпе. Одним словом, ухарь и весельчак с добрым запасом простецкого юмора, матерных шуточек и бесцеремонных повадок.

Вот и на этот раз он ткнул меня в бок кнутовищем, которым время от времени подгонял косолапого ящерка, с трудом влачившим его грузную фигуру. Затем он махнул рукой товарищу, более-менее напоминавшим средневекового рыцаря, который тащился сзади на каком-то вымученном одре.

...в тот момент мне было плевать на его ухватки, толстенную задницу, заливчатое хихиканье, на отставшего Дон Кихота. Меня куда более привлекала шляпа крестьянина.

Брезентовая!..

Когда в пути я ненароком обратил внимание на его потешный головной убор, у меня внутри что-то звякнуло.

Или щелкнуло.

А может, ёкнуло.

Шляпа действительно была из брезента. Когда этот загадочный предмет сдуло ветром, я специально поспешил поднять его и вручить хозяину, заодно успел пощупать материал.

Память подсказала – брезент!

Самый настоящий! Армейский, плотный, желтоватый, сделанный из парусины, пропитанный огнеупорным, водоотталкивающим составом.

Как обычный земной предмет мог оказаться за тридевять земель на этой, напоминавшей сумасшедший дом, планете по имени Фигуркарий? Кто смог доставить из моей далекой родины эту потертую шляпу и водрузить на голову местному мрачноватому любителю скабрезных шуток крестьянину?

Вот о чем я размышлял по пути на праздник, на котором местный король Хуан Анатольевич праздновал свадьбу с... как ее?

Ах да, с Марыськой!

Да Бог с ней, с невестой!..

Размышления о происхождении шляпы привели меня к куда более серьезному и таинственному вопросу: если шляпа изготовлена здесь, на Фигуркарии, зачем было добиваться абсолютного сходства с вещью, изобретенной за сотни световых лет на неизвестной планете Земля с непонятной для местных аборигенов целью.

Это был вопрос иного свойства, прямо относящийся к моим профессиональным обязанностям. И не важно – занесло меня на Фигуркарий по нелепому стечению обстоятельств, по причине аварии или мне негласно было выдано именно такое задание.

Вторичные цепи, помещенные в помещенном в груди приборе, сосредоточившись, незаметно сканировали окружавшее меня пространство, включая доспехи Дон Кихота, его рваный наряд, сапоги, шпоры на сапогах, мягкие лапти Санчо Пансы. Все было местное, натуральное, как, впрочем, «осел» – невысокий приземистый ящерок. Конь Дон Кихота тоже был местной драконьей породы.

Но шляпа, знакомство с персонажами, которые могли родиться только на другой спирали нашего Млечного пути, их имена?! Ладно, все это они могли подслушать по радиосвязи (если у них есть радиосвязь), но шляпа!

Материальный объект.

Оставалось только почесать затылок и забить маркер в блок памяти, в котором отпечатывались все нелепости и загадки далеких миров.

* * *

Нравы здесь, на планете Фигуркарий, были грубые.

В воротах охранник обложил нас трехэтажным матом за опоздание. От меня потребовал назвать свое имя, с какого материка примчался, из какого рода-племени?

Сходу, ради юморка, я представился Краткохвостом, сыном Длиннохвоста из рода Опоссумычей и только потом сообразил, что сморозил глупость. Такого рода шутка вряд ли могли понравится местным властям.

Я поправился и пояснил, что зовусь Владиком Аджой-Экападом, а Краткохвост мое деревенское прозвище. Не мог же я признаться охраннику, державшим в руках алебарду, что Краткохвостом меня окликали в звездной академии. Еще я многозначительно добавил, что Аджа-Экапад означает молнию.

Стражник выслушал всю эту галиматью, потом равнодушно произнес.

– Мне твои молнии до фонаря. Частушки петь умеешь?

...я от растерянности чуть не обернулся в пень, как при знакомстве с парочкой сдвинутых на испанском средневековом романе идиотов, однако удержался и признался, что с частушками у меня лады.

Похвалился, что был первым парнем на деревне.

– Тогда заходи, – прервал мое красноречие стражник, и я вошел на широкий двор, в глубине которого возвышался сказочный замок.

Здесь было много народу – все приглашенные казались степенными, разноликими, с хорошими манерами «людьми». Глядя на них, я не сразу догадался, что эта свадьба более походила на костюмированный бал, чем на торжественное мероприятие.

Все приглашенные, показавшиеся мне разноликими, носили маски. Кого здесь только не было – наряду с земными, любимыми с детства персонажами, типа «красных шапочек», «русалок» и «принцесс», здесь разгуливали «Иван-царевичи», «рыцари» в латах, какие-то темные и мрачные существа в балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Были здесь и какие-то нелепые драконистые гости с потугами на обходительное обращение, а также массивные, обернутые в кожистые крылья, длинноносые летуны.

Это смешение имен и нарядов окончательно придавило мое игривое настроение и я, загрузив в память все, что мне довелось увидеть, услышать, воспринять на этой занюханной планете, потребовал от своих нейронных цепей выдать приемлемое объяснение всему происходящему. Через несколько миллисекунд, что показалось мне чудовищным по длительности сроком, получил ответ – ни-че-го! Никакими аналогиями, никакими историческими свидетельствами и документами, фантастическими домыслами и отголосков легенд мой блок памяти не располагал.

...так что выкручивайся сам. Ты же разумен, суперсущество с планеты Земля! Тем не менее, кое-какие тревожные нотки в выданном мне ответе прозвучали. Например, откуда здесь взялись земные декорации, нелепое знакомство с земной литературой. Смущали архитектурные, социальные, языковые ассоциации, а также приметы быта, чего аборигенам знать не полагалось.

Кто просветил их?

Зачем?

И к чему весь этот балаган?

Для кого?

Для счастливой пары Хуана Анатольевича и Марыськи?

Оказалось, для меня!

Меня здесь с нетерпением ждали. Окрестили самым почетным гостем. Меня ждали – и не год, не два, а «целую» вечность.

Хуан Анатольевич так и выразился – «...целую вечность!»

– Боялись, не приедешь, – поделился со мной принц фигуркарианский, когда меня усадили в кресло слева от виновника торжества.

Марыська, сидевшая справа, тоже не сплоховала.

– Мы так ждали тебя. Так ждали! – она страстно прижала руки к груди.

С виду Марыська выглядела совсем поземному – симпатичная длинноволосая белокурая девушка. Да и Хуан тоже смотрелся – здоровенный, с небритым лицом, толстыми ногами атлет.

Я бы сказал, штангист...

...оказывается, меня здесь ждали?

Однако!

– Что ж ты так задержался? Где гулял целую вечность? Ладно, потом расскажешь. А пока выпьем!

По его знаку нам поднесли поднос, на котором возвышались два громадных и один маленький, с лафитник, кубка.

«...пить, не пить? А вдруг отравят!» – засомневался я.

Хуан протянул мне кубок, сам взял свой, что стоял ближе к нему, маленький протянул Марыське.

У меня в голове так и бухнуло – предлагает взять отравленный? Как еще я мог расценить этот жест? Организм помалкивал...

Кибернетическая система безопасности, которая должна была оберегать меня от всяких угроз, покушений на мою плоть, защищать от нестерпимой звездной жары, от межзвездного холода и прочих опасных сред, помалкивала!

...ладно, чему быть, того не миновать.

Я выпил.

Вино оказалось вполне приличным, правда крепковато.

Хуан Анатольевич признался.

– Сам гнал. Ну как? Повторить?

– А не сопьюсь? – засомневался я.

– Перепьешь, спать уложим, – успокоил меня местный правитель. – Давай еще по одной, а потом посмотрим, что мои ребята придумали.

После второго кубка меня посетила безбашенная мысль – какого черта им меня спаивать?

Меня, профессионального сталкера, имевшего несколько ходок по мирам, где зарождалась жизнь?!

И вообще вся эта мелкота мало вязалась с опасностями, которые могли подстеречь меня в космосе. Не тот размах! Ну, подмешали мне чего-то в вино, так мои красные и белые тельца в крови вполне справятся с такой незамысловатой напастью. Мои защитные свойства помогли мне выбраться с падающей на звезду кометы...

В каком году это было?

Я поделился этой историей с Хуаном. Он одобрил мое поведение в трудной ситуации и предложил еще «по одной»...

Я отказался.

Окружавшее меня действо все более и более занимало меня.

Торжественный танец, чем-то похожий на менуэт, сменила полька. Только плясали ее задом наперед. В буквальном смысле. Прыгали попеременно – шаг вперед, три шага назад. При этом пели частушки:

Я хлопнул себя по коленям и пошел в круг. В горле что-то щелкнуло, включилось, и я затянул.

Тут же мне навстречу выскочила молодуха.

...веселье набирало ход. В пляску бросились все, вплоть до Хуана Анатольевича и Марыськи.

Молодуха вцепилась в мой рукав и потащила к столу, за которым высоченный рыцарь без шлема, с длинными до плеч усами, стоя декламировал стихи. Услышав первые строчки, я без сил рухнул на стул, подсунутый молодухой. Она же и шепнула на ухо.

– Его зовут Водудай Гаврилович из рода Оладиев Потяичей. Это наша гордость.

Рыцарь с громадным кубком в руке густым басом провозгласил.

...следом.

Мощной рукой он налил себе полный кубок вина, выпил и продолжил.

Он еще раз налил кубок, предложил мне чокнуться. Я не мог отказаться. Мы чокнулись и выпили. Все вокруг дружно подхватили – «...пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!»

– Ко мне! Пойдем ко мне! – быстро зашептала мне на ухо молодуха. – Ко мне-е-е. Ты мне очень харизматичен.

Я собрался с силами и с трудом промолвил:

– Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Аквапудра! Меня зовут Аквапудра, – все с тем же жаром зашептала она.

Между тем у меня за спиной танцующие гости на мотив знаменитой песни «Ужасно шумно в доме Шнеерсона» запели:

Я заинтересовался – как им удалось совместить совершенно не подходящий к словам мотив с конкретным исполнением. Потом задумался – очень мне понравился поступок «милого». Как бы со мной такого не случилось?

Я спросил.

– А муж у тебя есть?

– Есть, есть!..

– Как его зовут?

– Аквапудр.

Слава Богу, не «милый».

Я с трудом поднялся из-за стола. Вели меня старые знакомые – местный Дон Кихот и его верный слуга Санчо Панса. Тут же крутились слуги. Возле ворот меня усадили на вертлявого и скулящего динозавра и за уздечку потащили прочь, в мерцающую радужными огоньками тьму.

Глава 3

Я очнулся в тюремной камере, где на стене было написано таинственное слово – Мишефираб. Перебрал в памяти все нелепости, услышанные на этом странном празднестве, однако смысл этого таинственного слова так и не дался мне. Потом прикинул – может, слинять из этого сумасшедшего дома? Этот спектакль, разыгранный с моим участием, уже не казался мне безобидным детским утренником. Чем дальше, тем больше в нем проступал звериный оскал сознательно сконструированной угрозы.

Правда, смысла этой угрозы я еще не понимал.

В этот момент в углу что-то зашевелилось. Я резко сел на лежанке.

Неожиданно из груды тряпья высунулась рука, раскидала ветошь. Оголилась оперенная голова; на лбу и темени залысина, обрамленная венчиком седых, вьющихся перьев. Губы толстые, синюшные, с лиловым налетом.

В профиль существо было очень похоже на птицу. Нос большой, пеликанистый. Взгляд пронзительный, зрачки махонькие, темные.

Повернувшись ко мне, существо с ухмылкой поинтересовалось.

– Ну что, допрыгался?..

...язык вполне сносный, русский. Разговаривает доброжелательно.

Сосед в перьях объяснил – его посадили под арест за нарушение государственного предписания: появляться на этой планете без соответствующего разрешения запрещено.

– ...а посему ко мне были применены решительные меры.

Я долго размышлял, что собой представляют «решительные меры»? Сосед со вздохом признался – будут пытать.

– Как?

– По-разному, – простодушно объяснил он и развел руками.

– Тогда пора сматываться, – предложил я.

Сосед пожал плечами.

– Попробуй.

Что же здесь пробовать?

Я как галактический разведчик в такие дебри заныривал, от таких температур прятался. Случалось, астероиды одним ударом кулака разбивал, а тут какое-то подземелье и дверь ржавая.

Я постучал в дверь.

Никто не откликнулся.

Сосед предупредил.

– Стучи не стучи, все равно до обеда не откроют.

– А если по надобности?

– Вон дырка в углу. В нее и справляй надобность.

– Ну, знаете!.. – возмутился я и решительно начал колотить по двери.

Створка даже не дернулась. Я поднапрягся и попытался выдавить ее плечом.

Успокоился тогда, когда поддал напряжение на правую руку и разогретым до точки плавления указательным пальцем начал вырезать место, где должен был находиться замок.

Металл нагрелся, но плавиться не пожелал.

...вчерашние чудеса продолжались? Может, лазером дверь шибануть?

Шибанул... Добавил мощность, вполне достаточную чтобы разрезать пополам планетарный фрегат на орбите.

Впустую...

Я повернулся к соседу.

– Как тебя звать? Только не надо прикидываться земляком-однопланетником. Назови настоящее имя?

– Мииклухо-Мааклай. Можешь называть меня Макеем.

Увидев мое резко изменившееся лицо и сузившиеся недобрые глаза, он испугался и начал клясться, что это его подлинное имя, данное ему на родине, в системе двойной звезды Даурис-Таврис, откуда его случайно занесло на эту свихнувшуюся планету.

Помолчав, добавил.

– Я тебя сразу узнал. Ты с Земли, – он протяжно, с нескрываемой тоской вздохнул. – Святая обитель!.. Твои предки когда-то на моем Хорде орудовали, и, как видишь, мы выжили. Кое-как освоились, освободились от ментальных и генетических цепей, стали природно-разумными существами. Они же ввели запрет на всякого рода космические путешествия. Нам от космоса ох сколько досталось.

– Как же ты здесь, на Фигуркарии, оказался?

Мааклай вздохнул.

– То ли сказалось имя, данное мне на родине. – мой предок Мииклуха любил по неизведанным terra incognita шастать, покоя не знал. То ли в моих генах сказались причуды прежних повелителей архонтов Ди, только не смог я без дела на родной планете оставаться. Теперь здесь их называют арзонты... Потянуло меня в даль звездную. А тут еще я нашел кораблик, которым хозяева-арзонты пользовались для каботажных перелетов...

– Ну и?

– ...сбежал с планеты куда глаза глядят. Ты не зыркай, не испугаюсь. А вот как ты на этом поганом Фигуркарии оказался, не могу понять. Докладываю, как на духу – ведь ты, как я полагаю, тоже не без умысла здесь появился, – он не без хитринки взглянул на меня. – Или тоже впал в беспамятство? Или авария с тобой приключилась?

Он сделал паузу, потом добавил.

– Только р-раз – очнулся я на этой гадюшной планете, где все, чему меня в школе учили, – о Хорде, эксплуататорах-архонтах, святом Роото, Черном Гарцуке и победившей его компании апостолов – напрочь забыл.

Я прикинул – может, стоило сразу с ним объясниться.

Или сначала приглядеться?

– Не хотел приземляться, – сознался я, – да что-то неотвязное, неодолимое потянуло вниз. Приземлился и первым делом наткнулся на Дон Кихота и Санчо Пансу. Ну, и поехало...

Макей вздохнул и указал на мою правую руку.

– Пушка-то слабовата оказалась?

Я кивнул.

– Вот тут и задумаешься, – пристыдил меня хордянин.

Я задумался. Перешел на экономный режим, включил сенсорные разведывательные цепи, подключил программу опознавания и прогнозирования, подсчитал аналогии и приемлемые ситуации.

...подземелье как подземелье. Грунт под ногами глинистый, стенки выдолблены в каменной породе. Металл, из которого изготовлена дверь, неизвестный сплав железа с титаном. Над головой около полусотни метров горной породы. Под ногами...

А что у нас, собственно, под ногами? Проницательный, с рентгеновской начинкой взгляд подсказал – пустота!

Тогда, может, через подвал на поверхность выбраться?

Стоп! Не спеши!..

Оглядись, займись самопознанием.

...Странное племя собралось на Фигуркарии!

Я воочию увидел их – укрывшихся в засаде, спрятавших хвосты и крылья, приодевшихся в земные наряды, ящеров. Вот они и птицеклювого хордянина как наживку припасли.

...владеют ни коим образом не сопоставимыми знаниями – умеют плавить металлы, хорошо знакомы с земной литературой, и в тот же время привержены к наследству первобытных монстров, исповедующих давным-давно изжитые на Земле расовые предпочтения; придерживаются откровенно конспиративных знаний о строении Вселенной, но, главное, умело скрывают свои подлинные мысли.

...возможно, этот придурок – подставное лицо, хотя в его мыслительном аппарате угрожающей мне опасности я не обнаружил.

Что ж, пора проверить его в деле.

Если у меня под ногами не имеющая дна пустота, попробуем ее измерить.

* * *

Около часа я потратил на детальное изучение архитектуры подземного узилища, как только обнаружил запорные устройства, удерживающие нашу камеру в стабильном состоянии, взял Мааклая за руки и обрушил запоры.

Оказавшись в невесомости, я сильнее стиснул руки хордянина и, опять же, не обнаружив у него за душой гнусных мыслей, переключился на падающий, постепенно набирающий скорость пол. У меня хватило сил притормозить падение, и, когда развалившаяся глинистая опора рухнула на гранитное основание, мы с Мааклаем аккуратно приземлились среди обломков.

Носатый потерял сознание. Я принялся приводить его в чувство, и, пока хлестал по щекам, перед мной открылся мрачноватый извилистый проход вглубь скалы.

Мы осторожно двинулись в ту сторону. Скоро на стенах заиграли отблески света, и через несколько шагов мы вышли в просторный сводчатый зал, освещенный горящими факелами.

Посреди зала стоял длинный, покрытый кожаной скатертью стол, за которым восседали три человека. Все они были в монашеских рясах, с накинутыми на головы скрывающими лица капюшонами. Сидевший посередине – наверное, председатель – был на удивление невысок и мелковат. Ряса и капюшон полностью скрывали его. Двое других выделялись ростом и разворотом плеч. Из-под накидок, что у одного, что у другого, выглядывали длинные носы – у одного мясистый, у другого длинный, крючковатый.

На столе горели три свечи, бросавшие тусклый свет на листы бумаги и гусиные перья. Занимавший центральное место монах сидел, сжав руки в маленькие кулачки.

Он глухо спросил.

– Отвечайте, отринувшие свет и предавшиеся Черному Гарцуку, откуда и зачем вы прибыли на нашу священную землю? Зачем отважились смущать местных поселян всякого рода дьявольскими штучками?

Мааклай неожиданно упал на колени и принялся скороговоркой каяться. Правда, из его покаянных слов ничего толкового извлечь было невозможно.

С помощью внутренней силы я скинул с «инквизиторов» облачения и замер от удивления.

За столом располагались скелеты динозавров!

...бугристая, бородавчатая кожа, зубчатые гребни вдоль спин, пятипалые руки, причем большой и указательный пальцы превратились в толстенные, заостренные шипы.

В черепных коробках у них светились мозги.

Хордянин всплеснул руками и завопил.

– Ин-ту! Ин-се!..

Сидевший в центре скелет вскочил и запищал.

– Врешь, посланник Черного Гарцука! Здесь нет ни Ин-ту, ни Ин-се. Слева Инемогу, а справа – Инехочу. Так и обращайся к членам нашего трибунала.

...к тому моменту я отыскал в памяти литературный источник, описывающий всю эту канитель с расой искусственно созданных высшей цивилизацией существ, тем более, что мой предок в освобождение этих сформированных в пробирках разумных особей – Макклаев и Ин-ту в компании Ин-се – принимал самое деятельное участие.

Было в этих «инквизиторах» что-то искусственное, но я сердцем чуял – это «искусственное» только маска, форма сокрытия истины. Была в скелетах, умеющих с изумительным мастерством менять облик, какая-то органическая, воспитанная эволюцией сущность. Тест на разумное происхождение подтвердил: эти особи прошли долгий эволюционный путь прежде, чем выродились в галактических волков.

А ну-ка, долбанем их телекинетическим зарядом. Пора определиться с моментом истины.

Подвергшись сформированному мыслью лучу, скелеты неожиданно замерли и начали оплываться мускулистыми – человеческими! – формами, сквозь которые проступали округления древних ящеров.

Я не снижал ментальное давление – вот тут-то прорезалась их умелое обращение с защитными ресурсами мозга. Они начали сопротивляться, причем умело противостояли взращенными в их мозгах защитными цепочками. Всеми силами они пытались удержать обнаружившиеся человеческие очертания.

Я снизил напряжение.

Сидевший слева монах перехватил инициативу и злобно, по-кошачьи, истерично заверещал.

– Приговор! Немедленно приговор!..

Я опешил.

– За что?

Этот вопрос произвел на них странное воздействие. Хором они принялись повторять.

– Не-мед-лен-но приговор! Не-мед-лен-но приговор! Осужден и не прощаем. Снисхождения нет и быть не может. В ге-ен-ну огненную! В ге-ен-ну ог-нен-ную!..

– Вы хотя бы знаете, где она находится? – поинтересовался я, пытаясь сбить лихорадочный пафос, заставивший эти уродливые создания вскочить, обернуться ящерами с человеческими телесными формами и покрытым чешуйками хвостом и, взявшись за руки, затянуть какую-то нудную и однотонную мелодию.

– Я согласен! – воскликнул я. – Но только вместе с вами.

Они сразу замолчали.

– ...и объясните мне, что за маски-шоу вы здесь устроили. Вопреки благородным Дон Кихотам, трудолюбивым и всегда готовым помочь Санчо Пансам, доброжелательному герцогу Хуану Анатольевичу и его добродетельной супруге Марыське, вы предстали перед нами безумными фанатиками.

Это, конечно, толково, запросто, но вы перегнули палку. Без всякой необходимости, без непотребных надругательств над смыслом происходящего. Если у вас есть тайна, поделитесь со мной. Если над вами нависла угроза темных сил, давайте вместе подумаем, как от них избавиться. Пусть председатель назовет свое подлинное имя?

Судьи тут же торопливо расселись по местам, и председатель, указав на меня крючковатым пальцем, заявил.

– Ты и есть посланец злых сил, агент Черного Гарцука!

Меня очень удивило его обращение «посланец», словно они ждали именно «посланца», а не случайно залетевшего в их края демона, но в тот момент я решил приберечь эту оговорку.

Это был их первый прокол, который я ощутил своим мыслительным аппаратом в цепи невероятных и ошеломляющих событий, которыми меня встретила удивительная планета Фигуркарий, третья по счету от звезды альфа Прометея, возле которой мой патрульный звездоход вышел из строя и его посадили на эту диковинную планету.

...Краснощекое светило системы Прометея относилось к солнечному – стареющему – типу звезд. Оно располагалось в противоположной Земле ветви Млечного пути, где-то на двух третях пути от галактического ядра. На равном расстоянии от громадного бело-голубого гиганта, расположенного в вершине прямого угла, образованного Солнцем, системой Прометея и третьей – центральной для этого сектора галактики – звездной системой, в котором вращалась Беркта. Эта планета в древнюю эпоху Ди, на втором уровне становления вселенского разума, являлась главной приводной станцией цивилизации архонтов, а теперь превратилась в обитель галактических хранителей.

Глава 4

Был я на Беркте – это была удивительная планета!

Жуткий мир, где животное население был предельно бедно, а растительности хоть отбавляй. Разве что в океане, свободно омывавшим обширные острова-континенты, часто разбросанные по поверхности планеты, обитали какие-то ужасные исполинские существа. Мне однажды «повезло» полюбоваться на них.

...хватило на всю жизнь. Больше не желаю.

Там, на Беркте, в тяжелом пахучем воздухе сказывалась какая-то ущербность, присущая этой планете, где два раза в год грохотали невообразимой силы ураганы, и чтобы выжить, удержаться на свету, каждой былинке необходимо было обзавестись колючками, укрепить стебель, накрепко вцепиться в бурую, обильную солями железа почву. Все равно после сезона бурь растительность и верхний плодородный слой срывало на миллионах квадратных гектарах и уносило в океан, который тысячелетиями переваривал эту несытную пищу.

Там и свет был иной, чем на Фигуркарии или на Земле. Давящий, голубоватый, пронизывающий... В нем ощущалась нехватка чего-то бодрого, веселого, увлекающего...

Местное светило громадных размеров висело ощутимо близко. Казалось, до него можно достать рукой. Также надоедлив был шум прибоя. В воздухе никаких запахов вкусной мясной живности – резкий запах моря перебивал все другие ароматы.

...я долго не мог привыкнуть к Беркте, откуда отправился в эту нелепую внеплановую командировку к Фигуркарию, нарушавшему все изученные особенности нарождавшихся цивилизаций, относящихся к четвертому поколению зарождавшейся жизни.

Самое удивительное, что Фигуркарий относился к третьему поколению созидавшегося во вселенной разума – то есть к той же ступени, что и Земля, только наше светило уже было на закате. Солнце обогнало этот нелепый мир на много тысячелетий, и гибель земной цивилизации была не за горами. Наше светило, расширившееся до пределов красного гиганта, скоро должно взорваться и превратиться в белого карлика.

Но в тот момент меня менее всего волновали судьбы родных краев или обители галактических хранителей, сложившейся на Беркте. Куда важнее разгадать ход мыслей местных монахов, вполне привычных по земным понятиям защитников веры, назвавших меня «посланцем». В ряду нелепых Дон Кихотов, Санчо Пансов, скабрезных частушек и упоминаний о знаменитом Гавриле, служившим то хлебопеком, то бюрократом, подобное несуразное галактическое знание вызвало пристальный интерес.

...тут как раз обитающим во Млечном Пути хранителям я подвернулся под руку. Мудрые старцы решили – хватит ему прохлаждаться на Беркте. Пусть разведает – что где творится. Пусть осознанно заглянет в самый дальний сектор Млечного Пути, пусть разведает, кого схоронившаяся там раса имеет в виду под «Гаврилами»?

Мне был понятен интерес тысячелетних старцев, оберегавших вектор развития Вселенной и сохранявших в ней верность разумному началу, к этим «запоздалым» и «отбившимся от рук» обитателям галактики. Другое дело – почему бы им самим не проверить степень опасности?

...слетали бы, переместились в пространстве и навели порядок, а то все Мишаня, Мишаня.

...так звали моего далекого – очень далекого! – легендарного предка, которого когда-то называли «рукой космического Разума», включенного в изначальную историю с поступательным развитием вселенной «от простого к сложному».

По своему природному предназначению мой предок был награжден особым геномом, сотворившим из него планетарного хранителя и земного оберегателя всего, что у нас в допотопные времена называлось «чернокнижьем». Это была страна, известная нам из поверий и легенд, как обитель духов гор и степей, лесов и пустынь, морей и озер – то есть существ, относящихся к смутному параллельному миру. Под опекой предка были ведьмы и кудесники, обитавшие на таинственных островах, самый главный из которых назывался Буяном и на котором рос дуб, по которому разгуливал говорящий кот, сочинявший бесконечные сказки о том, насколько широк мир, насколько беспредельна глубина и необъятна высота, и судивший о том, что было и что будет.

...в тот момент дела давно минувших дней, преданья старины далекой мало занимали меня, но долг потомка, раздумья о скорой гибели нашей древней родины, планеты Земля, нелепый взбрык какой-то задрипанной цивилизации, каким-то образом сумевшей прикоснуться к наследству моих предков, требовал ответа. Если память о Земле сохранится в виде того безумия, с которым я столкнулся на Фигуркарии, не надо мне такой памяти, тем более что никакой реально-духовной и неоспоримо-материальной связи между нашими мирами не было и быть не могло.

Местные застряли на уровне прямоходящих ящеров, пусть даже и освоивших некоторые причудливые духовные способности, но до земных homo sapiens sapiens им было далеко.

...на этой мысли я споткнулся.

Так ли уж далеко?

Глядя на этих фанатичных «инквизиторов», трудно было отрешиться от ощущения беды, вытекающей из катастрофической ошибки галактических хранителей. Они пренебрегли самым главным, чем награждает рождающийся во Вселенной Разум мыслящее существо – осторожности, являющейся «двигателем прогресса» и «опорой дерзких».

В чем-то они промахнулись!

Но в чем?!

В какого бога верят таинственные обитатели Фигуркария?

Кстати, о Боге...

В какое высшее существо верят аборигены, и верят ли они вообще?

С этого следовало начинать.

...если я посланец нечистой силы, кого же они почитают как силу святую? От этого вопроса они не смогут отвертеться, а если смогут, тогда я не знаю...

В любом случае мне нельзя полагаться на грубую силу, а грубости и силы мне было не занимать. Мне придется с осторожностью пользоваться всякого рода техническими прибамбасами, что однозначно обернется моим поражением, а ведь я был послан, чтобы развеять туман тайны, скрывающий этих странных человекоящеров, сумевших ловко спрятаться в этом секторе вселенной.

Что у них за душой? Зачем они поют срамные частушки и критикуют некоего Гаврилу за ненасытную страсть к размножению? Они отлично подготовились к появлению существа, обладающего сверхмогуществом и создали отличные барьеры. Нарыли окопы, подземные убежища. Они надеются отсидеться и хитростью овладеть секретами таких боевиков как галактические сталкеры.

Это было неспроста и непросто. Таких извращенных рас в нашей вселенной еще не встречалось – в этом меня убедил галактический совет хранителей. Мне предлагалось ухватить суть этой странной цивилизации, чего добиться, размахивая кибернетическим кулаком, нельзя, тем более размахивая обоими энергетическими кулаками направо и налево.

...мне очень хотелось стукнуть главного на этом нелепом судилище злобного старикашку.

Кстати, как его зовут?..

Глядишь, завизжит, бросится в угол, чтобы спастись по-крысиному, а может, обернется волком или начнет ссылаться на древние заповеди, на необходимость сохранять уровень секретности, на защиту национальных интересов.

В условиях Земли это был обычный сценарий спасения, и если они сумели выучить частушки, то до этих отживших и прискорбных дешевых приемов они тоже сумели добраться.

Я, не совладав с собой, уж совсем было собрался подойти поближе к столу и легонько стукнуть председателя по голове, как вдруг тот взвизгнул и тоненьким голосочком заверещал.

– Не подходи!.. Не подходи!

Я с трудом унял желание и согласился.

– Ладно, не подойду. Только ты, в свою очередь, представься, объясни смысл этого нелепого спектакля, которым вы встречаете гостей.

Старик, несколько успокоившись, откликнулся тенорочком.

– Микипипипи.

– Кто?! – не поверил я.

– Микипипипи...

Я обратился к хордянину Макею.

– Ты был прав, тут их полный сумасшедший дом. А кто Инемогу?

Сидевший справа монах представился басом.

– Я.

– А этот, слева?

Тот с готовностью ответил тоненьким жалостливым голоском.

– Инехочу.

Я без всякого стеснения уселся на стол – тот даже не скрипнул. Оказалось, стол вырезан из камня.

Вздохнул.

– В этом случае напрашивается единственно верный вывод. Если Макей знал ваши имена до заточения в эту каменную темницу, значит, вы с одной планеты. Но как вы оказались в этом нехоженом дремучем лесу нашей галактики?

– Как-как, – пробурчал басистый Инемогу. – Так же, как и ты. На сохранившемся от архонтов Ди звездоступе. Сбежали мы, когда подученные твоими предками хордяне решили установить полную и беспредельную демократию и низвергнуть священный Ковчег. Откуда здесь появился Микипипипи, не знаю. Прилетели сюда, а нас сразу в темницу...

– А этот? – я указал на Макея.

– А это – «инициативник». Пусть сам расскажет...

– Не скажу, – героически заявил Макей.

Он обвел грозным взглядом нашу компанию – мол, готов к пыткам, но правды от меня не добьетесь, потом добавил.

– Потому что не знаю...

Я вздохнул.

– Да-а, галактические тайны разгадать трудно, особенно с похмелья. Ну, а ты, Пипипи...

– Не Пипипи, а Микипипипи! – вызывающе пропищал тот. – Я вам не кто-нибудь кто, а кто-нибудь как!

– Ты откуда взялся в этом концлагере отживающих рас?

– Откуда взялся, оттуда взялся.

– Согласен. А эти... Дон Кихот, его оруженосец Санчо Панса, герцог Хуан Анатольевич, Марыська. И эти... бесстыдно назойливая Аквапудра и ее муж Аквапудр.

– Эти местные, – ответил Инемогу.

– Хороши местные, – я не мог скрыть иронию. – А имена все земные.

– Насчет этого, – запищал Микипипипи, – мы ничего сказать не можем. Сами стесняемся. Иной раз задумаешься – что это за ковчег окаянный, на котором всякой твари по паре, а нам с ходу кулаком в зубы.

Наступила тишина. Видно, каждому из нас было о чем задуматься.

* * *

Молчание нарушил я.

– М-да, задачка, – потом, вспомнив, обратился к судьям. – Что ж, тогда судите, если сами такие.

– Приказ, – начал оправдываться Микипипипи. – Если не будем выносить приговоры, нас лишат сладкого. У них здесь, на Фигуркарии, такие вкусные пирожные лепят...

– Так вы за пошлую вкусняшку несчастных узников к смерти обрекаете? – спросил я.

– А у вас что, не так? – забубнил Инехочу.

– Не так!

– Где это у вас «не так»?

Тут только до меня дошел смысл этого предсмертного допроса. Им было приказано выколотить из меня правду, вплоть до угрозы жестокой расправой. Впрочем, судьям тоже до смерти хотелось узнать, откуда я прибыл.

Я неопределенно махнул рукой.

– Там.

– Где это «там»? – угрожающе пискнул Микипипипи.

– А вот там!..

– Ну-ну, – пробурчал Инемогу. – Смотри, дошутишься.

– Уже дошутился, – согласился я.

Глава 5

В наступившей вновь тревожно натянувшейся тишине мне приоткрылось – «странная планета, нетипичная». Есть вход, но выхода нет. Точнее, выходов вообще не существует.

«...как же мне выбраться отсюда? Может, они на это и рассчитывают – я начну суетиться, искать объяснения. Может, это своего рода психологический эксперимент?»

...далее само собой покатилось – «...чем дышу, о чем мечтаю, чего опасаюсь, где был воспитан?..»

И наконец, как откровение, бухнуло: «...Откуда я? Вот что их волнует больше всего? Стихи стихами, частушки частушками, но чей ты родом, откуда ты?»

Я под самое горло загрузился информацией.

Постепенно туман рассеивался.

Нельзя сказать, что я нашел ответ, как выбраться из подземной западни, но то, что они определенно представляют, откуда я родом, стало ясно как день. Не зря же они устроили это шоу с рыцарем печального образа? Как они вообще узнали о нем?! Подпустили ко мне Аквапудру.

Это была их изначальная задумка, и Водудай неизбежно входил в список их мифологических героев. Следовательно, я появился здесь, на этом ящероразумном Фигуркарии, не случайно. Иначе просто не могло быть! Я, конечно, допускаю возможность самых нелепых совпадений, но мне с трудом верилось, чтобы из десятков сотен тысяч близлежащих звезд, расположенных в этом рукаве галактики, я ни с того ни с сего очутился именно возле Фигуркария?

Подобная догадка еще более смутила меня.

...надо бы встретиться с этим «рыцарем печального образа». Как он вляпался в этот дешевый спектакль?

Расе на Фигуркарии нельзя отказать в логике и, что самое интересное, в знании далекой от них земной истории. Местные драконианцы, называющие себя «култухами», вполне сносно излагали причины путешествий Одиссея, Синдбада, Гулливера и Дон Кихота, наличие Санчо Пансы, велосипедиста Автандила. Они вполне уверенно изложили версию авторства «Конька-Горбунка», которое некоторыми земными филологами приписывалось не Ершову, а Пушкину, и тем более наличием какого-то Водудая – прямого потомка знаменитого Гаврилы, в чьей личности ясно проглядывали черты Владимира Маяковского.

Допустим, они каким-то образом пронюхали о существовании Земли, однако в случайность моего появления возле их родового гнезда я просто не мог поверить.

Тем более в абсурдный отказ двигателя!..

Каждая новая попытка отыскать разгадку невероятного происшествия, подстроенного этой странной расой, умеющей создавать множество входов и запечатывать все возможные выходы, оказывалась бесполезной.

Собственно, почему бесполезной?..

А ты пробовал?

То-то и оно...

Я задумался – на чем же я прокололся?

Скоро мои нейронные цепи начали пыхтеть на полную мощность, но никакого просвета я так и не обнаружил.

Как бы не так!

А частушки?!

Допелся? Доигрался?! О пароходиках вспомнил...

В конце концов, в глазах фигуркурианцев я сам обозначил себя как нахального и самонадеянного юнца, которому море по колено.

А если попроще? Робота с ручками, ножками, усердного, но тупо-го-о, да еще обладающего склонностью к адюльтеру в присутствии мужа.

И фантастически безмозглого...

* * *

Я переключился с философских спекуляций на сбор полезных содержательных крох, объясняющих мое нынешнее состояние. Пора включать крестьянскую рассудительность, с помощью которой мои прапра-предки вырвались из когтей бесстрастно жестокой, равнодушной к своим питомцам природы, и составить план, задействовав в систему все подвластные мне мощности. Для начала я решил заняться обследованием темницы. На мгновение в головной коробке мелькнула опасливая мысль, что к этому итогу меня вполне могли подтолкнуть те же самые фигуркарии.

И что?

Даже если на этом строился их расчет – «...начнет дергаться, совершать ошибки, проявит свою сущность» – вряд ли в списке их технологических возможностей существуют методы, позволяющие реально уследить за таким продвинутым существом как профессиональный сталкер. У меня в запасе есть, во-первых, несколько тысячелетий эволюции; во-вторых, заложенный при рождении окружающего мира вектор, направляющий развитие вселенной «от простого к сложному», чему научили меня хранители.

Земная раса появилась задолго до того, как фигуркарии вообще обрели мозги. Тем более порода продвинутых сталкеров... Мы являемся полноценными homo mechanicus, пришедшими на смену люденам, сменившими в свою очередь древних двуногих áнтропов. Мой предок долгое время считался главным хранителем сакральных тайн земной цивилизации.

Значит, никаких необдуманных поступков. Предельное внимание. Не забывай о маскировке.

И слушай, слушай!..

Первым делом я грубовато обратился к «судьям».

– У вас здесь кормят?

– Казни казнями, а обед по распорядку, – ответил Микипипипи.

– И каков распорядок в этом изоляторе? Братва интересуется положением дел на киче – как люди живут, в чем у них нужда?

Инехочу засмеялся.

– Ишь ты, хитрец! Братва общаком не делится. Нашел дураков. Это ты для таких фраеров как Мааклай можешь свою ученость демонстрировать. У нас этот номер не пройдет. Как, например, тебя кличут?

«Стоп! – остановил я себя. – Это как раз то, чего следует вовремя остеречься. Если они разведали о Дон Кихоте и тем более о «Коньке-Горбунке», то и до тебя смогут добраться. Ты забыл, что о твоих похождениях давным-давно малявы разосланы...»

Тут меня словно ударило – малявы!

Иначе – книги!

Вот откуда у них знания о Земле. Поверхностные – да, обширные – нет! Только как они сумели с земной литературой познакомиться, не говоря о переводах.

...я оцепенел!

Выходит, они давным-давно побывали на Земле, а мы даже не заметили. Ну, у меня и земляки! Сколько бумаги извели, описывая посещение родной планеты всякого рода инопланетянами, а этих ящериц в упор не заметили.

Ну, дела!

– Ты, головастый, что – заснул? Как к тебе обращаться? – напомнил Инехочу.

Я с глупым видом уставился на него. Что вообще я мог сказать, если они сумели на мою родную планету мелкими гаденышами пролезть. Назову имя, они сопоставят с тем, что нарыли на Земле, и мне вовек не выбраться из подземелья. А то еще кайло вручат, и начну я камни отколачивать.

Я состроил глупейшую гримасу, оттопырил нижнюю губу и со слезами признался.

– За-а-абыл...

Инемогу захохотал так, что Макей присел.

– Во дает! – заявил Инехочу. – Имя свое забыл. А где ты находишься, тоже не помнишь?

– В подземном царстве у Кощея Бессмертного.

Микипипипи обрадовался и с удовольствием потер ручки.

– Так и запишем...

Он аккуратно занес в протокол мое утверждение о забытом имени и обозначении этого глухого места как подземного царства или кощеевой прорвы.

Закончив, он аккуратно отложил ручку и спросил.

– А если серьезно?

– А если серьезно, я вас сейчас под стол загоню, запечатаю и начну ногами пихать, пока вы не признаетесь, откуда вы о системе двойной звезды Даурис-Таврис услышали?

Инемогу перепугался и басом ответил, что им так сказали, когда они из Макея душу вынимали.

Я обратился к хордянину.

– Душу из тебя вынимали.

Тот, перепуганный, заплаканный, принялся отчаянно кивать.

– Ты не дрейфь, – успокоил я его. – Сейчас я начну из них душу вынимать.

Микипипипи завизжал.

– Не имеешь права! Мы при исполнении!..

– При исполнении чего?

– Священного долга сохранения разума.

– Так у вас еще разум остался?

Те все трое обрадовано закивали.

– А память? – спросил я.

Инемогу басом заявил.

– Ну, памяти у нас хоть отбавляй.

– Как же вы на Фигуркарии оказались?

– Пролетали мимо. Ну и забрели...

– Что же вы двое вон какие мастодонты, а Мики – коротышка, каких поискать...

– Протестую! – завопил Микипипипи. – Я не коротышка!

Инехочу популярно, без надрыва и выспренних выражений объяснил.

– У нас так случилось, что за время эволюции сложилась двойная раса. Одна без другой существовать не может. Руководит нами эта мелкота, а мы исполняем.

Микипипипи окончательно вышел из себя.

– Ты говори-говори, да не заговаривайся. А то прикажу Инемогу тебя выпороть, сразу поумнеешь, – потом вполне нормальным голосом карлик признался. – Да, у нас на родной планете две разумные расы. И знаешь, незнакомец, такое перемешивание крови выгодно сказалось на темпах нашего эволюционного развития.

– Как же вы на Фигуркарии очутились?

– Эти, – он взглядом указал куда-то вверх, чем несказанно порадовал меня (выходит, у нас, землян, даже жесты с ними сходны), – заманили в гравитационную ловушку. Тебя тоже, так что особенно не выпендривайся...

Он внезапно замолчал – видно, сообразил, что сболтнул лишнее, однако зуд поставить меня на место не давал ему покоя.

Он попытался взобраться на стул. Оба его подручных помогли ему. Когда Микипипипи принял устойчивое положение, он вскинул правую руку и, указав на меня указательным пальцем, торжественно объявил.

– Как рассказывают и пересказывают, судящий не прибавляет, подсудимый внимает, во времена жестокие, немилосердные, случилось, что древний чужеземный корабль, летевший с половиной скорости света, был засвечен на пределе границ тайной обители, называемой Фигуркарием.

...корабль был остановлен и водружен на Фигуркарии. Был тот ковчег доверху набит текстами, принадлежащими расе богов, живших когда-то и где-то...

Кто и когда отправил их в бездну космоса и с какой целью, предки фигуркариев не знали, но необделенные разумом открыли, что священные списки предназначались соплеменникам древних богов, проживавших в других пределах скопления звезд.

Без счета времени, без сожалений жителям планеты пришлось неимоверно потрудиться, чтобы овладеть и осознать мудрость тайных знаков и проникнуть в суть изложенных в текстах, которые древние боги называли «книгами». Там была изложена вся их история – от жизнеописаний самых древних героев, чьи имена были прочитаны как Навуходоносор, Александр Македонский, Дон Кихот, Робинзон Крузо, до более близких как Ленин-Сталин, Гитлер-Черчилль, Кутузов-Наполеон. Но более всего поразили фигуркуриан рассказы о путешествиях загадочного Гулливера, оказавшегося в стране мелких и крупных существ и после посещения которых эти царства рушились и тут же обращались в прах.

...вот тогда предки местных поселенцев прозрели и объединились, чтобы противостоять будущим гулливерам, которые посмеют нагрянуть на их родные звездные угодья, или, как они их называют, «семизванства».

Он еще раз потыкал в меня пальцем и гневно заявил.

– Ты же, наследник Гулливера, появившись на Фигуркарии, посмел открыто посмеяться над местными простаками, с открытыми ртами внимавшим тебе – хорошо, что тот корабль был с библиотекой, а не с вооружением. Правителю Хуану Анатольевичу сразу донесли, какого монстра нам прислала космическая бездна, и он в пылу праведного гнева потребовал узнать, каким вооружением обладают земляне? После чего ты, вконец обнаглевший и высокомерный, повел себя еще более вызывающе, тем самым подтверждая, что страхи древних перед будущим нашествием жестокосердных существ, о которых было написано в ваших «книгах», сбылись. Живые пророчества, подтвержденные судьбой Хорда, с которого к нам прибыл, – он пальцем ткнул в сторону Макея, – этот несчастный – это проснувшаяся реальность.

...тебя сначала решили взять на доброе отношение, на восторг – начали восхвалять, просить рассказать о былом, научить нас жить праведно счастливо. Мы мечтали, ты расскажешь, насколько могучи были твои предки, какое у них было оружие, как далеко они простерли свои загребущие лапы в недра космоса, сколько разумных рас угодило в их ужасные клыки?

Но ты молчал.

За это ты угодил в темницу и не выйдешь отсюда, пока не докажешь, что жалость в тебе не угасла и ты готов помочь нашему королю победить всех врагов.

После паузы, во время которой Микипипипи, поерзав и поудобнее устроившись за столом, потребовал выложить все, что мне известно о межзвездных боевых крейсерах.

* * *

...я скрытно похвалил себя – «...вон сколько информации извлек, изобразив из себя отъявленного лопуха с металлокерамической коробкой на плечах».

Насчет крейсеров просветил:

– Вот поймаете такой объект, все сразу поймете.

Ответ, конечно, был немного уклончив и беспринципен, но переживать было некогда – стена позади трибунала раздвинулась. Два помощника Микипипипи бросились в кресла и унеслись в образовавшуюся щель.

Вместе со столом...

Макей равнодушно проследил за этим поспешным бегством судейской коллегии.

Скалистая стена сомкнулась – ни трещинки, ни намека на выход. Макей равнодушно поинтересовался у меня.

– Что не так? У вас разве иначе? Тоже, небось, разделились на расы, теперь поедаете братьев ваших меньших, а других в домашних питомцев превратили. И не говори ничего – вы расисты! У нас, на Хорде, хотя бы какая-то демократия сохранилась, а здесь...

Он с отчаянием махнул рукой.

– Никакого равенства, даже с обедом постоянно запаздывают.

* * *

Я уставился на него, детально просканировал, прикидывая, какую роль в этом поразительном шоу ему доверили исполнять?

Не главную – это очевидно. Значит, надо добраться до местных продюсеров и прояснить, на что они рассчитывали, приземляя мой корабль на этой дурацкой планете? Для этого мне надо проникнуть в тот рисковый выход, каким воспользовались Микипипипи и его подручные. Это был единственный путь, на секунду открывшийся мне.

Где они сейчас, Микипипипи, Инехочу со своим корешом Инемогу? Дают отчет о допросе пленного? А может, обмениваются кровью, как предписала им эволюция?..

Вопрос крови менее всего интересовал меня, а вот попытаться воспользоваться проходом, который вдруг обозначился в крепкой скальной породе – это перспективно.

Даже интересно...

...и обязательно отыскать Дон Кихота! По собственной воле он принял участие в этом спектакле или его принудили?

...также следует отыскать мой звездоход – там много есть чего интересного. Но прежде необходимо подзарядиться – тот энергетический уровень, до которого я скатился, не позволит мне даже невидимой маскировочной оболочкой обернуться. Контуры сохранятся, а по контурам меня любая собака отыщет.

Или динозавр.

...тем более пробить стену. Впрочем, на последнем издыхании пробить, возможно, сумею, а вот так, по-тихому, незамеченным в любом формате – вряд ли.

* * *

Я направился к скальной стене.

– Стой! – завопил Макей. – Куда без спроса! Без обеда оставят.

– А тебя?

– И меня тоже.

– Тогда что же ты волнуешься?

Повернувшись к нему, я спросил.

– Как раздвигается стена?

Он начал божиться – «не знаю, никогда не пробовал, даже не пытался, за это накажут!»

– Как? – поинтересовался я.

Макей равнодушно хмыкнул.

– Отрежут хвост! Ты попробуй.

Я сделал вывод.

– Значит, пытался. И что?

– Попробуй... – еще раз подначил меня хордянин.

Я вскипел.

– Сейчас как дам больно!

Решив, что с этим клювоносым каши не сваришь, я подошел к стене, внимательно осмотрел внешнюю поверхность. Включил ультразвуковой бур. Постепенно увеличивая мощность, проник взглядом в глубину породы.

Прислушался...

Никакого результата.

Те, кто были приставлены ко мне, помалкивали. В этом тоже чудилась какая-то ловушка. Или загадка. Я совершал поступки, на которые фигуркарии обязаны были каким-то образом реагировать. Что случится, если я включу бур на полную мощность и взорву перемычку? Может, они этого только и добиваются? Какой смысл запирать попавшее к ним в лапы неизвестное суперсущество, если все время помалкивать?

– Макей, – позвал я. – Иди сюда.

Тот испугался и предупредил.

– А если долбанут апоплексическим ударом?

– Не долбанут! – успокоил я его и как бы походя поинтересовался. – Что тебе известно о апоплексическом ударе?

– Они грозили – «...сейчас как долбанем, будешь знать!»

«...об апоплексическом ударе они слыхали. Только как использовать инсульт, у них самое смутное представление».

– Не бойся, – успокоил я его. – Я тебя защищу.

Брат по разуму ехидно усмехнулся.

– Один тоже обещал защитить...

– Кто? – встрепенулся я.

– Так тебе и скажи. Они же следят за нами.

– Нет, – заявил я. – Уже не следят.

В следующий момент я собрал все источники информации в один туго завязанный узел и засунул его в центр анализа опасностей. Если информация утекает из подземелья по какому-то каналу, придется наглухо перекрыть его.

Я принялся за хирургическое сканирование пространства и вскоре обнаружил проделанное в скальной породе микроскопическое отверстие, сквозь которое утекало все, что происходило в этой камере, больше напоминавшей детектор лжи.

Использовать этот проход было невозможно – он представлял собой многократно витую спираль, уходящую куда-то вверх.

А что, если использовать проход в обратном направлении? В любом случае внести какую-то, хотя бы приблизительную ясность в создавшуюся ситуацию. Это являлось жизненной необходимостью.

...у меня даже мысли не было заняться изучением этого космического сумасшедшего дома. Мне просто нестерпимо захотелось полностью отстраниться от этого звездного мусора – литературных цитат, частушек, недомолвок, прослушек, полицейского надзора, выпытывания тайн, но главное – каких-то необъяснимых, на грани безумия, попыток местных скрыть свою сущность, происхождение, modus operandi^[1].

Меня даже целеполагание фигуркариан не интересовало, не говоря о моральной подоплеке выходок, которые они себе позволяли в отношении потерпевшего кораблекрушение сталкера.

Живите, как хотите, только позвольте мне отбыть вон с вашей свихнувшейся планеты!

Вот тут змейкой прорезалось досадливое, отдающее обидой любопытство – основой их затейливых умственных кульбитов являлась наша – земная! – литература!

Земная!

Это что же получается – каким-то образом нечто, по словам Некрасова, всегда и везде провозглашавшееся как «разумное, доброе, вечное», внесло такую еретическую путаницу в мировосприятие аборигенов, что по аналогии все, что мы провозглашали прогрессом, на какой-то занюханной планете разом поменяло знак.

В таком случае, что же такое истина?

С какой стати они понимают противника как «дьявола»?

Может, все дело в нашей древней привычке все измерять в конфликтах?

...впрочем, что мне до того. Измеряли и измеряем, мне бы только до своего звездного прыгуна добраться.

...можно, конечно, просочиться по их информационному каналу? К сожалению, на этой извилистой дорожке, конца которой не просматривалось, мне вряд ли удастся выбраться на поверхность. Теперь я стал поумнее – бросаться с бухты-барахты на этих изощренных провокаторов было совершенно бесполезно. Это я к тому, что ощущение собственного технологически-генетического подавляющего превосходство может сослужить дурную службу, даже если я начну размахивать лазерным мечом, на который у меня энергии почти не оставалось.

В этот момент из темноты со стороны прохода, из которого мы вышли в судебный зал, выкатился столик с едой.

Макей сразу помчался в ту сторону. На ходу позвал меня.

– Давай скорее. Они тут с такими, как мы, не церемонятся. Раз-два – и еду уберут.

Это был дельный совет – если я бездумно продемонстрировал им свое ничтожество, значит, надо играть по их правилам.

Пока...

Я схватил краюху хлеба, кусок мяса – вполне вкусного и сытного, с сальными прожилками. Ничего, что этот деликатес был изготовлен из плоти динозавров. Мы и динозавра слопаем, только наливайте.

Успел поинтересоваться – «А шашлыков не будет?» – как столик стремительно откатился во тьму.

Я за ним – на столе еще оставалось мясо. На ходу тщательно отсканировал окружавший меня полусвод, в глубине которого исчез столик.

Исчез в буквальном смысле – растворился в воздухе. Однако увесистый кусок вареной ноги я успел схватить. И бурду, которую они называли «чаем».

Мясом поделился с Макеем, причем в том месте, где от информационного канала нас прикрывала каменная толща. На всякий случай проверил – слушают нас или хозяева махнули на нас рукой.

Ага, махнули...

Только я завел разговор, с каких пор и по какой причине Макей оказался заперт в этой каменной толще, как сверху полилась вода.

Мне-то хоть бы хны, а Макей умоляюще завопил – «...выйди из-под козырька! Выйди!..»

Я прикинулся тупым, тогда хозяева добавили камнепад. Тут уж я не выдержал – выскочил на открытое место, где раньше стоял стол.

Камнепад прекратился, ледяной дождь тоже.

Макей принялся горячо убеждать меня.

– Они не выпустят тебя, пока ты не перейдешь в их веру и не дашь клятву денно и нощно служить богам Ди. Служить вечно, непоколебимо, и не скрывать мыслей от старших братьев. Ни вот столечко, – он указал на кончик ногтя!

Я уточнил.

– Ты имеешь в виду прислуживать?

Он сделал паузу и неожиданно зарыдал. Умываясь слезами, попросил.

– Уверуй, а-а?

Я испытующе поглядел на него – насколько космопроходец был искренен? Потом сдал назад.

– В кого мне уверовать?

– В двуединого бога! – не без показного восторга воскликнул Макей.

Тут он мне и попался.

С одной стороны, налицо читалась связь с триединым богом, с другой – меня задело его упоминание «денно и нощно». Это было слишком. Такое впечатление, что он Библию читал.

Я придавил вспыхнувшее возмущение и, прикинувшись овечкой, проникновенно спросил.

– Какой он из себя, двуединый бог?

Следом отправил мысленный посыл, в котором все было намешано – и восторг, и интерес, и желание познать истину.

Макей клюнул и попытался на пальцах объяснить.

– Двуединый бог – это чудо небывалое, чудо нестерпимое. Его изображение – это тайна. Святость в тайне бездонна! Ее не исчерпать словами. Это при первом знакомстве...

Тут он замер, как бы подбирая заветные слова, потом выпалил.

– Двуединый бог – это карта! Это карта обоих полушарий!

– Че-го? – не понял я.

– Карта обоих полушарий святой обители, расположенной среди звезд. Это могучий чертеж земли обетованной, на которую нас всех отправят после смерти. Если ты вел жизнь праведную и добродетельную, то на правое полушарие, а те, кто грешил, угодничал, ублажал плоть – на левое.

Я потерял дар речи, а Макей, восхищенный собственной мудростью и светом святости, добавил.

– Вот как-то так... – и не без хитринки глянул на меня.

Дошло или нет?

Я собрал все угасающие силы и подтвердил – дошло.

Это был последний шанс вырваться из замкнутого, сдавливающего подземелья. Мне позарез надо было выбраться из-под экранированного свода и отыскать свой звездоход. Или звездоступ, кому как нравится.

Беда в том, что зарядки уже не хватало, чтобы прикинуться невидимым.

Разве что призраком...

Но призрака они не выпустят. Фигуркарии оказались слишком просвещенными на этот счет аборигенами.

Единственный шанс – уверовать.

...или отыскать проводку и любой ценой подключиться к электрическому источнику. В этом мне должен помочь Макей.

Глава 6

Я перешел на экономный режим и, глубоко погрузившись в самопознание, принялся обдумывать сложившуюся ситуацию.

...стены в темнице экранированы надежно. Подключиться к сетке нельзя – сразу раздастся сигнал тревоги. Разве что потребовать встречи с представителем их двуединого бога. Должен же быть у них кто-то, кто возглавляет их церковную организацию.

Ему отвечу на все вопросы – кто я, откуда, зачем прилетел на Фигуркарий и что слыхал о ненасытных монстрах, посягнувших на их родную планету?

Оставалось последнее средство.

...Я рухнул на пол. По телу пробежала предсмертная судорога, и из моего напичканного всякого рода устройствами тела неожиданно выбрался маленький юнус, обликом напоминавший меня в дни моего когда-то рождения.

Или создания...

В нем было побольше человечины, и формами он напоминал миниатюрного шестилетнего мальчугана.

Юнус огляделся, потер глазки кулачками и зарыдал навзрыд, после чего побрел в дальний угол, где располагался пульт подводки и безопасности. Там он неожиданно упал на колени, простер руки к небу – точнее, к каменному своду и... растворился в воздухе.

...к подобному фокусу туземцы оказались не готовы. На это я и рассчитывал.

Макей протер глаза и без слов, всем своим видом показывая полную отрешенность, тоже предпочел рухнуть без сознания.

– М-да, не дурак, – отметил я. – Соображает!..

Затем затаил дыхание. Посмотрим, что предпримут местные жители, казалось бы, все предусмотревшие, чтобы намертво пленить свалившегося им на головы посланца адской Земли.

«...опять „посланца“», – уловил я, тенью мелькнувший в запечатанной темнице осознанный ментальный всплеск.

Досадливые торопливые переговоры фигуркуриан полились как фоновое излучение. Разглядывая информационные синусоиды их мыслей, я попытался, во-первых, отыскать в памяти нелепый случай с потерянным грузовым кораблем, доверху набитым земными книгами, и, во-вторых, восстановить природный облик туземцев.

Получалось с трудом – сказывалась нехватка энергии. На перевод юнуса в невидимый режим питания еще хватило, а вот на что-то решительное, угрожающее, способное воздействовать на местных, я наскрести уже не мог.

Все равно мой маневр с провалом в смертное обездвижение принес результат.

...первым откровением стал сгусток информации, возродивший в памяти заурядный случай потери в космосе грузового транспорта, отправленного к одной из подлежащих заселению планет Млечного Пути. По запросу переселенцев им был отправлен важный заказ, – многотомная библиотека, в которой были собрано все, что было написано homo sapiens sapiens с самой ранней эры.

Знал бы кто, что все наши потуги донести свет учения до первобытных рас четвертого поколения цивилизаций обернутся символом веры для вступивших на путь прогресса фигуркуриан, в руки которых случайно угодил посланный с Земли груз.

...они с неожиданным до ошеломляющего удивления шока прочитали заключенную в этих трудах мудрость.

Из присущих нашей цивилизации постулатов и сентенций – «бессознательное всегда религиозно», «если тебя ударили по правой щеке, подставь левую», «если тебя ударили по левой щеке, подставь правую» – они выбрали самые разорительные в моральном смысле указания, – «если кому можно все, значит, ему все можно», «мы несем миру свет (демократии, веры, смысла)», «победителю достается все», «всего должно быть как можно больше – силы, власти, свободы, денег, прибыли, удовольствий, вещей, товаров».

Случай был клинический, особенно в масштабе миллионов особей, уверовавших во Тьму. Тем не менее, я решительно отверг всякий намек на «необходимость просветить их», «вывести к свету истины (как мы понимаем ее)», «указать тропу к счастью», ибо выпотрошенная Тьма обернется для них смертью в стране мертвых, если бы не здравый смысл, сохранившийся в моих электронных цепях, приоткрывший неожиданную разгадку этих самых ересей и безумств.

Я словно спрыгнул с ума – опыт подсказал, что-то, точнее, «кто-то» очень ловко интерпретировал все эти «духовные ценности» как некую неизбежную угрозу, от которой надо было спасаться любой ценой, пока у фигуркариев был запас времени, позволяющий им отсидеться в звездных закоулках.

Этот «кто-то» убедил их, что этот запас вечности невелик и пора браться за дело – то есть быть готовыми ко всяким неожиданностям, которые того и гляди обрушатся на них.

* * *

Стена, за которой скрывался выход на волю, растворилась в воздухе, и оттуда в полном боевом облачении выдвинулись два фигуркарианина. Оружие, напоминавшее достопамятные автоматические карабины, они держали на изготовку.

Я не мог не улыбнуться этой наивной, простодушной древности! Пахнуло двадцатым веком, но самое главное – у меня хватило сил сдержать радость! – свежий воздух обдал мою грудь.

По подземелью пробежал ветерок. В нем таилось столько энергии, что мне хватило бы полдня, чтобы восстановить силы. Но мне не дали такого срока. Откуда-то появилась тележка. Меня взгромоздили на нее и поволокли в открывшийся проход.

...я ветром наполнил грудь.

По пути впустил в телесную, запечатанную броней полость невидимо догнавшего меня юнуса и, обретая прежнюю силу, замер как мертвый.

Пусть поломают голову. Пусть эти динозавры осознают, что со мной сотворили и почему я онемел, ослеп и оледенел – одним словом, покончил с собой. Это была самая выигрышная позиция, которой я мог воспользоваться, чтобы разобраться в умопостижении этих агрессивных и коварных тварей. В любом случае, отдав им инициативу, я обрел точку опоры, с которой получил возможность прояснить некоторые спорные моменты, в которые угодил по собственному легкомыслию.

...может, они меня еще и похоронить решаться?

«Это вряд ли, – утихомирил я себя. – Если у них хватило разума обездвижить инопланетное существо, то для похорон они извлекут какое-нибудь совершенно смертоносное средство, лишь бы лишить космического засланца способности существовать.

Взорвут!

Лишат кислорода?..

Пропитают ядом?

А может, подвергнут действию звездных температур, чтобы сжечь меня и забыть, как дурной сон.

Я осадил себя – не приписывай дикарям свойственные людям фантастические методы уничтожения себе подобных в мегамасштабах.

...меня выволокли в широкий туннель, доверху набитый всякими устройствами, уложенными в приямки жгутами проводов и прочей механической ерундистикой, свойственной нам, землянам, тысячи лет назад.

Проезжая мимо громадных гироскопов, допотопных осциллографов и мониторов, оптических окуляров, широколопастных турбин, рабочих шкафов, скрывающих распределительные щитки, обеспечивающих надежное соединение кабельных сетей, я отсчитывал количество эпох, прошедших с тех пор, как такие, как я, появились на свет.

Это была занимательная и очень полезная информация. Она прочно укладывалась в рамки того, что мы привыкли называть историей. Сеанс следовало продолжить – и немедленно!

Насытившись энергией – то есть информацией, я приступил к постепенному, едва заметному исчезновению себя, своих очертаний, своей плоти из области видимого спектра в границы заветного параллельного мира, который мы, начиная с ветхозаветных предков, именовали «чернокнижьем».

* * *

В это мгновение я буквально спрыгнул с ума – что я делаю?!

Не безумствую ли?

Не пытаюсь ли отделаться от этой похоронной команды легковесными развлекательными выкрутасами.

Остановись!

Замри!

Ты же человек, значит, обязан быть мудрым. Что ты понимаешь в этом забытом Богом сосредоточии зла, не имеющем аналогий в окружавшем тебя пространстве!

Это был своевременный и суровый упрек всемогущему сталкеру.

Как повести себя в этой ситуации? Изобразить космического пирата, отъявленного мошенника или существо, только чуть более хитрое, чем местные туземцы, или сразить своим всесилием?

Вот, что тормознуло меня, – само по себе чудесное появление у них на Фигуркарии странной особи их даже не взволновало. Они отнеслись ко мне как к обычной, пусть даже и непривычной данности.

Что же могло удивить их?

С каких пор они ждали все сокрушающих гостей?

Кто они и какой смысл вкладывали в свои телодвижения?

Теперь опасный гость появился – пора спасаться? Если еще можно спастись.

...нет, спастись – полдела.

Если они перечитали полное собрание нашей фантастической литературы, значит, они уже выработали план действий.

Более того, кто-то просветил, и им известно, как поступать с такими первопроходцами (или проходимцами), как я? Еще более опасным было то, что они что-то слыхали о попечителях. Вот кто, по их мнению, был «главный враг», из лап которого их нацеливали вырваться. Но это означает, что они готовы на все, чтобы уничтожить древних мудрецов, сохранившихся с третьей ступени цивилизаций.

Как этого добиться?

Захватить власть над галактикой, иначе им не выжить?!

У них был хороший шанс осуществить этот убийственный проект. Имея бесконечный набор программ, обладая таким гигантским объемом подсказок, как земная литература, в которой каких только сценариев не было; имея приблизительное представление, что их ждет на просторах космоса, они надеются обмануть мудрых приверженцев согласия – мы добрые, порядочные, мы частушки знаем.

Альтернативой они считают зону погибших рас, куда их непременно загонит «главный враг». Их ужасает перспектива попасть в галактический концентрационный лагерь, в бесформенный, неозначенный ни на какой звездной карте гибельный объем, в котором все волки и все хотят выжить за чужой счет.

Таких рас много, и одна из них – планета Фигуркарий. Они хотят выжить – любой ценой! Не захватить галактику, а выжить!

Этот сдвиг по мозговой фазе настолько реально вонзился в мои интеллектуальные цепочки, что я не мог отказать в реальности этого вектора развития галактики.

Прикинь, кто в нашем секторе галактики оказался в подобном концентрационном лагере?

Думай! Вспоминай, чему тебя в академиях учили, ведь ответ на этот вопрос может определить твою собственную судьбу. Пора отрешиться от романтических воззрений – возлюби ближнего своего, один за всех и все за одного, спаси его, и он спасет тебя, и потом вы обнимитесь в согласии.

Я сердцем почувствовал, что новая философия – тем более «новая мораль» – тоже имеет границы, и, значит, никто не может быть застрахован от гибельного межзвездного объема, в котором погибали разумные расы.

Ни твой род, ни твои соплеменники!..

Пример Фигуркария был более чем очевиден, пусть даже от таких мыслей даже психологически сверхустойчивый, защищенный с головы до пят сталкер может соскочить в апатию.

Или удариться в панику и бежать, бежать, бежать куда подальше от этой зло порождающей планеты.

... я впал в раскаяние.

Буквально!

Вспомни, как описывали твои предки героев, которые вырвались в звездные просторы...

Ради чего?..

Ради спасения других, менее развитых рас от всякого рода коварных космических злыдней, напоминающих пауков, ядовитых желеобразных особей, хищных динозавров, умеющих доступно объяснять, что они несут миру «новую мораль».

Точнее, свет мудрости, тепло дружеских рук и объятья радости.

Что же это за тренд, от которого даже мы, подготовленные звездные бойцы с высшим образованием, до сих пор не можем избавиться? Даже с помощью «новой морали».

Как красиво звучали слова о «неизбежности нового мира», где каждый найдет кусочек счастья и глоток вечной нирваны.

Оказалось, такая перспектива для этих переодетых рептилоидов совсем не по душе.

Глава 7

...меня, наконец, вытащили на свет Божий.

Ветер странствий отвлек меня от пугающих размышлений о будущем и заставил задуматься, где и каким образом выгоднее всего принять погружение в мертвящую вечность?

Прежний мотив не давал мне покоя – кто научил местных пресмыкающихся подобным маскировочным мероприятиям? Кто заставил их выслушивать прискучившую гнусавую заповедь: «будь настороже!», «не доверяй песням о согласии!», «гоните прочь пришельцев, частушки распевающих!».

...сюда же вклинилось и придавленное человеколюбие – стоит ли пугать аборигенов нараставшей незримостью тела, остатки которого они собирались навсегда упокоить в сухой комковатой земле? Зачем уподобляться высокомерным «святым» наставникам, благословивших их на погребение демона, соблазнявшего их сладкими песнями о согласии всех умеющих рассуждать и безвредности их заблуждений.

Отдайся по-хорошему, а из подземелья я и сам выберусь. Если, конечно, они не начнут распевать на моей могиле частушки.

В тот момент до меня отзвуком донесся спор сопровождавших меня могильщиков:

«...лучше бы он утонул», – выговорил один из них.

«...чем же лучше?» – поинтересовался один из копателей.

«...тем, что не пришлось бы рыть могилу. Сбросили бы в ближайшее болото, и поминай, как звали. А теперь тащи его до ближайшей шахты. Пусть там с ним нижняки разбираются...»^[2].

«...ты не прав, дружище. Будь покойник нашей с тобой принадлежности, мы схоронили бы его сразу, как вынесли тело, а мы все-таки имеем дело с пришельцем. С неустановленным чужаком. Мало ли кто его к нам подослал?».

«...То-то и оно. Очень жаль, что всякие приблудные, случайно попавшие на нашу планету чужеземцы, имеют на этом свете больше власти топиться, вешаться, лишаться головы, чем братья-фигуряне».

Я осторожно подмешал в их рассуждения загадку – как они собираются похоронить меня – с помпой или без помпы? А также мимоходом – как далеко находится эта шахта?

Они ответили одновременно, словно решив, что это спрашивает напарник.

– Сбросим его головой вниз и все дела, – после чего с нескрываемым удивлением взглянули друг на друга.

«...так нельзя, – ментально подсказал я. – Лучше сбросим ногами вниз».

Они оба сглотнули и припустились бегом.

Менее всего я мечтал о том, чтобы меня сбросили головой вниз, чтобы там, в шахте, мучиться, переворачиваться... А если в шахте тесно? Долби породу вниз головой, откатывай ушами.

...мне надо было срочно добраться до моего звездохода – разыскать его, восстановить работоспособность, запустить реактор холодной плазмы.

Много что надо было сделать, чтобы поскорее убраться с этой проклятой планеты!

Остановила меня мысль – как ни крути, но их разговор о способе захоронения явственно отдавал реминисценцией этих пресмыкающихся особей диалогу небезызвестного Гамлета с могильщиком, отыскавшим в сырой земле череп бедного Йорика.

Этот довод сразил меня наповал.

Ладно бы фигуриане захватили нашу библиотеку! Перевели тексты, принялись добросовестно изучать то, что смогли перевести, но заниматься дурацкой отсебятиной – тем более сознательно извращать текст – это было слишком.

Это была явь, как было явью само пространство, поросшее низкими колючими кустами, холмами, проселком, по которому они гнали ухающих динозавров, с трудом тащивших телегу с нагруженным на нее трупом.

Поддержал меня старший из могильщиков, припомнивший знаменитое наше изречение: «Бедный Йорик!».

* * *

Возле устья шахты местные могильщики вообще не церемонились.

Развернули телегу ногами вперед, наклонили, подцепили крюками мое неподъемное тело и, поднатужившись, скинули вниз ногами. Я отвесно полетел вниз, пока ствол шахты не отклонился влево, и сумрачное око фигуркурианского неба над головой не скрылось из видимости.

Здесь я затормозил, обрел боевое дыхание, поднатужился и замер.

Накопленной энергии хватило для сканирования пространства. К тому моменту могильщики уже отправились в обратный путь, и я еще долго слышал, как они распевают:

После недолгого перерыва они вновь увлеченно затянули:

Когда пение стихло, я оттаял, начал медленно погружаться в нирвану. Ментальных импульсов хватало, чтобы мысленно пробежаться по горным выработкам – штольни в этом потаенном месте убегали в глубь породы на сотни метров.

Когда-то здесь что-то добывали, потом шахта оказалась заброшенной – видно фигуряне перешли на бензин, а то и до атомных ядрышек добрались. По всему выходило, что именно здесь, по многочисленным штольням и туннелям, следовало искать выход на поверхность.

Потолки в наклонных выработках были низкие, невзрачные, едва заметные, но делать было нечего – придется привыкать. В этот момент в штольне потянуло сквозняком и до меня донеслось: «А ночь уж на носу! А ночь уж на носу...»

...меня взяло сомнение – переждать или рискнуть встретиться с местными подземными жителями? Как их назвали могильщики?

Нижняки?

Черт с ними – пусть будут нижняки.

С другой стороны, я уже столько натерпелся на этой планете умалишенных, перепутавших добро со злом, что безуминкой больше, безуминкой меньше – уже не имело значения. К тому же у меня накопилось множество вопросов.

Пора было проявить свою боевую суть.

* * *

Я приступил к профилактическому осмотру своей ментальной, а также технико-психологической внутренней начинки, работе которой меня обучили в Академии сталкеров. Мысленным лучом прощупал двигательный аппарат, кровеносную систему, состояние внутренних органов, объем и скорость рефлексов, зарядку энергии...

Вот с зарядкой был полный абзац!

Я сидел на нуле – точнее, находился в полуобморочном состоянии. Время от времени в мозгу вспыхивало напоминание, что необходимо зарядиться, иначе придется перейти в спящий режим без всякой надежды на подключение к источнику энергии.

Это было неприемлемое условие, ведь я не мог воспользоваться даже излучением местного светила, так как был упакован в глубокой земной толще, а надежда на гравитацию могла обернуться многомесячным бездельным неподвижным ожиданием.

Между тем голоса приближались.

...они показались в конце штольни – с заступами в руках, бесформенные головы прикрыты нелепыми шапками с длинными ушами. Подпоясанные куртки, а также накидки, были один ко одному с изображениями на картинах Брейгеля старшего.

Вероятно, им понравились его картины, особенно нелепые, зараженные безумием глаза персонажей.

Приближаясь ко мне, нижняки затянули что-то вроде гимна:

Не буду утверждать, что я догадался, по какой причине мне довелось за сотни тысяч световых лет от Земли столкнуться с привычными отголосками родной планеты, и тем не менее неспособность осознать – причем здесь поэтические дифирамбы – придало мне силы на последнее в жизни превращение в громадный округлый булыжник.

Столпившиеся вокруг меня динозавры с «человеческими» лицами даже не удивились появлению огромного валуна, перед вратами ада. Они тут же принялись выкапывать могилу, куда можно было бы спихнуть неизвестно откуда взявшееся препятствие.

Не тут-то было!

Я уперся из последних сил. Могильщики и так и сяк пытались столкнуть меня в вырытую яму – ничего не получилось! Динозавромордые недолго рассуждали, и старший из них, по имени Старый Жан, решил вызвать подмогу с генератором.

Я замер.

...Вселенная, помоги мне с источником питания! Я тоже тебе когда-нибудь помогу. Чем еще я мог отплатить окружавшей меня реальности за эту случайно выпавшую мне удачу.

Ждать пришлось недолго. Как только двое длинноухих нижняка прикатили тачку с генератором, могильщики вновь принялись сталкивать меня в яму. И на этот раз у них ничего не получилось. А как могло получиться, если я изо всех сил уперся в щербатый пол.

С трудом мне удалось подключиться к аппарату, и вибрирующая целебная струйка энергии утоляющим знойным потоком полилась в меня. Пока озадаченные динозавромордые ходили вокруг да около, я достаточно зарядился, чтобы явиться им в невиданном образе боевого сталкера.

...ужас, который я нагнал на этих «детей природы», трудно передать словами. Фигуркариане в мгновение ока обернулись «человекообразными» существами и всей толпой повалились на пол.

Этот маскарад был мне не в новинку – я уже нагляделся на кульбиты Санчо Пансы и прочих гостей на свадьбе Хуана Анатольевича, так что, обратившись к старшему из туземцев, – вождю или бригадиру? – потребовал объяснить, кто, где и когда заставил их выучить, тем более переделать, стихи древней поэтессы, не принадлежащей к их роду и племени? Кто подсказал им оптимистический настрой на копание могил, как высшей цели существования, какую только можно отыскать в жизни?

– ...но прежде всего, командир, объясни, кто такой Хуан Анатольевич?

Старый Жан уставился на меня щелочками-зрачками, которые внезапно округлились до полного подобия человеческих зрачков.

Он переспросил:

– А кто такой Хуан Анатольевич?

Я опешил.

– То есть не было никого, кто бы направил вас закопать чужака?

Динозаврины зрачки вновь сузились до едва заметных щелочек.

Ответил мальчонка по имени Франсуа.

– Никто не направлял, – заявил он. – Мы сидели в подсобке, играли в карты, потом словно опомнились – что это мы все сидим-сидим и никого не закапываем! Разом встали и пошли. Смотрим, а ты здесь валяешься. Камнем обернулся и проходу мешаешь. Тоскуешь, не ведаешь счастья замогильного, не знаешь, как его обрести. Вот мы и решили порадовать тебя жизнью вечной.

– Как это вы решили порадовать? – возмутился я. – Ведь я же был камнем, бездыханным булыжником. Если вас никто не посылал, как же вы дорогу ко мне нашли?

– А мы и не искали. Нас песня за собой привела.

– Какая?

Тут пресмыкающиеся туземцы все разом повеселели, вскочили и, подбадривая себя хлопаньем в ладоши, затянули.

– А ночь уж на носу... А ночь уж на носу...

Я призадумался, даже негромко выругался – все в этом фигуркурианском доме шло наперекосяк и невпопад.

Шиворот-навыворот!..

Не так, как полагается...

А как полагается?

Догадка ударила меня вдруг под дых, с остановкой дыхания. Что я мучаюсь? Может, у них так и полагается ходить задом наперед, отдыхать за картами, потом браться за лопаты. Слава Богу, что перекуры не устраивают... Я сам не курю и другим не советую, тем более, откуда у них здесь табачок? Это был вопрос риторический – если они земной литературы начитались, табакокурение у них должно быть в моде.

Я сорвал зло на мировой литературе – в кого ни плюнь, все курят и курят. А то и водку стаканами пьют и по бабам шастают.

А что, если...

Я спросил.

– Так как насчет Хуана Анатольевича? Меня предупредили – тот, кто не может объяснить, кто он такой и насколько велик, не достоин топтать местную святую землю, а вам бесчестно закапывать в нее бестолковых чужаков, которым один черт, что свет невечерний по просторам вселенной разносить, что высших резать.

– Так бы и сказал, – ответил Старшой.

Все сразу успокоились, расселись вокруг. Это несколько встревожило меня, однако досыта насытившись энергией и не различив в их тусклых мозгах какую-то угрозу, я смирился.

Неожиданно Старый Жан, бригадир, с жаром вымолвил.

– Ну, Хуан Анатольевич! Он же из славных. Нам о нем ничего знать не велено.

В следующий миг вся кодла рептилоидов набросилась на меня.

Не тут-то было! Мало того, что я раскидал их в разные стороны, но и по очереди наградив подзатыльниками, сковал ментальными скрепами, чтобы образовался умиротворяющий метаконцерт единого сознания.

Вот тогда-то я и прозрел...

То есть набрался сил и сквозь копившуюся в их головах тьму проник взором в распластавшееся и не принадлежащее дикарям сознание. Там обнаружились некие туманные сущности, собранные в клочковатые комья мыслей.

Как назло могильщики, ощутив вмешательство чужой воли, один за другим начали впадать в беспамятство. Я с усилием принялся разрывать на отдельные пряди ком ментально перепутанных ощущений и загружать ими черепные коробки несчастных дикарей.

Постепенно они начали обретать способность гонять мысли по кругу, отчего в их пустотелых головах начала зарождаться жизнь.

Это было пугающее зрелище. Я, рожденный сталкером, был обязан разобраться в этом психическом аттракционе. Это был мой долг – точнее, инстинкт первопроходца и целителя.

...Они называли себя «култухами».

Я должен понять, что и как случилось с этими «неразумными» култухами, угодившими в лапы какого-то жутко паучьего, отвратительно-зеленого, клыкастого и фанатично зрячего племени, напомнивших мне неких книжных чудовищ, рожденных на далекой Земле. Их отражения были полным-полны фантастических описаний, переполнивших нашу фантастическую литературу на пороге второго и третьего тысячелетия, зафиксированных в древних легендах и пособиях о царстве тьмы. Во всех этих ужасающих и непобедимых вымышленных документах описывалось зло в образе неких медуз, бравших в неволю человеческие существа или коварное излучение, превращавших людей в рабов – в любом случае эта фантастическая сила напрочь исключала согласие.

Это зло имело имя собственное – власть. Припомнился один из древних авторов, в чьем воспаленном мозгу рождались монстры подобного рода.

Воспоминания как тараканы разбегались из моих ментальных ловушек. Они прятались за предметами, ныряли в небытие, в могильную бездну.

Мое преимущество во времени, возможность и право пользоваться всеми наработанными программами, исключающими ужасы прежних эпох, позволили обнаружить в их толпе и стивенкинговскую паучиху. После ментального удара мне удалось ее спеленать и обездвижить. Я взял ее в полон, одни только звериные очи выглядывали из сузившихся глазниц.

Пришедшему в себя старшему я повторил вопрос.

– Кто такой Хуан Анатольевич?

Тот, перепуганный, сумевший быстрее других возродить здравый взгляд, залепетал.

– Он из сынов матери архонтов. Входит в род славных, а также прозрачных и великодушных.

– Зачем он устроил это безумное шоу со свадьбой?

Ответил его дружок, возродивший исконный слой рожденного эволюцией сознания.

– Ему архонты приказали.

Глава 8

Так открылась тайна тайн, владевших этой несчастной планетой, расположенной в Диких звездных пространствах где-то на полпути между моей родной Землей и спасенным Хордом, укрывшимся от прежних повелителей вселенной в междуцарствии Дауриса и Тавриса – двойной звезды в противоположном отростке галактической спирали.

Это уже кое-что!..

Это открытие обнажило бездну под ногами, в которую я едва не угодил. Нас в Академии предупреждали – «бойтесь архонтов, беду приносящих!».

Таких наставлений было множество – и все грозящие неисчислимыми бедами при попытке проникнуть в эти незнакомые края. Эти запреты были сродни красным «кирпичам», известными в истории как невозможность проезда.

А вот столкнулся нос к носу и растерялся.

Весь мир, вся доступная нам вселенная, освоенная в пределах ближайшей метагалактики, образованной Млечным Путем, туманностью Андромеды и скоплением Треугольника, также включавшей карликовые галактики, называемых Магеллановыми Облаками – спутниками Млечного Пути; весь этот объем казался вычищенным от остатков древней цивилизации архонтов, пытавшихся сменить вектор развития вселенной «от простого к сложному» – а на деле?

Впрочем, эта заумь мало касалась меня – эта тайна не завораживала. Это было поле деятельности галактических попечителей, но отвернуться теперь, познакомившись с Дон Кихотом, Санчо Пансой, с этим свихнувшимся стариком-бригадиром и его помощником-сочинителем Франсуа, который освоившись в привычном осознании себя стихотворцем, принялся декламировать:

В этот момент он внешней стороной своего заступа пристукнул по земле, его товарищи подхватили: «А ночь уж на носу, а ночь уж на носу...»

Меня пробрал ужас – эти обретающие разум как ни в чем не бывало продолжали – «а ночь уж на носу...»

«...а ночь уж на носу, а ночь уж на носу».

«...а ночь уж на носу, а ночь уж на носу».

Потом они, взявшись за плечи, принялись отплясывать космический канкан. Франсуа тоже ворвался в строй.

Одна мысль – только одна мысль будоражила меня! – что же ты, такой ученый, продвинутый, познавший, как устроена Вселенная и что в ней в дороже всего, – одним словом, сверхчеловек – сидишь и стесняешься.

Познавший, что есть «один» и что есть «два», что же ты молчишь?!

...что есть «три»? Это три царства – медное, серебряное и золотое.

Тебе даже известно, что это за царства?

Медное царство – суть плоды садов и полей. Серебряное – это книги, в которых собрана мудрость прошлого. Золотое – это смеющиеся дети.

Что минует и что остается?

Чем море дышит?

Что круглее колеса?

Чем наполняются долины?

Где самый широкий мост?

Я задумался о собственной участи. Что ты ждешь, супермен, боевой робот, наследник знаменитой бибрионы и великого хранителя. Что сидишь, огрустелый, стеснительный, и умножаешь скорбь...

Я поднялся и занял свое место в строю. Попал как раз на два притопа, три прихлопа.

«...а ночь уж на носу», – два притопа; «а ночь уж на носу» – три прихлопа.

Стихи местного рифмоплета чем-то напоминали сочинения какого-то древнего земного поэта, предположительно из средневековой Франции. Я поинтересовался у старого рептилоида – не слыхал ли он о таком заморском поэте, которого тоже звали Франсуа.

Франсуа Виньон...

Тот ответил, не задумываясь.

– Мне как-то попадалась такая книжка.

Я остолбенел.

– Как попадалась?.. Может, тебе приходилось встречаться с фигуркарием, называющим себя Дон Кихотом? Этот благородный рыцарь совершал подвиги в честь незабвенной Марыськи.

Жан-бригадир задумался, потом признался.

– Нет, не припоминаю.

Ко мне подбежал молодой парнишка, подергал за рукав.

– Я слышал эту историю насчет Дон Кихота, неутомимого покорителя пространства, отправившегося в долгий путь ради искоренения всякого рода несправедливостей. Пока рыцарь Печального образа совершал подвиги, вышло так, что Марыська вышла замуж за Хуана Анатольевича. Теперь они живут в пределах священного кольца, общаются с высшими, а это ого-го!

Я попросил парнишку поделиться сведениями – кто такие высшие, где они обитают и можно ли мне до них добраться.

К моему удивлению, могильщики замолчали, порасхватали свои заступы и, торопясь, бросились вниз по туннелю.

Франсуа туда же...

Я догадался, что сморозил глупость и крикнул вслед толпе.

– Стойте! Я больше не буду спрашивать. Мне дела нет до высших!

Еще большее изумление вызвала готовность фигуркариев вернуться. Они построились, приблизились и, как ни в чем не бывало, сгрудились вокруг меня.

Сложили заступы, уставились в ожидании рассказа то ли о Дон Кихоте, то ли о Франсуа Виньоне, жившим во времена самого добродетельного и благонравного короля Людовика XI.

Этот вопрос я должен был решить самостоятельно.

Я признался.

– Тоскую я... Никто не может мне помочь... Могилки тоже нет.

Могильщики придвинулись поближе и горячо пообещали.

– Мы поможем! У нас есть заступы, головы на плечах. Мы сообразительные.

Я рискнул.

– Где-то затерялся мой дружок-ковчег, звездопроходец и звездоступ, на котором я путешествовал по темным водам, омывающим вашу планету.

Я показал на тележку, на которой могильщики возили свой скарб.

Аборигены опечалились.

– Нет, великан, мы ни о каком таком ковчеге слыхом не слыхивали.

Вдруг один из могильщиков встрепенулся.

– Был один ковчег, но это когда было. С книжками... Его наши предки обнаружили и приземлили на Фигуркарии. Там было очень много книг... Куда этот звездник направлялся? Кто его ждал во тьме космической, нам не рассказывали, только все время напоминали – чужак нам вражина, но лучше знать врага, чем не знать. А так больше ничего.

Я вздохнул.

– Может, Дон Кихот что-нибудь и слышал. Он уже который год всяких злыдней побивает, землю от нечисти очищает. Он, может, что и знает.

Потом поинтересовался.

– А что, у вас на Фигуркарии тоже злыдни есть?

– Где их нет, – вздохнул Жан-бригадир. – Нас некоторым книжкам обучали, что б умели различать. Как иначе – надо ведать, где злыдень, который во все нос сует, а где честный поселянин, поклоняющийся светлым, почитающий высших, которому недосуг нос в чужие дела совать.

– Может, у вас и Дон Кихот есть? Как мне до него добраться? Вдруг ему помощь нужна?

– Ну, под землей ты его не отыщешь, – объяснил Франсуа. – Надо на поверхность выбираться.

– Как отсюда выберешься, да еще с камнем на шее, – вздохнул старый, благородного вида рептилоид.

– А вы заройте камень, – предложил я.

– Как же его зароешь, если ты и есть камень.

– А если я создам другой камень?

– Тогда, конечно. Зарыть недолго, – согласился Жан, потом погрозил мне указательным пальцем. – Все вы, чужаки, так и стараетесь местных объегорить.

Я обиделся.

– Можете не зарывать. Присыпьте только земелькой, он сам провалится.

– А не врешь? – заинтересовался молоденький Франсуа.

– Не вру, – горячо признался я. – Смотрите.

Я щелкнул пальцами, и в туннеле возник прежний мой валун. Камень медленно погрузился в почву.

Аборигены запрыгали от радости.

– Ладно, – согласился старик. – Ты пока здесь посиди, а мы Дон Кихота поищем.

Я возмутился.

– Мы так не договаривались. Искать, так вместе.

– А кто здесь сидеть будет? – уточнил старик.

Я указал на парнишку, чья морда больше других напоминала человечью.

– Да вот хотя бы этот маленький. Посидишь, дружок?

Старик недоверчиво усмехнулся.

– И сколько здесь ему придется сидеть?.. – спросил он.

Юный фигуркарий подпрыгнул от радости.

– Ради святого дела я готов сколько угодно, – обрадовался он. – Может, загадку, как рождаются стихи, разгадаю. Нравится мне сочинять рифмованные закидоны хуже некуда. Как вам такие откровения? – он встал и, вскинув руку, продекламировал:

Маразм крепчал.

Я растерялся – какое разумное, доброе, вечное можно было извлечь на этой замшелой планете? Этих фигуркуриан даже сумасшедшими не назовешь. Ишь ты, какой-то местный недоносок задумался о тайне стихов, мечтает разгадать секрет творческого вдохновения!.. Это вам не что-нибудь как, а как-нибудь что... Или что-то в этом духе.

Вошедший в раж парнишка начал:

Затем выдал что-то вообще немыслимое:

После паузы, заметив, что я сражен, подсказал:

– А я могу вам подсказать, где у Дон Кихота подпольное лежбище. Они там с Санчо Пансой вместе отдыхают.

Затем, решив свою ученость показать, ни к селу ни к городу добавил.

– Друзья вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они, – и с нескрываемым восторгом сообщил. – А местечко, где они отдыхают, называется село Стаканчиково...

Я остолбенел. Да-а, в юморе этим рептилоидам не откажешь, и мысль о том, что мне никогда не разгадать ни логику, ни генезис, ни целенаправленность осознающего аппарата местных аборигенов, сразила меня.

В этот момент старик-култух провозгласил.

– Тогда пошли.

* * *

Когда могильщики во главе с Франсуа с заступами на плечах скрылись за поворотом, я бегом догнал их.

Старик вновь погрозил мне пальцем.

– Что примчался?

– Хочется свежим воздухом подышать. Я вот о чем – а генератор-то надо бы с собой захватить, а то, кто его знает. Может, Дон Кихоту или Санчо Пансе глоток животворной энергии понадобится, а генератор тут как тут.

– Ох, хитер ты, верзила. Все с какими-то хохмами, подстебками... Намеками пользуешься, а не знаешь, что священным небесам Фигуркария, на котором так удобно разместились наши попечители-арзонты, нельзя быть настолько изворотливым, подозрительно умным. Одним словом, непростым, задиристым и въедливым.

Глава 1

Как только мы выбрались из штольни, передо мной в сумерках открылась сине-серая холмистая равнина, ограниченная на горизонте громадным, сверкающим белизной горным хребтом, в центре которого возвышалась пирамидальная, громадная гора, обработанная так, что волей-неволей задумаешься о ее искусственном происхождении. Точнее, о его утилитарном предназначении служить небесным укрытием для повелителей, которых фигуркарии, освоившими земную премудрость, называли «эксплуататорами», «светлыми», «богами», повелителями.

Арзонтами...

При виде горы култухи все как один рухнули на колени и начали осторожно биться лбами о землю. Потом поднялись, отряхнули колени и, как ни в чем не бывало, с пением бодро направились в сторону ближайшего поселения.

Я замер... Я знал эти стихи.

В меня их вколотили на заре туманной юности.

Тут и Франсуа влез со своими объяснениями.

– «Гамлет». Принц датский. Кто такой принц датский? У нас на Фигуркарии такой страны нет.

– У вас много чего нет. Интересно, кто вас просветил насчет Гамлета?

– Есть у нас доброхоты, – ответил Франсуа. – Они бродят по деревням и разъясняют, откуда ждать беды. Мы называем их «хранителями».

Это название врезалось в меня как удар боевого луча. Этот титул обрывал всякое историческое, логическое, практическое содержание, которое должно было храниться в этом определении.

Проще всего списать этот бред на извращенное понимание смысла развития Вселенной, «что такое хорошо и что такое плохо», которое также просматривалось в нашей земной литературе. Сколько у нас было племен, воспевающих дьявола и прочую адскую толпу, которая жить не дает нормальному человек, виснет у него на плечах, лезет в душу, принуждает сжигать младенцев.

А сколько умалишенных, уверовавших в преимущества расы, к которой они принадлежат?! Но при внимательном изучении никакой высшей расы на Земле никогда небывало.

Был эволюционный процесс. Но ведь кто-то подпалил естественное развитие?

Кому-то это надо было!..

Не этим же «култухам»? Они тогда из пещер только-только начали вылезать.

Хорошо, на Земле всякое случалось, но все это было наше, рожденное в воспаленных мозгах фашистских умников и сумасшедших расистов.

А здесь?

Начитались земной литературы и безвольно вцепились в поклонение «темным силам». А может, это «темные силы» овладели сознаниями аборигенов?..

Тут я умственно споткнулся...

Вспомнилось – «...непосредственная близость к величественной горе вызывает смешанные чувства. С одной стороны, она сразу удостаивает благородством своих пастбищ и щедротами склонов, но при этом никогда не ясно, в тени какого величия и в объятиях какого комфорта и защиты вы находитесь».

Во-о как!

Не надо ерничать! Мне следует добраться до моего звездохода, а до него дальний и скрытый путь. Вот и вступи на него! Сделай первый шаг.

Наблюдая за вершиной мне пришло на ум таинственное слово – «хранители»!

Кто они?

Что он хранят?

Не мои ли это союзники в попытке добраться до корабля?

Я обратился к Франсуа.

– Кто такие «хранители»? Как бы мне с ними встретиться?

– Сейчас заглянем в местный трактир. Может, повезет и ты встретишь их.

– А трактир где?

– В ближайшей деревне. Здесь места дикие. Арзонты на таких, как мы, внимания не обращают. Если вдруг понадобимся, поднимают нас, ввинчивают в нейронные цепи задачку и мы побежали.

– А вы сами безголосые? – удивился я. – Откажитесь. Взбунтуйтесь...

– Ага, у повелителей взбунтуешься. Откажешься. Вмиг без стихов останешься. Забудешь, как строчки рифмовать.

«Вот это овладение массами, – удивился я. – Попробовать бы этих арзонтов на потакание собственным домыслам».

Что меня смутило? Если этих култухов послали в шахту исключительно по мою душу, значит, их и выманили из подземелья, чтобы скрутить чужака, пришельца и боевого робота. Единственное, что их останавливало, это незнание секрета моих возможностей. В любом случае бдительность терять нельзя, тем более что мы вышли на свет Божий в самый полдень.

Вот повезло, так повезло!.. Сейчас самое лучшее время зарядиться солнечным излучением. Но мне светиться нельзя.

Но где и как укрыться?

Я огляделся и разглядел неподалеку высокий холм, на склонах которого можно было поместить зарядные устройства.

Я взялся за работу.

Все култухи застыли и, разинув рты, наблюдали, как я растворился в воздухе. От меня осталось что-то вроде едва заметного вихря, который двинулся вверх по склону. Невидимый смерчем, я добрался до вершины холма, в глубине которого обнаружилась что-то вроде широкой расщелины, в которой можно было укрыться.

Уже оттуда, из недр естественного грота, сохраняя незримость, я начал порождать и выпускать что-то вроде солнечных шестиугольных панелей, которые охотно, сохраняя порядок и определенную структуру, укладывались на освещенных склонов холма. Закончив размещение приемных устройств, я почувствовал, как в меня потекли живительные струи энергии.

Они утоляли жажду. Я был готов ненасытно пить их влагу, разгонять по кровеносным системам.

...Вот тогда я впервые обратил внимание на нелепые, укрытые в черные плащи, с такими же черными шляпами существа. Я вмиг определил их принадлежность – это были служители арзонтов. Плащи прикрывали их от мощного сияния местного светила.

Между тем култухи выстроились в шеренгу и самый здоровенный из арзонтов принялся с пристрастием допрашивать, куда сгинул чужак, за которым они были посланы.

Что мог ответить им Старый Жан?

Они все упали на колени и уперлись лбами в каменистую почву.

Главный арзонт по очереди допрашивал их. Проверив всю цепочку, он приговорил их к работе в шахте. Удивительно другое – никто меня не выдал: шел, шел и вдруг нырнул куда-то вбок, а куда?

Кто его знает!..

Мне хватило накопленной ментальной проницательности, чтобы разглядеть окружающую ауру служителей в плащах. Это были чужеродные – вражеские – сущности, более того, никакого адского содержания в них не было.

Я вполне мог бы справиться с ними, но здесь как раз и таилась опасность. Может, весь этот фарс был устроен, чтобы заставить меня раскрыться?

Это был хороший вопрос.

* * *

...между тем зарядка, как родниковая вода, текла в меня широким потоком.

Зачем привлекать к себе внимание.

Опасаться стоило их вождя.

Знаете почему?

Потому что голова у него механически крутилась на триста шестьдесят градусов. Хозяева не поскупились на создание подобного демона и щедро снабдили его всякого рода устройствами, чтобы отыскать место, куда мог спрятаться пришелец? Воин арзонтов при осмотре пещеры метнул вглубь шахты ментальный – не хилый! – луч и тут же развернулся лицом к солнцу.

Не удержался, солдат!

Теперь, поднакопив энергии, я без труда справился бы со старшим роботом. Я воспользовался его грубоватым неотрегулированным ментальным лучом и под прикрытием телепатии надежно обезопасил себя от любого иного проницательного облучения.

Скоро последовал осмотр местности, но я уже был готов. Я превратился в выступ камня. Кто-то из бойцов низшего ранга начал облизывать каменный выступ в надежде отыскать признаки мысли, однако ощутить боевого сталкера первой категории так и не сумел.

Более того, я подкинул им жуткий вопль, долетевший из недр туннеля.

Вся толпа черных плащей хлынула из пещеры...

* * *

До захода солнца я просидел в своем укрытии. Энергии хватало, чтобы скрыть свою сущность, но на завтрашний день этого было недостаточно. Я был уверен, что завтра арзонты пришлют сюда более профессиональную боевую группу и рано или поздно меня обнаружат.

На закате я осторожно, сочетая невидимость со слабым ментальным сканированием, выбрался из пещеры. На выходе еще раз ударил боевым ментальным лучом по группе черных, клеенчатых плащей, особенно по их главному бесу, а, выпорхнув, взобрался на невысокую вершину, где принялся проверять свои панели.

Завтра мне предстоял тяжелый бой, и надо быть готовым ко всяким неожиданностям.

В этот момент култухи получили новое задание. Им приказали вытащить из шахтного ствола оставленный там генератор.

Это был мой шанс!

Пора становиться култухом. Точнее, одним из тех, кому поручают вытаскивать дорогостоящее оборудование из шахты.

Между тем фигуриане уже скрылись в глубине горной выработки. Среди аборигенов был один туземец, чью голову мне необходимо было как можно быстрее просветить. Я догнал рудокопов, которые затянули знакомую мне песню насчет девушек, без которых эта толпа бездумных особей в молодости не чаяла дня прожить...

Ну-ну!

Я тут же подхватил.

А в следующей песне совсем разгулялся. Заголосил с такой силой, которую никогда в кругу товарищей, особенно с планеты Земля, себе не позволял.

Затем выдал что-то вообще немыслимое:

Под бодрые вдохновляющие слова я проник в мысли Франсуа и наткнулся на пласт радиоактивных нейронов, в котором обнаружились следы так долго разыскиваемого мною Дон Кихота и весельчака Санчо Пансы.

Это был след.

Надежный след. С иллюстрациями и ведущим синапсом-маршрутом, с таинственным ядром, в котором прятались таинственные хранители.

Глава 2

Была одна загадка, которую я никак не мог разгадать.

Или это мне просто показалось, но под землей мне вдруг почудилось, что на небе Фигуркария не было звезд.

Решил проверить...

Добрался до устья шахтного ствола, и с поднятой головой выбрался из подземелья.

Вид беззвездного неба вогнал меня в ступор. Ощущение было ошеломляющим.

Я лихорадочно покрутил головой, пытаясь отыскать хотя бы искорку на мрачном небосводе. Впрочем, то, что висело надо мной, трудно было назвать небосводом. Этот вжимающий в земную плоть, местами скомканный полог, опирающийся на едва заметный, еще более мрачный горизонт. Его даже сводом нельзя было назвать.

...ни единой блестки, ни мимолетной искорки, ни даже подспудного обещания когда-нибудь вспыхнуть. В то же время это была ощутимая, вжимающая разумное существо во враждебную, злобную неровную твердь поверхность.

Я огляделся...

Поверхность слабо колыхалась.

По горизонту там и здесь светилась россыпь огней – едва заметных, тусклых, временами угасавших, потом вновь загоравшихся, но уже в другом месте, и в этом непостоянстве таилась еще одна загадка, словно цель этих светляков была одна – сбить с толку чужака, приученного к сияющим на горизонте огням-путеводителям, к обилию звезд на небе, падению астероидов, звездным дождям, всякого рода удивительным небесным явлениям, рассветам и закатам – а тут даже направление сторон света было скрыто чьей-то злой волей.

Култухи отсутствия света не замечали.

Удивительная планета!

Удивительная раса!

Может, спросить – где звезды? Почему небо существует, а света на небе нет? Пусть даже ночью. Кто его гасит? По какой причине арзонты обосновались на Фигуркарии? Если даже они вычитали в книжке об этом свихнувшемся в дьявольских руках небесном теле, это ничего не объясняет.

Это был очень опасный, коварный вопрос, поэтому я взял себя в руки – только не надо спешить! Неужели местные правители всерьез взялись за меня? Чтобы справиться с чужаком, сумевшим выскользнуть из их лап, они никаких усилий не пожалеют. Следовательно, бой пойдет не ради славы, ради жизни во вселенной.

Их предки, архонты, тоже имели представление о устройстве мира, но как итог они выложили култухам откровенно сдвинутую по восприятию реальность.

Вселенную, напоминающую что-то вроде адского обиталища.

Мне такая реальность не нужна, но если я отмахнусь, буду сидеть сложа руки, если буду помалкивать, меня затянет беззвучное и темное небо, оказавшееся в лапах тех, кто правит Хордом.

* * *

К тому моменту Франсуа уже выбрался из шахтного ствола и несколько раз, дергая за ручку, попытался запустить генератор. С трудом и не без опасения быть обнаруженным злыднями в плащах, я решил обратиться к пареньку, однако меня остановила мысль, что свет-то ему вовсе не нужен.

Эта догадка буквально огорошила меня!

Я словно в стену уперся. Вспомнилась каменная преграда, в какую меня замуровали в подземелье после свадьбы. На этой испоганенной, искривившейся планете, перекошенной в сторону угодьев дьявола, нельзя рисковать, тем более вести себя как непобедимый сталкер.

А если окончательно обесточат?..

На этом небесном теле, являвшимся средоточением зла, следовало быть крайне острожным с вопросами. Дьявольские руки древних повелителей вселенной поработили Фигуркарий. Как бы дико это не звучало, но местной расой управлял потаенный, обитающий на противоположной стороне бытия отрицательный разум, так что задавать вопросы можно было только тем, в ком ты был уверен – этот не подведет.

Но где найти на Фигуркарии такого знатока и союзника?

Мелькнуло – разве что «хранители»?..

Я пригляделся к Франсуа. Мрак его не смущал, он как бы не замечал его, словно ему в голову была вставлена специальная нейронная завеса, позволявшая обходиться без света.

Но в шахте они ходили с факелами!

Наблюдая, как паренек мучается со стартером генератора, я рискнул посоветовать.

– Включи фонарик, легче будет запустить генератор.

Правда оказалась проще, чем можно было подумать.

– Ага, включи! – засмеялся Франсуа. – Вмиг тени налетят, упакуют в плащи и окажусь я далеко-далеко отсюда, куда Макар телят не гонял.

Я заинтересовался.

– Куда именно Макар не гонял телят?

– На другую сторону Фигуркария, где на мне ездить будут.

– Как ездить? – удивился я.

– Вот так, – и он простодушно воспроизвел опирающуюся на четыре конечности фигуру, бегающую на четвереньках.

– И кому это надо? – поинтересовался я.

– Кому надо, тому надо. Когда планета повернется к светилу этим боком, такое же наказание будет грозить тем, кто останется на этой стороне?

Я потерял дар речи – земными стихами интересуется, а насчет распределения излучений в мире, в котором живет, ему ничего не известно.

Сплошная бессмыслица.

Я бы назвал ее логической абракадаброй.

Между тем Франсуа бодрости не терял. Веселье так и выпирало из него.

– А как же. Еще как будут ездить и подшпоривать. Это нам, гробокопателям, повезло, что мы живем под защитой защитного хребта, иначе... – он горестно махнул рукой.

– Где здесь трактир, в котором собираются местные поселяне. Говорят, туда даже хранители заглядывают?

– А как же! – подтвердил Франсуа. – Не без того. Там я сочиняю стихи. Очень хорошие получаются.

Наступила долгая пауза, во время которой я, не жалея миллисекунд, отыскивал в памяти заветные строки. Помнить я их не помнил, но где-то они отложились накрепко.

Точнее, в электронной памяти...

Это же «Большое завещание», в котором Вийон поклялся, что знает все, но только не себя!

Я поинтересовался.

– Как насчет Дон Кихота?

Франсуа развел руками.

– В трактире в разговорах между собой посетители поминали это имя. Они многих поминали: и Кощея Бессмертного, и Василис каких-то в кокошниках. Их благородные арзонты выводят в поднебесном замке. Также там рассказывали о девятиглавых драконах. А то вдруг появится в кабаке пьяница-чудак и давай всех убеждать, что лично встречался с Наполеоном. За руку с ним здоровался. Как же с Наполеоном и не поздороваться! И конечно, с Санчо Пансой, императором Траяном, герцогом Веллингтоном...

Герцога Веллингтона я сглотнул и не поперхнулся.

– А Илья Муромец случаем в таверну не заглядывает?

– О чем не слышал, о том не слышал, а вот Святогор-богатырь бывает. Святогор – это да!

Он с откровенным недоверием взглянул на меня и объяснил.

– Этого громилу даже арзонты опасаются. Вдруг проснется и начнет крушить налево и направо. А поймать не могут.

– Не понимаю! Арзонты, обитающие в верхнем замке?

– Ха! Это когда было! Когда они, спасаясь очутились на Фигуркарии? С тех пор ого-го сколько времени прошло – не сосчитать. Они тогда все попрятались, превратились в култухов. Замаскировались...

– А ты попробуй, – предложил я, – замаскируйся арзонтом.

Парнишка посмотрел на меня, как на умалишенного, потом помчался к бригадиру. Скоро вокруг него сгрудились все работяги и у них началась громкая свара.

С драками, с мордобоем, со слезами и воплями.

Я перепугался – ну, наделал дел. Воспользовавшись моментом, я включил генератор. Этого было достаточно, чтобы прийти в себя. К утру я заправился бы по полной.

* * *

Тут бригадир гробокопателей во главе толпы култухов бросился ко мне и принялся махать грязным указательным пальцем у меня перед носом. Я уже решил на мгновение обернуться боевым сталкером – так сказать, показать свое истинное лицо – глядишь, испугается! – но старший из култухов мне и слова не давал сказать, продолжал наступать.

Набросился, завопил...

– Что ты хочешь от мальчишки?! Мало ли что он тебе расскажет.

Я схватил пожилого поселянина за руки и крепко сжал их.

Староста раскрыл рот, уставился на меня.

Пришлось объяснить умудренному гробокопателю.

– Я к нему силу не применял, а тебе сейчас руки сломаю.

Бригадир немного успокоился.

– Зачем спрашивать ребенка о недозволенном? Отчего небо темнеет, куда попрятались арзонты? Когда появились на нашей планете? Если хочешь знать, их никто не звал, а вот появились, прижились. Ты мальчишку еще про библиотеку спроси. Эта груда книг, упакованная в грузовой иноземный корабль, свалилась нам как снег на голову. Из этого безграничного, безмерно обесцвеченного, страдающего от зла пространства. Тут такое началось... Едва опомнились. Если бы не арзонты, нам вовек в ваших книжках не разобраться, не говоря уже о том, чтобы перевести и кое-что понять.

– Подожди... – остановил я его. – Кто тебе рассказал о пространстве? Кто просветил, что Фигуркарий – планета?

Бригадир потерял дар речи. Застыл, потом, когда ожил, с трудом выдавил.

– Хранители поделились. Только ты смотри, никому... Иначе нас раньше срока загонят за Можай. Сразу в полдень...

– А точнее?

– Ну, на ту сторону.

– А где «та сторона»?

– На той стороне.

Мужик отвернулся, потом признался.

– Случилось, как-то заглянул в трактир Дон Кихот. Грустный такой, омертвелый... Как ком земли. Там, в забегаловке, я с ним и встретился. Поговорили о том о сем... Спросил насчет Дульсинеи Тобосской? Дон Кихот признался – схватили ее эти, тени в черных плащах, и отправили «на другую сторону». А где «та сторона» не знаю. Потом кто-то подкинул мысль, что хватит по трактирам прятаться, тем более, что Фигуркарий наш, а мы его даже пешком не исходили. Тут кому-то в голову стукнуло – есть у Фигуркария конец или он беспределен?

И давай спорить...

Дон Кихот разъяснил – не о том спорите. Есть у нашей родины начало, а есть ли у нашей родины конец? Вот загадка так загадка! Вот ты скажи, выброшенный из пространства, он на что намекал? Как это может быть: начало есть, вот оно под ногами, а предела нет? Высшие приказали нам забыть об этом, а то свихнетесь.

Я попытался на пальцах объяснить старику, что Фигуркарий округлый. Соединил пальцы подушечками, и получилось что-то приближенно похожее на шар.

– Поэтому и нет у него конца, разве что горизонт.

– То же самое мне и Кихот втолковывал, – признался старик. – Я не поверил – точнее, не догадался. А сейчас вроде понял. Или не понял? – перепугался он.

Я оставил его дурацкий вопрос без ответа, только спросил:

– Ты сможешь меня в трактир отвести? Вот сейчас, во тьме?

– Пустяки. Там ты мне эту загадку объяснишь?

– А сейчас у тебя никакого шарика нет?

Староста обратился к сгрудившимся землякам.

– Есть у кого кругляш неразменный?

Один из аборигенов вытащил заплечного мешка весомый такой металлический шар и представил начальству. При этом похвалился.

– Сам сделал. Делать было нечего, вот и взялся.

Я оглядел шар.

Сделан он был ровно, с вырезанными на поверхности какими-то кривыми линиями.

Абориген ткнул в одну из линий.

– Мы сейчас вот здесь находимся.

Бригадир впал в ярость.

– Что же ты молчал, пень безмогильный?!

– А меня никто не спрашивал.

Я остановил бригадира.

– Теперь понял? – обратился я к нему. – Увеличь этот шар в тысячу тысяч раз и тогда воочию узреешь, что представляет собой твой родной дом. Только он теперь не твой. Темные силы выгнали тебя из родного дома, вот ты и остался в неведении. Бродишь во тьме, могилы копаешь.

Старик обозлился.

– Ну-у, это им даром не пройдет!

Глава 3

Гробокопатели, распевая «...а ночь уж на носу, а ночь уж на носу», толпой двинулись в сторону сияющей пирамидальной вершины, на которую я только теперь обратил внимание.

Геометрически ровно оформленный горный пик ярко и броско прорезался во мраке. Казалось, вершина свободно висела в темноватой атмосфере, посвечивая бело-голубыми снегами. Ближе виднелись симметричные провалы, гребни, ледники, острые, местами зазубренные выступы. Подножие обители арзонтов окружали просторные долины, а также боковые фигуристые морены. Вся эта горная живопись словно была нарочно выставлена для всеобщего обозрения, как бы напоминая местным рептилоидам непреодолимость пути к вершине.

Как же я раньше не обращал внимания на этот затерянный в звездных просторах замок Кощея.

«...только без паники! – успокоил я себя. – Куда надо, туда и смотрел, потому что раньше ты не обращал внимания на эту выставленную для показа выпирающую конструкцию. Они умело прятали во тьме ночной».

Теперь же поменявшая весь пейзаж грозная картина, внезапно обнажившаяся в кромешной тьме, словно свидетельствовала о наступающем жалком рассвете.

«...А ночь уж на носу. А ночь уж на носу».

Я обратился к старшему.

– Вы повеселее ничего не можете завести? Хватит про ночь!

Тот дал отмашку, и динозавромордые тут же сменили мотив.

– Это другое дело, – одобрил я.

Ободренные похвальным отзывом, култухи, приплясывая, затянули.

– Стоп, стоп, стоп! – остановил я разошедшихся певцов. – Вы о Геркулесе что-нибудь слыхали? Или о Челомее?..

– Не-а, – простодушно признался Франсуа. – Что такое ракета тоже не слыхали, – и без всякой паузы поинтересовался. – Ты, говорят, на ракете прилетел?

Я кивнул.

Франсуа обрадовано воскликнул.

– Ну-у, теперь тебе от высших достанется. Засунут тебя в подземелье и вряд ли когда-нибудь сможешь оттуда выбраться.

Он неожиданно сменил тему.

– А ты в какого Бога веришь?

– Кстати, о Боге... – подхватил я. – Вы сами в какое высшее существо верите, и верите ли вообще? Слыхали ли вы, что во многой мудрости много печали? Или кто умножает познания, умножает скорбь? Или такая мысль – всему свое время, и всякой вещи под небом... даже под таким беззвездным как ваше, есть время рождаться и время умирать. Слыхали, что есть время войне и время миру?

– Не-а, – простодушно заверил меня Франсуа, а старик-бригадир попрекнул.

– Хватит пудрить мальчишке мозги своими временами. Мы знаем одну марш-песню, и нам достаточно.

– Какую? – заинтересовался я.

– Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов... Нам, култухам, этого вполне достаточно, чтобы вскипел наш разум возмущенный и в смертной бой пойти готов.

– Что же не идете? – возмутился я. – Чего ждете?..

– Ага, тебе со стороны легко рассуждать. Тебя танцевать не заставляют, а мы уж, подпрыгивая, натерпелись. Легче могилы копать, чем вступать в бой. Все равно люди мрут как мухи.

– И припевать «а ночь уж на носу»? Так всю жизнь пропляшете, а эти, на горе, только руки потирают – какая им покорная раса досталась.

– Ничего, пробьет час и весь мир насилья мы разрушим.

– До основания, а затем?

– Зачем до основания, – возразил Франсуа. – Нам бы только доступ в сокровищницу, где хранятся звездные тексты, открыли.

– Ладно, – завершил разговор старик-бригадир, – вот доберемся до трактира, там и поговорим. Там таких умников хватает.

В этот момент сквозь треск и срежет эфира до меня донесся знакомый голос:

– ...где? Живой? Откликнись, дай знать...

На этом связь оборвалась.

Я застыл от изумления, и как ни пытался возобновить связь, ничего не получилось.

...это был знакомый голос заветного дружка, моего звездоступа, которого я окрестил Кентавром. Иногда называл Коньком-Горбунком, Сивкой-Буркой или «межзвездным поводырем», «психопомпом», способным вместе со мной погружаться в иное пространство, называемое тайди^[3].

Случалось, когда бывал не в духе, обзывал его Schattengeistом или «Духом Тени».

...Когда меня лепили, собирали, воспитывали, обучали всяким мудрёным вещам, мой железный друг всегда был рядом. Его тоже лепили для галактических путешествий под моим управлением. Так поступали с каждым курсантом, попавшим в Академию межзвездных наук.

... Мне вспомнился мой попечитель:

«...Космос должны осваивать люди с заранее заложенными генетическими свойствами, помогающими справляться с невесомостью, повышенным фоновым излучением, разовыми гигантскими всплесками радиации».

Я как потомок бибрионы Земфиры подошел по всем статьям.

Старик не скупился на странные вопросы: «Кота можно посадить за руль автомобиля? Или пса? Это при том, что они тоже обладают разумом, пусть даже не в полном объеме. Просто нужно объяснить им, что в автомобиле они будут двигаться намного быстрее. То же самое и с вами, людьми. Для перемещения в тайди нужны генетические изменения. Как может пес с длинным хвостом или кот удобно расположиться на сидении водителя? Как они будут реагировать на мгновенно изменяющуюся ситуацию на дороге? Ко всякой опасности они относятся одинаково – пытаются сбежать.

То-то и оно.

...или вопрос из самой далекой юности – что означает быть человеком?

Вспомнил, что эта загадка всегда вызывала у меня смешанные чувства – в тени какого величия и в объятиях какого комфорта и защиты я нахожусь? Является ли обладание разумом (мозгом) и способностью им пользоваться единственным и главным отличием человека? В такие минуты я спрашивал себя – что означает быть сталкером? Быть в дружбе с личным звездным прыгуном, слиться с ним в согласованный космический аппарат?

Этого мало – автомобиль тоже надо подготовить к спортивному пробегу.

* * *

Попытка звездохода установить связь со своим сталкером придала мне боевой настрой.

Я отбросил посторонние мысли и прямо спросил старшего гробокопателя.

– Давай-ка посетим ваш знаменитый трактир, в котором все гости и официанты распевают «Интернационал».

Мысль о том, что там я, наконец, полностью заряжусь и налажу полноценную связь со звездоходом, подстегнула меня.

До трактира мы добрались к полудню.

Сутки на Фигуркарии почти равнялись земным, что, вероятно, позволило оставшимся в живых архонтам Ди укрыться на планете, а затем им повезло захватить сбившийся с курса земной галактический транспортник, доверху набитый земными книгами. Это позволило им познакомиться с неотвратимой угрозой, которая рано или поздно появится на Фигуркарии, и заранее подготовиться к неминуемой встрече. Уж слишком разными были идеалы у ненавистных землян, устроивших безжалостный погром их колоний, и архонтов Ди, стремившихся овладеть всем Млечным Путем. Для начала беглецы постарались навязать местным аборигенам свое понимание истории и владения всей галактической собственностью.

Это всеведение, ранее рождавшее неразрешимую загадку в овладении нашей земной премудрости, теперь обрело контуры явного вселенского зла, которое неизбежно угрожало нашему пониманию Вселенной как сообщества разумных существ, органически вливающихся в грандиозный замысел Создателя наделить доступный ему мир разумом.

Этот философский и реально возникший вопрос в этот момент сводился для меня к осознанию прорех в исповедании Добра, о котором столько говорили наши мудрецы.

Неужели земляне не могли миром решить конфликт между разбежавшимися архонтами и передать всем обнаруженным колонистам сокровища земной культуры по межзвездной нейтринной связи? В этой упертости и презрении к побежденным более чем в чем-то другом, проявлялся наш вздорный характер. Вот и доигрались, что полноценный набор наших духовных сокровищ оказался в руках ублюдков, огрызков древней, самовлюбленной и агрессивной расы, сбежавших с родной планеты Ди, когда земляне разгромили их последнюю базу на Беркте, на которой одно время укрывались архонты.

Вставал вопрос – кто они, нынешние потомки прежних повелителей галактики?

Я представил дряхлого злобного старика, страдающего от деменции, безжалостно понукающий своих молодых и полных силы потомков. Он страдает от страха, что в какой-то момент дети сбросят ярмо, а он ничего не сможет с ними поделать. Отсюда злоба, ужас, жестокость также по отношению к местным култухам. Вот такое своеобразное понимание конфликта «отцов и детей».

Но это была только одна из версий будущего, которое обрушилось на архонтов Ди после того, как восставшая оппозиция разгромила их в собственном Кощеевом замке на планете Ди.

Причем не самая убедительная...

Если вспомнить о судьбе Хорда, куда более вероятным и страшным исходом следовало считать приход к власти роботизированных и воспроизводящихся прежних слуг (как оно было на Хорде), обладавших искусственными мозгами и убежденными в своей избранности. Как ни крути, а они считали себя законными наследниками ушедших хозяев вселенной.

Роботы в любой конфигурации – будь то гичи, джинни, мьюти, бибрионы и киборги^[4] – все равно остаются искусственными исполнителями, способными действовать исключительно по программам.

Вот сменившие личину и назвавшие себя арзонтами негодяи и устроили из Фигуркария концлагерь для местной разумной расы.

...древние архонты Ди, сумевшие спастись на заброшенном и тусклом Фигуркарии, когда-то при удачном стечении обстоятельств сумевшие разобраться с грудой земных книг, оставили своим потомкам набор правил, которыми нынешние хозяева планеты и руководствуются:

Если теперь можно все, значит, все можно?

Белый город на холме... (не оттуда ли мы собираемся вторгнуться в далекие звездные системы?)

Мы несем миру свет (демократии, веры, смысла).

Победителю достается все.

Всего должно быть как можно больше – силы, власти, свободы, денег, прибыли, удовольствий, вещей, товаров.

Более того, разобравшись с земной библиотекой, древние архонты (теперь уже арзонты), пришли к нелепому выводу, что земная цивилизация, волей случая распространившая на трети галактики Млечного пути, уязвима и вполне доступна для захвата, особенно если принять во внимание их ссылки на Библию, Евангелие, Коран, Авесту, заветы Конфуция, поклонников «Пути» и Будды, а также моральные кодексы и прочие мифологизированные сказки, которые вполне подвластны переписыванию и внесению необходимых изменений, которыми могут заняться существа, сумевшие накинуть петлю на шеи недоразвитых култухов.

Поселившиеся на Фигуркарии потомки древних двуногих антропов желали иметь у себя все, что было наработано на Земле за сто пятьдесят тысяч лет.

Я не стал искать утешения в ошибках и заблуждениях эксплуататоров, решивших, что такой шанс им, галактическим конквистадорам, упускать нельзя.

О чем сожалеть, если, столкнувшись с рядовым сталкером, они внезапно осознали, что у этих двуногих и прямо ходящих с Земли есть такие особи, которые не без труда, но вполне реально могли опрокинуть все их коварные и ошибочные замыслы. Если не удалось похоронить пришельца в древней шахте, значит, надо готовиться к битве.

Значит, и мне тоже.

* * *

Сооружение, в котором размещался трактир, более напоминал древние развалины, в глубине которых прятался просторный зал, уставленный столиками, за которыми сидели култухи. Не обошлось здесь и без бара, за которым возвышался высокий, отвратительного – точнее, пугающего – вида фигурианец, наполнявший кружки каким-от отвратительным пойлом. Мне хватило глотка, чтобы избавиться от этой гадости посредством засовывания двух пальцев в рот.

Контингент, заполнявший трактир, грохнул от смеха.

Один из посетителей обратился к бригадиру.

– Где ты отыскал этого брезгливого?

– Где-где?! – обозлился старик. – В космических далях. Только не я его отыскал, а он вдруг свалился на нашу землю. Назвался сталкером... Теперь озабочен поисками Дон Кихота. Слыхали о таком? Ищет этого чудака и никак найти не может. Ты, Одиссей, о таком не слыхал?

В зале опять раздался смех.

– Кто же не слыхал о придурке с тазом на голове, – ответил Одиссей, рослый, усатый туземец, – и его помощнике Санчо! Послушай, а это не тот пришелец из космоса, которого Хуан Анатольевич на свадьбу пригласил, да там и засадил в подземную темницу.

Я рассердился и грубо ответил.

– Тот, тот... Видишь, сумел выбраться из адского места. Теперь ищу волшебного коня, который с одного маха семь миль одолевает. И не глядите, что он из железа сделан. Его кудесники не вам чета собрали. Одно слово, попечители.

Один из посетителей обратился к бригадиру.

– Слушай, старик. Плесни ты ему еще полстакана рома, которым сам Пистоль с удовольствием упивался.

Я пришел в замешательство.

Сразу не поверил.

– Это кого же ты Пистолем обозвал? Уж не Фальстафа, которого Шекспир списал с себя.

– С кого Шекспир обозначил Фальстафа, не знаю. Он сам от белой горячки помер. То-то радость была графу Оксфорду, кто же за него теперь будет его пьесы писать.

Я возмутился.

– Вы, господа култухи, говорите, но не заговаривайтесь и в наши земные дела носы не суйте. Кто писал, тот писал, а вы, я смотрю, Шекспира почитывали, так что вопрос о Дон Кихоте снимается сам собой.

Сидевший ближе других пожилой култух поправил меня.

– О Дон Кихоте написал Сервантес, а не Шекспир.

«С этим не поспоришь», – сообразил я и предложил старику выпить за здоровье славного Сервантеса.

Все, кто был в зале, с интересом ожидали очередного извержения содержимого моего желудка.

Зря надеялись. Мой организм уже успел перестроиться на местную дрянь, так что мой глоток после недолгого ожидания был встречен аплодисментами.

Теперь настал момент подумать о подзарядке.

Хозяин бара проводил меня подвал, где в непривычных кабельростах была проложена силовая линия, к которой – успокоил меня бармен – как хочешь так и подключайся.

– Только, – строго-настрого предупредил он меня, – если нагрянут «черные плащи», отвечать будешь сам.

Подключиться к любому источнику питания у меня не было проблем, курс аварийного питания я освоил еще в Академии.

Я подключился к электромагнитному полю и с удовольствием ощутил, как в меня начала вливаться электрическая жидкость. Она была не той фазы, напряжение барахлило, но сама возможность обрести прежнюю уверенность в себе, перспектива наладить связь с дружком-снегоходом придавала уверенность, что начало моей противоправной деятельности, направленной против извергов-арзонтов, началась успешно и мы с дружком еще наведем порядок на этой загубленной, отнесенной в Зону погибших рас планете.

Этот объемный периметр был создан архонтами в бытность завоевания Млечного Пути, когда они решились покуситься на замысел Создателя.

* * *

Цивилизация архонтов, как учили нас в Академии, относилась к первому поколению разумных форм. Она родилась спустя несколько миллиардов лет после Большого взрыва^[5], когда в огне, в нейтринном чаду, в космических пожарищах возникла наша вселенная. И, как утверждали Ди, в сражениях и катастрофах.

Набравшись сил – то есть разума – цивилизация Ди, возомнившая себя повелительницей галактики, материальным ядром, достигнутой к тому моменту ступени развития Млечного Пути, поставила цель навечно сохранить свое ведущее положение, а для этого необходимо было определить знак некоей величины, сходной с нашей космологической постоянной^[6].

Измерения, проведенные архонтами Ди показали, что вселенная анизотропна. Следовательно, всей мировой конструкции рано или поздно грозит гибель – сжатие в точку, из которой должна была возникнуть новая Вселенная.

Менее всего архонты, овладевшие силовыми рычагами управления Вселенной, нуждались в этом круговороте жизни.

На взгляд земных ученых именно в этой непоколебимой уверенности, что только они, архонты, обладают разгадкой, что дошли до самого донышка, лежал источник их непробиваемого, преувеличенного снобизма, изначально присущего древним расам.

И необоримый, буквально преследующий по пятам – год за годом, век за веком – страх.

Так всегда бывает, когда кто-то возомнит о себе нечто большее, чем творение природы, когда решит, что только ему дано право управлять эволюцией. В этом случае подобное смешение основ почти всегда обретает благородные одеяния жертвенности. Синклит архонтов на планете Ди готов был погибнуть, но донести до всех разумных существ открывшуюся им истину. С теми же, кто не в состоянии осознать подобный титанический замысел, можно было не считаться. Только у старейшин Ди было право познавать Бога и действовать по мысли и замыслу природы. Они как бы почувствовали себя вне или над миллиардами других разумных существ, тоже пытающихся осознать и обрести Творца.

* * *

Зона погибших рас — точнее, лагерь, объемный периметр, бесформенный, гибельный объем, когда-то созданный архонтами, отличался простейшим мыслесчислением, в котором все волки хотят выжить за чужой счет.

Таких рас было много, и одна из них сложилась на планете Фигуркарий. Это был удобный объект – обособленный, расположенный в отдалении от всех других нарождавшихся, обретающих разум рас. На Фигуркарии, после разгрома синклита Ди, довершенного земной поддержкой всех униженных и оскорбленных, они надеялись выжить.

Любой ценой!

Не захватить галактику, а выжить!

Кто еще в нашем объеме галактики оказался в концентрационном лагере?

Думай!

Вспоминай!

Чему тебя учили в академиях, ведь ответ на этот вопрос решающим образом влиял на твою собственную судьбу. К таким общностям можно было отнести Марс и множество других планет, на которых зародился, но не смог выжить разум. А я до сих пор не мог избавиться от свойственного двуногим антропам романтически-идиотского настроя – возлюби ближнего своего! Спаси его и он спасет тебя. Один за всех и все за одного! Мы до сих пор не можем избавиться от этого привитого в незапамятные века поветрия.

Не можешь избавиться, значит, не стоит и пытаться. Так что первым делом надо отыскать своего мастодонта лошадиного племени и вместе с ним поискать ответ – как сладить с арзонтами.

Глава 4

Набравшись сил, я попытался связаться с Сивкой-Буркой по нейтринной линии. Это была самая надежная и защищенная связь, которую к тому моменту смогла освоить человеческая раса. Общение, построенное на потоке нейтрино, его принцип, оказался чрезвычайно прост – стоит только выбрать направление, по которому должны побежать эти нейтральные частицы – и дело сделано.

Главная трудность заключалась в выборе направления., но мы научились справляться с трудностями.

Патрульный звездолет пыхтел, но ничего вразумительного ответить не мог. Из отрывочных редких фрагментов я понял, что звездоход, именуемый Дружком, стиснут силовыми полями и был не в силах сбросить гравитационные оковы, и это при том, что нейтрино – нейтральная по своей сущности частица.

Те же ощущения я пережил несколько недель назад, когда меня заключили в подземное узилище архонтов. Меня, правда, не удалось лишить возможности перемещаться, даже сдвинуться на минимальное расстояние, а вот с моим средством передвижения, в древности именуемым кораблем, видимо, поступили куда более жестко. Его вообще лишили возможности предпринимать хотя бы какие-нибудь действия. У него, например, в запасе хранилось звездное топливо, но пустить его в ход патрульный межзвездник мог, только вырвавшись из тисков Ди.

От собравшихся в трактире култухов не укрылось подавленное настроение, с которым я вернулся в подвал. Да, я теперь был силен, мог позволить себе совершать самые вычурные поступки, но без звездоступа, это были не более, чем детские шалости.

Неожиданно во мне проснулся революционный оптимизм. Я заявил, что собираюсь проникнуть в таинственные недра заклятого врага.

Сидевший рядом знаток земной литературы – он сам себя называл критиком, – отрицательно покачал головой.

– Не вздумай.

– Почему? – спросил я.

– Скоро узнаешь. Стоит тебе только объявить о своих намерения или хотя бы, пусть даже тайно, намекнуть на них, случится страшное. Обитель арзонтов воспарит в небо и отправиться в дальние края, куда тебе вовек не добраться, а на тебя спустят орду «черных плащей». Даже если ты сумеешь отбиться от них, избавиться от других наскоков вражьей силы тебе не удастся. Черные плащи вопьются в тебя подобно жутким кровососущим тварям, которых ваши писменники называли комарами, причем каждый из этих «комаров» способен с такой силой вонзить жало в твою биологическую плоть, что очень скоро ты будешь обездвижен и переместишься в темную пещеру, в которой тебе пришлось коротать свой недолгий век.

– То есть как это воспарит? Летает по воздуху?..

– Выйди и посмотри на чудо чудесное, лихо неизбывное, с помощью которого арзонты и их механические слуги приструнят тебя. Если не уймешься, с тобой расправятся как с теми бунтарями с Хорда, обнаружившими и попытавшими высадиться на Фигуркарии в надежде положить конец злу. Взгляни вон на тот столик. Тебе эти перистые, с птичьими клювами никого не напоминают?

Я посмотрел в указанную сторону, и в памяти возникли хроники спасения Хорда, оформленные во что-то похожее на роман, который был включен в учебную программу по словесному творчеству.

Я промолчал, а про себя загадал – попробовать-то можно?

Кто может запретить сталкеру-одиночке выбраться на поверхность? Или точнее – сталкеру-зазнайке проявить свои немалые способности, которые отмечали у меня мои учителя.

Дело давнее... Я умственно перелистал страницы истории. Там попытался отыскать ответы на вопросы, которые ставила передо мной жизнь. Особенно мне нравилось заниматься летописями, посвященными появлению моих предков, первых особей в серии искусственных людей, сумевших сохранить в мыслительном облаке все, что завещали мне мои прародители-бибрионы.

...моя прародительница была сотворена из лосиной и волчьей плоти. Она явилась первой искусственной особью, способной произвести потомство, которое с тех пор называют «землянами». Это на Земле мы «люди», вертикально ступающие двуногие áнтропы, обладающие мозгом, расположенным в верхней части туловища, называемой черепной коробкой, и решившими перестроить свои природные возможности для полетов к звездам?

А в космосе мы «земляне»!

Если какой-то не в меру наивный потомок будет утверждать, что способен сам, своими силами, с помощью своих приобретенных от ходячих предков способностей и органов, освоить космическое пространство, его ждет глубокое разочарование.

Я припомнил вопросы, по которым меня гоняли на выпускных экзаменах в Академии.

Как быть с длительностью полетов. С радиацией?

С воздухом, едой и питьем? Как справиться с гравитацией и неизбежными отказами техники, без чего не обойтись в полете, ведь перемещение даже до ближайшей звезды занимало около четырех световых лет.

Но главное – как быть с моралью, основанной на нравственном подходе к осуществлению жизни, без чего невозможно правильное перемещение в тайдú.

* * *

Я выбрался из груды камней, в которое меня завел старик-гробокопатель, где было устроено место отдыха и встречи с друзьями.

В небе творилось что-то невообразимое...

Расположенный к северу остроконечный пик неспешно всплывал над привычным географическим местоположением, и в этой целенаправленной, внушающей ужас, неодолимой плавности я нутром ощутил неотвратимую и скрытую угрозу.

– От этого монстра укрыться можно? – поинтересовался я у сопровождавшего меня любителя земной литературы.

Тот кивнул, потом, вздохнув, добавил.

– Тебе придется постоянно укрываться от этого Кощея – за камнями, за любыми другими природными объектами, за литературными героями, а иначе...

– Что иначе?..

– Обнаружит и затопчет. Останки втянет внутрь, там по полной программе изучит. Все о тебе узнает, если не сумеешь сохранить свою целостность.

– Ну, это вряд ли, – самонадеянно возразил я. – Меня другой вопрос интересует – имеет ли эта дьявольская обитель датчики на верхней поверхности?

– Я не знаю. Я на него не взбирался.

– Надо проверить, – заявил я. – А ну-ка запустим мы в сторону этой дьявольской обители искусного наблюдателя. Пусть там порыщет в облаках...

Пожилой култух не без удивления взглянул на меня.

– Так не бывает.

– Бывает. Только надо с запасом подзарядиться. Пошли в зал. Там ты поведаешь, куда обычно летает этот монстр и что он высматривает на планете. Я смотрю, вы тут вполне оформились в тайное общество, только и мечтающее освободиться от этого огрызка зла?

Култух долго и внимательно разглядывал меня.

– А ты не продашь?

– Нет, – заверил я. – Не продам.

– Смотри, а то мы враз тебя в подземелье засунем.

Я усмехнулся – о чем спорить с «примитивным гуманоидом», однако от этого вульгарного и оскорбительного сравнения мне стало не по себе. Пообщавшись с местными дракоидами, я не рискнул бы называть култухов примитивным и диким народом, и эта уверенность родила бесспорную мысль – сидя под гнетом арзонтов, они очень быстро освоили незамысловатые логические посылки и сумели сделать правильные выводы.

На них можно положиться, но с осторожностью.

– В путешествиях по воздуху они отслеживают, что происходит на поверхности? – предположил я.

– Догадался! – воскликнул пожилой култух. – Я уж думал, ты никогда не додумаешься. То, что находится под днищем их горной обители, они отслеживают без ошибок, а как они наблюдают за верхней полусферой, не могу сказать.

– Это мы сейчас проверим. Ты на всякий случай спрячься в трактире. Мне так спокойней.

Критик, не говоря ни слова, нырнул в каменный мешок, где был спрятан вход в подземное питейное заведение.

Неожиданно оттуда высунулась голова.

– Может, тебе чем-нибудь помочь?

Я кивнул.

– Если можешь, разыщи Санчо Пансу и Дон Кихота. Я тут прикинул – ваш Санчо Панса, оказывается, тертый мужик.

– Сделаем...

Я дождался, когда старый критик скроется в каменном подземелье и, пробираясь между камнями, добрался до убежища, скрытого за грудой огромных скальных обломков. Отсюда, из-за вставшей почти вертикально плиты можно было понаблюдать за всплывавшей дьявольской обителью хозяев.

И вовремя!..

Летающий горный массив, увенчанный остроконечным пиком, развернулся и направился в мою сторону. Перемещался он в метрах ста от поверхности. Над тем отрогом, в недрах которого был спрятан трактир, он снизился и завис, после чего долго сканировал местность. Его луч более чем на полметра вглубь не проникал.

Это давало мне шанс...

Наконец, пик под названием Аус, в котором таилось логово арзонтов, с необыкновенной скорость воспарило в небо. Когда враг повис над хребтом, в недрах которого был укрыт трактир, я, не теряя времени, с помощью нейтринного луча, самого тоненького, который только смог соорудить, отсканировал доступную мне часть этой дьявольской горы. Подправив настройку, отважился взлететь выше этого летающего монстра и, включив миниатюрное разведывательное устройство, принялся не торопясь, осторожно прощупывать внутренние помещения этого замка Кощея.

Глава 5

Предосторожность оказалась не лишней.

Я, как опытный сталкер, не без труда добрался до трещины на склоне горы. Там и обнаружилась точка безопасности – вентиляционное отверстие, через которую в кощееву обитель поступал свежий воздух. Оттуда тянуло незнакомым смрадным запахом.

Я замер, прислушался, принюхался...

Затем аккуратно приземлился и затаился, принялся тщательно и осторожно изучать местность, после чего попытался незаметно просветить толщу горы. Проникнуть внутрь не представлялось возможным – с помощью металлических разноячеистых решеток хозяева наглухо забаррикадировали вентиляционное отверстие. Поток воздуха изнутри был настолько силен, что посылать миниатюрный дрон не было смысла. Разве что подождать, когда они на время отключат вентиляцию, этих мгновений моему искусственному пронырливому разведчику должно было хватить на проникновение вглубь массива, где было спрятано укрытое от чужих глаз место обитания дьявола.

Ждал недолго.

Неожиданно шум стих, и я рискнул запустить дрона. Скоро в сознании возникла картина.

...клювоносые, поседевшие, едва способные таскать ослабшую плоть; злобные, ущемленные прежним всесилием, утомленные нескончаемой полупрозрачной тьмой, в которую погрузила их горная твердь, они не без прежнего ликования тянули свои дьявольские песни «о прежнем». Наследники архонтов всегда помнили о своем происхождении и даже на мгновение не забывали о подвластных им многочисленных хвостатых особях и многозубых оскаленных мордах, обитающих внизу. Они называли култухов «нижняками». Даже смирение этих диковинных плотоядных рептилоидов заставляло птицеклювых захватчиков тревожиться и жить в постоянном смятении и страхе.

У меня уже был опыт...

Я уже сталкивался с подобного рода ухищрениями сильных мира сего, конечно, не до таких извращенных степеней, которыми пользовались потомки архонтов, чтобы держать в страхе награжденных примитивным разумом братьев наших меньших. Я вспомнил летописи-отчеты, в которых были собраны многочисленные сведения, описывающих происки и методы непрошенных властителей низших рас, даже таких, которые ради собственного спасения были готовы на все.

Таких в нашем объеме галактики было немало, но что я знал о наследниках архонтов, овладевших плоским несчастным Фигуркарием и скрывавшихся в дьявольских подземельях единственной и самой высокой на планете вершине?

Я был уверен только в том, что бой ведут дряхлые старики.

Как они сохранились?

Сколько местных аборигенов успели сокрушить?

В любом случае меня ждало трудное испытание, скорее, война – скрытая, коварная, хитроумная...

Компромиссом здесь и не пахло.

Здесь густо воняло потерей власти, это страшило хозяев планеты более всего. Наследники архонтов готовы были вести войну за что угодно, но прежде всего за власть над физическими константами, за изменением постоянных, за степенью искривления пространства, но самое главное – за обладание прошлым. Одним словом, полным овладением мифологией фигуркариев.

За их веру, язык, чистоту земли и воды.

Следовательно, и за мной тоже.

Поэтому им было важно овладеть правом светить незримо, перемещаться быстрее света, осваивать звездные просторы и при этом громогласно оповещать вселенную, что они несут свет разума, заявлять об убежденности, что окружающий мир только тем и озабочен, чтобы поскорее уразуметь, что есть истина.

...это они вычитали в нашей родной многоязычной словесности? Там они обнаружили, что в мире существуют правда и ложь? У нас такого литературного «добра» хватало, но все же?..

Почему они выудили из многотомной библиотеки землян исключительно такие примеры?

Они были готовы поделиться этим знанием, ведущим в никуда – точнее, в добровольно принимаемое рабство – своих местных рептилоидов?

Я мог спрятать голову в песок, и все равно – выбора у меня не было. Я был вынужден вступить с ними в бой. Такова судьба сталкера, ведь я добровольно поступил в Академию первопроходцев, разведчиков дальнего Космоса, где в процессе обучения меня, известного первопроходца Владика Аджой-Экапада, убедили, что всякая головешка, брошенный окурок, оставленные не затушенными угли имеют подлую привычку разгораться.

Впрочем, в этой незамутненной правде я уже успел убедиться на Фигуркарии. Стоит наследникам архонтов учуять поживу, как они тут как тут.

Если отступлю, какой же, черт меня возьми, из меня сталкер...

Кругом царила тишина. Вентиляторы не работали. Я сидел ни жив, ни мертв – ждал объявления тревоги. В случае обнаружения моего посланника мне вряд ли позволят вырваться из ущелья, так что пора включить на полную мощность длинный режущий клин, спрятанный в моей правой руке.

* * *

Проблема в том, что без своей роботизированной Сивки-Бурки я не мог стать «невидимым» – то есть нырнуть в информпространство.

Это было сложнейшее превращение, самый трудоемкий процесс оборотничества, который позволял «землянам» отворить дверь в тайди^[7]. Механикой переброса разумной плоти в галактических провалах управлял встроенный в мой звездный прыгун искусственный разум. Без этой интеллектуальной составляющей мне не раствориться в потоке информационных частиц, не уйти и тем более не вернуться в родное трехмерное пространство.

...Человек, оказавшийся в межгалактических многомерных пространственных расстояниях, – это уже иное существо. Если обладающий сознанием «землянин» сумел разложить свою физическую и психическую плоть на основополагающие, составляющие окружающий мир мельчайшие информчастицы; если путем сжатия сумел довести себя до цифровой программы, способной «перемещаться» в первообразе или информконтинууме, возрождаться он будет в ином материальном облике. Строительство его тела будет идти пусть даже и по заданному алгоритму, но из тех элементов, что окажутся под рукой.

Как определить это новое существо?

Каким образом оно может быть связано с прежним «землянином»?

В чем скрыта причинно-следственная связь? А ведь у этих особей первоначальной и последующей должна быть прочная и неразрывная связь, то есть зависимость, и основана она может только на нравственности, без которой невозможно добиться согласия двух новых и в тоже время одинаковых существ.

По прибытию на место назначения, а также при возвращении к месту старта, начинается возрождение плоти. Оформляются элементарные частицы, которые складываются в телесные атомы, затем рождаются молекулы, потом архицепты. Эти изначальные образы, составляющие особые свойства личности – короче, душу! – складываются в коллективное бессознательное. Потом пробуждается подсознание, и, наконец, рождается Эго.

Как ребенок становится разумным существом... Только все скоротечно.

Этого пути и будем придерживаться.

Чтобы ощутить себя прежним сыном Земли, у совершившего скачок должны возродиться инварианты в программах, на которых строится вся его сознательная жизнь.

В этом и заключается особенность расы богов.

...во время тревожного ожидания меня утянуло в далекое, «школьное» прошлое.

Если стародавний мудрец Карл Юнг прав, и человеческая религиозность рождается из коллективного бессознательного, следовательно, основа осознания себя как личности, согласованной с другими личностями – хотя бы с отцом и матерью, родственниками, друзьями и так далее – является необходимость нравственно осознать себя членом рода, племени, расы, участником великой драмы созидания.

Тот, кто восстановится без всяких обязательств к «другим», к природе, ко Вселенной, представляет собой абсолютного монстра. Он вынужден противопоставлять себя окружающему миру.

Всякий греховный поступок и согласие несовместимы.

Этот дуализм вечен и всеобщ.

Сначала осознание «себя» как «единицы», «отделенной от мира», затем ощущение себя как части семьи, потом рода. Потом понятие «свой» расширяется (переносится) на все племя, в него включается «союз племен», потом народ. Наконец, с появлением общемировых религий моральные нормы захватывают всех двуногих áнтропов, и с выходом в межзвездное пространство эта система нравственных норм, объединяющая человечество, расширяется на всю галактику.

Таков один из этапов созидания и развития разумной Вселенной.

...я замер, прислушался.

Тишина...

В толще горы не прорезалось ни единого тревожного звука.

Неужели мой микроскопический кристалл все-таки сумел проникнуть в святую святых этого монстра? Если бы ему также повезло отыскать мой звездоступ!

В любом случае я должен был решительным образом прояснить этот вопрос. Неужели злыдни сумели поставить заслон даже этим, всюду проникающим дронам, состоящим из клубка элементарных частиц?

Не может быть! Слишком мало времени прошло...

Голову не теряй!

Подожди!..

И я дождался...

Тончайший лучик – носитель информации – забрезжил у меня в мозгу, окреп, сложился в безмолвный образ. Точнее, картинку, изображавшую крушение, которое я испытал в ближнем к Фигуркарию космосе.

Затем поплыли столь же безмолвные, но отчетливо прописанные реалии захвата моего звездоступа.

Схема была мошеннически проста. В ту пору, когда меня обездвижили и засунули в каменное подземелье, я якобы отчаянно звал на помощь. Мои истошные вопли, которые, надо отдать должное арзонтам, были умело срежиссированы, были доведены до моей Сивки-Бурки. Остальное было делом техники – высокой техники! – в чем этим сохранившимся негодяям не откажешь.

...корабль, несмотря на собственные повреждения, бросился на помощь.

Следом был произведен аккуратный гравитационный захват и перемещение моего патрульного звездолета в недра Ауса. Дружок не успел опомниться, как оказался заключен в непроницаемую камеру.

Арзонтам повезло, что при аварии искусственный разум на некоторое – минимальное! – время отключился, и этих мгновений старцам Ди хватило, чтобы напрочь спеленать Дружка.

Когда мой ИИ вернулся в рабочее состояние и принялась отыскивать место, где оказался звездоход, стены ловушки окончательно захлопнулись.

Мне было трудно поверить в это невероятное событие. Такого в принципе не могло быть, его вероятность составляла миллионные доли процента. Но это случилось, тем более, что тот – или те – кто спеленал Дружка и его «соображалку» в недрах горы, доброжелательно предложил звездному кораблю работать на них.

Я не сразу сообразил, как с картинок пошел звук – они так и выразились – «на них!»

Кто-то из старцев, окрестивших себя «повелителями вселенной», заявил, что рано или поздно корабль будет включен в его стаю. Этот долбанный «повелитель», по-видимому, являвшийся местным авторитетом, объявил, что зарядка у звездохода рано или поздно закончится или что-нибудь сломается, и у пленника не останется выбора.

ИИ Дружка уцепился за это противоречивое предложение. Он задал вопрос – если пленник лишится энергии, кому он будет нужен во враждебной стае? А если враг позволит ему подзарядиться, как он собирается справиться с межзвездным кораблем?

К сожалению, авторитету хватило разума решить эту логическую загадку. «Повелитель вселенной» использовал привычные средства, – например, опробованную на Хорде машину смерти, которая обрушила на патрульный звездолет энергетическую лавину, но разрыв во времени развития наших цивилизаций сыграло с арзонтами злую шутку. Пара десятков тысячелетий, на которые «земляне» обогнали представителей Ди, позволили им, входившим в сферу галактического сообщества, отыскать ключ к решению этой задачки.

...в мгновение ока Дружок переключился и принялся вбирать в себя весь направленный на него грязный, смертельно убойный поток энергии.

Напор неожиданно стих, потом совсем прервался – видно, ликующие старцы сообразили, что подобным наскоком они только укрепляют чужого межзвездника.

После долгой паузы чумовой голос «повелителя» предупредил, что этот финт его не спасет, потому что...

Потому что они возьмутся за робота, прилетевшего на этом звездоходе и потерпевшего в окрестностях горы сокрушительную катастрофу. То есть, за меня, объявленного киборгом... – и предъявили ему картинку, как я после свадьбы Хуана Анатольевича мучаюсь в подземелье. Бездыханный, не заряженный, не способный двигаться.

– Надеюсь, ты известил Дружка, что я жив и здоров? – поинтересовался я у запущенного дрона.

На невесомом мониторе высветилось слово – «конечно». Далее послышалось:

– Дружок ждет указаний. Связь можно держать через нейтринный поток с шифровкой сообщений по особому аварийному коду.

* * *

Между тем гигантский остроконечный пик набирал ход. Летел он беззвучно, что свидетельствовало об умении местных колонизаторов пользоваться гравитационными захватами.

Набрав высоту и скрывшись в густой облачности, я помчался за летающим исчадием ада, и скоро в прогалах между сиреневыми облаками подо мной открылся фиолетово-жемчужный океан.

Мне следовало тормознуть, но я увлекся, и в этот момент по мне ударили из лазерного лучемета.

Этого напоминания хватило, что на Фигуркарии нельзя ни на мгновение терять бдительность Я, спикировав на поверхность воды, выпустил кристалл. Информсгустку было поручено отследить маршрут врага с полным сбором доступной информации. Я же скрылся под водой и двинулся по направлению к трактиру.

Преследования не было – по-видимому, свихнувшийся «повелитель» и его арзонты уверились в том, что сбили незваного «робота», и тот утонул в океане.

Добравшись до берега, потом и до подземных выработок, где прятался трактир, я проверил топографическую и геофизическую сьемку прилегающей к маршруту местности, по которой был проложен курс Ауса, и обнаружил, что океан на Фигуркарии мелковат. Максимальная глубина не превышала сотни метров. Это было в пределах моей доступности.

...на эту тему я поговорил с критиком-стариканом в трактире и подсевшими к нам култухами.

Насчет глубины я ошибался.

Я много в чем ошибался!..

Океан местами был намного глубже, чем я предполагал, но такие участки были редкостью. Это уточнение оказалось важным обстоятельством, потому что, по преданию култухов, захватчики Ди, вырвавшиеся со своей планеты, как раз и приземлились в океане. Где – уже никто не ведал, но в заселенных областях они появились уже на самодвижущихся аппаратах, сгонявших местных разумных рептилоидов с насиженных мест.

Вот тогда култухи на своих плечах почувствовали, что означает бич Божий – так арзонты именовали бойню, которую устроили на дикой планете. Себя же пришельцы объявили исполнителями воли «небесной силы», которой поклонялись местные рептилоиды.

Пришлось смириться – так и повелось... Скоро култухи окончательно впали в рабство.

В духовное рабство.

Среди них были выделены «князья», обеспечивающие нужное количество рабов для постройки и проходки туннелей в недрах Ауса, который принялись обустраивать захватчики.

Заодно менялось отношение к господам-хозяевам из породы Ди, объявившими себя единственными спасителями туземцев от живущего в небесах злобного божества, которое они назвали Черный Гарцук. Всякое другое наименование нечистой силы строго преследовались – арзонты уже тогда обзавелись кастой «черных плащей».

Так бы и сложилась гнилая история этих туземных несчастных рептилоидов, если бы однажды в ближнем к Фигуркарию космосе не появился потерпевший аварию неизвестный межзвездный корабль, битком набитый всякого рода книгами о чужедальней райской планете, называемой «Земля», оказавшейся причиной гибели цивилизации Ди. Книг было столько, что арзонтам было не справиться со всем объемом, а потребность в новых знаниях чем дальше, тем отчетливей вставала перед ними. При существующем тогда порядке вещей туземцы рано или поздно взбунтовались бы. Вот и пришлось привлечь наиболее смекалистых фигуркариев к сокровищам, свалившимся наследникам архонтов Ди буквально на голову. Пусть займутся делом и после недолгого обучения расшифровывают книги из земной библиотеки.

Самое глубокое разочарование арзонты испытали оттого, что, к сожалению, на чуждом, вражеском корабле, залетевшем в их зону, они не нашли оружия.

Вообще никакого оружия!.. Так, всякого рода мелочь, с принципами работы которой они ознакомились еще на Хорде. Еще на борту нашли исторические раритеты, вроде огнестрельных самопалов, но кто мог научить осевших на Фигуркарии «властелинов вселенной» пользоваться этими «штучками-дрючками»?

Экипаж, спасая корабль, погиб еще в космосе. Запасы водородного горючего вытекли во время катастрофы.

Так на Фигуркарии началось смешение всех и всего. По мере расшифровки чужих текстов в ход пошли земные названия и имена, закрепившиеся среди местного населения. На оскопленной планете стали распространяться чужие обычаи и, что опаснее всего, всякого рода вольнодумные мысли, которые арзонты приписывали Черному Гарцуку.

Это смешение нравов, идей, сельхозорудий и всякого рода материальных раритетов продолжалось несколько веков, пока хозяева планеты не усмирили бунтарей, а допущенным к земным знаниям знатокам не заткнули глотки.

Из рассказанного я вынес твердое убеждение, что горное убежище арзонтов не зря отправилось в далекие края, где когда-то совершил посадку их звездолет, доставивший немногих наследников архонтов Ди на эту примитивную планету. Мне не давала покоя мысль, что, не разобравшись с историей появления этих монстров и, в первую очередь, с техническими средствами, которыми они владели, мне не добиться победы в этом непростом поединке.

Интересно, что представлял собой их звездолет, на котором они драпанули с родной планеты Ди? Я перебрал в памяти конструкции, которые были собраны на межгалактической базе на планете Беркта. Там была расположена центральная для этого сектора галактики приводная станция, где были собраны образцы межзвездных кораблей разумных рас. Там также были выставлены и корабли архонтов Ди.

...разве что вот этот?..

Звездолет, на который я по памяти обратил внимание, напоминал громадный даже по галактическим размерам, тупоконечный конус с вылизанной поверхностью и надстройками по корпусу корабля.

К сожалению, в трактире не нашлось ни одного знатока, который мог бы помочь в раскрытии этой тайны.

* * *

– ...разве что Дон Кихот, – подсказал старик-култух, проявивший себя глубоким знатоком земной литературы. – Ну, еще Мельмот Скиталец. Или Синдбад-мореход, а может, сухопутный Магеллан? Одним словом, кто-то из умников-потомков, приставленных когда-то к чтению ваших книг.

– Но где найти Дон Кихота? Он со своей страстью к Дульсинее Тобосской так и бродит по свету и все ищет чудище, достойное возвеличить его славу великого воина? Где искать Мельмота сто сорок пятого и Пятнадцатилетнего капитана в каком-то поколении? У нас таких героев куча, всех не пересчитать.

– Да, – подтвердил староста гробокопателей, – таких много. И Дон Кихот где-то бродит. Смотрит, изучает... Так ему по должности положено.

– С этого места поподробней, – настоятельно попросил я.

Старый култух долго и внимательно разглядывал меня.

– А не продашь?

– Нет, – я заверил его. – Не продам.

– Смотри, а то мы враз тебя в подземелье засунем. Там закуем...

– Не надо в подземелье. Там я уже побывал.

Потом я испытующе глянул на подсевшего к нам бригадира гробокопателей.

– Я смотрю, вы до сих сомневаетесь в том, что у меня нет бóльшего желания, как поскорее убраться с вашей планеты? Или захватить вас врасплох и установить жесточайшую диктатуру.

Тот кивнул.

– Так-то и так. Тебе только дай волю, ты умчишься и ищи тебя свищи. Или выстроишь Кощеев замок. Тебе и горя мало, что Фигуркарий обезлюживает на глазах, а где мы еще такого бойца найдем. Не было бы ваших книг, мы так и сидели бы в темноте, но раз книги есть, ты должен исполнить, что тебе предписано.

Потом добавил.

– ...хотя бы волю поклонников Черного Гарцука, которые сидят в горе. Им что ни подай, все не так.

Он сделал паузу, потом разоткровенничался.

– Ходит между любителями чтения мыслишка, что они к тебе не даром присматриваются. Если арзонты захватят тебя и объездят, они сразу попытаются восстановить прежнее могущество.

– Знаю не понаслышке, – поддержал его литературный критик, – они только о том и мечтают, как бы восстановить прошлое.

После паузы, во время которой вокруг нашего стола собрались все, кто в тот час был в трактире, бородатый, с гривой седых волос любитель литературы продолжил.

– Не избежать нам новой войны – тайной, тотальной, безжалостной. Им невдомек, что их время ушло, а они все тянутся, надрываются, все измышляют способы, как захватить власть над физическими константами, над изменением постоянных, как искривить пространства, чтобы все было по-ихнему. Они спят и видят, как овладеть прошлым. Как восстановить былое, переписать его, перековеркать.

Вот их цель.

Вот ты им для чего нужен. А ты «продам», не «продам» ...

Мне было удивительно слушать его рассуждения о «былом», «мифологии», «борьбе за землю и воду», и я прервал его.

– А силенок у них хватит?

Бородатый кивнул.

– Хватит. Даже с избытком, если сумеют вовлечь в свои бредни тебя, а с твоей помощью другие миры. У них и на Фигуркарии достаточно последователей. Например, твой дружок Хуан Анатольевич. Он ведь как рассуждает: арзонты – данность и вообще... Почему бы не попробовать. А вдруг получится?

Старик-гробокопатель вздохнул.

– Таких много, а ты улепетывать собрался.

– Да я что, – я начал оправдываться. – Я ничего...

Едва не сболтнул, что без своего межзвездника мне с их дикой планеты не выбраться.

Но смолчал...

С другой стороны, в их словах жила искренняя горечь, да и разум поблескивал.

Но это все потом. Сначала необходимо освободить Дружка. Когда-то я попытался назвать его Коньком-Горбунком, однако звездопроходец сразу и решительно отверг такого рода панибратство.

«...только Сивкой-Буркой, вещим кауркой и никак иначе!» – заявил мой межзвездный корабль и крепко встряхнул меня в моем пилотском кресле. Так встряхнул, что мне мало не показалось.

Мне стало не по себе.

Что же это такое. Куда ни кинь, всюду клин. Куда не плюнь, обязательно в скрытого арзонта попадешь. Тут меня взяло сомнение: – «положим, с землянами они совладать не смогут...»

В заключении я настоял на том, чтобы все, кто готов встать в ряды борцов за все хорошее против всего плохого, срочно отыскали Дон Кихота и Санчо Пансу. Одним словом, любого, кто сможет отправиться на остров, возле которого спрятан звездный корабль арзонтов.

Там, на месте, будет видно, как справиться с поклонниками Черного Гарцука. Если не получится, значит, правда не нашей стороне.

Критик взял меня за руку, заглянул в глаза и заявил.

– Такого быть не должно. Не ты первый, не ты последний. Мы тебе поможем. Частушки споем, когда одержим победу.

Глава 6

Ждать провожатых мне пришлось недолго. Они должны были двигаться к намеченной цели по сухопутью. За это время я окончательно пришел бы в форму, провел регламентное обслуживание, подзарядился, соорудил что-то вроде воздушной лодки, с помощью которой надеялся отправиться в самое экзотическое и опасное путешествие, в котором мне приходилось участвовать.

Я мечтал и страшился увидеть что-нибудь необычное, неприемлемое с точки зрения логики, но возбуждающее и манящее, как «чернокнижье». Я страстно возжелал увидеть логово зверя, о котором оставил заметки мой далекий предок.

Он являлся хранителем и не просто хранителем, но и собирателем древних сказок и легенд.

Вспомнилось его любимые, отмеченные в рукописях строчки:

Сразу отступили приземленные заботы – необходимость спасать своего друга-межзвездника, тягостное положение култухов, летающая гора – прибежище источника зла. Конечно, все это припахивало романтическими бреднями, обыденными и вечными заботами по спасению униженных и оскорбленных.

Некоторое время я летел, вдохновленный памятью предка, но лирические минуты проходят быстро, и тут мне словно в голову стукнуло.

«Я ошибаюсь!»

Эта истина возникла передо мной в своей первозданной, неотразимой убедительности. Мне до предела стало ясно, что мы – и я тоже! Мы с Дон Кихотом, Святогором-богатырем, Мельмотом Скитальцем и всякими прочими богатырями затеяли проигрышное дело.

Так арзонтов не возьмешь.

А как?

Друг – он на то и друг, чтобы помочь в трудную минуту.

Как мне повезло уловить короткое послание, не знаю.

Но я уловил!..

...дружище-звездопроходец – точнее, его искусственный разум – сумел выудить в разговорах арзонтов откровенный пессимизм в отношении будущего. Им не давала покоя мысль – как быть и с кем? Кое-кто из арзонтов предлагал самое простейшее решение – послать сигнал земной расе – якобы этот чужедальний «сталкер» случайно залетел в их пределы, и заодно отправить этого беспокойного робота куда подальше.

В их так называемое «чернокнижье» или «мир мертвых».

К этому предложению остальные хозяева планеты отнеслись скептически.

Самим выдать свое местоположение и потом надеяться, что явившиеся «земные боги» не свергнут их власть?! Как они поступили с цивилизацией Ди, с их предками-архонтами? С тайным убежищем на планете Хорд, где дали волю всякого рода роботизированному отрепью из местных птицеклювых?

В этом случае долго им в тепле и уюте на Фигуркарии не усидеть.

Меня, Аджой-Экапада, непременно будут искать. Наши земные книги подтверждали – «сам погибай, а товарища выручай»!

«Они не оставят нас в покое...»

«Просканируют весь сектор...»

«Рано или поздно найдут следы...»

«Что тогда делать?»

«Переметнуться на другую планету?»

Кто-то из арзонтов отверг и этот вариант.

«Как только они обнаружат присутствие их робота в зоне Фигуркария, нам смерть...»

Пораскинув умом, я был вынужден согласиться с мнением ветшавших старцев.

Тогда и задался вопросом – «как спастись?»

Кто-то из потомков Ди предложил незамысловатый выход – «...отправиться в космос и в виде обломка астероида? Конечно, это трудное испытание, к тому же открытый космос не давал никаких гарантий надежного убежища.

Захотят – обнаружат!»

С этим тоже можно согласиться.

Вот тогда у меня и мелькнула мысль, что именно сейчас, пока хозяева планеты в полной прострации, пока перед ними стоит вопрос «как спастись?», у меня есть шанс на спасение, ведь передо мной стоял тот же самый вопрос, только в другом смысле.

Что я мог предложить «повелителям вселенной»?

Какую спасительную идею подбросить?

Меня смущали сомнения – что же это за «повелители вселенной», если даже по такому пустяшному поводу, как появление на Фигуркарии рядового сержанта из исследователей-сталкеров, вгоняет их в неописуемую панику? Понятно, что ответ они, скорее всего, пытались найти в сфере точных наук, всякого рода романтических бредней – в прозе, стихах, песнях и легендах – их не интересовали.

...я сделал запрос искусственному ИИ, помогавшему Сивке-Бурке в полетах.

Что этот «умник» мог бы мне посоветовать?

Небольшого размера «соображалка» посоветовала припомнить все самое загадочное, что могли бы обнаружить в собрании земной научной литературы наследники архонтов? Все ошибочные теории, которых в разные эпохи придерживались земные мудрецы.

Прежде всего, начни с древней научной литературы.

* * *

Чем несколько десятков тысяч лет назад увлекалась наша наука?

Прикинув примерный срок, когда арзонтам повезло овладеть залетным транспортным средством, набитым земной премудростью, я припомнил, что в ту эпоху в земной физике господствующей гипотезой являлась догадка о бесконечном множестве всякого рода вселенных.

В ту полузабытую пору, когда род мыслящих двуногих в крови и страданиях слился в единое мультичеловечество, предки были убеждены – и верили! – что окружающая их реальность во всем объеме разбегающихся бесчисленных галактик, была не единственной, и наше звездное скопление, называемое Млечным Путем, входило всего лишь в одну из бессчетного ряда имевшихся в наличии вселенных.

Данный нам в ощущениях огрызок Космоса представлял собой всего лишь один из таких миров, бесчисленная совокупность которых составляла общую, умопомрачительную, неизмеримо громадную Вселенную. По мнению тогдашних ученых, эта идея якобы расширяла наше понимание видимого пространства до безграничных размеров, принципиально бóльших, чем наблюдаемая с Земли вселенная. Фантазеры от науки, уверовавшие в несокрушимую силу математических расчетов, буквально балдели от такой сногсшибательной гипотезы.

С веками это заблуждение рассеялось.

Бесконечного числа мирозданий в принципе быть не может.

Количество миров (даже если признать, что вселенная не одна!) всегда конечно. Следовательно, инфляционная космологическая теория ошибочна.

Это случилось, когда расширилось количество и масштабы космических экспедиций. Тогда выяснилось, что бесконечного «числа» вселенных в натуре не существует. Кое-кто из трезвых, не потерявших голову ученых, экспериментально доказал, что энергия – это на самом деле информация. В таком случае для бесконечного числа вселенных-пузырей никакого количества информации не хватит.

Информация не может быть бесконечна...

Кто может вообразить бесконечное количество «предметов», «состояний», «процессов» и как это осуществить? Человеческий разум не в состоянии представить бессчетное число тех или иных реальных объектов или состояний. Конечное число, пусть очень большое – да! – но не бесконечное же их число!..

Бесконечность можно вообразить только абстрактно, исключительно с помощью математических расчетов. Эта область знания как раз и оперирует такими понятиями как «ноль», «мнимая единица», «бесконечность актуальная», «бесконечность потенциальная». Отсюда, если подумать, следует, что вселенных не может быть «две», «три» и т. д.

Только одна!

Я не большой специалист в области теории. Я – сталкер.

Я – практик, ходок.

В крайнем случае – летун.

Я могу вообразить что угодно, даже просчитать что угодно, но для меня исключена возможность выдумывать то, чего не существует, что по определению не имеет границ. Я имею в виду именно реальное существование таких понятий. В Академии мне пришлось смириться с «бесспорными», возобладавшими тогда теориями об отсутствии пределов. С годами усвоил – если что-то выдумывать, пусть самое невероятное, его следует определить конкретно, а как определить бесконечность?

Со временем этот смущающий душу туман рассеялся, и необходимость полета к звездам потребовала нарисовать новую картину мира.

Мне хватило нескольких минут, чтобы оценить перспективу этого предложения и еще столько же времени, чтобы понять – это была опасная игра. Для того, чтобы мне удалось добиться успеха в противостоянии с арзонтами, я должен предложить себя им на съедение?

В прямом смысле слова.

Почему они должны поверить заблудившемуся в галактических просторах сталкеру?

Кто смог бы убедить в этом древних эксплуататоров?

Даже если они уверовали во множественность вселенных!

В этом случае единственным выходом из критического положения, в котором я оказался, было бы предложение хозяевам планеты сменить вселенную! Если, конечно, они до сих пор верят во множественность миров.

Они должны верить!

Весть о первообъеме, состоящем исключительно из информчастиц, еще не дошла до них.

Но как убедить их отправиться в соседнюю вселенную? Как заставить их поверить в возможность такого исхода?..

В любом случае это был отличный крючок, подтверждаемый огромным количеством земных книг, которые достались арзонтам на земном транспортнике. Вот на какую приманку следует ловить этих отживших космических «эксплуататоров». Догадка была хороша – это был лучший выход, который я мог бы предложить «повелителям вселенной» взамен моего любимого Дружка. Вот что могло бы унять расходившихся наследников архонтов Ди!

Но кто смог бы убедить их сменить место обитания?

Не местные же аборигены?!

В таком случае как быть с поверившими в меня култухами?

Эта загвоздка внушала страх и ужас!

Что я скажу Дон Кихоту, Святогору-богатырю, литературному критику, который на разборке наших вдохновляющих сочинений собаку съел?

Кстати, насчет домашних животных? Что-то на Фигуркарии я их не встречал.

Вот и хорошо – меньше будет жертв.

Впрочем, сами туземцы пока еще мало чем отличались от животных, и если бы не наша занесенная издалека мудрость, жалеть вообще было бы не о чем.

Глава 1

Я остановил движение.

Замер...

Окинул взглядом расстилавшуюся подо мной водную гладь, которую, возможно, я уже никогда не увижу. В этом не было никакого преувеличения, тем более легкомысленного показного самолюбования.

Бесспорная перспектива – я вступаю в смертельно опасную игру – открылась передо мной.

В двигавшемся по берегу океана караване я постарался отыскать собранных мне в помощь героев-воителей, жаждущих примерить на себя доспехи знаменитых земных богатырей – Святогора, Ильи Муромца с компанией, Дон Кихота, Санчо Пансы, Мельмота, космического скитальца, или Синдбада-морехода, а может, сухопутного Магеллана? Они еще только подходили к едва выступавшему на горизонте таинственному острову.

Теперь получалось, что их главная задача – сдать меня арзонтам!

Что еще я мог придумать?

Это была трудное решение!

Очень трудное!

Я связался с ИИ, укрывшемся на моем межзвезднике, и поставил вопрос ребром – как быть?

Кто сумеет сагитировать древних старцев, отважится на бегство из пределов вдоль и поперек исхоженной ими галактики? Как, впрочем, и другими – соседними – галактиками и звездными скоплениями?

Ответа долго не было.

Я не терял даром время, но ничего подходящего придумать не мог. Я понимал, что задание невыполнимо, но все-таки надеялся, пока в черепной коробке, где от рождения уютно размещались мои естественные мозги, не послышался звон колокольчика.

– На связи, – буркнул я.

– Идея хороша, – промурлыкал искусственный «умник». – Она создает хозяевам планеты неразрешимые проблемы. Помочь им может только Сивка-Бурка и я, скрывающийся в его тени. Пусть межзвездник так и заявит хозяевам планеты – готов сотрудничать, надоело сидеть взаперти.

Я поинтересовался.

– Арзонты уверены в твоем присутствии на борту межзвездного челнока?

– Сомневаюсь. У них нет никаких объективный фактов. Сивка-Бурка с самого начала повел себя так, будто он является неподражаемым мыслящим объектом.

– Хорошо, – одобрил я. – Этого и будем придерживаться. Значит, говоришь, наступил момент, когда Сивке-Бурке пора пойти на поклон? Пусть пожалуется на невыносимые условия, скудость энергетического питания. Сами что-нибудь придумаете...

– ...именно. Но самое главное, Сивка-Бурка развяжет язык и признается, что ты сам являешься беглецом, и земные власти до сих пор разыскивают преступившего закон сталкера. А когда ты попадешь к ним в лапы...

Я удивленно возразил.

– Что же я натворил на Земле, что мне пришлось прятаться в самых отдаленных уголках галактического пространства – таких, например, как окрестности Фигуркария?

– ...это уж сами придумайте совместно с Сивкой, но преступление должно быть весомым.

Я прикинул.

– Может, побывав на Хорде, я решил захватить власть в третьем галактическом рукаве Млечного Пути? Узнал о сохранивших прежних знаниях Ди, так и оказался в окрестностях планеты Фигуркарий.

– ...хорошая мысль. Мы с Сивкой ее обдумаем – что да как, когда и насколько ты увяз в своем безумном поползновении на власть в галактике, и можно ли тебя поймать в этом заброшенном углу галактики.

* * *

Связь оборвалась.

Я прикинул, как поступить?

Во-первых, необходимо отчаянно сопротивляться, чтобы не попасть в лапы арзонтов безвольной куклой. Во-вторых, одному в полон угодить нельзя, но кто мог бы составить мне компанию?

Среди своих сопровождавших напарников-могилокопателей не было никого, кто мог бы помочь мне в этой непростой ситуации. И вряд ли кто-нибудь согласится на эту роль.

Как доказать, что этот выход – единственный?

Как сагитировать?

Как объяснить, что по-другому поступать нельзя. Другой возможности не будет.

Как убедить товарищей по борьбе – так надо!

Неужели на Фигуркарии не осталось доморощенных пронырливых плутов, исполнителей всякого рода мошеннических трюков? Или у них и проходимцев не осталось?

Это вряд ли.

Я прикинул возможных земных «героев», которые могли бы сгодиться на эту роль. Мне не нужен был ловкач и обманщик Локки, который не принимает ничью сторону, кроме своей. Хитрый Лис, Санчо Панса, Тилль Уленшпигель тоже не годятся. Наш земной проходимец Виктор Люстиг, сумевший два раза продать бизнесменам-простакам Эйфелеву башню, тоже не подходил, да и есть ли у этих рептилоидов такой персонаж, как Люстиг.

Или Крис Роканкурт, долгие годы выдававший себя за Рокфеллера... Тот же Дэвид Хемптон, представлявшийся знаменитым афроамериканским артистом.

Я сразу отказался от мысли поискать на этой дикой планете кого-то вроде Гермеса или барона Мюнхгаузена.

Где на Фигуркарии можно найти Мюнхгаузена местного разлива, Остапа Бендера или мальчика-с-пальчика? Они всем известны.

Остап Бендер тоже не годился...

Может, поискать Ивана-дурака?..

Больше всего на эту роль подходил Ходжа Насреддин. Кто, кроме этого знаменитого бродяги, плута, остроумца и хитрюги, заодно философа с циничным расположением мозгов, мог бы убедительно разыграть сказочку о наличии в окружающем мире бесчисленного количества «вселенных», о чем я якобы делился с ним, когда собрался смотаться с этого обжитого Фигуркария?

С этой мыслью я совершил крутой вираж и прифигарился возле стоянки, которую на берегу океана организовали Дон Кихот и Санчо Панса.

Для начала выяснил – существует ли на Фигуркарии такой персонаж, как Ходжа Насреддин?

Дон Кихот ответственно заверил – такой неуемный проходимец и ловкач из ловкачей существует. Однажды он даже сумел пробраться в святая святых арзонтов – в недра горы Аус.

* * *

Это случилось, когда кто-то из подручных, входивших в состав «черных плащей», шепнул местному султану, что якобы в одном из поселений «нижняков» местный «паша» Хуан Анатольевич именем «правителей Фигуркария» выращивает таких туземных красоток, что можно только удивляться.

Но только для собственного удовольствия.

«Повелитель вселенной» рассвирепел и не в силах сдержать гнев приказал доставить ему самую красивую «нижнюшку». Чтобы задобрить строптивую девицу, приказал разыскать самого могучего колдуна, который смог бы усмирить девицу.

Колдун нашелся, однако заодно он заколдовал главного арзонта, и тот настолько поддался чарам местной красотки, что, когда симпатичная култушка сбежала, седовласый повелитель погрузился в глубокую печаль.

...собравшиеся возле костра местные «вояки» весело смеялись, когда Санчо Панса открыл тайну – кем на самом деле оказался этот колдун.

«Небезызвестным Ходжой Насреддином – вот кем он оказался!» – заявил Санчо Панса.

Так невзрачный и невысокий мужичонка заслужил у култухов имя Ходжи. Насреддином его наградили потом, когда он выполнил приказ великого арзонта.

...правда, счастливчику до сих пор приходится прятаться от разыскивающих его «черных плащей».

Эта была подходящая кандидатура – лучшего помощника, чем этот персонаж, не придумать. Я попросил Дон Кихота отыскать Ходжу и представить его перед мои светлые очи.

Трудно передать обиду Рыцаря печального образа, а также поддерживающих его богатырей, когда я обратился к нему с этой просьбой. Дон Кихот, начитавшись Сервантеса, испытывал неукротимое желание сразиться с кем-нибудь из злодеев, обладающих «темной силой», а тут какой-то Ходжа Насреддин. Другие герои тоже были разочарованы, особенно Святогор-богатырь. Этот плюнул и уже собрался покинуть компанию, но я убедил его остаться.

Мало ли!..

А вдруг придется сразиться с самым мощным «черным плащом»? На кого мне в таком случае рассчитывать?!

Ходжа Насреддин оправдал мои надежды и более всего тем, что был вылитый азиат, хотя и наряженный в местные култухские наряды.

Но тюбетейка...

Халат...

Все выдавало его, особенно раскосые глаза. И главное, сообразительность и верность патриотическому долгу. А также анекдоты. Он порой загибал такое, что я едва сдерживал смех.

Интересно, как старперы-архонты относились к его шутливым историям? Причем персонажи у Ходжи всегда являлись култухами, однако все понимали, кого имел в виду рассказчик.

Например, при мне он вот что себе позволил.

...однажды Ходжа Насреддин навестил свой родной город. Там к нему отнеслись с уважением, и члены общины пригласили на кафедру для проповеди.

Когда Ходжа влез на почетное место, он спросил.

– Верующие, знаете ли вы, что я хочу вам сказать?

Ему ответили: «Нет, не знаем».

Тогда ходжа объявил:

– Раз вы не знаете, так нам и говорить не о чем. О чем тут говорить?

С этими словами он сошел с кафедры и пошел своей дорогой.

Когда в следующий раз его вновь пригласили послушать мудрые речи, он задал тот же вопрос.

Община ему ответила: «Знаем».

– Ну, коли знаете, значит, мне нет надобности повторять, – и вновь удалился.

Пораженные култухи решили – если Ходжа еще раз взойдет на кафедру, ответить: «Одни из нас знают, а другие нет».

Как-то раз приглашенный Насреддин по обыкновению обратился к народу со своим вопросом.

Ему хором ответили: «Одни из нас знают, другие нет».

Насреддин, сохраняя на лице непробиваемую серьезность, воскликнул:

– Замечательно! Пусть тогда те из вас, кто знает, расскажут тем, которые не знают.

* * *

...как только я объяснил ему задачу, он, не взирая на грозившую опасность, после недолгих раздумий согласился сыграть предназначенную ему роль. Но с одним условием – я как хозяин межзвездника должен обучить его управлять этим загадочным монстром. Как я ни объяснял, что межзвездный аппарат спроектирован исключительно для меня, что для меня он почти живой и мы с ним живем душа в душу, он настаивал на своем.

Я согласился, но только в том случае если межзвездник сам даст разрешение этому местному проходимцу совершить экскурсию по кораблю.

Что ж, это тоже был успех.

Санчо Панса за богатую мзду, включавшую нового «осла», напоминавшего прежнего динозавра и разукрашенное седло, должен был организовать мое попадание в плен к этим потомкам Кощея Бессмертного, возомнившим себя «повелителями вселенной».

...кстати, Ходжа тоже оказался не только рассказчиком анекдотов, но размышляющим и умным култухом. Он подкинул мне занятную идею. Поделился догадкой, что для перелета в соседнюю вселенную нужен настоящий межзвездный корабль – транспортник или крейсер – «и ты, сталкер, должен получить туда доступ, ведь на такой горе, как Аус, арзонты просто не смогут совершить побег».

«...объяви себя готовым на все, загульным парнем. Мол, по нечаянности запустил руки в тот отсек, куда чужим без допуска входа нет. Кто-то «накапал» на тебя, будто ты собираешься захватить власть во Млечном Пути. Тут же последовал приказ доставить наглеца в трибунал – там разберутся».

«...покайся архонтам, что ты якобы «по нахалке» переступил черту и теперь тебя тоже разыскивает спецназ Земли. Поклянись, что у тебя тоже нет выбора. Единственное спасение – это покинуть Фигуркарий вместе с арзонтами. Лучшая уловка – улетучиться в соседнюю вселенную, а там уж загуляем».

* * *

В лапы «черных плащей» я угодил на полуострове, далеко выдающемся в море. Подсобил мне в этой незатейливой комбинации Насреддин. Он вышел навстречу старшему из охранников и предложил ему за известную мзду сдать меня, непрошенного гостя на их расчудесной планете, прямо в руки непобедимых арзонтов.

«...и никакие хитрости этому роботу – или киборгу – не помогут».

«Для себя, – поставил условие Ходжа, – я потребую самую малость: полную амнистию и солидный лакомый кусок освоенной фигуркарианской территории, а также новый халат и роскошную тюбетейку».

Как поделился со мной мой «искусственный» информсгусток, живший в межзвезднике, требование о тюбетейке заинтересовало не только меня, но и «мудрых» наследников Ди. О таком наряде «повелители вселенной» вóвсе не слыхали и только ради того, чтобы познакомиться с таким экзотическим убором, которым этот ублюдок готов был прикрыть лысину, они под конвоем доставили меня и этого шустрика внутрь горы. Разместили нас хуже некуда – засунули в тесную двухместную камеру, правда, со всеми санитарными удобствами.

Прежде чем захлопнуть дверь, надсмотрщик в черном плаще, не скрывая радости, обмолвился.

– Посидите, подумайте... Эта камера как раз для приговоренных к смерти. Когда повелители сочтут, что срок наступил, вам сообщат. Успеете подготовиться.

Ходжа Насреддин обрадовался и подскочил к «черному плащу».

– Слыхал ли ты, уважаемый, что случилось с местным дурачком из местных, который не успел подготовиться?

– Что? – заинтересовался стражник.

– Дурачок спросил у охранявшего его «плаща»: «Куда ты хочешь попасть, уважаемый? В рай или в ад?»

«Конечно, в рай».

«А у тебя билет есть?» – спросил дурачок.

«Какой билет? – удивился стражник.

«Кто смог бы засвидетельствовать, что ты всегда помогал страждущим, униженным и оскорбленным?»

«Плащ» задумался, потом признался.

«Что-то я такого не припомню».

«Тогда ангел смерти заберет тебя, и на том свете ты вспомнишь, кому помог добром».

Стражник перепугался.

«Я не хочу на тот свет...»

«Тогда иди по этому свету и поищи, кому ты помог в трудную минуту? Когда найдешь, вернешься, а я тебя здесь подожду...»

Стражник отправился в путь, а дурачок домой. Дома же удобнее ждать, когда тебя отправят на тот свет.

Слушавший Ходжу стражник буквально опешил и второпях захлопнул дверь. Не дай небеса, этот плут придумает еще какую-нибудь уловку, чтобы только остаться на свободе.

Я состроил скорбную рожу, а Ходжа заголосил так, как умеют это делать родственницы, провожающие в последний путь дорогого родственника в Средней Азии...

Или на Кавказе...

Вот еще, что меня порадовало, – нейтринная связь с моим межзвездником и его «соображающей» вставкой здесь, в недрах горы, оказалась намного доступней, чем на воле. Не подкачала и обильная еда, которой снабжали нас арзонты. Нас даже гулять выводили на огороженную территорию на склоне Ауса.

Правда, только в ночное время.

Глава 2

Так прошла неделя – я считал ее по земному календарю.

Все это время я рассказывал Ходже, как меня угораздило попасть на Хорд, где местные восхищенные клювоносые обитатели разглядели во мне будущего «властелина галактики».

Как им это удалось, не знаю.

В подробности я не вдавался.

Я рассказал, как на планете Беркта, где был устроен огромный галактический исторический музей, в котором были собраны корабли других межзвёздных рас, с помощью которых они когда-то приступили к освоению межгалактического пространства, я обмолвился, что вся эта рухлядь только подчеркивает необходимость «твердой руки», которая смогла бы обуздать безумные войны между вселенными, которые порой вспыхивали в космосе.

Мне еще тогда, в Академии, поставили на вид за неуместное, агрессивное умополагание, а ведь проступок был пустяковый. Поговорили строго, напомнили чей я потомок, и как на эти вольности посмотрели бы мои предки Серый Волк и Елена-бибриона.

Как-то меня вывели из камеры и провели в круглый зал, в котором за обширным, таким же округлым столом сидели девять инопланетных старцев, чьи лики, даже покрытые морщинами, сразу напомнили мне архонтов Ди – планету, историю которой мы изучали в Академии.

Мне предложили занять стул.

Устроившись, я одобрил прочность сидения и заявил.

– Теперь мне бы понадежнее спрятаться от всевидящего ока современных моралистов.

Главный арзонт – внушительного вида старик, чье лицо было испещрено густой сетью морщин, – усмехнулся.

– И ты решил схорониться на Фигуркарии?

– Это случилось не по моей воле. На эту планету я попал случайно – что-то случилось с движком моего звездолета. Правда, я никак не ожидал встретить на этой заброшенной планете затерявшихся наследников Ди, тем более попасть под их пристальное внимание. Я считал – этот мир пуст и дик, туземцы не образованы, техника у них примитивная, так что здесь, на задворках галактики, мне удастся найти укромное местечко. А тут, оказывается, все давным-давно схвачено, и меня сразу затолкали в подземелье, где все мои надежды рухнули как карточный домик.

Потом вздохнул и пожаловался.

– Оттуда не убежишь! Это удручает, но я все равно попытаюсь вырваться, потому что погибать вместе с вами, наследниками великой и славной расы Ди, у меня нет никакого желания. Не хотите отпустить по-доброму, вырвусь силой.

Я сбавил тон.

– Только у меня просьба – когда земной спецназ обнаружит ваше убежище, не выдавайте меня. Будут спрашивать, отвечайте – знать ничего не знаем, ведать не ведаем. Спросите у Дон Кихота и этих «нижняков»...

– Не круто ли заворачиваешь? – неожиданно спросил один из арзонтов, сидевший по левую руку от старейшины. – Нам-то какая корысть скрывать твои похождения на Фигуркарии?

Я сделал многозначительную паузу, словно взвешивая – стоит ли открывать этим выжившим из умов старикам главную тайну, которую я все эти годы лелеял.

Потом решил – только намекну. Пусть поверят в возможность ухода в другую вселенную, а там мне и черт братом покажется.

– То, что я вам сейчас открою – великая тайна. Мне не спастись без помощи моего звездолета, – потом добавил. – Вам жутко повезло, что на Фигуркарии у вас сохранился звездный прыгун. Без него в этом деле тоже никак нельзя...

Главный из арзонтов перебил.

– Ты нам зубы не заговаривай. Мы с этими штучками знакомы. Все ваше прожорливое, свихнувшееся на агрессии земное племя этим отличается.

Он упрекнул себя.

– Не разглядели... Может, поэтому наши предки упустили вас на Хорде. Если полагаешь, что кроме каменного подземелья у нас нет других средств развязывать языки, ты очень ошибаешься. А гравитационные кандалы не пробовал? Еще попробуешь... Так что не ерепенься и, если есть что сказать, говори, иначе...

– Ваше «иначе» меня не особенно пугает.

Я сделал долгую паузу. Пригляделся к старику. Глазки глубоко посажены – вероятно, чтобы умело направлять взгляд вглубь объекта. В этом взгляде не было и тени сомнений в собственной мудрости.

...пришлось нехотя признаться.

– Нас готовили ко всевозможным испытаниям. Даже к тем, раритетным, которые способны выдумать архонты Ди.

Я сделал паузу, потом добавил.

– Должен признаться, здесь, на Фигуркарии, для меня, наконец, прояснилась сложившаяся на этот момент ситуация – мы с вами в одной лодке.

Я особенно подчеркнул последнюю фразу, потом уточнил.

– Не по обоюдному желанию, конечно. Просто свела судьба. Вы – наследники архонтов, я – нарушивший закон, за что был выброшен из строя и теперь путешествую наособицу.

Потом поинтересовался.

– Есть у вас карта Млечного Пути?

Древний арзонт дрожащей рукой нажал какую-то кнопку под столешницей. Послышался шорох отодвигаемой стены и передо мной на широком, слегка выпуклом экране обозначилась наша галактика.

В левом нижнем углу светилась яркая звездочка.

«...Земля, – догадался я. – Точнее, Солнечная система. Эти пенсионеры зря времени не теряли. Что ж, тем лучше. Они знают, откуда ждать опасность».

Я указал на центр Млечного Пути.

Изображение там было зыбкое, местами расплывчатое, а в границах центрального сектора вообще царила жуткая, непроглядная тьма.

– Насколько мне известно, – объявил я, – это сердце Млечного Пути, сохранившееся с древних времен. Здесь расположена черная дыра, являющаяся одним из самых расширенных проходов, с помощью которых можно проникнуть в другие вселенные. Этому черному отверстию достаточно энергии, чтобы соорудить шлюз, через который можно проникнуть в первообъем, а оттуда и до соседней вселенной недалеко.

– И что? – усмехнулся один из постоянно кривящего губы арзонта и издевательски добавил. – Почему никто из вашей расы богов не пробовал проникнуть в соседнее мироздание?

Я ответил вопросом на вопрос.

– Зачем? У нас и в нашей реальности дел хватает. Хотя бы с подбором всех брошенных бесценных ценностей, которые оставили ваши предки Ди. Вот и с вашим интеллектуальным багажом Земля не прочь познакомиться. Ради этого они и впряглись в поиски заблудившегося сталкера, – я засмеялся. – Ищут дерзкого на язык сталкера-хулигана, а отыщут вас. Тоже прибыль.

Наступило молчание.

Наконец, старший из арзонтов стукнул кулаком по столу.

– Хорошо, пусть даже так! Ты ныряешь в выпотрошенную Тьму – это понятно. Ты собираешься умереть в стране мертвых – это тоже понятно. Ты хочешь отдаться притягивающей силе черной дыры, но ведь надо обладать еще каким-то знанием, чтобы благополучно выбраться из этого средоточия мирового мрака.

– Да, я знаю секрет! Он хранится в памяти моего звездпроходчика.

Заметив подозрительное шевеление среди арзонтов, я предупредил.

– И не надейтесь! Силой вы ничего у моего звездуна не выведаете. Он очень ловко запрограммирован. Над ним работали не вам чета.

– Он запрограммирован на уничтожение?

– Да, – подтвердил я, – это самый надежный способ сохранить тайну. Бац-бац – и в дамки. Я слыхал, у вас сохранился прекрасный звездный прыгун. Это кстати. Это просто хорошо. Без него даже пытаться не стоит. А с кораблем, способным преодолевать звездные просторы, да еще в специальной оболочке, появляется шанс на успех.

– Какой оболочке? – поинтересовался главный арзонт.

– Ага, все-то вам расскажи. Cначала дайте мне добраться до Дружка.

– Какого Дружка?

– Моего звездного шаттла.

Староста нажал еще какую-то кнопку под столом.

В зал вошли два «черных плаща».

– Отведите этого в камеру. Пусть, пока время есть, поразмышляет, чем грозит ему судьба.

Глава 3

Я оценил торопливость, с какой старики не стали заниматься словоблудством и тянуть время, а сразу приказали провести меня по вырубленному в каменной толще коридору до едва различимой на выровненной стене двери. Меня, ни слова не говоря, втолкнули внутрь, в гравитационную темницу, в которой был заключен мой друг.

Выглядел он сносно – только краска кое-где облупилась, да пыль покрыла небольшие узкие крылья.

Первым делом я приветствовал Сивку-Бурку условным свистом, потом обошел кругом, проверил, насколько хорошо были заделаны все возможные отверстия, и, облокотившись, постоял у переднего фонаря.

В ответ на мой осмотр в мгновенно ставшей прозрачной кабине, неожиданно засветились светляки. Следом замигали сигнальные огни на крыльях и хвостовом оперении. Потом в утробе шаттла что-то заурчало. Это я дал знак, что у меня не было намерения проникнуть в корпус.

Я помалкивал, пароль не выдал. Это можно будет сделать и в кабине.

...небрежно, как бы по случайному месту, я провел ладонью по корпусу корабля, и в следующий миг бесшумно открылся входной люк. Я осторожно – сколько раз я им пользовался! – проник в недра межзвездника. Дождался, когда плита задвинется и только тогда поздоровался.

– Привет! Удачи тебе.

Дружок отмолчался, только отодвинулась створка, открывавшая вход в рубку. Молча я зашел туда, где провел самые лихие годы моей жизни.

Уселся в рабочее кресло – подлокотники мягко выдвинулись и обхватили меня за корпус.

– Как насчет аварии? – поинтересовался я.

– Кое-что починили.

Правда, ответил мне другой голос, напомнивший о спрятанных в недрах шаттла искусственных мозгах.

В следующий момент до меня донесся резкий скребущий скрежет, потом еще один, и еще...

На вспыхнувшем экране высветилось:

«...арзонты. Пытаются засечь нашу беседу».

Я подсоединил миниатюрный разъем к укромному месту.

В голове зазвучал голос ИИ.

«Так безопасней. Теперь можно общаться».

Вздохнув, я мысленно возразил.

«Так, старина, не пойдет. Они должны въявь, без всякого намека на обман, слышать наши голоса, иначе все насмарку. Ты пока спрячь аудиоустройство, а я пойду поскандалю».

Выбравшись из межзвездника, я обнаружил возле корпуса Дружка несколько низкорослых «черных плащей», которые под надзором старшего пытались просверлить отверстие в моем вновь обретенном друге.

– Что вы делаете?! – громогласно возмутился я. – Это называется общение на доверии?

«Черные плащи» тут же свернули инструменты и бегом, обгоняя друг друга, бросились к выходу.

Не поворачивая головы, я засек, где находится выход. Устроен он так, что, не зная о его наличии, сразу не выберешься. Следом в отсеке раздался гнусавый, с вибрациями, замедленный голос. Звучал он с нескрываемым раздражением.

– Мы должны слышать все ваши разговоры, иначе ничего путного не будет.

– Так слушайте. Подведите кабельную линию к корпусу корабля – я покажу, где можно подключиться – и подключайтесь! Только это очень медленная связь, и голоса будут звучать растянуто, с искривлениями.

– Нам и так сойдет, – в том же замедленном темпе проскрипел голос.

Я не удержался и передразнил.

– Сой-дет, т-а-к сой-дет, – и снова влез в корабль.

Вернувшись на борт межзвездного челнока и проверив механизм запора входной плиты, я мысленно обратился к ИИ.

– Нельзя ли сделать так, чтобы мы говорили обо одном, а старики-арзонты слышали другое.

– Можно, если они разблокируют камеру и снимут гравитационные держатели.

Я вновь выбрался из корабля и упрекнул невидимого скрипуна.

– Так не годится. Почему вы не сняли гравитационные захваты и не отключили системы наблюдения? Либо мы играем в одну игру, либо я действую по своему плану.

– Ишь чего захотел! – гнусаво ответил скрипучий голос. – Все ваши переговоры должны быть записаны, чтобы мы могли без спешки ознакомиться ними.

– Правда? – не без детской наивности поинтересовался я. – А если мы будем разговаривать на пальцах?

– Как это? – удивился скрипун.

Я продемонстрировал жесты, похожие на язык глухонемых, чем мы увлекались в школе. Затем заговорил на шифрованном языке, в котором к каждому слогу прибавляется суффикс в соответствующем склонении. Например, «ноша» зазвучала так: «норохо шараха».

– Но-но! – возмутился скрипун и, добавив строгости, объявил. – Никакого вольнодумства.

Я развел руками.

– Вы совсем как мои наставники на Марсе. Слова в простоте сказать нельзя.

– А что у вас на Марсе?

– Академия космонавтики, овладения цифровыми системами, обучения полетам и выживанию в космосе. Много чего еще...

Наступила тишина.

Я подождал несколько минут и, не дождавшись ответа, снова вернулся в шаттл.

В этот момент раздался уже другой, без всякого скрипа, но все так же тягучий голос.

– Можете пользоваться обычной речью.

* * *

С той минуты я практически не спал – совещался с ИИ.

Каюта, куда я заходил отдыхать, была напрочь перекрыта от любого подслушивания – искусственный «разум» постарался. Здесь мы, не торопясь, до тонкостей разобрали сценарий «бегства в соседнюю вселенную».

Мне даже позволяли выходить из отсека, где томился Дружок и куда по моей настойчивой просьбе перевели Ходжу Насреддина (видно, с надеждой, что лишнее ухо еще никому не помешало).

С местным култухом я тоже вскоре нашел общий язык.

Однако ненадолго...

Спустя неделю арзонты решили забрать Ходжу. Я попытался выяснить, с какой целью нас пытаются разлучить?

Ответ был до наивности бесхитростен.

– У нас существует правило – местных култухов на борту не держать. Тем более, от этого мало толку. Неужели вы не слыхали, что этот нижняк вообще является проходимцем из проходимцев. В крайнем случае, его можно будет перевести в разряд «черных плащей».

– Куда перевести? – изумился я.

– В службу охраны. В «черные плащи». Это проще простого, никакой боли. Ему сделают простенькую операцию – вырежут память и еще несколько отделов мозга – и будет он служить как миленький.

Я испугался.

– С чего вы решили, что имеете право распоряжаться моим подручным, с которым мы перед походом заключили соглашение. На каком основании вы пытаетесь без моего согласия перевести его в разряд местной службы безопасности, к тому же с помощью какой-то чудовищной операции?

– Мы и с тобой можем поступить подобным образом. Если будешь проявлять строптивость... Мы вначале так и хотели поступить, однако ты ухитрился сбежать из подземелья.

– Я и сейчас могу сбежать, и вы ничего с этим поделать не сможете. Теперь у меня энергии под завязку. Я в полной боевой форме. Так что вы уж сами спасайтесь от земного спецназа и ищите способ, как добраться до черной дыры в центре Млечного Пути. Интересно, удастся ли вам проникнуть в скрытый проход и вынырнуть в соседней вселенной?

– Ты еще поговори...

– Значит, я могу считать наше соглашение расторгнутым?

Неожиданно голос завибрировал в полную силу.

– То есть как «можешь считать»?

Я взял себя в руки, гордо выпрямился и заявил.

– Это ваш выбор. Если вы отказываетесь принимать мои условия, учтите, я сам смогу добраться до вашего звездного прыгуна и отправиться в неблизкий путь к центру галактики. В Академии мы изучали схему и принципы работы межзвездных кораблей Ди. Как только я выберусь за пределы атмосферы, можете собирать вещички и готовиться к жестокой казни, которую устроят вам ваши подданые.

Мне никто не ответил. Видно, архонты всерьез восприняли мою угрозу, ведь другого шанса исчезнуть с Фигуркария у них не было.

Тем временем, руководствуясь указаниями моего искусственного «мозга», я проник в систему запоров, которыми был снабжен этот сектор горного логова арзонтов.

Выбравшись в коридор, я обрел невидимость и двинулся в сторону зала, где собрались арзонты, однако в этот момент вспомнил о маскировке. В ту же наносекунду я обрел материальные черты и стал похож на «черного плаща». Глупо с первого раза снабжать арзонтов сведениями о моих способностях. Я хитро глянул на проходившего в шагах десяти охранника.

Тот опешил, потер глаза и поспешил удалиться.

* * *

В зал заседаний я вошел с непробиваемым апломбом. Отшвырнул ногой попавшийся на пути стул, приблизился к столу и, опершись на него кулаками, заявил.

– Итак, вы решили сыграть в нехорошую игру? Дело ваше. В таком случае я считаю себя свободным от всех обязательств, которые взял на себя.

Старший из арзонтов возмутился.

– Какие обязательства может взять на себя металлическая пустышка, даже с мозгами?!

Я мгновенно преобразился в стул.

Стул запрыгал на всех четырех ножках, затем помчался, сделал круг вокруг стола.

Архонты с ужасом следили за четырехногим сидением со спинкой.

Когда стул вернулся на прежнее место, я приобрел естественный вид – этакий здоровенный плечистый землянин – и заявил.

– В таком случае прощайте! Я и мой друг-звездопроходчик отправляемся на ваш звездный прыгун. Там устраиваем опорный пункт, проверяем готовность звездного прыгуна выйти в открытый космос и заодно прикинем, сможем ли мы с его помощью выти в космос и взять курс на центр галактики.

Один из арзонтов не выдержал, вскочил и закричал.

– Взять его!

Тут же из боковых скрытых проходов выскочила толпа «черных плащей». Они окружили меня, попытались взять силой. Когда первые ряды охранников сгрудились вокруг, я одним движением руки повалил их на пол, затем вновь обрел невидимость, выскользнул из их кольца, перелетел через стол, стащил со стула главного арзонта и вознес его под округлый потолок зала.

Оттуда громовым голосом спросил.

– Сбросить на стол?

– Он разобьется! – завизжал один из старцев.

– Так сбросить или нет?

– Нет! Нет! – заголосили все «повелители планеты».

Я осторожно опустил старшего архонта на стул, который сам по себе взлетел в воздух и принял своего самого драгоценного седока, которого доверила ему судьба.

«Черные плащи» толпой сгрудись возле главного выхода.

Я указал на них пальцем.

– Этих убрать! – потом, обращаясь к старцам, добавил. – Если бы у меня не было необходимости иметь с вами дело, я уже сейчас устроил переворот и объявил себя «хозяином планеты»!

Потом бесцеремонно расположился за столом и, водрузив ноги на столешницу, не без горечи выговорил.

– Боюсь, что ваш звездный прыгун потребует ремонта... Хорошо если небольшого... Сколько лет он провел в укромном месте? Его придется детально проверить. Есть среди вас специалисты по межзвездной технике?

Два самых молодых и более-менее приличных арзонта вскочили со своих мест.

Я поинтересовался.

– Сможете провести регламентные работы?

– Так точно!

Тут не выдержал главный арзонт.

– Кто дал вам право без разрешения вступать в разговор. Еще ничего не решено...

Я ткнул в него указательным пальцем и спросил.

– А без этого мы сможем обойтись?

Два вскочивших арзонта буквально затрепетали. Один из них признался.

– Никак нет. Он принадлежит к высшей касте «бормонов». Они всегда вели нас. Они поставили своей целью принудить ближайшие звездные системы к повиновению.

– Ну и как, принудили?

Они промолчали.

Промолчал и старший арзонт.

Наступила тишина, она длилась долго, пока я не выговорил.

– Считаю инцидент исчерпанным. Кто хочет оставаться на Фигуркарии, оставайтесь. Остальные готовьтесь к трудному путешествию. Наша цель – ядро галактики.

– Ишь ты, какой шустрый! – съехидничал тот, кто отличался отвратительно скрипучим голосом. – Кто может дать гарантию, что твои сталкеры не поджидают нас возле горизонта событий?^[8] Тебя в первую очередь!

Я задумался. Замечание было верным.

– В таком случае мы отправимся в Туманность Андромеды. Там черная дыра будет побольше нашей...

Я сделал паузу, попытался вразумить арзонтов.

– Сомневаюсь, чтобы земной спецназ выставил посты вокруг ядра. На такое мероприятие никакого спецназа не хватит. Я знаю всех, кто мог бы принять участие в облаве. Там есть сталкеры, с которыми можно договориться. Итак, – заключил я, – мы с моим межзвездником перебираемся на ваш звездный прыгун. С нами отправляются эти двое, – я указал на инженеров Ди, – а также подразделение «черных плащей» из самых дисциплинированных! Будете голосовать или и так согласны?

Старший арзонт безвольно махнул рукой.

Глава 4

Первым делом, взяв верх в недавней стычке с арзонтами, я отправился в замаскированный лагерь, в котором герои-култухи с нетерпением готовились к сражению с хозяевами планеты.

Они ждали этого момента все те годы, пока изучали земные книги.

Я разочаровал их!

Первым делом известил, что арзонты перебираются на свой межзвездный прыгун и оттуда стартуют в космос.

– Они отправляются на поиски другой планеты, где их ждет более надежное убежище, – объяснил я собравшимся култухам.

– И ты с ними? – удивился Святогор-богатырь.

Этот на удивление могучий туземец отличался редкой рассудительностью и привычкой носить с собой хвост.

– Да.

Я напомнил, что, насколько мне известно, коварству наследников Ди нет предела и они вполне могут вернуться и вновь попытаться взять власть на Фигуркарии.

Туземцы промолчали.

Казалось, разговор развивался в нужном направлении, если бы не Дон Кихот. Рыцарь печального образа решительно выступил против всякой помощи попыткам колонизаторов «сбежать», тем более «вернуться».

– Выходит, они решили отыскать другую планету, на которой смогут держать других култухов в рабстве? Нет уж! Сражаться, так сражаться! Для чего мы здесь собрались? – обратился он к собратьям. – Освободить родную землю. Об этом мы мечтали все эти годы, а теперь что?

Я тайно взгрустнул.

«...начитались наших книг, заразились земным романтизмом и теперь готовы лечь костьми, только не дать арзонтам шанс еще повластвовать. Вот уж набрались мудрости!»

Дон Кихот не без пафоса обратился ко мне.

– Ты пришел и дал нам надежду. Мы долго размышляли мозгами, потом решили рискнуть. А теперь как? Отправляйтесь по домам и далее терпите происки арзонтов? Не выйдет!

Я не знал, как объяснить свихнувшимся Ди, что в этой ситуации бунт ничем не может помочь.

Они ничего и слушать не хотели.

«...звал на бой – начинай бой! Они явились на бой и без боя не уйдут». Это было единодушное мнение.

Уперлись как бараны...

Меня, залетного гостя, они уже не слушали.

...если бы не Ходжа Насреддин.

Первым делом он обратился к Святогору и Иванушке-дурачку.

– Вы для чего пришли сюда? Сражаться? С кем? С силой немереной? С врагами, которые тысячи лет держали вас в рабстве?

Не получив ответа, он продолжил.

– Нам повезло. К нам явился сталкер. Он собирается убедить хозяев покинуть родной Фигуркарий. Разве не этого мы добивались? А вы желаете сражаться! Война от нас не убежит, и если арзонты по доброй воле не покинут планету, тогда неминуем бой.

Не ради славы, ради жизни на земле... Не так ли?..

Сталкер под гордым именем Аджой-Экапад предложил вам идти по городам и весям и готовить орду к бою с инопланетными, чуждыми нам хозяевами. Но если удастся обойтись без крови?! Если захватим чужую библиотеку, и наши дети будут учиться доброму, светлому, вечному...

Первым откликнулся Святогор.

– Так не бывает, хотя в твоих слова, проныра, есть смысл. А если обманет?

Я шагнул вперед.

– Не обману. Сам поведу орду, если не удастся... Но лучше, чтобы вы сами выбрали себе предводителя...

Я не стал договаривать. И так было слишком много сказано, тем более я не мог предугадать, как они отнесутся к моему предложению.

– Пусть моим преемником на Фигуркарии будет человек опытный, многознающий, не без хитринки... Я предлагаю Ходжу Насреддина.

Они как-то разом успокоились. Торопливо собрали костер, собрались вокруг него. Дождались, пока сильный огонь прогорит. Затем култухи перебрали головешки костра, сложили из них пирамидку, еще немного посидели-подумали, потом начали расходиться.

Молча, на доверии...

* * *

Оставшись вдвоем, мы с Ходжой Насреддином направились в сторону кощеева логова, остроконечным мерцающим пиком, выделявшимся на фоне беззвездного неба. По пути договорились о связи и возможности отбиться от арзонтов, если те вдруг решат отказаться от данного слова.

Уже в недрах Ауса, не обращая внимания на слабые возражения «властелинов планеты», воспользовавшись их временной растерянностью, я отомкнул затворы, отключил гравитационные путы и вывел Сивку-Бурку на свет. Здесь под командой бортового ИИ в компании с инженерами Ди, мы провели регламентные работы – проверили систему запуска двигателей, работу связи и всяких других мелочевых устройств.

...когда Сивка-Бурка пришел в себя, долгожданно вздохнув, неожиданно по-медвежьи ухнул и, потянувшись крыльями, затрепетал, «искусственный разум» запустил двигатель.

Небольших размеров звездолет медленно, метра на два всплыл над землей, сделал два круга и приземлился на прежнее место.

Мы с Ходжой тут же влезли в шаттл. За нами последовали оба технических специалиста. Они загрузили коробки с нужными инструментами. Наконец, мой бесценный друг бесшумно воспарил в воздухе и двинулся в сторону межзвездного прыгуна, на котором когда-то наследники Ди появились на Фигуркарии.

Уже наступило утро, и просторы девственного, взятого в плен Фигуркария, обозначились ясно и на всю глубину до горизонта. Я не мог оторвать взгляд от напоминавшего земные дали пейзажа, прекрасного своей детской наивностью, казалось бы, только что рожденного мира, одного из многих шарообразных райских уголков, рожденных силой галактики...

* * *

К сожалению, зарядки у Конька-горбунка было маловато, практически на донышке, чтобы вот так разом подскочить повыше, затеряться среди туч, нависавших над кощеевым логовом, и сломя голову броситься в темные бездны космоса.

В этом не было ничего постыдного, трусливого или неприемлемого. Рано или поздно мне придется последовать требованиям инструкций, запрещающих сталкеру участвовать в мелких, чуждых нам, землянам, планетарных разборках, с которыми каждому из выпускников нашей Академии приходилось иметь дело на просторах освоенного галактического пространства. Нас долго терзали в Академии требованиями, что все должно быть сделано на законных основаниях, с помощью нагрянувшей на ту или иную планету отрядов вооруженных звездопроходцев.

Фигуркарий не был исключением, хотя...

В любом случае моей обязанностью было заключение сделки с большинством населения планеты. У нас, в зоне цивилизованных рас, бюрократии тоже хватало. От каждого сталкера чиновники требовали умения успокаивать туземцев, убеждать их жить тихо, мирно, соблюдать права разумного существа, без ущемлений прав и обязанностей коренного населения.

Поглядели бы они на Фигуркарий! На это дьявольское логово, сумевшее выскользнуть из-под контроля зональных властей!

...нас учили затыкать рот всяким бандитским поползновениям тех, кто когда-то присвоил себе право решать за каждого из аборигенов, как ему жить, как выжить, кого слушаться, кого хватать и тащить в подземелья.

Вроде бы простая задача, а вот столкнешься с ней лоб в лоб и становится горько на душе, упакованной в малоразмерные блоки, напичканные всякого рода квантовыми и электронными устройствами.

Тому ли нас учили?..

...психоквантовые интеллектуальные устройства искрили, действовали не в лад, намекали...

Полагаете, пустые вопросы? Философско-надуманные сомнения? Наивно-интеллигентные претензии?..

Вот, что не давало мне покоя, когда я в раздумьях стоял, прислонившись спиной к трапу принадлежавшего арзонтам «звездного прыгуна».

Доступ туда нам был перекрыт технарями-роботами Ди, сопровождавшими нас с Ходжой до самого места назначения, так что мои домыслы возникли не на пустом месте.

Глава 5

Звездолет, на котором я собирался покинуть Фигуркарий, располагался в какой-то сотне метров от меня. Это было массивное сооружение густо-аспидного цвета, напоминающее тупоконечный конус с надстройками по проложенному по краю корабля орудийными башнями. Оно лежало на посадочном месте, но при этом опиралось на выдвинувшиеся из корпуса членистые, толстые опоры. Тусклые огни изредка пробегали по его корпусу. Передней своей частью звездолет арзонтов был похож на рыбу на коротких ножках, но это было зыбкое ощущение, потому что при таких исполинских размерах его форма была неуловима и могла напоминать что угодно. Что запомнилось совершенно отчетливо – это туповатая закругленность всех надстроек, бездонно-черный цвет и разве что некая схожесть с заостренным с одного конца полуцилиндром. Очертания другого конца терялись во мгле. С правой стороны корпуса виднелась выпуклая надстройка.

Там находился вход.

Туда и подвел своего Дружка, там подключил к нему кабели с питанием.

Пока межзвездный шаттл заправлялся энергией, я беспокоился – все ли было сделано?

Это был самый напряженный момент. Если арзонты позволят Дружку заправиться под завязку, считай – победа за нами. В этом случае мне ничего не стоило долбануть по загруженному межзвезднику Ди мощнейшим зарядом и – привет семье.

В следующий десяток минут мы уже были бы в космосе, а эти пусть выкручиваются, как знают.

Я не мог так поступить – и это не давало мне покоя, когда в раздумьях я стоял, прислонившись спиной к трапу принадлежавшего арзонтам «звездного прыгуна».

Пока шла погрузка, доступ туда нам был перекрыт технарями-роботами Ди, сопровождавшими нас с Ходжой до самого места назначения, так что мои домыслы возникли не на пустом месте.

Проблема заключалась в том, что «земляне» ушли далеко вперед на пути «нравственного» прогресса. Теперь мои земляки руководствуются «новой моралью». Это не пустые слова.

Новая мораль оказалась единственным способом превратить межзвездные прыжки в реальный, дающий надежду способ освоения межзвездного пространства. Предки арзонтов, «властелины Ди», тоже владели этим инструментом, но выборочно и только из самых эгоистических целей.

* * *

Что же представляет собой «новая мораль»?

Это особого рода законы, которые позволяют осуществиться принципу «от простого к сложному».

Человек в межзвездном пространстве – это уже другое существо. Если разумное существо – такое, homo sapiens как человек – может «переноситься» в информпространстве путем сжатия его до цифровой программы, то возрождаться ему придется в новом материальном облике. Восстановление его тела производится по заданному алгоритму из тех элементов, что под рукой.

Как теперь его называть?

Как о цельном и причинно-следственном организме, связанным с прежним существом?

Но это возможно только в том случае, если у него сохранилась связь с прежним существом, и эта связь основывается на нравственности, без которой невозможно добиться согласия двух новых и в то же время единых существ.

По прибытию на место назначения, даже при использовании «черной дыры», идет возрождение плоти и одновременно оформляются архицепты, (то есть изначальные образы). Из них складывается коллективное бессознательное, потом пробуждается подсознание, потом рождается Эго.

Так примерно, как ребенок становится разумным существом... только все скоротечно.

Чтобы ощутить себя прежним Эго, у совершившего скачок должны быть инварианты в программе, на которых все строится. В этом и заключается особенность нашей расы богов.

Если Юнг прав, и человеческая религиозность рождается из коллективного бессознательного, следовательно, основа осознания себя как личности, согласованной с другими личностями – хотя бы с отцом и матерью, родственниками, друзьями и так далее – необходимость нравственно осознать себя как члена рода, участника великой драмы созидания.

Вопрос к тем, кто восстановился без всяких обязательств к «другим», к природе, ко Вселенной, напрямую выводит на описание абсолютных монстров, таких, как арзонты. Если у звездопроходца есть гнилинка внутри, она с каждым звездным скачком будет усиливаться. Отсюда и возникает необходимость правильного устройства и восприятия коллективного бессознательного.

Этот дуализм вечен и всеобщ.

Что касается происхождения, развития и обновления морали, здесь действует вечный закон вселенной «от простого к сложному».

Сначала осознание «себя» как «единицы», как чего-то, «отделенного от мира», затем возникает ощущения себя как части семьи, потом рода. Потом понятия «свой» расширяется до размеров всего племени, затем в «своих» включаются «союз племен», потом народ.

Наконец, с появлением общемировых религий, новые моральные нормы захватывают человечество. С выходом в межзвездное пространство эта система нравственных норм расширяется на Вселенную.

Те же, кто восстановился без всяких обязательств к «другим», к природе, ко Вселенной, становятся абсолютными монстрами. От них избавляются всеми возможными средствами. Такими, например, какими я поступил с арзонтами.

Так созидается «разумная Вселенная».

И никак иначе.

* * *

У меня был один шанс из тысячи. Я предложил арзонтам взять курс на Солнечную систему. Личную безопасность я им гарантировал.

Они отказались.

Тогда, достигнув устья черной дыры, я отделился от звездного прыгуна Ди и взял курс на Землю.

Аннотация: Этот роман завершает повествование об историческом процессе в далеком будущем. Первые два «В награду смерть» и «Сталкер-зазнайка» можно прочитать на моем сайте.

...с того момента, как разумные существа научились взрывать звезды, пришло время для эры Согласия. Установление нового порядка шло трудно, через попытки тех, кто первым овладел этими технологиями, затем была холодная война, разрядка – пока не установилось Галактическое Согласие.

Как раз в этот отрезок вечности в наши пределы вторглись захватчики издалека. Попытка чужих вторгнуться в Млечный Путь встретила достойный отпор...

Михаил Ишков

Глава 1

Я был твердо уверен – мне более никогда не увидеть архонтов.

Не встречусь, не вступлю с ними в перепалку, не схвачусь за оружие. Я был молод, самонадеян. Оказалось, природа хитра на выдумки, и мало того, что мне удалось ловко сплавить поклонников Черного Гарцука в недра черной дыры, им удалось выбраться из ада и вновь обнаружиться на горизонте.

В пределах Зоны погибших рас.

Зона погибших рас путем простейшего мыслесчисления когда-то была создана древними архонтами Ди. Таких рас было много, одна из них сложилась на планете Фигуркарий. Известно, что все волки хотят выжить за чужой счет, поэтому Млечному Пути повезло. Эта Зона – многопространственный периметр, бесформенный, гибельный объем, концлагерь – располагалась за пределами нашей галактики.

Но это случилось потом, после возвращения на Землю, где мне, космическому рейнджеру, разведчику дальних трасс, пришлось пройти курс реабилитации. Меня освободили от всех девайсов и гаджетов, и все органическое, что осталось от бывшего бойца космического спецназа, уместилось в небольшом автоклаве, предназначенном для хранения естественного живого.

Прежде всего, мозг со всеми его нейронными связями, психоквантовыми интеллектуальными каналами, мыслительными центрами и, самое главное, квинтэссенцией моего «я».

Лишенный всего, что могло увлечь меня в даль светлую или подвигнуть на новые приключения, я не унывал. Я был уверен – квинтэссенция меня не подведет, и после восстановления плоти и оснащения ее самыми хитроумными устройствами меня ждут новые задания. Погружение в оздоровительный автоклав, напоминавший тазик или ведерко для хранения мяса – это была обычная процедура в нашем продвинутом до границ Млечного Пути звездоплавательном будущем.

Другое дело, лишенный средств передвижения, «конечностей», других важных органов, я сохранил способность «видеть», «слушать» и «внимать» окружающему.

Я перебирал в памяти случившееся со мной на Фигуркарии. Это невероятное приключение вызвало неподдельный интерес в НИИ нашей Академии, куда меня то и дело доставляли для проверки информации о култухах, рептилоидах, драконианцах и ящероподобных существах. Самое удивительное – «арзонты» или «архонты» как раз представляли собой цивилизационную ветвь, подобную «человечьему» роду.

Выходит, мы тоже являлись ответвлением этой древней расы?

Их цивилизация относилась к первому поколению разумных форм. Она возникла спустя несколько миллиардов лет после Большого взрыва, когда в огне, в нейтринном чаду, посредством космического пожарища рождалась наша Вселенная. Или, как утверждают независимые мыслители, сочинялась в сражениях и катастрофах.

Цивилизация Ди, с которой мы столкнулись на Хорде, пришла из первой кальпы. Ученые мужи из Академии когда-то доходчиво объясняли нам, студентам, что архонты – наследники изнаночной программы, заложенной в первоначальное мировое семя. Но что-то пошло не так, и теперь, во время первых миллиардолетий развития Вселенной, эта во многом сгинувшая разумная общность вновь якобы пытается пересмотреть историю, «поэтому во время твоего отпуска мы решили послать тебя как бы в разведку, а там посмотрим».

– Теперь это называется отпуском? – засмеявшись, поинтересовался я. – Хороший отдых вы мне напророчили. Там все есть – и историческая составляющая, и оздоровительная программа, особенно, если я попаду в лапы арзонтов. То-то они обрадуются! Будьте уверены, они упрячут меня куда-нибудь подальше. У них уже есть такой опыт.

Наставники начали возражать. Один из них очень даже возмутился.

– Я хотел бы напомнить, – упрекнул он меня, – что твои предки тоже когда-то были задействованы в галактических раскладах, особенно когда возникла необходимость спасти землян и хордов от старейшин Ди. Они тогда попытались одержать над нами победу.

Другими словами, сокрушить великий Божий промысел!..

Мне было о чем подумать, даром, что ли, нас серьезно готовили в высшем учебном заведении, где общим местом было убежденность, что еще много тайн скрыто в глубинах космоса.

Друзья, коллеги, сотрудники Академии убеждали меня – «Успокойся! Стоит ли метать бисер, спотыкаясь на безумной идее, что, ступив за черту естественной границы, вся Земля тут же будет втянута в борьбу за перемену знака космологической постоянной? С нашей точки зрения, – утверждали они, – физика – не более, чем одно из проявлений этики». Если я рискну и откровенно поделюсь своими сомнениями, что будет нового в высказанном мною?

Разве что масштаб?

Трудно воевать с «общими мнениями».

...на Фигуркарии мне повезло убедиться, с каким пренебрежением относились к земной расе мои бывшие хозяева Ди, сгинувшие в глубинах черной дыры, а ведь могли бы сначала разобраться, ведь у них в руках случайно оказалась практически полноценная земная библиотека, которую мои предки героически накарябали на родной планете за долгие исторические времена.

Тем не менее арзонты, не стесняясь, называли землян ковыляющими антропами, представлявшими что-то среднее между «недоделанными мухнорылами» и жевалками-удобрялками. Ну, если и не удобрялками, то накоплялками. О чем с нами разговаривать, если мы ни во что не ставили кодекс, который пытались установить во Млечном Пути их родоначальники Ди. И вообще, по какому праву жители Земли – эти ошметки разума и отстойники с понтами, в своих книгах позволяли себе издеваться над всемогущим Черным гарцуком, в несколько дней создавшим нашу вселенную.

Посмотрели бы они на меня в тазу? То-то была потеха...

С возмущением, которое вызывали у меня все эти расистские доводы, я давно смирился, и все равно было интересно отношение арзонтов к другим разумным существам, во много походившим на них. К бреду насчет Черного Гарцука я относился равнодушно – ведь всем известно, что эволюционным вектором развития Вселенной является верность разумному началу, направляющему развитие вселенной «от простого к сложному». У нас на Земле мы издревле именуем его планом Творца.

Или Творцов...

Факт, что Всемогущие Творцы за несколько недель создавшие нашу Вселенную из ничего или из мирового океана и всякой прочей ерунды, нельзя было опровергнуть. Это утверждение вроде бы давным-давно не вызывало ни у кого сомнения.

Куда сильнее мне не давал покоя интерес недобитых колонизаторов-арзонтов к нашей фантастической литературе.

Они перечитали ее всю, от корки до корки. Не сомневаюсь, что за время, которое арзонты потратили, скрываясь на Фигуркарии, эти наследники старейшин Ди выработали всеобъемлющий план действий. Теперь они знают, как надо поступать в том или ином случае. Их единственный способ выживания – это осознанно рассчитанный захват власти над галактикой.

Может, выгорит?

Имея бесконечный набор программ, обладая таким объемом подсказок как сотни тысяч книг, в которых каких только сценариев не было; имея отчетливое представление, что их ждет при встрече с земной цивилизацией, прочно вставшей на путь согласия, они надеялись обмануть земных мудрецов, заставить поверить – мы добрые, мы несем людям свет (демократии, веры, смысла), арзонты могли рассчитывать на успех.

С библиотекой им крупно повезло, почему же на мне они сломались?

Я представлял цену моего успеха. Менее всего я ставил это себе в заслугу. Скорее, традиции, которые заложили в меня мои предки – прадед Михаил и древняя бибриона Елена, давшие начало нашему славному роду. Здесь, конечно, нельзя не упомянуть легендарного деда-всеведа Василь Василича, официально именуемого господином Крайзе, или иначе Агасфером, героическую жизнь которого до сих пор изучают в детских садах.

В Академии мне объяснили цену моего успеха.

Это был трудный разговор.

Прежде всего, мой наставник, выделенный галактическими хранителями, предложил взять оздоровительно-исторический отпуск и отправиться на забытую и малоисследованную планету Беркту, расположенную неподалеку (по звездным масштабам) от Фигуркария в рукаве Лебедя, замыкавшегося в пределах Млечного Пути.

Это предложение настолько озадачило меня, что я не знал, что ответить.

– Сказать о правде, – возразил я, – если заниматься оздоровлением Вселенной, то лучше родной Земли трудно найти более подходящее место.

В крайнем случае я был готов посетить Беркту, на которую когда-то сослали мою прапрабабку Елену, чтобы наделить душой местного царя и родить ему ребенка, вобравшего гены землян (точнее медведей) и аборигенов.

Это было задание галактических повелителей. В ту пору ее муж – мой прапрадед – уже который год почивал в удобном гробу, пока галактические хранители не вытащили его на белый свет и предложили отправиться на уже освоенный Меркурий, где зрел заговор против тогдашнего короля Рудольфа, проникшего в секрет нелокального переноса материальных масс и решившего отправиться в первое межзвездное путешествие. Заговор возглавил его брат Гордон, который счел, что на тот момент куда важнее покорить Солнечную конфигурацию, чем бороться со вселенским злом.

...мне уклончиво, но непререкаемо запретили даже думать об этой древней истории.

– Вот на курортную планету, пожалуйста... В соседнюю звездную систему – добро пожаловать, а в окрестности, где трудились твои предки, нет.

– В таком случае, – возмутился я, – зачем мне идти в отпуск?

Ответ был краток – затем!..

...со мной наставник из числа галактических хранителей, руководивших Академией, не спорил, просто дал почитать секретный обзор, представленный галактическим попечителям, из которого вытекало, что в тех краях – на границе запретной Зоны – неожиданно высветилось межзвездное средство передвижения, которое при внимательном изучении оказалось кораблем арзонтов, отправленным небезызвестным Аджой-Экападом – то есть лично тобою (уточнил он) в черную дыру, в сердце Млечного Пути.

Я сначала не понял.

– Вы хотите сказать, что эти злыдни-арзонты сумели выбраться из бездны? Но этого не может быть!

– Мы тоже так считали. И все галактические хранители тоже. Необходимо как можно скорее решить эту проблему – это сейчас самая важная задача.

– Как же вы собираетесь разгадать эту загадку?

– С твоей помощью.

– У меня грамотешки не хватит, чтобы окончательно и бесповоротно прояснить этот вопрос. Вы представляете, что значит нырнуть в небытие? В недра пространства с отрицательным знаком? Как же арзонты сумели выбраться оттуда?

Мой наставник долго молчал, потом признался.

– Мы тоже не можем понять. Конечно, можно набрать бессчетное количество специалистов, организовать солидную экспедицию, обеспечить надежную изоляцию этого района, но... проблема в том, что у галактических хранителей сложилось мнение, что эти вновь прибывшие только и ждут, чтобы мы подняли истерический хайп, смутили все цивилизации, идущие с нами в одном строю. У всех нас одна цель – увеличить количество разума в доверенной нам Вселенной. Чем более наш мир проникнется разумом, тем легче можно будет встретить любые космические катастрофы.

Я понял намек.

– Вы хотите сказать, что другого вектора не существует. А как же арзонты, поклоняющиеся Черному Гарцуку?

– Именно они натолкнули нас на мысль освоить межзвездные нелокальные прыжки, а не тратить великое открытие для сведения счетов со своими соплеменниками. Напомню, что случилось на Меркурии с Гордоном Гавиланом и его сыном Дальтоном. Теперь пришел твой черед. Работать будешь в компании со своим межзвездным прыгуном.

Наставник задумался, потом спросил.

– Как, кстати, ты его называешь?

– «Конек-Горбунок»?..

Мой «Конек-горбунок» обладал многими способами, позволяющими выскользнуть из реально окружающего нас пространства. То он выглядел безжизненной каменной кучей, на которую и приземлиться было чрезвычайно трудно. Более того, мой звездный прыгун мог на время исчезать из поля зрения – то есть становиться невидимым. Это у него от его предка Сивки-Бурки. Но эта функция, как объяснил мне наставник, является более опасной, чем спасительной. Стоило только засечь момент перехода в незримость, как любой вражине становилось ясно, с кем он имеет дело.

Нырок в другое измерение позволял на время оторваться от наблюдателей, потом в любом случае пришлось бы вернуться в свою систему координат. А вот догнать и высадиться на угловатый обломок скалы представляло собой трудную задачу.

Это была замечательная игра, которую мы с Коньком-Горбунком освоили за время отпуска. Его ИИ резко подкорректировали и теперь трудно было сказать, кто из нас являлся командиром корабля, а кто членом экипажа. За время освоения технологических ужасов мы слились в неразрывную команду, которой многое было по плечу.

В том числе наметили способы, как отыскать пробравшегося в нашу галактику, недобитого в черной дыре межзвездного транспортника арзонтов, на котором те нырнули в недра черной дыры.

Именно наш многострадальный бортовой, размером не больше поросячьего, мозг и сформулировал задачу, которую мы должны были решить в первую очередь.

Это задание, наряду с официальным ТУ, которое «мудрый» наставник, интеллектуал, сохранивший остатки человечины, напрочь впечатал в мою память.

Конечно, наставнику не надо было бродить по космическим просторам, прятаться в напичканных останками древних планет пещерах, посещать самые ядовитые спутники и кометы. Он предпочел звание академика, предоставив юному поколению совершать смертельно опасные вылазки в бесконечную бездну космоса.

Глава 2

Беркта как планета мне ничего не напоминала, разве что разбушевавшуюся ведьму, способную ни с того ни с сего включиться в безумную пляску диких сил.

Мне когда-то повезло побывать на Беркте.

Гиблое место!..

Если бы не Дружок...

Теперь после гибели архонтов Ди здесь был устроен галактический музей. Точнее, гигантский галактический лабиринт сбора всех исторических данных, которые могли нарыть многочисленные земные экспедиции – в том числе и разведывательные отряды сталкеров. Без архивных данных было немыслимо выстроить последовательное и подробное описание становления звездного сообщества под названием Млечный Путь, а без этих сведений трудно было выстроить принципы галактического согласия.

Мне предлагалось в крайнем случае уничтожить музей и тем самым прервать связь времен. Опыта у арзонтов после столкновения с земной цивилизацией хватило понять – история в умелых руках – страшная сила.

Особенно твоя история в чужих руках.

С этим тянуть нельзя. Следует выяснить, каким образом наследники архонтов сумели вырваться из черной бездны и вернуться в нашу галактику. Или Вселенную...

Он не договорил, а я тогда не догадался, что он имеет в виду.

...Краснощекое светило звездной системы Прометея относилось к солнечному – стареющему – типу звезд. Оно располагалось в противоположной Земле ветви Млечного Пути, где-то на двух третях пути от галактического ядра. Вместе с Фигуркарием Земля и Беркта образовывали прямоугольный треугольник. В вершине располагался громадный, бело-голубой гигант – α Прометея. В его системе вращалась Беркта. Эта планета в древнюю эпоху Ди, на втором уровне становления вселенского разума, являлась главной приводной станцией цивилизации архонтов, а теперь превратилась в обитель галактических хранителей.

* * *

Но прежде за меня взялись врачи – сначала вставили кости и жилы, между ними расположили сосуды для жидких и мягких частей тела; нарастили мясо и пустили циркулирующую по всему телу кровь. Наконец, накинули облегающий последний покров – кожу.

Я страшился того дня, когда, наконец, смогу встать, пробежаться, по-человечески спать, утолять голод и жажду.

Я не имел права сторониться политики и любви, но это случилось, и теперь, когда я вновь обрел естественную плоть и мог назваться человеком, я решил подготовиться к заслуженному отпуску, во время которого мог насладиться тихим разговором с собой и общением с духом истории...

Прежде всего мои сомнения были связаны с лучшим другом, с межзвездным корабликом, с помощью которого мне удалось побывать в самых удаленных точках Межзвездного пути. Вплоть до сопутствующего в нашей галактике межзвездного образования «Большое Магелланово облако», куда однажды меня послали курьером.

* * *

Встретились мы с Дружком – или Коньком-горбунком – на развлекательно-оздоровительном комплексе, устроенном на Беркте. Здесь-то я и узнал, что мои наставники зря времени не теряли и провели полную модернизацию моего личного межзвездника – снабдили его особым защитным экраном, с помощью которого его будет трудно отыскать на экранах вражеских наблюдательных девайсов, и более того, мой шаттл мог на недолгое время впадать в незримость.

Земляне получили сведения о появлении транспортника Ди, на котором они бежали с Фигуркария, от сонма галактических хранителей. На все возражения земных властей о том, что я не в лучшей форме и что мне будет нелегко вновь заняться разведывательной миссией, «простодушные» и «добрые» старцы отвечали – речь идет о выживании Млечного Пути, а, насколько им известно, более опытного сталкера, чем Аджой-Экапад, они не знают.

По их сведениям, непрошенные гости скоро должны будут появиться возле Беркты, где у архонтов когда-то был центральный диспетчерский пост. Версию поддерживала сама планета, которую злыдни преобразовали в галактический исторический музей. Скорее всего, там должен был располагаться тайник, имеющий громадное значение для понимания эволюции Ди.

«...нельзя допустить, чтобы арзонты добрались туда и воспользовались всякого рода неучтенными штучками, смысл использования которых на этот момент нам неизвестен».

«...в нашей галактике они вынырнули возле планеты Дéсна, а это не так далеко от Беркты. Планета лежит в развалинах, но кое-что там еще можно нарыть...»

– А что случилось с Берктой?

– Черт ее знает. Скорее всего, искусственное землетрясение. Около нескольких десятков тысяч лет назад, однако кое-что поискать там можно.

* * *

На Беркте я вновь встретился с Дружком...

Сам межзвездный прыгун был невелик размерами. В межзвездную даль трудно отправить огромный разведывательный корабль. Это очень долгое и без всякой надежды на успех занятие.

Серьезный боевой корабль готовить еще дольше. Сначала следует собрать из сварных деталей корпус, потом оснастить его всяким оборудованием; потом довести изделие до овладения программой перехода в тайди, потом по прибытию на место восстановиться в полном объеме.

То ли дело небольшой, пронырливый, хорошо вооруженный разведывательный звездный челнок типа «Дружок». Свои возможности он особенно ярко продемонстрировал на Фигуркарии, с которого даже после аварии сумел вытащить меня в свободное пространство.

По форме Дружок напоминал короткое, с тупым носом и короткими крыльями космическое средство. На нем отсутствовали впечатляющие великаноподобные надстройки, а также дюзы. Покрашенный, подремонтированный, способный менять очевидные очертания Конек-Горбунок встретил меня без особой радости, но учтиво. Его ИИ объяснил, что новое задание, которое до него донесли его приятели по отстойному гаражу, вызвало у межзвездника горький вздох понимания, что теперь от него не отстанут.

Я подтвердил.

– И не надейся!.. Я тоже рассчитывал, что меня включат в какую-нибудь безобидную ботаническую экспедицию, и буду я собирать цветочки на зеленом лужку, а оно вон как вышло.

– Ты отказаться можешь, – напомнил мне искусственный интеллект, – а нас никто даже не спросил. Раз-два – и на построение.

– Не преувеличивай. Ты уже не в том звании, что тебя раз-два и...

Я сделал долгую паузу, наполненную протяжными вздохами, потом добавил.

– Что теперь стонать! Я, откровенно говоря, рад, что вас вновь поставили в строй. Повоюем, Дружок, а-а?

Ответил ИИ. Он неожиданно хрюкнул – то ли от обиды, то ли от смеха.

– Повоюем, командир.

– Ну вот, теперь ты тоже можешь считать себя сталкером или космическим рейнджером, в крайнем случае разведчиком дальних трасс. Заглянем в нехоженые места, взберемся на седьмое небо, спустимся в подземное царство, а уж что да как мы сами разберемся.

Глава 3

Завернувшись в форменный плащ, я вновь очутился на скалистом откосе, у подножия которого грохотал прибой.

Беркта являлась третьей по счету планетой системы звезды α Прометея, возле которой мой патрульный звездоход вышел из строя, и его посадили на это диковинное небесное тело.

Синещекое светило альфы Прометея относилось к солнечному – стареющему – типу звезд. Располагалось оно в вершине равностороннего треугольника в противоположной от Земли ветви Млечного Пути, где-то на двух третях расстояния от галактического ядра. Эта планета в древнюю эпоху, на втором уровне становления вселенского разума, являлась главной приводной станцией цивилизации архонтов, а теперь превратилась в обитель галактических хранителей.

...Не моргая долго, как способен только хищный зверь, я взирал на полузабытый пейзаж, обрамленный густыми, землистого оттенка облаками. Стоило только на мгновение смежить веки, и я вмиг ощутил себя на покатом, обильно поросшем подобием колючей проволоки лугу. Травянистый наст на Беркте был особенного свойства – он был ровен, упруг, все растеньица переплетались по многу раз. Корешков было видимо-невидимо.

Это был жуткий мир, где растительности было хоть отбавляй, а животный мир до предела беден, разве что в океане, свободно омывающем обширные острова-континенты, часто разбросанные по поверхности планеты, плодились какие-то ужасные исполинские существа. Здесь даже в тяжелом пахучем воздухе сказывалась какая-то ущербность, присущая этой планете, где два раза в году грохотали невообразимой силы ураганы, и, чтобы выжить, удержаться на свету, каждой былинке необходимо было обзавестись колючками, укрепить стебель, накрепко вцепиться в бурую, обильную солями железа почву. Все равно после сезона бурь растительность и верхний плодородный слой срывало на миллионах квадратных километрах и уносило в океан, который тысячелетиями переваривал эту несытную пищу.

Свет в чужом краю был иной, чем на Земле.

Давящий, пронизывающий...

Голубоватое светило огромных размеров висело ощутимо близко.

Казалось, до него можно дотронуться рукой.

Также надоедлив был шум прибоя. В воздухе никаких запахов вкусной мясной живности – резкий запах моря перебивал все другие ароматы. Для начала я решил подобраться к самой кромке обрыва, однако знакомство с глубоким космосом приучило меня сохранять выдержку. Прежде всего, я точно определился по земному Солнцу – одна из секций наручного браслета, плотно схватившего механизированную лапу, теперь заметно посвечивала. На циферблате сами собой пошли стрелки. Теперь я был уверен, что связь с наставником установлена, и я в любой момент смогу отыскать свое местонахождение.

Справа от меня в широком распадке темнел небольшой прямоугольник – то ли вход, то ли укрытие. Судя по прежним техпроцессам Ди, мне необходимо было расположиться прямо перед ним, произнести несколько мнемонических заклинаний...

Здесь мне следовало подождать местных экскурсоводов, которые должны прояснить некоторые темные места порученного мне задания.

* * *

...гости прибыли секунда в секунду – бесшумно, отчетливо, неотвратимо.

Садились незримо и не слышно. Оказалось, они были посланы передать нам приглашение принять участие в открывавшемся экскурсионном сезоне.

Встречу роботы из Академии устроили роскошную. Сталкерам и одетым в плащи люденам – пир на весь мир, Дружку – полную проверку систем, а ИИ как любителю древних легенд, сказок, изречений – гигантскую кассету многовековой мудрости, собранную знаменитым рассказчиком Компьютерсеном.

Бóльшая часть этих рассказов начиналась однотипно – «жили-были», «как сказывают и пересказывают», «рассказчик не прибавляет, слушающий не забывает, и если ложь в его словах, то уж, конечно, правда», «в давние времена жил один князь, звали его Болотоко-одинокий всадник», «давным-давно, нам все равно».

Сказать, что подобное развлекалово было пустым и бесполезным, я бы не рискнул. Во всех этих разговорах ощущалось что-то крепкое, древнее, нужное – по крайней мере, для меня, собранного из плоти, смонтированного на конвейере, выпущенного на волю в качестве земного следопыта и посланника, имеющего титул «сталкера». Такие разговоры даром не озвучивают и, если не ложь в этих словах, то правда. Тем более, что темы были многосторонние, а вино вкуснейшее.

Когда крепко выпили, речь зашла о том, как устроена вселенная.

Прежде всего, наставник заявил:

– Держись нашей веры, помни заветы, а это значит – «не приумножайся», «не растекайся», «сотвори достойного кумира», – потом добавил. – Не старайся возникнуть из ничего. И запомни – «Четное – порождение нечетного».

...после паузы продолжил.

– Запомни, что ответ на загадку о множественности миров или на вопрос, заданный когда-то Ферми, прост и однозначен. Сочинил он ее в стародавние времена, и только теперь стало ясно – разгадка этой древней мудрости не в пространстве, а во времени. Землю за всю ее историю никто не посещал, потому что стало понятно, что все решает вечность, а она может быть с разными знаками. Это случилось, когда мы осознали степень населенности космоса, – он указал на зал, в котором мы все собрались.

После паузы старик закончил.

– Архонты – наследники изнаночной программы, заложенной в первоначальное мировое семя во время предыдущей кальпы. Они пытались одержать победу, сокрушить Божий, как вы его называете, промысел. Мы именуем его планом Творцов. Стоит ли метать бисер, разъясняя, что, ступив за черту естественной границы, вы тут же будете втянуты в борьбу за перемену знака космологической постоянной? С нашей точки зрения, физика не более, чем одно из проявлений этики. Что нового в высказанном мною? Разве что масштаб.

– Где же они?

– Их нет. Они погибли. Сгинули... Не знаю, может, архонты и старцы Ди сокрушили друг друга. Не знаю! Уверен только, этот бой вели дряхлые развалины.

Грядут новые войны, скрытые, коварные, хитроумные... Войны за власть над физическими константами, за изменение постоянных, за степень искривления пространства. И самое главное – за обладание прошлым. Одним словом, за власть над мифологией врага. За его язык, чистоту его земли и воды. За право светить незримо.

Первыми в схватку с ними вступил твой предок – Серый волк. Это был его удел, ведь он пришел на Землю как хранитель будущего. С тем и вознесся на небеса.

Ушел трудно, в страдании, с болью. Не могу винить фламатер, но он не смог оставить на земле существо, обладающее мощью Ковчега и силой волшебного пояса. Когда-нибудь Серый вернется на Землю. Я верю в это...

Все долго молчали.

Я рассудочно прикидывал – влип крепко. Накачка идет решительная, даже предков подключили. Тут не отвертишься, но меня более волновала судьба моей прабабушки, урожденной Романовой, ради спасения которой моего прадеда подняли из могилы.

И незабываемого господина Крайзе – он же римский центурион Лонгин из легиона Фульмината (Молниеносного), сопровождавший Иисуса Христа к месту казни, и который не к месту брякнул святому, шедшему на Голгофу – «Идешь?»

Страстотерпец ответил – «Иду, Лонгин».

«Ну, иди, иди...»

«И ты иди», – напророчил Иисус Христос.

Так и случилось.

Веками бродил Лонгин по белу свету, пока не искупил вину добрыми делами.

Хотите верьте, хотите нет, но я даже в психоквантовом образе испытываю к Богу-страдальцу искренние чувства.

...и не я один.

Уточнять не буду, но ради Иисуса готов постараться. Как, впрочем, и мой Конек-горбунок, и искусственный интеллект, которому я когда-то с помощью моих далеких предков внушил, что, по словам древнего мудреца Зигмунда Фрейда, – «Первым свидетельством глупости является полное отсутствие стыда и пренебрежение историей».

Глава 4

На эту щель в травянистой, на удивление зеленовато-шоколадной подстилке я набрел ближе к вечеру. Как только я одолел узость, передо мной открылась объемная, в полтора моих роста пещера.

Вырублена она была в скале, потолок высокий. Стены искусственно обработаны – это я отметил сразу, и не просто с помощью ручной отделки, а с выдумкой.

Пол ровный.

Дальше хода не было, кругом монолитный камень.

«Но ведь так не бывает! – отметил я. – Убежище или грот вырубают для чего-то. И штрихи равняют для чего-то».

Я припомнил свод максим и выбрал самую неудачную – «не растекайся».

А что, если попробовать?!

Я окликнул ИИ.

– Не для тебя ли работа? – потом спросил. – Как же мне тебя теперь называть? Пришел сюда, не знаешь куда, может, поможешь в том, не зная в чем?

– Длинновато будет, – откликнулся искин. – Ты, хозяин, придумай что-нибудь покороче. Например, первый помощник, или «Эрстем Вовока» из племени Назаянин Пуянде.

Это вычурное имя мне кое-что напомнило. Когда-то мой прапрапрадед был главным хранителем земных тайн, и в ту пору так на Меркурии называли членов профсоюза Танцоров, на который древний король фигуркариев Гордон решил набросить узду...

– Ты изучил тексты похождений моих предков? – удивился я.

– А как же! – удивился ИИ. – Как иначе я смог бы обеспечить твою безопасность!

Довод был веский, я бы сказал, непробиваемый. Двуногие, вертикально ступающие, мясистые приматы, свихнувшиеся на наукообразии, гордо называвшие себя «людьми», в мое время все более и более разбавлялись искусственными особями «искинами».

В конце концов все смешалось в доме прямоходящих двуногих антропов. Теперь у нас «человеком» даже назваться совестно. Куда ни глянь, всюду синтетические личности. Впрочем, во мне еще осталось кое-что от предков.

Я спросил.

– И все-таки, как тебя называть?

– У меня много обозначений. На родном языке меня окликают Шмат-разумом. Или Саурой.

Я засмеялся.

– А если покороче?

– Вовока?

– Как?!

– Просто Вовока... Я не люблю, когда меня так называют, но тебе можно. Но для этого тебе придется искупаться в семи целебных водах.

– Надо – искупаемся! – согласился я.

Что это за воды, я не рискнул поинтересоваться.

* * *

Поиск прохода внутрь породы ничего не дал.

Стены были глухие или запечатаны неизвестным шифром.

С тайнописью рано или поздно я мог бы разобраться, это тоже входило в мои обязанности, а умникам из Академии такие загадки встречались не раз и не два.

Я связался с наставником.

Передал информацию. Правда, о нашем разговоре с искином умолчал, да это было и не важно. Мне так казалось...

Пришлось самому браться за дело.

Сам способ сокрытия истины напомнил мне ухищрения арзонтов на Фигуркарии. С помощью этого приемчика они безбедно ощущали себя в недрах пика Аурус, украшавшим дикую планету култухов. Там они устроили свое логово.

Законы, которым в своем развитии следовали космические цивилизации, гласил – «не приумножайся! Не растекайся! Сотвори из себя кумира! Подобное запрещается подобным. Лишнего не выдумывай!»

Потом уже «не прелюбодействуй», «не укради!», «не свидетельствуй ложно!» и еще много других...

* * *

Вовока, облепивший датчиками всю внутреннюю поверхность пещеры, неожиданно сделал заключение.

– С подобным шифром я не встречался. Такое впечатление, что часть какой-то неизвестной породы встроена в пещеру искусственно... И внедрена чем-то непонятным, странным и... я бы сказал... чуждым нашему миру.

– Что ты имеешь в виду под словом «чуждый»? – засомневался я.

– Вот это и есть самая загадка! Я с такой оцифровкой не встречался.

– Ну, ты не великий знаток тайн и загадок природы.

– Да, не великий, но... хотя бы общее представление, с чем я имею дело, у меня должно сложиться.

– Ну-у и...

– Вот тебе и «ну и»! Такое впечатление, будто я столкнулся с производным из чуждой нам галактики, но даже в этом случае...

– Что делать?

– Надо обратиться к спецам из Академии.

* * *

Удивительное дело – в Академии тоже встали в тупик, а мне намекнули – брось ты этот стенной артефакт. Как-нибудь разберемся... Выпадет свободная минутка или появится у нас чудак, воспитанный на разгадках чужих тайн, и решит задачку.

Такой ответ ни меня, ни Вовоку не устроил. Что-то причудливое, не от «мира сего» померещилось мне в этом куске породы.

Мне припомнилось, в нашей семье рассказывали о потусторонней протяженности. В том пространстве обитали предки, духи, сверхъестественные существа. Эта система координат была окружена водами и, чтобы попасть туда, нужно совершить опасное путешествие через космический океан или мировую реку. Водный поток в этих преданиях мыслился как магическая граница между мирами, неким рубежом между бренным и вечным; жизнью, смертью и бессмертием.

Этот важнейший (как настаивал мой прапрадед) для всей мировой мифологии образ напрямую был связан с широко распространенным во вселенной веществом Н2О и его космическим символизмом.

Отправляясь в мир иной, человек покидает родной берег и, вступая в мировые воды, качественно трансформируется. Он утрачивает земную сущность, его тело под воздействием изначального водного хаоса как бы распадается на составные элементы. Но уничтожение – оборотная сторона созидания. Попав в иное пространство, человек избавляется от всего земного, изменчивого и преходящего, обретает новое, ранее неведомое и невозможное для него состояние, достигает неизменного, вечного и блаженного бытия, то есть рождается заново и после этого вторичного рождения уже никогда не умирает.

...в любом случае мы с ИИ решили детальней познакомиться в Берктой.

Ознакомились!..

Выяснилось, что с момента бегства арзонтов, на этой пересадочной станции никто не бывал. Такой итог показался нам надуманным, замаскированным, нелепым.

Странным казалось и вмешательство в породу чуждого, не встречавшегося во Млечном пути сочетания атомов и молекул, к которому никто из нас даже подступиться не мог.

Казалось, дело заглохло, однако Вовока каким-то непостижимым образом воспроизвел кусок чуждого нашей галактике материала, и я с помощью Дружка внедрил его в шоколадно-зеленую вражескую массу.

* * *

Уже к концу моего «отпуска» мы получили точный топографический снимок этого исчадия чуждой нам организации жизни (материи), из чего сделали вывод – внедрили его какие-то чужестранцы из чуждой галактики. Инородцы непонятным образом оказавшиеся на Беркте. Не нашего роду-племени!.. Удивительное было, что путь сюда им, по-видимому, указали якобы сбежавшие из Млечного Пути арзонты.

Чье задание они исполняли? Кто надоумил древних архонтов запечатлеть их следы в наших звездных просторах? Кто они, эти таинственные чужаки?

В любом случае, кое-что прояснилось.

Оставалось только разобраться – что именно прояснилось?

– Ладно, – прервал я его. – Хватит театра абсурда. Пора что-нибудь порубать.

– Ты полагаешь, еда прибавит тебе мозгов? – спросил ИИ.

– Нет. А ты что предлагаешь?

– Я тут прикинул... На Беркте мы столкнулись с удивительным артефактом. Я сомневаюсь, что это образование единственное в освоенной зоне Земли. Может, стоит поискать упоминания о подобных чудесных или нелепых предметах в других галактиках в нашей зоне?

– Как это? – не понял я.

ИИ поинтересовался.

– Что твои предки сохраняли на Земле? Какие предметы оберегали? У меня есть список...

Он зачитал:

«Волшебная дудочка постоянно играет одну и ту же рок-мелодию.

Волшебное зеркальце показывает исключительно рекламу.

Волшебный гребешок – если бросить его за спину, никакая камера слежения не зафиксирует превышения скорости.

Волшебный клубок – универсальный навигатор.

Скатерть-самобранка – универсальная шашлычница».

Я растерялся.

– Ты того... не слишком?

– Я – нет! Что, если попробовать прошерстить все причудливые загадки, которые твои предки собрали во Млечном Пути и его окрестностях и привезли на Землю? Вспомни хотя бы приключения твоего предка Мишустика на Меркурии.

Я оценил догадку искина.

Тот продолжил.

– Вспомни хотя бы карго-культ. Это религиозное движение сложилось на Земле в Меланезии во время Второй мировой войны. Последователи этого культа встречаются до сих пор. Правда, теперь они поклоняются не бомбардировщикам, а межзвездным транспортникам и роботизированным системам. У нас еще сохранились «люди», которые верят, что все эти «фантастические достижения» созданы духами предков и предназначены для тех, кто верит в чудеса. Следы подобных верований обнаруживаются даже у тех, кто окончил Академию и вроде бы должен отличать вымысел от реальности. Может, ты уверен в том, что Иисус Христос был папуасом?

– Нет, Иисус Христос папуасом не был. Ты какому артефакту доверяешь?

Искин промолчал.

Я не стал допытываться. Зачем обижать хорошего искусника? Мне еще с ним работать. Может, он в макаронного монстра верит?..

Мало ли!..

В прошлом случались и такие...

Неожиданно Дружок подал голос.

– А зачем мы вообще здесь сидим? Ты, – обратился он ко мне, – проводишь здесь свой отпуск, а мы?..

– Действительно! – подхватил ИИ. – Рассказываешь нам сказки о макаронном монстре, а мы-то здесь причем? Ты нам еще проповедь про Иисуса Христа родом из папуасов поведай.

Я опешил.

– Я считал, что мы одна команда. Достигли согласия, готовимся выполнить священный долг, о котором мне намекнули галактические старцы. Готовы порыться в...

– Отлично, – подхватил ИИ. – Мы твоя обслуга. Нам только прикажи, и мы с головой нырнем в таинственную бездну, только сдается мне, ты сам не знаешь, где эта бездна находится и что в ней следует искать. В чем порыться?.. Неужели тебе эти назойливые галактические старцы не объяснили? А твои воспитатели? Педагоги из Академии? О чем здесь идет речь? Ты что, сопляк-малоучка? Поставь вопрос...

Я перебил его...

– Послушай, кибернетический умник! Может, нас специально в эту дыру на Беркте засадили, чтобы никто не проведал о нашем задании. Давай-ка проверим эту экзотическую догадку?

Следом в пещере словно гром грянул.

Басовитый, с хрипотцой голос вдруг объявил.

– Долго же до вас доходит! А еще опытные первопроходцы!.. Вас отправили на Беркту, потому что Галактический синклит должен быть на сто процентов уверен, что никто вас искать не будет. Более того, подслушивать, копаться – а чего они на Беркте делают? Так что давайте соберитесь и внемлите, о чем никто из продвинутых рас не знает. Прежде всего исходный вопрос? Вы что-нибудь слыхали о Тени, бродящей по просторам нашей галактики?

Такой командный бас мог принадлежать только члену галактического синклита.

Мы в один голос рявкнули.

– Никак нет, ваше превосходительство.

– Смехуечки отставить! – предупредил голос. – Я задал серьезный вопрос – кто-нибудь из вас слыхал о Тени, блуждающей в окрестностях Млечного Пути?

Члены моей команды сразу примолкли. Они вмиг сообразили – если я старший в команде, мне и отвечать, однако таинственный голос оказался не прост и проницателен.

– А вы? – Голос напрямую обратился к искину и Дружку.

Те окончательно потеряли дар речи.

Голос добавил информации.

– Как только вы получили приказ отправляться на Беркту, никто посторонний не поинтересовался, что вы там собираетесь делать?

Первым откликнулся Дружок. Шаттл как бы вытянулся по стойке смирно и ответил.

– Нет. Никто. Ни на базе, ни в производственных помещениях, ни на прогулке. Нет!..

– А ты, разум искусственный?

Искин ответил не сразу. Помолчал немного, потом объяснил.

– Я тогда не придал значения... После перезагрузки сидели мы на отдыхе в виртуальном прогулочном парке и судачили, кому какое назначение может достаться после окончания квалификационных курсов. Вот тогда мой давний приятель – ну, не приятель, – он запнулся, – просто знакомый, поинтересовался насчет моей дальнейшей карьеры. Планов тогда у меня не было, и я признался, что хочу встретиться с Дружком и Аджой-Экападом. Вроде мы сработались, а так пока я не в курсе. Этот знакомый являлся членом экипажа громадного звездного транспортника. Он попросил – если что узнаю, сообщить ему. Поделился – уж больно надоело ему всякого рода погрузками и разгрузками заниматься, всякие материальные ценности по галактике возить...

– Так, – подытожил Голос. – Не зря вас упрятали на Беркте в особую камеру. Здесь очень хорошая защита. Ввожу вас в курс дела.

На стене обозначилось тускло видимый, старческий, человеческого происхождения лик.

Он предупредил.

– Слушайте внимательно...

Эскиз посветлел, обрел объем, морщины, седую прядь на лбу.

– Все началось с космической нелепости. Помог случай – точнее, редкая удача. Одна из транспортных экспедиций с Хорда, направлявшаяся на Фигуркарий, засекла некую странность в окружающем пространстве планеты. Хордяне решили, что это транспортник с Фигуркария, и попытались с ним связаться. Ничего не вышло. Искомое пятно или корабль словно в воду канул.

Пропал со всех экранов!..

Правда, через несколько часов этот объект вновь появился на пультах наблюдений. Всплыл в очертаниях реального космического грузовика. Начальник экспедиции доложил руководителю командного пункта, что никаких сигналов до них не доходило.

Руководитель – даром что сделанный тяп-ляп, искусственный хорд! – заинтересовался этим случаем. Дело, мол, не чисто...

На всех кораблях, в первую очередь на военных, проверили все сообщения за отмеченный период. Факт попытки связи с неизвестным транспортником подтвердился, но, как ни странно, сигнал до адресата не дошел. Они – хордяне! – использовали все частоты спектра и по нейтринной связи посылали запрос, а потоку нейтрино, как известно, вообще никакие помехи не страшны, а тут поток информации почему-то заглох напрочь.

И прервался как-то странно. По плавно уменьшающейся экспоненте. И восстановился также не спеша. Проверили искусственные мозги других кораблей и обнаружили, что что-то достаточно объемное затемнило адресаты связи.

Мы уже на Земле поколдовали со специалистами и пришли к выводу, что в пределах Млечного Пути появился некий объект, чем-то напоминающий защитный экран. Или тень... Причем этот объект все время находится в движении.

Были подключены все приемные станции, работающие на всех диапазонах – от радиоволн и рентгеновского излучения до всюду проникающего нейтринного потока.

Траекторию полета Тени нам отследить не удалось. Проблема в том, что этот объект перемещается вовсе не случайно, как, например, полузатопленный корабль в океане, а совершает совершенно непонятные для нас маневры и имеет твердый вектор. Хуже того, мы даже форму пятна не смогли выявить.

Совет галактических старейшин принял решение отправить на поиски этого таинственного объекта ваш экипаж.

Искин Вовока возмутился.

– Мы-то здесь причем? И где искать будем?!

– Вот то-то и оно! Но, как говорится, сработала интуиция... Наши ИИ и в параллельное пространство погружались, но и там особой ясности не получилось – так отрывки, напоминающие метания Змея Горыныча или, что еще загадочней и хуже, Кощея Бессмертного. Это не шутки, это реальные данные. У вас тут имеются свои специалисты по нечистой силе, – он кивнул в сторону Вовоки.

Уже обращаясь ко мне, старец добавил.

– Твои предки очень даже реально относились к миру чернокнижья, – потом, после паузы, добавил. – У нас сложилось мнение, что этот объект чем-то напоминает корабли древних архонтов. Или арзонтов... Это не зряшное утверждение. Не причуда, не фантазии выживших из ума стариков. Меня, например...

Голос затих. Лицо поблекло, вновь превратилось в сероватый, едва видимый намек. Пауза длилась несколько минут, пока, наконец, галактический хранитель не рявкнул.

– Такие дела, братва! Так что придется вам поискать этого прекрасного злыдня-царевича и прояснить вопрос в физическом смысле.

Всем понятно?

* * *

Мы не ответили.

Что здесь ответишь?

Объяснить приблизительный сценарий поиска? Куда лететь и каким оружием запастись? Потребовать дополнительные материалы?

Если галактические хранители обнаружили непонятный – буквально ошарашивающий! – узел связи, обеспечивающий эффект непроходимости межгалактических контактов, и оборудовали в этом режиме подземное укрытие на Беркте, нам сообщат.

И насчет Змеев Горынычей тоже.

Этих созданий у нас на Земле когда-то было великое множество. О них написаны горы литературы, но, к сожалению, копии этих документов также достались арзонтам, которым когда-то повезло наткнуться в космосе на погибший земной транспортник, доставлявший специфический груз на одну из наших дальних колоний?

В пути корабль потерпел аварию, весь экипаж сгинул и несколько тысячелетий не подавал признаков жизни. Дрейфовал по свободному пространству. По нелепой случайности на погибший земной звездоход наткнулись арзонты, и отпрыскам Ди достался весь его культурно-благотворительный груз. Отсеки оказались плотно забиты книгами, посланными колонистам, чтобы они не забывали о прародине-Земле.

В этой тщательно подобранной, огромной библиотеке было множество всякого рода мифологических и научно-технических трудов начала технической эры, в которых подробно и доходчиво разъяснялось, как устроен запредельный мир. Но самым скверным оказалась то, что в списке художественной литературы бóльшую часть книг составляли тома фантастической беллетристики.

Что можно сказать по этому поводу – в жизни всякое бывает, и не мне, опытному первопроходцу, об этом судить. Только почему именно на мою долю выпало отыскать эту Тень, я объяснить не могу. Значит, моя судьба такая – вновь угодить в самое логово тайны.

Мудрецы из галактического синклита не нашли ничего лучше, как впутать Аджой-Экапада по прозвищу Краткохвост в эту историю. Отыщи, мол, Тень в межзвездном пространстве!

Где ее искать?

* * *

Делать было нечего. С того дня я, вздыхая и преодолевая неохоту, решил восстановить в памяти древние тексты, в которых была записана мудрость понимания основ мироздания.

Итак, небытие, несуществование является началом всего. Небытие существует. Несуществующее существует.

Что за бред!

С другой стороны, кто, где и когда видел вечное бытие? Только в воображении. «И то только потому, что ты недостаточно резв и не способен обернуться столь быстро, чтобы заметить за своей спиной небытие.

...Развитие состоит в наращивании бытия, его интенсификации. Но чем насыщеннее бытие, тем оно хрупче, тем сильнее подвержено гибели. Жизнь не может долго удерживаться на вершине критического бытия. Отсюда сон и смерть.

В вечности рождается пространство. Вечность – это и небытие, и остановившееся время, а также последовательность, ставшая расположенностью. Если бы существовало общее мировое сознание, пространство можно было назвать его памятью. В пространстве больше бытия, чем в промежутках вечности: все части пространства существуют.

Я перевел дух – подобная заумь могла утомить кого угодно. От обремененного подобными мыслями галактического синклита можно ожидать любого подвоха.

...ладно, что там насчет Чета и Нечета?

Четное есть порождение Нечетного, оно не более, чем внешнее, двустороннее (правое и левое) проявление Нечетного.

Что ж, в этом есть смысл – небытие рождает бытие в форме пространства.

Ни Нечетное, ни Единица не прибавляются к Четному. Они цементируют Симметричное, дают ему точку опоры, тем самым определяя его Нечетным...

Ни Нечетное, ни Единица не прибавляются к Нечетному: они превращают Центрированное, в симметрично расположенную объективность.

Эти изменения всего лишь формы; они совершенно безотносительны к изменениям количественным.

Два в одном!

В этом смысле всего. Четные одинаковы между собой как выражение симметричного размещения, а Нечетные – как выражение расположения иерархического. Нечетные являются аналогом Целого, то есть Единого, рассматриваемого в качестве сложной, составной Единицы.

Знакомство с такого рода философией объяснялась просто. Куратор, член синклита, пояснил – чтобы поймать Тень, нам следует изучить принципы ее существования.

Какие здесь могли быть принципы?!

Припомнились лекции по азам философии, прочитанные в Академии:

«Всякая истина имеет свою тень» – то есть обладает тенью.

«Видимый мир – это физическое выражение или дискурс – то есть сочетание или точка взаимодействия языка и культуры, направленного на объяснение того или иного понятия, структурирование процесса познания духовной сущности Вселенной (объективной реальности, данной нам в ощущениях)».

«Видимый мир – структурированное, обладающее потенциалом сознания пространство, иначе оно просто не могло быть воспринято, осознано, обобщено, вычислено и предугадано. Отсюда следует, что всякому физическому явлению, процессу, всякому материальному телу или интенции любого организма, присуща некая духовная составляющая».

«...что такое время? Стена, шагая вдоль которой мы измеряем пройденный путь и утверждаем, что наше перемещение абсолютно, а время относительно. Оно «проносится» мимо, «течет» и т. д.»

«Вечность неподвижна, неизменчива, всеобъемна. Она есть основа нашего мира, нашего существования. В обыденной жизни мы ощущаем ее как «время», как отрезки вечности, в котором перемещается пространство».

«Материальный объект воспринимает свои перемещения как движение во времени. На самом деле «пространство» – точнее объем – движется относительно особых маркеров, которые и составляют сеть вечности. Как у Коперника, поменявшего местами Солнце и Землю».

«...так называемое время – это количество вечности, потраченное тем или иным объектом пространства. В нем вращается (движется, перемещается) реальный мир (пространство)».

«...о времени ещё много веков назад высказался древнегреческий философ Антифонт – «Время есть мысль или мера, но не сущность». Реально можно говорить только о годе. С космической точки зрения, год – это полный оборот Земли вокруг Солнца. Совершая этот путь, планета совершает 365 вращений вокруг своей оси. Все остальные единицы времени: месяцы., недели, часы, секунды и т. д. просто придуманы людьми для удобства жизни. Время нельзя измерить, нет таких приборов. Предвижу возражение: «Но ведь есть часы!». Это укоренившееся заблуждение.

Часы существуют не для измерения, а для отсчета промежутков вечности. Дело в том, что часы работают не от течения времени, а от посторонних источников энергии. Когда кончается завод пружины, часы останавливаются. Когда в вольтметре стрелка стоит на «0», это что значит – что тока нет? А когда останавливаются стрелки часов, значит, время стоит? Короче говоря, идет отсчёт длительности процессов длительностью других, эталонных процессов. А поскольку время не является физической сущностью, оно не может ни замедляться, ни ускоряться.

Следовательно, теория Эйнштейна ошибочна. И ещё – движение в прошлое или будущее невозможно, поскольку ни то, ни другое физически не существует. Есть только постоянно изменяющееся настоящее, в котором мы с вами живём. Жаль, конечно, но приходится сказать: «Прощай, машина времени, не спетая песня человечества!»

Я вздохнул.

«...Ораториум или Мировой Симфониан – это, если позволено, дальнейшая (а может, конечная) ступень развития мира. От элементарных частиц к слипанию в атомы, от атомов к молекулам, а в мире мертвой природы от сгустков пыли к звездам и планетам, собираемых в галактики. И здесь вовсе не важно, «кто» или «что» собирает их, толкает эволюцию как живых организмов, так и объектов «мертвой» природы, «кто» или «что» соединяет мир элементарных частиц, видимый нам мир и мир галактических общностей, которые мы даже лицезреть не можем».

Встает вопрос, чем же Ораториум отличается от организмов? А вот именно этим – тем, что в нем получает толчок к развитию не только видимые известные формы жизни и «мертвой» природы, но и неведомые.

В свойства вселенского Ораториума хорошо вписываются уже известные закономерности физического и биологического свойства, а также неведомое или «непознанное». Наличие (присутствие) областей с остатками (а может, и более чем областей) тайди и всех иных ранних составляющих, включаемых в генезис мира, дает нам интуитивный подход или догадку, что такое «темная энергия» и «темная материя». Чем иначе можно объяснить наличие «темной» материи, «темной» энергии, представляющих собой области еще не слившихся в частицы начальных инфонов.

И так по ступеням.

Такова масштабность «ораториума» по сравнению с «организмом».

Совокупив тезисы, у меня получилось:

«инфоны → частицы «инь» и «ян» → элементарные частицы (от кварков до электронов, нейтронов и позитронов) → атомы → молекулы → физические тела (и заключенные в них процессы) → (далее по эволюционной лестнице) организмы → галактические симфонианы → и, наконец, Ораториум».

Глава 5

После долгих размышлений мы с искином пришли к однозначному выводу – Тень не Тень, а ловить этого монстра нам все равно придется.

Убедят...

Заставят...

Но как его ловить?

Реальных предложений не было.

Неожиданно искин задал вопрос.

– А что, если попытаться поговорить с эхом?

Я, ошарашенный, растерялся. Придя в себя, спросил.

– Как ты это мыслишь?

– Если Тень бесплотна, невидима и не слышима, надо ее уплотнить. Тень, услышав оклик, не сможет не ответить. Вспомни, как бывает наяву? Эхо не везде слышно, но есть места, где ответ членоразделен и полнозвучен.

После паузы, во время которой я и подключившийся к нашему разговору галактический старик обдумывали предложение ИИ, тот добавил.

– Все в пространстве откликается на призыв – таково врожденное свойство любого живого, даже самой бесформенной сущности. Мне так кажется... – Помолчав, искин объяснил. – Можно, например, побродить по галактическому объему. Начать с Фигуркария. Даром, что ли, корабль с Хорда решил, что имеет дело с арзонтами. Найти в окрестностях этой планеты какую-нибудь материальную структуру, перевоплотиться в нее и отправить в космос случайный сигнал.

Я пошутил.

– Что-то навроде «эге-гей...»?

– Именно! – подтвердил искин. – Хранители галактики как собирались ловить пришельца? Просвечивая просторы Млечного Пути особыми мудреными программами? Избитый ход! На такого рода сигналы Тень не ответит. Вспомни, как в лесу разговаривают с эхом. Если это будет случайный оклик – хаотический, бессистемный, эхо попытается познакомиться с источником сигнала.

– А если не попытается? – спросил я.

ИИ вздохнул, потом признался.

– Не знаю. Я бы ответил... Каждая живая клетка, каждый живой материальный объект отвечает на раздражение. По крайней мере, поинтересуется – кому там неймется? Убежден, начинать надо с Фигуркария. Например, выступить в качестве какого-нибудь астероида или обломка корабля архонтов Ди. Ведь не одни же арзонты во время восстания сбежали с центральной планеты. Могли быть и другие... Только надо очень, очень тщательно подготовиться. А высадка на Фигуркарий – это ловушка! Тень сразу учует твой запах.

Неожиданно галактический хранитель подал голос.

– Согласен! Повторять прежний эпизод с появлением на Фигуркарии в образе Аджой-Экапада, каким ты был в ту пору, бессмысленно. К тому же неизвестна природа Тени. Имеет ли она вообще какое-либо отношение к арзонтам? Но идея мне кажется здравой. Надо только обмыслить ее потщательней.

* * *

С того дня, перевоплотивши Дружка в груду искореженного металла, оставшегося от древнего земного корабля – с сохранившимися символами, смятой передней частью, разбитыми короткими крыльями, мы начали «обстреливать» близлежащий космос бессистемными сигналами.

На всех диапазонах.

Ответа на было, и чем дальше, тем больше мы теряли надежду.

Это был тупиковый путь.

Если бы не Дружок! Он как всегда добросовестно нес службу, без возражений выполнял наши идиотские задания, не лез с сомнениями, разве что однажды проявил инициативу и послал в космическую даль клик, напоминавший что-то вроде «ди-и».

Такого рода паролями пользовались арзонты на Фигуркарии. Во всех их посланиях вначале присутствовало это сочетание импульсов. Оно как бы подтверждало подлинность сообщений хозяев Фигуркария.

К нашему удивлению, через неделю пришел ответ.

Дружок засек всплеск странного сигнала, в точности повторяющего характеристики посланного нами импульса.

Я едва удержал взбудораженных Дружка и искина сразу прокричать что-нибудь в ответ. Галактический старец поддержал меня. Неделю мы выясняли, откуда пришел сигнал, что там расположено и какая в том месте аномалия? Ничего особенного хранители не выявили, кроме разве что присутствие некоего нейтронного сгустка.

Запись отклика исследовали вдоль и поперек. Ничего необычного в сгустке не было, если не считать в сердцевине темное пятно. Настораживал и вектор движения. Тень отчетливо взяла курс на Фигуркарий.

Нам приказали – «приготовиться!»

Мы приготовились.

...с помощью хранителей Млечного Пути нам подобрали полуразрушенный земной транспортник, который после катастрофы веками кочевал по галактике.

Дружка, тщательно усилив его защитные оболочки и загримировав под древний межпланетный челнок, погрузили в недра древней рухляди. Нас с искином спрятали внутри разбитого, давно охладевшего ядерного двигателя, в нагромождение деталей которого нас не то чтобы достать, обнаружить было невозможно. После чего Дружок вновь кинул в межзвездное пространство протяжный, с просьбой о помощи трагический вопль «Ди-и».

Тем временем верхи галактического синклита с включенными в его состав планетарными властями затеяли дискуссию. Было два предложения – наглухо запечатать врага в минимальном объеме пространства или продолжить игру.

Нашли время!..

Поскольку на нас по-прежнему висело выполнение «операции прикрытия» и поиск чуждого нам объекта, мы с искином резко возразили против любой попытки обездвижить Тень и тем самым якобы принудить ее открыть себя.

По нашему мнению, большей глупости придумать было трудно.

Что мы знали о Тени?

Ни-че-го!

Ни одна из населявших Млечный Путь рас не имела представления о возможностях проникшего в наши пределы недруга. Как, например, Тень вообще сумела проскользнуть в нашу галактику? Способна ли исчезнуть из наших тисков? И вообще, что такое эта Тень? Как ее классифицировать? Кто ее послал и как она смогла появиться в нашей вселенной?

Не лучше бы отдать инициативу таинственной сущности, и пусть она решает, как поступить дальше.

Главное, сохранить в целости и сохранности всю организованную галактическими хранителями программу поиска Тени, однако она не должна догадаться о хитроумной уловке, придуманной моим искином. Мой ИИ предложил организовать на разбитом корабле подборку земной литературы, в которой надо собрать все, что было на писано на Земле о всякого рода тенях и изначальной Тьме.

Это предложение с толковыми уточнениями было поддержано сонмом галактики. Возражения касались мифологической составляющей понятий Хаоса, первобытной Ночи и совсем уж фантастической Тени в земном понимании.

...Мы затаили дыхание.

* * *

Постепенно накапливались сведения о материальной составляющей Тени.

Удивительно, но у нее оказалась материальная составляющая! Пусть даже из элементарных частиц, напоминавших наши основополагающие частицы «инь» и «ян» и составляющие основу нашего мира.

В следах движения Тени были также обнаружены инфоны. По-другому их называли информчастицами, когничастицами, инфоедами, в зависимости от той или иной научной школы, имеющей дело с происхождением, развитием и современным состоянием нашего Первообраза. Эти частицы определяли сущность нашей вселенной, как вместилища реально наблюдаемого мира.

Еще более удивительным оказалось, что кроме всех этих достаточно изученных основополагающих частиц у Тени были обнаружены иные элементарные сгустки, которые не были обнаружены в нашей вселенной. Если прибавить сюда мифологическое понимание Тени, накопленной древним человечеством, этот результат привел всех, причастных к операции «Тень», в ступор!

Или шок!

Откуда здесь, в пределах нашей вселенной, мог появиться незваный гость с откровенно иной элементарной организацией и иным пониманием мироустройства.

Как совместить чужеродного пришельца с утверждениями древних, что ничего не существовало до Хаоса?

Хаос якобы вылупился из Тени и был назван «Тьмой»; а Тень, в свою очередь, произошла от бездны, что существовала с самого начала.

Более того, оказывается, между Светом и низшими пространствами существует завеса. Так вот, тень простирается под завесой, то есть на той ее стороне, которая повернута от света. Тень, которой назвалась «Тьма», стала материей; и эта материя произвела выкидыш – то есть некоего богоподобного творца с мордой льва.

Звали его Иалдаваоф.

Я прикидывал – зачем это? Чем могут помочь древние легенды? Однако умудренные знаниями старцы яростно спорили об этом в Синклите. Пытались каким-то образом отыскать тайну происхождения и другого понимания Тени, посетившей нашу галактику из другого мира.

Меня и моих друзей – искина и Дружка – менее всего интересовало происхождение Тени. Пусть этим занимаются высоколобые ученые любого вида – от напоминающих осьминогов разумных существ, рептилоидов или наших земных антропов на углеродной основе, откуда мы сами были родом.

Хвала богам, этим «мыслителям» и «потрясателям основ» удалось сохранить свои споры в тайне, тем более что всякого род домыслов, теорий, гипотез, догадок и всякой прочей ерунды на просторах Млечного Пути хватало.

Все собранные галактическим синклитом Млечного Пути свидетельства однозначно указывали, что Тень явилась из чуждого нам скопления галактик. Более того, прояснилось место, откуда этот монстр смог проникнуть во Млечный Путь. Самой вероятной прорехой, позволившей незнакомцу пролезть в наш мир, оказалась черная дыра в центре Млечного Пути.

Вот тут-то и возникла неразрешимая загадка, ведь нельзя было отрицать, что в поведении и реагировании Тени на всякого рода оклики ясно читалось наличие нашей реальной – исторической – составляющей. Родство Тени с исчезнувшими архонтами и их наследниками-арзонтами, а также с интерпретацией наших – земных! – прадедовских мифов, сомнений не вызвало.

С точки зрения материального и формообразующего образа выяснилось, что Тень, скорее всего, представляет собой кокон, поглощающий все излучения, которые достигали его границ. Особенно обладающие смыслом, поисковые, составляющие серии импульсы...

«Кокон» явился к нам из чуждой галактики, расположенной в другой вселенной. Прореха, как было сказано, обнаружилась в черной дыре Стрелец А*, расположенной в сердцевине Млечного пути.

Глава 6

Мы с искином уютно устроились в организованном для нас убежище, спрятанном на древнем транспортнике. Здесь и поджидали, как Тень ответит на нашу уловку.

Вдруг клюнет!

А если клюнет, что следовало предпринять?

В возможность захвата Тени я не верил с самого начала. Не для того инозвездный разведчик появился на «нашей стороне», чтобы угодить в примитивную ловушку с подбором книг. Ознакомиться с этими материалами незваный гость, конечно, может попытаться, но здесь требовалась более изощренная приманка, чем праотеческие сказания. Что-нибудь вроде тайны мира, упрятанной в сохранившиеся тексты.

Ладно, враг попытается проникнуть на эту старую полуразвалившуюся галошу, прошерстит спрятанную здесь библиотеку, обнаружит в подборке скрытые «тайны мира», дальше что?

За это время я сам пристрастился к чтению захватывающей белиберды, повествующей о зарождении жизни на Земле, появлении разумных особей, сочинивших местные легенды; особенно рассказы о Тени, ее земных происках, попытках мудрых homo поймать эту вездесущую, способную проникать куда угодно сущность.

...набирался, так сказать, ума. Например, «Согласие и тень – две сущности взаимосвязанные. Тень – это отсутствие света».

Или из другой заповеди: «тень – самое скверное, что таится в каждом из нас, утягивает, нарушает согласие. Тень каждого человека индивидуальна. Избавиться от тени нельзя, но ее можно держать на расстоянии (или в узде). Ночью нашу тень не видно, потому что Земля сама находится в тени. Ночь – царство зла».

«В полдень тень самая крохотная...»

«Тень можно использовать, чтобы укрыться от палящих лучей солнца. Укрыться в тени дерева, стены, под крышей».

«Избыток света разрушителен не менее, чем его отсутствие».

Моим консультантом являлся искин, подыскивающий для человекоподобного хозяина всякого рода загадки, советы, поучения, содержащиеся в спрятанных на разбитом корабле книгах.

Он рассказал об интересном случае, случившимся в древнем Лондоне, когда некий мистер, обнаружив таинственное привидение, разгуливавшее по ночам в его замке, попытался заманить злого духа в ловушку. Мистер ухитрился разделить удиравшего от хозяина замка призрака на две половинки в тот самый момент, когда видение оказалось между двух створок запечатанной священником двери.

Мистеру, правда, не удалось полностью захватить его, однако ему удалось отхватить от этого мстящего потустороннего злодея часть его темной плоти.

– Вот и нам бы так! – поделился я с искином. – Отделить от пришельца существенный кусок материальной составляющей, пусть он тогда попытается удрать в небытие!

Казалось, как на такой бред поймать иноприродного чужака? И все равно, я сердцем чуял – это верный путь. Чем бредовей замысел, тем больше шансов на успех. Если прибавить книги по футурологии, хранившиеся в библиотеке, чужому разведчику трудно будет устоять против ознакомления с текстами, повествующими о будущем человечества и всех других рас Млечного Пути, с прогнозами и рекомендациями грядущего. Если добавить, что на этих страницах хранился якобы план агрессивного освоения космоса и, в частности, Туманности Андромеды, с которой нам рано или поздно придется столкнуться в межгалактической кровавой бойне – Тень должна была попытаться проникнуть в недра разбитого корабля.

А уж запорных дверей и люков на потерпевшем крушение транспортнике хватало. В каком-нибудь Тень и застрянет.

Я поделился этой мыслью с галактическим куратором, и тот всерьез принялся выяснять – как заманить чужака в ловушку, как отхватить от него часть материальной составляющей?

На что мы могли рассчитывать?

На гравитационные поля? На сверхвысокие температуры? На законы термодинамики?

Или на многодневные молитвы? Покаяния и мольбы? Заклятья? Обряды?..

Этот вопрос поставил куратора в тупик. После долгих поисков, консультаций с самыми разумными существами нашего Млечного Пути, куратор дал удивительный ответ.

Провести черту между нашим и потусторонним миром синклиту посоветовал некий авторитетный земной филолог, сославшийся на древний исторический роман, в котором какой-то проходимец, изображавший из себя «святого пророка», якобы обладал способностью вольно обращаться с тенями. Он мог по тени вырезать профиль человека, ударом палки по тени предмета способен на кусочки разнести сам предмет.

Жил «пророк» в эпоху Древнего Рима, во время правления императора Адриана, с которого якобы начиналось оформление человеческой цивилизации в административное целое. Этот «пророк», как свидетельствовал филолог, был основателем тайной секты «ловцов теней» – отсюда все его фокусы.

Рекомендации филолога основывались на доказанном существовании потустороннего мира, где якобы обитают предки, духи, сверхъестественные существа. Этот мир, мир скрытых человеческих архетипов, есть улучшенная (иногда ухудшенная) копия мира живых людей. Иное пространство окружено водами, и чтобы попасть туда, нужно совершить опасное путешествие через космический океан или мировую реку. Водное пространство, таким образом, по мнению специалиста, мыслилось магической границей между мирами, рубежом между бренным и вечным, жизнью, смертью и бессмертием.

Знаток древних культов утверждал – оправляясь в иной мир, человек покидает родной берег, вступает в мировые воды и качественно трансформируется: он утрачивает свою земную сущность, его тело под воздействием изначального водного хаоса как бы распадается на составные элементы. Но уничтожение – оборотная сторона созидания. Попав на иной берег, человек избавляется от всего земного, изменчивого и преходящего, обретает новое, ранее неведомое и невозможное для него состояние, достигает неизменного, вечного и блаженного бытия, то есть рождается заново и после этого вторичного рождения уже никогда не умирает.

Филолог предлагал каким-нибудь образом заинтересовать инородное существо футурологической литературой и заодно попытаться заставить его проникнуть в потерпевший катастрофу транспортник (иначе в «потусторонний мир» – мол, там хранятся тайны прошлого, настоящего и будущего всего живого во Млечном Пути) и в момент попытки перехода на разбитый корабль прихлопнуть его. Или, по крайней мере, отхватить часть его материальной составляющей. По мнению ученого мужа, этого огрызка будет достаточно, чтобы выяснить откуда явился пришелец и какова его цель.

На удивление, это предложение не вызвало никакой дискуссии среди ученых умов. Они умело отстранились от поставленной задачи и практически единогласно дали добро на эту операцию. То есть скинули всю ответственность на нас.

Я, правда, немного преувеличиваю, потому что галактические специалисты по физике окружающего мира сумели оборудовать разбитый межзвездный транспортник особого рода нейтронными ловушками. Специалисты подсказали, что нейтрон, как нейтральная частица, не должен быть подвластен ухищрениям Тени. Главную трудность – недолговечность существования нейтрона (15 минут) – они сумели преодолеть прослойками из протонов и электронов плюс неким количеством информчастиц или инфонов, позволивших придать этим преградам достаточно долгую жизнь.

Такими преградами оборудовали трюм межзвездника, в котором хранилась литература, все сохранившиеся проходы внутри развалины, а также особого рода емкость, в которую должна была угодить чужедальняя сущность при попытке вырваться из нейтронных оков.

Одним словом, нам предлагали уловить неуловимое! Увидеть невидимое! Вообразить невообразимое. Ощутить неощутимое, уплотнить бесплотное. Очертить бесформенное. Связать бессвязное или связаться с бессвязным. Выразить невыразимое. Вынести невыносимое. Разделить неделимое. Ждать нежданного. Затеять незатейливого. Известить неизвестного. Миновать неминуемого. Забыть незабываемое.

Отыскать пользу от бесполезного. Быль от небылицы или от небыли. Знание от неведомого. Измерить вес невесомого.

Искин поставил вопрос ребром.

– Связь-то у этого объекта должна быть! Какой смысл посылать в разведку безответного?

* * *

Приближение чуженины первым ощутил Дружок, обладавший особого рода настроенными нейросетями, которые позволяли ему за версту чуять опасность. Более того, даже немного соображать.

Скоро пришло сообщение от куратора – «Приготовиться!».

Мы с искином затаились – прекратили разговоры, отключили обмен посланиями. Я замер в особом бронированном кресле в надежде, что чужак не учует меня.

В радиоэфире внезапно наступила пронзительная тишина, и в голове у меня возник нудящий переливчатый писк. Я коснулся рукой входного порта искина – тот ответил, что его тоже донимает настойчивый электронный зонд, сделавший легкую попытку прощупать наши мозги.

На этот случай мы надежно застраховались и все переговоры вели исключительно тактильным способом. Я касался рукой приемной точки ИИ или специально протянутого ко мне выхода Дружка. Те отвечали особым кодом. С помощью куратора мы организовали полноценное слежение за чужаком.

Техники сумели сделать так, что все происходящее выводилось на особый экран, спрятанный в голове, так что мы могли воочию наблюдать за всем, что происходило в развалинах.

Чужак пока никак не обозначился в пределах разбитого корабля. Лишь постепенно чуждая сущность по частям внедрялась в проломы в корпусе, проникала в смятые коридоры, развороченные недра, где хранилась мифологическая библиотека.

Первым делом в разбитый корпус проник длинный и тонкий разноцветный луч, сумевший каким-то образом изломиться и ощупать все внутренности корабля.

Это поиск продолжался довольно долго. Я представлял, как волновались затаившиеся неподалеку специалисты, готовые в любой момент возвести вокруг проникшего в потерпевшего катастрофу корабля сферу, в которую можно было заключить невидимое «нечто».

...Сам чужак вползал в корабельное пространство постепенно. Высветив с помощью луча общее расположение внутренних помещений транспорта, он – невидимый, неслышимый, неощутимый – наконец вполз на изуродованную приемную палубу...

И затих!..

Сколько прошло времени, пока он просвечивал внутренности корабля, не могу сказать, однако наступила минута, когда внутри врага на микроуровне обнаружилась активность. Затем на наших экранах обозначилось ожившее инфопятно. Оно тронулось с места, миновало приемный шлюз и по главному треку двинулось в сторону трюма, где мы разместили земную библиотеку.

Здесь в сотне метров от приемного портала находилась развилка, в вершину которой было вмонтировано потайное зеркало.

Мы надеялись, что лазутчик, увидев себя в зеркале, растеряется, замрет на мгновение, и этой паузы нам должно было хватить, чтобы обездвижить незваного гостя, спеленать его гравитационными захватами. Это был наш единственный шанс, потому что в движении чужеродная сущность была способна на все.

Даже на то, о чем мы не могли догадаться!

...Медленно тянулось время. Чужак еле-еле перемещался, пока буквально не уперся в стену, в которую было вмонтировано волшебное зеркало.

В тот же момент зеркальная поверхность осветилась, и невидимый зверь обнаружил своего двойника.

Он замер.

Тут же сработали гравитационные захваты. Они с такой силой сжали материальное тело чужеродного посланца, что тот даже не смог пошевелиться.

...неуловимый монстр на глазах обретал плоть, его объем начал наполняться загадочными структурами. Они на глазах стали оформляться в какие-то непонятные образования.

Наше напряжение усиливалось почти по экспоненте, однако на этот раз галактическим хранителям хватило энергии, чтобы пресечь всякие попытки чужака вырваться из гравитационных объятий.

Была опасность – и ее никто не скрывал – что незваный гость, возможно, предпочтет покончить с собой, чтобы не достаться врагу. Мало ли как он мог быть запрограммирован! Однако электронное просвечивание, все более и более улучшавшее видимую картинку, неожиданно обнаружило внутри непонятного существа обширное помещение, напоминавшее рубку, и в нем громадный круглый стол, на столешнице которого возвышалось странного вида сооружение, похожее на пульт управления. Очертилось оно в виде четырехгранной пирамиды, разделенной на уровни, светящимся разноцветьем и разнофигурьем. Вокруг стола обозначились таинственные фигуры, в строгом порядке занимавшие места за столом.

Галактические наблюдатели не сразу догадались, кто перед ними – так и сидели в оцепенении, а я интуитивно – сразу! – осознал, что передо мной арзонты. Даже стол мне был знаком, как и сферический потолок, накрывавший помещение.

Этой мыслью я поделился с искином, а тот по тайным каналам передал новость галактическим наблюдателям.

Глава 7

Внезапно передо мной в воздухе возник экран. Теперь я мог зрительно связаться с нашим галактическим куратором.

Вид у старикана был суровый и крайне озабоченный.

– Пока, – первым признался он, – нам удается пресекать их попытки вырваться из гравитационных тисков, но сколько это продлиться, не могу сказать. Трудность в том, что мы ничего не знаем об этих незваных гостях.

Он призвал меня сосредоточиться, а потом по праву члена галактического синклита призвал меня напрячь внимание.

– Аджой, слушай внимательно. Прежде всего надо выяснить, кто именно послал арзонтов? Каковы их намерения? Почему они постоянно отказываются от контактов? Как они сумели проникнуть в нашу галактику? Как собираются вернуться?

Я, предчувствуя недоброе, возмутился.

– Ну, вы размахнулись! Так они все и выложат! Кто же будет это выяснять?

– Ты!

Я замер.

В рубке возникла неприятная и нудная тишина.

Старик повторил.

– Ты! Больше некому. Тебе уже приходилось иметь дело с этими отщепенцами-арзонтами, тебе и карты в руки.

– Может, они только и ждут, когда я попаду им в руки? – пожаловался я. Потом добавил с откровенной безнадегой. – А если они оторвут мне голову?

После паузы добавил.

– Такого рода миссия должна долго и тщательно готовиться. Необходимо обеспечить надежную охрану...

– В том-то и дело, что мы ничего о них не знаем. К сожалению, у нас нет запаса времени, чтобы подготовиться должным образом.

– В таком случае, может лучше послать к ним мой псевдообраз?

– С виртуальным посланцем они разговаривать не будут.

– А со мной будут?

– А с тобой будут, потому что покушение на физическую личность посланца чревата для них самыми неприятными последствиями.

После паузы я был вынужден согласиться.

– Мне надо подготовиться к встрече. Прежде всего, нужен мой боевой скафандр. Нужны подробные помощники, инструкции, условия, которые они должны выполнить...

– Повторяю еще раз – мы ничего о них не знаем, а ты уже имел с ними дело. Сумеешь сочинить что-либо на ходу. Главное – тяни время. В помощь тебе наш техотдел запустит в инопланетного чужака тысячи нанороботов. Попытайся хотя бы выяснить, откуда они явились. И будь грозен! Держись авторитетно! Хитри! Не забывай напоминать, что представляешь официальные власти Млечного Пути.

Экран начал гаснуть. Вслед куратор напомнил:

– Мы тут посовещались и решили, что кроме тебя послать некого. Ты справишься. Все материалы тотчас пришлют. Вплоть до пилюль, способных сохранить жизнь.

* * *

Проникнуть в недра чужака мне удалось не сразу.

Пришлось подогнать боевой скафандр, запастись дыхательной смесью, наладить связь с хранителями, установить и проверить подспудный канал связи с искином и, самое главное, помучиться с выбором сигнала.

До сих пор все попытки установить связь с пришельцами заканчивались ничем, пока я не вошел рабочее состояние, не набрался нахальства и не подключил тот образ мысли, который помог мне на Фигуркарии.

В тот момент меня словно долбануло и я, включив полную громкость, завел заветный мотив.

Внутри вражеской посудины почудилось какое-то шевеление.

Я приободрился и продолжил концерт.

Неожиданно внутри чужака что-то грохнуло.

Я добавил еще один пароль.

...следом.

За броневой, похожей на лягушачью кожу оболочкой что-то отчетливо заскрежетало.

Я добавил жару.

Удивительно, но вражья сила клюнула на мадам Софимутер, что привело меня в боевое нетерпение.

Люк бесшумно открылся.

«И так бывает!..» – прокомментировал я подобное доверие к госпоже Софимутер.

Но люк обнаружился не там, где ждала вся ученая компания галактических старейшин, а метрах в трех ближе к носу.

Я не стал ждать, пока передвинут трап, а с ходу, включив двигатель, перелетел к отверстию и проник внутрь.

Вокруг царила абсолютная чернота.

«Это ненадолго», – успокоил я себя. И точно, на приемном причале внезапно затеплился слабый свет, скоро перешедший в сияние, и передо мной обнажился странной формы извилистый коридор, постоянно менявший размеры что вверх, что в стороны. Этакая внутренность змеи, указывающей мне направление движения. Никаких боковых ответвлений, дверей в нашем понимании... Каких-либо приборов, приспособлений, рисунков, стрелочек, пультов в этом змеино-зеленеющем, подсвеченном багряными пятнами туннеле не было.

Мир вокруг странным образом качался.

Движения пространства походили на рывки кита, не способного преодолеть инерцию собственной туши. Его страдания передавались мне и превращались в спазмы тошноты.

Постепенно я пришел в себя. Мне перестали мерещиться внутренности громадной рыбы, но качка не исчезла. Ничего удивительного в этом не было, так как в туннеле отчетливо и надоедливо запахло благовониями, от которых мне становилось трудно дышать. Этот факт встревожил меня – в мою бытность у архонтов я никаких трудностей с дыханием не испытывал. Пришлось включить искусственную подачу родного воздуха.

Хуже всего – всякое соприкосновение со стенками туннеля вызвало электрические сполохи, а то и средней силы разряды. Я решил как можно меньше соприкасаться с поверхностью, постоянно меняющей размер и форму чуждого разведчика, и бесшумно полетел вперед, в центральные объемы корабля.

Все здесь было подвижно, изменчиво.

Непривычно!

Проход постоянно менял форму суживался расширялся, обрастал плавными поворотами, менял окраску. Внутри инопланетного корабля звучал легкий гул. Я попытался воспроизвести чуждую мелодию. Успокаивало меня только то, что в момент открытия входа в чуждый звездолет в него проникло множество наших земных нанороботов. Закрепленные на мне датчики работали в полную силу, они считывали и передавали внутреннюю информацию.

Между тем дышать становилось все труднее и труднее. Я полностью перешел на искусственную подачу воздуха.

Неожиданно уводивший меня от приемного шлюза проход уперся в гладкую стену.

Я осмотрел ее.

В следующее мгновение стенка разделилась на две разной формы створки, как бы приглашая меня войти внутрь.

Отступать было бессмысленно, и я шагнул в шлюз.

Створки за мной сошлись и тут же перед самым носом распахнулось слабо освещенное пространство, напоминающее привычный нам вестибюль. Автоматически отключилась подача воздуха и я смог вздохнуть полной грудью.

Затих и прежний нудящий переливчатый гул, на полу загорелась переливающая короткая дорожка, ведущая к закрытому арочному входу.

Я последовал вслед за световыми пятнами на полу.

* * *

Арочный вход распахнул створки, и я вошел в круглый зал, в центре которого располагался огромный овальный стол.

С порога огляделся – за обширным столом сидели девять инопланетных старцев, чьи лики, даже покрытые морщинами, сразу напомнили мне арзонтов Ди, чью историю мы изучали в Академии.

Мне предложили занять стул.

Устроившись, я одобрил прочность сидения и заявил.

– Рад видеть вас живыми. Как видно, погружение в черную дыру прошло для вас безболезненно.

– С чем пришел? – поинтересовался главный арзонт, занимавший место напротив меня.

Задумавшись, чтобы ответить капитану, я рискнул выпустить порцию нанороботов. Уследить за ними было невозможно – мои ноги были под столом. Нанороботы, выжатые через специальные микроотверстия в ботинках, словно растворились в пространстве.

Эта детская игра вернула мне уверенность, и я первым делом поинтересовался.

– Каким образом вы сумели выжить в черной дыре?

Старший ответил не сразу, потом он подал голос – точно такой же, как у того первого капитана, с которым я столкнулся на Фигуркарии.

Решил продолжить напор – в конце концов, они у нас в плену, а не я у них.

– Вы нырнули в выпотрошенную Тьму – это случилось на моих глазах! Вы же не собирались умереть в стране мертвых – это я тоже помню. Я предложил вам взять курс на Солнечную систему. Личную безопасность я вам гарантировал.

Вы отказались.

Вы решили отдаться притягивающей силе черной дыры. Значит, вы обладали какими-то сведениями, чтобы благополучно выбраться из этого средоточия мирового мрака?

Теперь вы появились здесь и отказываетесь от всяких контактов с галактическими хранителями.

Пауза...

Не дождавшись ответа, я продолжил.

– Мы не можем быть уверены, что у вас добрая миссия. Докажите это. Объясните, почему вы появились в том объеме, где вас ждет ссылка в Зону погибших рас?

На этот раз мой вопрос прервало появление странного существа.

Оно нарисовалось под потолком и оттуда прямиком опустилось в кресло, появившееся рядом с главным арзонтом.

Это был настоящий криптид.

Рожа у него была мерзкая. Издали она напоминала человеческое лицо – правда, только в самом скверном, уродливом исполнении.

Существо, не торопясь, что-то вымолвило.

Его речь перевел старший арзонт. Все это время он сидел словно каменный.

– Ты – провокатор. Ты испустил массу ваших говнистых тварей в расчете, что они что-нибудь выведают или лишат нас возможности перемещаться в вашем омерзительном пространстве.

Это вам не поможет! И не надейтесь!..

Я изобразил высшую степень удивления.

– Почему бы нам не надеяться, пришелец? Вы у нас в руках, а не мы у вас, и если полагаете, что сможете вырваться из наших дружеских объятий, это пустые надежды...

В то же мгновение раздался сигнал тревоги и стены зала начала корежить и сгонять к центру зала какая-то неодолимая сила.

Вот когда арзонты убедились, что гибель близка. У таинственного существа на морде тоже отразился страх, и я догадался, что этот чужак совсем не чужак, если испытывает те же самые страсти, которые появились на лицах присутствовавших в зале стариканов, которые ни с того ни с сего полезли под стол.

Я встал со стула и направился к выходу.

Перед преградой, не поворачиваясь, выкрикнул.

– Дайте дорогу, иначе...

Створки распахнулись, и я со всей возможной скоростью, стараясь не касаться стенок, вылетел в коридор.

С самой большой скоростью добрался до причального шлюза, который со страшным скрипом, под действием тяжких усилий обнажил выход из средоточья зла. Никак по-другому я не мог окрестить это явившееся из небытия чуждое исчадие ада – и выскочил наружу.

Глава 8

Меня встречали пятеро боевых роботов.

До самого командного пункта, который был устроен возле пульта управления моего Дружка, все помалкивали.

Я был уверен, что добился большого успеха и с достоинством выполнил порученную мне миссию, – ступал твердо, высоко задрав голову, освобожденную от оболочки скафандра, которая автоматически убралась в заплечный схрон.

Оказалось, что насчет большого успеха я заблуждался. Если успех и был, то какой-то наивный, миниатюрный, как в детской песочнице. Это проявилось, когда я в сопровождении эскорта боевых роботов добрался до моего звездного прыгуна. Здесь-то меня и огорчили – никакого ответа на мое посещение вражеского корабля и тем более какой-то понятной, пусть самой простой, реакции от чужеродного пришельца – а он, по-видимому, был у арзонтов за главного – не последовало.

Кое-какую, пусть и незначительную, информацию доставили наши нанороботы, однако ее хватило, чтобы, во-первых, поставить галактический синклит и всех собранных ему в помощь специалистов, в тупик; а во-вторых, заставило галактический совет еще сильнее сжать чужака гравитационными тисками.

Вот тогда и началась паника. Первым делом наша многочисленная, свезенная со всего Млечного Пути, техобслуга сделала все возможное, чтобы напрочь оборвать всякую связь пленников с неведомыми кураторами, для чего исключить всякую утечку информации от чужого межзвездника – то есть перекрыла весь возможный диапазон любых излучений.

Потому что мы, наконец-то, разобрались, с кем имеем дело.

В первую очередь, с экзотической, подпольно пробравшейся в наше пространство и спустившейся с потолка особью. Эта спустившая с потолка конструкция на самом деле оказалась живым существом – более того, командиром корабля.

Как, впрочем, и сам корабль.

Подобное межзвездное летающее средство оказалось иногалактическим объектом. Оно было создано на неведомом и не встречаемом до сих пор мире техническом уровне, возникшем на невероятном сочетании двух совершенно несхожих элементов – азота и бора.

Другими словами, в чуждом, немыслимо-невероятном мире!

Даже сегодня в нашем далеко продвинутом, освоившим межзвездные прыжки, установившим Галактическое Согласие объеме большинство ученого мира любых форм, философий и биографий исключало такую возможность. Теоретически нельзя отрицать, что атомы азота и бора могли бы являться строительным материалом для сложных молекулярных элементов, вроде неуглеродного бензола. Всё же комбинированное соединение сложных молекул из такого рода элементов пока нигде не встречалось. Дело в том, что молекулярные цепочки азота и бора обладают гораздо более узким диапазоном вариантов, чем у углеводородов.

Всякие попытки создать или отыскать подобную основу жизни кончались провалом. Кремниевую жизнь, в конце концов, найти удалось, однако нигде на широко раздвинутых просторах галактик и прилегающих к ним спутниках не было обнаружено ничего, связанного с жизненной конфигурацией, основанной на азоте и боре, чтобы могло бы дать повод хотя бы усомниться в такого рода истине.

Действительно – кремний, хотя и имеет «меньшую» гибкость в образовании сложных молекул, всё же сумел оформиться в качестве «жизнеобразующего» начала, однако в земных условиях и в уже освоенных пространствах, включавших Млечный Путь и соседние галактики, соединения кремния нигде не вышли из границ первоначальных цепочек и не дошли до стадии жизнетворных клеток.

Ученый мир ждал и не без энтузиазма экспериментировал – возможно, при других температурных режимах, в другой среде (если заменить, к примеру, воду на серную кислоту) кремний вполне может выступить по настоящему творящим жизнь элементом.

Опыты с бором и азотом подавали надежду, ведь кто сказал, что жизнь может существовать только в углеводородных условиях? Вот было бы забавно взглянуть на жизнь, рожденную в кипящей азотной кислоте.

Вопрос о том, возможна ли жизнь вне уже известных нам биохимических моделей, не случайно волновал ученых. Дело в том, что наличие «альтернативной биохимии» позволяло бы предположить существование альтернативной жизни на планетах, непригодных для земных форм жизни. А это существенно увеличивало шансы на более широкое распространение жизни во вселенной.

Ведь что такое жизнь? Это был вопрос не только научный, но и философский, а также религиозный, и одновременно... химический. Ведь с точки зрения науки невозможно описать жизнь, не обращаясь к химии. Как известно, в основу жизни положены определенные молекулы – ДНК, РНК и белки. Существование жизни без такого рода молекул невозможно. А существование этих молекул якобы невозможно без углерода и пяти дополнительных компонентов (их до сих пор называют «органогенами), с которыми взаимодействуют начальные элементы жизни.

Кремниевая основа жизни хотя и имела «меньшую» гибкость в образовании сложных молекул, всё же является достойным кандидатом на роль «жизнеобразующего» элемента.

Но предположить в качестве жизнеобразующей основы фосфор или азот и бор не решался даже самый отъявленный фантазер.

А тут на тебе!

Что это за мир, в котором роль воды исполняла фтористая кислота?!

Более того, эта самая чужеродная особь, спустившаяся из-под купола, словно цирковой гимнаст, являла собой вполне развитое, думающее и наделенное страстями существо. То-то на его морде выразился испуг, когда мои кураторы начали сжимать инозвездник. Другое дело, что, судя по звуковому общению, особь эта была крайне скрытна, агрессивна и злобна. Никакие мирные переговоры ее не интересовали.

А что же ее – или ее кураторов?! – интересовало?

Зачем этот монстр вторгся в наше углеродное пространство? Оно же было исключительно ядовито для него. Даже арзонты – в общем-то родные нам исчадия ада – общались со своим адмиралом только через непроницаемую для любых других газов стенку.

Или пленку!

Если дело в разнице происхождения, чужаки при высочайшем уровне технического развития могли бы решить эту проблему?!

Или у них не было такого обычая, чтобы вести с «низшими» расами или чужеродными врагами нелицеприятные – лицом к лицу – долгие разговоры?

На этой мы точке сошлись – я, искин и мой Конек-Горбунок.

Галактический синклит свою точку зрения так и не высказал, однако по его приказу врага спеленали так, как могли спеленать его в наше время.

* * *

Дискуссии начались после того, как нанороботы обнаружили нараставшую активность чуждого инозвездника, особенно в кормовой части корпуса, где, по данным наших миниатюрных агентов, были смонтированы двигательные установки и запас вещества и антивещества.

Энергетической базой чужака служила аннигиляция частиц «инь» и «ян», силы которой хватало перенести чужеродного разведчика из одной точки пространства в очень далекую другую.

В принципе наши корабли уже давно освоили этот способ путешествия в вечности, однако добиться такого уровня использования аннигиляции, которого добилась чуждая цивилизация, нам пока не удавалось. Прыжки в пределах нашей вселенной совершались в виде особого рода программ, но у пришлого иноземца хватало умения для манипуляций с крайне опасным для него окружающим пространством, вот почему нам никак не удавалось схватить его за хвост, пока не был придуман трюк с зеркалом.

После долгих споров членов синклита Млечного Пути с экспертами в области элементарного строения мира обнажилась неприятная для нас истина – мы не знали, на что способен этот чужень, и, следовательно, его необходимо было немедленно уничтожить.

Это была жестокая и разрушающая нашу непробиваемую уверенность в том, что нам «нет преград ни в море, ни на суше», тем более уверенность, что нам не страшны «ни льды, ни облака», реальность. Большие сомнения вызывали также наши способности пронести наш стяг «через миры и века».

Инобытие оказалось слишком непонятным, чтобы вот так сразу решиться на уничтожение небольшого, якобы «исследовательского» судна, чего требовали некоторые горячие романтики и необузданные моралисты. Их были толпы на всех планетах, входящих в Лигу Согласия. Они требовали прекратить переговоры. И тем не менее галактический синклит сумел настоять на своем решении, особенно когда у нас в руках оказался один из нижестоящих арзонтов, занимавшийся двигательной установкой.

В тот момент, когда наши инженеры усилили давление на корпус вражеского корабля, этот смельчак, знакомый мне еще по восставшему Фигуркарию, где он в компании с моим Дружком и искином готовил транспортник арзонтов к бегству, ухитрился выскользнуть из чужого корабля.

Как ему удалось обмануть старшего из арзонтов и даже самого адмирала из инородцев, не могу объяснить, однако ему разрешили выйти и осмотреть внешние конструкции корабля.

Тут-то мы его и захватили!

Это мне так казалось, что захватили, на самом деле этот товарищ, оценив ситуацию, в какую попал их инозвездник, сам решился на отчаянный поступок.

Стоило ему только появиться на поверхности корпуса, как его тут же скрутили точечным гравитационным захватом и выволокли в главный корпус разбитого транспортника.

* * *

В награду за удачно выполненную миссию, мне позволили виртуально присутствовать при допросе сбежавшего арзонта.

И что же я услышал?!

Первым делом совет, составленный из членов синклита, поинтересовался – из какой области скопления метагалактик в нашей вселенной явился такой неуловимый и неуживчивый чужак.

– Не из какой, – ответил пленный.

– Тогда из какого физического пространства нашей вселенной вы явились?

Пленник промолчал, чем немало смутил наших умников, надеявшихся с помощью этого допроса поставить все точки над «i». Если не все точки, то надежды на прояснение общей картины случившегося могли бы стать более ясными и определенными.

Мои искин, слушавший вместе со мной допрос пленного, только усмехнулся и спросил.

– Они еще на что-то надеются?

Я не выдержал.

– Ты-то что в этом понимаешь? Откуда, по-твоему, явились к нам эти старики?

Искин поправил меня.

– Не откуда, а как.

В этот момент один из членов совета действительно поставил вопрос ребром – как транспортник арзонтов сумел выжить в черной дыре и каким образом они сумели вернуться обратно?

– Нам помогли, – признался пленник.

– Кто?

– Вы его видели. Это из расы... – он замялся, потом продолжил, – в наших языках его нельзя определить.

– В каких наших?

– В тех, какими вы пользуетесь.

– У нас во Млечном Пути множество языков.

– Во всех!

– Откуда же вы тогда явились?

– Из другой Вселенной.

Глава 1

Наступило долгое молчание.

Даже искин потерял дар речи. Только Дружок сохранил спокойствие. Он едва слышно вздохнул и пожаловался.

– Я так и знал. Теперь нас загонят, куда Макар телят не гонял. Да еще через черную дыру.

Искин наивно возмутился.

– Почему именно нас?

– Кого же еще?

Мой межзвездный брат словно в воду глядел.

Встроенный в него виртуальный помощник, помогавший ему в дальних межзвездных прыжках, высказал мнение, что сама идея нырнуть в черную дыру, не имея даже приблизительного знания о самом драматическом и изуверском физическом объекте, существующим во Вселенной, напомнил нам – мне и искину – крайне рискованна.

Если не сказать смертельно опасна...

Этому интеллектуальному сгустку можно было доверять.

Долгие скитания по галактическим просторам выработали у этого виртуального, поднабравшегося опыта штурмана собственное мнение. Это проявилось в осознании себя как личности. Ощутив себя разумным механическим Сивкой-Буркой, эта размышлялка научилась составлять перспективные планы той или иной разведывательной миссии. И не всегда его оценка предстоящего путешествия совпадала с оценкой искина или моим собственным отношением к поставленной задаче.

Встревал в дискуссии он чрезвычайно редко, но убедительно.

Негласно обменявшись мнениями с искином, мы пришли к выводу, что механический, встроенный в Сивку-Бурку нейронный объект, был прав.

Я так и донес моему куратору из галактического синклита, что больше на подобные рискованные эксперименты мы не согласны. Либо нас обеспечивают подробными инструкциями, материальными ресурсами, страховочным сопровождением, либо мы отходим в сторону.

Но главное – реальным планом действий!

Куратор вскипел и принялся доказывать, что «никто, кроме вас»... Потом ударился в самые разорительные в моральном смысле лозунги – «если кому можно все, значит, ему все можно», «вы несете миру свет (демократии, веры, смысла)», «победителю достается все». И, наконец, скатился до самого пошлого призыва «всего должно быть как можно больше – силы, власти, свободы, денег, прибыли, удовольствий, вещей, товаров».

«Даже иноземные пришельцы должны быть в наших руках...»

Догадавшись, что сморозил глупость, он, наконец, замолчал. Потом напомнил, что решать будет галактический синклит и нам бы следовало придержать языки при обсуждении этого вопроса.

На этот раз я, поддержанный искином и дорогим моему сердцу Дружком, заявил, что это обсуждение без нас проводить нельзя.

– Мы должны присутствовать и иметь право голоса, – заявил я.

– Это уж как совет решит, – откликнулся куратор.

– А вы поставьте этот вопрос на голосование, – предложил я.

Искин поддержал меня и пригрозил, что законсервируют свои сетевые интеллектуальные нейроны до лучших времен.

Куратор с горечью заметил.

– Это вы можете. Вам нахальства не занимать.

– Причем здесь нахальство, – пожал я плечами. – Всем, даже победителям, которым якобы достается все, а также тем, кому все можно, и тем, кто несет миру свет демократии, веры, смысла, тоже жить хочется.

Куратор резко оборвал дискуссию.

– Вы, так называемые люди, свихнувшиеся на наукообразии, не более, чем вертикально ступающие приматы. Прямоходящие двуногие антропы, пусть и с искусственными придатками. Что вы представляете собой?

«Недоделанных мухнорылов»?!

О чем с вами разговаривать, если вы ни во что не ставите кодекс чести, общеизвестно признанный в нашей галактике. И вообще, по какому праву вы, ошметки разума и отстойники с понтами, позволяете себе издеваться над «святостью исполнения долга» и «неудержимой верностью присяге».

После паузы он добавил.

– Впрочем, я в таких вопросах не компетентен. Пусть решает совет.

* * *

Расширенный совет собрался, но вовсе не по нашему поводу.

Какой-то широко известный умник с Дéсны, что из рукава Ориона, поставил куда более важный вопрос, чем судьба сталкера Аджой-Экапада по прозвищу Короткохвост и его экипажа.

Говорят, этот умник ловко прятал хвост под свободной одеждой, а то и в собственном теле. Лицо у деснийца было вполне человеческое, разве что нижняя челюсть заметно выступала вперед.

Так бывает, заверил меня искин, тем более что вопрос, поставленный известным изобретателем и теоретиком с планеты, населенной драконоидами, мгновенно разошелся по всем освоенным областям Млечного Пути. Этот документ, составленный на основании появления в нашей вселенной незваных чужаков, был доставлен и нам, «недоделанным мухнорылам». Как-никак мы все-таки сумели разговорить команду арзонтов и вынудить одного из пришельцев явиться к нам с повинной.

Этот документ возбудил чрезвычайно бурные и резкие споры о судьбе Галактического Согласия.

Прежде всего, деснийский умник по имени Онесть поставил вопрос ребром – неужели мы настолько уверовали в собственную неуязвимость и наивную безнаказанность, что, даже получив свидетельство неминуемого нашествия толпы агрессивных, чуждых нам обитателей, спустя рукава отнеслись к организации кордона на выходе из черной дыры?

Не пора ли задуматься о будущем наших углеродных сородичей? Разве можно и далее терять время для устройства непроницаемого кордона для всяких непрошенных гостей? Почему совет до сих пор не задействовал звезды центральной части галактики числом многих миллиардов для выстраивания плотной сети запоров и ловушек. Тем более теперь, когда мы убедились, с кем имеем дело, и сумели организовать надежный захват вторгшегося агрессора?

Призыв Змея Горыныча (как мы между собой называли этого умника с планеты Дéсна) нашел широкий отклик в верховных органах содружества.

И вовремя!

С проектом организации непроходимого барьера для всякого рода заезжих чужестранцев лучше всего могла справиться земная цивилизация – одна из самых продвинутых рас во Млечном Пути.

И вовремя!

Скоро первые обустроенные нашими земляками кордоны и скрытые посты перехватили посланного из соседней вселенной гонца. Помог техник-арзонт, сумевший описать технологию устройства Тени и организовать ловушку. Да и мы кое-чему научились.

Пятно было небольшим – что-то вроде невидимого шаттла, посланного в качестве проверочного существа для определения, что же случилось с посланной раннее экспедицией.

Почему они не отвечают? И что за дела творятся в предназначенной для захвата вселенной?

Вытащив из засланного корабля управлявшего им агента, к нему сразу применили весь набор средств, которыми за очень долгую историю обзавелось большинство рас, продвинутых в техническом и оправдательных отношениях, населявших просторы Млечного Пути. Таких цивилизаций оказалось немного – что-то около сотни миллионов. Так что было из чего выбирать. Уже продемонстрированное засланцу умение лишить его защитной оболочки или ввести в состояние анабиоза при подмешивании к его атмосфере нашего – земного – воздуха, принудило шпиона выложить все, что было связано с его миссией.

Признаюсь, мы тоже приняли участие в этом эксперименте. Для начала согласились добровольно обсудить со всех сторон создавшееся положение.

В конце концов, все так или иначе замкнулось на мне и моем экипаже, но, к сожалению, мы не до конца проинтуировали трудности, которые ждали нас при личном общении с этим чудовищем.

Мы назвали пойманного нашими патрулями чужака «монстром», хотя это слабо сказано. Я, опытный сталкер, и то едва удержался от рвоты, разглядев вблизи – и не бегло, а с интересом – пойманного в пределах нашей вселенной чужеродца. Я был готов ко всему, тем более что мне единственному из землян «повезло» лично общаться с бандой арзонтов и их главарем из запредельной вселенной, составленным на основе бора и азота. Но теперь при достаточно длительном общении с этим Квазимодо у меня едва выдержали нервы.

Именовать его криптидом, как советовали старцы из галактического синклита, было невозможно. Наши родные чудища теперь показались мне милыми и даже в чем-то родными созданиями.

А этот!..

Это было существо из выпотрошенной Тьмы. Сущий Кощей Бессмертный – так мы назвали его между собой.

Более мерзкую рожу трудно было представить. Издали она напоминала человеческое лицо только в самом скверном уродливом исполнении. Если прибавить, что вместо носа у него торчал хвостик, напоминавший поросячий, и черты его постоянно менялись от похожего на улыбающегося вампира, несколько веков пролежавшего в могиле, до выбравшегося из многомесячной темницы отталкивающего урода. От пришельца разило абсолютным неприятием всего, что составляло наши ценности. Даже разум не мог примирить меня с этим чужанином.

Вот тогда меня добила мысль – хочешь не хочешь, а придется примириться. Искать, так сказать, точки соприкосновения... Одна подробность у меня уже была – мы знали от засланного арзонта название чуждой расы – амтонги. (На наш, конечно, земной язык.)

Но этого мало. И никакая рвота или абсолютное неприятие здесь не поможет.

Не те ставки. Речь шла о выживании нашего – земного – рода и многочисленных родственных нам рас.

Пойманного чужеродца, которого все называли криптидом-2, нам, наконец, удалось принудить к фиксации своего облика. Он замер на образе зверя с отвисшими слюнявыми губами. С подобным ликом он как раз впервые ответил на наши вопросы.

Необыкновенно мощный искусственный разум с трудом перевел его мысли, сосредоточенные на попытке узнать, что случилось с экспедицией арзонтов и сопутствующего им сородича.

Если посчитать этот ответ результатом нашего физического, принудительного, внеморального – какая уж тут мораль! – давления, должен признать – это был успех!

Успех по большому счету, так как подтвердилось – пришелец способен торговаться. Это было немало. Значит, какую-то тропку мы могли бы к нему отыскать.

Другое дело, что нам здорово в техническом смысле помогло его собственное средство передвижения, которое, как и хозяин, постоянно меняло свои очертания – от размытого сгустка тьмы до явственно читаемых линий и объемов.

Вывод был такой – в чем нам очень помог разобраться мыслитель с Десны.

Чуждый разум способен принимать нашу информацию и переваривать ее, пусть даже в непонятной форме. Впрочем, лишь бы отвечал, а уж мы постараемся выжать из него все, что можно. Десниец также предупредил синклит, что давить на инородца следует крайне осторожно и только по самым мелким и конкретным поводам. Например, о предназначении той или иной детали в корпусе его корабля, о его физическом устройстве. О физиологических свойствах его натуры. Способен ли он становиться невидимым или читать мысли на расстоянии?

Со временем, общаясь с представителем расы амтонгов, мы обнаружили, что у этих монстров есть чему поучиться. Например, постоянное изменение общего вида как у представителя разумной расы, так и принадлежащих ему всякого рода технических устройств, являлось не прихотью, а вполне разумным, полученным в результате эволюции свойством.

Для нас было открытием, что такая игра с оформлением, эскизом и внутренней конструкцией свидетельствовала о том, что всякое существенное устройство, девайс, гаджет, деталь обладали интеллектуальной составляющей, позволявшей этим частям изменять свое предназначение и в момент создавать новое техническое устройство.

Это можно было сравнить с тем, что наш двигатель внутреннего сгорания в мгновение ока мог полностью преобразоваться, например, в роторный, а то и электродвигатель. Насчет более глубокой ступени изменчивости на уровне атомов и элементарных частиц сказать не могу. И не только я, а вся масса инженеров, изучавших захваченный аппарат. Ответить, где предел этой изменчивости до сих пор не может никто.

В любом случае мой искин Вовока, напоминавший небольшой чемодан без ручки, общаясь с криптидом, научился отращивать ножки, ручки, принимать более-менее похожие черты живого существа. При этом он почему-то предпочел чаще всего оборачиваться котом, по преимуществу сибирским. И мяукать так, что эти звуки были слышны во всех помещениях Дружка.

Хвала богам, что мой Сивка-Бурка не впал в модный раж и не захотел переделываться в яхту или подъемный кран.

Вот такие к нам заявились чужаки, обороняться от которых постепенно становилось задачей дня, века, эпохи, эры.

Такое же неприятие и непонимание вылилось у нас и в общих вопросах – научных, философских, моральных.

Как они появились на свет?

Существуют ли у них искусство?

Что означает для них «эволюция», «разум», «физические описания» и прочие научные штучки-дрючки?

Вопросов была бездна, но вскоре нас постепенно и невзирая на пререкания отделили от общей теоретической составляющей чуждой нам жизни и обязали заниматься чисто прикладными вопросами. Об этих вопросах один из наших кураторов выразился так.

– Пришло время, ребята посетить родное стойбище незваных гостей.

– Как это? – воскликнул Вовока. – Вы предлагаете нам нырнуть в черную дыру?

– А что? – подначил куратор. – Слабо?

– Слабо – не то слово! Вы подобрали бы какое-нибудь более приличное или менее пугающее слово.

Агитатор из галактических старцев дал задний ход.

– Я здесь не командир. У вас свой начальник есть. Пусть он и решает.

– Он решит... – выразил сомнение искин и на глазах обрел черты мордастого упитанного кота. – На него только понадейся, совсем без шкуры останешься. Вы бы предложили что-нибудь земное, привычное. Например, соблазнить женщину, обладающую разумом или...

– Ну, ты, Вовока, даешь, – не выдержал я. – Где ты видал женщину, обладающую сравнимыми с твоими мозгами?

– Да, – согласился Вовока. – Задача трудная, но это все-таки не в черную дыру нырять.

Глава 2

Трудность заключалась в том, что смысл перехода через сингулярность Стрельца А* и скрытую внутри черной дыры кротовую нору, а также возможность выхода из нее в белую дыру с последующим восстановлением материальной составляющей, заключалась в овладении принципами составления специального алгоритма, в котором любое материальное или духовное тело можно было бы перевести в набор перво- или инфочастиц с последующим переносом этой программы в вечности. К сожалению, в нашей галактике никто не обладал подобными технологиями, позволивших бы проделать подобный эксперимент.

Времени нет.

Энергия – это и есть информация.

Теоретически образованные разумные существа, населявшие Млечный Путь, знали, что первоосновой видимого и данного нам в ощущениях окружающего мира, являются так называемые первочастицы.

Или инфочастицы...

Первооснова мира (не космос в нашем понимании) обозначалась как «тайди». Она существовала до разделения мира на частицы «инь» и «ян». Чтобы было понятней, тайди – это вечность, существующая сама по себе. Существование являлось единственным атрибутом, который можно приписать вечности или первооснове.

Тайди можно представить как некий пульсирующий «первообъем» (хотя слово «объем» здесь никак не отражает сути явления). Попробуем вообразить его как некое «первополе», попеременно становящееся то векторным, то скалярным.

Вечность – это опора и источник согласия, его потенциальная возможность. «Время», в нашем понимании, служит исключительно маркером для перемещения «пространства», для отсчета промежутков для каждой движущейся частицы.

Общая схема строения мира складывается из инфонов, превращающихся в частицы инь и ян. Те, в свою очередь, порождают известные еще тысячелетия назад элементарные частицы (от кварков до электронов, нейтронов и позитронов), затем появляются атомы, следом молекулы и, наконец, физические тела (и соответственно процессы), происходящие с ними.

Далее – как того требует эволюционная программа – появляются организмы, затем галактические симфонианы, образующие Ораториум или мировой симфониан. Это, с современной точки зрения, дальнейшая (а может, конечная) ступень развития мира.

...от элементарных частиц к слипанию в атомы, от атомов к молекулам, а в мире мертвой природы от сгустков пыли к звездам и планетам, собираемых в галактики. И здесь вовсе не важно, «кто» или «что» собирает их, кто подталкивает эволюцию как живых организмов, так и объектов «мертвой» природы; «кто» или «что» соединяет мир элементарных частиц, видимый нам мир, в согласованную общность галактических сгустков, которую мы в целом даже лицезреть не можем.

Встает вопрос, чем же ораториум отличается от организма? А вот именно этим – тем, что в нем получает толчок к развитию не только известные нам формы жизни и «мертвой» природы, но и неведомые.

...все это мы изучали в Академии, но уровень мастерства пришлых иноземцев, овладевших способностью доводить то или иное материальное образование до уровня программы, построенной на инфонах, и переводе их в соседнюю вселенную, резко обостряла ситуацию.

Естественно, на овладение этими техническими возможностями были брошены все силы галактической науки. Усилия многочисленных ученых и инженеров принесли плоды, так что нам волей-неволей пришлось готовиться к попытке проникнуть в соседнюю вселенную через черную дыру Стрелец А*, расположенную в сердце Млечного Пути.

* * *

Другой неприятной новостью являлось открытие, что патрули амтонгов имели сторожевые пункты по нашу сторону черной дыры.

Это известие могло свести на нет все наши задумки и расчеты проникнуть на вражескую территорию. Нас захватят в плен еще в пределах Млечного Пути, по нашу сторону черной дыры, а что случится дальше, можно было только предполагать. Но ничего хорошего с посланным из нашей галактики аппаратом случиться не могло. Только самое скверное. В этом случае мы сами дадим зверской противоположной расе добавочные сведения об устройстве нашей вселенной.

Это было ошеломляющее, пугающее до немоты известие.

* * *

...при наблюдении в телескопы черная дыра, расположенная в сердцевине Млечного Пути и называемая Стрелец А*, выглядит уныло и предсказуемо – этакий оранжевый бублик диаметром 26 миллионов километров, окутанный облаками раскалённого газа.

Наблюдается этот объект только в радиодиапазоне.

В его окрестностях достаточно тесно и оживлённо. Тесно – не то слово. В центре Млечного Пути расположен балдж – сгущение диаметром 25 000 световых лет, плотность звездного населения в котором примерно в 10 000 раз больше, чем в окрестностях Солнца. Балдж сгущается к центру и переходит в ядро, имеющее диаметр 3000 световых лет и в 100 раз более плотное. Характерное расстояние между звездами в этой области изменяется световыми сутками, а не годами. Ничего особенного в таком перенаселении, впрочем, нет. От сферических скоплений гало ядро галактики отличается только размером.

Спутниками Стрельца А* являются две черные дыры промежуточной массы (100 тысяч и 32 тысячи солнц), образованные, вероятно, слиянием множества погасших квазизвезд. Сама же дыра когда-то прекратила лучевые атаки и начала притягивать газ, уплотняя его до такой степени, что это привело к первому взрыву в галактике – цепной реакции звездообразования, при которой ударные волны от взрывов сверхновых уплотняли газовые облака, приводя к образованию новых гигантов.

В настоящее время жерло черного чудовища интенсивно поглощает темную энергию. При непосредственном наблюдении этого фонтана в «ниоткуда» – или в «бездну» – разумное существо охватывал ужас.

* * *

Всю эту премудрость нам с Вовокой предстояло вызубрить наизусть. К сожалению, это было самое простое задание.

Пугало другое – овладение особого рода скафандром, в котором мы могли бы чувствовать себя в безопасности в чуждой нам атмосфере.

Как опытный звездопроходчик я прекрасно понимал – сколько ни колдуй над такого рода экзотической техникой, сбои все равно будут. А это вам не то, что мы понимаем под несчастным случаем. Ведь нам по заданию предписывалось стартовать из нашего мира, перевоплотиться в еще непроверенную изначальную программу, затем снова восстать «из пепла», при этом даже мельчайшая неточность погубила бы нас в несколько мгновений.

Десниец, напророчивший нам это необычное путешествие, подал дельный совет – перестроить наши искусственные органы, которыми было напихано мое тело, к способности некоторое время работать в условиях ядовитой атмосферы. Но как защитить органические ткани – в первую очередь мозг – от убийственных молекул бора или азота, а тем самым спасти самую душу.

Душу я терять не хотел...

Конечно, было много предложений. Одно из них – самое разумное – послать на чужбину высококвалифицированного робота, приспособленного к работе в чуждой атмосфере, но долгий опыт исследовательских экспедиций подтверждал, что лучше полноценного земного разумного существа ничего нет.

Проблема заключалась в том, что к тому моменту наука так и не смогла полноценно решить проблему «человеческого сознания». Роботы по-прежнему работали на основе алгоритмов, у них так и не появилось ощущений «здравого смысла».

К примеру, каждый человек знает, что вода мокрая, мать всегда старше дочери, после смерти никто не возвращается. Веревка может тянуть, но не может толкать. Палка может толкать, но не может тянуть. К сожалению оказалось, что в окружающем нас пространстве существует множество подобных затычек, ловушек, загадок, нелепостей и случайностей, и математики пока не изобрели такого исчисления, с помощью которого природные существа смогли бы точно выразить смысл такого рода истин. Но и здесь эволюция выкинула настолько удивительный фортель, что называющие себя «разумными» существа ахнули, потом смирились, и начали действовать исходя из ситуаций.

Некоторые искусственные интеллекты, которых перезагрузили огромным количеством алгоритмов, неожиданно словно подпрыгнули в область немыслимого и сумели освоить опыт «человеков». Они научились «обдумывать» подобные препятствия – точнее, «обмысливать» их. Таких виртуальных отщепенцев было крайне мало, но они как раз и овладели умением создавать образы – то есть смогли научиться «думать».

Как это случилось, никто из высоколобых двуногих гуманоидов и всяких прочих разумных обитателей галактики до сих пор объяснить не мог. Пришлось действовать исходя из данности.

Подобным сдвинутым искином оказался и наш Вовока.

Он стал мне другом.

В конце концов проблему с выбором нашего разведчика в чуждую вселенную галактические старцы сумели решить. Никого иного, кроме естественного разума, посылать было нельзя.

Дальше, надеюсь, все ясно...

Были в нашей галактике планеты, на которых жизнь процветала в кремниевой или фтористой атмосфере. В течение тысячелетий, углеродные особи, особенно посланцы с Земли, сумели адаптироваться к подобным экзотическим условиям. Этот опыт и был использован. Проверили его на прибывшем к нам на Малионе чужаке из соседней вселенной. Как ни стыдно признаться, провести подобный эксперимент с главным амтонгом, возглавлявшем экспедицию арзонтов, нам не удалось. Этот чудила успел покончить с собой, когда понял, с какой целью хозяева соседней вселенной хотят его использовать.

Это неожиданное решение, этот поступок, решительный и бескомпромиссный, произвел на нас, обитателей Млечного Пути, гнетущее впечатление. Многим стало ясно, с кем мы имеем дело – не с безмозглой водянистой тварью, не с роботом, не с бездушными исчадием ада, а с иным существом, обладающим особого рода сознанием – более того, моралью.

От осознания этой реальности каждому из нас становилось как-то неуютно.

Враг оказался эволюционно продвинутым, пусть и по какой-то иной лестнице развития, равнозначным нам существом. У него были свои ценности, и этот вывод волей-неволей настораживал – точнее, страшил! – сильнее всего. Одно дело искать компромисс с бездушным роботом, действующим на основании просчитываемых алгоритмов; с другой – с разумной тварью, обладавшей высокими техническими способностями, своеобразной религией и прочими атрибутами органического мозга.

Согласие в пределах Галактического Содружества, которого мы кое-как достигли несколько тысячелетий назад, воочию показало свою незавершенность. Причем, конфликт с неизвестными особями с той стороны черной дыры все более вырастал в ужасающую проблему существования нашей родной и достаточно привычной вселенной.

Вот, что меня смущало в те дни.

...более всего пугала необходимость рискнуть своей жизнью, а также жизнью Вовоки и Дружка ради так называемого «общего счастья», «мира между расами», «защиты от зловредных чужаков». Я понимал, что все эти постулаты имеют право на существование, но почему именно я?! Героического пафоса у меня и в помине не было. То ли дело путешествуй по галактике, приводи в чувство испорченные расы к общему знаменателю... Мирным, исключительно мирным способом.

А тут?!

С какой собственно целью меня собирались кинуть в бездну? Что я мог там раздобыть?

Мирное существование? Обманчивый нейтралитет? Какие-то физические тайны иного мира?..

Или попытаться установить между вселенными режим согласия?

Вся эта чушь только в первое время терзала меня, пока куратор – старый член галактического синклита – которому я выложил свои сомнения, вдруг не обмолвился.

– Трусишь? – он вздохнул. – Сомневаешься? Что ж, мы другого, готового к авантюрам, найдем.

Он был прав – среди миллиардов разумных существ всегда найдутся романтики, желающие пострадать «за общество». Проблема только, что их подготовка затянется, а промежуток вечности, предоставленный нам, был слишком короток.

Это первое!

А второе – что я буду делать, когда меня спишут из мобилизованных? Как буду существовать без Дружка и Вовоки? Эта участь была пострашнее гибели в черной дыре.

Я посоветовался с ИИ. Приписанный к экипажу искусственный разум – он же Вовока, а также само транспортное средство под псевдонимом Сивка-Бурка, Дружок, Звездная Колымага – ответили не сразу, но в положительном духе.

– Мы готовы рискнуть! – заявил Вовока.

– Да уж! – поддержало его транспортное средство. – Хочешь не хочешь, а...

Это глупейший из самых глупейших ответов – «а...» – добил меня.

Мы дали положительный ответ.

Ранее мой Дружок без всякого восторга воспринял эту идею путешествия в чужую страну. Он принялся уговаривать меня и Вовоку придумать что-нибудь, что могло бы помешать этому бредовому замыслу. Заочно пригрозил удавить этого сумасшедшего деснийца где-нибудь в темном углу нашей галактики, чтобы тот больше не смущал достопочтенных межзвездных летательных аппаратов всякого рода фантастическими выдумками.

* * *

К тому моменту, чтобы исключить всякого рода казусы, особая группа служивых драконоидов, исполнявших исключительно следовательские функции (в том числе и с помощью самых невероятных методов добывания истины), выпотрошила из чужака все, что тот знал об устройстве своего корабля и методов, с помощью которых можно было проникнуть в чужую вселенную. В этом, кстати, нам очень помог техник-арзонт, принадлежащий нашему племени, а также возможность изучить сам Целион, на котором к нам прибыла партия арзонтов.

Глава 3

В один из таких несчастливых дней к нам на Беркту как снег на голову свалился этот сумасшедший десниец. Вызвали его по требованию галактического синклита, чтобы тот помог разобраться в главном вопросе – как наш экипаж мог бы проникнуть в черную дыру, а затем и в соседнюю вселенную.

Когда мы с Вовокой и Дружком в первый раз вживую увидали этого «мудреца», едва удержались от смеха.

Вообразите удивительное птичье отродье, напоминающее пингвина. Ходил он переваливаясь, косолапил, часто каркал, но также был способен издавать членораздельные звуки. Общеземной язык он знал неплохо, по крайней мере мы его понимали.

Появившись у Дружка в рубке, десниец шаркнул ластой и представился.

– Меня зовут Онесть.

Оказалось, что это только одно из его имен. Кроме Онеста его можно называть Онбыл или Онбу.

Чтобы значило Онесть, Онбыл и Онбу, догадался только Вовока. Объяснение оказалось простым, даже слишком.

– Онбыл – каким он был. Онесть – как он есть. Онбу – каким он будет...

– Вы можете звать меня Алеша, – ни капельки не смущаясь предложил десниец. – Если вам так удобнее.

– Нет уж! – решительно возразил Вовока. – Раз вы есть, значит, Выесть.

Гость пожал плечами.

– Как вам удобнее.

Разговор закончил мой искин.

– Меня зовут Вовока – представился он и указал на меня. – А это Аджой-Экапад. Корабль наш зовется Дружок или Сивка-Бурка.

Гость с Десны понимающе кивнул, потом ни с того ни с сего добавил.

– Возможно «...я не туда свои шаги направил: челнок полегче должен был найти, чтобы меня и вас он к пристани доставил». Но что сделано, то сделано.

Я мысленно раскрыл рот от удивления. Мало того что сам пингвин пингвином, так еще и Данте Алигьери позволяет себе цитировать.

Тут было над чем задуматься...

Поинтересовавшись, как мы собираемся проникнуть в чужую вселенную, непрошенный гость выразил сомнение в самой возможности такого перехода. Это был самый существенный момент, которого все, в том числе галактический синклит, избегал касаться. Все разговоры на эту тему ограничивались набившей оскомину фразой – если арзонты сумели пролезть через игольное ушко, мы и подавно сможем.

Поговорил гость и с амтонгом, облазил весь его челнок, потом выдал:

– Проникнуть в черную дыру без помощи этого криптида нельзя. Это исключено.

Куратор не смог сдержать раздражения.

– Как же они к нам явились?

– То-то и оно – это не они явились, а их летательные средства.

К тому моменту мы наладили более тесные отношения с приблудившимися к нам наследниками Ди. На их корабль, который они называли Целион, что значит Целый, мы уже имели более-менее свободный доступ и выжимали из арзонтов все, что нам надо было узнать.

В свою очередь шаттл, на котором к нам прибыл посланный разведчик, назывался Малион, что значит Малый. Подобная семантика и орфография ставили в тупик, но делать было нечего. Однако и арзонты, которых в сопровождении боевых роботов охраны уже допускали до внутренних помещений нашего укрепленного штаба, ничего существенного сообщить не могли. Они помнили только тот момент, когда их транспортник преодолел горизонт событий, и следом тут же лишились сознания.

...Это уже было слишком, и куратор молча покинул рубку нашего Дружка.

В отсутствии представителя галактического синклита десниец выдвинул идею, как вписать нашего Сивку-Бурку в чуждый ему объем.

Корпус вражеского пришельца по размерам и внутренней архитектуре вполне был способен вместить Дружка, а уж оформить нашего кислородного собрата в азотно-боровую атмосферу было делом техники.

Это был единственный способ, как заявил десниец-«пингвин», проникнуть в черную дыру.

На этот раз, когда стало известно о предложении деснийца, ни мы, ни галактический синклит, ни собранные эксперты из всех цивилизованных рас, бытующих в Млечном Пути, не подняли косолапого «пингвина» на смех, и после досконального изучения вопроса принялись решать, зачем и как можно поскорее вписать в корпус засланного шпиона нашего Сивку-Бурку.

* * *

С момента погружения в компактное подмножество фазового пространства чуждой нам системы, в ядовитую атмосферу, вражескую символику и окружавшие нас непривычные, постоянно меняющие облик и форму устройства, мы занялись упорным до изнеможения изучением и тренировками по овладению этим межгалактическим иночуждом.

Я, испытавший, к чему может привести одна маленькая неточность в обслуживании и управлении непривычными гаджетами, не давал своим подручным спуску.

Себе тоже... Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Эта архаичная заповедь, которой руководствовались мои земные предки, как раз и подтолкнула меня к мысли, как преодолеть поставленный в кротовой норе вражеский заслон. Откровенно говоря, я, наш куратор и десниец – мы не сомневались, что иные обязаны были оградить свои владения надежной защитой.

Пытаясь найти ответ, я некоторое время прикидывал, как принять в разум противодействие чужих подобным наскокам. Как принудить такое странное соседство с агрессивными иноземцами к допуску представителей углеродно-кислородной жизни в собственные пределы.

...Ответ нашелся в древних рукописях, когда-то принадлежавших знаменитому на Земле страннику, прожившему на переломе эпох «до нашей эры» и «нашей эрой») несколько тысячелетий и сумевшему обрести смерть после того, как помог восстановить маршрут и логику развития нашей звездной системы. У него было много имен: прежде всего, Антоний Лонгин, старший центурион Шестого Железного легиона, потом Вечный жид, потом главный лешак, призванный оберегать чудесные артефакты Земли, сопровождавший на смертную муку земного святого, нашего Иисуса Христа. Потом он стал называться Густав Крайзе, однако потомкам он запомнился под именем Василь Василича из племени хранителей нашей земной культурной общности.

Мой пра... прадед был одно время главным в этой символической дружине, спасавшей все, что составляло нашу – земную! – в конце концов, согласованную расу.

В те дни, когда мы с Дружком и Вовокой угодили в смертельно опасное испытание, мои мысли крутились вокруг и вдоль интуитивно перспективной идеи о скрытых возможностях проникнуть в страну чужих с помощью наших легенд и сказов.

Чудо-птицу мы нашли. Правда, назвать принадлежавший криптидам недружественный нам межзвездник чудом язык не поворачивался.

С другой стороны, кем еще мог быть двенадцатиголовый змей в русских народных сказках?

Казалась, в чем здесь аналогия? Особенно в преддверии жуткого путешествия, которое нам предстояло совершить. Оказалось, что Вовока задумывался о том же самом.

Что Вовока!

Сам Дружок тайно тоже примеривал для себя роль волшебного коня.

«Ну и команда у меня подобралась», – удивлялся я, а сам в уме перебирал всякого рода способы, с помощью которых герои древних сказаний сумели проникнуть в царство мертвых.

Так, наметилась ниточка, потянув за которую мы получили шанс преодолеть сингулярность и гравитацию в черной дыре и кротовой норе.

Мы отдавали себе отчет, что наш пленник-криптид, согласившийся работать на углеродные цивилизации, вполне мог выбрать время, чтобы поступить с собой так, как поступил старший его собрат или сдать нас своим хозяевам на выходе из кротовой норы. Тогда и пароли не понадобятся – нас скрутят на границе и доставят прямо в кощеев замок, в котором мерзкие криптиды начнут вить из нас веревки.

Из архонтов-то свили!..

* * *

Эту мысль подкинул Вовока. Он посоветовал обратить более пристальное внимание на арзонтов.

Какими бы предателями углеродной жизни они не оказались, но ведь сумели же как-то добраться до страны чужих. Более того, им даже посчастливилось вернуться обратно, и эта тайна напрямую была связана с нашими усилиями по подготовке прорыва на «тот свет».

...Мне припомнилось – в нашей семье хранилась память о потусторонней протяженности – о «том свете» или загробном (ином) мире, где обитают черные колдуны, духи, сверхъестественные существа.

Одним словом «нечистая сила».

Эта система координат, в которую каким-то образом оказалась вписана чуждая нам вселенная, окружена водами и, чтобы попасть туда, нужно совершить опасное путешествие через космический океан или мировую реку. Водный поток в такого рода преданиях мыслился как магическая граница между мирами, неким рубежом между бренным и вечным; жизнью, смертью и бессмертием.

Этот важнейший (как настаивал мой прапра... дед) для всей мировой культуры образ в наше время казался напрямую связан с пониманием и оценкой адских ворот, устроенных в Сириусе М*, а также с широко распространенным во вселенной веществом Н2О и его космическим символизмом.

Отправляясь в мир иной, человек покидает родной берег и, вступая в мировые воды, качественно трансформируется. Он утрачивает земную сущность, его тело под воздействием изначального водного хаоса как бы распадается на составные элементы. Но уничтожение – оборотная сторона созидания. Попав в иное пространство, человек избавляется от всего земного, изменчивого и преходящего, обретает новое, ранее неведомое и невозможное для него состояние, достигает неизменного, вечного и блаженного бытия, то есть рождается заново и после этого вторичного рождения уже никогда не умирает.

Конечно, все это были слова, слова, слова, не более. С другой стороны, архонты Ди когда-то же сумели уверовать в странного бога, называемого Черный Гарцук. Более того, современным арзонтам удалось вернуться в «наш мир».

Вовока предположил, что этот неизвестный, полузабытый Черный Гарцук мог явиться из самой черной дыры, а это значит...

Разобраться в этих поверьях нам очень помогли эксперты-филологи, которые раскопали в древних легендах архонтов Ди сведения, что этот самый Черный бог явился в наши просторы именно через черную дыру.

Вывод был ошеломляющий, но к тому моменту мы уже накопили столько ошеломляющих выводов, что одним больше, одним меньше нас уже не ошеломляли, тем более что потомки архонтов были у нас в руках.

Вот Вовока и предложил поработать с этими предательскими проходимцами, которые оказались на чуждом нам корабле Целионе. А уж как добывать истину из всякого рода ходячих, ползающих, летающих существ, во Млечном Пути знали и умели.

Оказалось, что во второй раз арзонтам одолеть адские ворота черной дыры помогли какие-то записи, подаренные древним старцам Ди каким-то всемогущим существом. Понятно, речь они вели о Черном Гарцуке. И не просто так они заснули и потеряли сознание, когда сталкер Аджой-Экапад (то есть я) отправил их в безнадежное, казалось, путешествие.

Всякого рода молитвы, причитания, обращения к хозяевам запредельного мира оказались очень кстати. Именно хозяева соседней вселенной и помогли им одолеть сингулярность Сириуса А* и оказаться в царстве криптидов.

Имея на руках такие данные, особая группа боевых драконоидов, исполнявших следовательские функции, крепко подступила к единственному амтонгу, имевшемуся у нас руках. Этот оказался послабее духом, чем его старший собрат. Ему пригрозили страшной смертью и для начала подмешали в его дыхательную смесь несколько сотен молекул кислорода.

Тот сразу сдался и начал выкладывать тайну за тайной.

...Картина вырисовывалась такая – разумные существа из соседней вселенной, опередившие эволюцию углеродной жизни во Млечном пути, первым делом освоили собственные просторы и только потом отправили к нам разведчика. Этот криптид по легенде объявил себя Черным гарцуком, наиболее эффективно маскирующей его шпионскую миссию.

Подобный сценарий, казалось, обеспечивал посланцу личную безопасность, однако выбраться этому засланцу из объятий углеродно-кислородной жизни, по-видимому, не удалось. Тут он и сгинул, успев к тому моменту отправить несколько сообщений об устройстве нашей вселенной.

Точнее галактики Млечный Путь...

Пилот Малиона объяснил, как арзонты сумели одолеть немыслимый переход из одной вселенной в другую.

...Прежние архонты, зародившиеся на планете Ди, являлись одной из первых древних цивилизаций в нашей вселенной. К тому моменту, когда жизнь на Земли вступила в межзвездную фазу, они доросли до попыток изменить физику мира, о чем пророчествовал Черный Гарцук.

Я, впрочем, не очень-то доверял этим побасенкам. Мое дело маленькое, но наш галактический синклит практически единогласно пришел к выводу, что ответ лежит за пределами Большого взрыва или искры Сотворения. Хотя, с другой стороны, может, арзонты и правы – уж больно они были безжалостны. Этих не уговоришь, не разжалобишь.

Прут лобом!

Я убедился в этом на Фигуркарии, куда попал из-за аварии с Дружком, но это дело давнее... И неинтересное...

Архонты тогда даже на Галактический синклит руку подняли.

Как считают в синклите, мир наш – всего лишь звено в цепи кармических превращений, и, когда-то рожденный взрывом, он должен отжить свое и вновь сжаться в точку. Это случится, когда материальное переплавится в духовное, вселенная станет мыслью. Единой, слиянной, многомерной... Одушевленной природой.

Мир тогда станет синонимом Разума. Чтобы очиститься и безгрешно в сиянии добра возродиться вновь, нужно пожертвовать собой и пройти очищение посредством священного Огня.

Оказалось, что существует другая точка зрения – там за пределами Сириуса М*, в другой Вселенной.

Пилот Малиона (между собой за извилистость и способность выжить в чуждой атмосфере стали называть Кощеем Бессмертным) после пытки со смесью для дыхания оказался куда более податлив, чем его старший собрат, приведший в нашу галактику арзонтов и который так ловко объегорил нас, покончив с собой. Этот Змеюга умирать не собирался и когда перед ним замаячила возможность сохранить жизнь, начал выкладывать все, что знал.

Это было неудивительно – среди природных тварей всегда можно найти особей, которые ради выживания будут готовы на все. Такова сущность многих из бессчетного числа органических и неорганических существ, которые ради сохранения жизни готовы пожертвовать любыми ценностями, внушенными им в детстве и далее.

Этого робота, заряженного алгоритмами, можно запрограммировать на самоуничтожение, а стоило ему овладеть проблесками разума, он тут же даст задний ход.

Для закрепления успехов, которых следователи-драконоиды по совету косолапого «пингвина», а также чемодана без ручки, называющего себя Вовокой, с особой тщательностью изготовили особого рода оболочку или скафандр, в котором Кощей мог существовать в своей атмосфере, но при попытке изменить новым хозяевам тут же получал порцию кислорода, которая вмиг приводила его в чувство.

Глава 4

Для проникновения в черную дыру нам необходимо было прикрыться достаточно внушительным астероидом, который, достигнув аккреционного диска, растворился бы в условиях нарастающей гравитации. Таково было требование фазового перехода в чужую вселенную.

Справится с гравитаций нам должен был помочь Змеюга-амтонг, он также должен будет преобразовать нас в сгусток экзотически организованной программы, составленной из инфонов, с помощью которой мы сумеем преодолеть кротовую нору.

Этот сценарий казался вполне реалистическим. Дело оставалось за малым – провести натурные испытания, однако и здесь наш драгоценный «пингвин» с хвостиком вместо носа на лице успел подсуетиться.

Проведя несколько суток в виртуально-задумчивом, потустороннем пространстве, десниец предупредил, что к выбору астероида надо отнестись со всей серьезностью. Это условие пингвин Алеша выложил синклиту старейшин, а змеюгу-амтонга предупредил, чтобы тот не вздумал шутить. Иначе встроенный в его скафандр – точнее, в изготовленную на Земле оболочку – баллон с кислородом автоматически подмешает в его дыхательную смесь кислород и убьет его ядовитым воздухом.

Алеша также потребовал от него детальной локализации исключительно сложного процесса перепрограммирования.

По пунктам...

Амтонг сразу сник и без помощи следователей-драконоидов признался, что сам по себе астероид «никакой ценности не представляет», однако за каждым небесным телом, устремляющим к окрестностям черной дыры со стороны сторожевых постов его сородичей, ведется тщательное наблюдение. Так что выбор должен быть очень тщательным. Астероид должен быть замечен заранее. Его траектория после космической катастрофы должна быть математически направлена в сторону Сириуса*. Такое небесное тело не может случайно оказаться в окрестностях аккреционного диска.

«Здесь на авось не проскочишь, – предупредил Змеюга. – Попадание любого небесного объекта, неминуемо стремящегося в черную дыру, должно быть оправданным. Например, взрыв звезды, столкновение какой-нибудь планеты с громадным астероидом, траектория осколков которых должна быть направлена в сторону черной дыры; долговременное вращение какого-нибудь небесного тела в центре галактики, результатом чего будет неизбежное приближение этого объекта к горизонту событий; всякие прочие космические катастрофы».

Это было серьезное уточнение. Оно произвело на галактический синклит удручающее впечатление. Оказалось, что времени на раскачку у нас просто не оставалось. К тому моменту должна взорваться одна из «мертвых» звезд, расположенных вблизи черной дыры. Прогноз разлета ее осколков предсказывал, что ее обломки по любому должны были угодить в жерло все заглатывающей галактической пасти.

Змеюга предупредил, «...более выгодный случай вам, углеродникам, возможно, придется очень долго ждать, а за этот срок мои хозяева с той стороны смогут выяснить, что случилось на этой стороне Вселенной».

* * *

Мой межзвездник очень долго устраивался в недрах Малиона. Мы с Вовокой, помимо помощи в размещении Дружка, также тщательно готовили собственные укрытия, спрятанные в корпусе чужеродного корабля.

Не отставал от нас и Алеша Онесть.

...Как-то я поинтересовался – ему-то зачем лезть в бездну. Сидел бы на своей родной Десне, выдумывал всякого рода сценарии, искал ответы на нерешенные в нашей галактике вопросы, отдыхал и заботился о маленьких деснийках, которых у него обнаружилось двое.

Он скупо признался.

– Мир наш всего лишь звено в цепи кармических превращений, – потом добавил. – Наша вселенная, когда-то рожденная Большим взрывом, должна отжить свое и вновь сжаться в точку.

Здесь он драматически замолчал, словно прикидывал – стоит ли исповедоваться металлорганическому существу – то есть мне! – которое по определению было создано, чтобы рисковать жизнью. Только мысль о том, что ему еще придется жить и работать с этим существом, с его подручными какое-то количество вечности, вынудила его не становиться в позу природного гения и попытаться наладить с этими дальнобойцами товарищеские отношения.

Он тяжело вздохнул, похлопал себя по боками короткими пингвиньими крылышками и продолжил.

– Это случится, когда материальное переплавится в духовное, когда вселенная станет мыслью.

Единой, слияной, многомерной...

Одушевленной природой.

Когда Мир станет синонимом Разума. Чтобы очиститься и безгрешно в сиянии добра возродиться вновь, нужно пожертвовать собой и пройти очищение посредством священного Огня.

– Кто же по доброй воле согласится жертвовать собой? – поинтересовался я.

– Вечно, Аджой, жить невозможно. Что лучше – обратиться в хаос, слиться с серым лимбо и исчезнуть бесследно, или попытаться дать жизнь тем, кто, может, будет лучше, ответственнее, добрее нас? Не будет, как ты, топать по коридору, разбрасывать инструменты, задавать провокационные вопросы, придумывать дурацкие клички другим разумным особям и тем самым тревожить их ауру.

К тому же, у меня сложилось мнение, что я вам еще понадоблюсь. А то эти, из галактического синклита, до сих пор не пригласили меня поучаствовать в принятии их решений. Надо признаться, очень часто совершенно глупых решений.

Пауза.

– Мне, например, интересно, – продолжил десниец, – как устроена жизнь в загробном мире. Глядя на нашего амтонга, там, должно быть, есть много интересного.

Хочется взглянуть...

В наступившей натянутой тишине раздался голос нашего иновселенного чужестранца.

– Да, Алексей, там много интересного. Есть на что посмотреть, если голову не оторвут...

– А что, – перепугался искин Вовока, – могут?

– А то!..

– Хвала Господу, – воскликнул Вовока, – что у меня нет головы!

Залетный разведчик промолчал, однако я ясно ощутил фразу, которая возникла у него в верхней части туловища.

Рискнул озвучить догадку...

– Они найдут, что вырвать. Входной разъем, например.

Все замерли, и в наступившем ожидании амтонг подтвердил догадку.

– Во-во! Так с корнем и выдерут.

Алексей Онесть решительно прервал начинающийся скандал и предложил заняться насущными вопросами подготовки к рейду.

* * *

Спустя несколько дней взрыв «мертвой» звезды в центре галактики Млечный Путь вызвал во всех продвинутых цивилизациях, имеющих право голоса в синклите, объявление готовности номер «раз».

Сигнал тревоги прошел скрытно, негласно, чтобы противная сторона, имеющая, как оказалось, своих автоматических соглядатаев в нашей зоне вечности, не заподозрила умысла.

За несколько дней до космической катастрофы пленный амтонг по заданию синклита отправил шифрованное послание на ту сторону. И все равно – нас с Вовокой и Дружком не оставляло ощущение тревоги.

Мы затеяли опасную игру, и ее результат – проникновение в соседнюю, отвратительно-фтористую азотную вселенную – грозило нам не только смертью, но и экзотическим заточением в краю чужих, где все устроено не так, как у нас.

Там и дышат не так, и живут не так, и питаются не так, и продвинуты в техническом прогрессе сверх всякой меры.

Одним словом, все было не так!..

Как нас встретят, никто не мог сказать. Мы вообще-то и не особенно стремились с ними встречаться. Опыт прежних путешествий подсказывал, что хозяева амтонгов сумеют выжать из нас все, что им понадобится. Подстраховались мы чуждой нам атмосферой – если с прилетевшим амтонгом мы поступили безжалостно, что нас могло ждать от его хозяев.

Самоубийство старшего чужака на корабле арзонтов подсказывало, что пощады нам не будет.

И все равно, по крайней мере, у меня теплилась надежда – что-нибудь, хотя бы какая-нибудь мелочь схожа или подобна нашей мелочи. Я потаенно рассчитывал, что эта пустяковина (а может, не пустяковина) поможет нам в трудную минуту вырваться из змеиных лап неведомых амтонгов.

* * *

Нас провожали избранные, назначенные синклитом. Времени терять было нельзя, нас все глубже затягивало в бездну.

Я не терял рассудка до самого последнего мгновения...

...Все помнил – как мы устраивались в предназначенном нам отсеке, перепуганные глаза Алеши. Десниец, услышав сигнал готовности, как-то неестественно съежился. Вероятно, пожалел, что согласился на это безумное предприятие.

Что уж говорить о Вовоке... Неожиданно в нем что-то начало скрипеть, конечности у него поджались – он их упрятал в корпус.

Замер даже Дружок...

...Постепенно начал гаснуть свет.

Мы проваливались во тьму.

Последнее, что я запомнил при переходе в вечность, это то, что сумел закрыть глаза.

В следующее мгновение за прикрытыми веками что-то завертелось. Окружающий мир откликнулся водоворотом светляков, которые увлекли меня в небытие.

Глава 1

Не могу объяснить, каково быть бездушной программой, да еще составленной из самых первичных инфонов, но ощущение обретения бытия были вполне ясным.

...Наладилось не сразу; не буду врать об ожидаемом воскресении. Явь возвращалась постепенно, шорохами, отголосками, откликами на привычные вещи.

На обретение руки...

На возможность вдохнуть...

На узнавание чемодана без ручки, прижавшегося в моей ноге.

На критическое отношение при взгляде на лапы деснийца – каково это шлепать ластами по полу...

Наконец, осветился экран нашего межзвездника, на нем отразилась явь, которая окружала нас снаружи. Внешне чуждое пространство было похоже на тот пейзаж, к которому привыкли земляне и другие углеродные сородичи по ту сторону потусторонней реальности. Разве что ясность взора затуманивали джеты – потоки газа, пыли и других частиц, которые истекали из жерла кротового чудовища и распространялись со скоростью, близкой к скорости света, простираясь на огромные расстояния – до сотен тысяч световых лет.

Как и у нас, в прежнем мироустройстве, в окрестностях чуждой центральной дыры было достаточно тесно и оживленно.

Тесно – не то слово.

В центре чуждой нам галактики располагался балдж – сгущение диаметром в нескольких тысяч световых лет, плотность звездного населения, которое примерно в десять тысяч раз превышало звездные скопления дальних областей – таких, например, как в окрестностях Солнца. Балдж сгущается к центру и переходит в ядро, имеющее диаметр около трех сотен световых лет и раз в сто более плотное. Характерное расстояние между звездами в этой области изменяется световыми сутками, а не годами. Ничего особенного в таком перенаселении чуждой нам галактики не было. От сферических скоплений гало ядро отличалось только размером.

...Похоже, да не совсем. Какой-то едва обозначенный геометрический рисунок смутно читался в распределении местных светил. На уровне ощущений я определил его как воинское построение. То ли интуиция подсказала неожиданную немыслимость подобного распределения, то ли вектор скопления сознательно был направлен в центр извергающей газ и пыль белой дыры.

...Из ее жерла по-прежнему происходило интенсивное истечение темной энергии.

Смутно вырисовывалось что-то похожее на гигантскую хищную птицу.

Неожиданно криптид торжествующе произнес.

– Любуетесь?! Любуйтесь, любуйтесь... Это армада амтонгов. С того момента, как амтонги научились взрывать звезды, пришло время эры полного устранение непокорных.

– Непокорные – это мы?

Змеюга не ответил – то есть отчетливо намекнул, понимай, как знаешь.

...я принялся в уме вспоминать истины, которые вдалбливали в меня с момента окончания сборки и оживления и которые могли бы помочь устоять в царстве мертвых. Все подавалось в кавычках, как бы для сравнения, в форме рассказов, а точнее сказок.

Теперь мне не нужны были кавычки. Мне вспомнилась древняя мудрость: «Всякая истина имеет свою тень».

Я твердил про себя заповеди, сохранившиеся у нас со времен подавления восстания архонтов: «не приумножайся», «не растекайся», «сотвори из себя кумира», «не убий», «не прелюбодействуй»...

Но прежде всего – «не приумножайся»!

Между тем приписанный к Дружку искин, наконец, отрастил ручки и ножки, а также оптический глаз на тонком кабеле, который покачавшись из стороны в сторону, уставился на экран, организованный Дружком.

Вовока изумился.

– Смотри-ка, показывает!

Ластоногий десниец отчетливо хмыкнул.

– Посмотрим, что дальше будет.

Наступила тишина.

Нам надо было освоиться...

Первым обрел природный голос десниец. Он указал на светлое туманное пятнышко в правом верхнем углу экрана и спросил у чужака.

– Что это?

Иноземец не ответил. Пилот вел себя словно мертвое или погруженное в прострацию существо, в котором по большей части пребывал на нашей стороне черной дыры.

Десниец попробовал привести его в чувство.

– Послушай, что сделано, то сделано. Но это только полдела. Если ты будешь молчать, мне придется подкрутить вентиль с кислородным воздухом и тебе придется заговорить. Лучше давай общаться по-хорошему.

Какой-то хрип вырвался из глотки инозвездного пилота. Он тяжело вздохнул.

Наконец, ответил.

– Это моя родина.

Все замерли, кроме деснийца. Он продолжил допрос.

– А эти кто?

Пауза.

Наконец, ответ.

– Это распределение амтонгов. Моя «округлость» – вот это округлое светлое пятнышко – давным-давно угодило под их пяту. Теперь они хозяева галактики и всех прилегающих областей. Меня специально отправили в вашу вонючую вселенную, чтобы я раз...узнал, раз...ведал, что случилось с экспедицией ваших мерзких стариков. Инородца не жалко! Чтобы придать мне, инородцу из малой туманности, энтузиазм, нужно дать шанс вступить в гражданство Амтонга.

Вот меня и выбрали.

И я влип!

Теперь мне никогда уже не стать полнокровным амтонгом – то есть войти в штат «повелителей».

Он замолчал.

Мы тоже притихли. Кроме меня. Я попытался придавить надежду – какую там надежду, так, мелькнувшее озарение! Неужели и в этом адском пространстве мечты сбываются?!

Пронзительный взгляд Алеши-деснийца, наполнивший мои грудные механизмы, сердечный мотор, подвижность конечностей, сбил пафос.

...Он был прав, десниец. Я ответил ему понимающим взглядом. Вовока тоже замер – ни шороха, ни скрипа, ни постукивания. Про Дружка и говорить нечего.

Алеша между тем осторожно начал расспрашивать иноместного криптида.

– Как тебя звали на родине? В детстве...

Чужака внезапно начало корежить, ломать в кресле.

Десниец напомнил:

– Не трать зря усилий. Твоя оболочка хорошо изготовлена, своими силами не вырвешься. Это во-первых... Во-вторых, твоя личина уже замарана общением с углеродными врагами, и насколько я проинтуировал амтонгов, прощения тебе не будет. В-третьих, никогда не опускай руки! Только с нами у тебя появляется шанс. Скажи, амтонги не знают, что такое прощение?

– Если я отвечу, мне не будет пути назад.

– А сейчас разве ты можешь надеяться на прощение, если сдашь нас, залетных?

Чужак долго сопел, пытаясь выбраться из умственной ловушки. Наконец, признался.

– Мне так и так смерть.

– Не вешай нос, звездолетчик. Давай вместе рассудим – есть ли шанс на спасение? Не о твоем спасении идет речь... Есть ли шанс на спасение твоих... я не знаю, как их назвать... сородичей. И вероятно одного из тех сородичей, которого ты не в силах погубить.

– Ты – змея! – ответил чужак. – Хитрая, изворотливая змея. Вы тоже змеи...

– Мы тебя хотя бы в чем-то обманули? Ты все знал заранее, задолго до возвращения на родину.

Чужак указал на верхнюю часть экрана – та мгновенно увеличилась в размерах – и поправил деснийца.

– Моя «округлость» там! Другую «округлость» я не смог заслужить.

Он сделал паузу, долгую, томительную, потом заявил.

– Да, признаюсь, и не хотел. Мне эта дорога. И вот еще что – зовите меня Малион. Этот оклик приблизительно напоминает мое имя.

Десниец решительно прервал его.

– Все! Больше ни слова! Ты можешь ускользнуть от патрулей хозяев?

– Меня этому учили, – отозвался Малион.

– Ты можешь ускользнуть от застав хозяев? – вновь спросил Алеша-десниец.

– Если постараться, то можете надеяться...

– Надеяться надо тебе, наше дело малое. Вот и ускользай. Держи курс на свою родную «округлость».

Глава 2

Оказалось, «округлостью» называлась галактика или звездное скопление, откуда Малион был родом.

Сколько мы отсиживались в Округлости не могу сказать.

Добравшись до родного скопления, Малион произвел несколько непонятных для нас хитроумных маневров, пока не выбрал в какой-то безжизненной местной звездной системе необитаемую планету, сплошь затянутую азотно-фтористыми облаками.

Ожидание закончилось с взрывной внезапностью.

Неподалеку от нас на плато резко приземлился странный удлиненный космический аппарат, чем-то напоминавший наш межзвездный челнок.

Некоторое время аппарат змеился, пока, наконец, его контуры не замерли, преобразившись в какого-то колючего шарика, напоминавшего ежа.

После короткого ожидания из неизвестного корабля выбралось извивающееся двуногое существо и остановилось на полпути между двумя кораблями.

Малион подал голос.

– Мой сородич. Ждет встречи.

Мои углеродные земляки уставились на меня, словно ожидая команды. Их взгляды были яснее ясного.

Я едва не спросил – почему я?! Хорошо, что не спросил – нам еще только дискуссий не хватало.

Я вздохнул и поднялся с насиженного места – хотелось сохранить его в памяти во всех подробностях.

* * *

О чем извилистый абориген говорил сначала, я не понял, пока Малион не включил параллельный перевод.

Он спрашивал – кто мы, откуда прибыли, с какой целью?

Я молча ткнул пальцем в сторону черной дыры.

Наступила тишина.

По-видимому, абориген был ошарашен не меньше моего.

В этот момент тучи над местом посадки внезапно разошлись и передо мной открылась маслянистая – иначе не назовешь – частозвездная бездна.

Я внимательно оглядел разверзшееся передо мной чужестранное небо. Мне всегда было трудно привыкать к чужим звездам. Сначала я крайне неуютно чувствовал себя под незнакомым небосводом.

Здесь тоже...

Ближе к зениту над головой проглядывало гигантское звездное скопление, составленное из множества разномерных светил. Они не мерцали, а колебались и чем ближе к устью черной дыры, тем заметнее.

Неожиданно органическое сердце, учащенно забившись, подало сигнал опасности. В экспедициях я всегда полагался на неясные чувства, вмонтированные в меня, тем более на явно озвученные внутренние предупреждения, пусть даже они исходило от вроде понятных причин.

Я с трудом удержался от бегства в сторону Дружка. Оставаться на виду в зоне видимости амтонгов мне было очень не по нутру. Оттуда ощутимо струилась опасность.

Малион доложил.

– Мы попали в зону разведывательного обследования. Вам необходимо срочно укрыться на корабле, иначе...

– Это амтонги? – спросил я.

– Да! Если они обнаружат нас, можете считать свою миссию законченной.

Этого еще не хватало! Менее всего я хотел попасть в лапы амтонгов. От них пощады не жди.

Я указал извилистому аборигену на родственный ему корабль Малиона, где был укрыт наш Дружок. Там места хватало.

Извилистый поспешил, и мы забрались во входной шлюз Малиона.

Здесь нас поджидали десниец и Вовока – оба в скафандрах с азотно-кислородным воздухом. Отсюда до небольшого отсека мы добирались по извивающемуся коридору, светящиеся стрелки указывали нам путь.

В отсеке нас поджидали.

Здесь, в отсеке, я детально изучил гостя. Криптид что-то излучал, чего-то опасался, и если бы не голос Малиона, который незримо присутствовал при нашей встрече, вряд ли нам удалось столковаться.

Наконец, гость собрался с силами и начал допрашивать меня.

Вовока переводил. Он зря времени не терял и за время общения с Малионом кое-как освоил чуждый язык. Пусть даже через пень-колоду, но, в конце концов, до местного чужака, который представился как Киллион, что само по себе разрядило атмосферу, дошло, что мы явились из другой вселенной, с той стороны черной дыры.

...начал я с обнаружения в границах нашей галактики странного материального тела, обладающего свойством невидимости. После долгих исследований обнаружилось, что он проник в нашу галактику со стороны, прилегающей к устью черной дыры.

В этот момент Малион дал на экране картинку местного неба, где мы только что встретились Киллионом. Его тусклая маслянистая чернота внезапно осветилась слабой розовой подсветкой. Это зарево несколько минут висело над местом посадки, потом сместилось на восток, если применить земную ориентацию.

К своему удивлению, на поверхности планеты я не обнаружил корабля гостя, а ведь он приземлился неподалеку от нас. Подобная осторожность навела меня на мысль, что ему тоже есть что скрывать. Это был обнадеживающий вывод – выходит, даже в самой дальней галактике, тем более в чуждой вселенной, тоже можно встретить представителей сталкивающих между собой сил.

Вовока и десниец тоже заметно расслабились, начали задавать наводящие вопросы.

Скрывать от Киллиона причины, которые побудили нас совершить такое опасное путешествие, я не счел нужным. Доверие требовало откровенности, тем более, что мне померещилось, что местные не меньше нашего боялись амтонгов. Этот глубинный дребезжащий страх нельзя было ни скрыть, ни приглушить, даже общаясь с незнакомыми пришельцами, явившимися из другой вселенной. В ощущении этой опасности мы оказались схожи, и это еще более сблизило нас.

Итак, на уровне домыслов мы были по одну сторону баррикады.

В этом меня также убедил голос нашего пилота Малиона, который значительно благосклонней зазвучал из своей рубки. Он дал свою интерпретацию нашего общения с архонтами, а также амтонгом, возглавлявшим их группу.

– То, что вы видели на выходе из белой дыры – уже в нашей вселенной – это действительно построение перед атакой. Или в ожидании атаки...

Он на мгновение сделал паузу, словно ожидая, что Киллион, старший по званию, поправит его, однако тот промолчал.

Это молчание более всего убедило меня, что это не игра, не вымысел наших почтенных старцев, а реальная опасность, которая сосредоточилась в устье черной дыры.

Сколько раз, мы – двуногие антропы, вкушающие ароматную смесь кислорода и азота – не замечали реальных угроз, которые окружали нас со всех сторон. Вспомнилось упертое мнение усатого дядьки, который «справедливо» полагал, что вряд ли найдется безумец, решивший атаковать мою прародину Советский Союз в середине лета – то есть в преддверии зимы, к тому имеющий за спиной недобитую Великобританию – на агрессию против моей древней родины.

Здесь был похожий случай.

С одной стороны производится воинское построение, а с другой – пренебрежение мерами защиты.

К сожалению, об этом нельзя упоминать. Даже мыслить об этом нельзя.

Что мы знали о Киллионе, Малионе и прочих азотно-боровых выродках, выросших, набравшихся сил под фтористыми облаками в своем чудовищном, жутком краю?

Вот когда вопрос о согласии встал в полный рост.

На что мы могли рассчитывать?

С кем вступать в союз?

Кого признать союзником?

Без решения этих вопросов нам не на что было рассчитывать.

Я так и заявил чужакам. Сделал ударение на том, что без взаимной поддержки, без элементарного согласия нам не выжить.

Глава 3

Ответа я не получил, однако дальнейший разговор с посланным к нам криптидом во всяком случае скрытой враждебностью не отметился.

Киллион был скуп на обещания, не выразил он также готовность к дружелюбному общению, вежливость у них была совершенно не похожа на нашу. По-видимому, у них, в чужом краю, были другие обычаи. Он не выражал интереса, ему было как бы все равно, как мы можем противостоять угрозе?

На мой вопрос – какие у амтонгов существуют средства нападения? – он тоже не ответил.

– ...Говорят, они способны взрывать звезды? – поинтересовался я, потом добавил.

– Способны изменять ход истории? И вообще – интересуют ли их наша история?

Я попытался объяснить, что самый важный вывод, который за все эти века сделали разумные расы в нашей галактике, сводился к тому, что история – это не только научные знания о прошлом, но и научные проверенные сведения о будущем. Однако философия (в нашем понимании) его не интересовала.

Тогда я поставил вопрос – можем ли мы в качестве «братьев по разуму» рассчитывать на их поддержку? Если не на поддержку, то на «благожелательный нейтралитет».

Молчание было долгим и напряженным. Неожиданно Киллион прервал его коротким громким возгласом – да!

И на том спасибо!

Кстати, молчали и Вовока, и десниец, у которого за все время разговора на лице сохранялось отстраненное выражение. Даже поросячий хвостик вместо носа ни разу не дернулся.

Неожиданно Киллион предупредил.

– Вам надо сменить местоположение.

Я уточнил.

– Вы предлагаете более надежный схрон?

– Да. Но главное – возможность более детального разговора.

Удивительно, но с первых моментов я сумел различить, когда Киллион говорил «да», когда «нет». ...По выражению лица, по изменению тембра сигнала. Это было обнадеживающее открытие. Чем дальше, тем больше мои психоквантовые интеллектуальные каналы, мыслительные центры и, самое главное, квинтэссенция моего «я» активно подстраивались под чуждые сигналы, издаваемые боро-азотным существом. Был, конечно, риск ошибиться, попасться на удочку инородца, но в той ситуации, в которой мы очутились, выбора не было.

* * *

...Вскоре местный корабль под управлением Малиона, на котором был размещен наш Дружок, приземлился на сумрачной – точнее, бесцветной – планете, на которой не было ни дня, ни ночи.

Не было смены времени суток!

Когда мы выбирались из чужеземного челнока, страшные порывы ветра едва не сбили нас с ног.

Вокруг царил сумрак, ни одного светлого пятнышка...

Приноровившись, мы – я, десниец и взятый мной под мышку Вовока – двинулись вслед за Киллионом в сторону невысокого холма. Приблизившись, мы обнаружили в холме овальное отверстие...

Это я сейчас пишу – «овальное». На самом деле это было чуть освещенный способ проникновения во внутреннее пространство холма.

Границы проема постоянно меняли очертания, они словно корчились. К подобным фокусам мы уже привыкли. Главное, открывшийся проход оказался достаточно высоким, чтобы я мог, не сгибаясь, передвигаться по нему.

Шли медленно, сообразуясь с ковылявшим пингвином, который при этом еще и жутко дышал. Я предложил взять его на руки, так как в этом более светлом разноцветном коридоре Вовока уже мог двигаться самостоятельно.

Десниец отказался и взглядом указал мне на несообразность цветастого изгибающегося прохода. Я, откровенно говоря, не понял его намека, поэтому десниец негромко выговорил.

– Ни одной двери! Или подобия двери...

Я пожал плечами. Стоило ли обращать внимание на отсутствие дверей в том месте, куда нас занесло. Самое подходящее определение этом куску пространства, в которое мы угодили, – геенна огненная! Если, конечно, исходить из наших земных представлений о преисподней.

Я постарался отогнать эти мысли. Нам еще не хватало встречи с дьяволом, чертями и прочими наивными представлениями о пекле.

Ответил я деснийцу строгим взглядом – мол, смотри, присматривайся, но не суди поспешно. Речь идет о попытке выяснить уровень угрозы для нашей вселенной, так что давай-ка сосредоточимся на главном...

В этот момент коридор уперся в лиловую завесу, которая то изгибалась в нашу сторону, то втягивалась внутрь.

Криптид Киллион неожиданно остановился, повернулся к нам лицом и сделал приглашающий жест.

...мол, прошу!

* * *

Вот на какую мысль натолкнул меня его жест.

Несмотря на всю несхожесть нашего происхождения, культуры, воспитания, что-то общее между нами все-таки объективно существовало. Иначе как могли бы мы достичь стадии межзвездных перелетов, если различия между амтонгами и малионами, между арабами, евреями, арийцами и недочеловеками, англосаксами и славянами были непреодолимы.

Этому, конечно, была слабенькое объяснение, но другого не было. Его и следовало придерживаться... Если хочешь жить. Более того, выполнить задание отчизны, как бы напыщенно и вызывающе пафосно это не звучало.

Вовока развеял мои сомнения. Я уловил его внутреннее согласие с моей оценкой – «только так и не иначе».

Мы оказались в обширной овальной зале с меняющими цвет стенами. Помещение также постоянно плавно меняло объем и форму. Оно словно испытывало судороги.

Посередине стоял огромный пританцовывающий стол. Движения стола показались мне осмысленными, запрограммированными. Вокруг стола возвышались странного вида седалища, напоминающие скорее тонкие ветви деревьев или прутья, словно мы представлялись азотно-боровым экзотикам кем-то вроде птичек, которым только бы пощебетать. Но как только мы попытались сесть на эти тонкие подпорки, как вся эта экзотика обернулась вполне приемлемыми и даже удобными стульями. Стоило положить руки на столешницу, как сидения замерли, неудобно обхватив нас за пояс.

Мысленно я подкинул Вовоке вопрос – как они определили, что для нас хорошо и что плохо?

Вслух спросил.

– На чем мы становились?

Хозяин не ответил.

Я продолжил.

– Итак, мы сменили местоположение, но насколько я понял – это вряд ли поможет нам избежать гнева амтонгов. Тогда ответьте на главный вопрос – у нас есть шанс покинуть вашу вселенную и вернуться во Млечный Путь?

Ответ Киллиона перевел пилот корабля.

– ...но это будет не просто.

Вот тут лицо Киллиона заиграло всеми красками – возможными и немыслимыми с нашей точки зрения.

Его ответ заставил меня вздрогнуть.

– ...если вы не собираетесь вторгнуться в нашу вселенную.

Я заставил себя успокоиться и постарался как можно доходчиво объяснить.

– У нас нет таких намерений. Да и разница атмосфер не позволит.

После паузы Киллион задумчиво заметил.

– Возможно, возможно... – потом потребовал. – Для подтверждения вы должны подробно рассказать о цели вашего посещения нашего пространства. Вплоть до истории вашей расы. Или ваших рас...

Десниец шагнул вперед. Я не успел удержать его, а он, словно лектор на кафедре, принялся с самого начала. И так стремительно, что я не успевал фиксировать информацию.

Начал с древностей, вкратце упомянул о происхождении некоторых рас (в том числе и земной). Информация неслась с огромной скоростью. Удивительно, как чужень сумел воспринимать ее. Только спустя несколько минут я понял, на что рассчитывал пингвин.

Он оказался прав. Лицо Киллиона вновь заиграло всеми возможными и невозможными красочными оттенками.

– Отчет принимается, – оповестил он и встал в позу с одним выдвинутым плечом вперед.

Делать было нечего. Я тоже встал и отдал древний пионерский салют. Десниец закрякал, а Вовока встал на две задние ноги. Меня ударила безумная мысль – какую бы позу принял мой Дружок, если бы уловил смысл.

Он ответил мысленно.

«Добавил бы света, а то у них здесь с освещением бя-да!»

Неожиданно Киллион ответил на понятном нам языке.

«Да уж!»

* * *

После так называемого официального «приветствия» разговор стал более предметным и насыщенным. Прозвучали некоторые сведения о местных расах и прежде всего об амтонгах. Что касается «этого народа», Киллион, перехвативший у пилота понимание и разговорную речь чуждого их вселенной языка, заявил, что малионы давным-давно освоили межзвездные прыжки. Во время разговора он даже заикнулся о том, что «...в нашу вселенную можно попытаться проникнуть другим путем».

... то ли случайно упомянул, то ли это была их форма вести деловые разговоры. С них все может статься, если они в мгновение ока освоили чуждую речь азотно-кислородных отпрысков. В любом случае мы взяли его упоминание на заметку.

Неожиданно Киллион пожаловался.

– Бяда в том, что некому прийти нам на помощь. Амтонги истребили практически все другие расы, оказавшиеся в их досягаемости. Других нет. Они погибли. Сгинули... Нам удалось выжить. Как – это другой разговор. Теперь они, по-видимому, нацелились в вас.

Пауза.

– Уверен, они не остановятся. Нам нужны союзники.

Он помолчал.

Лицо его, до сих пор дергавшееся в радужном нездоровом (с нашей точки зрения) психозе, неожиданно застыло, приобрело новые морщины. В них проглядывало доступное нам переживание.

– ...Грядут новые войны, скрытые, коварные, хитроумные. Войны за власть над физическими константами, за изменениями постоянных, за степень искривления пространства. И самое главное – за обладание прошлым. Одним словом, за власть над мифологией врага. За его язык, за чистоту земли и воды. За право светить незримо. Вот таков наш удел. Считайте, что вы вознеслись в будущее. Влезли в самую сердцевину.

После долгой натужной паузы Киллион продолжил.

– Кто такие амтонги? Они – странники, и эта вселенная не первая, которую они захватили. Освоили, как привыкли – силой, коварством, но главное – внезапностью.

Странники-амтонги – это конгломерат, союз, сверхцивилизация, имеющая миллиарднолетнюю историю. Они возникли на заре нашего мира.

И вашего тоже...

Они возникли как продукт эволюции многих и многих цивилизаций. Они успели совершить скачок к сверхтехнологиям и дожили – вернее, ворвались! – в наше время. Их цель – совершить еще один скачок, чтобы породить следующее «колено Разума» – то есть породить генетически новое поколение, обладающее невиданными ранее свойствами вроде создания вечного двигателя и, главное, обладания вечностью. Они хотят свести весь невероятно огромный мир к единой вселенной, где каждому будет указано его место. Тех, кто будет сопротивляться, будут уничтожать...

Он опять сделал паузу.

Мы сидели, боясь шелохнуться. Ждали, чем он закончит.

Киллион неожиданно вздрогнул, словно его хватил удар. Лицо замерло.

Наконец, он закончил.

– Тогда восторжествует иерархия, и все будет кончено. Ждите-дожидайтесь, когда восторжествует Черный Гарцук.

Пафос сдавил мне грудные девайсы, гаджеты в ногах окоченели, но я отважился спросить.

– Что представляет собой Черный Гарцук? Как он выглядит?

– С вашей точки зрения, он похож на ползающее чудовище, на рыбу с лапками, при этом он донельзя черный. От него нечего ждать пощады. С ним, покровителем межзвездных убийц, невозможно найти согласие. Говорят, его происхождение лежит за пределами Большого взрыва или Точки Сотворения. Может так оно и есть – уж больно амтонги безжалостны. Этих не уговоришь, не разжалобишь. У них и гены другие.

Прут лобом!

Пауза, после которой представитель малионов снизил пафос и вновь, уже спокойней, заговорил.

– Наш мир – всего лишь звено в цепи кармических превращений, и, рожденный взрывом, он должен отжить свое и вновь сжаться в точку. Это случится, когда закончится наша эра, когда материальное переплавится в духовное, вселенная станет мыслью. Единой, слиянной, многомерной... Одушевленной природой. Вечность станет синонимом Разума. Чтобы очиститься и безгрешно в сиянии добра возродиться, нужно пожертвовать собой и пройти очищение посредством священного Огня.

– Кто же по доброй воле согласится жертвовать собой?

– Вечно жить невозможно. Что лучше – обратиться в хаос, подчиниться амтонгам, слиться с серым лимбо – то есть, с вечностью – и так исчезнуть; или попытаться дать жизнь тем, кто, может, будет лучше нас, ответственнее, добрее? Не будет топать по коридору, разбрасывать инструменты, хватать сияющие камни и тем самым тревожить ауру.

Я согласился.

– Трудная задача. Но для начала нам необходимо возвратиться в родную вселенную.

Киллион промолчал.

Я продолжил допытываться.

– С чем возвратиться? С невыполненным заданием? Может, с этого и начнем?

Молчание Киллиона было красноречивей всяких слов.

Я с недоумением посмотрел на него. По инерции добавил.

– Нам нужно как можно больше узнать об амтонгах. Это возможно? Или будем сидеть и ждать у моря погоды?

Наконец, Киллион подал голос.

– Нет.

– Что нет?

– Вы не можете вернуться в свою вселенную.

Глава 4

Перебравшись на следующую ступень звездных войн, мы, посланцы Земли, еще долго не могли расстаться с романтическими мечтаниями.

Правда раскрывалась постепенно, по мере приближения к одной из звезд, где на мрачной громадной планете была упрятана центральная база галактического скопления Округлости.

Нас поместили в подземное убежище якобы для того, чтобы амтонги не проведали о «гостях» из соседней вселенной. Стоило им только учуять наше присутствие, как они тут же обрушат на малионов всю мощь своей миллиарднолетней цивилизации.

«...вам бы тоже досталось», – намекнули они.

Подобная скрытность малионов в отношении «гостей» из соприкасающейся вселенной ставила нас в тупик и ничего не объясняла. Мы были в растерянности, даже десниец. А все потому, что наш мозг с рождения был жестко запрограммирован физическими законами, действующими внутри нашей Вселенной. Это немного напоминало попытку представить себе то, чего никогда не видел, и никто не видел, и никто не может даже намекнуть, что это такое.

Мы, добравшись до запредельной вселенной, были уверены в успешности этой попытки – ведь у нас у нас было богатое воображение, наработанные приемы, самая могучая наука, ведь мы «несли миру свет (демократии, веры, смысла)». Наш девиз – «победителю достается все». В конце концов в своих самых смелых фантазиях мы свято уверовали, что безусловно сможем на равных общаться с любыми представителями того или иного внешнего мира за границами всего сущего.

Эти домыслы сыграли с нами злую шутку.

Но мы же никогда не имели дело с малионами! Тем более с амтонгами! Мы даже собирались взаимодействовать совместно с малионами! Мы вроде нашли с ними общий язык!

Неожиданно десниец предположил, что малионы держат нас в заложниках, чтобы в случае ультиматума амтонгов сбагрить нас своим злейшим врагам и откупиться от неизбежной гибели.

Вовока резко возразил.

– Не похоже на Киллиона, чтобы он так нагло врал. В таком случае они давным-давно передали нас амтонгам. За известную плату, конечно...

Пингвин пожал плечами.

В этот момент раздался голос моего Дружка.

– Нет. Мы скорешились с Малионом. Пилоты всегда могут договориться. Тот признался, что его раса ведет честную игру. Он объяснил, что наше появление в их родной вселенной создает серьезные трудности в попытке спастись от поганых амтонгов.

– Как это?

– Малионы рассчитывали обнаружить путь в нашу вселенную и там спрятаться от своих злейших врагов. И наших тоже... Они держали это в тайне.

Я поинтересовался.

– Что же это за тайна? Держать нас взаперти и при этом вести честную игру?

Наступила тишина.

Прервал молчание голос Киллиона, который, как оказалось, держал нас под строгим контролем и прослушивал все наши разговоры. Верховные власти малионов не исключали, что этот загадочный фокус с прибытием чужих гостей был устроен их злейшими врагами – амтонгами, тем более что слухи о том, как они в своей истории устраняли конкурентов в вечности, дошли и до малионов, так что они не могли полностью доверять пришлым чужакам из соседней вселенной, внезапно появившимся в переделах их объема.

Именно, что внезапно...

Успокаивало только то, что мы никоим образом не пылись связаться со своими якобы «хозяевами» и ни разу не попытались проникнуть пусть и в самые незначительные тайны малионов.

Тем более в самую наиважнейшую – в возможность проникновения в черную дыру, которая была спрятана в их Округлости.

Им было что скрывать.

Потом уже Киллион, поддерживающий связь с местными верховными властями, разъяснил, что малионы значительно преуспели в изучении своей черной дыры. Единственное, что их сдерживало – это проверка результатов испытаний. Так что, с одной стороны, мы в самое время подвернулись им под руку, с другой – весь этот спектакль очень даже походил на хорошо разыгранную провокацию. Тем более опасно было отправлять своих в этот смертельно опасный рейд.

Да и чем могли им помочь даже самые храбрые герои-малионы, если с первым посланным к нам существом, якобы перешедшим на сторону странников, случился невероятный казус – прорыв в их вселенную намеченной жертвы из соседнего Млечного пути, составленную из диких представителей кислородно-азотной расы.

Во-первых, при всей продвинутости в технических вопросах, малионы не могли предсказать результат переброски своих воинов в чуждую родной дыхательной смеси вселенную.

Во-вторых, как сообщить в Округлость результат подобного испытания?

В то же время эти варвары-антропы сумели выжить в самой ядовитой для них реальности. Пришлось жителям Округлости укрывать нас от страшных врагов.

Их объяснение было дерзким и грубым, но от того не менее оскорбительным.

Выход из тупиковой ситуации был предложен такой.

...прорвавшиеся в их вселенную агрессоры из Млечного Пути, покуролесив по местным галактикам, сумели вырваться из недр Округлости и, спасаясь от звездного скопления амтоногов, называемой Прямым углом, укрылись где-то в пределах одной из сохранившихся местных галактик.

После чего Киллион поставил вопрос о нашем участии в этой операции, потому что без нас им никак не обойтись. В случае удачи они обещали вернуть нас в пространство Млечного Пути.

Мы недолго совещались между собой. Все равно у нас не было выбора. Это был единственный шанс вернуться на родину.

Добившись нашего согласия, малионы принялись энергично готовиться к предстоящему испытанию.

* * *

...по прошествии изрядного куска вечности я был вынужден признать – установление деловых, вплоть до намека на дружбу, взаимоотношений с чуждыми нам инородцами оказалось наиболее выигрышным и спасительным образом поведения. Доверие и поиск согласия оправдали себя. Мы, так называемые «агрессоры», все-таки были людьми, всегда ищущими нового, испытывавшие тоску о немыслимом, наделенные способностью вдыхать кислород в смеси с азотом, не могли бы выжить и оправдать свое существование, если кроме атмосферы нашего мира не существовало бы еще какого-то иного воздуха. Если бы не существовало согласия... Если кроме времени не существовало бы вечности.

Ведь именно Вечность являлась царством истины.

В вечности, кроме музыки Моцарта и стихов великих поэтов; без святых, творящих чудеса, без претерпевших мученические и героические смерти людей и давших нам, антропам, великий пример выживания, мы, двуногие разумные существа, быстро сгинули бы. Но в вечности сохраняется памятный след каждого настоящего подвига, каждого подлинного чувства, даже если никто не знает о них, не видит, не запишет и не сохранит для потомства.

В вечности нет потомства, есть только современники.

С этим принципом согласились и малионы, ведь смертельная опасность кого хочешь принудит к пониманию правды и истины.

Глава 5

Опасную миссию сообщить амтонгам, что «млечнопуты» из соседней вселенной, которых пилот Малион под принуждением доставил по эту сторону фазового перехода, сбежали.

Разработать эту операцию, с помощью которой высшие власти скопления Округлости решили отбиться от своих злейших врагов-странников, а также убедить их в своей непричастности к этому делу, поручили Киллиону.

Схема была на удивление проста – якобы «млечнопуты» оказались не просто жертвами-путешественниками, но и исключительно хитрыми агентами, которых «вражеский» синклит из Млечного Пути специально заслал в чужие, азотно-боровые просторы. Якобы в момент пробуждения и выхода из кротовой норы «гости» с помощью ядовитой дыхательной смеси сумели привести Малиона в бессознательное состояние, и на собственном межзвездном шаттле, который они ловко встроили в изготовленный на родине малиона разведывательный челнок, поспешно скрылись в свободном межгалактическом пространстве.

Это было крайне рискованное предприятие, и весь интеллектуальный заряд, заложенный в этот дающий хотя бы какую-то надежду замысел, малионы потратили на тщательную подготовку этого смертельно опасного фокуса, чем убедили меня, деснийца, Вовоку в возможности исполнения этого небезопасного для нас, «межфазовых путешественников», замысла.

К разработке схемы привлекли «провидцев»-экспертов, «хитроумных» сотрудников «размышляющих» служб, а также особых, самых изобретательных технических работников.

Прежде всего, с моего согласия, малионы изготовили точную копию нашего земного межфазового шаттла, практически неотличимого от настоящей Сивки-Бурки. Для маскировки использовали практически весь набор родных материалов, а также накачали копию кислородно-азотной смесью. Вовока настаивал, чтобы его в качестве агента тоже поместили на поддельный астероид, на котором якобы укрывался наш Конек-Горбунок, однако я резко отказал ему.

Пингвин-десниец поддержал меня.

– Ты еще здесь пригодишься, – объяснил он рвавшемуся в бой ИИ. – Без тебя нам худо придется. Как без тебя мы одолеем фазовый переход в нашу вселенную?

Я добавил.

– Если понадобится помощь в изготовлении копии Дружка, ты ее окажешь, но принять участие в операции подмены я тебе не позволю. Как без тебя мы осилим кротовую нору?

Дружок тоже поддержал нас.

Вовоке хватило соображалки не настаивать и согласиться с командой, после чего он принялся за виртуальную организацию перехода в кротовую нору, потому что прошлый опыт преодоления фазового состояния слишком дорого нам дался. Одновременно искин помогал Малиону в изготовлении копии Сивки-Бурки.

Погрузившись в вычисления и размышления, чемодан без ручки сначала долго взвешивал другие возможности обратного отскока через кротовую нору, рассчитывал алгоритмы, выстраивал более надежный способ преобразования естественных особей в квантовую программу.

К сожалению, других реальных вариантов ему обнаружить не удалось.

Что касается нашего случая, он еще раз детально изучил материалы, связанные с прорывом естественных особей через кротовую нору, с преобразованием живых существ в сгустки экзотической программы, составленной из инфонов или первочастиц, с помощью которой мы должны были преодолеть кротовую нору.

Он там много чего в виртуальных и цифровых программах подправил, подчистил, добавил, но, главное, сумел так преобразовать квантовые цепи, что я как капитан получил возможность запоминать все этапы перехода, а также последовательности обретения плоти.

Наконец, изготовление копии земного межзвездного шаттла было закончено.

Наступил момент запуска его в недра искусственного каменного астероида, изготовленного в Округлости. Всей компанией мы устроили прощание с Малионом, который должен бы доставить копию нашего Дружка в назначенное место, после чего по сценарию вернуться в Округлость и, не теряя вечности, с нами на борту стартовать к черной дыре.

Мне хотелось верить, что на какой-то отрезок времени наши параллельные галактики будут спасены от вторжения амтонгов, для этого нам было необходимо вновь нырнуть в черную дыру.

Глава 6

Как говорится, последний бой – он трудный самый.

В первые минуты после старта мне непроизвольно вспомнилось, как со стороны Млечного Пути выглядит Стрелец А*. Зрелище, насколько я сумел запомнить, было унылое – угрожающий гибелью оранжевый бублик с темной червоточиной или, точнее, петля диаметром 26 миллионов километров, состоящая из окружающего сингулярность раскаленного газа. Скрытый в непрозрачных облаках межзвездной пыли Стрелец А* наблюдается только в радиодиапазоне.

В окрестностях центральной черной дыры было достаточно тесно и оживленно.

Тесно – не то слово.

В центре Млечного Пути был расположен балдж – сгущение диаметром 25 000 световых лет, плотность звездного населения, в котором примерно в 10 000 раз больше, чем в окрестностях Солнца. Балдж сгущался к центру и переходил в ядро, имеющее диаметр 3000 световых лет и еще в 100 раз более плотное. Стандартное расстояние между звездами в этой области измерялось световыми месяцами, а то и сутками, а не годами. Ничего особенного в таком жутком перенаселении, впрочем, нет.

Однако выжить в таком пространстве было очень гипотетично.

Спутниками Стрельца А* являлись две черные дыры промежуточной массы (100 тысяч и 32 тысячи солнц), образованные, вероятно, слиянием множества погасших квазизвезд. Какая из них выводила в галактику Округлости, мы не знали. В этом и состояла главная опасность нашего прорыва. Риск был мало того, что неминуем, но, скорее всего, смертельно опасен, так как в нашей вселенной мы могли оказаться слишком далеко от Млечного Пути.

Когда-то давным-давно, нам все равно, главная черная дыра, расположенная в центре нашей галактики, прекратив лучевые атаки на окружающее пространство, начала вновь притягивать газ, уплотняя его, что в результате привело к первому взрыву галактики – цепной реакции звездообразования, при которой ударные волны от взрывов сверхновых уплотняли газовые облака, приводя к образованию новых гигантов.

Судя по низкой по меркам гигантских галактик массе Стрельца А*, материю это черное чудовище вскоре перестало пожирать. Излучение оттеснило газ, изолировав дыру от облака. В молодой галактике эта история сотни тысяч раз воспроизвелась в миниатюре.

Облако остывало, что вело к снижению внутреннего давления при том, что плотность всё ещё оставалась очень высокой. Гигантская линза рвалась, распадаясь на коллапсирующие фрагменты. При этом у центрального округлого провала образовывались новые черные дыры – уже меньшие, в одну из которых мы устремились.

Знать бы еще куда, чтобы поскорее расстаться с жизнями... В этом случае можно было бы успеть завещание написать или оставить о себе память каким-нибудь космического масштаба фокусом.

Некоторое время, пока выделившаяся энергия не останавливала коллапс, новые черные дыры функционировали, как квазизвезды, или звезды населения III. В дальнейшем же раздутым квазизвездами пузырям предстояло превратиться в шаровые скопления.

...Вот они, две чёрные дыры промежуточной массы (100 тысяч и 32 тысячи солнц), образованные, вероятно, слиянием множества погасших квазизвезд, являвшиеся спутниками Стрельца А*.

Теперь же из жерла черного чудовища вываливалось интенсивное истечение темной энергии, грозящее нам смертью.

В этой истине мне пришлось убедиться при подлете к предназначенному нам горизонту событий, когда аккреционный диск уже начал закручиваться вокруг непроглядно-черной воронки, подобно воде в раковине, которая вращается вокруг сливного отверстия, прежде чем быть затянутой в бездну. Здесь, в аккреционном диске мы начали переходить из вещества в виртуальное состояние или в астральный мир, так как вещество, быстро вращаясь, разогревалось до очень высоких температур – в десятки миллионов градусов. Скоро мы уже окончательно оказались в потустороннем пространстве, а оставшееся вещество – совсем чуть-чуть – было выброшено в виде релятивистского джета – потока газа, пыли и других частиц, которые выходили из аккреционного диска черной дыры. Этот поток двигался со скоростью, близкой к скорости света, простираясь на огромные расстояния – до сотен тысяч световых лет.

* * *

К своему стыду я снова упустил момент, когда мы начали возвращаться к жизни – обретать плоть, ощущать движение мысли, заполняющее возрождаемый разум; следом потекли обрывки памяти – вспомнилось все, что было, и все, что будет, и только тогда я наконец въявь почувствовал момент вечности, в котором тогда пребывал.

Сразу навалились неотвязные заботы и, прежде всего, необходимость сообщить галактическому синклиту о нашем возвращении.

Эта задача оказалась наиболее сложной...

Беда в том, что требование соблюдения тайны нашего прибытия на родину являлось обязательной жизненной необходимостью. Известить синклит мы должны были так, чтобы ни одна живая, виртуальная или механическая душа не проведала о нашем прибытии. Тайну нашего возвращения надо было сохранить, не взирая ни на что. В этом нам помог Малион в компании с Дружком, сумевшим перевести наш астероид в невидимое состояние.

Этот вопрос мы специально прорабатывали еще в пределах Округлости на той стороне кротовой норы.

Нам было известно о громадном количестве соглядатаев амтонгов, следящих за Млечным Путем. Вывод напрашивался однозначный – стоило кому-нибудь из них пронюхать о нашем возвращении, и вся армада амтонгов, разделившись, обрушится одновременно на Округлость и на Млечный Путь. Сил бы у них хватило, об этом предупредил Киллион. Он привел статистические данные, а также донесения засланных в армаду амтонгов агентов малионов.

Выбора не было.

Пришлось прибегнуть к грубоватому приему, когда-то предложенному Дружком, с помощью которого мы, азотно-кислородные особи, заманили на борт погибшего транспортника корабль архонтов. Вопрос был непростой. Повторяться было нельзя – «эге-гей», «ди», более осмысленные возгласы исключались.

Помог десниец...

Он предложил послать старцам синклита следующее послание: «ё-п-р-с-т». Просто, но со вкусом. Можно и «ё-к-л-м-н». В любом случае старцы должны обратить внимание на подобный многозначительный оклик. Расчет был на то, что межзвездное пространство было переполнено такими обрубленными, а то и ругательными междометиями. Чуть что не так – и в многодиапазонной прослушке межзвездного эфира то и дело ловилось: «...твою мать! Твою мать! Твою мать! Твою мать!»

То есть, чем проще, тем лучше!

* * *

К нашему облегчению, голос вернувшихся из ада посланцев не остался гласом «вопиющего в пустыне». Нам даже ответили – на «ё-к-л-м-н» какой-то оператор разразился такой бранью, что у нас увяли уши.

Вскоре в сопровождении компании боевых сталкеров, в число которых также входили нескольких экспертов естественного происхождения, к нам пожаловал наставник. С ним также прибыл умелец-архонт, когда-то поспособствовавший синклиту справиться с проникшим во Млечный Путь амтонгом.

Появились они на каком-то задрипанном астероиде, ловко замаскированным под обломок погибшего транспортного корабля, но внутри все было устроено по высшему классу.

Боже!

Наконец-то мы надышались свежим, ароматнейшим воздухом, каким и в горах не надышишься. Старик-наставник привез также громадную порцию борно-азотной смеси для Малиона и созданный по последнему слову спецскафандр – удобный, не стесняющий движений и практически невесомый.

Малион, когда примерил его, просто обомлел и только потом выразил свое восхищение. Дружку потом признался...

– Так всегда бывает, – инозвездник даже вздохнул. – Все хорошо, а вот каких-то пустяков не хватает. Ароматов, например...

– Добавим! – заверил его Конек-Горбунок. – Вон Вовока займется...

– Не стоит, – после паузы отказался Малион. – Когда все хорошо, что-нибудь да выскочит непутевое. Сначала я эту смесь освою, потом уже... Сначала надо выполнить задание.

Он вздохнул и добавил.

– Всегда одно и тоже.

Глава 7

Эра Согласия началась с того момента, когда родственные нам существа на углеводородной основе научились совершать межзвездные полеты.

Или прыжки!..

Установление галактической интеграции шло трудно, через попытки тех, кто первым овладел этими технологиями, закрепить свою власть. Мы прошли через холодную войну, разрядку, обращались к истории, чтобы доказать, что еще Августин Блаженный учил, – гармония, «согласие», «жизнеспособная совокупность» лучше единообразия. Только гармонией создается многообразие, а многообразие, предполагая градацию «доброго», дает шанс любой цивилизации устоять в потоке вечности.

Потом к нашему modus vivendi присоединились существа на основе кремния, а также другие экзоты, пока не установился Галактический Симфониан.

Строительство галактической общности было в полном разгаре, когда в наш объем вечности попытался вторгнуться Чужой.

Да, он встретил решительный отпор.

Дело в том, что к тому же моменту в наш Млечный Путь начали постепенно вторгаться звезды из созвездия Андромеды, но это был, так сказать, локальный конфликт. Вот почему галактический синклит сначала принял невидимый и неслышимый объект за лазутчика из туманности Андромеды.

Наше возвращение в родные пространства окончательно разрушило романтические бредни. Теперь и туманность Андромеды оказалась на нашей стороне. К ее синклиту мы обратились с просьбой запечатать вход в нашу черную дыру, для чего в устье Стрельца А* необходимо было взорвать гигантскую звезду. Населявшие ее расы владели такими технологиями, а у нас дело кончалось теориями и экспериментами.

...боевые отряды из Андромеды подтащили подготовленную звезду поближе ко входу в кротовую нору и устроили там колоссальное светопреставление.

* * *

Теперь на очереди была самая трудная задача – жизненно необходимо было очистить наши родные просторы от многочисленных агентов межзвездных странников, застрявших в нашей вселенной.

Скоро мы отправили на родину Малиона. Вернувшись на родину, он дал краткое описание рас, населявших Млечный Путь. Особенно подробно он описал нашу углеводородную цивилизацию, а также предупредил «земляков» с той стороны, что амтонги, судя по количеству засланных шпионов, уже подготовились к бою. Верховные власти Округлости, в свою очередь, передали во Млечный Путь сообщение о планах странников-амтонгов. С помощью своих агентов они пытаются найти во Млечном Пути звездную систему, в которой планеты будут насыщены азотно-борной атмосферой.

Мы тоже бросились все силы на поиски этих адских цивилизаций. Такая область отыскалась в зоне погибших рас. Это оказалась мрачная звезда – желтый карлик класса G2V, возле нее как раз и обнаружилась планета с азотно-борной атмосферой. По всем данным она была аналогична атмосфере амтонгов. Там также оказалось скопище посланцев амтонгов. Вокруг этой звезды-отщепенца уже которое тысячелетие выстраивалась сфера Дайсона.

Значит, вот куда нацелилась армада амтонгов!

Встала необходимость успеть запечатать вход в Стрельца А*, пока проникшие в нашу галактику посланцы амтонгов не достроили сферу Дайсона и орды их соплеменников, способные проникнуть в наше пространство, не укрепились в этой системе.

Тем временем наши мастера и строители из туманности Андромеды заканчивали подготовку к взрыву звезды-гиганта к устью Стрельца А*.

На это ушли годы.

Напряжение нарастало. Вопрос стоял о жизни или смерти. Кто успеет первым – мы, азотно-кислородные в союзе с кремниевыми расами или страшные боро-азотные выродки!

Нас сразу задействовали в атаке на угрожающую звезду. Там я потерял Дружка и Вовоку. Эту трагедию, если хватит сил, я попытаюсь изложить в продолжении повествования о последней схватке за общность и согласие.

Я постараюсь.

Продолжение следует