Марта Уэллс

Край миров

Martha Wells

EDGE OF WORLDS

Copyright © 2016 by Martha Wells

Опубликовано с разрешения автора и его литературных агентов: Литературное агентство Дональда Маасса (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Р. Сториков, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Лун знал, что все это сон.

В реальном мире он лежал на шкурах в опочивальне Нефриты, так близко к металлической чаше очага, что кожей чувствовал тепло греющих камней. С ним рядом с раскрытой книгой на груди посапывал во сне Звон. Наверху в подвесной кровати спала Нефрита, и, когда она шевелилась во сне, Лун слышал слабый скрежет чешуи о подушки. Сырой ночной воздух был пронизан знакомыми запахами двора, плавающих в купальном бассейне Нефриты цветов и вездесущей мускусной сладостью ароматов гигантского дерева, в котором разместилась колония.

В мире снов Лун наблюдал, как скверны уничтожают двор Тумана Индиго.

Он видел центральный колодец, идущий сквозь сердцевину огромного дерева вверх и озаренный мягким сиянием ракушек, заговоренных наставниками на свечение. Густая вонь сквернов заполнила легкие, а стены казались живыми от сотен темных фигурок дакти, ползущих вверх по гладкому дереву. Три тяжеловесных здоровых кетеля взбирались наверх из зала приветствий, их когти впивались в резные балконы, пронзали ступени лестниц и разрушали изящные колонны. Три кетеля запускали когтистые лапы в дверные проемы опочивален, арборы кричали, и кровь заливала украшенное драгоценными камнями дерево.

Перспектива сменилась: теперь Лун смотрел на дакти, хлынувших по коридорам уровня учителей. Он старался не смотреть на лица, но безуспешно. Река, Кора и воин Имбирь лежали у входа в зал, который пытались защитить. В глазах у них застыла мертвая пустота, но рты были открыты в яростном рыке ужаса. Воина Вьюна, оставшегося на перекрестке между опочивальнями, захватили в процессе перехода из чешуйчатой в земную форму – кожа наполовину мягкая и коричневая, наполовину чешуйчатая, одно крыло вывернуто и смято, а живот вспорот. Где-то выше в центральном колодце раздался крик, и Лун понял, что это Жемчужина, царствующая королева.

«Где Нефрита? – спросил себя Лун. – Где я? Где Утес? Почему мы бездействуем?»

Эта мысль почти вырвала его из кошмара, и на миг он снова оказался лежащим на шкурах. Опять видел любимую резьбу, занимающую большую часть потолка опочивальни и изображавшую двор раксура. Королевы и консорты, воины и бескрылые арборы, разноцветное дерево и драгоценные камни – все сплеталось в единый узор.

Лун попытался вернуться в сон и увидеть что-то другое или проснуться... Но владыки сквернов спустились по лестнице к залу учителей, мимо изуродованных окровавленных тел арборов и воинов, и двинулись по коридору, ведущему к яслям...

– Проснись, Лун, – сказала Елея.

Он вырвался из ужасного сна и вскочил, задыхаясь от ужаса и ярости. Звон вскрикнул, сменил обличье, сбросив книгу с колен, и пнул через всю комнату попавшую под ноги посудину. Нефрита выскользнула из подвесной кровати и приземлилась на ноги, ощетинившись в готовности к битве.

Елея испуганно отшатнулась, опустила шипы и развела руками:

– Извините! Простите, я не хотела вас напугать!

Облегчение было настолько сильным, что у Луна едва не подкосились ноги.

– Нет, простите, нет, это все я, – сказал он, постепенно возвращаясь к земному облику. Чешуя разглаживалась, обращалась в мягкую кожу, и он ощущал дрожь леденящего холода. В крови еще кипела жажда боя из прерванного сна. Лун часто видел кошмары, но редко преображался во сне. Уже давно он обрел навык всеобъемлющего самоконтроля, еще с тех пор, когда жил в земных поселениях и притворялся, будто не оборотень. – Мне приснился кошмар.

С усилием встав на колени, Звон подобрал книгу и чашку.

– И мне, – сказал он, вслед за Луном возвращаясь к земному обличью, и дрожащей рукой поставил чашку рядом с другими у чаши очага. – Должно быть, что-то носится в воздухе.

– Я тоже плохо спала.

Нефрита шевельнула шипами. Королевы, не имевшие земных форм, принимали облик, подобный арборам – без крыльев, с чешуей помягче и шипами меньше размером. В таком виде они и спали, но Нефрита, видимо, приняла крылатую форму в какой-то момент между прыжком с подвесной кровати и приземлением. Сердце Луна до сих пор громко стучало. Облегчение от того, что он видит ее и Звона живыми, ощущалось почти так сильно, как если бы сон был реальностью.

Наверное, Елее все они показались слегка ненормальными. Лун знал, что, прожив много циклов как одинокий дикарь, он еще слишком дерганый, однако обычно пробуждение таких вспышек не вызывало. Особенно рядом с Елеей, сестрой Нефриты по выводку, воительницей и старым другом Луна при дворе. Сейчас Елея казалась встревоженной, и золотистая чешуя у нее на лбу морщилась.

– Вам всем снились одни и те же кошмары? – спросила она. – О том, как скверны атаковали колонию?

– Да, – отозвался Лун, вздрогнув.

Нефрита утвердительно тряхнула шипами и взглянула на Луна.

– Тебе тоже?

Звон закрыл книгу и поднял взгляд.

– И мне.

У них не было ни мгновения поразмыслить об этой странности, поскольку Елея мрачно произнесла:

– Как и почти всем внизу, в опочивальнях учителей, а может быть, и во всем дворе. Некоторые из младших наставников проснулись с криком. Душа хочет немедленно поговорить с вами и Жемчужиной.

– Я знаю, это прозвучит странно, – заметил Звон, когда они шли в зал королев, – но в теории возможно, что наставник или королева разделяют свой сон со всем родом и теми, кто с ними связан.

– Теоретическая возможность не означает, что хоть кто-то из наставников или королев знает, как это сделать. А если даже и так, мне об этом ни разу не говорили.

Лицо Нефриты, как и ее шипы, выражало нечто среднее между гневом и возмущением.

Как сестра королевы двора, она должна была это знать. Конечно, Лун, как ее консорт, тоже должен, но он не воспитывался как раксура, и потому знания о своем народе ему часто приходилось приобретать на собственном горьком опыте.

– Думаю, если бы Жемчужина могла сделать такое, мы бы уже это знали, – сказал он.

Пусть возможность и теоретическая, но от самой мысли о ней по коже ползли мурашки.

Зал королев, предназначенный для того, чтобы впечатлять явившихся с визитами королев и консортов, был все еще тих, и только в фонтане бассейна у дальней стены журчала вода. Огромная скульптура королевы, чешуя которой сверкала драгоценными камнями, а раскинутые крылья обнимали весь зал, вдруг показалась неприятной метафорой. По крайней мере Луну. Над скульптурой располагались открытые галереи, ведущие к жилищам консортов, там были опочивальни Луна, Утеса и Уголька, единственных взрослых консортов двора, но они нечасто там спали. В колодце, идущем вниз сквозь центр дерева, слышались слабые звуки, шорохи и голоса. Раксура, особенно арборы, не всегда спали ночью, но это был шум волнения, голоса встревоженно перекликивались.

Нефрита шагнула к краю колодца и распахнула крылья глубокого синего цвета.

– Елея, буди Жемчужину. Звон, отыщи Утеса.

Она соскользнула с уступа, развернув крылья, чтобы контролировать падение.

Звона, кажется, беспокоила перспектива потревожить Утеса.

– Если он видел тот же самый кошмар, что и мы...

– Просто, прежде чем приближаться, убедись, что он не спит, – посоветовал Лун.

Утес, праотец рода, был непредсказуем и в лучшие времена, что уж говорить о том, когда его застигли в таком ярком сне, где скверны пожирают его потомство.

Сказав «лучше я окликну ее из дверного проема», Елея направилась в сторону опочивальни правящей королевы будить Жемчужину.

Лун обратился, чтобы отправиться вслед за Нефритой, и при помощи крыльев устремился прямо вниз через центральный колодец.

Сон все еще был слишком близко, и Лун не мог без содрогания смотреть на спиральную лестницу и резные галереи балконов. Он по-прежнему видел тела убитых, лежащие в круглых дверных проемах.

Кошмарный сон не был чем-то надуманным или невозможным. Скверны существовали, пожирая земные поселения и города, они разрушали колонии раксура и убивали целые дворы. Лун выжил после одной из таких атак, и по этой причине он прожил приблизительно сорок первых своих циклов как одиночка. Налет сквернов едва не уничтожил старую колонию Тумана Индиго на востоке, и раксура бежали сюда, в Пределы.

В зале приветствий Лун приземлился на мгновение позже Нефриты. В этот зал попадали гости древа-колонии, на которых он должен был произвести впечатление, а кроме того, он был хорошо защищен. В бассейн, расположенный прямо напротив входа, падал с высоты маленький водопад, и блики от светильников-раковин скользили по резному дереву всевозможных теплых тонов.

Арборы и воины, одни в чешуйчатом облике, другие – в земном, толпились на балконах наверху зала и беспокойно переговаривались, встревоженные увиденным многими сном. Солдаты-арборы, которые день и ночь стояли на страже в зале, собрались у чаши рядом с бассейном. Обычно они сменяли друг друга, однако сейчас никто не спал. Все пробудились и с облегчением наблюдали за прибытием Нефриты.

– Имбирь, все твои тоже видели этот сон? – спросила она.

Имбирь утвердительно качнула шипами.

– Четверо из нас спали, и все видели...

Она запнулась и с усилием проглотила ком в горле.

– Мы подумали, что это только у нас, но Елея сказала – у всех, – добавил Жало.

Лун постарался говорить ободряюще.

– Пошлите кого-нибудь найти Набата. – Тот был главным в касте солдат и братом Звона по выводку. – Скажите, пусть возьмет остальных солдат, проверит все опочивальни и убедится, что все спокойно. – Он взглянул на воинов, собравшихся на одном из верхних балконов. – Песок, Аура, Ясность и остальные. Спускайтесь сюда и помогайте охранять вход.

Когда воины приземлились в приветственном зале, Жало встревоженно спросил:

– Вы думаете, сон может стать реальностью?

– Нет, – сказала Нефрита, достаточно спокойно и убедительно. – Но если это предупреждение об опасности, нужно быть к ней готовыми.

Лун хотел проверить еще кое-что, прежде чем позаботиться об остальном дворе.

– Я пойду к яслям.

Нефрита утвердительно качнула шипами, и Лун нырнул в колодец, к залу учителей. В круглом помещении толпились и встревоженно переговаривались обеспокоенные арборы. Они вряд ли заметили Луна, пронесшегося мимо них к переходу в ясли.

Он резко затормозил перед круглым дверным проемом, где на притолоке были вырезаны фигуры младенцев-арборов и окрыленного, сделал глубокий вдох и вернулся к земному облику. Внутри не раздавались крики и плач – хороший знак.

Лун прошел в первую комнату с низким потолком и почти сразу наткнулся на Почку. Та подняла руки и негромко сказала:

– Все хорошо. Что бы там ни было, на выводки это не повлияло.

Лун перевел дух, напряжение отпустило. До этой минуты он даже не понимал, как сильно боялся.

Все было спокойно, только несколько крошек-арборов играли возле неглубоких бассейнов с фонтанчиками. Дверные проемы вели в лабиринт помещений поменьше, туда-сюда сновали учителя, проверявшие своих подопечных, некоторых сопровождали капризничающие птенцы. За последнюю пару циклов обитатели яслей древа-колонии изменились. Арборы соединялись, производя на свет новых младенцев-арборов и птенцов-воинов, баланс популяции двора наконец-то становился стабильнее.

– С тобой это тоже случилось? – спросил он у Почки.

Судя по словам остальных, у каждого была своя, немного отличная от других версия сна. Общим было только сокрушительно жестокое нападение на колонию, беспомощность и ощущение, что двор захвачен врасплох.

Почка мрачно кивнула. Она была старейшей из арборов, хотя возраст выдавали только серебристые нити в темных волосах. Старея, раксура теряли окраску, а у Почки кожа все еще имела теплый бронзовый тон. Нефрита и Лун избрали ее старшим учителем своего первого выводка.

– В моем сне скверны атаковали Пределы. – Она подняла плечи, сдерживая дрожь, и повернулась, чтобы провести его через зал. – Совсем как в старой колонии, даже хуже.

В дальнем конце главного зала находилась еще одна маленькая комната с кучей шкур и подушек. Там, среди подушек, помещался выводок Луна и Нефриты – три птенца женского пола и два мужского спали, прижавшись друг к другу и цепляясь за гребешки. Вероятнее всего, они станут королевами и консортами. Выводки смешанного пола реже производили воинов. Рядом с ними был другой королевский выводок, три последних выживших из двора Медного Неба. Два птенца-консорта Горький и Шип дремали, привалившись друг к другу. Маленькая королева Стужа сидела рядом с младенцами, оберегая их.

– Что происходит? – спросила Стужа. – Почка сказала, что все видели одинаковый сон.

Почка шикнула на нее:

– Говори тише, некоторые еще спят.

Стужа повторила пронзительным шепотом:

– Правда, что все видели один сон?

Присев у гнезда, Лун отцепил еще мягкие коготки Тумана от гребешков Вайи. Хотя малыши чуть-чуть подросли, они еще почти не говорили, а интересовались в основном играми, едой и другими телесными отправлениями.

– Похоже, что так, но точно пока не знаем. Ты не видела этот сон?

Стужа шевельнула шипами. Она была в облике арборы – маленькая и обманчиво мягкая. За прошедший временной цикл она подросла, и на зеленой чешуе уже начал проступать желтый узор. У всех королев в чешуе появлялась сетка контрастного цвета – признак, что Стужа наконец созревает. Но что бы она ни думала, ей еще не скоро удастся покинуть ясли.

– Мы все постоянно видим сквернов во сне, – сказала она. Шип и Горький сонно кивнули.

Выводок из Медного Неба выжил при нападении на колонию, но его захватили скверны. Кошмар для любого, не говоря уже о птенцах, и на них до сих пор ощущалось влияние произошедшего, хотя и не так очевидно.

– Но они не снились тебе этой ночью? – спросил Лун, просто чтобы убедиться.

Сапфира попыталась влезть к нему на колени и начала жевать манжету штанов. Королевы имели ментальную связь со своим двором – с ее помощью они собирали всех вместе и могли удерживать раксура в земной форме, не давая перевоплотиться. О других способностях он до сих пор мало знал. Но Стужа не была кровно связана с Туманом Индиго, так что, даже если королева и способна передать свой кошмар всему двору, Лун не считал, что это могло исходить от Стужи.

– Почка уже спрашивала об этом, – сообщила Стужа. – Мы не видели снов.

– Даже если у кого-то из выводков и был такой сон, они этого все равно не помнят, – сказала Почка, извлекая Утешение и Дождя из гнезда и устраивая Дождя на коленях Луна. – Когда мы начали их будить, все хотели играть или есть либо еще поспать. Никто не менял обличье.

От испуга птенцы и младенцы-арборы непроизвольно меняли обличье, даже во сне. Дождь, показывая, что не расстроен, свернулся на коленях у Луна и уснул, ровно дыша. Горький влез в гнездо, притянул к себе Тумана и Вайю и последовал примеру Дождя. Стужа подтолкнула Шипа, и тот присоединился к остальным малышам. Лун устроил Утешение, Сапфиру и Дождя рядом с Шипом. Лун успокаивался просто от того, что он здесь и касается маленьких тел с мягкой чешуей. Теперь он наконец-то мог мыслить логически.

– Мне надо вернуться к Нефрите. – Она прежде всего захочет узнать, что в яслях все в порядке. – Стужа, ты же присмотришь за остальными?

Когда выводок Медного Неба только прибыл в их двор, у Стужи периодически случались приступы дикого ужаса. За последние пару циклов ей становилось все лучше – либо благодаря безопасному пребыванию в Тумане Индиго, либо она просто чуточку подросла.

Лун ждал, что она и, возможно, оба птенца-консорта будут ревновать к новому выводку, но, похоже, они лишь стали счастливее, и теперь с ними было легче общаться. Горький, который раньше отказывался разговаривать с кем-либо, кроме своего выводка, даже начал говорить с новыми младенцами. Может, новый королевский выводок окрыленных рядом с выводками арборов стал для них еще одним признаком того, что в новом дворе и колонии безопасно.

Стужа колебалась, явно разрываясь между стремлением присмотреть за птенцами в выводках и желанием поучаствовать в происходящем.

– Когда вырасту, я тоже буду сражаться с чудовищами.

– Это не чудовище, – сказал Лун и поставил ее на ноги.

«Может, и не чудовище. Но здесь, в Пределах, возможно все», – подумал он.

Почка проводила его до выхода.

– Значит, кто бы это ни сделал, он не хотел расстраивать малышей, – сказал ей Лун, понизив голос.

– Получается, это один из нас. Разумеется, не нарочно. – Почка остановила на нем пристальный взгляд. – Это мог быть Звон?

Лун не знал, что ответить. До того как Лун присоединился ко двору Тумана Индиго, Звон был арбором и наставником. Но из-за влияния сквернов в старой колонии появились болезни и стало рождаться больше воинов, и однажды Звон сменил облик и оказался воином. Вероятно, это естественно для угнетенных дворов, но Звону было от этого не легче. Воины не обладали силой наставников, а кроме того, Звон потерял способности исцеления, предвидения и манипуляций с камнями и растениями для производства тепла и света. Перемена странно на него повлияла – он обрел способность слышать то, что не должен, и интуитивно понимать земную магию.

Она странным образом предупреждала его о ловушках, но и повергала в опасные ситуации. Она могла вынудить Звона так поступить. Но хотя Звон и слышал странные вещи, у него никогда не было способности заставить кого-либо, в том числе и других раксура, услышать себя.

– Может быть, но я сомневаюсь, – ответил Лун. – Думаю, он знал бы, что делает.

– Это верно, – кивнула Почка. – Похоже, он всегда это знает.

По проходу из зала учителей мчался еще один консорт, не такой быстрый, как Лун. Уголек резко затормозил и принял земную форму.

– Мне сказали, что ты уже здесь. Все в порядке? – спросил он у Луна.

– Малыши не видели этот сон, – сказал Лун. – А ты?

Уголек, консорт Жемчужины, переданный двору Тумана Индиго от двора Изумрудных Сумерек, имел кожу более светлого оттенка бронзы, чем у окрыленных из дворов Тумана Индиго или Изумрудных Сумерек, и более золотистые волосы. Он был молод, изнежен, зато много знал о политике дворов в Пределах, что делало его полной противоположностью Луну почти во всех отношениях. Уголек нравился Луну, но рядом с этим консортом он ощущал себя дикарем, здоровенным и неуклюжим, каким когда-то казался большинству обитателей двора Тумана Индиго.

Кивнув, Уголек прошел мимо Луна и Почки и обеспокоенно заглянул в ясли.

– Да, видел, как и Жемчужина. По пути сюда я встретил Флору, и она сказала, что тоже видела. – Он обратился к Почке: – Я помогу тебе успокоить малышей.

Как и подобает консорту, Уголек умел обращаться с детьми. Должно быть, Жемчужина решила подождать цикл-другой, пока он немного не повзрослеет, прежде чем завести новый выводок.

Оставив их, Лун направился по коридору обратно к залу учителей. Стены просторного зала украшала резьба – лес спиральных, перистых, папоротниковых и прочих деревьев, чьи ветви достигали куполообразного потолка, а корни обрамляли круглые дверные проемы, ведущие в другие комнаты. Зал учителей был не таким большим, как приветственный, но менее продуваемым и казался уютнее, как будто резные деревья давали ощущение укрытия и защиты. Сюда по вечерам стекались арборы и окрыленные, чтобы вести беседы за общей трапезой. Сейчас зал был наполнен встревоженными арборами и воинами, столпившимися вокруг Нефриты и Жемчужины.

Правящая королева Жемчужина была матерью Нефриты и Елеи, хотя Лун никогда не замечал между ними сходства, очевидного у других королев. Она была на голову выше Луна, ее чешую, сверкающую и золотистую, покрывала паутинка индигово-синей сетки, а грива из гребешков за головой, как и кончики сложенных крыльев, и треугольный кончик хвоста горели золотом, будто солнечные лучи. Подобно всем королевам раксура, она носила лишь драгоценные украшения. С тех пор как у Нефриты появился выводок, Жемчужина относилась к ней гораздо спокойнее, и Луна она ненавидела далеко не так сильно, как прежде, когда Утес привел его ко двору.

Жемчужина качнула шипами, и несколько воинов немедля отправились по колодцу к залу приветствий – должно быть, чтобы присоединиться к страже у входа. Лун двинулся сквозь толпу, и арборы перед ним расступались, пока он не остановился рядом со Звоном и Бубенчиком, братом Звона по выводку и главным в касте учителей. Бубенчик склонился к Луну и прошептал:

– Говорят, в выводках никто не видел этого сна. Странно.

– Совсем не странно, – возразил Звон, и несколько арборов зашипели на него, чтобы вел себя тише.

Душа, глава наставников, сидела на полу возле очага, всматриваясь в греющие камни. Или наблюдая, как от камней вверх, извиваясь, поднимается теплый воздух. Это была маленькая арбора в земной форме, с напряженно сдвинутыми бровями. Заговоренные светильники озаряли ее янтарную кожу, в волосах цвета бронзы плясали отблески. Она практиковала тот быстрый и нечистый метод прорицания, который, как знал Лун, наставники используют, когда речь идет об опасности или о значимых событиях. Жемчужина и Нефрита наблюдали за ней, нетерпеливо подергивая хвостами.

Не повышая голоса, Лун спросил Звона:

– Где Утес?

– Пошел наружу, чтобы осмотреться, проверить, нет ли кого. – Звон был в земной форме, но поднял плечи, как будто неосознанно пошевелил шипами в чешуйчатом обличье. – Ты же не думаешь, что скверны в самом деле могут напасть...

– Не думаю.

Лун успокаивающе похлопал его по плечу. Ветер из входного отверстия не вонял сквернами. Вонь – единственное, что сквернам не удается маскировать, и Лун считал, что сейчас нет поводов для паники. Но позже видение может дать для нее много поводов.

Два других молодых наставника, Толк и Репейница, пристально смотрели на Душу. Большинство прочих встревоженно наблюдавших арборов – учителя, солдаты или охотники – поднялись наверх, чтобы охранять приветственный зал или проверить колонию по приказу Нефриты. Большинство было в земном обличье, с кожей разных оттенков бронзы и меди, с темными, светлыми или рыжими волосами. Арборы были ниже ростом и часто приземистее и тяжеловеснее в сравнении с более высокими и изящными окрыленными. В Пределах обычно стояла либо прохладная и дождливая погода, либо теплая и сухая. Эта ночь выдалась влажной и теплой, так что арборы оделись в короткие килты.

В дверь на дальней стороне зала вошел Крестец, глава касты охотников. Толпа расступилась, пропуская его к Жемчужине и Нефрите. В его земном облике просматривались признаки возраста – волосы поседели, а бронзовая кожа приобрела пепельный оттенок. Он был крепким и мускулистым, а шею в том месте, где какая-то тварь пыталась откусить ему голову, обвивал кольцом шрам. Подойдя к Жемчужине, Крестец тихо сказал:

– Все двери в нижнем уровне дерева по-прежнему заперты, их никто не тревожил.

Он имел в виду двери на уровне корней и лесной почвы. Жемчужина качнула гребнями в знак признательности.

Душа подняла взгляд.

– Я ничего не вижу. Если бы что-то сейчас происходило или было готово произойти, я знала бы.

Толк с облегчением расправил плечи.

– Никто не пропустил бы такого, не говоря уже о Душе, – сказала Репейница.

Склонив голову набок, Жемчужина бросила взгляд на Нефриту, и та сказала:

– Скоро вернется Утес. Он сможет это подтвердить.

Жемчужина снова обратилась к Душе. Лун дергался бы под таким напряженным и хищным взглядом, но Душа, будучи арборой, не реагировала.

– Итак, что это? – спросила Жемчужина.

Душа почесала затылок и взглянула на Толка и Репейницу.

– Видимо, разделенный сон.

Толк по возрасту был близок к Душе, но Луну всегда казался моложе. В земном облике у него были широко расставленные глаза, кожа теплого коричневого оттенка и пушистые светлые волосы. Он был чуть рассеян, но его, как и Душу, Лун видел в нескольких примечательных ситуациях и знал, что он сильный наставник. Юная Репейница тоже обладала внешностью, характерной для рода Тумана Индиго: меднокожая, рыжеволосая и с волевым подбородком.

– Этот сон посетил одного из нас, – сказал Толк, – и оказался настолько... мощным, что распространился на остальной двор, на всех спящих.

– Как я и говорил, – пробормотал себе под нос Звон.

– На всех, кроме выводков, – сказал Лун.

Все обернулись к нему, потом снова к Толку.

Тот поднял руки:

– Дети-арборы не проявляют потенциала к наставничеству до тех пор, пока не достигнут возраста по меньшей мере десяти циклов. Может быть, в птенцах и младенцах связь с остальным двором тоже развивается только к определенному возрасту.

– Наверное, случай редкий, – нахмурив чешуйчатый лоб, сказала Нефрита. – Прежде мы никогда о подобном не слышали.

– Редкий, – согласилась Репейница. – Мы встречали упоминания о таком в писаниях наставников, но и только.

– Если бы Цветика не заставила нас прочесть все, что есть при дворе, мы и не узнали бы, – добавил Толк.

Лун не в первый раз пожалел, что Цветики с ними нет. Старейшая наставница двора, помогавшая перевезти всех с востока сюда, в Пределы, умерла два цикла назад.

Судя по выражению лица Жемчужины, разделенные сны все же недостаточно редки.

– В этом дворе ничего подобного не случалось, и никто о таком не помнит. Почему сейчас?

Толк и Репейница повернулись к Душе.

– Мы просто не знаем, – сказала она.

Нефрита склонила голову набок, а миг спустя и Лун услышал голоса, доносящиеся из лестничного колодца.

– Утес вернулся, – объявила она.

Жемчужина развернулась и в два прыжка преодолела лестницу. За ней последовала Нефрита, потом Лун, а за ним двинулись остальные. Он отметил, что лучше стал понимать ситуацию и занимать свое место. Два цикла назад он стоял бы и ждал, когда сможет пойти вместе с воинами и арборами, а те смущенно таращились бы на него.

Утес был в приветственном зале с Набатом и прочими солдатами и воинами. Он принял земное обличье и немного промок под легким дождем снаружи. Консорты и королевы раксура по мере взросления становились крупней и сильнее, а Утес был стар настолько, что помнил время, когда двор впервые поселился в Пределах, много поколений назад, и потому в крылатом облике стал слишком огромным, чтобы пройти сквозь узкое входное отверстие. Размах его крыльев был втрое шире, чем крылья Луна размахом в двадцать шагов.

В земном обличье Утес был худощав и высок, как все окрыленные. Один полуслепой глаз затягивала белесая дымка, а кожа и волосы потускнели от возраста. Потрепанные серые штаны и старая рубаха нисколько не соответствовали подобающей для консорта при дворе одежде. Но одно из преимуществ прародителя – возможность делать все что захочешь. Когда к Утесу подошла Жемчужина, он сообщил:

– Снаружи никого.

Толпа арборов и воинов с облегчением забормотала, а Нефрита и Жемчужина встряхнули шипами, сбрасывая напряженность.

– Ты уверен? – спросила Жемчужина.

– В воздухе пусто, – ответил Утес. – Сейчас не так сыро, как прошлой ночью, и подул ветерок. Я чую запах красного цветка, только что распустившегося на соседнем гигантском дереве. Но не запах сквернов.

Их характерная вонь пронизывала все вокруг и разносилась ветром даже на далекие расстояния. Возможно, по этой причине их основной добычей служили менее чувствительные к запахам земные создания. Если скверны где-то поблизости, их запах трудно замаскировать, а нюх Утеса куда острее, чем у обычных раксура.

– Итак, – заговорила Жемчужина, обведя взглядом встревоженные лица собравшихся. Лун понял, что не испытывает особого облегчения. – Я не собираюсь предлагать вам спать дальше, как будто ничего не случилось. Но непосредственной угрозы нет, и нет смысла вести себя так, словно она есть.

Для Жемчужины это была вдохновенная речь. Все здешние арборы и воины выросли с ней и понимали, что это попытка их успокоить, а также не слишком тонкий намек на то, что им стоит заткнуться и прекратить панику.

Жемчужина собралась уходить, движением шипов позвав за собой нескольких своих воинов. Она обменялась непроницаемым взглядом с Нефритой, направившейся вслед за ней. Лун догадался, что они собрались обсудить происшествие.

Лун поймал руку проходящей мимо Нефриты.

– Остаток ночи я собираюсь провести в яслях.

Нефрита не стала его ни о чем спрашивать, лишь провела тыльной стороной ладони по его щеке.

– Только постарайся хоть немного поспать.

Лун обещать не стал, понимая, что поспать не получится.

Нефрита с Елеей поднялись по лестнице вдоль стены на первый балконный уровень и вместе с Жемчужиной отправились в зал королев. Звон направился обратно в зал учителей вместе с Душой, Толком и остальными, продолжая обсуждать детали разделенного сна. Лун оказался рядом с Утесом.

– Ты тоже видел тот сон? – спросил он, понизив голос.

Утес посмотрел на него.

– А ты?

– Да.

Лун не стал спрашивать Утеса о том, что он видел. Благодаря Утесу Лун стал первым консортом Тумана Индиго, а не одичалым одиночкой, и он относился к Утесу примерно как земное существо к родителю мужского пола. Лун не хотел знать, какую форму приняло разрушение двора в видении Утеса, и не хотел говорить о своем. Картины были еще слишком красочными.

Утес мотнул головой в сторону лестницы, ведущей к залу учителей.

– Наставники выяснили, что это было?

– Они сказали, что это разделенный сон, не видение. Но они не знают, почему это произошло. – В глубине души Лун по-прежнему чувствовал беспокойство. – А ты никогда не слышал о чем-то подобном?

– Нет. – Утес отвел взгляд от арборов и воинов, которые все еще толпились в глубине зала и встревоженно переговаривались. – Это не случайность. Такое без причины не происходит.

Луну хотелось верить, что Утес ошибается.

Глава 2

Месяц спустя

Охотились обычно арборы, но в Пределах для этого всегда требовалось присутствие воинов – охранять и переносить арборов и добычу. Лун иногда задавался вопросом, почему бы в таком случае не поручить охоту самим воинам, и находил объяснение в сочетании лени воинов и традиций. Как оказалось, все дело в том, что они совершенно не умеют охотиться.

Лун сидел на ветке, цепляясь когтями ног за толстую кору.

– Если позволите мне спуститься и стать приманкой, мы быстро с этим покончим.

Сегодня охотились воины – лишь потому, что добычей было существо, которое преследовало арборов и распугивало обычную дичь. Слишком крупное и быстрое, оно уже успело покалечить множество арборов. Они не могли как следует описать хищника, а охотник, рассмотревший его лучше всех, до сих пор пребывал в целебном сне в древе-колонии.

– Да уж, охота быстро закончится, – сказал Звон, сидевший на ветке чуть ниже. – А остаток дня мы будем собирать по кускам твое тело.

Раздосадованный Лун сложил крылья. Моросил дождь, отчего настроение ни у кого не улучшалось. И без того приглушенный свет, проходя сквозь многочисленные слои листьев в кроне дерева, становился тусклым и скорее серым, чем зеленым. После общего сновидения обстановка при дворе была напряженной – все ждали, что сон повторится или произойдут предсказанные в нем события. Но ничего подобного не случилось. Несмотря на все старания, гадания наставников ничего не прояснили. Нефрита отправила сообщения двум ближайшим союзникам – Закатной Воде и Изумрудным Сумеркам, чтобы узнать, не происходило ли у них подобного. Ответ был отрицательным, а послания, доставленные воинами, слишком вежливыми, чтобы передать истинную мысль: Туман Индиго обуяло коллективное помешательство.

На одной из нижних веток воин спугнул из гнезда разноцветных летучих ящериц, и они с писком разбежались, оповестив о присутствии охотников половину Пределов. Лун зашипел от досады. Он охотился ради выживания с тех пор, как был птенцом, когда большинство этих воинов еще играли в яслях. Они потратили три дня, чтобы дойти по следам от платформы, где кто-то напал на арборов, до этого места, а теперь даже не понимали, куда подевалась эта тварь.

– Я уже бывал приманкой... – сказал он.

Звон кивнул:

– Знаю, и это просто кошмар.

– ...и я говорю не с тобой.

Лун посмотрел на ветку поменьше у них над головой.

Там сидела Нефрита, полускрытая листьями папоротника, пустившего корни на широкой ветке.

– Не каждую проблему можно решить попыткой самоубийства.

– Не каждую, – согласился Лун и оглядел платформы, примостившиеся в ветвях напротив их наблюдательного пункта. – Но эту можно.

Висячий лес состоял из множества таких платформ, образовавшихся из земли, накапливавшейся в переплетении веток исполинских деревьев, пока ее не станет достаточно для роста травы, формирования прудов и болот и поддержания целого леса деревьев поменьше. Платформа, на которой, возможно, скрывалась добыча, была необычна тем, что из нее росло еще одно дерево-гора. Обычно росток погибал или падал, когда становился слишком тяжелым. Но этот определенно намеревался выжить.

Он уже вырос на несколько сотен шагов, и его маленькая крона сплеталась с кроной дерева, поддерживавшего платформу, а ствол был добрую сотню шагов в обхвате. Корни проросли сквозь землю на платформе и обвились вокруг веток под ней, и в этом обширном лабиринте хватало места, чтобы спрятаться.

– Если кому и быть приманкой, то мне, – решительно заявила Нефрита.

Шипы Луна дрогнули.

– Это нечестно.

Нефрита фыркнула:

– Говоришь в точности как Стужа.

Лун учил Стужу и несколько старших птенцов охотиться, но наотрез отказался брать их с собой. В детстве ему пришлось нелегко, и хотя он намеревался научить всех птенцов заботиться о себе в случае необходимости, все же хотел, чтобы они росли как нормальные раксура, в уютных яслях под охраной решительных арборов и без смертельных схваток с обитателями висячего леса.

– Стужа этого еще не делала. А я делал.

Нефрита раздраженно зашипела. Вряд ли она изменит свое мнение.

– Эта тварь слишком умна, чтобы клюнуть на раксура в качестве наживки. Иначе мы уже убили бы ее, – заметил Звон. – Пожалуй, здесь нужен наставник.

Он был прав. Лун просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Он и так слишком сильно беспокоился из-за сна.

Папоротник на верхней ветке затрепетал, и Нефрита сказала:

– Я не собираюсь тащить сюда наставника, чтобы он сообщил нам, что эта проклятая тварь прячется под тем деревцем. Мы это и так знаем.

– Вероятно, прячется под тем деревцем, – поправил ее Лун.

Нефрита скользнула на нижнюю ветку и встала рядом с ним.

– Если не найдем ее до сумерек, я... – сердито начала она.

– Постойте, – произнес Звон.

Лун повернулся. Звон неотрывно смотрел на корни, оплетавшие платформу.

– Там что-то шевелилось. Погодите... Вот, опять, – сказал он.

Нефрита шагнула к Звону и присела, чтобы проследить за его взглядом.

– У основания корня почти у самого края платформы.

– Да. – Шипы Звона дрогнули от возбуждения. – Кажется, я видел, как шевельнулась земля. А теперь там складка.

Сейчас Лун тоже ее видел, слишком правильный круг на покрытой мхом земле рядом с корнем деревца. Очертания кого-то с большим круглым телом. Слишком большим. Но все арборы утверждали, что существо нападало из-под верхнего слоя земли и мха на платформе. «Может, они видели лишь его малую часть», – подумал Лун. Возможно, остальное было скрыто. Это объясняло, почему воинам так сложно было идти по его следу.

Нефрита спорхнула с ветки и расправила крылья, чтобы не наделать шума. Лун спрыгнул за ней и услышал, как когти пытавшегося не отстать Звона скребут по дереву.

Нефрита приземлилась на ветку в сотне шагов ниже. Она находилась примерно на одном уровне с платформой, из которой росло деревце, но достаточно далеко, чтобы хищник их не почуял. По крайней мере, Лун на это надеялся.

Лун опустился рядом с Нефритой и сложил крылья. Елея выглянула из своего укрытия за большим скоплением красных древесных грибов.

– Вы что-то видели?

– Звон видел.

Нефрита указала на складку, а потом оглядела ветки вокруг. Там притаился еще десяток воинов, одни оставались скрытыми, другие с любопытством выглядывали.

– Теперь нужно придумать, как это сделать.

Елея наклонилась назад, чтобы передать новости Эрике, все еще прятавшейся за грибами.

– А не можем мы просто... броситься на него? – спросил Звон. – Земля сверху должна помешать ему быстро отреагировать.

Порой было очень заметно, что Звон поздно стал воином. Его знания о том, как нападать с воздуха, были весьма отрывочны. Понизив голос, Лун принялся объяснять:

– То, как он закопался под самой поверхностью, скорее всего, означает, что это атакующая позиция.

Хищник выскочил из-под земли, разбрасывая комья почвы и мха с такой силой, что деревце затряслось. Тварь спрыгнула с платформы, и круглое, покрытое панцирем тело ощетинилось хватающими лапами. Из-под панциря вырвались диагональные полосы плоти. Лун изумленно зарычал.

– Поглядите, у него крылья! – без особой необходимости сказал Звон.

Хищник бросился к ним, и Нефрита взмыла в воздух. Лун знал, что она выберет глаза или голову, и, спрыгнув с ветки, нацелился в грудь.

Лун подлетел ближе, и лапы твари с его стороны замолотили, пытаясь его достать. Он развернулся к нижней части тела хищника, успев заметить крошечные пасти в окружении щупалец на каждой суставчатой конечности. В последний момент тварь дернулась, и Лун промахнулся, ударив ее в бок под первым рядом лап вместо подбрюшья. Затем тело хищника взмыло вверх, и что-то отбросило его назад – должно быть, Нефрита приземлилась ему на голову. Оставалось надеяться, что тварь не рассчитывала на встречу с разъяренной королевой раксура.

Лун цеплялся всеми когтями, пытаясь найти уязвимое место. Он потерял ориентацию и не понимал, где верх, где низ, а противное ощущение в животе подсказывало, что они падают. Должно быть, эта тварь обычно скользит на потоках воздуха, и Нефрита только что сбила ее.

Лун отсек лапу, пытавшуюся его схватить, и сумел посмотреть вверх, на голову. Нефрита атаковала морду хищника, но оказалась слишком близко к широченной пасти. Конечности потянулись к ней. Пластины панциря на щеках задвигались, и сердце Луна заколотилось от ужаса – похоже, существо вот-вот выдвинет челюсти и сомкнет на Нефрите.

Он не успел выкрикнуть предупреждение: Нефрита впечатала могучую когтистую ногу в челюсть существа. По всему его телу пронеслось бульканье. Удар ненадолго задержит тварь, но они продолжали падать, и времени уже не оставалось.

Не найдя уязвимых мест, Лун начал карабкаться вниз по панцирю к задней части хищника. Если что-то и найдется, то, скорее всего, там.

Добравшись до задней части, он увидел в панцире вокруг сморщенного отверстия тонкое место и вонзил в него когти. Хищник дернулся, его тело сжалось, и Лун обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нефрита уворачивается от разинутой пасти.

Затем он услышал крик Елеи:

– Бросайте, бросайте!

– Нефрита, бросай! – закричал он и отпустил.

Хищник закувыркался вниз, но одна лапа стукнула Луна по голове. Он закрутился и сумел расправить крылья, хотя глаза застилали слезы боли. Прищурившись, он разглядел Нефриту – просто расплывчатый синий силуэт, пытавшийся крыльями замедлить падение.

Хищник падал к туманной преграде, скрывавшей нижние уровни леса. Он перевернулся и расправил крылья, как вдруг его ударило что-то большое, темное и быстрое.

Лун с облегчением выдохнул и замахал крыльями, чтобы держаться в воздухе. А он-то все гадал, где же Утес.

Последовал шквал движений, несколько конечностей хищника отлетело, и дерущиеся скрылись в тумане. Слегка запыхавшийся Лун уселся на ближайшую ветку.

Один воин ринулся вниз, чтобы приземлиться рядом с ним. Лун заметил ярко-зеленую чешую с голубым блеском и зарычал.

Поток все равно приземлился. Одно из его достоинств заключалось в том, что он не боялся Луна, хотя тот и побеждал в каждом бою.

– Как это типично, – неодобрительно бросил Поток.

За последние пару циклов от утверждений, что Лун позорит двор самим своим существованием, Поток перешел к сетованиям, что Лун позорит двор поведением, не подобающим консорту.

– Тебе просто нужно найти новую причину ненавидеть меня, чтобы мы могли постоянно говорить о ней.

– Их так много, не знаю, что и выбрать, – насмешливо пошевелил шипами Поток.

Лун вздохнул и решил прибегнуть к искренности.

– Ты думал, что мы с Нефритой погибнем, испугался, и таков единственный известный тебе способ это выразить.

Получилось. Поток зарычал и слетел с ветки.

Из тумана появился Утес с тварью, зажатой в когтях рук. Нижняя часть тела хищника была взрезана, и из нее вываливались внутренности. Сделав круг, Утес опустил тело на платформу.

Лун спрыгнул с ветки, чтобы приземлиться неподалеку. Нефрита опередила его. Пока к ним слетались Звон, Елея и другие воины, Утес потряс шипами и провел когтями по траве, чтобы очиститься от вонючей крови.

Утес принял земной облик и сказал:

– Вы пытались убить его или просто раздразнить?

– Не было времени выбрать способ получше. Я не хотела, чтобы он ушел.

Нефрита кружила, опускаясь к голове твари.

– Мы старались придержать его ради тебя, ведь ты стар, – сказал Лун.

На лице Утеса явственно читалось желание дать Луну по голове.

– Придержать, бросившись ему в пасть? Думали, он привередлив в еде? – спросил он.

– Я думаю, тебе просто так показалось с высоты, – любезно вставил Звон.

Нефрита подцепила когтем ноги сломанное крыло.

– Почему мы не знали, что эта тварь умеет летать?

Елея многозначительно взглянула на Эрику, чьи шипы поникли от стыда. Эрика возглавляла группу воинов, выследивших существо.

– Мы думали, оно карабкается между платформами по веткам. Это объясняет, почему мы все время теряли его след.

Да, это все объясняло. Лун был склонен посочувствовать, особенно теперь, когда стало ясно, что воины не потеряли добычу и не следили все это время за пустой платформой.

Похоже, Нефрита разделяла его мнение. Она выдохнула и оглядела собравшихся воинов. Двадцать мужчин и женщин, взрослых и опытных, таких как Вьюн и Полынь, и молодых, но, возможно, даже более опытных, таких как Песня и Корень. После трехдневной охоты и выслеживания все они выглядели усталыми и измотанными.

– Никто не погиб, и мы прикончили тупую тварь. Это самое главное, – сказала Нефрита.

Все воины с облегчением тряхнули шипами в знак согласия. Утес выглядел разочарованным, но это его обычное состояние.

– Нефрита, возвращается Аура, – сообщил Песок, следивший за ближайшими ветками.

Лун обернулся. Четверо воинов, обследовавших окрестности, кружа, спускались к платформе. Когда они приземлились, Нефрита шагнула вперед. Шипы воинов тревожно подрагивали, но на вид все казались невредимыми.

– Нефрита, мы кое-что нашли. Летающую лодку земных созданий. Ты должна взглянуть, – сказала Аура.

Все дружно уставились на нее, временно позабыв о мертвом хищнике.

– Ее нашла Ясность, – продолжила Аура. Шипы стоявшей позади Ясности выражали взволнованное согласие. – Она что-то услышала и пошла проверить, а там лодка.

Аура остановилась набрать воздуха, и Лун спросил:

– Островитяне?

Для долгого путешествия к Пределам из старой колонии на востоке двору Тумана Индиго пришлось одолжить ветряные корабли у семьи ученых и торговцев с Золотых островов. Лун успел обзавестись среди островитян друзьями и был бы рад повидать их снова. Судя по тому, как шипы Звона вздыбились от волнения, тот чувствовал то же самое.

– Нет, не они. – Аура казалась встревоженной. – Это не ветряной корабль, а что-то совсем другое.

Не очень хорошая новость. Нефрита нахмурилась:

– Что эта лодка делала? Вы видели, кто в ней?

– Она просто парила, – сказала Ясность.

– Мы никого не видели, – добавила Аура. – Мы не подбирались слишком близко, не хотели, чтобы нас заметили, и боялись, что они могут смотреть в окна.

«Возможно, это проблема», – подумал Лун и встретился с мрачным взглядом Утеса. Да, жители Золотых островов – единственные земные создания, у которых были причины являться в Пределы. И если эта летающая лодка не просто безнадежно заблудилась, возможно, она ищет именно древо-колонию Тумана Индиго.

– Это не лодка-лист? – спросил Звон. В нижних, болотистых районах Пределов, на лесных землях жили земные создания, которые умели строить летающие средства передвижения. Но они никогда не забирались так высоко, за туманную преграду, не говоря уже о висячем лесе. – Похоже, что они из болот?

– Возможно, и из болот, но это точно не лодка-лист. – По лицу Ауры было ясно – она понимает, что это не слишком хороший знак. – Я вообще не думаю, что они из Пределов.

Нефрита зашипела:

– Елея, Звон, Вьюн, Аура и Ясность, вы пойдете со мной и Луном. Остальные возвращаются в колонию.

– Ты же не думаешь... – начал Звон, но опустил шипы. – Нет, конечно же нет, – ответил он на собственный вопрос.

Лун точно знал, что он собирался сказать. «Ты же не думаешь, что это как-то связано со сквернами?» Это была первая странность после ночи общих сновидений, и сложно было не задаваться этим вопросом. Хотя трудно представить, какое отношение к сквернам имеет неизвестная лодка земных обитателей. И это точно не просьба о помощи – незнакомые с раксура земные обитатели обычно считали их самих сквернами.

– Думаю, я тоже с вами, – сказал Утес.

Нефрита тряхнула шипами.

– Я на тебя рассчитывала.

Они полетели сквозь зеленые пещеры висячего леса, следуя за Аурой и Ясностью к летающей лодке.

Королева не стала бы ожидать, что обычный консорт отправится с ней расследовать возможное вторжение неизвестных земных обитателей. Но будь Лун обычным консортом, он не оказался бы здесь. За последние пару циклов ему не удалось изменить мнение двора о том, что «молодые консорты не рискуют собой и только и делают, что сидят в колонии и красуются», но большинство пришло к мысли, что «Лун – не обычный молодой консорт и никогда таким не станет».

С тех пор как Жемчужина взяла себе Уголька, а у Луна и Нефриты появился первый выводок, будущее двора стало гораздо более надежным. На Луна меньше давили, требуя подобающего поведения, а от Нефриты меньше требовали заставить его вести себя так, как следует, по мнению остальных. Хотя большую часть последнего цикла Луну было особенно нечем заняться, кроме заботы о птенцах.

Лодка оказалась неподалеку – если бы они не были так увлечены охотой, то почуяли бы ее раньше. Но ведь именно для этого Нефрита отправила Ауру с остальными обследовать окрестности – убедиться, что присутствие воинов не привлекло еще каких-нибудь опасных существ.

Когда они приблизились, Лун увидел, что лодка стоит в солнечном колодце – месте, где исполинское дерево рухнуло от старости, оставив в пологе деревьев большое открытое пространство, сквозь которое солнце проникало до самой земли, сжигая слои тумана. Колодцы встречались нечасто, и в них могла обитать неизвестная, а потому еще более опасная фауна. Кроме того, в них процветало множество видов солнцелюбивой флоры, включая те, что вообще редко росли в Пределах. Луну никогда не доводилось исследовать солнечные колодцы, да и вряд ли такая возможность представится сейчас. Странной летающей лодки пока вполне достаточно.

Они приземлились на верхней ветке дерева у солнечного колодца. С этой точки они хорошо видели летающую лодку, но их скрывала от посторонних глаз завеса листвы. Лун сел между Нефритой и Звоном, а по другую руку Нефриты устроилась Елея. Вьюн, Аура и Ясность держались немного позади, а Утес занял ветку выше всех. Его хвост висел позади Луна и остальных и описывал медленные задумчивые круги.

Звон тихо проговорил:

– Аура права, это совсем непохоже на лодку с Золотых островов.

Лодка была большая и сделана не из дерева или растительных волокон, как другие торговые или исследовательские корабли земных жителей, с которыми они сталкивались раньше. Казалось, она сделана из мха или какого-то плотного, похожего на проволоку материала, сильно его напоминающего. У нее был заостренный нос и вздымающийся вверх треугольный хребет, формировавший основной корпус и квадратную корму. По обеим сторонам от него размещалось несколько палуб, балконы в нижней части корпуса, а оконные проемы закрывались прозрачными крышками, как у авентеранских летающих лодок, но все формы и материалы были совершенно иными. У авентеранских лодок всегда имелись воздушные пузыри, а здесь их определенно не было.

На палубе никого не было, но и запаха смерти не ощущалось.

– По крайней мере, это не скверны, – заметил Вьюн.

Аура и Ясность что-то пробормотали в знак согласия.

– Может, они просто заблудились, – сказал Звон Нефрите.

– Может, но в Пределы случайно не попадешь. – Нефрита беспокойно дернула шипами. – Если они хотели торговать с кем-то из амфибий, то место совершенно неподходящее.

– Может, они очень сильно отклонились от курса. – Лун придвинулся ближе, пытаясь лучше разглядеть лодку сквозь завесу листвы. Такую возможность исключать нельзя, но он сомневался, что представители вида, способного построить или вырастить нечто подобное и управлять им, настолько глупы, чтобы так сбиться с пути. Кто бы это ни был, они, скорее всего, искали двор Тумана Индиго. – Надо рассмотреть их поближе.

Нефрита заколебалась, но Лун видел, как ей хочется все выяснить до возвращения в колонию.

– Корабль выглядит очень устойчивым. Они не заметят, если мы приземлимся на борт.

Нефрита посмотрела на него, насмешливо выгнув брови.

– Ты уверен?

Лун фыркнул:

– Нет.

Она улыбнулась и расправила крылья.

– Стоит попробовать.

Утес над ними зашевелился, но не стал оспаривать их решение. Он-то никак не сумел бы приземлиться на корабль незамеченным.

– Лун, ты берешь нижние окна, я – верхние. Я лечу первой. Остальные остаются здесь, – отрезала Нефрита, когда Елея, которой тоже хотелось лететь, набрала воздуха, чтобы возразить.

Нефрита присела, прыгнула и приземлилась на бок летающей лодки, зацепившись когтями за корпус. Лун выдохнул с облегчением: лодка не шелохнулась. Что бы ни держало ее в воздухе, она была на удивление неподвижна. Возможно, ее удерживает крошечный фрагмент летающего острова, как ветряные корабли Золотых островов. Нефрита немного подождала, прижав голову к корпусу и прислушиваясь, не поднимет ли кто тревогу, а затем подала знак Луну.

– Осторожно, – прошептал Звон.

Лун присел и тоже прыгнул. Его когти впились в шероховатый корпус. На ощупь он походил на мох, только не влажный, и казался слишком плотным, чтобы по нему проходили вибрации.

Наверху Нефрита карабкалась к ближайшему окну. Вставки из прозрачных кристаллов, вероятно, тоже мешали обитателям корабля что-то услышать. Лун подобрался к окну внизу и заглянул внутрь.

Кристалл немного искажал вид, но было ясно, что комната пуста. На встроенных в дальнюю стену полках лежали подушки и одеяла, а вокруг валялись какие-то случайные вещи, включая разноцветное покрывало или шаль и стопку посуды. Явно жилая каюта. Лун перелез к другому окну и обнаружил еще одну пустую спальню, а потом несколько помещений, заваленных свертками и бочонками. Но в следующей комнате обнаружилось нечто более интересное.

Ухватившись одной рукой за оконную раму, Лун откинулся назад и замахал, пока Нефрита не обратила на него внимание.

Лун снова прильнул к кристаллу. Внутри на полу, боком к окну, сидел земной житель и, сгорбившись, что-то писал в книге. Он казался смутно знакомым. Невысокий, с длинными белыми волосами, завязанными сзади, золотой кожей и настолько длинной бородой, что он закинул ее за спину, чтобы не мешала. Он повернулся в профиль, и Лун почувствовал, как шипы задрожали от изумления. Это был Делин-Эвран-линдел.

Лун оторвался от окна. Прямо над ним на корпусе сидела Нефрита, цепляясь всеми когтями.

– Это Делин, – прошептал Лун.

Она нахмурилась:

– Что он делает в этой штуке?

Делин – островитянин с Золотых островов, и его никогда не видели в такой летающей лодке.

Лун мог бы дать как минимум один неприятный ответ. Если кому-то понадобилось найти древо-колонию раксура, они могли похитить Делина и заставить показать дорогу.

– Давай его спросим.

Нефрита кивнула, и Лун постучал когтем по кристаллу.

Делин испуганно поднял взгляд и тут же радостно замахал. Вскочив на ноги, он поспешил к окну, повернул защелку и распахнул его.

– Я надеялся, что вы меня найдете. Мне нужно многое вам рассказать, – прошептал он.

Нефрита отодвинулась и жестом велела Луну войти.

– Я останусь здесь.

Лун пролез в окно, спрыгнул на пол и принял земную форму: хотя Делин никогда не боялся чешуи и когтей раксура, в ограниченном пространстве так казалось вежливее. В мягкокожем земном облике Лун был высок и строен, с бронзовой кожей, темными волосами и зелеными глазами. Он был одет в простые коричневые рубаху и штаны, заляпанные грязью и мхом, а его единственным украшением был красно-золотой браслет консорта. Умению менять обличье и брать с собой предметы птенцы учатся очень рано, и Луну повезло, что приемная мать Скорбь успела научить его перед смертью.

Другой причиной изменения облика было существование множества похожих видов земных обитателей, хотя и отличающихся цветом, формой или текстурой. Если бы кто-то неожиданно вошел в каюту, Лун сошел бы за обычного земного, и минутное замешательство позволило бы ему выиграть время для побега, без воплей ужаса и криков о помощи.

– Делин, тебя похитили?

– Не совсем. – Делин похлопал его по руке. – Но я счастлив увидеть дружеское лицо.

По всей длине высокого потолка маленькой каюты тянулись тяжелые балки, поддерживающие палубу наверху. Они напоминали стебли гигантского растения. В одной стене было встроено спальное место, также имелся таз для воды и множество полок, хотя Делин, похоже, взял с собой не слишком много вещей. Зная, с каким количеством книг он обычно путешествовал на своем ветряном корабле, это само по себе уже было подозрительно. Дверь складывалась гармошкой и казалась достаточно легкой, чтобы даже Делин мог ее выбить. Но бежать с летающей лодки ему было некуда.

– Что значит «не совсем»? – спросил Лун.

Делин выглядел все таким же, хотя с их предыдущей встречи прошло больше двух циклов. По меркам жителей Желтого моря, он был уже стар, и его золотистая кожа обветрилась за долгие циклы путешествий на ветряном корабле, но от него пахло здоровьем. Он был в свободной рубашке и обрезанных по колено штанах из легкой ткани – так обычно одеваются жители Золотых островов на кораблях или во время работ на улице.

– Это долгая история. – Делин сел на кровать, а Лун устроился на полу. – Первое, что вам следует знать, – это жители Киш-Жандеры, одной из прибрежных территорий империи Киш. Они хотят найти двор Тумана Индиго. Я обещал показать дорогу, но после того, как мы вошли в Пределы, в последние несколько дней намеренно позабыл маршрут, надеясь, что сначала предупрежу вас.

– Хорошо. – Если бы это был не Делин, все выглядело бы очень подозрительно. Да и теперь так выглядело, но Лун уже видел, как Делин выкручивается из очень непростых ситуаций. – О чем они хотят поговорить с раксура?

– Не со всеми раксура, а лично с тобой. – Делин подался вперед, его лицо стало серьезным. – Лун, они нашли древний город. Боюсь, его могли построить предтечи, как город, который вы обнаружили на северо-западном побережье.

Лун почувствовал, как от нервного возбуждения зачесались задние зубы.

– Где?

Его насторожил слабый звук за дверью – шаги по пробковому полу. Лун перевоплотился и прыгнул на потолок, уцепился когтями за мох и обвился вокруг большой балки. Дверь затряслась, и кто-то произнес:

– Делин?

Делин встал и повернулся к двери.

– Да?

Складная дверь открылась, внутрь шагнул земной житель и прошел прямо под Луном.

Он был ростом примерно с Луна, с темной шапкой коротких курчавых волос и красновато-коричневой кожей, грубой и почти бугристой. Без чешуи, просто она казалась толстой и прочной. Вероятно, это был мужчина. На нем была свободная красно-коричневая куртка с тусклыми золотыми узорами, распахнутая на груди, узкие штаны до колен и высокие сандалии с искусно обмотанными на ногах ремешками. Ткани выглядели дорогими и тонкими.

Лун легко спрыгнул вниз и в тот миг, когда его босые ноги коснулись палубных досок, принял земное обличье, а потом закрыл дверь.

Вошедший обернулся и от изумления отпрянул. Его темные глаза распахнулись, открыв вторую пару нижних век.

– Это Лун из двора Тумана Индиго, консорт раксура, – произнес за его спиной Делин. – Так что будь очень осторожен в том, что говоришь или делаешь. А это Каллумкал, магистр наук из конклава жандеран.

Каллумкал внимательно смотрел на Луна. Тот знал, что сейчас, босиком, в заляпанной грязью и мхом рабочей одежде, выглядит не слишком впечатляюще. Каллумкал повернулся к Делину:

– Я думал, ты намеренно тянешь время. – Он говорил на альтанском, одном из самых распространенных восточных торговых языков. В голосе не слышалось злости, но эмоции незнакомых земных обитателей распознать не так просто. Под распахнутой курткой виднелась кожаная сбруя, ремни спускались вниз. По цвету они почти сливалась с темной кожей Каллумкала, и поначалу Лун не обратил на ремни внимания, решив, что это какие-то украшения. Но сбруя выглядела утилитарно и местами потерлась, словно использовалась для тяжелой работы. Лун только не мог понять, для какой именно. Может, для езды на каком-нибудь травоеде. Но у этих земных обитателей имелась летающая лодка, зачем им тащить с собой травоедов?

– Лучше говорить здесь, вдали от колонии. – Делина нисколько не обеспокоило то, что его застали в компании раксура. – Всем так будет удобнее.

Каллумкал склонил голову набок:

– Тебе стоило бы объясниться.

– Ты так думаешь? – пожал плечами Делин. – Что ж, вполне возможно.

То, что Делин, один из самых прямолинейных представителей всех земных народов, известных Луну, юлил, не сулило ничего хорошего.

– Ты говорил, они тебя не похищали, – сказал он на языке раксура.

– Так и есть, – ответил Делин на том же языке. Должно быть, он много практиковался со времени их последней встречи, хотя акцент все еще был ужасен. – Но они были решительно настроены на этот курс. Лучше было позволить им считать, что они во главе, пока я правил кораблем с кормы.

Каллумкал терпеливо подождал, пока Делин закончит, и посмотрел на Луна.

– Ты понимаешь альтанский?

– Да.

Лун отошел от двери. Если все же случится драка, пусть лучше начнет ее не он. И теперь он оказался ближе к окну, за которым подслушивала Нефрита.

– Делин рассказал нам о ваших приключениях в древнем подводном городе. Мы всего лишь хотим поговорить об этом. – Каллумкал снова взглянул на Делина, и в его голосе появились нотки иронии. – Уверен, он уже рассказал тебе о том, что мы нашли похожее место, возможно, построенное тем же видом, а может, и нет. Мы намерены туда войти и хотим подготовиться. Предупрежден – значит, вооружен.

– Возможно, не так уж важно, насколько вы вооружены, – сказал Лун. – Кое к чему нельзя подготовиться.

Некоторые земные жители, впервые заговорив с раксура, выглядели удивленными. Лун обычно мог определить, удивлены ли они тем, что раксура говорит на цивилизованном языке, или тем, что он вообще способен говорить. Ирония заключалась в том, что владыки сквернов, самые опасные и смертоносные хищники, свободно владели любым языком, а дружественные народы вроде кеков из-за особенностей строения речевого аппарата могли говорить только на родном.

Каллумкал относился к тем, кого удивляла цивилизованность раксура. Однако он быстро справился с собой.

– Делин рассказал нам о том, что случилось в подводном городе. Я надеялся услышать это из первых уст.

– Зачем? – склонил голову набок Лун. – Вы уже знаете от Делина, что мы нашли. Услышав об этом и от меня, измените ли вы свои планы?

– Скорее всего, нет, – признал Каллумкал. – Но если моя экспедиция не войдет в город, боюсь представить, кто еще может это сделать.

Лун посмотрел на Делина.

– Это один из вопросов, который я хотел с тобой обсудить, – сказал тот. – Лучше, если мы с друзьями поговорим наедине, – добавил он, обращаясь к Каллумкалу. – Я хочу посоветоваться и с другими.

Он энергично шагнул к окну.

– Нефрита, Делин собирается выпрыгнуть. Поймай его, – сказал Лун на языке раксура.

Пока Каллумкал непонимающе таращился, Делин высунулся в открытое окно.

– Ты же не будешь...

Делин нырнул головой вперед. Спустя мгновение Лун услышал шелест крыльев Нефриты и не спеша подошел к окну. Ему было любопытно, попытается ли Каллумкал остановить его.

Каллумкал был слишком ошеломлен, чтобы реагировать.

– Он пришлет весточку утром, – сказал Лун, ухватился за подоконник и выскользнул наружу.

Он рухнул вниз и расправил крылья. Сверху послышался чей-то тревожный крик. Лун влетел под крону дерева и приземлился на ветку, где уже стояла Нефрита с Делином и воинами. Делин с улыбкой смотрел на мощную фигуру Утеса.

– Друг Утес! Как я рад снова тебя видеть. Рад видеть вас всех.

– Ты тоже нам нравишься, – озадаченно сказал ему Звон, – но что ты тут делаешь?

– Сначала хочу предупредить. – Делин повернулся к Луну: – Ты видел сбрую на Каллумкале?

Лун кивнул, вспомнив, что Делин не может прочитать согласие в движении шипов.

– Она показалась мне странной.

– Она крепится к устройству с таким же растительным материалом, как тот, из которого сделан их корабль, и дает носителю ограниченную возможность летать.

– Вот это новость. – Лун снова оглядел летающую лодку. По палубе двигались фигуры, но никто не поднимался в воздух. Однако сама мысль об этом действовала на нервы.

Над ними раздраженно заворчал Утес.

– Как будто нам и без того забот не хватает, – зашипела Елея.

Нефрита пристально смотрела на Делина.

– Тот землянин сказал, что боится представить, кто еще может войти в город. Он имел в виду тех, о ком я думаю?

– Боюсь, что так, – ответил Делин. – Мне жаль, но речь о сквернах. Есть кое-какие признаки, что скверны обнаружили этот древний город. Именно это мы и должны обсудить.

Глава 3

Лун и остальные полетели обратно в колонию, а Вьюна, Ауру и Ясность Нефрита оставила с благоразумного расстояния наблюдать за летающей лодкой.

Лун нес Делина и поэтому спланировал маршрут так, чтобы извлечь максимум в тот момент, когда вылетит из-за разросшихся платформ и полога исполинских деревьев. Делин бывал здесь раньше, но все равно пробормотал слова восхищения.

Древо-колония заполняло огромную прогалину; его многочисленные ветви, вздымавшиеся к небу, сплетались высоко над головой в сплошной зеленый полог. На нижних ветвях располагались платформы – множество ярусов, некоторые шириной более пятисот шагов. Из входного дупла, такого огромного, что снаружи в него мог бы войти ветряной корабль, низвергался водопад. Вода падала в чашу, образовавшуюся на одной из платформ, затем переливалась на следующую и еще ниже, пока не исчезала в туманной дымке далеко внизу.

Когда двор только вернулся в заброшенное древо-колонию, на платформах обнаружились лишь заросшие сады да остовы оросительных систем и декоративных прудов. Теперь же платформы были аккуратно засажены фруктовыми деревьями, корнеплодами, чайными кустами и травами, а также волокнистыми растениями, из которых арборы изготавливали ткани и бумагу. Было очевидно, что колония обжита: арборы трудились или отдыхали в садах, а воины кружили над прогалиной, неся дозор.

Лун приземлился у входа-дупла и поставил Делина на ноги, а остальные последовали дальше, во внутренний туннель. Рядом протекал канал, питающий водопад, а в гладко отполированную древесину были инкрустированы фрагменты ракушек. Когда на край дупла опустился Утес, Лун поднял крыло, защищая Делина от воздушного потока. Утес сменил облик на земной, Лун тоже свернул крылья и перевоплотился.

– Ты так и не сказал, похитили ли тебя те земные существа, – сказал он.

– Это непростой вопрос. – Делин огляделся, глубоко вдыхая. В пещеристом дупле было прохладно и влажно, водная взвесь усиливала сладкий аромат древа-колонии. – Ваш дом так прекрасен...

– Вопрос как раз простой, – возразил Утес. – Они выкрали тебя или ты сам заставил их взять тебя с собой? Уж я-то тебя знаю.

– Ты мне льстишь. – Тон Делина не был насмешливым. Лун счел это вполне ясным ответом. Уже серьезнее Делин продолжил: – Признаю, я жажду увидеть город, который они обнаружили, изучить его. Но знаю достаточно, а потому опасаюсь того, что там может скрываться. Я хотел обсудить это с теми, кто тоже понимает: ответы, которые может дать город, возможно, не стоят риска.

– Откуда ты знаешь, что они не лгут? – спросил Лун. – Это могло быть уловкой, чтобы ты привел их сюда, к нам.

Если так, то уловка весьма изощренная, но для некоторых существ вполне оправданна.

Делин вскинул голову и посмотрел на Луна.

– У них кое-что есть. Я видел собственными глазами. Когда я покажу вам рисунок, все станет ясно.

Лун с Утесом переглянулись. Тот вздохнул:

– Нам тоже нужно тебе кое-что сказать.

Они двинулись вниз по коридору, для крылатой формы Утеса слишком узкому и изобиловавшему изгибами и поворотами, призванными замедлить и запутать нападающих. По пути Лун поведал Делину об общем сне. В свете зачарованных огней морщины на лице Делина становились все глубже.

– Странное знамение, – наконец произнес он. – Я понимаю, почему вы так встревожены.

Они вышли из коридора в просторный приветственный зал. Там было оживленнее обычного: вернувшиеся с охоты воины, арборы и воины, оставшиеся дома, собрались, чтобы узнать о случившемся.

Появление Делина вызвало небольшой переполох. Широко раскинув руки, Делин направился к арборам:

– Почка, Река, друзья мои! Ниран шлет вам привет!

Утес взглянул на ближайшего воина, которым оказался Обод.

– Ступай и доложи Жемчужине, что пришел Делин.

Вряд ли Нефрита забыла послать кого-нибудь к правящей королеве, но с Жемчужиной всегда лучше перестраховаться.

– Я? – уставился на него Обод.

Утес успел лишь угрожающе склонить голову, как Обод осознал свою оплошность и метнулся к ближайшему балкону.

– Ей это не понравится, – заметил Лун.

Утес криво усмехнулся:

– Это еще мягко сказано.

И тут на пол бесшумно приземлилась Жемчужина, спустившаяся с верхних ярусов.

Потребовалось некоторое время, чтобы провести Делина сквозь строй воинов и арборов, жаждущих его поприветствовать, прежде чем удалось выслушать всю историю целиком. Наконец Делина усадили в одной из небольших комнат, примыкающих к приветственному залу, а в очаге на камнях уже нагревалась вода для чая.

Лун занял привычное место рядом с Нефритой, напротив Жемчужины. Остальные места заняли Утес, Елея, Звон, Душа и Флора, воительница Жемчужины. В последнее время она все больше доверяла Флоре руководство воинами, что, по мнению Луна, было неплохо. Хотя Флора и была любимицей Жемчужины, она всегда умела находить общий язык с фракцией Нефриты. Ее растущий авторитет при дворе, казалось, служил знаком от Жемчужины, что раздорам между двумя фракциями воинов положен конец.

Жемчужина выдворила всех, кто пытался незаметно прошмыгнуть внутрь.

Делин устроился на подушке с чашкой чая и восхищенно осматривал резные фигуры окрыленных, тянувшиеся вверх по стенам. Жемчужина взмахнула когтистой рукой.

– Итак, поведай нам, что привело к этому нежеланному визиту.

К счастью, Делин уже встречался с Жемчужиной и был маловосприимчив к попыткам оскорбить его, когда он сосредоточен на цели. Он подался вперед:

– Когда я гостил в городе Кедмар в Киш-Жандере, то получил послание: группа ученых желала обсудить давно исчезнувшие города. Разумеется, я был заинтригован.

– Откуда они узнали, что тебе что-либо известно о мертвых городах? – спросил Утес.

Лун и сам задавался этим вопросом. Насколько он знал, научные изыскания Делина касались в основном других народов Трех миров.

– Да, – пошла в атаку Нефрита, – с кем ты разговаривал?

– Все, что вы рассказали мне о городе предтеч на северо-западном побережье и о плененном существе, которое вы там нашли, я изложил в монографии. И отправил ее, в частности, в Научный коллоквиум в Киш-Жандере.

На мгновение установилась изумленная тишина. Лун и сам был потрясен.

– Включая ту часть, где говорится, что вид, который мы называем предтечами, породил раксура и сквернов? – уточнил он.

Делин кивнул.

– Это один из самых захватывающих моментов. Ученым известно о многих исчезнувших видах, но существуют и другие, гораздо более древние, о которых мы почти ничего не знаем.

Лун и Нефрита переглянулись. Лун знал, что Делин ученый, но не представлял, что он поддерживает связь с другими учеными за пределами Золотых островов. Теперь же, поразмыслив, он осознал, насколько наивным было это допущение.

Жемчужина медленно повела хвостом. Утес протер глаза и спросил:

– А разумно ли было так поступать?

Делин развел руками.

– Таково мое призвание. Чего я не сделал, так это не упомянул юного раксура по имени Сумрак, ни его родословную, ни то, что только он мог открыть темницу того существа. Такими знаниями делиться слишком опасно.

Все почувствовали облегчение. Лун прямо-таки ощутил, как разжались напряженные мышцы у всех вокруг. Лишь определенное сочетание крови сквернов и раксура могло воссоздать существо, достаточно близкое к предтече, чтобы с легкостью открыть врата в сокрытый, покинутый город. Сумрак, сводный брат Луна, птенцом спасенный от сквернов, и был тем самым сочетанием. Жемчужина и Нефрита расправили гребни.

– Хорошо, – пробормотал Утес. – Хоть что-то.

– Моя монография не содержала иллюстраций. – Делин запустил руку за пазуху и извлек висящий на шнурке мешочек. Раскрыв его, он выудил сложенный вчетверо лист плотной бумаги. – Вот почему это привлекло мое внимание.

Он развернул листок на полу, и все склонились, чтобы рассмотреть. Это был рисунок некоего блока или плиты с высеченной фигурой. Она напоминала окрыленного раксура, но с излишним количеством шипов, а вместо гривы из шипов и мягких складок голову венчал сплошной гребень. Гребень, подобный тем, что носят владыки сквернов.

Вздрогнув, Флора воскликнула:

– Но это же Сумрак!

– Нет. Этот предмет был создан задолго до рождения молодого консорта. Он был частью украшения стены под городом, обнаруженным кишцами. Они изъяли его и увезли с собой, и я лично видел его и изучал. – Делин пристально наблюдал за реакцией присутствующих. – Я прав? Это предтеча.

Жемчужина склонила голову к Нефрите, и та откинулась назад, тревожно нахмурившись.

– Это предтеча, – подтвердила Нефрита.

– В монографии я объяснил, что это описание передали мне раксура, – продолжил Делин, – но она не включала в себя точного местоположения дворов. Вероятно, поэтому кишские ученые и обратились ко мне, – признался он.

Нефрита нетерпеливо стукнула когтями.

– Что же произошло дальше?

– Мы беседовали о моей монографии, и, немного поюлив, они наконец поведали, чего желают на самом деле. Несколько месяцев назад они снарядили экспедицию, следуя недавно обнаруженной древней карте, и нашли разрушенный город. – Он оглядел всех присутствующих. – У вас нет под рукой карт западных берегов? Мне следовало принести свои. Я не видел их карту, они ревностно ее оберегают, но, полагаю, приблизительно определил местоположение города.

– Можешь показать нам позже, – сказал Лун. – А сейчас просто опиши.

Делин подался вперед:

– Город находится за сел-Селатрой, морями у дальнего северо-западного побережья Кишских земель, разделенными цепью архипелагов. Если продвинуться достаточно далеко на север, там возвышаются одинокие подводные горы, а за ними лишь глубины открытого океана. Эти края мало изучены, по крайней мере, насколько известно кишцам. В прошлом на карты были нанесены некие морские королевства, но от них, как и от тех, кто их видел, уже много циклов нет вестей. Карта привела кишцев в город за подводными горами, туда, где начинается пучина океана.

Он раздраженно покачал головой:

– Они предоставили мне кое-какие описания, но придержали информацию. Насколько я могу судить, город расположен внутри чего-то, похожего на подводную гору, но, возможно, не естественного происхождения, а возведенную искусственно, вершина защищена высокими стенами. У кишцев имелось морское судно и летающий корабль, на котором они сейчас и путешествуют. Летающий корабль не смог подняться достаточно высоко, чтобы перелететь через защищающую город стену, как и летательные ранцы. И они не нашли проход в основании самой подводной горы. Кишцам удалось исследовать небольшое строение в воде у подножия, и именно там они обнаружили это. – Он постучал по рисунку. – Но, не узнав, как проникнуть в город, им пришлось искать иные пути. Они оставили часть группы на морском судне и на летающем корабле вернулись в Кедмар за помощью.

– Но они не уверены, что это город предтеч, верно? – спросила Душа. Она наклонилась, чтобы коснуться рисунка. – У них есть только это.

– Зачем это городу, если там живут не предтечи? – удивилась Флора.

Она была с ними, когда обнаружили город предтеч, но ее оставили в карауле, у солнечного колодца, ведущего вниз, ко входу.

Лун понимал, что она, видимо, вспоминает о склонности раксура изображать себя практически на каждой доступной поверхности колонии.

– Но город предтеч, который мы видели, был другим: никаких резных изображений, лишь узоры из цветов и морских растений.

Город почти недосягаемой высоты действительно имел больше смысла для предтеч, нежели подводный. Но тогда они полагали, что его могли возвести для защиты или в качестве темницы существа, найденного внутри.

– Это предмет жарких споров среди кишцев, – сказал Делин. – Когда они начали искать этот город, то полагали, что его возвели строители фундаментов, еще один народ древних времен, быть может, куда более древний, нежели жители небесных островов. Строители фундаментов создали множество городов и дорог в землях на севере Киша, но от них остались лишь кости да немногие резные письмена. Некоторые кишские народы считают себя их потомками. Чтобы выяснить, не возвели ли город на подводной горе именно строители фундаментов, надо было проникнуть внутрь. Они пришли ко мне, надеясь не только на то, что я предоставлю больше сведений о том, как это сделать, но и рассчитывая подняться к вершине скалы на моем ветряном корабле.

– А это вообще возможно? – спросил Звон. – Какой они высоты?

Ветряные корабли Золотых островов путешествовали по незримым силовым линиям, пересекающим Три мира, и их способность подниматься и опускаться во многом зависела от силы течений, меняющейся в разной местности. По крайней мере, так это представлялось Луну. К тому же ветряные корабли были уязвимы для бурь и превратностей ветра.

– А что насчет... – начал он.

– Тише, вы оба, – прервала его Жемчужина. – Дайте ему закончить, чтобы мы могли во всем разобраться.

Делин кивнул Жемчужине и продолжил:

– Исходя из их описания, я ответил, что не считаю это возможным. Другая проблема – одна из прочих проблем, должен заметить, – возникла, когда кишцы рассказали про некие покинутые поселения островитян, встреченные по пути.

– Скверны, – мрачно произнесла Нефрита.

– Именно. Руины несли на себе следы нападения сквернов. – Делин разочарованно выдохнул. – Вы должны понять, что в Кише не так боятся сквернов, как на Абассинском полуострове и иных восточных просторах. У кишцев есть против сквернов кое-какое оружие и магия, и они делятся этими знаниями с теми, кто подписал с их империей торговые соглашения. Что сделало их малопривлекательной целью для нападения. Подозреваю, когда-то в прошлом это и послужило причиной образования торговой империи Киш. Мне известно о нескольких кишских землях, заселенных беженцами, которых туда пригнали набеги сквернов. Те ученые и исследователи знают о сквернах, но воспринимают их не так, как мы здесь, на востоке, являясь их добычей. Боюсь, кишцы не понимают, насколько опасны скверны.

Утес откинулся назад и прорычал что-то невнятное. От его рыка Лун ощутил вибрацию в костях, а Звон беспокойно заерзал.

– И ты считаешь, что знаешь, по какой причине там оказались скверны, – сказал Лун. – Что их туда притянуло.

– Этого я и боюсь. Что еще могло завлечь сквернов так далеко в море, при таких расстояниях между островами и отсутствии крупных поселений разумных народов, на которых можно охотиться? – Делин задумчиво поскреб бороду. – Утес и Лун рассказали мне о странном предзнаменовании, которое вы получили, о вашем общем сне. Очень странное совпадение.

– Больше, чем совпадение, – пробормотал Звон. Жемчужина и Нефрита повернулись, чтобы взглянуть на него, и он поспешно добавил: – В смысле, это не может быть совпадением. Так ведь?

– Но если скверны нашли город, у них должен быть кто-то вроде Сумрака, – сказала Елея, глянув на Нефриту, – иначе они не смогут освободить существо, заточенное внутри.

Звон нахмурился, рассеянно водя пальцами по истертому участку деревянного пола.

– Может, у них и нет никого, похожего на Сумрака. Может, именно поэтому они и рыщут там, охотясь в близлежащих поселениях земных созданий.

– Зачем же тогда им вообще туда отправляться? – спросила Флора.

Душа задумчиво нахмурилась.

– Скверны могли упустить часть указаний. Они знают, что следует идти в город, но не знают, как туда проникнуть или что делать внутри. Может быть, они не проводили долгую подготовку, подобно другому выводку сквернов.

Нефриту, похоже, не прельщало ни одно из объяснений, и Луну пришлось признать, что и его тоже.

– Есть ли иная причина, по которой там могли оказаться скверны? – спросила она. – Помимо той, что их привлекло нечто из глубин города?

Звон неуверенно пожал плечами.

– Возможно, выводок, захвативший нас на западе, сумел передать сведения о находке в подводном городе предтеч.

Весьма вероятно. Отдельные стаи сквернов редко объединялись, но их владыки могли обмениваться вестями как внутри одного выводка, так и между разными, минуя телесный контакт, порой на весьма больших расстояниях.

– Скверны, вероятно, осознали, что существуют и иные древние города, таящие в себе нечто ценное, и начали поиски. Может, это и впрямь город строителей фундаментов, как полагают кишцы, а скверны лишь по ошибке приняли его за творение предтеч.

Нефрита покачала головой:

– Я не стала бы на это полагаться.

Вид Утеса ясно говорил, что все их рассуждения лишь усугубляют ситуацию.

– И эти «ученые» не видят в сквернах угрозы?

Делин с досадой взмахнул рукой.

– Они читали мою монографию, и я со всей прямотой поведал им об опасности и о том, что скверны искали в городе предтеч под прибрежным островом. Они твердят, что город, возможно, возведен строителями фундаментов, что не лишено истины. Они говорят, что мои слова – лишь пересказ и могут оказаться ложными. Не знаю, чью честь они подвергают сомнению: вашу, представляя лжецами, или же мою, считая меня глупцом, поверившим вам. – Он откинулся назад. – Признаю, мои собственные желания противоречивы. Я полагаю, что город куда опаснее, чем мнится кишцам, но также верю, что он может хранить кладезь знаний о прошлом, по крайней мере, малой части Трех миров, будь то город предтеч или строителей фундаментов. Берега и острова сел-Селатры и земель за ними – места воистину удивительные. – Он слегка поник и впервые показался утомленным. – Я жажду прикоснуться к этим знаниям. Но не желаю ни собственной гибели, ни гибели других, ни высвобождения могучего, чудовищного создания в землях, полных людей.

Лун разделял его чувства и сомневался, что кишские ученые желают иного. Однако не все могли взглянуть на ситуацию с той же стороны, что и Делин.

– Но скверны, возможно, уже пытаются это сделать.

– И очевидно, кишцы желают, чтобы мы помогли им проникнуть внутрь, – сухо заявил Утес.

Все взгляды устремились на него. Делин мрачно кивнул:

– Мне они об этом не говорили, но, полагаю, таково их желание.

Жемчужина оскалилась, вероятно, в приступе чистого раздражения при одной мысли о помощи надоедливым ученым, с которыми она с самого начала не хотела иметь ничего общего.

– И отчего же это столь очевидно? – спросила она Утеса.

– Они желали заполучить летающий корабль Делина, но затем осознали, что, скорее всего, он так же бесполезен для их нужд, как и их собственный. – Утес встретился с обеспокоенным взглядом Делина. – А после они вспомнили об описаниях раксура, приведенных Делином.

Делин развел руками:

– Совершенно верно. Они делали вид, что следуют моему совету, прибыв сюда, дабы обсудить ваш опыт в прибрежном городе предтеч и испросить наставлений. Однако куда вероятнее, что они проделали весь этот путь не только ради совета.

Жемчужина чуть слышно зарычала:

– Ничтожные земные создания.

Звон виновато поморщился, глядя на Делина. Лун устремил взгляд на переплетающиеся резные фигуры крылатых созданий над головой и сжал челюсти. Земные создания боятся и ненавидят раксура не только из-за страха перед оборотнями или сильного сходства со сквернами, но и потому, что раксура порой ведут себя как редкостные придурки, подумал он.

– Итак, вопрос в том, каковы должны быть наши действия прямо сейчас, – продолжила Нефрита. – Земные существа желают поговорить, но станем ли мы с ними беседовать?

– Мы могли бы их убить, – вставил Утес.

Не слишком-то полезное предложение.

Его слова могли бы привести к обострению, если бы Душа тут же не произнесла с нетерпеливым вздохом:

– Только не у всех на глазах, праотец.

Делин поднял руку.

– Как я понимаю, Утес лишь хочет оживить беседу.

Жемчужина оглядела Утеса и вздыбила шипы.

– Пусть лучше прекратит.

Утес выдержал взгляд Жемчужины.

– Кое-кто из вас об этом помышлял.

Елея заметила с привычной легкостью, поскольку не раз вмешивалась, когда между Жемчужиной и Нефритой накалялись отношения:

– Это не принесло бы пользы, даже если бы мы и решились на подобное. Существует по меньшей мере еще один корабль, полный земных существ, которым об этом известно. И, вне всякого сомнения, их сородичи дома знают, куда те направились.

Остальные, очевидно, жаждали уже приступить к подлинному обсуждению. Именно этого, как понимал Лун, и добивался Утес, пусть ему и пришлось задеть ради достижения цели Жемчужину.

– Так оставим же эту тему, – сказала Нефрита, бросив взгляд на Утеса. – Полагаю, мне следует встретиться с этими земными существами. Я была в городе предтеч и смогу рассказать об увиденном своими глазами. Быть может, это убедит их проявить осторожность, хотя бы отчасти. – Она пошевелила шипами, снимая напряжение. – И если вы правы и они в самом деле вознамерятся просить нас отправиться с ними... Подумаем об этом, когда придет время.

Шипы Жемчужины начали опускаться, в основном потому, что она недолюбливала земных обитателей и, избавившись от необходимости вести с ними беседу, испытывала облегчение.

– Может быть, – скрепя сердце сказала она.

Лун колебался, но обсудить это все равно придется, так что лучше прямо сейчас.

– А как же скверны? Тот общий сон?

Воцарилась тишина.

– Сон не может указывать на тех сквернов, – наконец сказала Жемчужина. – Если они столкнутся с существом, подобным тому, что обитало в другом городе предтеч, оно истребит их, как и прочих.

Лун не был готов поставить на это чью-либо жизнь.

– Если это и впрямь город предтеч и в нем поджидает нечто, оно может даровать этим сквернам то, что сулило прочим. Оружие, позволяющее им разорять города земных обитателей и кормиться где вздумается. – Лун обращался к Жемчужине, но все его внимание было сосредоточено на Нефрите. Он не мог понять ее реакцию. На ее лице застыло непроницаемое выражение, присущее дипломатам, его было почти столь же трудно прочесть, как лицо Утеса. – Быть может, именно поэтому они сюда и явятся.

Душа беспокойно заерзала.

– Нам неведомо, явятся ли они сюда, – возразила Флора. – В прорицании ничего такого не было. А сон... Он мог быть предостережением для дворов, еще оставшихся на востоке.

– Некоторые из них были нашими союзниками, – напомнил Звон. – Мы должны их предупредить.

– Но больше мы их не любим, – язвительно заявил Утес.

– И скверны никогда сюда не явятся, – сказал Лун, – потому что им ничего от нас не нужно.

Все услышали в его словах сарказм.

– Я не хуже тебя знаю о грозящих опасностях, – хмуро произнесла Жемчужина.

Лун посмотрел ей в глаза. Он прекрасно знал об этом, просто хотел, чтобы она произнесла это вслух.

– Позвольте мне поговорить с земными существами. Быть может, они расскажут нам больше об увиденном, – сказала Нефрита, чтобы разрядить обстановку.

– Мы даже не уверены, что это и впрямь город предтеч. Быть может, скверны заблуждаются или же оказались поблизости случайно, – добавила Елея.

Звон с сомнением фыркнул, и Елея ткнула его локтем. Все остальные осознали, что Нефрита и Елея общими усилиями пытаются прервать спор, прежде чем он перейдет в русло, чреватое громкими криками, шипением и рычанием.

Жемчужина поднялась и расправила крылья.

– Назначьте встречу с земными существами на завтра. Сегодня уже слишком поздно. И не позволяйте им узнать, где расположен двор, пусть это будет другое место.

В знак согласия Нефрита щелкнула шипами.

– Я этим займусь.

Жемчужина встала и в один прыжок достигла коридора в приветственный зал, поток воздуха от ее крыла едва не опрокинул чашки с чаем. Флора кивнула Нефрите и, сменив обличье, поспешила следом за ней.

Все, кроме Утеса, вздохнули с облегчением.

– Мне так жаль, что я стал причиной разногласий между вами, – сказал Делин.

– Рано или поздно это должно было случиться, – отозвался Лун.

Нефрита обернулась к Елее, а Утес схватил Луна за руку и помог подняться, сказав:

– Мне надо с тобой поговорить.

Лун последовал за ним вниз по лестнице и через извилистый проход в чью-то опочивальню. Сейчас там никого не было, но раксура не придавали большого значения уединению, арборы и воины постоянно спали в чужих опочивальнях. Кому бы она ни принадлежала, ее владелец, вероятно, не возражал бы против того, что праотец и первый консорт устроят в ней ссору, если ничего не сломают.

Утес повернулся к Луну.

– Если ты меня ударишь, я откушу тебе лицо, – сказал Лун.

Утес проигнорировал угрозу, вероятно, потому, что не посчитал ее серьезной.

– Как ты думаешь, что будет дальше? Мы последуем за земными существами в тот город и прогоним сквернов?

Лун не ожидал, что Утес сразу перейдет к сути, и замолчал, проглотив все заготовленные ответы. Ему не хотелось отправляться куда-то на край земли, чтобы сражаться со сквернами. Он не хотел покидать свой выводок. Но это не меняло ситуацию.

– Нельзя же это проигнорировать. – Он не знал, чего захочет Нефрита или как к этому отнесется. Или как сильно ее разозлит такое предложение.

– А вдруг там есть нечто, что было обещано сквернам в другом городе?

Утес застонал и устало потер лицо.

– Хороший вопрос.

И тут Лун понял: Утес затащил его сюда не для того, чтобы накричать, а чтобы они решили, как быть дальше. Это не приободрило Луна, поскольку он надеялся, что Утес уже знает, что делать. Поселившись при дворе, Лун понял, что гораздо проще указывать на проблемы, чем с ними разбираться.

Он развернулся и рассеянно побрел вперед, пока не уткнулся в чашу очага. Лежащие в ней камни уже почти остыли, пора было их обновить.

– Если это не город предтеч, за который по какой-то причине его принимают скверны, то... Но как еще они могли об этом узнать?

Существо в том городе притягивало к себе сквернов без всяких усилий, с помощью мысленного призыва, который не слышали раксура.

– Скверны могли узнать про город в Кише, – предположил Утес.

Нахмурившись, Лун повернулся к нему:

– Ты о владыках сквернов в Кише? Я думал, они не могут попасть в города из-за кишских шаманов.

Как упоминал Делин, кишские шаманы обладали особой магией, позволяющей обнаруживать владык сквернов, а также делающей невосприимчивыми к способностям сквернов запутывать и обманывать. Лун всегда считал, что скверны избегали территории Киша именно по этой причине, а не из-за страха перед кишским оружием.

– Я не о владыках. – Увидев выражение лица Луна, Утес поднял брови. – В чем дело? Ты же знаешь, что они способны заставить земные создания делать все, что им заблагорассудится. Думаешь, они не могли отловить кого-нибудь из земных созданий, чтобы послать шпионить в Киш?

Интересная мысль. Скверны умели внушать нужные идеи, причем после этого земные создания вообще забывали про встречу со скверной и помнили события, которых никогда не было. Если бы скверны отправили земного подсматривать и подслушивать, а затем вернуться с докладом, это позволило бы обойти шаманов. Земные создания даже не подозревали бы, что шпионят, а скверн, вероятно, потом просто съел бы их, уничтожив любые улики.

– Так что, если кто-то из ученых рассказывал о карте и скверны узнали об этом, они могли бы отправить к исследователям земное создание...

– И это земное создание до сих пор может быть где-то рядом, – сказала Нефрита, показавшаяся в дверях опочивальни.

Чувствуя себя виноватым, Лун дернулся. Конечно, внезапный уход Утеса не остался незамеченным. Нефрита почуяла состояние Луна и требовательно спросила:

– В чем дело? Что вы замышляете?

– Ничего, – ответил Лун. И честно добавил: – Пока что.

Она вздохнула и вошла в опочивальню.

– Полагаю, вы оба понимаете, что нам придется послать кого-нибудь в тот город и узнать, что там на самом деле происходит.

Какое облегчение, что Нефрита тоже это признала. Лун ощутил, как напряжение в груди слегка отпустило. Ему не хотелось идти против Нефриты.

– Мы это понимаем, и ты понимаешь. Поймет ли Жемчужина? – многозначительно заметил Утес.

Нефрита не ответила, но критически оглядела Луна.

– Ты не должен был вступать с ней в перебранку на глазах у Делина. Ты же знаешь, как она относится к земным.

Наверное, она была права. Но тогда Луну казалось, что все проигнорировали важный вопрос. А если бросаешь вызов Жемчужине, лучше побыстрее с этим разобраться.

– А мне показалось, что ей понравилась моя смелость, – искренне сказал он.

– Очень смешно.

Шипы Нефриты дернулись от смеси раздражения и веселья. В дверном проеме появилась Елея, а вслед за ней осторожно шагнул Звон.

– Мы должны кого-нибудь послать. – Звон недовольно поморщился. – Лично я не хочу больше встречаться с этими существами. Но лучше я увижу их запертыми в городе предтеч, чем в Пределах.

Настала тишина – все явно размышляли над его словами. Хорошо все-таки, что Делин пришел сюда, подумал Лун, потому что, если одна из тех тварей вырвется на свободу и начнет охоту на раксура...

– Можем послать кого-нибудь в Опаловую Ночь за подмогой, – предложил он. – Малахита поймет, чем это грозит...

– Я не буду просить твою мать о помощи, – прервала его Нефрита. – Пока мы не узнаем, с чем имеем дело.

Лун был согласен с тем, что Малахита способна помотать нервы.

– Но если мы расскажем ей, она поймет, что это серьезно и заслуживает внимания.

Нефрита скривила губы, размышляя.

– Да, пожалуй.

– Может, отправим ей послание? – высказалась Елея. Нефрита покосилась на нее, и Елея подняла руки. – Если сбудутся худшие предположения, нам понадобится помощь. А Малахиту не надо убеждать в том, насколько это опасно. Она и так уже в курсе.

– Она права, – сказал Утес.

Нефрита с сожалением покачала головой.

– Знаю, знаю. – Лун, Елея и Утес набрали в рот воздуха, чтобы заговорить, но Нефрита подняла руки, останавливая их. – Не стоит торопиться. Давайте сначала поговорим с земными существами, спутниками Делина, узнаем, что они скажут.

Лун неохотно сдался. А потом из-под руки Звона в опочивальню нырнула арбора и растерянно их оглядела.

– В чем дело, Ткань? – спросила Нефрита.

– Это моя опочивальня, да? – неуверенно произнесла Ткань. – Вам она нужна? Я не возражаю.

Нефрита со вздохом сжала ей плечо.

– Извини, мы уже уходим.

Лун последовал за ней вместе с остальными, обратно в приветственный зал. Там по-прежнему сидел Делин вместе с Душой и пил чай. Вьюн в земной форме нетерпеливо ждал. Накануне встречи Нефрита отправила пятерых воинов на летающую лодку, сменить Ауру, Вьюна и Ясность.

Вьюн встал.

– Нефрита, мы видели эти штуковины, похожие на ранцы. Как и сказал Делин, земные существа с их помощью летают.

Нефрита на краткий миг обнажила клыки, показывая раздражение.

– Чудесно. – Она повернулась к Делину: – Мы устроим с ними встречу.

Делин отставил чашку с чаем.

– Если ты вернешь меня к ним на корабль, я могу это сделать. Ты же не хочешь приглашать их сюда? Встречу надо устроить на нейтральной территории.

– А ты не хочешь здесь переночевать? – спросила его Душа.

– Лучше не давать им времени составить план, – язвительно сказал Делин. – Или перессориться.

Лун уже собрался с сарказмом ответить, что никто здесь не понимает, что это значит, но сдержался.

Нефрита задумалась.

– Мы отвезем тебя обратно. По пути Елея покажет место для встречи, чтобы завтра ты проводил туда земных существ.

На том и порешили. По крайней мере до завтра.

Глава 4

Когда Лун вместе с Елеей, Звоном и Флорой собрался доставить Делина обратно, на лодку земных обитателей, уже опускались сумерки и в воздухе повисла легкая дымка дождя. Они приземлились на ветвь гигантского дерева, надежно укрытую за листвой, но с хорошим обзором летающей лодки. Присматривавшие за ней воины ждали там.

Лун помог Делину устроиться в сплетении веток, а Елея сказала воинам:

– Нефрита хочет, чтобы вы вернулись ко двору вместе с нами. Она не желает, чтобы кто-то оставался здесь на ночь.

– Ты уверена? – спросил Обод. Он был воином Жемчужины, но к распрям между двумя королевами никогда отношения не имел. – Нам не трудно.

– Она считает, рисковать не стоит, – пояснила Елея. Все было спокойно, шелестели деревья, ночные птицы и летучие ящерицы охотились на тучи вечерних мошек. Но в висячем лесу без укрытия ночью всегда опасно, тем более в солнечном колодце. Лун был согласен с Нефритой в том, что нет смысла следить за лодкой, если воины все равно ее не видят. – И Делин сказал, что этой ночью они не сдвинутся с места, – добавила Елея.

– Там есть фонари, как на нашем летающем корабле, – пояснил Делин, ерзая, чтобы устроиться поудобнее, – но от них мало толку в таком глухом лесу.

Елея отослала Обода и других к древу-колонии.

– Мы будем неподалеку и, прежде чем уйти, убедимся, что тебя забрали, – сказал Лун Делину.

– Спасибо, – ответил Делин. – Увидимся завтра в том месте, что вы мне показали.

– Только будь осторожен, – сказал ему Лун.

Прежде чем покинуть колонию, они поговорили с Делином о том, что у сквернов могут быть невольные или даже вполне добровольные шпионы среди земных обитателей.

– Сейчас это одна из многих причин для беспокойства, – сказал тогда Делин.

Лун с Елеей и Звоном отступили в укрытие повыше, на другом дереве, откуда открывался лучший обзор на летающую лодку. Земные теперь сновали туда-сюда по открытой палубе, разделенной напоминавшим хребет строением. Делин подождал, пока раксура не замаскируются, а потом стал кричать.

Земные тут же его услышали, и некоторые выбежали из дверей в верхней части лодки.

– Надеюсь, они ничего с ним не сделают из-за того, что он был с нами, – сказал Звон.

– Он считает, что нет.

Лун тоже беспокоился на этот счет, но Делин выглядел уверенным. Правда, Делин всегда выглядел уверенным. В этом смысле он был копией Утеса.

Один из земных, с тяжелым ранцем за плечами, вышел на палубу. Он что-то поправил и подтянул, а потом плавно взмыл в воздух, ничем не обнаружив, каким образом.

– Это что, какое-то заклинание? – спросила Звона Елея.

Тот качнул шипами:

– Возможно. Трудно сказать. Если та же сила удерживает лодку в воздухе, я не представляю, как они это контролируют.

Летающий земной обитатель скрылся в гуще листвы и миг спустя опять появился, уже с Делином. Они были чересчур далеко, чтобы разглядеть, как земной это делает, но наблюдать такое Луну было непросто. Он не мог поверить, что земное создание способно тащить кого-то в полете. Однако эти двое целыми и невредимыми опустились на палубу летающей лодки.

– Пора идти, – сказала Елея.

Лун качнул гребешками в молчаливом согласии. Они развернулись, сорвались с ветки и двинулись обратно в колонию.

День был долгим, и Елея со Звоном устали так же, как и Лун, поэтому не заглянули в зал учителей, где собрались арборы и воины, а разошлись по опочивальням.

Лун поднялся по центральному колодцу над выступом, ведущим в большой зал королев. Все было тихо, лишь журчала падающая в фонтан вода. Жемчужина и Уголек, вероятно, пребывали в опочивальне, Утес наверняка тоже, в своей или внизу, с арборами, или еще где-то в колонии. Лун прошел по коридору в опочивальню королевы-сестры.

Сперва ему показалось, что Нефриты здесь нет, но у парящей купальни он увидел кучку украшений. Луну очень нравился легкий доступ к проточной воде в древе-колонии и бассейны, подогретые отопительными камнями наставников. Водная система забирала избыток влаги, которую дерево втягивало корнями, и направляла в фонтаны, на орошение, в купальни и на промывку отхожих мест. После многих циклов, пока колония пустовала, сложная система пребывала в запущенном состоянии. Чтобы отыскать все закупоренные места и заставить систему исправно работать, потребовалось немало времени. Проведя большую часть жизни без подобной роскоши, Лун никогда не принимал ее как должное.

Он сел на подушки у очага. На горячих камнях уже стоял чайник. Лун нашел в миске плитку чая и раскрошил в воду пару кусочков.

Нефрита поднялась из бассейна, с ее гребешков стекала вода.

– Все прошло хорошо?

Она была в мягком обличье арборы, и Лун рад был видеть ее расслабленной.

– Да, земные забрали Делина, и все воины вернулись обратно.

Шагнув из бассейна, Нефрита взяла кусок ткани из стопки и принялась вытирать чешую.

– Что ж, – сказала она, – получился еще один интересный день.

Даже слишком. Лун повернулся спиной к очагу.

– Не могу представить, что нам снова придется сражаться за это место.

– Ты хочешь сказать, будет несправедливо, если нам придется снова сражаться за это место? – с усмешкой ответила Нефрита, опустившись на меховое одеяло напротив.

– Хм.

Справедливость – категория, внушаемая птенцам и младенцам, чтобы делились едой и игрушками и не дрались по мелочам, – неприменима к реальной жизни, во всяком случае, по опыту Луна.

Глядя на него, Нефрита спросила:

– Ты пойдешь со мной, если я последую за земными в тот город?

Лун взял чайник, просто чтобы чем-то занять руки. Он хорошо понимал, какой это комплимент – Нефрита так доверяла ему и его способностям, что предложила нечто, далеко выходящее за границы обычных обязанностей консорта.

Факт физического рождения консортом не дает инстинктивных знаний о том, как себя вести в этой роли, и с этим Лун пытался справляться с тех пор, как его приняли во двор. В прошлом цикле, растя птенцов Медного Неба и собственный первый выводок, он, казалось, оставил позади необходимость притворяться консортом и вплотную приблизился к тому, чтобы им быть. Много месяцев его никто не обзывал дикарем-одиночкой, по крайней мере в лицо. А теперь... Он не хотел покидать свой выводок, пока птенцы еще так малы. Но и не хотел, чтобы Нефрита ушла без него. И Звон тоже должен пойти, как единственный видевший город предтеч изнутри.

– Пока не знаю, – ответил Лун. – Я знаю только, чего хочу. Хочу жить здесь.

Выражение лица Нефриты было непроницаемым.

– Я иногда гадаю, не скучаешь ли ты. Раньше ты столько путешествовал.

– Путешествия переоценены, – отозвался Лун.

Времена, когда он голодал, мерз, спасался от хищников и его отовсюду изгоняли земные жители, хорошими совсем не были, хотя он и повидал много интересного.

– Я вот иногда немного скучаю, – продолжила Нефрита.

Она опустила шипы и отвела взгляд.

Лун не удивился, но и не ожидал от нее такого признания. За то время, пока двор наконец не начал устраиваться на новом месте, Нефрита тоже имела возможность насладиться путешествиями. Проще было обратить все в шутку.

– Королевам не подобает скучать, – сказал он.

Нефрита кивнула.

– А консортам не подобает случайно тонуть в купальных бассейнах. Но я слышала, такое случается.

Лун потянул ее гребешок. Если бы она хотела его утопить, он давал для этого поводы и посерьезнее.

– Все вечно говорят мне, что я должна чувствовать.

– Да, и мы оба знаем, как это раздражает.

Нефрита в задумчивости перевернула пустую чашку.

– Я не могу решить, пойду или нет, до тех пор, пока не переговорю с земными. – Она суховато улыбнулась. – А вернее, только тогда скажу всем, что решение принято.

Во всяком случае, двор не будет бездействовать. Это было бы худшим решением.

– Ты считаешь, что Жемчужина позволит тебе пойти?

Нефрита поразмыслила и вздохнула:

– Не знаю. Она не видела то создание в древнем подводном городе. Не уверена, что она понимает, насколько проблема серьезна. Но она тоже видела тот страшный сон и с тех пор, как мы здесь, постоянно старается сделать все, чтобы защитить двор. – Она царапнула когтями меховую подстилку. – В смысле, в старой колонии она все и всегда решала сама. А теперь хочет, чтобы все мы участвовали в ее решениях. Она к нам прислушивается. – Ее губы дрогнули. – Мне не хочется это испортить.

Если бы, когда Лун только пришел в Туман Индиго, кто-то сказал, что ему будет небезразлично хорошее отношение Жемчужины, он посчитал бы этого кого-то идиотом. А теперь не хотел разрушать даже небольшой прогресс в отношениях с ней.

– Ты поговоришь с Жемчужиной после того, как мы узнаем мнение земных. Заранее беспокоиться ни к чему, – сказал он.

– А раньше тебя не останавливало то, что заранее беспокоиться ни к чему, – усмехнулась Нефрита.

Она была права. Лун подался к ней, она обвила руку вокруг его талии и привлекла ближе.

– Я тут подумал, что мы можем, не беспокоясь, кое-чем заняться, – предложил он.

Нефрита прикусила его ухо.

– И я тоже об этом подумала.

Потом он лежал на шкурах, окруженный теплом свернувшейся рядом Нефриты – она погрузилась в сон и дышала глубоко и ровно. Долгий день был полный забот, и секс должен был помочь расслабиться, но Лун не мог не обдумывать происшествие снова и снова, пока не начала раскалываться голова. Он потихоньку выскользнул из объятий Нефриты – она заворчала, но не проснулась, – натянул одежду и покинул опочивальню.

Он вышел на балкон зала королев и заглянул в центральный колодец. Судя по несущимся оттуда звукам, двор не утих, как обычно на склоне дня. Каждое слово из разговора с Делином было передано всем. Теперь этот разговор, разнесенный арборами за ночь, примет самые фантастические очертания.

Лун сменил обличье и поднялся к уровню консортов.

Он почуял запах лесного воздуха, прохладного и сырого. Значит, Утес здесь. Центрального зала консортов наверху не было, но в переходах между опочивальнями имелись чаши очагов и места, где можно посидеть. Сами опочивальни были украшены так же, как и нижние, на уровне королев, но по большей части не заселены. Однажды Шип и Горький, консорты выводка Медного Неба, покинут ясли и переберутся сюда, позже к ним присоединятся Туман и Дождь, консорты выводка Луна. Тогда здесь станет поживее.

Он прошел по пустынным коридорам к дверному проему в стволе, выходившему на садовые платформы внизу. Дверь была открыта, и Утес смотрел вниз, прислонившись к краю проема.

Утес не обратил на него внимания, но Лун понял, что незамеченным не остался. Он и сам не знал, для чего разыскал Утеса, но неожиданно для себя спросил:

– Если Жемчужина позволит Нефрите последовать за земными, ты пойдешь?

Утес отступил от двери и обернулся к нему.

– Я думал, Нефрита уже приняла решение, что бы ни сказала Жемчужина.

Лун показал зубы в мимолетной улыбке.

– Нет, она еще не решила. – Может быть, он пришел сюда, чтобы поспорить? – Ответь на вопрос.

Утес нахмурился, совсем немного, но угрожающе.

– Или можем подраться, – добавил Лун. – Но я все равно не отстану.

Утес пристально посмотрел на него, снова отвернулся к двери и стал смотреть на лес. Ночные насекомые пели хором и соло. К концу ночи пение станет громче, а потом постепенно стихнет. Лун привык и почти этого не замечал, хотя для новичка в Пределах этот гул наверняка звучал оглушительно.

– Думаешь, я останусь здесь и позволю Нефрите пойти туда с несколькими воинами? – спросил Утес.

Это был отличный способ смутить Луна, чего Утес явно и добивался.

– В прошлом цикле мне такое и в голову не пришло бы, – ответил Лун. – Но ты так долго отсутствовал.

Обернувшись к нему, Утес поморщился.

– Я скучал.

– Скучал? – Лун взглянул на него. Недостаточно адекватная причина покидать двор. – Я скучал, Нефрита скучала, но мы как-то терпели, жили здесь и делали что должны.

– Я уже ничего не должен, – возразил Утес. – Может, ты не заметил, но я стар.

– Тебя это никогда не останавливало, – парировал Лун. – Без тебя мы все были бы уже мертвы.

– А теперь я стал вам не нужен, – огрызнулся Утес.

Лун ухватился за эти слова.

– Вот как? Да ты не скучаешь, ты просто... рехнулся, раз считаешь, что мы тебя не ценим.

– Большей глупости я от тебя еще не слышал, – зарычал Утес, – а мы оба знаем, тут есть из чего выбирать.

Лун уже зарычал в ответ, и ссора была готова разгореться сильнее, но из прохода послышался голос Уголька:

– О чем вы спорите?

Лун взглянул в его сторону. Молодой и красивый консорт, растрепанный и завернутый в одеяло, остановился в дверном проеме, моргая, словно только что проснулся. Как и Лун, он редко проводил ночи в собственной опочивальне, но мог зайти подремать.

– Мы спорили... – резко ответил Лун.

Он уже ни в чем не был уверен. Ссора вспыхнула как-то неожиданно.

Уголек провел рукой по волосам.

– Вы спорили о том, скучает Утес или нет?

В такой форме причина для ссоры звучала глупо.

– Уголек, почему бы тебе не пойти посмотреть, как там Жемчужина? – предложил Лун.

– Только не поубивайте друг друга, – буркнул Уголек, показывая, что отлично знает, о чем был спор, и отступил обратно в проход.

После ухода Уголька они постояли в молчании.

– Ты знаешь, как относится к тебе двор, – наконец произнес Лун. – Ты...

Ему было ужасно трудно это сказать. Большую часть жизни он наблюдал, как разрушаются неудачные отношения. Он знал, как их начинать и как из них выйти, но совсем не умел поддерживать. Проще, если все сделает кто-то другой. И возможно, он недооценивает Утеса.

– Не хочу, чтобы ты уходил. Разве только если пойдешь с Нефритой.

Утес потер лицо.

– Я не покину двор из-за того, что обижен и недооценен. На такое способны лишь глупые воины, а не я.

Лун пожал плечами.

– Конечно.

Утес посмотрел на него.

– Двор здесь обжился. А я пока нет. – А потом добавил: – Как и ты.

– Я намерен остаться.

Лун сказал это, только чтобы поддразнить Утеса, но тут же пожалел о своих словах. Он знал, что в такой ситуации долг консорта – оставаться с двором и со своим выводком. Вот только это не для него, да и для двора так не лучше.

Утес вытаращился на Луна, как будто пытаясь заглянуть к нему в голову.

– Из-за выводка? – наконец спросил он. – Ты считаешь, что Почка и учителя о нем не позаботятся без тебя?

Лун поморщился. Еще до того как стать консортом Нефриты, он считал, что не хотел бы породить детей при дворе, а потом оставить без защиты. Теперь он знал, что этого не случится. Что раксура не обращаются так с потомством, в особенности с королевскими выводками. Но и бросить птенцов для него было все равно что предать. Как будто оставить их на пару месяцев под защитой всего Тумана Индиго в безопасном древе-колонии – то же самое, что навсегда бросить в одиночестве в дремучем лесу.

– Конечно нет.

Он совсем не хотел умереть где-нибудь в глуши Трех миров и пропустить все самое важное: обучение выводка умению летать, охотиться и сражаться, а главное – умению выбирать подходящую компанию или хотя бы тех, с кем хочешь быть, подходят тебе они или нет.

– Ты думаешь, что сумеешь их защитить, если сюда придут скверны? – спросил Утес. – Причем с поддержкой какого-то жуткого существа из города предтеч, которое на сей раз выполнит свою часть сделки?

– Знаю, – проворчал Лун. – Знаю. Лучше остановить сквернов, пока те не появились вблизи Пределов...

– Если знаешь, то почему остаешься здесь? – спросил Утес. И шагнул из дверного проема.

Лун с шипением выдохнул. По крайней мере, теперь он понимал, почему Утес на него злится. Он подошел к дверному проему.

Лун услышал свист больших крыльев, а потом увидел, как тень Утеса пикирует к главному входу в колонию. И смотрел, пока Утес не вошел внутрь, в зал приветствий, а после закрыл за собой дверь и крепко запер.

Для встречи они избрали место на платформе огромного дерева, недалеко от той, где был пришвартован летающий корабль. Платформа была довольно большая, с прудом и низкорослой мшистой растительностью, наполнена яркими бликами мелких летающих ящерок и насекомых, которых те пожирали. И никаких густых зарослей и лиан, где могли укрываться хищники. Охотники иногда использовали эту платформу для отдыха во время дальних походов. Рассветный дождь кончился, и проникавший сквозь купол ветвей зеленый свет был довольно ярок – стоял ясный день.

Лун и Утес сопровождали Нефриту, которая взяла с собой Звона, Елею, Душу, а также Корня, Песню, Флору и Вьюна. Полынь и еще четыре воина заняли позицию на ветви повыше – на случай, если дела пойдут совсем плохо. Они выбрали относительно чистый клочок земли у пруда, и воины разместились вокруг.

– Нам делать костровую яму? – спросил Корень. – Кажется, мы не взяли с собой чай.

– Нет. – Нефрита шагала взад-вперед, озабоченно встряхивая шипами. – Не для такой встречи.

Песня, занявшая место между Луном и Утесом, склонилась к Луну и прошептала:

– Мы же угощаем чаем Делина и жителей Золотых островов, когда они приходят в гости.

– Это другое дело, – сказал ей Лун. – Мы их знаем.

Его раздражало, что Утес делает вид, будто вчерашнего разговора не было. И Лун тоже старался сделать вид, но его не покидало неприятное ощущение, что у него получается гораздо хуже, чем у Утеса.

Нефрита подошла к Душе, сидевшей рядом с Елеей.

– Что-нибудь есть? – спросила она.

– Пока нет, – отозвалась Душа.

Иногда у наставников бывали видения относительно важных событий, но такое случалось редко.

Прошлой ночью наставники прорицали, но, как слышал Лун, из этого ничего не вышло. Обычно, прежде чем получить действительно полезные видения, им требовалось ближе познакомиться с ситуацией. Толк собирался заняться прорицанием во время встречи – просто чтобы оценить влияние на ответы. Оставалось надеяться, что эти ответы не будут включать нападение сквернов на Пределы.

Нефрита кивнула и отошла. Луну не нравилось ее раздражение. Но им предстояло услышать нечто очень важное, что могло повлиять на судьбу двора. И на их собственную судьбу. Лун встревоженно пожал плечами, невольно попытавшись опустить несуществующие в земном облике шипы.

– Идут, – объявила стоявшая у края платформы Флора.

За ветками огромного дерева показался заостренный нос летающей лодки, движущейся осторожно и медленно. Ее окрас почти сливался с висячим лесом, и Лун задумался о том, как она выглядит на родине, если создавшие ее земные существа используют тот же мох для домов и прочих строений.

Корабль приближался, и Флора спросила Нефриту:

– Может, нам надо сесть определенным образом?

Она взглянула на Луна. Официально приветствуя другой двор раксура, консорты сидели позади королевы, и всех представляли в строгом порядке. Все отступления от этикета, не вызванные чрезвычайными обстоятельствами, как правило, становились причиной насмешек и неуважения со стороны других дворов.

Нефрита качнула шипами в знак отрицания.

– Просто оставайтесь на месте.

Воины неуверенно переглянулись, а Песня чуть отодвинулась от Утеса и Луна. Нефрита велела всем воинам, кроме Звона, остаться в крылатом обличье, хотя Лун, Душа и Утес были в земном. Все, за исключением Утеса, который не считал нужным стараться для кого бы то ни было, надели лучшую одежду и украшения, как для приветствия другого двора. На Луне были штаны и рубаха из темной шелковистой материи, с красным узорчатым кушаком, сделанным для него Рекой, браслет консорта, а также ножной браслет, подаренный Нефритой после рождения выводка. Луну следовало бы надеть множество других украшений, но земные создания не знакомы с этикетом. Конечно, Делин знаком, но ему все равно.

Утес вздохнул.

Подняв брови, Нефрита бросила на него взгляд.

– В чем дело?

– Ничего, это я дышу, – ответил Утес. – Почему бы тебе не присесть?

Нефрита оскалилась на него, но все же подошла к Луну и встала рядом.

Корабль неспешно остановился примерно в сотне шагов от платформы. На палубе засуетились земные обитатели различных размеров, потом четверо взмыли в воздух. Лун видел, что один из них – Каллумкал, а другой несет Делина. От этого у Луна снова побежали мурашки по коже. Он сам носил и земных обитателей, и арборов, но его нервировало, что это делает кто-то не приспособленный для полета.

– Если это существо уронит Делина... – проговорил он.

– Я его подхвачу, – уверенно обнадежил его Вьюн. Он ощетинил шипы, что говорило о напряженном внимании, и наблюдал за земным обитателем и Делином, которого тот нес. – Уверен, что успею поймать его прежде, чем он канет в туман.

Ранцы с зачарованным объектом или устройством, позволявшим земным летать, были громоздкими, сделаны из грубого коричневого материала и крепились при помощи сбруи, что объясняло ремни у Каллумкала под одеждой. Должно быть, земные создания во многом полагались на эти ранцы, раз постоянно носили крепления. Лун сам не знал, почему его это тревожило. Возможно, они не совсем уверены в своей лодке?

Все земные благополучно подлетели к платформе, при этом никто не погиб, и все приземлились на край. Лун разглядел, что Делин тоже для безопасности обвязан ремнем, который крепился к боку земного обитателя с летательным ранцем. Это немного успокаивало, но все же метод казался рискованным. Одно земное создание осталось у края платформы, а Делин и остальные двинулись вперед.

Каллумкал шел первым, земной обитатель с ним рядом был ниже ростом и тоньше, но в остальном выглядел почти так же, с такими же густыми курчавыми волосами и бугристой, как галька, кожей. Расстегнутая куртка и штаны – из тех же дорогих тканей коричневого и золотого цвета. Но третий относился к иному виду – широкоплечий и мускулистый, с серебристо-серой кожей, усыпанной овальными лоскутами более грубой шкуры, похожей на морщинистый камень. По длинным ногам и рукам вверх, к лицу и шее, тянулись продолговатые пятна. А всю голову покрывало пятно, напоминающее шлем.

Лун не знал, то ли эти пятна – часть тела земного создания, то ли броня, которая каким-то образом крепится прямо на кожу. Хотя, если так, неразумно оставлять между ней голые участки. Глаза земного были круглыми и серебристо-серыми, нос – в виде небольшого уплощенного возвышения надо ртом, а одет он был в легкую рубашку и килт из мягкого материала, что выглядело странно на частично бронированной шкуре. На плече земного висел мешок.

Прежде чем кто-то успел заговорить, Делин шагнул вперед и произнес:

– Это Нефрита, королева-сестра двора Тумана Индиго. – Как подобает представив Луна, Утеса, Душу и всех воинов, он завершил речь: – А это Каллумкал, магистр наук конклава жандеран. – Он указал на уменьшенную копию Каллумкала: – Его отпрыск Калам. – Потом Делин кивнул в сторону серебристо-серой персоны: – И Вендоин, она ученая из Хиа-Исеры.

Нефрита кивнула на земную, державшуюся у края платформы. Делин говорил на альтанском, и потому Нефрита ответила на том же языке:

– Скажи своей спутнице, что ей не потребуется оружие.

– Ах да. – Делин обернулся к ней и улыбнулся. – Это капитан Рорра.

Капитан Рорра была худой, с бледно-зеленой кожей и густыми серыми волосами, заплетенными в тугую косу. Длинным телом, пропорциями рук и ног она немного напоминала земное племя авентерцев. Одежда практичная – штаны и рубаха из плотной темно-коричневой ткани, ремни и крепления на плече, чтобы удерживать какие-то грузы. В отличие от остальных, в сандалиях, она носила тяжелые башмаки. В руках она держала продолговатый цилиндр с трубкой наверху, ничем не отличавшийся от знакомого Луну метательного оружия авентерцев, а также похожий на устройство, которое Делин использовал для сигнальных огней. Лун знал, что такое оружие распространено в Кише. Оно выстреливало крошечным снарядом, покрытым субстанцией, извергающей поток огня на то, во что пришелся удар. Из-за этого оружия скверны старались избегать территории Киша.

– Капитану Рорре стоит подойти и сесть с нами, – добавил Делин, обращаясь к Каллумкалу. – У нее могут быть дельные мысли.

– Капитан Рорра предпочитает держаться на расстоянии, – с иронией заявил Каллумкал.

Видимо, они заранее договорились, чтобы Рорра держалась позади них с оружием, а Делин, разумеется знавший об этом, решил сказать все в открытую.

– Она так нас боится? – спросила Нефрита.

Утес рядом с Луном вздохнул и чуть слышно зашипел от раздражения. Лун не понимал, зачем Нефрита их провоцирует, ведь ее напряжение способно взорвать все еще до начала встречи. Если Рорра выстрелит, то убьет лишь одного из них, и воины наверху сразят ее раньше, чем она выстрелит снова. Вот почему оружие лучше использовать залпами, стреляя одновременно. Наверняка это понимает и Рорра, и Каллумкала Лун тоже не считал дураком.

Каллумкал медлил. Калам взглянул на него, а Вендоин предупреждающе подняла руку, очевидно давая понять, что решение за Каллумкалом.

– Хорошо, – наконец сказал тот и обернулся: – Присоединяйся к нам, Рорра.

Теперь настала очередь Рорры поколебаться, но все же она пошла вперед по невысокой траве. В походке была заметна осторожность, как будто башмаки нетвердо стояли на неровной земле. Добравшись до Каллумкала, она ничего не сказала, лишь скривилась, взглянув на Делина. Вблизи Лун заметил, что бледно-зеленая кожа Рорры слегка чешуйчатая, на длинных пальцах рук когти, хотя кончики и подпилены, а по обеим сторонам горла виднелись участки гладкой кожи. Она явно из морских обитателей, понял Лун, или они были ее предками. Земные создания, произошедшие от морских существ, обычно не имели жабр. Но чистокровные морские существа не оставались долго на суше и не заходили вглубь материка. Взглянув на ее ноги, Лун заметил, что башмаки странно громоздкие и, вероятно, скрывают ласты. Она поймала его взгляд и нахмурилась.

– Теперь покажите им артефакт, – сказал Делин.

Каллумкал окинул Делина взглядом, давая понять, что ему не нравится получать указания, но махнул Вендоин. Она сняла с плеча сумку и осторожно извлекла завернутый в грубую ткань предмет. Потом опустилась на колени, развернула его и подняла вверх, показывая. Это оказалась каменная плитка с трещиной, вся в пятнах и побитая временем. На ней было вырезано изображение предтечи – явно оригинал рисунка Делина.

При виде рисунка шипы Нефриты качнулись, и она мрачно кивнула Делину:

– Ясно.

Вендоин окинула взглядом собравшихся и, убедившись, что все видели, начала снова заворачивать артефакт.

– Как вам наверняка сообщил Делин, – заговорил Каллумкал, – некоторые из нас считают, что город, откуда это взялось, принадлежал виду, который мы зовем строителями фундаментов, жившему в землях Киша в далеком прошлом. Но кое-кто полагает, что этот предмет говорит о том, что город принадлежал народу, который Делин называет предтечами. Он рассказал нам, что вы нашли древний город предтеч и получили некие предостережения.

– У вас есть какие-то доказательства? – вмешалась Рорра.

Делин насмешливо поднял брови, взглянул на Луна и сказал на языке раксура:

– Капитан Рорра весьма недоверчива. Видимо, существуют ученые, которые могли выдумать все эти события ради забавы или чтобы привлечь внимание, возможно, и с вашей помощью.

Лун зашипел себе под нос. Встреча явно не задалась, и он понятия не имел почему. Хорошо хоть пока все живы.

Звон усмехнулся.

– Тот инцидент я не назвал бы забавным, – сказал он на языке раксура.

– Они не хотят, чтобы что-то оказалось между ними и их целью. У них есть свои соображения, а о фактах они беспокоиться не желают, – раздраженно добавила Душа.

– Пожалуйста, говорите на альтанском, – попросила капитан Рорра.

Нефрита склонила голову набок и заявила на альтанском:

– Мы будем говорить как хотим.

Каллумкал нахмурился.

– Если дела пойдут плохо, тебе придется вернуться на корабль, капитан, – сказал он на кедайском.

Все промолчали, и лицо Делина осталось умиротворительно мягким. Кишцы явно не подозревали, что раксура говорят на кедайском. Этот распространенный по всему Кишу торговый язык состоял из слов, надерганных из языков всех обитавших там видов, но Лун слышал его и на западе, и на востоке, далеко за Пределами.

Рорра стиснула челюсти.

– У нас нет никаких доказательств, поскольку город затоплен и был разрушен, когда мы его покинули, – ответила Нефрита. – Он был устроен так, чтобы утопить попавшее внутрь существо и уничтожить его, если оно вырвется из ловушки.

Вендоин спрятала плитку в сумку, встала и в первый раз за все время заговорила. Голос был высоким и легким, отчего альтанский язык казался почти мелодичным.

– Был ли какой-нибудь внешний признак, что город удерживал это существо? Какое-то предупреждение? – Она взмахнула рукой. – Например, флаг или еще что-нибудь, видимое издалека?

Хороший вопрос. Нефрита бросила взгляд на Луна, давая понять, чтобы ответил он. Очевидно, она решила просто стоять с агрессивным видом, предоставив вести диалог другим. Интересно, с чего она так внезапно взъярилась? По обеспокоенному лицу Елеи он понимал, что это интересно не ему одному.

– Если такой знак и был, – сказал он, – мы его не расшифровали. Там были только символы, которые мы сочли украшением, ничего примечательного.

Вендоин и Каллумкал, похоже, обдумывали полученную информацию, а Калама и Рорру ошеломило, что Лун разговаривает. «Почему земные создания так себя ведут?» – раздраженно подумал Лун.

– Можно было бы как-то отметить, что внутри содержится нечто опасное, – сказала Вендоин, – но кто знает, что на уме у тех странных созданий. – Она поморгала большими глазами, припомнив, что те странные создания – возможные предки раксура, и добавила: – Я никого не хотела обидеть.

Лун переглянулся со Звоном и решил, что на такое лучше просто не отвечать.

– Только скверны знали, что это создание находится внутри, поскольку оно им сообщило, – сказал Утес, явно сытый по горло напрасной болтовней остальных.

– А они передали вам, – предположила Рорра.

– Да сколько можно, – прошипел Звон на языке раксура. – Опять все сначала, как с авентерцами.

– Реакция не такая уж редкая, – заметил Лун.

Утес легонько подтолкнул его плечом. Вероятно, в знак утешения, но Лун был слишком раздражен, чтобы так это воспринять.

– Наверное, этот народ слеп к деталям, – растерянно добавил Делин, также на языке раксура. – Я очень похож на Вендоин в том смысле, что у нас обоих две руки, две ноги, одна голова и так далее. Во всем прочем мы разные. Игнорирование фактов не способствует выживанию.

– О чем это вы? – потребовала объяснений Рорра.

Делин позволил себе выказать недовольство и ответил на кедайском:

– Мы говорим о вашем упрямом невежестве – вы смешиваете раксура со сквернами.

– Все это забавно, но вы пришли сюда не за предостережениями, – сказала Нефрита, тоже почти исчерпавшая запас терпения. – Делин вам их передал, и вы это проигнорировали. Вы уже обо всем его спрашивали и знаете все ответы. Что вам от нас нужно на самом деле?

Глава 5

Каллумкал взглянул на Вендоин и прочел по ее похожему на маску лицу то, чего не видел Лун.

– Очень хорошо, – сказал Каллумкал. – Делин рассказал нам о ваших способностях. Думаю, он уже сообщил, что нам нужна ваша помощь.

Вендоин повернулась к Делину.

– Ты догадался, о чем мы хотим попросить?

– Такая возможность приходила мне в голову в качестве потенциального метода проникновения в город. Но, как я уже говорил, я вообще не уверен, стоит ли пытаться. – Делин посмотрел на Каллумкала. – Я гадал, не слишком ли испугаются раксура участники вашей экспедиции после встречи с ними, чтобы сделать такое предложение.

Каллумкал иронично наклонил голову.

– Рад, что превзошел твои невысокие ожидания.

Звон бросил взгляд на Душу и спросил:

– Где этот город? Можете показать на карте?

Вендоин повернулась к Каллумкалу.

– Думаю, мы должны показать, прежде чем продолжим обсуждение.

Каллумкал ответил не сразу, явно не желая делать этот шаг. Нефрита скрестила руки на груди, раздраженно встопорщив шипы.

– Вы же не можете просить нас отправиться куда-то с вами, даже не указав местоположение.

– Справедливо, – согласился Каллумкал. Рорра набрала в грудь воздуха, будто собираясь возразить, но промолчала. Каллумкал вынул из плоского кошеля на поясе квадратик вощеной ткани, шагнул вперед и опустился на колени на мшистую землю. Пока он разворачивал карту, Рорра обошла его и встала рядом. Калам сел рядом с отцом.

– Конечно, это копия, – сказал Каллумкал. – Оригинал высечен на камне опоры под Архивом Кедмара. В сущности, мы ничего не знаем о виде, который зовем строителями фундаментов – о тех, кто построил Архив и высек изображение. Они почти ничего не оставили после себя, кроме нескольких рукописей, в основном поэтических, о смысле которых до сих пор горячо спорят ученые, и камней под руинами своих городов.

– Наверняка есть что-то еще. Я убеждена – кто-то пытался уничтожить их наследие, – не особенно ободряюще добавила Вендоин.

Каллумкал сделал какой-то жест, который Лун интерпретировал как «я не стану спорить с тобой на глазах у незнакомцев», и добавил:

– Примечания написаны картографами, которые делали копию.

Карта была нарисована темными чернилами, с аккуратно подписанными на кедайском названиями и направлениями. Душа и Звон с двух сторон подались вперед, чтобы рассмотреть получше. Одним из навыков наставника, который Звон не утратил в ипостаси воина, было копирование текста и рисунков, и Душа тоже владела этим искусством. Арборы, переписывавшие книги в библиотеке двора, как правило, обладали великолепной памятью, благодаря чему копирование шло гораздо быстрее. Лун подозревал, что им хватило бы одного долгого взгляда, чтобы запомнить карту и воссоздать позже.

Лун поднялся на колени, чтобы придвинуться ближе. Он потянулся к краю карты, собираясь ее расправить, и Рорра схватила его за плечо.

Между ними мгновенно очутилась Нефрита и отбила руку Рорры быстрее, чем Лун успел набрать в грудь воздуха. Рорра отступила на шаг и инстинктивно подняла оружие. Делин встал у нее на пути.

– Всегда полезно спросить разрешения, прежде чем прикасаться к незнакомцу, но особенно не рекомендуется трогать консорта раксура.

Лун зашипел от досады. Он знал, что справился бы с агрессивной и заносчивой морской обитательницей, не прибегая к насилию, но не мог сказать Нефрите в присутствии земных созданий, что она слишком остро реагирует, хотя ему очень этого хотелось.

Взгляд Рорры обратился к Нефрите.

– Не люблю, когда мне угрожают...

– Я тебе не угрожаю, – оскалилась Нефрита. – Но если хочешь драки, только скажи.

– Никто не хочет драки, – поспешно вмешалась Вендоин.

Каллумкал вскочил на ноги.

– Это было недоразумение.

Утес скучающим голосом добавил на языке раксура:

– Я пришел ради предтеч, строителей фундаментов и монстров, пожирающих земных обитателей. Если вместо этого будет драка, я ухожу.

– Пустые обещания, – на том же языке прошипела ему Нефрита.

– Нефрита, она не королева, – сказал Лун. – Она даже не понимает, что ведет себя как королева.

Вопрос «что ты вытворяешь?» он решил оставить на потом.

– Лун прав, Нефрита, – добавила Елея, озабоченно наблюдавшая за ними.

Шипы Нефриты дрожали от раздражения.

– Я знаю.

Вендоин демонстративно плюхнулась на пол.

– Я сейчас покажу, где находится город. Прошу всех заинтересованных взглянуть. – Она повернулась к Звону и Душе. – Видите, эти цифры обозначают подводные возвышенности. Вам знакомы эти образования?

Звон и Душа наклонились поближе.

– Это горы? – спросила Душа.

– Возможно, естественные образования, а возможно, созданные прежними обитателями региона, – ответила Вендоин.

Рорра отступила назад, опасливо косясь на Нефриту. Каллумкал посмотрел на них, а затем снова сел рядом с Вендоин. Лун встретился взглядом с Каламом. Глаза мальчишки были широко распахнуты. Лун хотел ободряюще улыбнуться, но решил, что это скорее покажется угрозой, и просто сел рядом с Утесом. Тот разглядывал крону дерева и неодобрительно качал головой.

– Ты не помогаешь, – прошептал ему Лун.

– Как мы собираемся вести с ними дела, если даже карту не можем посмотреть без драки? – тихо ответил Утес.

Лун поморщился. Утес был прав. Их никто не слышал, кроме Делина, устало потиравшего глаза.

– Как и подозревал Делин, мы надеялись попросить кого-то из вас отправиться с нами в город и помочь войти в него, – сказал Каллумкал Нефрите, пытаясь возобновить прерванный разговор. Он раздраженно оглядел остальных. – Я надеялся подойти к этой просьбе более изящно, но как уж вышло.

Нефрита усилием воли опустила шипы.

– Ты не упомянул следы присутствия сквернов, – уже более рассудительно отозвалась она.

На этот раз хотя бы никто из земных обитателей не стал смотреть на Делина.

– Нет никаких доказательств, что скверны оказались в тех краях из-за древнего города или что еще там находились к нашему прибытию. Разрушенные поселения были аванпостами путешественников, насколько мы можем судить.

– Аванпостами путешественников? – переспросил Лун.

Ему ответила Вендоин:

– Мы не смогли определить их по... останкам. Возможно, это был морской народ, основавший поселения в качестве складов, по мере продвижения. Некоторые делают так, чтобы увеличить пределы досягаемости в океанах и пустынных морях, где нет других портов или мест обитания, что-то вроде опорных точек, понимаете?

Лун понял. А значит, в какой-то момент эти существа вернулись и обнаружили, что их друзья мертвы, а припасы пропали. Мрачная картина.

Нефрита задумалась, и чешуя у нее на лбу собралась в складки. К расспросам подключилась Душа:

– Вы обнаружили разрушенные поселения по пути туда или обратно?

– И можете сказать, как давно они были уничтожены? – добавил Звон.

– По пути обратно, – сказал Каллумкал.

– Мы не знаем, – ответила Звону Вендоин. – Останки подверглись воздействию непогоды и падальщиков. – Предвосхищая следующий вопрос, она добавила: – Мы поняли, что это скверны, потому что нашли там мертвых дакти, тоже частично съеденных.

Лун с Утесом переглянулись. Значит, скверны могли следовать за кораблями кишцев и питаться в поселениях, поджидая, когда земные обитатели найдут путь в город.

– Но если скверны находятся там и им нужен город, почему они еще не вошли в него? – с досадой спросила Рорра. – Они умеют летать, как и вы, и могли бы пробиться сквозь ветра на вершине скалы.

Нефрита немного смягчила раздражение:

– Может быть, они уже в городе. Мы знаем об этом не больше вас.

– Или они не могут пробраться внутрь, потому что у них нет ключа, – пробормотал Утес на языке раксура.

Ключ. Предтеча или кто-то достаточно похожий.

– Может, они не знают, что им нужно, – ответил Лун, тоже на языке раксура.

Звон повернулся к ним:

– В таком случае если мы отправимся туда и не сумеем войти, то будем знать, что внутри скрыто нечто ужасное и не стоит туда лезть.

Внимательно прислушивавшийся к разговору Делин всплеснул руками:

– В этом и весь вопрос. Но я не уверен в логичности ваших рассуждений.

Нефрита предупреждающе тряхнула шипами. На лице Каллумкала отразилось нетерпение.

– Они говорят, что скверны могут не знать, как проникнуть в город, и просто ждут, когда вы его откроете для них, – пояснила она ему на альтанском.

Каллумкал определенно не считал эту мысль достойной обсуждения.

– Это если предположить, что город каким-либо образом запечатан. А вход может быть просто скрыт.

Нефрита наклонила голову.

– Мы все строим слишком много предположений.

Каллумкал бросил взгляд на Вендоин. Луну показалось, что они не ожидали от королевы раксура такой заинтересованности в обсуждении своих выводов и теорий, по крайней мере не в этот раз.

– Я... полагаю, вам потребуется время, чтобы принять решение. Надеюсь, вы не откажете нам сразу, а...

– Я вернусь с решением завтра утром.

Нефрита дернула шипами, подав сигнал воинам, которые тут же переместились к краю платформы и спикировали вниз. Звон и Душа сменили обличье, Звон встал и подхватил Душу.

Нефрита кивнула Делину:

– Ты с нами или останешься?

– Сегодня я останусь с ними. – Делин поднялся на ноги. – Увидимся утром.

Вендоин поспешно свернула карту. Утес встал и шагнул с края платформы. Каллумкал смотрел ему вслед, но Утес больше не появился. Лун решил, что он пока не хочет, чтобы земные обитатели видели другую его форму, и сменил обличье далеко внизу.

Нефрита развернулась и зашагала к краю. Лун с Душой и Звоном последовали за ней, не желая портить впечатление от резкого ухода Нефриты.

– Так, значит, мы летим, – тихо произнес Звон. – В смысле, в город.

– Это было ясно с самого начала, – сказала Душа, цеплявшаяся когтями за воротниковый гребень Звона. – Иного варианта просто не было.

– Надеюсь, Жемчужина это понимает, – сказал Лун.

Он сменил обличье, услышал позади чей-то удивленный вздох и прыгнул вслед за Нефритой.

Они вернулись к древу-колонии и прошли через приветственный зал, где ждали сгорающие от любопытства воины и арборы. Лун вернулся к земному облику и потянулся, пытаясь сбросить напряжение, пока Нефрита и Елея отвечали на обеспокоенные расспросы.

– Что ж, это было интересно. Почему Нефрита так разозлилась? – прошептал ему Звон.

– Понятия не имею. – Лун говорил тихо, не сводя глаз с Нефриты, желая убедиться, что ни один из шипов не направлен в его сторону. – Она не была такой, когда мы только прибыли туда.

Оглядываясь назад, он понял, что Нефрита внесла в общение не меньше враждебности, чем Рорра. Да и Делин не отличался обычным спокойствием.

Нефрита оставила воинов и повернулась к Звону, жестом подозвав Душу.

– Вы можете сделать копию карты? – спросила она.

Душа кивнула и посмотрела на Звона.

– Пусть каждый сделает это по отдельности, а затем сравним, чтобы все было точно.

– Все будет точно, – уверенно заявил Звон.

– Когда будете уверены, сделайте три копии, – велела Нефрита и повернулась к Луну: – Сейчас я пойду к Жемчужине. А потом напиши письмо своей матери.

Не дожидаясь ответа, она резко прыгнула вверх и ухватилась за край балкона. Лун раздраженно выдохнул, глядя, как она начинает подниматься по колодцу на уровень королев.

– Не знаю, что из этого страшнее, – пробормотал Звон. Душа, видимо, в знак того, что шутка показалась ей несмешной, слегка ткнула его под ребра. Звон отпрянул. – Ай, больно же. Не бей меня, когда я в земном обличье.

Лун поставил бы на Жемчужину.

– Я потом тебе скажу, – мрачно буркнул он.

Звон и Душа спустились в мастерские нижнего уровня, чтобы сделать карты. Зная, что разговор с Жемчужиной займет немало времени, Лун последовал за ними, но свернул в покои учителей, навестить ясли.

Там он немного поиграл со своими птенцами и со всеми, кто не спал. В конце концов он просто растянулся на полу и смотрел, как Сапфира, Вайя, Утешение, Туман и Дождь катаются кубарем, пытаясь убить друг друга и остальных.

У ближайшего бассейна учителя Кора и Бусинка обсуждали, с кем бы хотели завести выводок, детально изучая хорошие и дурные черты различных родов и близкие родственные связи. При дворе к размножению относились чрезвычайно серьезно, но секс был легким, дружеским и непринужденным – приятное отличие от тех мест, где Лун жил раньше. Все воины были бесплодны, а королевы и арборы могли контролировать свою фертильность, поэтому нежеланные дети не появлялись. Окрыленные из королевских выводков брали в любовники воинов, а от консортов ожидали соитий с арборами, чтобы рождались наставники. Лун пока что этого не делал, поскольку его так потрясли роды Нефриты, что он не был готов к еще одним.

Горький и Шип плюхнулись рядом с ним, оба в земном обличье. Два консорта стали слишком взрослыми, чтобы играть так же безрассудно, как дети помладше. В последнее время Лун начал учить их и Стужу сражаться и управляться с когтями, что теперь, когда Горький признал, что умеет летать, стало намного проще.

– Где Стужа? – спросил Лун.

Горький демонстративно пожал плечами, как будто местонахождение Стужи его нисколько не интересовало.

– Охотники сегодня работают со шкурами, и она захотела посмотреть, – ответил Шип.

Лун нахмурился.

– Она хочет научиться дубить шкуры?

Он одобрял эту затею, но счел немного странным, что Стужа заинтересовалась подобным занятием.

Горький искоса поглядел на Луна, явно поражаясь его наивности.

– Нет, она хочет выяснить все про земных обитателей и летающую лодку, и знает, что охотники обязательно будут говорить об этом, – терпеливо ответил Шип.

Это походило на правду гораздо больше.

– Ах вот как. Вы знаете об этом?

Горький вздохнул и закатил глаза, а Шип сказал:

– Все знают. По крайней мере, хоть что-нибудь слышали. Стужа расскажет нам остальное. – Серьезно глядя на Луна, он продолжил: – Ты отправишься сражаться со сквернами, пока они не проникли в древний город земных обитателей и не явились сюда напасть на нас, как в том сне, который все видели.

Лун покачал головой.

– Я пока не знаю, отправлюсь или нет.

Шип и Горький удивленно уставились на него, затем Горький слегка шлепнул Луна по голове.

– Ты должен, – сказал Шип. – Вдруг что-то случится с Нефритой? Звон летит? – Горький что-то зашептал на ухо Шипу, и тот сказал вслух: – Горький говорит, в последний раз, когда ты отпустил их без присмотра, случилось нечто ужасное.

Лун поморщился.

– Шип...

Шип был мягким, проницательным и упорным – прекрасные качества для консорта, но не в том случае, когда не хочется отвечать на его вопросы.

– Ты боишься оставить нас и другой свой выводок? – продолжил Шип. – Они еще слишком малы, чтобы что-то понять. Они будут скучать, но не станут злиться, когда ты вернешься, и даже не запомнят, как долго ты отсутствовал. Так было с нами в этом возрасте.

– Приятно это слышать, – сказал Лун.

Значит, если его убьют, они не слишком огорчатся. Не очень утешительная мысль.

Горький снова что-то шепнул, и Шип произнес:

– Горький думает, ты боишься оставить нас. Нам не нравится, когда тебя нет рядом. Но прошло уже много времени с тех пор, как ты уходил в последний раз. Поэтому... думаю, с нами все будет в порядке.

К ним подскочила Сапфира, бросила в грудь Горькому потрепанную куклу и снова убежала. Туман примчался вернуть игрушку, и вот уже Горький и Шип утонули в куче птенцов и малышей-арборов.

Спустя некоторое время Лун неохотно напомнил себе, что Нефрита, должно быть, уже закончила разговор с Жемчужиной, и отправился на королевский уровень.

Он нашел Нефриту в ее опочивальне. Она уже разложила письменные принадлежности и с нетерпением ждала его.

– Как Жемчужина? – спросил он, садясь у очага.

– Злится. – Судя по выражению лица Нефриты, она не видела в этом ничего нового. – Она еще не дала мне ответа. С ней был Уголек, кивал и говорил разумные слова, так что это лучшее, на что мы можем надеяться.

Уголек умел кивать и говорить королевам разумные слова. В этом заключалась значительная часть обязанностей консорта, с которой Лун справлялся не особенно хорошо. Но раз уж речь зашла об этом, он спросил:

– Почему ты так разозлилась на капитана Рорру? Ты за что-то ненавидишь морских обитателей?

– Конечно же нет. Я их даже ни разу не видела. – Нефрита раздраженно обнажила клыки. – Честно говоря, не знаю. Просто в ней есть что-то... странное. Мне хотелось сбросить ее с платформы еще до того, как она раскрыла рот.

Лун понимал, что она права. Он тоже почувствовал в Рорре агрессию и угрозу раньше, чем та заговорила. Если отбросить эмоции, то она всего лишь была осторожна и бдительна, что, скорее всего, входит в ее обязанности.

– Хм.

Нефрита отмахнулась.

– Нужно написать письма. Я напишу Изумрудным Сумеркам и Закатным Водам, а ты должен написать Малахите.

После долгих часов практики Лун научился сносно читать на языке раксура, но его почерк оставался ужасным, так что на самом деле Нефрита имела в виду, что он будет диктовать, а она записывать.

Так Лун отвечал на письма Сумрака и своей сестры Селадонны, обычно поручая писанину Звону. Письма передавались от двора к двору по торговой сети, поэтому на доставку порой уходили месяцы. Это письмо воины Тумана Индиго отнесут прямо в Опаловую Ночь. И вряд ли Луну стоит вмешиваться в настолько важное дело. Скорее, это задача королевы.

– Она узнает, что это пишешь ты, – сказал он. – Тебе нужно просто написать и сказать, что письмо от тебя.

Нефрита раздраженно отложила перо. На полу уже лежала бумага и стояли чернила в маленькой мисочке.

– Как Малахита может это узнать?

Лун выгнул бровь. Всегда лучше предполагать, что Малахита знает все. Это единственный способ с ней справиться.

Нефрита тихонько зарычала и взялась за перо.

– Ладно, ты прав, прав.

Лун некоторое время смотрел, как она пишет.

– Рассказываешь ей, что летишь туда?

Она остановилась и набрала еще чернил.

– Да.

– Без разрешения Жемчужины?

– У меня не будет случая отправить письмо до завтра, – сухо ответила Нефрита. – К тому времени я получу разрешение. Или нет.

Именно столько времени потребуется воинам-посланникам на сборы в долгую дорогу.

– Ты пошлешь копию карты?

– Да. Кто-то еще должен знать, куда мы направляемся и что можем найти. Тот, к кому прислушаются все остальные дворы. Тот, кто способен что-то предпринять, если окажется, что мы правы. – Лун вздохнул, и Нефрита продолжила: – Не спрашивай меня, сколько потребуется времени Жемчужине, чтобы принять решение.

Лун выдохнул. В опочивальню вошел Утес и уселся возле очага.

– Что слышно?

– Ничего. – Нефрита продолжила писать. – Ты не слишком-то помогал.

– Это ваше с ней дело, и ты это знаешь. – Утес взял чайник и критически изучил содержимое. – Моя попытка вмешаться только настроила бы ее против тебя. Она это переживет, но у нас нет времени. – Он отставил чайник и провел обеими руками по седым волосам. – Я слишком стар для этого.

Луну удалось не зашипеть от раздражения. Если Утес не слишком стар для того, чтобы странствовать в одиночестве, то и для этого не слишком стар. Еще больше Луна бесило, что он не мог понять, настоящие это жалобы или Утесу просто скучно, а может, дело в чем-то еще. Лун разрывался: он хотел, чтобы Утес полетел с ними и защищал остальных в пути, но не хотел, чтобы он пострадал. Когда он попытался выразить это словами, у него вырвалось:

– Ты-то сам хочешь лететь?

По лицу Утеса было ясно, что вопрос ему не понравился.

– Что это значит?

– Тебе не обязательно лететь. А вдруг при дворе что-то случится в твое отсутствие? Жемчужине может понадобиться твоя помощь.

Продолжая писать, Нефрита заметила:

– Сейчас тебе будет больно.

И она обращалась не к Утесу. Лун сделал еще одну попытку.

– Я просто хочу сказать, ты не обязан. Я не могу понять, ты хочешь лететь или нет, – добавил он в отчаянии.

Судьба двора часто зависела от скорости и выносливости Утеса. Иные прародители при других дворах совсем не походили на него. Многие из них часто путешествовали, а некоторые просто уходили и больше не возвращались. Другие оставались при дворе, но не принимали активного участия в его жизни. Но Утес был достаточно стар, чтобы помнить, как двор покинул это древо-колонию, долгий путь из Пределов и все тяготы, которые пришлось пережить, прежде чем обосноваться в восточной колонии. Это давало ему возможность иначе взглянуть на жизнь раксура и обязанности консортов, чем принято в большинстве дворов, включая Туман Индиго. Хотя, когда в крылатом обличье Утес стал достаточно крупным, чтобы делать все что пожелает, он с удовольствием начал этим пользоваться.

Вероятно, он был не самым лучшим учителем для Луна в том, как быть раксура, но иного выбора тогда не было. И Луну вполне нравилось то, что из этого вышло. Большую часть времени.

Нефрита опустила перо и обратилась к Утесу:

– Он не хочет, чтобы ты погиб, старый ты олух.

Утес насмешливо фыркнул:

– Скорее всего, мы все погибнем из-за этих бестолковых земных обитателей.

Лун в бессилии поднял руки.

– Ладно, загони себя до смерти, мне плевать. Если это именно то, что ты хочешь.

– Да что с тобой? – спросил его Утес. – Хочешь лететь? Ты же говорил, что не хочешь.

– Все со мной нормально! – рявкнул Лун.

– Я пишу Малахите, – сказала Утесу Нефрита и вытерла перо. – Из-за этого он нервничает.

Лун был совершенно уверен, что они приписывают ему собственные чувства. Или что-то в этом роде. Он поднялся на ноги.

– Пойду поговорю со Звоном. Передай матери привет от меня.

Лун нашел Звона в библиотеке наставников – длинном помещении с высокими потолками, уходившем вглубь древа-колонии. По стенам тянулись полки из полированного агата, зеленого и белого. Некоторые были заполнены сложенными и свернутыми книгами в ярких кожаных обложках, но их было слишком мало. После долгих странствий Туман Индиго утратил большую часть библиотеки. С тех пор как двор вернулся в Пределы, наставники наладили довольно успешный обмен книгами с другими дворами.

Звон в земном обличье сидел на полу под самым большим скоплением светящихся раковин. Вокруг стояло множество мисочек с чернилами и лежали угольные палочки для рисования. На доске был туго натянут лоскут ткани, которому предстояло стать картой. Его покрывали угольные линии и надписи, и Звон как будто просто сидел и смотрел на него.

– Уже закончил? – спросил Лун.

Звон поднял голову.

– Я сделал набросок, но хочу подождать Душу, прежде чем раскрашивать чернилами.

Лун присел на корточки, чтобы рассмотреть карту поближе. Она показалась ему достаточно точной.

– Значит, ты просто сидишь тут.

– Я думаю. – Звон указал наверх. – И слушаю.

Вряд ли это можно было назвать полезной способностью, скорее странной, но безобидной, однако благодаря своим новым чувствам Звон иногда слышал низкий гул, которые остальные наставники считали голосами гигантских деревьев. А приложив усилия, он слышал древо-колонию – звук, как у штормового ветра, наполненный тихим шелестом, похожим на шорох листьев.

– Ты ведь не расстроился из-за путешествия? – спросил Лун.

Звон вообще не любил покидать двор, даже если это ничем не грозило, в отличие от Луна, Нефриты и других окрыленных.

– Нет, – заверил его Звон. – Именно в такой ситуации я могу оказаться полезным.

И он был прав. Лун внимательно посмотрел на Звона, пытаясь понять, храбрится ли он или действительно хочет лететь.

– С последним городом предтеч случилось что-то очень плохое, – произнес он, понимая, что это еще мягко сказано.

– Не то слово, – фыркнул Звон и поежился. – Но для бедняги Сумрака все было гораздо хуже. Ему повезло, что он выжил.

Хуже, чем Звон или кто-либо мог представить. Лун никому не рассказывал, что скверны сделали с Сумраком. То, что Сумрак это выдержал, доказывало, насколько он силен.

– Но мы не знаем, найдем ли то же самое в этом городе, – продолжил Звон. – Мы даже не знаем, правда ли это город предтеч, а не кишских строителей фундаментов. И, честно говоря, кажется маловероятным, что все города предтеч – это тюрьмы для жутких монстров, даже если вокруг них слоняются скверны.

– Кажется маловероятным, – согласился Лун. – Но...

– Но я в ужасе, это правда, – закончил Звон. – И не знаю, что нам делать. – Он повернулся к Луну. – Знаешь, я не буду возражать, если ты не полетишь. Я хотел бы этого. Ты... Я не хочу оставаться без тебя так надолго. Но я понимаю. Ты из-за этого так беспокоишься?

– Я не беспокоюсь, – сказал Лун, но это были неверные слова. – То есть нет, я беспокоюсь, но...

Он не хотел просить Звона остаться. Сейчас он едва ли мог принять собственное решение, не говоря уже о том, чтобы решать за других.

И становилось все более очевидным, что решение принять необходимо.

Звон внимательно посмотрел на него.

– Ты ведешь себя так, будто серьезно обеспокоен, но не хочешь, чтобы это заметили.

Лун закрыл лицо руками.

– У меня теперь выводок. Даже два, если учитывать выводок из Медного Неба. Мое место здесь. Таковы обязанности консорта.

Звон долго молчал.

– Я знаю, но... ты не обычный консорт. И я никогда не считал, что ты должен им притворяться или принимать решения, исходя из этого.

Лун посмотрел на него, и Звон поспешно замахал руками.

– Но я не собирался указывать тебе, что делать.

В этот момент в библиотеку ворвалась запыхавшаяся Песня. Увидев их, она остановилась, заскрежетав когтями по полу.

– Ой, извините!

– Что стряслось? – спросил Звон. – Это может подождать?

– Нет. Мы получили пророчество, – выдохнула она. – Вам надо его услышать.

Глава 6

Лун со Звоном последовали за Песней в мастерские, где наставники занимались заготовками из целебных трав и прочим в этом роде. Чем ближе они подходили, тем интенсивнее ощущался дух разнотравья, а когда Лун шагнул внутрь, запах просто сшиб с ног.

В большой круглой комнате на высокой изогнутой деревянной стойке под потолком висели пучки и мешочки трав. Банки и горшки с множеством прочих ингредиентов высились на полу. Сочетание ароматов захватывало дух, но Лун не представлял, как наставники могут часами работать здесь, не лишаясь обоняния.

В запечатанном смолой большом сосуде в углу, как знал Лун, содержалось восточное растение, трехлистный сиреневый кланецвет, которое использовали при изготовлении яда для сквернов. После долгого кипячения отвар не имел никакого привкуса, кроме травяного, и его можно было незаметно добавлять в еду или воду. Этот яд действовал и на раксура, отчего они теряли сознание и способность перевоплощаться. Зато сквернов отвар убивал. Луну непросто дались эти знания – земные напоили ядом его, приняв за владыку сквернов.

После встречи со сквернами у западного края Пределов наставники ради предосторожности попытались вырастить это растение здесь. Получилось только два сезона дождей назад, и в то время Лун посчитал это хорошей затеей. А теперь, после разделенного сна, она выглядела еще лучше.

Нефрита была уже здесь, а с ней Утес и Елея. Они сидели на полу рядом с Душой, Толком и Репейницей.

Тут же на полу лежала изображенная Душой копия карты вместе с перьями и чернильницами.

– Мы ждем Жемчужину, – подняв взгляд на вошедших Луна и Звона, пояснила Нефрита.

Лун кивнул и присел на корточки, чтобы разглядеть карту. Он не заметил отличий от версии Звона, за исключением почерка. Звон встал на колени, внимательно посмотрел и спросил:

– Кто сделает копии?

– Обещали сделать Река и Черешня, – сказала Душа.

Что-то в ее тоне привлекло внимание Луна. Ее лицо было жестким, зубы сжаты. Толк явно нервничал, а Репейница яростно ощетинилась. Лун поймал на себе ироничный и раздраженный взгляд Утеса.

«Так, – подумал Лун. – Прорицание, похоже, прошло не особенно гладко».

В комнату ворвалась Жемчужина в сопровождении Флоры. Опустилась на пол, обернула хвост вокруг ног и нетерпеливо махнула Душе:

– Рассказывай.

– Видение было очень яркое, – заговорила Душа и оглянулась на Толка и Репейницу. – Мы все трое его разделили и пришли к соглашению, что это прорицание, а не сон, как случилось недавно. Мы спросили других наставников, и все они в разной степени его получили. Даже Медь, совсем молодая и не подготовленная к прорицанию. – Она обернулась к Звону: – А ты чувствовал что-то странное или, может быть, видел и слышал?

На лице Звона проступило разочарование.

– Нет, я был внизу, в библиотеке, занимался картой, пока не вошел Лун. Я не пропустил бы что-то подобное.

Хвост Жемчужины подергивался от нетерпения.

– Так что это было?

Душа развела руками:

– Какая-то бессмыслица...

– Разделенный сон тоже, – подтолкнула ее Нефрита. – Продолжай.

Выражение лица Души стало напряженным и жестким.

– Мы все видели белую воду. Твердую белую воду. Она толстыми ломтями плыла по холодному морю. Город каменный, почти парит в облаках и окружен туманом, но мы не можем сказать, принадлежит он земным обитателям или небесным. И мы видели там что-то затаившееся, мощное. Потом снова холодное море и другой город, металлический, движущийся вместе с волнами. – Она поколебалась, покусывая губу, а Репейница смущенно поежилась. Толк теперь смотрел в пол. Душа медленно произнесла: – Толк считает, что мне не следует рассказывать остальное.

Толк поморщился. Жемчужина перевела на него недовольный взгляд.

– Почему?

Подняв брови, Душа наблюдала за Толком.

– Я не считаю, что эта часть была настоящим видением, – сказал он спустя мгновение.

Репейница поджала губы.

– Он думает, что я повлияла на прорицание, а значит, именно я вызвала тот разделенный сон.

Толк бросил на нее возмущенный взгляд.

– Не намеренно!

– Почему я? – возмутилась Репейница, явно оскорбленная и рассерженная.

Вот и Лун не понимал почему. Как он знал, Репейница больше проявляла навыки целительства, чем прорицания, но почему Толк вдруг решил, что она плохая прорицательница?

– Потому что это исходило не от Души и не от меня, – сказал Толк таким тоном, будто это совершенно очевидно.

По лицу Звона было ясно, что никто из них не произвел на него впечатления.

– Вам следовало бы разобраться с этим между собой, прежде чем приглашать сюда королеву, а не прерывать рассказ пререканиями. И вы должны были понять, что, если кто-то повлиял на видение, оно было бы совсем не похоже на разделенный сон...

Душа оскалилась на него:

– Мне это известно, Звон. Я и говорю, что мы не можем разобраться...

– Тогда это должно было тоже быть частью видения...

– Спорить будете после, – не допускающим возражений тоном прервал ее Утес.

Звон и все наставники умолкли, лишь сердито посматривали друг на друга. А Жемчужина, чьи гребни начинали принимать угрожающий вид, мрачно произнесла:

– Объясните, что все это значит.

– Если несколько наставников разделяет видение, один из них может что-то случайно туда добавить, – ответила Душа. – Страх, надежду, воспоминание. Это не похоже на разделенный сон, но тоже не совсем осознанный акт.

– Потому что собственные мысли, смешанные с видением, ты различаешь, – вставил Толк, – но когда их в совместное видение привносит кто-то другой, не можешь сказать, откуда они...

– Я могу сказать! – зарычала Репейница, ее голос стал грубым, близким к низкому тону измененной формы. – Я могу отличить свои мысли, и это появилось не из них!

– С чего ты взял, что эта часть видения ненастоящая, Толк? – спросила Жемчужина.

Ей очень неплохо удавалось сдерживать нетерпение, но Лун видел, что это требует усилий.

Толк лишь покачал головой, но, похоже, не знал, что ответить.

– Просто он не хочет, чтобы видение оказалось правдой, – мрачно сказала Репейница.

Ее слова не обнадеживали, но все же Лун предпочел бы услышать все сам.

– Просто расскажите подробности, – предложил он. В чешуйчатой форме он проявлял бы те же признаки досады, что и Жемчужина, но старался говорить ровным тоном. – Расскажите, и мы сами решим.

Душа сделала глубокий вдох.

– Мы увидели сквернов в Пределах.

На мгновение у всех перехватило дух. Лун почувствовал пробежавший по позвоночнику холодок, подавленный боевой рефлекс. С разделенным сном утешало одно – это было не видение, не подлинное пророчество, а лишь общий страх. Кто-то охнул, и Лун решил, что это Флора. Вероятно, непроизвольное «это не может случиться и здесь» или «это не может снова произойти». И Толк, и Душа – арборы, унесенные сквернами из старой колонии при побеге. Может, этим и объяснялось нежелание Толка верить видению.

Шипы Жемчужины вернулись к нейтральному состоянию, а чуть позже и шипы Нефриты.

– Объясните, что именно вы увидели, – ровным тоном приказала Жемчужина.

Душа тоже удержала голос спокойным и ровным, несмотря на напряжение тела.

– Мы увидели больших кетелей, летевших через висячий лес. Но где именно – не знаем. Они переносили мешки с множеством дакти. Владык мы не видели.

Опухолеподобные выросты, создаваемые кетелями для переноса дакти на большие расстояния, бывали и гигантскими, вмещавшими целую стаю сквернов, их несло множество кетелей.

Отведя взгляд, Репейница с трудом проглотила ком в горле.

– Не думаю, что имело место вмешательство. Я считаю, это часть видения. Это не означает, что оно правдиво или непременно случится, но это все-таки часть видения.

Лун вдруг понял, что Звон прижался к его плечу и неровно дышит, будто стараясь подавить дрожь. Лун склонился к нему. Глубоко вздохнув, Звон сказал:

– Ох, я рад, что этого не видел. Хватит и того ночного кошмара.

Жемчужина прикрыла глаза.

– А ты, Душа, что думаешь ты?

Душа вздернула подбородок.

– Я согласна с Репейницей.

Толк недовольно поморщился, но не возразил.

Нефрита нахмурилась:

– Последняя часть, очевидно, предупреждение. Если мы поступим неверно, скверны соберутся с силами и атакуют Пределы.

Елея неуверенно пожала плечами.

– Означает ли это, что такое случится в любом случае, пойдем мы в город или не пойдем?

Лун готов был зашипеть от разочарования. Это важно. И ночной кошмар, и видение – предупреждения. Только трудно решить, о чем их предупреждают.

Нефрита потерла лоб, стараясь не показывать страха или разочарования, и добавила:

– Или это случится, если мы не помешаем земным созданиям войти в город?

– Им не войти в город без нас, – заметил Утес. – Это значит, у нас есть шанс попасть туда первыми и увидеть, что внутри.

– Это я поняла, – сказала Жемчужина, хотя ее голос больше напоминал рык.

– Я лишь хочу убедиться, что мы правильно понимаем, о чем тут речь, – сказал Утес и спросил у Души: – Видение не сказало, стоит ли нам идти?

Душа коснулась лба и напряженно нахмурилась, а Лун в очередной раз подумал о бремени ответственности наставников. Но их видения позволили защитить двор и превратить неопределенные планы в триумф, вернуть древу-колонии украденное семя и даже спасти Нефриту и ее воинов, когда на это оставалось совсем мало шансов. Иногда видения бывали слишком туманными для понимания, пока не наступало само событие, или являлись наставникам чересчур поздно, что разочаровывало. Однако с успехами не поспоришь.

– Я чувствую, что мы должны отправить кого-то вместе с земными, – наконец сказала Душа. – Источник проблемы – там, куда направляются земные. – Она подняла взгляд, и на лице отразилась уверенность. – Я думаю, нам следует быть там, когда его обнаружат.

Жемчужина посмотрела на Репейницу.

– А ты?

Та кивнула.

– Кое-что в видении непонятно, но я не считаю полезным оставаться здесь. Мы должны действовать.

Жемчужина качнула гребнями.

– Толк?

Он поморщился и потер лицо.

– Я... согласен. Просто...

– ...не хотел, чтобы это было правдой? – негромко заключила Нефрита.

– Да, – нехотя кивнул Толк. – Извини, Репейница.

Каменное выражение лица Репейницы смягчилось, и она подтолкнула Толка плечом в знак прощения.

Жемчужина немного расслабилась, ее шипы теперь держались нейтрально. Не выдавая своих чувств, Нефрита наблюдала за ней. Утес, как всегда, хранил непроницаемое выражение лица, а Лун затаил дыхание. Жемчужина окинула всех таким взглядом, как будто они виноваты в случившемся.

– Ну, видимо, теперь уже решение принимать не требуется. – Она развернула хвост, встала и обратилась к Нефрите: – Выбери, кого ты хочешь взять с собой.

– Я с тобой, – сказал Лун Нефрите, когда они вышли.

Она бросила на него мрачный взгляд.

– Я и не сомневалась.

Спор о том, кто еще пойдет, бушевал весь остаток ночи. Поняв, что прошло несколько часов, Лун отступил и поднялся в свою опочивальню, чтобы разобраться с багажом.

Он раздумывал, брать ли запасную одежду, помимо обычных дорожных припасов вроде кремней, одеяла, бурдюка для воды и ножа. Если они не собирались посещать другой двор, в путешествии с другими раксура Лун не тревожился на этот счет. Но им предстояла долгая поездка с земными, а при их запретах на наготу стирать то, что на нем, будет сложно.

Он открыл плетеный сундук и помедлил, глядя на лежащий сверху предмет, обернутый куском темной шелковой ткани. Это украшение, принадлежавшее отцу Луна, дала ему Малахита. Маленький костяной диск был изрезан убегавшими влево заостренными волнистыми линиями, символизировавшими западный ветер. Обрамляющий украшение нефритовый темный обод был обломан на середине, а на желтовато-белой поверхности осталось бледное пятно крови.

Скверны схватили его отца Заката и в итоге убили, пытаясь скрестить сквернов и раксура, чтобы произвести создание, способное открыть потаенный город предтеч. Это доказывало, что быть хорошим консортом и сидеть в своем дворе отнюдь не гарантия безопасности. Лун всегда знал, что лучше погибнуть сражаясь.

Вошел Уголек и сел у очага, глядя, как Лун разбирает свои пожитки. Он не сказал, что не хочет отпускать Луна, но это подсказывал язык его поникшего тела. Они с Луном неплохо ладили, но не стали добрыми друзьями, как Лун со Звоном, Елеей, Почкой и некоторыми другими, не имели большого опыта общения и не слишком хорошо понимали друг друга. Однако Уголек рос рядом со множеством других консортов, как мог поддерживал Луна при дворе и, очевидно, находил его присутствие успокаивающим.

– Я надеюсь, ничего не случится, – наконец произнес он.

Он хотел сказать «я надеюсь, всех вас не убьют».

– Все будет в порядке, – ответил Лун.

Как опытный консорт, Уголек сделал вид, что поверил.

Когда он ушел, появилась Стужа в облике арборы. Она улеглась на шкуры рядом с очагом и потыкала когтем холодные согревающие камни. Лун поднимался сюда нечасто и не заботился о том, чтобы наставники их обновляли.

– Толк и Репейница ссорятся, – объявила она.

Лун скатал рубаху и запихнул в сумку.

– Все еще или снова?

– Снова, – сообщила Стужа.

– Собираются драться или просто ссорятся?

– Репейница толкнула его. Но потом сказала, что извиняется. Она хочет пойти вместо него.

– Кто пойдет – решает Жемчужина.

– Да, но Толк чаще выходил за пределы двора, и поэтому все думают, что должен пойти он. А Репейница говорит, что раз так – теперь ее очередь.

Лун подумывал прийти Толку на помощь, но все же решил дать арборам разобраться самостоятельно. Ему в принципе не нравилась идея брать с собой наставника, но весь прошлый опыт говорил о том, что без него слишком опасно. Помимо других способностей, наставник мог предугадать события и помочь выбрать путь.

– Думаю, я тоже должна пойти, – заявила Стужа.

Лун этого ожидал.

– Я так не считаю.

Стужа показала, как повзрослела за последние пару циклов. Она не закричала и не закатила истерику, просто подняла шипы и сказала:

– Я уже достаточно взрослая, чтобы помочь. Это мой долг как королевы.

Лун бросил сумку и опустился у очага.

– Если ты достаточно взрослая, чтобы пойти, то достаточно взрослая, и чтобы остаться здесь и исполнять свой долг, помогая присматривать за двором.

Лун не хотел уколоть ее своим ответом. Он тоже должен исполнять долг, вот только их два – перед двором и перед Нефритой и остальными, кто идет с ней. И выбор у него непростой.

– Арборы говорят, что я должна остаться в яслях, – попробовала возразить Стужа. – Они не позволят мне ни за чем присматривать.

– Сейчас твой долг королевы – учиться слушаться арборов.

Стужа невольно обнажила клыки. Долг королевы был для нее поводом пойти с Луном, а теперь ее загнали в угол. И главным образом потому, что она повзрослела и понимает, что это правда. Ее шипы поникли.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – буркнула она. – И чтобы уходила Нефрита. И Звон. И Утес. И...

Вот это было больше похоже на прежнюю Стужу.

– Если только ты не пойдешь с нами?

Она недовольно дернулась и махнула хвостом.

– Ну да.

– Я знаю, это непросто, – сказал ей Лун. – Но королевой быть трудно.

Стужа взглянула ему в глаза и вроде бы поняла, что он точно знает, как это трудно. Она еще больше поникла.

В опочивальню вошла Нефрита. Стужа посмотрела на нее.

– Если бы я была воином, то могла бы делать что захочу.

Нефрита подняла брови.

– Кроме как стоять на страже, охранять арборов и исполнять приказы?

Стужа, кажется, нехотя согласилась, но добавила:

– В основном работа нетрудная.

– Вот почему разумные воины не хотят быть королевами. – Нефрита потрепала гребешки Стужи. – Мне надо поговорить с Луном наедине.

В ответ на это возмутительное требование Стужа вздохнула и заворчала, но, сохраняя некоторое подобие хороших манер, встала и покинула опочивальню. Нефриту она слушалась лучше, и Лун считал это большим облегчением. Как быть королевой, Стужу должна научить Нефрита, а он тут мало чем способен помочь.

Нефрита села перед очагом.

– Я поговорила с Песней, Корнем и Елеей. Они согласны пойти. Еще я хотела взять Флору, поскольку она была с нами на острове, хоть и не спускалась в город, но Жемчужина хочет, чтобы они с Вьюном остались здесь.

Лун знал, что так будет, он предполагал, что Жемчужина захочет оставить Флору, если Елея уйдет с Нефритой.

– Звон говорит, что тоже пойдет.

Нефрита в раздумьях постучала когтями по шкуре.

– А ты уверен, что Звон хочет идти? Я знаю, что он нам нужен, но мне никогда не казалось, что ему нравится путешествовать, как нравится Елее, Корню и Песне.

– Он сказал, что хочет. – Лун много думал о тяжелой реакции Звона на видение о сквернах. – После случившегося в прошлый раз я понял бы, почему он не хочет опять рисковать. Но он знает, что нужен нам.

– А ты сам? – спросила Нефрита.

Лун непонимающе взглянул на нее.

– В смысле?

– Случившееся в прошлый раз произошло и с тобой. И в позапрошлый, и до того. – Она сделала вид, что считает по пальцам. – Вроде все. Если только ты чего-то от меня не утаил, а мне иногда кажется, так и есть.

Обдумав пару разных ответов, Лун сказал:

– Со мной все в порядке. Будь это не так, я сказал бы.

Когти мягко втянулись, и Нефрита тронула его щеку.

– Тогда это случилось бы в первый раз.

Лун не отступил, а выбрал другую линию обороны.

– Не хочешь, чтобы я был с тобой?

– Я этого не говорила. – Нефрита тихонько вздохнула. – Даже до того предсказания сон был достаточно плохим предзнаменованием. А если скверны явятся в Пределы...

Лун непроизвольно подумал о яслях – он не мог избавиться от этой картины.

– Я предпочел бы остановить их до того, как они доберутся сюда.

Они какое-то время сидели молча, а потом Лун снова стал рыться в своих вещах, пытаясь отвлечься.

– Кто пятый воин?

Нефрита расправила шипы и улыбнулась:

– Поток вызвался.

Пришла очередь Луна вздохнуть. Его отношения с Потоком были давними и удручающими, начиная с того дня, как он в первый раз вошел во двор Тумана Индиго. Поток спал с Жемчужиной, и долгое отсутствие при дворе молодых консортов позволяло ему вести себя как консорт среди других воинов, вызывая множество конфликтов между фракциями Жемчужины и Нефриты. Появление Луна разрушило сложившееся положение, а когда Жемчужина приняла Уголька, Поток полностью лишился статуса при дворе. После этого он далеко не сразу сумел заслужить если не уважение, то хотя бы терпимость со стороны других воинов.

– Я думал, ему больше не нужно что-то доказывать.

– Он аргументировал тем, что имеет такой же опыт походов, как Корень и Песня. И это правда. – Нефрита смотрела на Луна, пытаясь понять, есть ли у него реальные возражения. – И я склонна согласиться.

Все верно, Лун не мог с этим спорить.

– Но только без Дрейфа, – сказал он.

Дрейф был самым отвратительным компаньоном Потока. Он тоже имел опыт пребывания вне двора, но Лун должен был провести черту хоть где-то, хотя эти двое искренне друг к другу привязаны.

– Без Дрейфа, – согласилась Нефрита, приблизилась и потянула его за запястье. – Поскольку у нас есть время...

– Нефрита здесь? – прокричал кто-то.

– Я здесь. – Нефрита в раздражении отстранилась от Луна. У него появилось плохое предчувствие, что они сейчас упустили последнюю на какое-то время возможность заняться сексом.

В дверной проем заглянула Полынь.

– Там арборы хотят говорить с Жемчужиной. Хотят, чтобы вы тоже их выслушали.

У очага в зале королев сидели четыре предводителя каст арборов – Крестец, вождь охотников, Душа – наставников, Набат – воинов и Бубенчик – учителей. Жемчужина уже была там и сгорала от нетерпения.

– Мы тут переговорили между собой... – начал Крестец, когда Нефрита и Лун заняли свои места.

Шипы Жемчужины не шелохнулись, и она сухо произнесла:

– Вы знаете, что я терпеть этого не могу.

Лун не мог не удивиться тому, что Жемчужина шутит. Не смутило это лишь Крестца.

– Да, я знаю, – улыбнулся он. – Но мы считаем, что наряду с наставниками в группу должен войти хоть один представитель арборов.

Нефрита не реагировала, а Жемчужина, подняв бровь, сказала:

– Вот к чему ведут размышления.

– Арборы были полезны, когда Нефрита и другие сбились с пути в Океанской Зиме. Лун это знает, – заметил Бубенчик.

Жемчужина обратила насмешливый взгляд на Луна.

– Да, – подтвердил он.

Она склонила голову набок, и Лун пожал плечами. Это не его вина.

– Ежевика – наш лучший следопыт и хорошо во всем разбирается, – сказал Крестец.

– Мы обсудили это с ней, – добавил Бубенчик. – Она уже согласилась пойти, если вы согласны.

– Охотник. – Жемчужина рассеянно выпустила когти. – Вы не доверяете своей королеве-сестре?

Крестец не повелся на ее слова.

– Я думаю, она должна получить помощь арборов, если потребуется.

Лун считал, что Ежевика – хороший вариант. Она смышленая, умная, уравновешенная и рассудительная. Он просто не хотел видеть ее раненой или убитой.

Жемчужина размышляла, и кончик ее хвоста медленно подрагивал.

– Если Нефрита согласна, у меня нет возражений, – наконец сказала она.

Нефрита вздохнула и щелкнула когтями, нехотя признавая поражение.

– Я согласна. Не рада, но и не против.

Крестец был слишком опытен в общении с королевами, чтобы показать свое удовлетворение.

– Мы просим лишь подумать над нашим советом.

Жемчужину это не обмануло.

– Тебе повезло, что ты старый и можешь такое себе позволить. – Она обернулась к Нефрите. – Если вам придется покинуть лодку земных и двигаться самостоятельно, тебе потребуется по меньшей мере еще один воин.

Нефрита качнула шипами в знак согласия.

– Эрика. Если она не против.

Эрика была из молодых воинов, которым удавалось держаться в стороне от внутренней борьбы фракций.

Жемчужина поднялась, расправив шипы.

– Тогда идите и скажите всем, чтобы собирались.

Ночь прошла в приготовлениях и прощаниях. Лун провел ее в яслях со своим выводком, птенцами Медного Неба и остальными. Как и сказал Шип, его птенцы были слишком малы и не понимали, что он уходит надолго. Он понадеялся, что они какое-то время не заметят его отсутствия.

На следующее утро он попрощался с Почкой, Рекой, Корой, Бубенчиком и другими учителями, заставил себя покинуть ясли и присоединиться к остальным в приветственном зале.

Лун направился к заднему входу, поскольку ему все труднее было останавливаться и прощаться с каждым. Все были слишком хорошо осведомлены об опасности. Проходя череду маленьких комнат за дальней стороной приветственного зала, он услышал голоса.

Там, в паре комнат впереди, находились Поток и Дрейф. Лун остановился, и они, слишком занятые друг другом, его не заметили. С тех пор как кто-либо при дворе строил против него козни, прошло уже много времени, но от подозрительности трудно избавиться.

– Пообещай мне быть осторожным, – со всхлипом сказал Дрейф.

– Обязательно, – отозвался Поток. – Ведь раньше я всегда возвращался.

– Это другое. Просто... Тебе не надо ничего доказывать и оправдываться. Есть друзья, которые тебя любят. И для других прошлое не имеет такого значения, как ты думаешь.

Поток надолго умолк.

– Нет, имеет.

Лун развернулся и тихо ускользнул.

До зала приветствий он добрался другим путем и нашел там собравшихся в поход воинов и арборов. Чтобы их проводить, в зале и на балконах собралась большая часть двора. Уходящие, кто тихо, кто шумно, прощались с друзьями и товарищами по выводку. Эрика явно старалась не дрожать от нервного напряжения. Елея сказала Луну, что Эрика рада приглашению, но ужасно беспокоится и считает себя неопытной по сравнению с остальными. Лун предпочитал, чтобы воин был нервным и осторожным, а не самоуверенным.

Лун подошел к Нефрите, Утесу и Жемчужине. Спустя мгновение вошел Поток и присоединился к остальным.

Ежевика металась, прощаясь со всеми, и выглядела скорее возбужденной, чем обеспокоенной, – возможно, именно за это качество ее и выбрали. Лун все еще сомневался насчет нее, но, может быть, Крестец прав – она поможет им так, как никто пока и не ожидает.

Каждый взял с собой тюк с припасами, необходимыми для выживания в одиночку, если потребуется, а у Толка через плечо висела еще сумка с целебными травами. Пять воинов во главе с Аурой уже ушли, чтобы передать Малахите сообщение и третью копию карты.

Когда группа собралась вокруг Нефриты, она предупредила:

– Помните, им неизвестно, что большинство из нас знает кедайский. Говорите с ними только на альтанском.

Все согласно шевельнули шипами.

– Надеюсь, поездка будет напрасной, – сказала Нефрите Жемчужина.

Она не слишком удачно сформулировала, но Луну казалось, все поняли, что она имеет в виду. Нефрита с усмешкой согласилась:

– Я тоже.

Звон подхватил Толка, а Песня взяла на руки Ежевику, и они полетели сквозь лес туда, где ждала летающая лодка земных существ.

Глава 7

Лун уже знал, что поездка выйдет нескладной.

Пролетев по влажному утреннему воздуху висячего леса, они увидели летающую лодку, все еще ожидавшую неподалеку от места встречи. Когда они подобрались ближе, Нефрита оглянулась и крикнула:

– Спуститесь на дерево и ждите там! Хочу сперва убедиться, что это безопасно!

Лун наклонил крылья, чтобы изменить направление, и приземлился возле пруда на платформе. Принесший Толка Звон опустился с ним рядом. Остальные заняли позиции на ветвях выше. Лун огляделся, проверяя, все ли на месте. Сначала он не заметил Елею и Утеса, но, присмотревшись, увидел их обоих на ветке в глубине дерева. Утес изменил облик на земной – наверное, чтобы поговорить с земными созданиями.

– Как думаешь, насколько все будет иначе, чем в путешествии с жителями Золотых Островов? – спросил Звон, не отводя взгляда от летающей лодки.

Нефрита сделала над ней круг, спустилась на палубу, где находилось несколько земных, и заговорила с Каллумкалом. Лун с облегчением увидел, что в дверном проеме на тянувшемся по центру палубы гребне появился Делин. Лун не считал происходящее хитрой ловушкой, но после всего пережитого подозрительность стала для него образом жизни. Такое не пройдет быстро, а может, как ему кажется, и никогда.

– Совсем иначе, – сказал он Звону.

Держась за Песню, Ежевика дотянулась до Звона и хлопнула его по плечу:

– Никто из арборов не был на летающей лодке с тех пор, как мы пришли в Пределы. Как это волнующе!

– Можно сказать и так, – пробормотал Звон.

Нефрита подняла руку, подавая им знак двигаться дальше.

Лун взмыл над платформой, пролетел над лодкой и приземлился на палубу. Когда позади него опустились воины, он увидел на руках у Елеи Утеса, по-прежнему в земном облике. «Почему?» – удивился он. Возможно, Утес опасался, что палуба не выдержит веса его крылатой формы. Когда Елея опустила Утеса на палубу, воины посматривали на него озадаченно, но без комментариев.

Появилось еще больше членов команды, судя по сходству с Каллумкалом и Каламом – жандераны. Хотя цвет их кожи варьировался от почти черного до насыщенного темно-коричневого, у всех она выглядела одинаково жесткой, и все были одинаково стройного телосложения. Кроме того, все члены команды одинаково излучали осторожное недовольство.

Нефрита привлекла внимание Луна, качнув шипами, и все дружно перешли к земному обличью. Луну удалось сделать это одновременно с другими. Такой трюк королевы использовали, приветствуя другие дворы, и способность его исполнить была для Луна достижением – причем напрасно потраченным на земных существ.

Каллумкал кивнул всем.

– Приветствуем вас на борту. – Он взмахнул рукой. – Калам покажет ваше жилище.

Несмотря на это приветствие, команда по-прежнему выглядела беспокойно и внимательно наблюдала за ними, в равной мере встревоженно и недружелюбно. По опыту Луна, такая комбинация ничего хорошего не сулила. С учетом того, как прошла вчерашняя встреча, это было неудивительно. Вряд ли раксура больше понравятся кишцам, когда ситуация повторится.

Нефрита кивнула Каллумкалу в знак признательности и сказала Луну на языке раксура:

– Возьми остальных. Елея и Эрика, вы со мной.

– Хорошо, – сказал Лун, стараясь не выдавать облегчения. Здесь, под тяжестью всего увиденного, его нервы напряглись, вызывая неприятные воспоминания. Он давно не был в окружении земных обитателей, не считая кеков и прочих видов, населявших землю в Пределах. И отвык от их пристальных взглядов.

Когда Калам провел их через дверь в длинный хребет на палубе, Делин проскользнул между Луном и Звоном.

– Они спрашивали, следует ли поселить вас с Нефритой в разные каюты. Я сказал, что вы все предпочтете жить вместе. Это правильно? – уточнил он.

Лун оглянулся, проверяя, что все, кому следует, идут за ним. Утес плелся последним.

– Правильно.

В поездках они всегда предпочитали ночевать вместе, так безопаснее.

Толстая тяжелая дверь была сделана из слоев мшистого материала, с засовами, чтобы запереть во время непогоды. Внутри хребта тянулся широкий коридор, освещенный большими горящими сферами. Они были встроены в потолочные балки, но состояли явно из чего-то желеобразного. Видя, что Лун смотрит на них, Делин пояснил:

– Это люминесцентная жидкость, добываемая из некоторых головоногих.

Тяжелый травяной дух корабля почти заглушал запахи странных земных обитателей и непривычной кухни. Калам провел гостей по спиральной лестнице на два уровня ниже, в большую комнату, видимо, зал для сборов, с мягкими скамьями вдоль стен и расставленными табуретами. Там сидело несколько жандеран. Один проговорил на кедайском:

– Вот, значит, они какие. Зачем, интересно, они притащили с собой этого старика?

Они имели в виду Утеса. Лун прикусил губу, чтобы не скривиться. Идущий между Луном и Делином Звон не сдержался и фыркнул. Когда они подошли к следующему коридору, Лун мельком оглянулся и увидел, что все сохраняют равнодушное выражение – кроме Потока, у которого оно было сардоническим. На обычно непроницаемом лице Утеса он различил тень усмешки. «Будет интересно», – подумал Лун.

Переход, кружа и изгибаясь, вел вниз, потом перед ними открылся извилистый коридор с дверями по обеим сторонам. Калам прошмыгнул вперед и сказал, тщательно выговаривая слова на альтанском:

– Вот две ваших комнаты, дальше каюта Делина. В конце коридора – комната для купания и очищения. Э-э-э...

Он запнулся. Лун, не в силах помочь, выжидающе смотрел на него.

– Я могу объяснить им, как пользоваться оборудованием, – сказал Делин Каламу.

Шагнув внутрь, Лун увидел помещение со встроенными в стены кроватями, похожее на комнату Делина. Проход в следующую комнату удваивал имеющееся пространство. Казалось, он сделан недавно – края отверстия были неровными, а запах мха более интенсивным. Важнее было то, что во внешней стене имелись окна, закрытые кристаллами, но легко открывающиеся и достаточно большие, чтобы через них выбраться. Лун обернулся к заглядывающим в дверной проем Толку и Ежевике. Он кивнул, и они прошли внутрь, а за ними воины. Утес шагнул последним.

Калам неуверенно остановился у двери.

– Если вам еще что-то нужно...

– Мы попросим, – ответил Лун.

Еще чуть помедлив, Калам вышел в коридор. Лун дождался, когда стихнут шаги, и проверил дверь. Это была легкая скользящая панель без замка, так что невозможно запереть их снаружи.

Ежевика посмотрела на Утеса.

– Старик?

Он легонько стукнул ее по лбу.

– Я же старый.

На жандеранском «старый» значит «никчемный». В отличие от них, раксура с возрастом становятся сильнее и обычно крупнее, чего не случается с большинством земных видов.

– Калам – хороший юноша, – снисходительно произнес Делин. – Жандераны – интересный вид. Калам только недавно сделал выбор. Пожалуй, отец слишком его опекает.

Возможно. Хотя на мнение Делина могло повлиять то, что все его дети и внуки были капитанами или членами команд ветряных кораблей.

Толк опустил свой мешок у стены. Похоже, он считал ситуацию в чем-то пугающей.

– Земные со всеми ведут себя так? Кроме Делина и других жителей Золотых Островов.

– Они знают, какие мы, – ответил Лун. Он привык к подобному, но остальные – нет. – Они боятся.

Песня раздраженно бросила свою ношу на кровать.

– Они вечно считают нас сквернами.

– Потому что мы оборотни, – добавил Звон, проверяя мягкость самой низкой кровати. – Земные обитатели боятся оборотней.

– Разве не бывает хороших оборотней? – спросила Ежевика. – Кроме нас?

– Наверное, нет.

Лун почувствовал, что палуба мягко движется под ногами, и подошел к окну. Корабль разворачивался и поднимался, начиная сложный переход между ветками гигантского дерева и платформами. Он пойдет над древесным куполом, так безопаснее. И надо надеяться, что Каллумкал не намерен слишком высоко подниматься и заходить на территорию небесных странников.

– Никогда о таких не слышал.

– Возможно, это стоит исследовать.

Делин тоже подошел и взглянул в окно. Эти страхи и недоверие присущи многим известным культурам. Даже кишцам, для которых скверны уже не такая серьезная угроза, как в прошлом.

Звон встал рядом с Луном и посмотрел в окно, вытянув шею.

– Ты считаешь, для этого есть причина? Земные не просто наслушались рассказов про сквернов и повторяют их?

– Интересное предположение, – сказал Делин. – В пути у нас будет на это много времени. – Он задумчиво запустил пальцы в бороду. – Ты сумел воспроизвести ту карту по памяти?

Лун порадовался, что Делина не пытались обмануть.

– Я думал, так будет лучше, – ответил Звон.

Делин кивнул.

– Может быть, мои внуки Ниран и Диара возьмут наш ветряной корабль и с командой пойдут из Киш-Жандеры сюда, за мной. На то, чтобы выяснить, куда мы отправились, много времени не потребуется. А после этого они последуют за мной в Туман Индиго – узнать, что случилось. Не могут же они вернуться к моей дочери Элен-данар и сообщить, что потеряли меня.

Лун растерянно посмотрел на него.

– Ты просто бросил их в Кише и не сказал, куда направляешься?

Делин пожал плечами.

– Положение серьезное, и я не хотел задерживать отъезд семейными спорами, – признал он. – Надеюсь, они пойдут вслед за нами к сел-Селатре. Неплохо иметь дополнительную поддержку.

Утес покосился на Делина.

– А ты не слишком доверяешь этой компании, да?

Делин проводил взглядом уплывающие вниз платформы гигантского дерева.

– Вряд ли они намерены нас предать. Но, как ты и сказал, у сквернов есть способы узнать планы кишцев. Я не хочу вверять судьбу воле случая.

По палубе пронеслась слабая дрожь, и мгновение спустя летающая лодка, пробиваясь сквозь купол листвы, пошла вверх, к все более яркому свету солнца. Они тронулись в путь.

Некоторое время они просто рассматривали Пределы с высоты, наслаждаясь ветром и теплым солнцем. Когда Лун летал сам, земля проносилась под ним слишком быстро для наблюдения, а кроме того, надо было следить за ветром и держаться верного направления. На летающей лодке можно бесконечно подробно рассматривать все внизу.

– Пусть земные даже думать забудут о том, что мы всю дорогу просидим взаперти в этой конуре, – сказал наконец Утес.

Лун оперся о подоконник, неохотно отвлекаясь от вида. Он был не в восторге от перспективы общения именно с этими земными созданиями, но Утес прав. Следует приучить их к тому, что раксура свободно перемещаются по лодке.

– Надо быть осторожнее.

Взгляд, который на него бросил Утес, одобрительным не был.

– Я знаю.

Лун постарался, чтобы его бормотание «а я знаю, что ты знаешь» было почти беззвучным.

Звон настороженно посмотрел на Утеса.

– Что ты намерен делать?

– Собираюсь ввязаться в драку, – сказал Утес.

Лун поднял возмущенный взгляд к потолку. С таким настроем Утес положение не улучшит.

– Правда? – произнес Корень.

Поток фыркнул – насмешка, похоже, предназначалась всем присутствующим.

– Сегодня же только первый день, – возмутился Звон.

Утес вздохнул, всем видом выражая сожаление, что породил их всех.

– Это была шутка. – Он пошел к Делину, который сидел на подушке, делая какие-то заметки, подтолкнул его и сказал: – Пошли, устроишь нам тур по лодке.

Делин стал складывать письменные принадлежности.

– Прекрасная мысль.

– Я останусь здесь, – сказал Лун. Он хотел воспользоваться возможностью еще раз поглядеть на карту и, в отличие от Утеса, был не слишком заинтересован в том, чтобы на него пялились земные обитатели.

– Помните, говорить на альтанском, – сказал он остальным. – Они не должны знать, что мы понимаем кедайский. И будьте поаккуратнее с тем, что говорите.

В ответ арборы, Звон, Корень и Песня одобрительно хмыкнули, а Поток посмотрел на него с презрением. Вслед за Утесом и Делином они вышли в коридор, растерянный Толк плелся последним. Лун потер лицо, прикидывая, сумеют ли они притворяться хотя бы до конца первого дня. Для народа, который, как считается, изначально использовал способность изменять облик для охоты на земных обитателей, раксура плохо умеют лгать.

Он достал из тюка Звона карту и разложил на кровати. Там не был показан весь маршрут, только побережье и часть сел-Селатры, а дальше – цепь островов и подводных гор, ведущих к месту расположения города. Лун не увидел ничего нового, но, по крайней мере, теперь запомнил направление.

Когда он уже сворачивал карту, кто-то затряс раздвижную дверь. Лун сунул карту в мешок, достал пачку писчей бумаги Звона и сделал вид, что читает.

– Входи.

Если земные узнают, что они сделали копию карты, причем целых три, ситуация усложнится.

Дверь тихонько открылась. К удивлению Луна, это оказалась капитан Рорра.

– Я могу с тобой поговорить?

Лун не оторвал взгляда от бумаги.

– Не знаю. Наверное.

Рорра вошла.

– Насколько я поняла, ты собственность королевы, – сказала она жестким, как пробковая половица, голосом.

Лун раздраженно выдохнул и поднял на нее взгляд.

– Я понимаю значение слова «собственность» на альтанском, и если ты не собиралась нанести оскорбление, то вряд ли им воспользовалась бы.

На лице Рорры отразилась борьба различных эмоций, и ни одной она не хотела показывать. Но огорчения среди них не было.

– А разве не так? Оскорбить тебя – оскорбить ее.

Трудно объяснить то, что и сам он не вполне понимал, во всяком случае, не настолько, чтобы озвучить. Особенно когда тебя провоцируют.

– Я принадлежу двору, как и все в нем. – Он поискал правильные слова. – Королева защищает меня, чтобы показать, что может защитить двор.

– Значит, ты беспомощен и нуждаешься в защите...

Лун одним плавным движением поднялся на ноги и взглянул на нее сверху вниз.

– Нисколько, – произнес он, не шелохнувшись, хотя сопротивляться волне гнева было непросто.

«Волна гнева. Странно», – подумал Лун.

Он отступил. Лицо Рорры по-прежнему ничего не выражало, глаза прикрылись в непроизвольной защитной реакции.

– Это хорошо, – сказала она чуть дрогнувшим голосом. – В экспедиции балласт ни к чему.

Лун знал, что вспыльчив, но она не так уж сильно его задела. Он принимал и более страшные оскорбления и при этом не угрожал в ответ. Наверняка тут кроется еще что-то.

– Постой. Это из-за тебя?

Рорра сделала шаг назад. Теперь она выдала свои эмоции. Унижение. Суровое, гневное, но все-таки унижение.

– Я не хотела.

Принюхавшись, Лун уловил в воздухе тень незнакомого запаха ее кожи, почти неуловимого, эфемерного и нераспознаваемого.

– Что это? Я чую запах. Это феромон? – Он произнес это слово на языке раксура, поскольку понятия не имел, как оно звучит на альтанском и существует ли вообще. – Он вызывает реакцию у окружающих. Передает информацию.

Она поняла. И помрачнела.

– Да. Это непреднамеренно.

– Извини за мою реакцию. – Ярость испарилась, смягченная острым осознанием, как это неловко и стыдно. Хорошо, что это случилось с глазу на глаз. Лун не знал, что сказать. – Видимо, с этим... трудно жить. – Или даже почти невозможно. Но, наверное, это не влияет на все виды одинаково. Иначе вряд ли она прожила бы долго. – Не все способны ощущать этот запах?

– Да, некоторые не могут. Киш-жандеры, например, Каллумкал и другие члены команды. Они слабо чувствуют запахи. – Рорра сглотнула и смущенно добавила: – Я должна идти.

Это объясняло, почему Нефрита так нервничала рядом с Роррой. Та уже собиралась уйти, но Лун попросил:

– Расскажи мне, что это. Может, будет легче игнорировать.

Она немного поколебалась, приняв привычный свирепый вид.

– Раксура разбираются в запахах, – продолжал Лун.

Это была правда. Только королевы умели вырабатывать некоторые ароматические метки, как, например, знак для других королев, указывающий, что Лун – консорт Нефриты. Сам Лун, как консорт, различал некоторые запахи лучше, чем воины и арборы, а арборы могли следовать за запахами, которых воины почти не улавливали. Правда, Утес на Рорру не реагировал, но он вообще странный. Побыв с ней рядом еще немного, Лун получил бы шанс изучить ее запах и, как надеялся, смог бы избавиться от его влияния.

Она поморщилась и нехотя обернулась.

– Он присущ моему виду морских существ. В соленой воде это предупреждение о дистанции, нейтральный сигнал. А в воздухе... совсем не нейтральный. Я не могу его контролировать. Могу испускать другие запахи, но этот... никак невозможно убрать.

Лун попробовал представить, как трудно справляться с этим в напряженной обстановке. А предвкушение, вероятно, распаляло ее еще быстрее. Неудивительно, что она излучала напряженность. Он не знал, что сказать.

– Мне жаль.

Она отвела взгляд.

– Ты уже извинился. Я к этому привыкла. – Она сделала заметное усилие, чтобы сменить тему: – На самом деле я хотела поговорить про найденный вами подводный город. Про создание внутри. Делин нам про него рассказывал, но мне хотелось услышать из первых уст. – Она поколебалась. – Я не была уверена, что могу говорить с тобой без разрешения королевы – после того, что случилось в прошлый раз.

Лун сел на кровать.

– Что ты хочешь знать?

Поскольку первая попытка поговорить завела совсем не туда даже после невинного «можно поговорить», вторую лучше было предпринять как можно конкретнее. Рорра, похоже, от природы немногословна, а запах, который обращал все, что она делала, в намеренное оскорбление, усугублял положение. Лун не мог понять, почему она покинула море и вынуждена это терпеть. К тому же, похоже, ее ступни не предназначены для ходьбы по земле и ей требуются башмаки в качестве компенсации. Нужна очень сильная мотивация. Но Лун чувствовал, что, спросив об этом, только сделает хуже.

Когда в тяжелые времена Луну приходилось притворяться земным обитателем, он старался не задавать вопросов, потому что обычно тут же получал другие вопросы, на которые нередко было трудно ответить. Старые привычки умирают медленно, и теперь он старался держаться принципа «если кто-то хочет, чтобы ты что-то знал, он сам тебе скажет».

Рорра, похоже, испытала облегчение, сменив тему:

– Делин сказал, что сперва вы приняли его за оборотня.

– Существо притворялось им, чтобы удержать там сквернов, когда его темница открывалась. А на самом деле оно заставляло нас что-то видеть. Ты слышала, как это делают скверны?

– Да. Но никогда не испытывала.

Если бы испытывала, то была бы уже мертва, но объяснять смысла не было.

– Это что-то подобное, только происходило со всеми. Владыка сквернов может сделать такое со множеством земных обитателей, но ему придется работать с каждым отдельно. Он должен приблизиться к каждому и внушить желаемые мысли, чувства или воспоминания. А то существо похоже на предтечу. И оно заставило всех нас увидеть, как город заполняется водой. Это произошло мгновенно. Мы ощущали ту воду, но один из нас был в земном обличье, и его одежда осталась сухой. Так мы поняли, что вода нереальна, но то создание все равно могло скрываться от нас под водой. Которой на самом деле и не было.

Трудно передать словами, насколько ужасно это было.

Рорра хмурилась, но он понимал, что сейчас она беспокоится, а не злится. Может, то, что Лун знал о ее странном запахе, пошло на пользу.

– Тревожно.

– И не только.

Неизвестно, сколько существ эта тварь могла обмануть за раз. Может быть, горстку сквернов и раксура, а может, и сотни.

– И он присоединил скверна к своему телу? – Рорра начала понимать, как это ужасно. – Поглотил?

– Может быть. – Лун пытался найти способ это описать. – Однажды мы видели хищника, присоединявшего части тела жертвы к собственному, чтобы обрести ее способности.

От замешательства Рорра еще сильнее нахмурилась.

– Как хищнику это удавалось?

– Мы не знаем. Нам пришлось убить его прежде, чем появилась возможность спросить. – Глядя на выражение ее лица, он добавил: – Думаю, он нам все равно не сказал бы.

Она заколебалась.

– Я спрашиваю, потому что хочу как следует подготовить экспедицию.

– Это хорошо, – сказал Лун.

Вряд ли к такому в принципе можно подготовиться, но мысль верная.

– Ты совсем не такой, как я думала, – сказала Рорра и поспешила покинуть каюту.

Лун решил, что, раз уж он сам едва не ввязался в драку с той, которая с ним даже не спорила, лучше проверить, как там остальные.

Он добрался до общей комнаты, не встретив никого по пути. Внутри на стульях или скамьях сидели несколько кишцев с такой же грубой и темной кожей, как у Каллумкала и Калама, но ниже ростом и более плотного телосложения. Никто не разговаривал и не шевелился. Спустя миг Лун понял: это потому, что в комнате находится Ежевика.

Она изучала прикрепленные к стенам карты. Кишцы смотрели на нее, потом на пол, потом друг на друга и опять на нее.

Ежевика в земном обличье безобидной отнюдь не казалась. Ростом она едва доходила Луну до плеча, но в рабочей одежде – легкой рубахе без рукавов и обрезанных по колено штанах – ее крепкое телосложение и мускулы на плечах и предплечьях были очевидны. Несмотря на цветок, который кто-то воткнул ей в волосы, когда они покидали колонию, она выглядела так, словно может легко подхватить любого из кишцев и швырнуть через комнату. А в чешуйчатой и когтистой форме она запросто разорвала бы их на куски, но об этом не стоило упоминать.

Ежевика обернулась к кишцам и, указывая на карту, спросила на альтанском:

– Вот отсюда вы родом?

Кишцы колебались, но один смельчак встал.

– Нет, не совсем. – Темно-синяя, отделанная серебром куртка была распахнута, и под ней на груди виднелись четыре выпуклости, поэтому Лун предположил, что это женщина. Она подошла к карте и встала примерно в шаге от Ежевики, хотя явно нервничала. Она указала на карту:

– Большинство из нас из Кедмар-Жандеры. Вот это – город Ирев-Жандера, ближайший порт и торговый центр.

Ежевика прикусила губу, всматриваясь в карту.

– И все города связаны? А вы все зоветесь кишцами?

– Да. Но во всех городах много разных народов и групп. – Она указала на остальных в комнате. – Наш народ называется жандеры, и мы родственны жандеранам. Мы из Жандеры, с которой начиналась торговая империя Киш. Но всех нас обычно называют кишцами. Или Киш-жандерами, если речь лишь о нас и жандеранах.

– Тогда... – Ежевика поколебалась, потом все же решила спросить: – Тогда как вы принимаете решения, если так разобщены?

Беседа перешла к общей лекции об истории торговой империи Киш и о том, как земные управляются без королев и дворов, и Лун выскользнул в коридор. Интересно, конечно, но, пожалуй, стоит найти Нефриту.

Он поднялся по лестнице на палубу, вышел на ровный ветер и яркое солнце и увидел, что Нефрита вместе с Елеей и Эрикой до сих пор беседует с Каллумкалом и Вендоин. Обе воительницы приняли земное обличье, их кудрявые волосы трепал ветерок. Утес, Звон и Толк на носу, опершись на перила, смотрели вниз. Было очень заманчиво присоединиться к ним, но Лун решил, что его долг – стоять рядом с Нефритой, пусть и как украшение.

Когда он подошел к Нефрите, Каллумкал как раз собирался вести всю компанию в центральный хребет корабля.

– Он покажет нам, как устроен корабль, – потихоньку сказала Луну Елея.

Лун вместе с воинами последовал за Нефритой, Каллумкалом и Вендоин по коридору в рубку на носу. Со всех сторон там были большие окна с заслонками сверху и снизу для защиты и отражающие внутренние поверхности внутри, чтобы обеспечить лучший обзор. Само рулевое устройство, длинный рычаг на дальней стене, напоминало румпель маленькой лодки. Жандерка удерживала его в нужном положении, а Калам сверял направление по небольшому устройству из стекла и металла. Вдоль стен стояли скамьи, а также плоская доска, служившая для изучения карт.

Единственными предметами, назначения которых Лун не мог понять, были глиняные сосуды с кристаллическими прозрачными окошками, стоявшие на полке у дальней стены. Конечно, они могли быть и декоративными, но вряд ли.

Каллумкал развернул на раздвижной доске карту для Нефриты и Вендоин, тактично не упоминая о разногласиях, возникших из-за нее при первой встрече.

– Делин сказал, что регионы, которые могли быть заняты предтечами, на карту не нанесены, – заметил он.

Нефрита качнула шипами.

– Делин знает о предтечах больше нас. У раксура нет о них преданий.

– Что очень странно, – сказала Вендоин. – У кишцев множество преданий о разных народах, которые жили здесь до нас. О строителях фундаментов – не так много, поскольку считается, что они появились раньше всех остальных.

После обнаружения подводного города наставники Опаловой Ночи перешерстили все библиотеки в поиске забытых легенд. И ничего не нашли. То, что скверны и раксура когда-то были единым видом, упоминалось в разных старых источниках, но ни слова о предтечах.

Звон и Делин задавались вопросами: а если двор Опаловой Ночи был первым, предтечи пришли к древу-горе Опаловой Ночи, когда оно было еще молодым, и основали там поселение? Может быть, именно они построили город, который корни этого древа разрушили несчетное число циклов назад? Может, где-то на краю Пределов они и встретили арборов? Но ответов не было, только множество вопросов.

Может, Лун снова стал чересчур подозрителен, но у него появилось отчетливое ощущение – Каллумкал и Вендоин считают, что раксура им что-то недоговаривают. Он заметил, как Калам рассматривает его, и это не успокаивало. Калам, кажется, понял и поспешил отвести взгляд. Это тоже не улучшило впечатление.

Вокруг карты почти не осталось места, Лун сел и стал ждать, зная, что Нефрита все потом перескажет для остальных. Поколебавшись, Калам обошел каюту и сел рядом с Луном.

– Что это за банки? – поинтересовался Лун, поскольку неловкое молчание хуже неловкой беседы.

– Ах, эти. – Калам оглянулся, как будто забыл об их существовании. – В них образцы различных растительных материалов корабля – тех, что держат его над землей и защищают. В банках видно, нуждаются ли образцы в воде или в других жидкостях, которые мы можем приготовить. Если да, то, скорее всего, и материал корабля нуждается в подобном уходе.

Это выглядело разумными мерами предосторожности.

– Значит, корабль выращен в Кише?

– Да, киш-латрами. Так мы их зовем. Их настоящее название непроизносимо, ни на альтанском, ни на кедайском, ни на каком другом торговом языке. Они живут под земляными холмами в джунглях и выращивают разные виды растений и плесени, которые используются для многих целей. – Калам помедлил. – Ты расскажешь мне что-нибудь о раксура?

Лун понял, что с картой почти закончили, значит, скоро придет спасение. Вендоин рассказывала Нефрите что-то про ветры, влияющие на торговлю и саму жизнь на островах сел-Селатра, а это продлится лишь до тех пор, пока Нефрита готова слушать.

– Может быть.

Калам склонил голову, и Лун решил, что это говорит о смущении, хотя, возможно, для народности Калама подобный жест означал что-то иное.

– Правда, что ты не всегда был консортом? Ученый Делин упоминал об этом в своей книге.

– Я всегда был консортом, просто не знал об этом, поскольку прежде никогда не видел раксура. – Видя растерянность Калама, Лун пояснил: – Я был сиротой. Это долгая история.

Каллумкал мягко прервал лекцию о ветрах:

– Я знаю, вы захотите увидеть камеры роста материалов, которые удерживают корабль в воздухе.

Все двинулись к двери, и Лун поднялся, чтобы пойти вместе с ними.

– Тебе стоит спросить у Делина, он все об этом знает.

Он видел, что Елея посматривает на него с выражением, похожим на ироничную усмешку. Ну и пусть, подумал он и вышел вслед за Нефритой.

Уже на закате, когда они вместе с Делином вернулись в свою каюту, Лун рассказал остальным о запахе Рорры и о том, что он значит. Ветер стих, комната была теплой и мягко озарялась вмонтированными в стены светящимися шарами. Корень повис на потолке, уцепившись когтями ног, но остальные воины готовились спать на полу.

Нефрита выслушала рассказ Луна со смесью облегчения и смущения.

– Это многое объясняет. Я думала, что теряю рассудок, впадая в ярость только из-за того, что какая-то морская обитательница на меня не так посмотрела. – Она обернулась к Утесу, который растянулся на боковой кровати: – А ты это чуял?

Утес приподнялся на локте.

– Да, я что-то чуял, но не стал обращать внимания. Не запах сквернов – и ладно, остальное неважно.

Делин, сидевший на скамье, с Ежевикой и Толком у ног, признал, что тоже поддался влиянию запаха.

– Меня так тревожит, что я неправильно оценил ее из-за этого.

– Ты что-нибудь о ней знаешь? – спросил его Лун. – Почему она живет на суше?

– Калам рассказал, что она из уединенного глубоководного королевства на западном побережье Вессела, рядом с морским торговым путем под названием аль-Денар, – сказал Делин. – Из-за хищника она лишилась правого плавника в том месте, где у земных созданий ступня, и поэтому покинула море. Целитель изменил ее тело, чтобы она могла постоянно дышать воздухом, она вышла на сушу и нашла работу у Каллумкала.

Это объясняло неуклюжие башмаки. Должно быть, они устроены так, чтобы компенсировать и потерю плавника, и неудобство ходьбы с оставшимися.

– Они могут изменять способ дыхания, но не способны починить плавник? – спросила Эрика, помогавшая Песне вытаскивать упакованные одеяла. – Так себе целительство.

– Совсем плохое целительство, – нахмурившись, пробормотал себе под нос Толк.

– Она никогда об этом не говорила, но ясно, что первое время ей было очень тяжело, – сказал Делин.

Лун был с ним согласен. Это все равно что окрыленному лишиться крыльев. Был ли это ее сознательный выбор?

– Может, нам поговорить с ней об этом? – спросила обеспокоенная Ежевика.

– Нет, это личное. Не касайтесь этой темы, если только она не заговорит первой.

Лун не был экспертом по поведению земных обитателей, но кое-что очевидно даже ему.

Однако Ежевика, кажется, еще сомневалась. В защиту арборов стоит сказать, что их отношение к личным границам было по меньшей мере сомнительным. Вероятно, им просто трудно представить, как можно жить, если все вокруг не знают о тебе все подробности.

Поток, завернувшийся в одеяло в дальнем углу, как будто пытался держаться как можно дальше от остальных, услужливо вставил:

– Вы что, не заметили? Земные не хотят с нами разговаривать.

– С нами или с тобой? – так же услужливо вмешался Звон. – Поскольку, если с тобой...

– Эта комната слишком мала для ссоры, если только кто-то не хочет поссориться со мной, – прервала их Нефрита.

Это положило конец спору, и когда Делин показал, как тушить светящиеся сферы при помощи небольшого рычага, спускавшего люминесцентную жидкость в карманы стены из мха, все устроились в постелях и уснули, по крайней мере, постарались уснуть.

Лун лежал в одной кровати с Нефритой, а другие в кроватях или на полу – кому как хотелось. Толк и Ежевика уговорили Делина остаться с ними и при помощи подушек устроили на полу лежанку для всех троих.

– Я до сих пор не знаю, хорошей ли идеей была эта поездка, – прошептала Нефрита Луну на ухо.

Она ни за что не призналась бы в этом другим. У Луна тоже не было ответа. Он подумал о том, заметил ли уже выводок его отсутствие, и зарылся лицом в теплую чешую на шее Нефриты.

Ночь прошла без каких-либо происшествий и следующий день тоже – они пролетали над непроницаемым куполом из гигантских деревьев Пределов. Команда, казалось, твердо решила игнорировать раксура, несмотря на дружелюбие Ежевики и нежелание Утеса признать, что большинство кишцев не желает их видеть.

Лун знал, что нужно лучше разобраться в сложившемся положении. Вендоин была общительнее других, и поэтому тем же вечером он подошел к ней, когда она стояла у ограждения, и встал рядом. Не слишком близко, но и не далеко, чтобы не затруднять разговор.

Ветер стих, и воздух был теплым и влажным, заходящее солнце окрасило бесконечную синеву неба серо-лиловым. Воины большую часть дня дремали. Огромное зеленое море Пределов внизу только начинало сменяться редкими кучками небольших деревьев и открытыми лужайками. На одной стояли какие-то серые и массивные существа, шагов сорок высотой, а в ширину еще больше. Это могли быть спящие травоеды с крупной и похожей на броню чешуей или какие-то другие животные, или ульи, а может, обиталища земных жителей. Кто бы это ни был, они не проявили никакого интереса к пролетавшей над ними лодке.

Кишцы почти не интересовались ничем на земле. Днем Каллумкал показал гостям имевшееся на лодке оружие – два более крупных огнестрела, чем тот, который Рорра принесла на первую встречу. Один был спрятан в отсеке на носу, другой на корме. Лун решил, что они будут очень полезны – если удастся вовремя ими воспользоваться.

Вендоин не спешила затевать разговор, и Лун размышлял, с чего начать, но внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он оглядел окна в тянувшемся по центру лодки хребте, потом поднял взгляд к рубке. И увидел Калама, который, прислонившись к окну, смотрел не вперед, а вниз, на Луна. Они встретились взглядами, и Калам смущенно отвернулся.

Лун фыркнул и снова обернулся к ограждению.

Вендоин заметила его движение.

– Он просто любопытствует, – пояснила она. – Не обижайся.

Лун поднял плечи. Потом, не зная, поймет ли она этот жест, пояснил:

– Я привык, что меня разглядывают.

– Правда? – Вендоин обернулась к нему и уже серьезнее добавила: – Я думала, плодовитые самцы раксура ведут уединенную жизнь.

Другие кишцы почти ничего не знали о раксура, но Вендоин, похоже, удосужилась расспросить о них Делина, даже если не читала его книгу, как Калам.

– Да, верно. Но я всего несколько циклов живу при дворе.

Вендоин выждала пару мгновений.

– Теперь ты вызвал у меня любопытство. Где же ты жил, если не при дворе?

– Двор, где я родился, разрушили скверны, когда я был слишком мал, чтобы это запомнить.

Это было не совсем правдой, но разрозненные обрывки воспоминаний не стоило упоминать.

– У нас есть нечто общее, – заметила Вендоин, снова глядя куда-то вдаль. – Мой народ три поколения назад был изгнан из своего дома сквернами и нашел пристанище в Кише. – Она опять обернулась к Луну: – Как ты спасся?

По крайней мере, Вендоин лучше, чем прочие кишцы, могла понять, насколько опасны скверны.

– Одна воительница бежала со мной и четырьмя детьми-арборами. Потом их убили, и я остался один до тех пор, пока Утес не нашел меня и не привел в Туман Индиго.

Участки грубой кожи на лице Вендоин сдвинулись. Интерес это, изумление или даже тревога – Лун не знал.

– Но это было важное для твоего развития время от юности до взросления?

Лун не мог не сказать:

– Я это не выбирал.

– Конечно. Но разве это все не осложнило?

– Да, – признал Лун. Но, чтобы Вендоин не думала, будто он все то время скрывался где-то в лесу, в одиночестве, добавил: – Я путешествовал, жил в разных городах и селениях земных обитателей.

Вендоин подняла голову – трудно сказать, был это жест понимания или любопытства.

– В виде раксура?

– Как земной обитатель. Я жил на востоке, где больше боятся сквернов, и поэтому не мог никому показывать, кто я.

– Понимаю.

Лун не был уверен, что она понимает, но спорить не собирался. Он решил, что ее расспросы дают ему основание в свою очередь спросить что-нибудь:

– А ты давно работаешь на Каллумкала?

– Нет, не так уж давно. – Вендоин не выказала недовольства вопросом. – Мой народ называется хианцами, и я из Хиа-Исеры, что на севере империи, рядом с бухтой Самин-рел. Там я занималась архивами и изучала строителей фундаментов. В сезон весенних дождей Каллумкал пригласил меня в Кедмар, работать над его картой.

– Значит, ты не знаешь, как выглядели строители фундаментов?

Луну пришло в голову, что их останки могут быть всего лишь плохо сохранившимися останками предтеч.

– Мы даже не знаем, был это один вид или несколько, – вздохнула Вендоин. – Но, как бы то ни было, они оставили после себя очень мало. У нас есть фрагменты резьбы и изображений, а также один письменный образец, скорее всего поэзия, но мы не уверены, что правильно его расшифровали. У нас очень много легенд и гипотез, сочиненных последующими поколениями, чтобы объяснить то, чего они не понимали.

– Как ты думаешь, морской город принадлежал строителям фундаментов или предтечам?

– На этот счет ведутся дебаты, такие жаркие, что доходит до ссор и криков, – устало произнесла Вендоин. – Та карта по какой-то причине выполнена на камне, принадлежащем строителям фундаментов. Это все, что я могу подтвердить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – А все остальное лишь россказни.

– А Каллумкал считает, что город создан строителями фундаментов? – спросил Лун.

– Нет, он склоняется к теории, что предтечами, но не уверена, что он думал так и раньше, пока не наткнулся на работы Делина. – Вендоин поколебалась. – Те двое с вами, арборы. Делин говорит, что они тоже раксура, хотя это странно, как и то, что вы из одной семейной общины.

– Да, это верно. – Арборы когда-то были отдельным видом, но уже очень давно объединились с окрыленными – настолько давно, что причина, по которой это произошло, неизвестна. Лун ничего не знал о родословной Вендоин, но родословная двора раксура – сложный и запутанный узел. Толк, как наставник, возможно, кровно связан с каким-то консортом. Учитывая возраст Толка, это мог быть Дождь, консорт Жемчужины, или Прах, или Ожог, которых отослали в другие дворы после смерти Дождя. Насчет Ежевики Лун ничего не знал. – Когда-то арборы были отдельным видом. Потом что-то произошло, и... – Лун изобразил рукой неопределенный жест, да и не особо полезный. – Про это есть в книге Делина.

Вендоин из вежливости сделала вил, что сказанное Луном имело смысл.

– А правда, что скверны и раксура произошли от предтеч? Об этом тоже написано в книге Делина.

Лун замер. Ему трудно было понимать Вендоин. Некоторые земные обитатели в общении с иными видами проще, чем остальные, но вряд ли Вендоин из таких. Или Лун просто не мог правильно интерпретировать язык ее тела.

– Да, – ответил он.

Вендоин склонила голову набок, рассматривая его.

– Понятно. Думаю, это можно предположить. Из-за физического сходства.

Лун пожал плечами, хотя и не знал, как Вендоин интерпретирует этот жест.

– Нам об этом ничего не известно. История того времени не сохранилась.

Вендоин надолго умолкла, а потом сказала:

– Понимаю. Возможно, если там город предтеч и нам удастся раскрыть его тайны, они прольют свет на эту легенду.

Лун перегнулся через ограждение и устремил взгляд вдаль. Свет – последнее, в чем нуждается эта «легенда».

Глава 8

Первые дни на борту летающего корабля проходили однообрано, путь пролегал над лесами и лугами на краю Пределов, и пейзаж не баловал новизной. Лун проводил большую часть времени, свесившись за борт и разглядывая землю, или смотрел, как команда срубает ростки растений, то и дело пробивавшиеся сквозь мшистый покров корабля. Иногда он прерывался на беседы с Нефритой, Звоном и остальными, наблюдал за тем, как Делин делает зарисовки, или же старался не злиться на скучающих воинов. Сон на прогретой солнцем палубе быстро стал его излюбленным времяпрепровождением.

В древе-колонии и в его окрестностях не находилось безопасного места, чтобы понежиться в лучах солнца, и Лун истосковался по этой возможности. Крыши кают и хребет летающего корабля подходили для этого как нельзя лучше, а мшистый материал там был еще теплее. Каллумкал объяснял, что это из-за процесса, поддерживающего корабль в воздухе, на силовых линиях, пронизывающих Три мира. Сам процесс был как-то связан с использованием мхом солнечного света для питания и роста. В подробности Лун уже не вникал, но суть сводилась к тому, что мох производит избыточное тепло, которое отводится через верхние части корабля.

Благодаря этому на палубе было приятно спать даже по вечерам, но Нефрита все же настояла, чтобы с наступлением темноты все укрывались в каюте. Лун согласился: его тревожило чувство беззащитности в ночное время, когда слабый свет палубных фонарей мог привлечь нежелательное внимание. На корабле имелись «дальнобойные огни», как их называли на альтанском, – большие мшистые светильники, с помощью отражающих поверхностей направляющие свет на значительные расстояния. Рорра пояснила, что ночью их применяют лишь для того, чтобы удостовериться в отсутствии препятствий, а вот светить вниз – не самая удачная мысль: можно спровоцировать обитателей тех мест, над которыми пролетает корабль.

Ежевика упорно пыталась завязать дружеские отношения с кишцами, но безуспешно. Толк ежедневно занимался прорицанием, однако не видел ничего, кроме безмятежного и пустынного моря.

– Полагаю, мы пока еще слишком далеко от того, что ищем, – объяснял он. – Возможно, когда подойдем ближе...

Наконец Нефрита решила, что настало время охоты. Кишцы делились припасами, но не любили мясо. Раксура могли довольно долго обходиться плодами, зерном и кореньями, но воины от такой диеты становились раздражительными. А по опыту Луна, раздражительные воины выводили королев и арборов из себя, а уж консортов, особенно праотцов, и вовсе доводили до белого каления.

Каллумкал разрешил приносить добычу на кормовую палубу летающего корабля, и Нефрита с Луном повели воинов на охоту. Спустя некоторое время им удалось выгнать на открытое место большую стаю бэндоскоков. Лун и раньше ежедневно совершал короткие полеты для тренировки, но сейчас с наслаждением расправил крылья и отдался азарту охоты.

Когда трапеза подошла к концу, уже сгустились сумерки. Несмотря на полученное от Каллумкала разрешение, команда корабля была явно встревожена. Она старалась обходить корму стороной, лишь изредка собираясь кучками у окон, только чтобы бросить быстрый взгляд и с ужасом отпрянуть. Это начинало действовать на нервы – и Луну, и всем остальным.

– Если им так любопытно, пусть разбираются сами, – проворчал обычно добродушный и невозмутимый Корень.

Делин, вышедший на палубу во время трапезы, чтобы продолжить разговор со Звоном, с совершенно невозмутимым видом сел рядом. Это немного разрядило обстановку, но воины и арборы по-прежнему чувствовали себя неловко. Лун привык к подобному – и среди земных существ, и среди раксура, – но на себе испытал, насколько неприятно ощущать, когда твои естественные привычки вызывают у окружающих отторжение.

– Теперь я понимаю твои слова о том, что ты ненавидишь, когда на тебя глазеют, – тихо проговорила Елея, подергивая шипами, чтобы сбросить напряжение. – С тобой постоянно так?

– Да, – ответил Лун.

Примостившаяся по другую сторону от Елеи Эрика, похоже, была потрясена.

Корень и Песня сбросили за борт кости, внутренности и прочие остатки, а Ежевика обеспокоенно взглянула на окна.

– Может быть, в следующий раз я спущусь вместе с воинами. Я могла бы разделывать и подготавливать туши на земле, прежде чем поднимать их.

Лун сомневался, что так будет лучше.

– Это опасно и лишено смысла, – возразила Нефрита. – Мы совершенно не знаем местность.

Утес потрепал Ежевику по гребню. Только он один не принял боевой облик, чтобы поесть, но, к счастью, ему это, похоже, и не требовалось.

– Земные существа привыкнут, – сказал он. Помолчав, он помог Делину подняться и вместе с ним и Звоном направился к люку.

– Именно так это и описывалось в библиотеке Океанской Зимы, – сказал Звон.

Он настолько увлекся беседой с Делином, что почти не обращал внимания на любопытные взгляды.

– Да, и это прекрасно согласуется с тем, что вы обнаружили в Опаловой Ночи, – ответил Делин, пока они спускались внутрь.

Все, кто стоял на палубе, смотрели на Нефриту с долей уныния. Лун понимал, что отчасти дело было в скуке. Местность до сих пор не представляла особого интереса, а нервозность кишцев начала сказываться. Нефрита ответила сочувственным взглядом.

– Утес прав, они привыкнут. А пока...

Летающий корабль тряхнуло от удара снизу. Нефрита резко развернулась, осматривая небо, а Лун втянул носом воздух. Уловил он лишь запах падали, все еще исходивший от остатков трапезы. Хотя... нет, это было нечто иное.

Дальше на палубе грузный жандер выронил из рук ведро и в испуге озирался. Эрика и Песня бросились к борту, но Нефрита резко приказала:

– Стойте на месте!

Жандер шагнул к борту, чтобы посмотреть вниз. И в этот момент рядом с кораблем повисло нечто огромное.

Гигантское существо с пятнистой зеленой шкурой вцепилось щупальцами в ограждение. Одно щупальце подхватило жандера и подняло в воздух. В шкуре разверзлась пасть шириной добрых десять шагов, усеянная извивающимися отростками.

Лун успел лишь зашипеть, а Нефрита тут же сорвалась с палубы. Она врезалась в основание щупальца и впилась когтями. Хлынула зеленая жидкость, и существо отшвырнуло жандера прочь. Елея подпрыгнула, подхватила его в воздухе и приземлилась обратно на палубу.

Со всех сторон вытянулись новые щупальца, цепляясь за ограждение. С носа корабля донесся истошный крик. Взглянув туда, Лун увидел, что рулевая рубка опутана щупальцами. Он бросился туда по палубе, подпрыгнул и вскочил на стену рядом с окном.

Оказавшись внутри, он увидел, что щупальце пробило противоположное окно и обвилось вокруг высокого жандерана, пытаясь вытащить его наружу через узкий проем, что неминуемо разорвало бы беднягу на части. Рорра вцепилась в него, отчаянно нанося удары по щупальцу острым навигационным инструментом. Лун распахнул окно, проскользнул внутрь и протиснулся мимо Рорры. Он вклинился между отчаянно сопротивляющимся жандераном и разбитым окном и впился в щупальце зубами. Вкус был отвратительным, но Лун рвал и терзал плоть, не обращая на это внимания.

Рорра обхватила жандерана руками и потянула назад. Упершись ногами в оконную раму, Лун изо всех сил рванул.

Щупальце подалось, и они все вместе отпрянули от окна, рухнув на пол каюты. Не выпуская из рук задыхающегося жандерана, Рорра отползла назад, увлекая его за собой. Протиснувшиеся в каюту новые щупальца яростно извивались, преграждая путь к двери. Лун оттеснил Рорру и жандерана в угол и заслонил своим телом.

И тут все щупальца разом дернулись, словно от боли. Они резко втянулись обратно в окно и исчезли из виду. Лун напряженно ждал, но они так и не появились.

– Что произошло? – хрипло прошептала Рорра.

Лун догадался, что произошло, – вмешался Утес. Лун осторожно поднялся на ноги и выглянул в окно. Внизу, на палубе, бегали с огнестрелами несколько растерянных кишцев, но никто ни в кого не стрелял. Воины и Нефрита, взобравшись на ограждение, смотрели вниз. Лун заметил, как Утес в земном обличье небрежно переваливается через борт. Нефрита обернулась, увидела Луна и махнула рукой, давая отбой.

– Тварь скрылась.

Лун махнул в ответ и нагнулся, чтобы помочь жандерану сесть.

Рорра подсунула ноги под себя и села.

– Она была одна?

– Полагаю, да. Думаю, основная часть твари находилась под днищем корабля, – ответил Лун.

Его беспокоило состояние жандерана. Под глазами и вокруг губ залегли сероватые круги, резко выделявшиеся на фоне смуглой кожи. Это было ненормально и не предвещало ничего хорошего. Лун распутал обрывок щупальца, все еще обвивавшийся вокруг пояса жандерана, и помог Рорре удерживать того в сидячем положении. Жандеран задыхался, а так дышать обычно легче.

– Ты сильно ранен, Магрим? – с тревогой спросила Рорра. – Ребра, грудь?

– Я... Кажется, ребра сломаны... – Он схватил Луна за руку и произнес на альтанском: – Спасибо, спасибо тебе.

– Да, спасибо, – повторила Рорра. И добавила с легкой иронией: – Теперь я понимаю, зачем королева взяла тебя с собой.

Ее характерный запах был силен, но так было даже проще его игнорировать. К тому же некоторые земные существа могли истолковать произошедшее как попытку Луна помочь твари сожрать их, поэтому он был благодарен Рорре и Магриму за отчетливое понимание ситуации.

– Не за что, – ответил он.

В дверях появился Каллумкал, что-то взволнованно выкрикивая, и Лун отошел, чтобы тот мог подойти к Магриму.

Застыв в дверном проеме, запыхавшийся Калам спросил:

– Здесь все целы?

– Магриму, вероятно, потребуется целитель, – ответил Лун.

– Приведу кого-нибудь на помощь, – сказал Калам и нырнул обратно в дверной проем.

Лун последовал за ним по внутреннему коридору и вышел на палубу. Воины сгрудились вокруг Нефриты ближе к корме, а кишцы стояли у борта, целясь из оружия куда-то вниз. Тот, кого спасли Нефрита и Елея, уже стоял на ногах; жандерка помогала ему добраться до люка. Появившиеся из другого люка, расположенного дальше по палубе, Звон и Делин озадаченно смотрели на всеобщее смятение. После хищника в воздухе еще витал слабый запах мускуса – гниющей плоти, прежде перебивавшийся вонью от остатков добычи.

– Есть еще пострадавшие? – спросил Лун.

– Серьезных ранений нет, – ответил Калам, махнув рукой женщине, стоявшей посередине палубы. – Мы сейчас проводим перекличку, удостоверяемся, что все... на месте.

К ним направилась жандеранка с тяжелой сумкой через плечо, в которой, как предположил Лун, находились целебные снадобья и припасы.

– Серлам, в рулевой рубке Магрим. Возможно, он ранен, – быстро объяснил ей Калам.

– Тварь сдавила его вот здесь, – добавил Лун, показывая на грудную клетку.

Серлам пошла вниз, а к ним приблизилась Вендоин.

– Мы видели, как Утес... Как он это сделал? Вы все так умеете?

Похоже, в чрезвычайной ситуации Утес отказался от попыток сохранить в тайне свои истинные размеры в крылатом обличье.

– В смысле... – уточнил Лун на всякий случай.

– С крыльями он почти такой же огромный, как небольшой взрослый кетель, – сказала Вендоин.

Лун не мог прочесть выражение ее лица, но она выглядела скорее потрясенной, чем восторженной.

– Это было потрясающе, – сказал Калам, поворачиваясь к Луну. – Хищник был со всех сторон, тянулся к нам, а Утес прыгнул, изменил форму и оторвал его от корабля...

– А остальные тоже так могут? – напирала Вендоин.

– Нет. Просто он очень старый, – объяснил Лун. – С возрастом мы становимся крупнее в крылатой форме. Больше здесь нет таких стариков, как он. Делин знает все подробности.

– А-а. – Вендоин, похоже, объяснение не удовлетворило.

Она замялась, но Калама кто-то позвал, и Лун воспользовался возможностью, чтобы уйти вслед за ним к борту, где уже дожидались Нефрита и Утес.

Взглянув вниз, Лун заметил останки хищника, разбросанные по высокой траве болотистой местности, над которой они пролетали. Чуть дальше сквозь деревья виднелась широкая река, и курс летающего корабля шел параллельно. Лун не заметил тел земных созданий, так что, надо надеяться, Калам был прав, и никого не выбросило за борт.

– И что это было? – спросил он.

Утес пожал плечами.

– Под нами была небольшая озерная котловина, слишком круглая, без впадающих ручьев. Думаю, это его нора.

– Должно быть, тварь почувствовала тень пролетающего над ней корабля. – Шипы и хвост Нефриты все еще беспокойно шевелились. – Каллумкал сказал, что велит лететь выше, пока мы не минуем эту область. – Понизив голос, она добавила: – И с этого момента я прикажу воинам уносить отбросы подальше от корабля, а не скидывать их.

Лун согласился, что это верное решение.

Звон встал у ограждения рядом с Луном и посмотрел вниз.

– Я рад, что все пропустил.

Нефрита отправила Песню и Потока наверх, вести наблюдение, а Лун и остальные остались на палубе, ожидая, пока летающий корабль минует этот участок и переместится над редкими лесами ближе к реке.

Вскоре на палубу вышел Каллумкал и сказал Нефрите:

– Я хочу вас поблагодарить. Никто на борту не погиб и не получил серьезных ранений, и все это исключительно благодаря вашему вмешательству.

Нефрита явно не ожидала такой пылкой благодарности. Лун предположил, что она, вероятно, все еще вспоминает об отбросах и о том, что они могли привлечь внимание существа.

– Я рада, что никто серьезно не пострадал, – сказала она.

Каллумкал повернулся к Луну.

– Рорра рассказала, что ты сделал для Магрима. Без твоей помощи его разорвали бы на куски.

Настала очередь Луна почувствовать себя неловко, но Каллумкал уже развернулся и зашагал прочь по палубе.

В течение следующих нескольких дней отношения между раксура и командой постепенно налаживались. Лун и остальные вели тщательное наблюдение и, обнаружив еще пару возможных мест гнездования крупных наземных хищников, направили корабль в обход. Они также помогли, когда пришло время пополнить большие резервуары с водой. Ежевика и Утес вели беседы с кишцами, а с Роррой и выздоравливающим Магримом общались совершенно непринужденно. И, как ни странно, Калам, казавшийся слишком застенчивым, чтобы много говорить, обязательно приглашал раксура посидеть в общей комнате, разделить с ними трапезу или посмотреть, как устроены различные отсеки летающего корабля. Он даже продемонстрировал летательные ранцы, приводящиеся в действие тем же мхом, что обеспечивал подъемную силу кораблю.

Больше не было ни испуганных, ни боязливых взглядов, и Лун заметил при встрече с членами экипажа в коридоре, что те больше его не сторонятся. Кишцы теперь воспринимали их не как «тех раксура», а как «наших раксура».

На четвертый день после нападения Лун лежал на кормовой палубе рядом с Утесом. Песня, Корень и Звон прислонились спиной к ближайшей стене каюты и дремали, а Нефрита с остальными были внутри. По мере приближения к побережью местность внизу становилась более плоской, сменяясь на луга с редкими озерами, ручьями и скальными выступами, а также полоски низкорослого леса.

Лун услышал шаги по мягкой палубе, сел и потянулся, решив, что это Нефрита. Но это была Ежевика с Каламом, Магримом и другим навигатором, жандеркой Эсанкель.

– Мы им не помешаем? – осторожно спросила Эсанкель у Ежевики.

– О нет, не беспокойся, иди сюда и садись.

Ежевика плюхнулась на палубу рядом с Луном.

Калам немного помедлил и облокотился на ограждение неподалеку. Все еще перетянутый бинтами из-за треснувших ребер, Магрим устроился на палубе с помощью Эсанкель, и та села рядом.

– Ты тоже собираешься стать ученым? – спросила Ежевика Калама, видимо продолжая разговор. – Поэтому ты здесь со своим отцом?

– Не знаю. – Калам посмотрел вдаль. – Я с самого детства изучаю строителей фундаментов, строителей водных сооружений и некоторых других. Это интересно.

Лун счел ответ не особо восторженным. Ежевика, похоже, разделяла это мнение, потому что спросила:

– А как насчет твоей матери?

– У жандеров только один главный родитель, – объяснил Калам. – У меня есть несколько второстепенных родителей, и все они тоже ученые.

– Ты мог бы стать навигатором, – предположила Эсанкель. – У тебя хорошо получается с картами.

– Или исследователем, как ученый Делин, – добавил Магрим.

– Мог бы, – согласился Калам, явно из вежливости. И спросил Ежевику: – А за тебя работу выбрал родитель?

Утес фыркнул, не открывая глаз:

– Ежевика делает что хочет.

– Вовсе нет. – Ежевика ткнула его в лодыжку. А потом обратилась к Каламу: – У нас все немного по-другому. Когда у тебя появляется выводок, ты очень этому рад, и вы, конечно, близки. Но выводок воспитывают учителя, и ты не говоришь детям, что делать, когда они покидают ясли. Это забота королев.

Судя по всему, Калам никогда прежде даже не задумывался о подобном образе жизни. Эсанкель и Магрим тоже внимательно слушали.

– Тогда как вы решаете, какую роль играть в обществе? – спросил Калам.

– Арборы просто принимают решение. – Ежевика пожала плечами. – Можешь попробовать быть учителем, охотником или солдатом, а если не понравится – передумаешь. Единственная каста арборов, в которой можно только родиться, – это наставник, как Толк. Но и наставником становиться необязательно, если совсем не хочется, хотя, думаю, редко кто отказывается.

Калам повернулся к Луну:

– У вас так же?

– Нет, только не для консортов, королев или воинов, – ответил Лун.

– Если бы ты мог стать кем угодно, то кем бы стал? – спросил Калам.

Лун задумался на мгновение, наблюдая за стаей ярких птиц, уворачивающихся от летающего корабля.

– Охотником.

Все охотники арборы, кроме Ежевики, остались дома со своими выводками, а не путешествовали на летающих кораблях, принимая сложные решения.

Ежевика понимающе толкнула его плечом.

– Вот неблагодарный, – пробубнил Утес.

– А ты кем хочешь стать? – спросил Лун Калама, проигнорировав замечание Утеса.

Калам снова заколебался, а потом улыбнулся, глядя на Луна.

– Я хотел бы остаться в Кедмаре и строить дома для людей. Искать новые способы использования формовочного мха и, возможно, способы строительства на старых водных платформах в бухте Кедмар.

– Хорошее занятие, – сказал Магрим, слегка поморщившись, когда потянулся. – Уверен, твой отец одобрил бы.

– Сначала придется у него спросить, – сказал Калам, но прозвучало это уклончиво, как будто он надеялся, что все как можно быстрее оставят эту тему.

Лун так и сделал и обрадовался, когда разговор перешел к сравнению различных семейных структур кишцев, а Ежевика пыталась объяснить, как она связана с Нефритой через длинный список братьев и сестер по выводку и перекрестных родичей.

В тот вечер Калам пригласил их посидеть в общей комнате после ужина кишцев, и Лун оказался в уголке, слушая, как Вендоин и Каллумкал вежливо спорят о городе.

Нефрита сидела на мягкой скамье рядом с Утесом, обернув хвост вокруг ног. Лун расположился на полу, прислонившись к скамье, Звон рядом с ним, а Ежевика растянулась на животе. Делин, Калам и Рорра сидели неподалеку, тоже слушая, хотя больше внимания Делин уделял своему рисунку. Запах Рорры не ощущался, и Лун предположил, что чем спокойнее она чувствует себя рядом с ними, тем реже будет проявляться запах.

Все они пили прозрачную жидкость, которую кишцы любили пить по вечерам. Предполагалось, что она обладает опьяняющим действием, но из всех веществ земных созданий на раксура хоть как-то влиял только яд для сквернов, а никто в здравом уме не стал бы пить его забавы ради. Однако жидкость кишцев была приятна на вкус и слегка напоминала большие гранаты, растущие в горах Абассинии.

– Я высоко ценю все твои доводы, но по-прежнему полагаю, что мы обнаружим здесь следы строителей фундаментов, – сказала Вендоин Каллумкалу.

– Если бы ты поделилась своими соображениями на этот счет, возможно, я с тобой и соглашусь.

В тоне Каллумкала сквозила ирония.

Вендоин пренебрежительно махнула рукой.

– Стиль исполнения тот же, что и у других обнаруженных нами руин. Даже плитка с изображением предтечи похожа.

– Отчего же вам так хочется, чтобы это были именно предтечи? – не удержался от вопроса Лун. – Что вы надеетесь там найти?

– Что ж, надеюсь, не ужасного хищника, угодившего в ловушку, как это случилось с вами. – Каллумкал помедлил, собираясь с мыслями. – На протяжении тысячелетий там, где ныне живем мы, обитало множество иных видов. Это очевидно любому, кто переступит порог собственного дома. Многие из них, вне всякого сомнения, навлекли на себя погибель, подобно жителям летающих островов, истребившим друг друга в братоубийственных войнах, народу башен Цар-гарена, вариратам на западе или строителям островов на юге. Иные же оставили после себя столь скудные свидетельства, что невозможно понять, кем они были и за что сражались. Другие все еще здесь, в ином обличье, а их происхождение забыто. Есть и те, кто должен был пребывать здесь и поныне. Но где же они? Как могли они сгинуть, не оставив и следа, указывающего на причину? Неужели и нас постигнет та же участь? Вот какие вопросы меня занимают.

– Именно эти вопросы побуждают меня изучать настоящее, – сказал Делин, не отрываясь от рисунка. – Я надеюсь оставить знания, которые будут переданы потомкам.

Каллумкал жестом выразил согласие.

– Этот город может служить свидетельством того, что предтечи и строители фундаментов существовали в одну эпоху, знали друг о друге и взаимодействовали. Это могло бы пролить свет на причину исчезновения и тех, и других. – Он обратился к Луну: – Если предтечи и впрямь ваши прародители, то, возможно, и у строителей фундаментов есть потомки. Многие верят, что жандераны и жандеры ведут свой род от них.

– Даже с нашими летающими кораблями не преодолеть большие расстояния. – Погрузившись в раздумья, Вендоин отсутствующим взглядом уставилась в пол. – Быть может, далеко на западе или за бескрайним океаном существуют сообщества ученых, уже знающих ответы.

Звон, внимавший каждому слову, подался вперед, стремясь не упустить нить беседы.

– Или же у них есть недостающие звенья, чтобы ответить на ваши вопросы, а у вас – на их вопросы, – предположил он.

– Именно так, – согласился Каллумкал. – Возможно, этот город приоткроет завесу тайны, а возможно, и нет. Но я также полагаю, что стоит увидеть его изнутри ради него самого. – Он бросил взгляд на Вендоин. – Чтобы наконец разрешить наш спор о его происхождении.

Стряхнув с себя оцепенение, Вендоин жестом выразила согласие, ее губы изогнулись в подобии жандеранской улыбки.

Подперев голову рукой, Ежевика задумчиво произнесла:

– Полагаю, нам следует вытесать нашу историю на древе-колонии, дабы удостовериться, что она сохранится, даже если с книгами приключится какая-нибудь беда. На нижних ярусах немало пустующих стен. Я займусь этим, как только мы вернемся.

– И сколько времени это займет? – с любопытством спросила Вендоин.

Ежевика пожала плечами.

– Если остальные помогут, возможно, около месяца.

– Она не шутит, – сказала Нефрита, вероятно чтобы упредить любые замечания, которые могли бы показаться обидными. – Арборы весьма... деятельны.

Она была права. Лун подумал, что воодушевление по поводу нового масштабного проекта будет велико; как только Ежевика разъяснит, ради чего это затеяла, оно, вероятно, охватит все касты.

Утес вздохнул, явно размышляя о том же, что и Лун.

– Это будет как проклятая система осушения – вечный круговорот.

Ежевика прищурилась, словно уже мысленно создавала грядущую резьбу.

– Я добавлю перевод на альтанский.

– Ты обязательно должна это сделать, – серьезно сказал Ежевике Каллумкал. – Грядущие поколения ученых будут превозносить твое имя.

Двор Опаловой Ночи, Западные Пределы

Лоза резко выпрямилась, ее сердце сковал ледяной ужас, а крик застыл в горле. Она знала, что находится в своей опочивальне, в уютном лоне подвесной кровати, а покои озарены мягким светом заговоренных цветов. Но разум ее был пленен видением битвы со стаей сквернов, терзающих Пределы.

«Это не явь», – твердила она себе, ощущая, как неистово колотится сердце. Свернувшаяся подле нее Тростинка, не размыкая век, судорожно шевелила губами, словно тщетно пыталась обрести дар речи. Лоза прижала ладонь ко лбу Тростинки и на мгновение сосредоточилась, прибегнув к способу, которым пробуждают от чрезмерно глубокого целительного сна. Тростинка резко распахнула глаза и выдохнула:

– Скверны. Там были скверны...

– Ты тоже их видела? – спросила Лоза. – Не только я?

– Скверны напали на Пределы. – Тростинка с трудом высвободилась из-под одеяла. – Где-то... не здесь. На востоке?

– Видимо, да. – Лоза перекинула ноги через край кровати и спустилась на пол, а Тростинка отбросила подушки в сторону.

Она обнаружила свою рубашку, споткнувшись об нее в стремительном броске к дверному проему, помедлила, чтобы натянуть ее, и выбежала в коридор.

От полированных деревянных стен гулким эхом отскакивали суетливые шорохи, слышались взволнованные голоса и чей-то испуганный возглас. Опочивальня Лозы располагалась в глубине старой части древа-колонии, в широком коридоре, один конец которого полого спускался к опочивальням учителей, а другой выходил на открытый балкон, обращенный к центральному саду. В прохладном ночном воздухе не ощущалось зловония сквернов, не доносилось ни криков, ни лязга оружия. Сердце Лозы забилось ровнее, словно разжалась стальная хватка.

– Это было не знамение. Это был сон.

Прорицания, явленные за последний месяц, и без того были достаточно зловещими. Все указывало на то, что скверны куда-то движутся, хотя ничто не свидетельствовало о том, что они приблизились к Западным Пределам. Царствующая королева Малахита разослала послания дворам ближайших союзников, но тамошние наставники пока не видели ничего подобного. Однако подобные сны были куда мучительнее и реальнее любого знамения.

– Но это приснилось нам обеим, – возразила Тростинка, выходя из опочивальни следом за ней. Она склонила голову набок, вслушиваясь в голоса, гулким эхом разносившиеся по коридору – из опочивален, расположенных выше и ниже. Пораженная, она встретилась взглядом с Лозой. – Это приснилось всем.

В этот миг мимо них по коридору пробежал Каштан, воскликнув:

– Поспешите!

Они помчались вслед за старшим наставником вниз по извилистым коридорам, мимо опочивален учителей и охотников к главному приветственному залу. Просторный куполообразный зал был украшен искусной резьбой, изображающей воинов в стремительном полете, кружащихся вокруг королевы в самом центре, чье тело изгибалось, вторя очертаниям купола. Зал уже был полон встревоженных воинов и арборов, но одна фигура немедленно приковала к себе всеобщее внимание.

В центре зала под изображением королевы стояла Малахита, ее чешуя была столь темна, что зеленый оттенок проступал лишь там, куда падал свет, а серая вязь шрамов казалась серебряной филигранью. Малахита застыла в ледяном спокойствии, грозная, как и само дерево-гора, и один ее вид унял неистовое биение сердца Лозы.

Королева-сестра Оникса расхаживала вокруг Малахиты, а воины и солдаты-арборы подходили к ним с докладом. Темно-медная чешуя Ониксы гневно поблескивала, когда та яростно хлестала хвостом. Дочь Малахиты, королева-дочь Селадонна, стояла подле нее, а дочери Ониксы держались поодаль, вместе с Умброй, консортом Ониксы.

Из консортов, помимо Умбры, присутствовал только Сумрак, восседавший в стороне со своим воином Огоньком и обеспокоенной группой учителей. Лоза надеялась, что ему не приснился тот же сон. Она бросила на него взгляд, и Сумрак ободряюще улыбнулся. Возможно, у них с Сумраком и текла в жилах кровь сквернов, но до прошлого года они ни разу не встречали ее истинных носителей. При мысли о нападении сквернов на колонию кожу Лозы словно обдавало ледяным ветром. Окинув взглядом зал, она с тревогой осознала, сколь многие при дворе несли на себе печать сквернов, на телах или в душах, даже те, кто родился позже или чьи родные никогда не покидали Пределов. «Это не должно повториться, – мысленно твердила Лоза. – Не здесь. Молю, только не здесь».

Неистово хлеща на ходу хвостом, Оникса заметила Лозу и сказала:

– Быть может, Лоза обладает проницательностью, которой недостает другим наставникам.

Лоза поджала губы. Большую часть времени никто не вспоминал и особо не задумывался о том, что в ее жилах течет кровь сквернов. Сама Лоза редко предавалась размышлениям об этом и была почти уверена, что Сумрак и другие тоже. Приведя их ко двору, Малахита назвала их живым примером того, что скверны не могут отнять ничего, что нельзя было бы вернуть, и все с этим согласились. Но Оникса отличалась крутым нравом и любила задевать Малахиту с чужой помощью, поскольку делать это напрямую было слишком опасно даже для другой королевы. Тем не менее, шагнув вперед, чтобы ответить, Лоза с облегчением увидела, что Тростинка и Каштан последовали за ней.

– Мы полагаем, что все видели одинаковый сон, – сказала она.

По залу прокатился озадаченный шепот арборов и воинов.

– Но что послужило причиной? – спросила Малахита.

Ее голос звучал ровно и бесстрастно, словно речь шла о незначительных проблемах с урожаем.

– Причина та же, что и у знамений, – ответила Оникса, вновь хлестнув хвостом.

Селадонна выдала легкое нетерпение изгибом шипов.

– Вероятно, но нам все еще неведомо, что вызвало знамения...

Из прохода напротив вбежал Мотылек, один из воинов, несущих караул, и, резко затормозив, встал перед Малахитой.

– У входной платформы ожидает группа воинов. Они утверждают, что принесли важное послание из Тумана Индиго, – доложил он.

– Туман Индиго находится в восточных Пределах.

Лоза не сразу осознала, что произнесла это вслух, пока Тростинка не повернулась к ней и не произнесла:

– Что бы ни породило этот сон, беда грядет с востока.

Оникса вновь яростно хлестнула хвостом и заявила, обращаясь к Малахите:

– Разумеется, это наверняка связано с твоим отпрыском.

Ни единый шип Малахиты не дрогнул.

– Передай посланникам Тумана Индиго, что я сейчас же выслушаю их новости в зале королев, – приказала она Мотыльку.

* * *

Несколько дней спустя Лун пробудился среди ночи, ощутив в воздухе слабый запах дыма. Он осторожно коснулся Нефриты, пока та не откатилась от него, и сел. Свет и внутреннее ощущение положения солнца указывали на ранний предрассветный час, окно было распахнуто и воздух едва подернут запахом костра.

До сих пор им доводилось видеть лишь небольшие селения, в основном слишком далеко, чтобы различить какие-либо подробности, и один раз – строение, протянувшееся меж двух невысоких холмов, отчасти подобное улью двеев. Обитавшие в нем небесные создания в страхе бежали от летающего корабля и укрылись внутри, прежде чем раксура приблизились. Но теперь сложный букет ароматов, приносимый ветром, свидетельствовал о том, что они подлетают к куда более крупному поселению.

Лун соскользнул с узкого ложа и, ступая меж спящих тел, подошел к ближайшему окну.

– В чем дело? – прошептала стоящая в карауле у двери Эрика.

– Полагаю, мы приближаемся к городу земных созданий, – так же шепотом ответил Лун. Он помедлил и быстро пересчитал спящих. – Где Утес? А Ежевика?

– Остались с Делином.

Вероятно, Утесу требовался отдых от общества воинов. Лун подошел к окну и высунулся наружу, но на темном небе еще мерцали звезды, и он не различил ничего вдали. Он знал, что больше ему не уснуть.

– Я поднимусь на палубу, – сказал он Эрике, изменил облик и вылез в окно.

Он с легкостью взобрался по корпусу, остановился, чтобы осторожно заглянуть за ограждение и удостовериться, что поблизости нет членов команды. Теперь они уже больше свыклись с присутствием раксура, но еще легко пугались. Палуба по эту сторону корабельного хребта была пустынна, поэтому Лун перемахнул через ограждение и принял земной облик. Он потянулся и размял шею. Воздух стал прохладнее, ветер играл с одеждой. Лун направился к носу, пробуя воздух на вкус. Теперь он различал соленый привкус моря, часть сложной смеси ароматов.

Он прошел вперед, палуба под ногами все еще хранила тепло. Двое членов экипажа по другую сторону киля непринужденно болтали на кедайском о видах на будущее чьего-то родича. У люка в киле висел фонарь, один из ярких жидкостных светильников, и Лун обошел стороной озаренное им пространство.

Дойдя до носа, он оперся на ограждение. Здесь, наверху, было легче не думать о выводке, дворе и о том, что может происходить в колонии, нежели лежа в постели без сна и пялясь в потолок.

Небо постепенно светлело, и вскоре Лун различил, что они летят над прибрежной равниной, поросшей высокой травой и изредка перемежающейся топями. Впереди, в бескрайней темной дали, начали мерцать огоньки. Лун пытался угадать, какие из них относятся к порту, какие – к островам, а какие – к кораблям, и погрузился в это занятие, пока не услышал на палубе шаги.

Откинувшись на ограждение, Лун наблюдал за приближением Каллумкала. Вряд ли тот заметил укрывшегося в тени раксура. Чтобы проверить свою догадку, Лун произнес:

– Мы почти у цели.

Каллумкал вздрогнул и невольно отступил. Затем он приглушенно засопел, явно с обидой.

– Надеюсь, ты скрывался, используя некую способность становиться невидимым.

По крайней мере, Каллумкал не принял это на свой счет. Рорра, вероятно, никогда себе этого не простила бы.

– Нет, я просто здесь стоял.

– Что ж, час еще ранний. – Каллумкал облокотился на ограждение. – Ты уже различаешь отсюда город?

– Лишь отдельные огни.

– Хм. – Каллумкал прищурился, вглядываясь в темноту. Большинство земных созданий не могли похвастаться острым зрением. – К рассвету мы достигнем порта. Это тан-Серест, крупнейшая торговая гавань на этом отрезке западного побережья. Прежде мы здесь не летали. Мы держали курс через порт Юкали на сел-Селатре, он меньше. Здесь мы ненадолго остановимся, чтобы пополнить запасы.

– Ты прежде тут бывал? – осведомился Лун.

– Нет. А ты?

– Тоже нет. – Лун никогда не забирался так далеко на север. – Утес, возможно, и бывал, но он хранит молчание.

Каллумкал с минуту созерцал открывающийся вид.

– Мы не должны задерживаться в порту.

– Тебя не тревожит, что ты приведешь целый выводок раксура в город земных созданий? – спросил Лун.

Даже если все они останутся на борту корабля, сама эта мысль не давала ему покоя. Они понятия не имели, знают ли жители тан-Сереста о сквернах, и если кто-нибудь случайно заметит изменившего форму раксура, это может обернуться неловкостью. Или чем-то посерьезнее.

Каллумкал покосился на него.

– До сих пор меня это не заботило. – Он вновь устремил взор на скопления строений вдоль берега, медленно вырастающие из темной линии горизонта, которые он, вероятно, еще не мог различить. – Мы не задержимся надолго. И вам нет нужды покидать корабль, если вы сами того не пожелаете.

Лун оценил, что Каллумкал не облек свои слова в форму приказа. Нефрита, которая, скорее всего, и так не желала, чтобы кто-либо из них, особенно арборы и менее опытные воины, сходили на берег, не приняла бы подобного распоряжения.

– Что за народ населяет эти места?

– Самый разный, это весьма оживленный торговый порт. Я не берусь произнести название основного народа, но он принадлежит к группе так называемых прибрежных. Этот народ правит большинством портов в здешних краях и населяет ближайшие острова. Он ведет свой род от более древнего вида земных созданий, смешавшихся с обитателями мелководья и глубоководья. Место примечательное. Порт до сих пор поддерживает тесный союз с колониями мелководных созданий, обитающих за островами, и между ними идет весьма оживленная торговля, для чего в порту отведены особые зоны.

Это и впрямь звучало любопытно.

– Ты собираешься туда отправиться? – поинтересовался Лун.

Каллумкал помахал рукой.

– Я буду занят – нужно купить припасы и местные карты.

Лун обдумал его слова. У морских обитателей должны быть связи по всему побережью и на архипелагах, а возможно, и за их пределами. Было бы нелишним узнать, не доходили ли до них слухи о сквернах.

К рассвету портовый город предстал во всей красе. Взору открылось множество спиральных каменных башен разной величины – по крайней мере, Лун решил, что они из камня. Свет падал на поверхность башен таким образом, что становилась очевидна их удивительная гладкость и лоск, словно их обработали каким-то иным материалом. Меж башнями теснились небольшие жилища и извилистые улочки, сбегавшие к изогнутой береговой линии. Гавань усеивали островки, а за ними простиралось бескрайнее море, солнце играло бликами на увенчанных белыми гребнями волнах, даже когда высокие облака бросали тени на свинцово-голубую воду.

На севере тянулся открытый песчаный берег, усеянный небольшими домами. Другой же конец был полностью занят причалами, выходящими далеко в гавань; некоторые переходили в мосты, ведущие к ближайшим островам. И каких только лодок и кораблей там не было – всех размеров и форм, какие только можно вообразить. Лун приметил пару летающих лодок-пузырей, пришвартованных к одной из башен поменьше, но не обнаружил ни кораблей Золотых островов, ни чего-либо подобного. Он гадал, где сейчас Ниран и Диара, удалось ли им последовать за ними, как надеялся Делин.

Каллумкал ушел в рулевую рубку, а Нефрита поднялась на нос корабля, чтобы понаблюдать, как встает на горизонте город. Позже за ней потянулся еще сонный Звон. Остальные последовали их примеру: Толк и Ежевика выстроились вдоль ограждения рядом с Делином и Утесом, а прочие воины взгромоздились на центральный гребень. Шевельнувшись, Нефрита спросила:

– Каллумкал говорил, где намеревается пришвартовать эту посудину?

– Он сказал, что мы причалим к тому месту, где стоят лодки-пузыри. – Лун мотнул головой в сторону невысоких башен, судя по всему, служивших воздушными пристанями.

– Мы же вылетаем еще до заката, верно? – спросил Звон. Он с тревогой наблюдал за приближением тан-Сереста. – В прошлый раз, когда мы наведывались в подобный город земных созданий, они пытались сдать нас сквернам.

– И Делин тогда тоже был с нами, – сказал Лун.

Звон бросил на него сердитый взгляд, не оценив шутки. Лун легонько толкнул его плечом, извиняясь.

– Тебе нет нужды сходить с корабля, если не желаешь.

– Никому из нас нет нужды сходить с корабля. – Нефрита испытующе посмотрела на него. – Так ведь?

Лун помедлил, обдумывая еще не до конца оформившийся план.

– Я хотел бы разузнать, нет ли каких новостей, в особенности о сквернах. Или о событиях, которые могли бы указывать на то, что скверны где-то поблизости. И я не уверен, что кишцы знают, как об этом расспросить.

Нефрита недовольно фыркнула:

– И где же искать эти новости?

– Каллумкал говорил, что здесь есть торговые причалы, где можно переговорить с морскими созданиями, обитающими на мелководье. Возможно, до них доходили вести от тех морских созданий, что заплывают дальше, в сел-Селатру.

Нефрита задумчиво изогнула бровь.

– Это... не лишено смысла.

– Но разве у них могут быть связи с морскими обитателями на таком отдалении? – усомнился Звон.

– Понятия не имею, но можем спросить.

Лун мало что знал о морских царствах, но город, где земные и морские обитатели были союзниками, казался подходящим местом, чтобы это выяснить. И не выглядело бы странным, если бы пассажиры летающего корабля, держащего курс на сел-Селатру, осведомились, не слышал ли кто о каких-либо бедах в тех краях. По крайней мере, это не казалось странным в Абассинии, где Лун много странствовал.

Звон медленно кивнул.

– Полагаю, не может быть и речи о том, чтобы попросить о помощи Рорру.

От этой мысли Лун поморщился.

– Совершенно верно.

Они неплохо ладили с Роррой, притерпелись к ее запаху и научились воспринимать его как неотъемлемую часть ароматов, связанных с летающим кораблем. Но Рорра оставалась весьма непростой особой, и было очевидно, что ее прошлое в качестве морского обитателя – тема, которой следует избегать.

Нефриту все еще терзали сомнения.

– Ты прежде имел дело с морскими обитателями?

– Нет, но кое-кто из твоих родичей имел.

Лун обернулся, чтобы посмотреть на то место, где Утес опирался на ограждение рядом с Делином. Утес заметил, что все смотрят на него, и прищурился.

Глава 9

Несмотря на сильный ветер с моря, летающей лодке удалось сбавить высоту и пришвартоваться к верхнему уровню причальной башни. Как и остальные башни, она представляла собой открытую спираль, поднимающуюся вверх от широкого основания и сужающуюся к вершине. Летающие корабли причаливали, привязывая канаты к внешнему краю спирали, а затем на корабль перекидывали дощатый мостик для команды.

Наблюдая за процессом вместе с Нефритой, Утесом, Звоном и Делином, Лун спросил:

– И это удержит корабль?

Лодки с воздушным пузырем, похоже, были пришвартованы вполне надежно, но летающая лодка была значительно больше и мощнее.

– Башня сделана не из камня и не из металла, – объяснил Делин. – Никто не знает, что это за материал. Вендоин говорит, такие башни стояли здесь задолго до того, как был построен порт или появились поселения береговых народов. – Он раздраженно махнул рукой. – Еще одна тайна.

Свежий крепкий бриз отдавал солью, морем и городом земных обитателей. Воины и арборы столпились на дальнем конце лодки и глазели, а Елея следила, чтобы никто не менял обличье.

Высокие и стройные земные обитатели, помогавшие пришвартоваться, видимо, были из прибрежных. Их кожу покрывала бледно-серая чешуя, казавшаяся гибкой и мягкой, почти как перья. У них были вытянутые узкие головы, продолговатые щелевидные глаза, длинные острые носы, длинные челюсти и маленькие рты, как будто изначально предназначенные для поедания мелких моллюсков. Они носили свободную одежду, в основном короткие набедренные повязки, а волнистые волосы напоминали водоросли. Некоторые отличались цветом или фигурой, что могло означать другой народ. Эти различия, вероятно, были чрезвычайно важны для них самих, хотя большинству других видов, включая Луна, казались едва заметными. Вроде того, как большинство путает раксура, особенно консортов, и владык скверн.

Раксура смотрели, как Каллумкал, Вендоин, Калам и два члена команды переходят по настилу в башню. Каллумкал остановился поговорить с прибрежными, помогавшими со швартовкой, а затем вместе с остальными начал спускаться. Лун поискал на палубе Рорру и увидел, как она исчезает в проходе к рулевой рубке. Она явно не собиралась посещать даже часть города, принадлежавшую земным обитателям.

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – спросила Нефрита, когда группа Каллумкала скрылась за первым поворотом.

Лун повернулся к ней. Она говорила серьезно и, судя по складкам на лбу и приподнятым шипам, была сильно обеспокоена.

– Я так провел большую часть жизни.

– Знаю, но... – Нефрита вздохнула. – У тебя не всегда хорошо получалось.

Лун решил не спорить. Тем более она была не так уж неправа.

– В этом-то я как раз был хорош.

Кажется, Нефриту это нисколько не успокоило.

– Эй, с ним же буду я, – сказал Утес.

По лицу Нефриты было ясно, что она не считает это преимуществом.

– Просто будь осторожен.

Каллумкал предупредил членов команды, чтобы оставались в районе рынка у основания башни, если собираются покинуть лодку. Лун услышал несколько возмущенных голосов, но то, что поздно вечером лодка должна была отчалить, убедило большинство из них.

После группы Каллумкала ушло несколько кишцев, Лун с Утесом немного подождали и отправились следом.

Спускаясь по лестнице в башне, они хорошо рассмотрели город. С высоты Лун видел повозки, запряженные травоедами, но сейчас разглядел, что это были не большие мохнатые или панцирные млекопитающие, к которым он привык, а крупные нелетающие птицы. Они возвышались над земными обитателями на двадцать-тридцать шагов, а их оперение больше напоминало панцири или пластины. Высокие хохолки из жестких перьев с металлическим отливом скрывали форму голов, но клювы были длинными и острыми.

– Здешние земные сошли с ума? – пробормотал Лун.

– Может, птицы не едят мяса, – сказал Утес.

Лун фыркнул. Нелетающие птицы такого размера обычно с удовольствием едят мясо.

Между башнями стояли здания из каменных блоков и выбеленного солнцем дерева, украшенные ракушками. Реечные ставни на больших оконных проемах были открыты, чтобы ловить дуновение ветра. Здания, похоже, в основном составляли рыночный комплекс, протянувшийся между причальными башнями и краем гавани. По опыту пребывания в других портовых городах моря Небесного Серпа Лун знал, что белые дорожки – это ракушки, истолченные в порошок и так плотно утрамбованные, что почти не проминаются под ногами. Дороги были достаточно ровными для ходьбы и проезда повозок, запряженных жуткими птицами.

Здешние земные обитатели, судя по всему, представляли собой смесь разных видов, так что они с Утесом, а также киш-жандеры, если на то пошло, не привлекут особого внимания. У основания башни он заметил низкорослых зеленокожих земных существ с округлыми телами и шишковатыми головами; высоких, худых и темнокожих с длинными гривами белых волос, а также серокожих с длинными головами и странными сочленениями суставов.

Когда Лун и Утес прошли последний поворот, стало ясно, что в ближайшем здании продают еду: в воздухе витали запахи масла, жареной рыбы и сахара. У Луна заурчало в животе, хотя он и не проголодался, – так действовала на него земная пища. Каллумкал с остальными прошел мимо прилавков с едой, и Лун остановился у колонны, чтобы проследить за ними.

Башня стояла на возвышении, и это позволило Луну заметить, что кишцы свернули с главной дороги к скоплению более крупных и основательных зданий. Судя по наваленным во дворе сверткам, мешкам и ящикам, это была торговая фактория, где, вероятно, Каллумкал собирался купить припасы. Лун повернулся, чтобы сообщить об этом Утесу, но тот исчез.

Лун сжал зубы, сдерживая раздраженное шипение. Как быстро все пошло не так. Однако через мгновение Утес показался из-за прилавка с едой в конце пирса. Лун пошел ему навстречу.

Утес держал бумажный кулек с какими-то жареными комочками, пахнущими так вкусно, что у Луна проснулся охотничий инстинкт.

– Хочешь? – предложил Утес.

– Нет. – Лун до сих пор злился за то, что Утес заставил его понервничать. – Как ты это купил?

– Выменял на опал. – Увидев лицо Луна, он устало добавил: – Они меняют деньги. Дали целый мешок металлических кружков, годящихся в большинстве здешних торговых портов.

Лун раздраженно поморщился.

– Не нужно ходить в первое попавшееся место. Там берут дороже, чем в тех, что находятся подальше.

Утес устало, но терпеливо вздохнул. Никто из раксура не понимал, как торгуют или ведут обмен земные, и никто не понимал, почему Луна это волнует. Никто из них не торчал в земном городе, где нужно покупать еду, иначе останешься голодным.

– И что? – сказал Утес. – Если нам понадобятся еще кругляши, мы их найдем.

Он снова протянул бумажный кулек, и Лун взял кусочек. Это оказалось сладкое тесто, хрустящее снаружи и мягкое внутри.

– Каллумкал с остальными пошел в торговую факторию вон там, – с набитым ртом сказал Лун.

Повернувшись, он увидел, как Калам выходит из здания и идет по дороге к порту.

– И куда это он? – задумчиво сощурился Утес.

Лун взял еще кусочек жареного теста. Они предполагали, что один из кишцев, связанных с экспедицией, может быть заражен сквернами и шпионить на владык, даже не подозревая об этом.

– Давай посмотрим.

Они неспешно направились вслед за Каламом, держась от него на расстоянии.

К счастью, на улицах было достаточно народа, чтобы смешаться с толпой, но не слишком много, чтобы затруднить слежку за Каламом. Большинство земных обитателей входили и выходили из лавок или везли в порт грузы на повозках с гигантскими птицами. Серые люди с чудными конечностями вблизи оказались еще более странными из-за выпученных, широко расставленных глаз. Никто не проявлял особого интереса к Луну, Утесу или Каламу, за исключением случайных любопытных взглядов. Лун всегда любил такие города, где все заняты своими делами и не удивляются, увидев представителей разных видов. Он ненавидел места, где на него пялятся – это могло вызвать подозрения, и придется сбегать.

По направлению к гавани земля шла немного под уклон. Лун разглядел над низкими крышами мачты больших кораблей и покрытые джунглями горы ближайших островов. Они с Утесом обогнули группу земных обитателей, разгружавших повозку, и птица недовольно посмотрела на них. Дорога обогнула еще один большой грузовой двор и вышла к гавани – лабиринту дорожек, проложенных по нагромождению камней, покрывающих берег.

Ветер здесь был сильнее и нес с собой запахи соли, дохлой рыбы и водорослей. В порту грузчики загружали и разгружали большие парусники, а еще дальше стояло на якоре несколько баркасов с мелкой осадкой. Ближе к другому концу гавани от главной дороги отходили дорожки к пляжу, где плескались голые земные существа. Жаль, что нельзя привести сюда воинов и арборов, но времени не было, к тому же они захотят поплавать в чешуйчатом обличье. Даже в таком месте это произведет фурор.

Один из более широких проходов вел к нескольким соединенным причалам, выстроенным из того же материала, что и башни. Они уходили с мелководья вглубь, и Лун сначала подумал, что они ведут к низко сидевшим в воде баркасам. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это какие-то стоящие в воде сооружения.

И Калам направлялся к этому проходу.

– Похоже, он идет туда же, куда и мы, – произнес Лун.

– Повидаться с морскими обитателями? – Утес прислонился к куче камней. – Если он хотел проследить за нами, вышло так себе.

Калам прошел по дорожке, остановившись посмотреть, как большое судно спускает похожие на бабочек паруса по пути к следующему причалу. Непохоже, чтобы мальчишка занимался чем-то тайным, и гонца к владыке сквернов он тоже не напоминал.

– Это вряд ли. Каллумкал рассказал мне о морских торговцах. Могу поспорить, он рассказал и Каламу. Может, мальчишка просто пришел повидаться с ними.

Утес раздраженно хмыкнул. Калам опять зашагал к причалам с торговой факторией.

– Пошли. Если он осматривает достопримечательности, мы тоже присоединимся, – сказал Утес.

Лун с легкой неохотой последовал за ним. Если Калам их видел, он точно расскажет Каллумкалу, а Луну не хотелось, чтобы об их делах стало известно всей команде. Если Калам не общается со сквернами, это не значило, что все остальные тоже.

Они пошли на первый причал. Лун не ошибся – там был такой же металлический камень, как в башнях. И строения всего в нескольких шагах над волнами были построены из этого же материала. Так что, кто бы ни построил башни, он же создал и торговую факторию для морских обитателей. Или для тех, кто населял эти воды в те времена.

Лун был готов замахать рукой и принять невинный вид, если Калам обернется, но тот направился к внешнему причалу, проскользнув мимо других групп земных созданий. Там частично возвышались над водой пять строений и еще как минимум два располагались еще ниже – их крыши находились прямо под волнами. В самом большом здании в оконные проемы были вставлены тяжелые прозрачные кристаллы, а каменные ступени двух входов вели в колодцы по бокам. Здесь толкалось больше всего народа, и оба входа были временно перекрыты – один земными обитателями, пытавшимися затащить внутрь большие глиняные кувшины, а другой прибрежным созданием с вывихнутой ногой, которому помогал подняться по лестнице его спутник.

Другие земные просто слонялись вокруг, ожидая, когда освободятся входы, но Калам помялся и направился дальше, к строениям поменьше.

– Нет, – пробормотал Лун. – Он идет не туда.

– Что?

Утес сощурился из-за соленых брызг в воздухе.

– Вон торговая фактория. – Лун указал подбородком на большое здание. – Та, возле которой ждут земные обитатели. А что в тех постройках, я не знаю.

Эти здания были меньше, находились глубже под водой и не имели световых люков. Несколько земных обитателей спускалось в них или пробиралось туда по причалу. Чутье Луна, помогавшее ориентироваться в земных городах, дорого далось ему в свое время, и сейчас оно подсказывало, что торговая фактория выглядит относительно безопасно, но эти места – нет.

Утес хмыкнул и последовал за Каламом.

Калам выбрал первое же строение и начал спускаться по ступеням, и это снова противоречило версии, что его подсознательно тянуло встретиться с владыкой сквернов. Лун уже хотел забыть о Каламе и пойти в торговую факторию, где они с большей вероятностью что-нибудь узнают о сел-Селатре. Но Утес спускался за Каламом по лестнице, и Лун, подавив раздраженное шипение, пошел вслед за ним.

После яркого утреннего солнца внутри показалось темновато, но глаза Луна быстро привыкли. Это была большая продолговатая комната со светлыми стенами. Высокие окна с прозрачными кристаллами находились под поверхностью воды, поэтому, когда волны разбивались о крышу, тусклый свет постоянно менялся. Искусственный свет исходил из стеклянных ламп на беспорядочно развешанных по стенам полках. Лун не мог определить, зачарованы лампы или в них находится светящийся минерал либо растительный материал, но свет они давали белый и слабый. Это был первый уровень, и Лун заметил голову Калама, спускавшегося вниз по винтовой лестнице в центре.

Несколько земных стояли группами и переговаривались, никто из них не напоминал морских обитателей. Прибрежный с пятнистой чешуей продавал разные едкие жидкости из глиняных сосудов в дальнем углу, и больше здесь ничего не происходило. Утес даже не стал оглядываться и последовал за Каламом дальше.

Лестница привела их на более просторный нижний уровень, с еще более тусклым белым светом, а за окном потемнело, только изредка мерцала серебром какая-нибудь рыбешка или маленькие голубые моллюски, прилепившиеся к кристаллу. Здесь было больше земных обитателей, они стояли и разговаривали или сидели на подушках на полу. И здесь, наконец, появились морские существа.

В полу было вырублено с десяток круглых бассейнов, по всей видимости, каким-то образом соединявшихся с морем, поскольку вода в них пахла свежестью и солью. Морские обитатели плавали или лежали у бортиков, переговариваясь с собравшимися вокруг земными. Это были мелководные существа, способные дышать как в воде, так и на суше, с зеленой чешуйчатой кожей и длинными темно-зелеными волосами, похожими на водоросли. Руки и ноги у них были перепончатые, с длинными когтями и плавниками. Большинство носило украшения – неполированные куски жемчуга и яшму в сетках из плетеного шнура.

– Ну наконец-то, – пробормотал Утес и стал пробираться сквозь толпу к бассейнам.

Прибрежные продавали всякую всячину, в основном все те же едкие напитки и маленькие стеклянные чашки, испускавшие пар, которые полагалось держать под носом. Их запах соперничал с более привлекательными ароматами воды и самих морских обитателей.

Лун поискал взглядом Калама и заметил его на другом конце комнаты. Большинство собравшихся было одето в более легкие ткани, а красновато-коричневая кожа и темные волосы Калама резко выделялись среди серого и зеленого. Он пытался обойти одну группу и оказаться поближе к бассейнам, но его внезапно окружили.

Луну пришло в голову, что, если бы Калама заставили прийти сюда скверны, владыки послали бы в порт другого земного обитателя, чтобы поговорить с ним. Лун подошел ближе, пытаясь разглядеть, что происходит. Над Каламом склонился один из земных, высокий и седой, с удлиненной головой и конечностями, выдававшими родство с авентерцами.

Но когда Лун приблизился, Калам попытался отойти. Явно чувствуя неловкость, Калам сказал на альтанском, тщательно выбирая слова:

– Я просто смотрю. Мне не нужна компания.

Лун раздраженно зашипел. Калам точно выбрал не то место – оно явно предназначалось для того, чтобы дурманить головы и находить сексуальных партнеров. Лун протиснулся вперед и локтем оттолкнул земного обитателя, преградившего путь Каламу.

– Он сказал, что ему не нужна компания.

Толпа слегка отступила. Тот, кого толкнул Лун, прислонился к стене, схватившись за живот. Лун привык драться с воинами и забыл, что к земным обитателям нужно относиться бережнее. Предполагаемый авентерец испуганно отшатнулся.

– Ты кто? – неразборчиво спросил он на альтанском.

Лун оскалился, причем не дружелюбно:

– Я друг его отца.

Дружки предполагаемого авентерца и другие земные обитатели, собравшиеся поглазеть на драку, немедленно начали расходиться.

– Откуда мне это было знать? – снова спросил авентерец, в замешательстве глядя, как его товарищи отступают, а затем поспешно последовал за ними.

– Спасибо тебе, – слегка запыхавшийся Калам повернулся к Луну. – Я уже не знал, что делать.

– Зачем ты здесь?

Лун надеялся, что Калам не задаст ему тот же вопрос.

Слишком юный и взволнованный, Калам и не подумал задаться вопросом о внезапном появлении Луна.

– Я хотел посмотреть торговую факторию. Отец разрешил. Мне сказали, там безопасно.

Луну пригодилось терпение, которым он обзавелся, растя птенцов.

– Да, но это не торговая фактория.

– Знаю, но там было полно народу, и я подумал, что здесь будет быстрее. Я не должен отсутствовать слишком долго.

«Дети», – раздраженно подумал Лун. Калам уже достаточно взрослый, чтобы отпускать его одного в кварталах, где живут кишские ученые, но слишком молод, чтобы слоняться по оживленному портовому городу.

– Когда в следующий раз скажешь отцу, что идешь в торговую факторию, иди в торговую факторию. В незнакомых местах нужно соблюдать осторожность.

– Знаю. – На лице Калама отразилась убедительная комбинация смущения и печали. – Так и сделаю.

– Не отходи от нас, – велел ему Лун.

Он поискал глазами Утеса и увидел, что тот сидит у бассейна в центре с парой земных обитателей и прибрежным, с которым беседовало плавающее в бассейне морское существо.

Лун пробрался сквозь поредевшую толпу, отметив, что Калам послушно держится рядом. Он сел рядом с Утесом, и земные обитатели вместе с прибрежным ушли. Калам занял место на противоположной стороне бассейна.

Молодая морская обитательница дерзко и соблазняюще смотрела на Луна. Он был все еще раздражен после стычки с предполагаемым авентерцем, и ему лишь захотелось прокусить кому-нибудь шейную артерию.

Кажется, это было слишком заметно. Морская повернулась к Утесу и спросила на альтанском:

– Что это с ним?

– Настроение плохое, – объяснил Утес. – Он таким родился. А тот, кто с тобой рядом, тоже хочет поговорить?

Морская обитательница глубже погрузилась в воду, с досадой взмахнув плавниками.

– Как я понимаю, вы здесь не ради того же, что все.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказал Утес. – Я хочу узнать, нет ли у вас новостей из мест, которые земные называют сел-Селатра.

Чешуйчатые брови задумчиво опустились.

– Там, где дуют ветры? Земля подводных гор?

– Точно.

– Я слышала... – Она дернулась, будто что-то схватило ее снизу. Инстинкты Луна закричали «хищник», и он едва не перевоплотился. – Кое-кто хочет с вами поговорить, – сказала морская обитательница и скрылась под водой.

Утес скрипнул зубами, уставившись на влажный потолок.

– Ненавижу говорить с морскими созданиями, – сказал он на языке раксура. – Постоянно торгуются.

– Ты ненавидишь говорить с кем угодно, – на том же языке ответил Лун.

Замечание не улучшило Утесу настроение, но Лун должен был это сказать.

– Заткнись. Зачем он здесь? – Утес мотнул головой в сторону Калама.

– Чтобы я не сменил облик и не перебил всех в этой вонючей дыре, – сквозь зубы ответил Лун.

Утес вздохнул. Из бассейна вынырнула еще одна морская обитательница, и вода выплеснулась через край. Эта была постарше, или так казалось из-за тусклого блеска ее чешуи.

С легким презрением во взгляде она задумчиво изучила Луна и Утеса и произнесла на альтанском:

– Мы продаем истин. Если хотите купить, оставайтесь. А иначе убирайтесь отсюда, пока не пожалели. – Она обнажила клыки. – Мы не продаем информацию.

Лун не знал, что такое истин, и не хотел знать. Учитывая состояние других земных обитателей, скорее всего, это было отупляющее зелье.

– Это хорошо, поскольку я не собирался тебе платить, – сказал Утес.

Она задумчиво покачалась в воде.

– Купите истин, и, может быть, я дам вам нужные сведения.

– Мне не нужен истин, и я ничего тебе не дам.

– Вы должны заплатить за информацию. – Она кивнула в сторону Луна. – Я возьму этого.

После того как Луну пришлось спасать Калама от пьяниц, не контролирующих собственные гениталии, это было уже слишком.

– Попробуй, – сказал Лун.

Она сфокусировала на нем взгляд, как будто увидела впервые. Что бы она ни разглядела, ее чешуя шевельнулась. Лун не знал, это признак агрессии или страха, но в нем пробудился охотничий инстинкт. Утес искоса взглянул на Луна и тихонько зарычал – недостаточно сильно, чтобы звук передался через пол.

– Лун. Нет.

Послание было ясным. Лун зашипел и опустился на мокрый пол, положив голову на руку, словно приготовился ждать, сколько потребуется.

Морская обитательница немного расслабилась и пошевелила плавниками, выплеснув воду в сторону Калама.

– Чем еще вы можете мне заплатить?

Утес улыбнулся. Большинство земных существ не смогло бы прочесть выражение его лица, но воины разбежались бы, как перепуганные ящерицы.

– Хочешь, чтобы я спустился к тебе и спросил лично?

Она сощурилась и внимательно смотрела на него, будто пытаясь разглядеть, что внутри.

– Кто ты такой?

Лун подавил желание зарычать.

– Она хочет напугать нас. Почему бы тебе просто не притвориться испуганным?

Заинтригованный Калам переводил взгляд широко распахнутых глаз с Луна на Утеса, а затем на морскую обитательницу. По крайней мере, хоть кому-то было весело.

– Я и так в ужасе. Хочешь, чтобы я подошел и как следует ужаснулся? – сказал Утес, продолжая улыбаться и ничем не выдавая раздражения.

Она поочередно обвела их взглядом, оттолкнулась и отплыла в дальний конец бассейна. Прислонившись к бортику, вытянула руки, держа когти на виду, но расслабленно.

– Большинство земных торговцев подчиняется нам. Они боятся морских женщин.

Ни Лун, ни Утес не произнесли «мы не земные существа», но Лун чувствовал, как эти слова висят в воздухе.

– Наши женщины вытащили бы тебя отсюда и разорвали на куски, – сказал Лун.

– Вот поэтому-то мы и не можем быть друзьями, – заявил Утес. – А теперь скажи, знаешь ли ты что-то о водах сел-Селатры, или мне пойти к следующему бассейну и начать сначала?

Она выдохнула, и Лун поморщился от соленого дыхания.

– Мы общаемся с виарами, которые в основном живут на поверхности, в плавучих колониях. Они говорят, что видели остров, на котором должны жить земные обитатели, но сейчас он пуст. Он находился у края первой морской горы. Виары не... – Она изящно взмахнула когтистой рукой. – Не похожи на нас. У них нет конечностей и ушей, они видят иначе, и их волнует совсем другое. Но те земные давали им размолотое зерно, а в обмен они загоняли рыбу в сети в определенный сезон, поэтому виары и заметили отсутствие земных существ. Из воды пропал их вкус. История странная, поэтому ее распространили.

К сожалению, все это очень хорошо вписывалось в то, что они уже знали. Утес задумчиво слушал.

– Когда это случилось?

Потребовалось некоторое время, чтобы определить местоположение, поскольку направления и ориентиры морских существ сильно отличались от тех, что использовали на воздушных и морских кораблях, и зачастую были видны только под водой. Луну и Утесу пришлось задать множество вопросов, и Лун мог лишь надеяться, что Калам не поймет, каким образом у них сложилось подозрительно точное представление о сел-Селатре, учитывая, что карту они видели только однажды и мельком. Но Калама, похоже, больше интересовали описания морского дна.

Наконец они ушли и, поднявшись по лестнице к солнечному свету, чистому ветру и шуму бьющихся о причал волн, словно попали в другой мир. Лун даже начал верить, что они выберутся из порта, никого не убив.

На причале Калам помедлил.

– Не могли бы мы зайти в торговую факторию? Мы так близко, и мне бы не хотелось...

Лун уже собрался отказать, но по ближайшей лестнице фактории начал подниматься земной обитатель с бумажным кульком, пахнущим сладким жиром и солью. Утес пожал плечами и повернулся к фактории.

– Конечно.

Лун хотел было возразить, но тут его осенило. Он догнал Калама и Утеса и сказал:

– Если арборы узнают, что мы водили Калама в торговую факторию, а их не взяли, они будут в ярости.

Это была чистая правда.

Утес сразу все понял и остановился.

– Ты должен пообещать, что никому не расскажешь о том, что мы были там с тобой, – сказал он Каламу.

Тот сообразил, что тогда отец не узнает о его приключениях в притоне, и с готовностью ответил:

– Я ничего никому не скажу.

Лун не надеялся, что их отсутствие останется незамеченным, и действительно, когда они поднялись по башне к летающей лодке, на палубе ждал Каллумкал. При виде Калама его лицо просветлело.

– Я уже начал беспокоиться.

– Прости. Там было так интересно, что я задержался дольше, чем следовало, – сказал Калам, пока они переходили по доске на лодку. Он кивнул в сторону Луна и Утеса. – Я встретил их у подножия башни.

Лун понадеялся, что Каллумкал не заметил, с какой готовностью Калам сообщил ему это.

– Я рад, что тебе было интересно, – ответил Каллумкал и посмотрел на Луна и Утеса, будто собираясь что-то сказать, но вмешалась Нефрита:

– Что это вы такое ели?

Она казалась ошарашенной.

– Да просто еду из закусочных там, внизу, – ответил Лун.

Он пошел с Нефритой по палубе, краем глаза заметив, что Утес идет в противоположном направлении, на нос лодки. Каллумкал продолжал разговор с Каламом, и по жестам мальчишки Лун решил, что тот описывает торговую факторию.

– Мы ждем, когда будут готовы припасы, – сказала Нефрита на языке раксура. – Он собирается отпустить на рынок всех членов команды, готовых помочь донести их, но после этого хочет отчалить. Вряд ли он что-то подозревает. Я сказала, что ты хотел осмотреть рынок, а Утес за тобой приглядывал, и, кажется, его это удовлетворило. Серьезно, что вы ели?

– Похоже на жареное тесто с сиропом из сахарного тростника, – ответил Лун. Нефрита поморщилась. – Мы поговорили с морскими существами, и они слышали как минимум об одном исчезновении земных обитателей с острова в сел-Селатре. Это произошло далеко от тех мест, где, по словам Каллумкала, нашли следы нападения сквернов. Похоже, скверны слоняются там довольно долго.

Нефрита оперлась на ограждение и тихонько зарычала.

– Они ищут добычу.

Лун тоже пришел к такому выводу. И боялся, что скверны вовсе не проследили за экспедицией кишцев, а уже давно находились там, разыскивая город.

Однако наверняка этого не узнать, пока лодка не достигнет цели.

К вечеру ветер немного стих, и Каллумкал воспользовался этим, чтобы отчалить и выйти в море. Лодки с пузырями, по всей видимости, не такие мощные, как корабль кишцев, так и стояли на якоре у башни, и их команды с завистью смотрели ему вслед.

Каллумкал сказал, что город морских обитателей можно частично увидеть с воздуха, поэтому все раксура и Делин столпились у ограждения главной палубы. Все незанятые члены команды тоже были там, хотя и держались в стороне. Подошли только Калам и Магрим и встали рядом с Делином. Рорры нигде не было видно, но кто-то же должен был стоять у руля летающей лодки.

– Значит, с морскими существами нелегко было разговаривать? – спросил Звон, опиравшийся на ограждение рядом с Луном.

– Похоже, у них просто такая манера общения с другими видами. – Успешное возвращение с новыми сведениями о ситуации в сел-Селатре заметно улучшило настроение Луна. А может, дело было в вареных клецках и жареном тесте в сахаре, съеденных во время осмотра торговой фактории. Ее многочисленные окна позволяли посетителям видеть, как разбиваются волны на верхнем уровне, и наблюдать за подводной жизнью на нижнем. Морские обитатели торговали там сырьем и товарами, но большинство земных созданий приходило просто поглазеть. – А может, они так обращаются только с другими видами, которые хотят купить их отраву.

– Я рад, что вы с Утесом выбрались оттуда в целости и сохранности.

Звон передернул плечами, неосознанно пытаясь передать свое настроение с помощью отсутствующих в земной форме шипов.

Луну хотелось сказать, что по меркам земных городов порт определенно относился к категории «безопасных». Если бы ему довелось в одиночку забраться так далеко на северо-запад, он непременно задержался бы здесь на некоторое время.

Лодка уже достигла берега и двигалась дальше над причалами и мостами, ведущими к ближайшим островам.

– Вон там! – вдруг воскликнула Елея, куда-то указывая. – За островом!

Воины забрались на ограждение, а двое арборов прижались к нему. Острова были покрыты густой зеленью, но волны вокруг них двигались необычно, под поверхностью явно что-то было. Лун тоже залез на ограждение и сел боком.

По мере приближения под водой начали проступать очертания стен, башен и других, менее понятных сооружений. В перерывах между накатами волн Лун видел в прозрачной воде тела, мелькающие среди леса водных растений. Город морских обитателей раскинулся между шестью крупными островами в бухте и оказался намного больше, чем ожидал Лун.

– Интересно... – пробормотал Звон, внимательно разглядывая город, – интересно, а острова тоже они сделали?

Лун пожал плечами и задумался, ответили бы морские обитатели на этот вопрос? Вполне возможно – это наверняка интереснее, чем говорить об одурманивающих зельях.

Внизу, на палубе, большая часть кишской команды пыталась что-нибудь разглядеть. Лодка подлетела намного ближе, и они начали удивленно восклицать, глядя на подводные чудеса. Более сдержанный Делин зарисовывал очертания города.

Нефрита переместилась ближе к Луну и оперлась на ограждение, чтобы посмотреть вниз.

– Отсюда до границ сел-Селатры пять дней.

Лун ощутил укол тревоги. К завтрашнему дню они окажутся слишком далеко от берега и уже не смогут вернуться самостоятельно. Вероятно, Утес еще справился бы, но чем дальше, тем меньше шансов было бы и у него. Лун не особо доверял этому плану, когда они только сели в лодку, но скоро действительно будет слишком поздно поворачивать назад. Он снова подумал о выводке, о том, расстроены ли птенцы его долгим отсутствием или слишком заняты игрой, чтобы это заметить, как предсказывал Шип. По крайней мере, птенцы Медного Неба стали достаточно взрослыми, чтобы понимать ситуацию.

Впрочем, у Луна и не было возможности повернуть назад. Разделенный сон и пророчество наставников обрисовали последствия неудачи достаточно ясно.

Летающая лодка плыла над островами и морским городом, пока они не скрылись из виду.

Глава 10

– Плохо дело, – прошептал Уголек.

Он притаился на балконе опочивальни Реки, укрываясь от взглядов из приветственного зала за углом.

Внизу спорили Малахита и Жемчужина, окруженные нестройной толпой воинов и арборов. Жемчужину поддерживала Флора, а Малахиту – немолодая воительница. Пока королевы вели чрезвычайно натянутую светскую беседу, Флора ловила взгляды Жемчужины, надеясь получить знак, что все в порядке и можно пригласить гостей в колонию.

Это был не первый нежданный визит с тех пор, как ушла летающая лодка земных. Всего шесть дней спустя на своем ветряном корабле прибыли Ниран и Диара с Золотых островов. Двор принял их на ночь, снабдил кишской картой и всеми необходимыми сведениями, а после проводил в путь. Это стало большим облегчением – когда ветряной корабль догонит Нефриту и остальных, у них появятся союзники среди земных созданий.

– Те же самые видения? У всех наставников? – спросила у Ауры Река, стоящая у Уголька за спиной.

– Судя по их словам, так и есть. – Аура возглавляла воинов, доставлявших послание в Опаловую Ночь. – Малахита едва дала нам время поесть и передохнуть, и мы сразу пустились обратно.

При мысли о том, что другой двор получил такое же предсказание, по коже Уголька побежали мурашки. И, учитывая серьезность видения, неудивительно, что Малахита явилась сюда. Но проблема в том, что вместе с группой воинов Малахита прихватила с собой из Опаловой Ночи консорта – наполовину скверна и такую же полускверну-наставницу.

Теперь оба стояли позади нее вместе с воинами. Если воины выглядели расслабленно и уверенно, то консорт-полускверн в земном облике, похоже, беспокоился. А наставница почти спряталась за одной из воительниц.

Ситуация становилась все более напряженной. Наблюдая за Жемчужиной, изучая нюансы языка ее тела, Уголек видел, что она колеблется, борясь с сильным отвращением или гневом. В какой-то мере он понимал ее чувства. Туман Индиго едва не уничтожила королева-полукровка, родившаяся от сквернов и раксура и натравившая на них сквернов. А двор Медного Неба уничтожили весь, кроме одного королевского выводка. То же самое произошло и с восточной колонией Опаловой Ночи много-много циклов назад, и Жемчужина наверняка сочувствовала им, даже если не одобряла порыв Малахиты взять к себе полускверна, потомка ее консорта.

Это знал весь двор Тумана Индиго, и все слышали историю о том, что случилось, когда пару циклов назад Лун попал во двор Опаловой Ночи. Но видеть полускверна в колонии Опаловой Ночи – совершенно другое дело. Уголек даже не знал, что об этом думать и как относиться, и был уверен, что этого не знает большинство остальных.

– Неправильно это, – пробормотала Река, придвигаясь ближе и прячась позади Уголька. – Жемчужине следует принять их. Они из рода нашего первого консорта. Этот маленький консорт – сводный брат Луна по выводку.

– А ты видела, на кого похож этот маленький консорт в чешуйчатой форме? – Аура встревоженно шевельнула шипами. Уголек не видел. Когда прибыла делегация Опаловой Ночи, он был внизу, в яслях. Потом она все же признала: – Но во время нашего путешествия он был очень милым. Они оба. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к самой этой мысли.

Река взглянула на Уголька, ее лицо стало еще более озабоченным.

– Не впускать их – как-то... неправильно. Если мы их не примем, то и другие дворы сочтут это поводом их не принимать.

– Вряд ли они намерены наносить много визитов... – начала Аура.

– А что, если есть и другие? – Беспокойство Реки уже граничило с яростью. – Потерявшиеся, как Лун, но отчасти скверны, и не знающие, что делать, кроме как искать двор, где их примут. Если их гонят или, хуже того, убивают из-за того, что... – Уголек стиснул ее запястье, и, присмирев, она закончила: – Я просто думаю... Консорты и арборы, которых принудили породить их, не виноваты. Мы обязаны им помочь.

Аура застонала:

– Это верно, но... Малахите нужно было выслать кого-то вперед и заранее предупредить Жемчужину. Чтобы у нее было время все обдумать до их прихода.

Уголек знал, что Аура права. Жемчужина ненавидела сюрпризы и принуждение. А еще он знал, что это ему предстоит вести разговор, и не был уверен, что разделяет точку зрения Реки. Может, в принципе – да, но в реальности он боялся.

Опаловая Ночь – сильный и влиятельный двор, но другие дворы не знали о птенцах-полусквернах, которых взяла к себе Малахита. А когда узнают – придется решить, принимать их или нет. Если Туман Индиго их примет, это никого не обяжет поступать так же, но станет мощным стимулом для всего пронизанного связями альянса.

Всего один шаг. Кто-то должен его сделать. Уголек знал, чья это задача, и от этого у него ныло сердце. Для того и нужны консорты.

– Я знаю, как мне следует поступить, – сказал он.

Река взглянула на него, затаив дыхание.

Уголек всматривался в полукровку-консорта с бледной, как у земного обитателя, кожей. Напряжение в его плечах явно было вызвано страхом. Противоречивые желания говорили Угольку: он наполовину скверн, но все же консорт. И к тому же не только консорт, но и сводный брат по выводку твоего первого консорта, подумай об этом. Отказ приветствовать сводного брата Луна сродни оскорблению, грубое нарушение этикета. А с другой стороны, Уголька терзал страх. Только страх его и удерживал.

Но он все-таки в лучшем положении, чем тот, кого притащили в незнакомый двор и где немедля дали понять, что не хотят здесь видеть.

– Значит, так, – пробормотал Уголек.

Он встал.

– Пожалуйста, Аура, поднимись наверх, приготовь зону отдыха перед моей опочивальней к приему гостей. И возьми мой лучший чайный сервиз.

– Э-э-э... – Аура растерянно поморгала. – Да, конечно. Сейчас все сделаю.

Она отошла от перил и направилась в двери опочивальни. Река последовала за ней со словами:

– Я помогу. А то ты все сделаешь не так.

– Я сама справлюсь, – возразила Аура, и они исчезли в глубине коридора.

Уголек сделал глубокий вдох и, пока не успел передумать, сменил облик и спрыгнул вниз, в приветственный зал.

Приземлившись, он сложил крылья, и все в зале смолкли, тут же прекратили бормотать и шептаться. Он прошел к группе в центре, заставив себя не смотреть на Жемчужину и Малахиту.

По привычке он старался двигаться изящно, хотя, когда все глаза двора устремлены на него, а внутри все клокочет, это далеко не просто. Он понятия не имел, правильное ли принял решение. Но Вечер, первый консорт Изумрудных Сумерек, говорил, что дворы раксура соблюдают строгие правила этикета ради того, чтобы не поубивать друг друга. Сейчас вдвойне важно следовать правилам.

Когда Уголек подошел ближе, стало еще заметнее, что консорт застыл от ужаса и неловкости. Подойдя к нему, Уголек принял земной облик.

– Я Уголек, консорт правящей королевы Жемчужины.

Консорт смотрел на него широко распахнутыми глазами. То, что он испытывал не меньший страх, чем Уголек, почему-то облегчало дело.

– А теперь ты назови свое имя, – мягко подсказал Уголек.

– Ах да, – шепотом отозвался консорт. – Я Сумрак из Опаловой Ночи.

Уголек кивнул.

– Не желаешь подняться к жилищам консортов?

– Да, – едва слышно прошептал Сумрак.

– Хорошо. – Уголек сделал глубокий вдох, усмиряя колотящееся сердце. – Следуй за мной.

– Но мне придется изменить облик, – сказал Сумрак.

Уголек колебался. Времени оценить все последствия не было, так что он опять положился на элементарную вежливость. Показать, что в Сумраке есть нечто ненормальное или неприемлемое, – означало бросить вызов другому двору или даже нанести непреднамеренное оскорбление. Подобное обращение с двором не просто союзным, но теперь и кровно связанным с королевской династией окрыленных Тумана Индиго просто немыслимо.

– Да, придется, – сказал он. – Но ничего страшного.

Встретившись с ним взглядом, Сумрак заметно расслабил плечи и сменил облик одновременно с Угольком.

Уголек захлопал глазами. Конечно, он слышал описания, но все же растерялся, увидев это в реальности. В измененном облике Сумрак оказался мускулистым и крупным, хотя и с пропорциями тела, как у консорта. Чешуя зеркально-черная, без контрастных подтонов, никаких полос на когтях, жесткий, а гребень как у владыки сквернов, только менее выраженный, со спускающейся от него гривой шипов. Сумрак напоминал предтечу из древнего города с рисунка Делина. Душа сделала с изображения копию для библиотеки наставников, и во дворе с интересом ее изучили.

– Следуй за мной.

И они взмыли вверх, на ближайший балкон.

Уголек провел гостя достаточно высоко по центральному колодцу, а потом перемахнул через балкон к проходу на заднюю лестницу. Вернувшись к земному облику, он пояснил:

– Я хочу дать им время подготовить для нас место.

Сумрак тоже принял земное обличье.

– Да, конечно. – Поднимаясь по лестнице вслед за Угольком, он добавил: – Я никогда еще не был в другом дворе.

– И я тоже, пока не пришел сюда, – сказал Уголек. – Я из Изумрудных Сумерек.

– Вот как. – Сумрак снова поколебался. – Воины говорили, что Лун и другие ушли вместе с земными, поскольку ваши наставники считают, что скверны скоро опять нападут.

– Да, именно так. – Они подошли к верхней площадке, где всю стену до следующего уровня украшала резьба в виде сражающихся воинов в полный рост, но Уголек был слишком погружен в свои мысли, чтобы показывать ее. – Аура говорила, что ваши наставники видели то же самое – атаку скверн на Пределы.

– Да, – ответил Сумрак. – А прямо перед вашим прибытием у нас был общий сон, совсем как тот, который Жемчужина описала в своем послании. Только скверны нападали не на Опаловую Ночь, они шли с востока, атакуя все дворы в этой части Пределов.

Уголек остановился, обернулся и посмотрел на него.

– Правда?

Сумрак кивнул. На лбу у него от тревоги проступили морщины, странно бледная кожа порозовела. На один долгий миг они встретились взглядами. По спине Уголька пробежал холодок. Уголек внезапно обрадовался появлению Малахиты.

– У нас пока нет вестей от наших других союзников, но... – сказал он.

– Мы наверняка не единственные дворы, где такое произошло, – отозвался Сумрак. – Должны быть и другие. Пришедшая с нами наставница Лоза говорила, что видения могут распространяться медленно, потому что другие дворы находятся не так близко к центру событий.

Уголек отвернулся и опять пошел вверх по лестнице, размышляя над сказанным.

– Лозе нужно обсудить это с Душой, нашей наставницей.

По пути наверх он рассказал Сумраку о летающей лодке кишцев и о том, что сообщил Делин. Наконец они поднялись на уровень консортов и приблизились к тщательно подготовленной зоне отдыха перед опочивальней Уголька, где выпили по первой чашке чая. Когда разговор шел на такую важную тему, ситуация становилась уже менее неловкой. После второй чашки Сумрак помолчал, словно набираясь смелости, и спросил:

– Жемчужина не хотела впускать нас внутрь?

– Жемчужина... – Уголек попытался найти способ все объяснить. С ним она всегда была мягкой, но что касается остального двора – случались и плохие, и хорошие дни. Он считал, что Жемчужина так и не оправилась от преждевременной смерти Дождя, своего консорта. Похоже, это многое для нее усложнило. – Жемчужина часто драматизирует. Вы должны показать ей, что на самом деле все проще.

Сумрак, кажется, понял.

– И решение впустить нас принял ты. Она не будет против?

– Нет, – ответил Уголек. – Если я все сделаю правильно, она будет думать, что это ее решение. Вроде того.

Объяснить было трудно. Когда на кону стоят жизни, Жемчужина каждый день принимала трудные решения. Но когда нет – у нее возникали проблемы. Сложная тема этикета и будущего полукровок раксура и сквернов в Пределах была как раз из таких, которые она ненавидела. Однако теперь дело сделано, и он считал, что Жемчужине будет легче идти по проторенному им пути.

К тому времени как к ним подошла Флора, Сумрак стал гораздо спокойнее, а Уголек уверился, что принял правильное решение. Хорошо, когда есть другой консорт, с которым можно все обсудить.

– Уголек, Жемчужина хочет, чтобы вы немедля пришли в зал королев, – сказала Флора. Она улыбнулась Сумраку, и Уголек вспомнил, что эти двое встречались и раньше – она была среди воинов, побывавших в Опаловой Ночи с Нефритой и Луном. – Малахита тоже там.

– Как там... Они... – попытался спросить Сумрак.

– Все идет хорошо, – заверила Флора. – Много лучше, чем раньше.

Уголек провел гостя вниз по лестнице и коридору, и они с Сумраком, по мнению Уголька, очень корректно и благопристойно вступили в зал королев. Угольку нравился Лун, даже вызывал восхищение, но по этой части Лун был не особо силен. Он появлялся на официальных встречах либо с видом пленника, которого тащат против воли, либо так, будто собрался кого-то убить.

Жемчужина и Малахита сидели напротив друг друга в окружении нескольких воинов и пили чай из лучшего синего сервиза двора. Рядом с Малахитой разместилась наставница Лоза, а с Жемчужиной – Душа и Крестец, которых кто-то догадался позвать. Присутствие арборов в любом случае действовало успокаивающе, а Крестец, не любивший конфликты, как и Жемчужина, еще и прекрасно умел их сглаживать.

Когда Уголек и Сумрак заняли свои места на приготовленных для них подушках и всех подобающе представили, Уголек получил возможность присмотреться к Малахите.

Она была крупнее Жемчужины и явно более сильной, а ее темно-зеленая чешуя выглядела почти черной. По чешуйкам бежал светло-серый узор – очевидно, остатки второго ее цвета, а украшали ее только серебряные и хрустальные чехлы на когтях. Угольку она показалась похожей на очень изящную керамическую чашу, разбитую и починенную, с залитыми для прочности серебром трещинами.

Продолжая разговор, Жемчужина сказала Малахите:

– Разумнее остаться на ночь. Скоро сумерки, и вам все равно придется разбивать лагерь.

– Пожалуй, ты права, – произнесла Малахита с непроницаемым видом, как у королевы, вырезанной на стене над головой у Жемчужины.

В самом деле, нелепо отправляться в дальнюю дорогу, когда есть возможность остаться, отдохнуть и позавтракать. Малахита с Жемчужиной это знали, они просто исполняли сложный танец этикета и уважения.

Малахита шевельнула одним шипом. Явно не жест раздражения, но Уголек не разгадал его значения. Он замечал, что Душа и некоторые воины не могли сдержать тревожных подергиваний. Уголек их понимал: ведь Малахита – самая устрашающая королева, какую он когда-либо видел, а вблизи тем более. Он легко мог представить ее королевой-матерью Луна.

– И это даст мне возможность увидеть новый королевский выводок, – добавила Малахита.

Чуть склонив голову набок, Жемчужина явно попыталась придумать причину отклонить или отложить эту совершенно уместную просьбу. Уголек вздохнул: может, это был не столько танец, сколько сражение.

– Конечно, – наконец с явной неохотой согласилась Жемчужина.

– Вы планируете присоединиться к обитателям Золотых островов? – вмешался Крестец. – Ниран и Диара – потомки Делина, и, думаю, они с радостью примут вас на борт.

Малахита обратила на него взгляд. Кто-то другой мог бы оробеть от такого пристального внимания, но Крестец выдержал не шелохнувшись. Невозможно было сказать, известно ли Малахите об эффекте, который она оказывает.

– Это лучшее решение, – отозвалась она. – На той карте показан маршрут от острова к острову, предположительно выбранный сквернами, но напрямую выйдет быстрее.

Уголек с испугом посмотрел на Сумрака. Фраза «выбранный сквернами» напоминала о том, каким опасным может оказаться путешествие.

– Ты, конечно, не летишь. Вернешься в свой двор? Или можешь остаться здесь до возвращения Малахиты.

Уголек знал, что Жемчужина будет выговаривать ему за то, что пригласил гостей без обсуждения с ней, но пусть Сумрак и полускверн – он молодой и неопытный консорт и настолько же не похож на Луна, как и сам Уголек. Его не стоит брать в такую поездку.

Малахита переключила внимание на Уголька. Он непроизвольно вздрогнул, во рту пересохло, и он бросил взгляд на чайник.

– Решение за тобой, Сумрак, – сказала она.

Сумрак, похоже, был польщен приглашением, но ответил:

– Нет, спасибо. Я должен лететь. Должен себя заставить.

Малахита опять обернулась к Жемчужине:

– Пророчество говорит, что ни у кого из нас нет другого выбора.

– От меня это не ускользнуло, – сухо отозвалась Жемчужина, шипы выдавали ее недовольство. – Полагаю, теперь ваш наставник захочет обсудить с нашим вероятность атаки сквернов.

Малахита отставила чашку, и когти звякнули о тонкую керамику.

– Сперва я хочу обсудить меры предосторожности.

Шипы Жемчужины подозрительно опустились.

– Что за меры предосторожности?

– Я могу выделить две сотни воинов для защиты Пределов. И хотела бы привести их сюда, – ответила Малахита.

* * *

Следующие несколько дней летающая лодка двигалась над открытым морем, только изредка встречались необитаемые острова и всего несколько фрагментов летающего острова. Каллумкал пояснил, что ветра обычно гонят их в сторону суши.

Лун обучал воинов ловить рыбу с крыла. Потом показалась полоса песчаных отмелей, где валялся рассыпанный скелет какого-то существа, такого огромного, что могло бы запросто проглотить лодку. Море было чистое и достаточно мелкое, позволяя разглядеть на морском дне ребра, позвонки и челюсти. Лун подумал о гигантских водоплавающих пресноводного моря. Небольшая группа морских обитателей, игравших среди костей, остановилась и без тени тревоги смотрела на пролетающую над головами лодку.

Каллумкал сказал, что, согласно карте, здесь длинные отмели и лодка огибает край океана. И если идти прямо по ветру, они в итоге приблизятся к океану и увидят место, где становится глубоко. То огромное существо, вероятно, погибло именно там, и течение снесло его в море. Луну казалось заманчивым лететь в том направлении, просто чтобы увидеть, каков этот океан. Но они и так его увидят, когда минуют архипелаги.

Погода была хороша и для другого искушения – полетать. Как-то раз они попали под легкий дождь, но все остальное время светило солнце, а далекие белые облака напоминали постоянно меняющие форму горы. Лун, Нефрита, Утес и воины поднимались с палубы, чтобы размять крылья, и пролетали немного вперед, на разведку. Утес, много времени проведший на летающем корабле обитателей Золотых островов, освоил трюки – прыгнуть вверх на взлете прежде, чем сменить облик, и вернуться в земную форму выше палубы, приземляясь.

Взаимодействие раксура с командой было вялым, но без враждебности. Лун видел, как Утес и Магрим, еще восстанавливавшийся после повреждения ребер, беседуют на носу. Вендоин приходила посидеть с раксура и Делином по вечерам, часто заглядывал и Каллумкал. Калам бывал у них каждую ночь и, похоже, теперь, после вылазки с Луном и Утесом, чувствовал себя с ними свободнее.

Как-то ночью все размышляли о приближении к сел-Селатре и о первой встрече с океаном. Сидя на полу в общей комнате, они слушали рассказ Делина об исследованиях обитателей Золотых островов и пили чай, приготовленный на корабельном очаге – квадратном ящике с тонким слоем никогда не нагревавшегося камня на дне, наполненном блоками испускавшего жар растительного материала и с железным каркасом сверху, куда ставился чайник. Почти таком же, как очаг раксура с горячими камнями.

Делин сидел на подушке и, не переставая говорить, делал заметки. Вокруг него разместились арборы и Калам, а воины устроились на полу по всей комнате, кому где удобно. Лун прислонился к Нефрите, с одной стороны от них был Звон, а с другой – Елея. Если бы не зеленые стены и слабое движение, они ощущали бы себя так, будто вернулись в зал учителей Тумана Индиго.

– Кто-нибудь живет в океане? – спросила Ежевика. – В смысле, не такой, как в море. Ну, кроме рыб и гигантских морских созданий. Есть там океанские обитатели?

– Не знаю, – ответил Делин, продолжая писать. – Нам известно о пересекавших океан кораблях, но я сам никогда не путешествовал в такую даль. Наши корабли больше уязвимы для непогоды, чем этот. – Он взглянул на сидевшего у очага Утеса. – А ты путешествовал?

Калам и Вендоин, сидящие позади остальных, удивленно посмотрели на Утеса.

– Пару раз, – ответил тот.

Нефрита вздохнула:

– И что ты делал в океане?

– Любопытствовал, – ответил Утес.

Лун его понимал. Обладай он размахом крыльев и выносливостью Утеса, он тоже мог бы посещать интересные места.

– И какой он? – продолжила расспросы Ежевика.

– Большей частью пустой. – Лицо Утеса стало задумчивым. – Только ветер и волны, куда ни глянь. И запах не такой, как у здешних морей. Там вообще не чуешь земли.

Звон подался вперед, облокотившись на бедро Луна.

– А живое там что-нибудь было? Ты кого-то видел?

– В основном небесные твари, – сказал Утес. – Вроде тех, что летают в нижних слоях, над Пределами и горными хребтами. Но стаи, которыми эти твари питаются, иногда спускаются вниз и садятся на воду. Тогда небесные существа, погнавшись за ними, ныряют вглубь или ловят их на поверхности.

– Там были морские обитатели? – спросил Толк.

– Я не видел ни одного. Только контуры туш в воде. Большие.

– Насколько большие? Как скелет, который мы видели?

– Крупнее, – отозвался Утес. – Движущиеся под водой тени были длиннее и шире, чем небесные обитатели.

Все на миг умолкли, переваривая информацию. За спиной Утеса Лун увидел Рорру – она слушала, стоя в дверном проеме. Поймав его взгляд, она отступила и исчезла в глубине коридора, слабый топот ее тяжелых башмаков по мягкому материалу постепенно затих.

Потом Вендоин сказала:

– Что же, скоро вы все увидите сами.

Позже, той же ночью, Луна разбудила склонившаяся над ним Ежевика.

– Нефрита! Поток, кажется, что-то слышал.

Нефрита пробудилась мгновенно. По изменению температуры и контуров ее тела, которое больше его не обнимало, Лун понял, что она преобразилась в крылатую форму.

– Что именно?

– Что-то крупное, движется снаружи по воздуху.

Лун сел на постели.

– Это не...

Он хотел спросить, не воспользовался ли ясной ночью Утес, чтобы размять крылья, но тот стоял у окна и прислушивался, склонив голову набок. Поток все еще сидел у двери – была его очередь нести караул, а все остальные зашевелились. Елея, переступив через Толка, встала рядом с кроватью.

– А теперь это кто-нибудь слышит? Утес? – спросила Нефрита.

Мгновение спустя Утес кивнул:

– Да, он прав.

Поток немного расслабился. Если кто-то другой посреди ночи ошибочно примет шум ветра за хлопанье крыльев, это станет поводом для поддразнивания и насмешек, а потом все уснут и забудут. Вряд ли ошибку Потока восприняли бы иначе, но сам Поток, видимо, так не считал.

Нефрита перебралась через Луна и вылезла из постели. Лун встал вслед за ней и схватил одежду с полки над головой. Даже если придется изменить облик, лучше быть рядом с ней.

– Звон? Толк? – позвала Нефрита.

Толк ответил первым:

– У меня не было видения. – И немного раздраженно добавил: – И пока никто не упомянул – да, я знаю, в этом нет ничего необычного.

Видения Толка по-прежнему оставались малоинформативными, что больше всех огорчало его самого.

Звон помедлил.

– Я ничего не слышу. В смысле, не ушами...

– Я поняла, о чем ты, – сказала Нефрита.

«Уже легче», – подумал Лун, торопливо завязывая шнурок на штанах. Хотя это все же могли быть скверны, ведь при сильном ветре трудно учуять их вонь. Или просто какой-то гигантский хищник.

Теперь все проснулись и, когда Нефрита направилась к двери, убрались с дороги. Она остановилась в дверном проеме.

– Елея, Лун, Звон, Утес – со мной. Остальным пока оставаться здесь.

– Нефрита, Делин ушел в свою комнату, – поспешила сообщить Ежевика.

Нефрита на миг застыла.

– Пусть рядом с каждым арбором и с Делином находится воин.

Лун последовал за ней по коридору. Она уже прикидывала, как поступить, если что-то нападет на лодку. Лун надеялся, что этого не произойдет. А еще он надеялся, что у Каллумкала хватит летательных ранцев на всех земных членов команды.

Нефрита двинулась вверх по лестнице. Лун сменил обличье и направился вслед за ней. Запах Рорры он почуял раньше, чем услышал, как она произнесла:

– Что...

Когда они поднялись по лестнице, встревоженная Рорра была в общей комнате, в свободной ночной одежде и обязательных башмаках. На мгновение задержавшись, Нефрита сказала ей:

– Мимо лодки пролетело что-то крупное.

– Что-то... – непонимающе повторила Рорра, а потом, сообразив, развернулась и зашагала по коридору, ведущему в рубку.

Следуя за Нефритой, Лун вышел на палубу. Фонари едва светили, чтобы не слепить наблюдателей, но для глаз раксура все равно превращали лодку в пузырь света, окруженный плотными стенами тьмы. Лун подпрыгнул, уцепился за центральный хребет и взобрался наверх.

Миг спустя его зрение прояснилось, он увидел над головой россыпь звезд. Смесь индиго и лилового в небе кое-где разрывалась облаками. И одно облако двигалось.

– Вот оно, – прошептал Лун.

Залезая на хребет рядом с ним, Звон заметил:

– Ого, здоровенное.

Внизу Утес пошел к ограждению, а Нефрита и Толк – на нос. Елея влезла на нижнюю оконечность хребта и направилась к другой стороне лодки. Лун втянул носом ночной воздух, разобрав в нем запахи соленой воды, песка, летающей лодки, дух гниющей рыбы с какого-то отдаленного берега или отмели. А потом уловил и запах пришельца – незнакомый, отдающий мускусом и железом. Лун следил за кружившей над лодкой фигурой. Она изогнулась по ветру, а затем неожиданно отклонилась. После чего поднырнула, прошла под лодкой и метнулась прочь.

Лун смотрел, как существо исчезает в ночи, пока темная туша не скрылась за горизонтом. Он ждал, ощетинив шипы, но она больше не появилась. Ночь опять стала пустой, и в ней не было ничего, кроме лодки.

Нефрита стояла на носовом ограждении. Она легко спрыгнула вниз и вместе с Толком прошла по палубе.

– Ты это видел? – спросила Елея, залезая наверх, к Луну.

– Видел, – отозвался Лун, – только не знаю, что это. А ты?

Она отрицательно качнула шипами.

– Формой мне оно показалось похожим на облачного странника. Но возможно, это только мое воображение.

– Я ничего не слышал, – сердито сообщил Звон. – Мои бесполезные способности в этот раз оказались еще бесполезнее, чем обычно.

– Они не бесполезные, – возразил Лун. – А ты просто злишься из-за того, что тебя зря разбудили.

Раздраженный взмах шипов Звона показал, что Лун не ошибся.

– Может, ты ничего не слышал потому, что это существо нам не угрожало, – предположила Елея.

– Нет, не поэтому. – Звон поднял взгляд к небу. – Не забывайте, что наставники действуют не так. Наставники могут предвидеть то, что нас касается, и даже в какой-то момент повлиять. То, что слышу я, обычно совсем бесполезно.

Елея подтолкнула его.

– Кроме тех случаев, когда не совсем.

Из двери внизу вышли Рорра и Каллумкал. Звон стремительно спустился на палубу перед ними, и оба вздрогнули от неожиданности.

– Извините, – сказал он.

Вслед за ним спустился Лун, а потом Елея. Когда к ним подошла Нефрита, Каллумкал спросил:

– Что же это было?

– Не могу сказать.

Нефрита перевела взгляд на Елею и Луна.

Елея подняла шипы, словно пожимая плечами.

– Может, это и облачный странник, но на самом деле я не уверена.

Толк пребывал точно в таком же недоумении.

– Я ничего не распознал.

Утес шагнул к ним от ограждения. Все с надеждой уставились на него.

– Я понятия не имею, кто это, – сказал он.

– И не облачный странник? – спросил его Лун.

Утес покачал головой, обернулся и опять посмотрел в сторону горизонта.

– Облачные странники не спускаются так низко, только чтобы посмотреть на летающую лодку земных, особенно в темноте. По ночам они плавают в верхних потоках и спят.

– Может, мы разбудили его, а он любопытный, – предположил Звон.

– Он ушел прямо вдаль, не вверх, – раздраженно возразил Утес. – А явился потому, что учуял нас. Это не облачный странник, вообще не создание с верхнего неба.

– Что ж, вреда он никакого не причинил. Кто бы это ни был, существо, скорее всего, просто полюбопытствовало, – нехотя подытожил Каллумкал.

Нефрита шевельнула шипами, но вспомнила, что Каллумкал не способен истолковать это как согласие, и сказала:

– Возможно.

Каллумкал вернулся в рубку, а Рорра осталась на палубе. Подойдя к ограждению, она вгляделась в темноту, и ветер трепал ее одежду.

– Можешь посмотреть в видении? – спросила Толка Нефрита.

Толк кивнул.

– Попробую сегодня же ночью.

Ближе к рассвету Каллумкал доложил, что они находятся в пределах сел-Селатры и скоро приблизятся к морской горе. Лун, Звон и Делин пошли к носовому окну, чтобы бросить на нее первый взгляд, хотя собрались тучи и туман скрывал большую часть пейзажа.

Делин был недоволен тем, что никто не разбудил его посмотреть на ночного гостя.

– В другой раз вы обязаны мне сказать, – заявил он. – Это мог быть совершенно новый вид, неизвестный и до сих пор не исследованный.

– Он мог расколоть лодку и сожрать нас всех, – заметил Звон. – Или это мог быть просто облачный странник. Прорицание Толка ничего не дало.

Этим утром Толк уже докладывал о результатах своих усилий.

– Я увидел плывущий по воде улей, – сказал он Нефрите.

Ожидая результатов в каюте, Лун опять задремал и еще лежал в койке рядом с Нефритой. На мгновение он подумал, что еще спит, но похоже, все остальные тоже это услышали.

– Что-что?

Толк опустился на палубу и потер лицо.

– Знаю, звучит бессмысленно. И я начинаю думать, что вам надо было брать вместо меня Репейницу. С тех пор как мы отправились в путь, я ничего не добился.

Ежевика похлопала его по плечу.

– Путь еще неблизкий. У тебя полно времени.

– Расскажи мне про улей, – успокаивающе предложила Нефрита.

Толк печально покачал головой.

– Он был большой и плыл по воде. Где-то в этом море. Вот и все, что я видел.

Лун приподнялся на локте. Утес сидел на полу рядом с Елеей и Ежевикой и задумчиво смотрел в стену.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное? – спросил его Лун.

– Я как раз пытался припомнить. – Утес поморщился. – Нет, не помню такого. Но это не значит, что ничего подобного не существует.

Нефрита постучала когтями.

– Может, позже видение обретет смысл. Все в порядке, Толк. Попытайся немного поспать.

Чуть успокоившись, Толк вышел вместе с Ежевикой. Позже Лун обсудил видение со Звоном, и тот предположил, что плавучий улей на море – это слишком странно для случайной картинки. Но невозможно сказать, что она означает.

Сейчас, стоя на носу лодки, Лун заметил что-то вдали. Нечто вытянутое и длинное, поднимающееся из тумана.

– Кажется, это оно.

– Что? – Звон вгляделся в туман. – А, точно.

– Взгляни вон туда, – сказал Лун Делину, который до сих пор ничего не увидел.

Некоторое время спустя предмет приобрел более четкие очертания и стал напоминать огромную башню. Если бы они проходили мимо, то верхушка башни оказалась бы высоко над летающей лодкой. Но не настолько, чтобы раксура не смогли к ней подобраться, – если только ветер там, наверху, не сильнее, чем на этом уровне.

– Да, вижу, – наконец сказал Делин.

Через некоторое время лодка подошла ближе, и теперь Лун разглядел детали. Бока башни были не гладкими, как казалось на расстоянии, а грубыми и неровными. За уступы и углубления цеплялась растительность, на верхушке она, наверное, тоже была, но с такого ракурса ее вряд ли заметишь. Лун не видел и основания башни, потому что море у ее подножия скрывалось под слоем тумана.

Он почувствовал за спиной Нефриту, обернулся и увидел, как они с Елеей идут по палубе.

– Ты думаешь о том же, что и я?

Шипы Нефриты вздыбились, взгляд остановился на морской горе.

– А давай проверим.

– Вы уверены, что это безопасно? – спросила Вендоин, стоявшая у ограждения, рассматривая морскую гору.

Каллумкал подтвердил, что вершина чересчур высока для летающей лодки или кишских летательных ранцев.

– Если ветер будет слишком сильным, мы вернемся, – сказал ей Лун.

Лун уже сменил облик и устроился на ограждении, в готовности вылететь вместе с воинами. Арборы и Делин стояли и наблюдали – Нефрита велела им держаться в сторонке, по крайней мере до тех пор, пока неизвестно, насколько существо опасно. Все трое возмутились таким решением, и над палубой витал смутный дух недовольства. Даже некоторые кишцы, похоже, завидовали разведчикам.

– Посмотрите там, не видны ли какие-нибудь острова на юге, – попросила навигатор Эсанкель. – Я хочу уточнить, насколько верны наши карты.

Утес тоже оставался на лодке и стоял у ограждения вместе со всеми. По приказу Нефриты арборов нельзя было бросать одних, если есть хоть какая-то возможность этого избежать.

– Ты уверен, что не хочешь это увидеть? – спросил его Лун. – Если мы пошлем воинов обратно, ты тоже сможешь полететь.

Утес поднял одно плечо.

– Я уже видел такое. А кто-то должен остаться здесь, приглядеть за лодкой.

– Наверное, ты просто устал? – спросил Лун.

Утес столкнул его с ограждения. Лун позволил себе пролететь мимо лодки, а потом развернул крылья, поймал поток воздуха и сделал круг, проверяя ветер. Над ним, взмахнув крыльями, спрыгнула с ограждения Нефрита и воины вслед за ней.

Лун захлопал крыльями, поднимаясь к ним, и они устремились к морской горе. Во главе с Нефритой они облетели гору широким кругом, чтобы осмотреть поближе и, отчасти, чтобы проверить ветер.

Воздушные течения в тот день были, к счастью, не слишком сильными, хотя Лун все же предпочел бы не приземляться на боковую поверхность морской горы. Вернее, не хотел бы, чтобы это пытались сделать воины. Он сам, Нефрита и, конечно же, Утес достаточно сильны, чтобы подняться с потоком ветра к каменной стене и удержаться, не теряя контроля. Взлететь им все же было бы сложно.

Каменные стены были испещрены хаотичными синими и серыми полосами – вероятно, минеральными жилами, с годами обнажившимися от ветра и дождя. Мелкие норы, покрывавшие скалу, могли оказаться признаками какой-то формы жизни, хотя Лун не видел никакого движения и не чуял запахов, кроме морского ветра. Туман немного рассеялся, и теперь можно было рассмотреть основание башни, точнее, то место, где она входила в море. В прозрачной неглубокой воде виднелись упавшие с горы камни и извивающиеся линии рифов. Здесь негде было причалить лодке, и ничто не говорило о том, что это искусственное строение.

Нефрита начала по спирали подниматься к вершине, и Лун, накренив крылья, полетел вслед за ней.

Они поднимались все выше и выше, и, оглянувшись, Лун увидел далеко внизу маленькую летающую лодку. Наконец они достигли вершины и облетели ее. Плато было маленькое и плоское, всего несколько сотен шагов в поперечнике, и покрыто растительностью, в основном состоявшей из папоротников, травы, невысоких кустарников и фруктовых лиан. Ветер на вершине дул сильный, но наткнуться там было не на что, и Нефрита, сделав круг, приземлилась.

Лун упал на мягкую траву рядом с ней и сложил крылья. Из кустов вырвалось и устремилось в заросли облако растревоженных насекомых с блестящими яркими крылышками. Все воины приземлились рядом с Нефритой и Луном, только Звон пролетел вперед на сильном ветру. Теперь он летал куда лучше, чем когда они с Луном познакомились, но то, что родился он без крыльев, по-прежнему ощущалось.

Потом Поток, увлекшись так, что забыл про свое упрямство, сказал:

– Эй, глядите!

Он смотрел на запад. Лун проследил за его взглядом и увидел океан.

Все еще не близко, но черта, за которой кристально прозрачную синеву неглубокого моря сменял глубокий цвет индиго, была ясно различима. Темные воды простирались в бесконечную даль, где сливались с облаками на горизонте.

Все умолкли, поглощенные этим видом.

– Я не вижу никаких гигантских морских обитателей, – сказал через некоторое время Корень.

Поскольку Утеса с ними не было, Лун попытался шлепнуть Корня, но тот с ухмылкой увернулся.

Неохотно отвлекаясь от прекрасного вида, Нефрита расправила шипы.

– А теперь все внимательно осматриваем морскую гору. Будьте осторожны.

– Что мы ищем? – спросила Песня.

Нефрита шевельнула шипами.

– Предтеч. Строителей фундаментов. Сквернов. Что угодно, наводящее на мысль, что это не просто на удивление тонкая морская гора.

Все разбрелись, и Лун тоже стал кружить, изучая кусты и подлесок. Скоро все сошлись в центре, и Нефрита без особой надежды спросила:

– Нашли что-нибудь?

Все качнули шипами в знак отрицания. Лун не спугнул никого, кроме насекомых, и обрадовался, что сейчас не в земном обличье.

– Нет никаких признаков, что гора кем-то построена, – разочарованно произнес Звон. Он рассеянно пнул густую траву. – Или что она для чего-то использовалась.

– Эсанкель была права насчет островов на юге, – вставила Песня, – а больше тут и смотреть не на что.

Признаки жизни могли найтись под растениями, но по большей части те торчали прямо из расселин в скале. Луну пришлось согласиться – если кто-то здесь и жил, то очень давно или прячется под камнями, где не найти.

– Для чего кому-то строить такое? – спросила Эрика, снова озираясь по сторонам. – И зачем могло понадобиться подобное сооружение?

– По тем же причинам, по которым земные существа строят башни на суше, – ответил Лун.

Эрика почти не общалась с земными созданиями, не считая кишцев на лодке и команды ветряного корабля Делина.

– А что это за причины?

– Как место отдыха при дальних перелетах по морю? – предположила Елея.

– Это мысль, – согласилась Нефрита.

– Или, может быть, чтобы подавать сигналы. – Лун вспомнил о сигнальных фонарях на кораблях земных и о вспышках, которые использовали жители Золотых островов. – Свет, зажженный здесь, наверху, помогал бы навигации лодок земных обитателей.

– Как же свет может помогать навигации?

Эрика явно находила это объяснение непостижимым.

– В отличие от нас, земные не всегда знают, где юг, – сказал ей Звон. – Во всяком случае, жители Золотых островов не знают.

На лице Эрики отразилась растерянность.

– Возвращаемся? – спросила Нефриту Елея.

– Пожалуй. – Нефрита разочарованно зашипела. – Ну, хоть размялись.

Поймать ветер наверху было несложно, и они без происшествий взмыли в воздух. Спустившись, они приземлились на палубу летающей лодки. Их сейчас же окружила жаждущая новостей группа из арборов, кишцев и одного обитателя Золотых островов. Утес тоже присутствовал, но стоял, опершись на ограждение, и не выказывал нетерпения. Киш-жандеры, должно быть, высматривали раксура на ветру, поскольку их полупрозрачные внутренние веки были полуприкрыты.

– Ничего, – произнесла Нефрита прежде, чем кто-либо успел задать вопрос. – Одни растения и жуки.

– Что ж, – скрывая разочарование, сказал Каллумкал, – но попробовать стоило. Зато теперь мы знаем, как выглядит вершина морской горы, по крайней мере, этой разновидности. Если вы будете так любезны предоставить мне подробное описание...

– Это может сделать Звон, – сказала Нефрита. – Он напишет все на альтанском, а потом вы сможете задать нам вопросы.

Делин достал альбом для зарисовок.

– Я могу по вашим описаниям делать наброски. Елея, Эрика, пока ваши воспоминания свежи...

Это, кажется, сильно улучшило настроение Каллумкала.

– Было бы замечательно, – сказал он. – Пойду принесу свои письменные принадлежности.

Когда Каллумкал скрылся в люке, а другие кишцы разочарованно разошлись, Нефрита сказала:

– Я очень надеялась, что мы найдем что-нибудь.

Лун не представлял, что именно, но Звон предположил:

– Какое-нибудь свидетельство того, что мы правы или ошибаемся насчет города. Чтобы мы перестали гадать.

– Осталось недолго. – Делин прикрыл глаза ладонью, глядя вдаль. – Скоро мы все узнаем.

К концу следующего дня они увидели вдалеке еще шесть таких морских гор и, согласно карте, приблизились к другой области с редкими островами. Лун грелся под лучами солнца, лежа на плоской верхушке хребта у носа летающей лодки. Неподалеку от него дремал Звон.

Лун знал, что внизу, на носовой палубе, устроились воины, но не обращал на них внимания до тех пор, пока не услышал слова Потока:

– Нефрита не говорила, будем ли мы исследовать другие морские горы? Вид на океан оттуда должен быть еще лучше.

Вопрос совсем безобидный, но спустя несколько мгновений Лун понял, что никто не ответил. Он приподнялся на локте и посмотрел вниз.

Поток лежал недалеко от Елеи и Эрики. Все трое были в земном обличье, их кожа поблескивала в солнечном свете бронзой и медью, а одежда – яркими красками. Чтобы экономить запасы воды, все купались и стирали одежду в море, а Утес присматривал, чтобы рядом не появлялись хищники, так что выглядели эти трое вполне презентабельно.

– Или это секрет? – спросил Поток.

Ответа он снова не получил. Поток буркнул что-то себе под нос, вскочил на ноги и затопал прочь.

Лун негромко застонал, скатился с хребта и приземлился на палубу. Елея и Эрика вздрогнули и уставились на него.

– Елея, можно с тобой переговорить? – спросил Лун.

Елея с Эрикой озадаченно переглянулись, но встали. Лун отошел за резервуар, прикрепленный сбоку хребта, чтобы не услышала Эрика.

– Что это сейчас было с Потоком? – спросил он.

Елея вздохнула. Очевидно, она предпочла бы сказать, что Луна это не касается, но он первый консорт, и теоретически его касается все происходящее во дворе – до тех пор, пока Жемчужина или Нефрита не скажут, что это не так.

– Я не разговариваю с Потоком, – сказала она. – И он это знает.

Лун нахмурился.

– А когда ты перестала с ним разговаривать?

– С тех пор как скверны чуть не заставили меня всех погубить. – Елея нахмурилась и отвела взгляд. Воспоминание явно до сих пор оставалось болезненным. К тому же она отчетливо помнила только тот момент, когда Цветика обнаружила, что Елея попала под влияние сквернов. Она так и не узнала, как и когда это произошло. – С тех пор как мы пришли в Пределы.

– Елея...

Лун попробовал вспомнить, видел ли хоть когда-нибудь, чтобы Елея разговаривала с Потоком – не враждебно и не отдавая общие команды группе воинов.

– А Нефрита знает?

Задумавшись, Елея прикусила губу.

– Наверное... нет.

Лун сдержал возмущенное шипение.

– Почему я об этом не знаю?

Выражение лица Елеи говорило, что ответ очевиден.

– Потому что ты стал бы говорить со мной, как сейчас. Или злиться. Ты такой же вредный, как Утес, только тебе не все равно, что мы делаем.

– А как же иначе? Ведь остальные берут с тебя пример.

Елея на мгновение возмущенно оскалилась.

Спустившаяся на палубу Ежевика заметила их и выглянула из-за резервуара, подняв брови от любопытства.

– Чем это вы тут заняты?

– А ты знала, что Елея не разговаривает с Потоком с тех пор, как мы пришли в Пределы? – спросил Лун, рассчитывая на ее здравомыслие.

Ежевика удивленно посмотрела на Елею, закатила глаза и брезгливо произнесла:

– Ох уж эти воины...

После чего удалилась, никак не поддержав Луна.

– Елея... – Лун хотел сказать «тебе следует вести себя разумно», но это показалось ему не совсем справедливым. Елея и была разумной, но она имела право на собственные чувства к Потоку. Ведь была же причина, по которой от Потока отвернулись почти все воины, когда его отвергла Жемчужина. Когда-то тот даже задирал Звона, и Лун разобрался с ним: поколотил чуть не до потери сознания. После этого конфликт Потока со Звоном стал словесным, а в таких Звон обычно побеждал. – Если хочешь играть в эти игры при дворе, – продолжил Лун, – я не могу тебя остановить. – Наверное, он мог бы, но это вызвало бы больше проблем, чем разрешило. – Но здесь нельзя так себя вести.

– Я же не птенец и понимаю, что мы не сможем вместе сражаться, пока ведем себя так. – Она нервно стиснула руки. – Я должна быть вежливее. – Глядя на выражение лица Луна, она добавила: – Я не дам ему умереть, не подумай ничего такого.

Скупое признание, но Лун подозревал, что на большее рассчитывать не приходится.

– Я был бы тебе очень признателен.

Елея помедлила.

– Ты скажешь Нефрите?

– Нефрита такими вещами не интересуется. – Лун был совершенно уверен, что у Нефриты и так достаточно поводов для беспокойства. А если она замечала это поведение и не обсуждала с Елеей, значит, не хотела и надеялась, что никто другой не заметит. – Я скажу Ежевике, чтобы ни с кем не болтала.

Елея сдержанно улыбнулась.

– Ежевика и не станет. Ей известны отношения между нами.

Когда Елея опять пошла к Эрике, Лун потер лицо и вздохнул.

Звон спустился к нему с хребта и спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – сказал ему Лун. – Воины есть воины.

– Знаю, – со стоном произнес Звон. – Мы несдержанны. Это так раздражает. Для меня это еще один повод ненавидеть свои изменения.

Глава 11

Зарывшись лицом в слишком тощую подушку, Ниран лежал на койке в рулевой каюте «Колтеры» и не слишком обрадовался, когда Тлар открыла дверь и встала возле него.

– Что такое? – простонал он. Он нес вахту в прошлую ночь, а с утра настал черед Диары. Они пролетали над болотными землями, постели отсырели, и спать было неуютно, но он был намерен все-таки прикорнуть.

– Прибыли раксура, – сказала Тлар.

– Раксура? – Ниран нехотя приподнялся на локте и, сонно щурясь, посмотрел на Тлар. – Из Тумана Индиго? Может быть, у них есть вести от Делина...

Ниран злился на Делина. Он прекрасно знал, что его дед делает что пожелает, не считаясь с опасностью. Как ученый и исследователь, Делин всегда решительно шел к цели, не заботясь о том, сколько других при этом погибнет.

– Нам еще повезло, что он не вздумал изучать сквернов, – неодобрительно заметила как-то раз Диара. Сестра никогда не одобряла стараний Нирана удержать деда поближе к дому – она считала, что, если позволять Делину делать то, что он хочет, он посвятит их в свои планы, и тогда будет проще за ним присматривать.

Но из этого ничего не вышло. Вернувшись с торговых встреч в Киш-Жандере, они обнаружили записку, где говорилось, что Делин не в библиотеке Кедмара, а отправился в Пределы с экспедицией кишских ученых.

– Он не говорил, что его похитили? – спросила Диара у Почки, Души и Бубенчика, которых они застали в колонии Тумана Индиго. – Трудно судить по записке, но он оставил почти все вещи, как будто было некогда собираться.

– Или он обманом заставил себя взять? – добавил Ниран. – Вы же его знаете.

Арборы не решались ответить. Потом Почка неохотно сказала:

– Кажется, он об этом не говорил.

Ниран хорошо знал Почку по совместному долгому путешествию и не мог винить ее за отказ предать старика. Но, в отличие от островитян, раксура не дряхлели и поэтому не имели понятия о том, насколько слаб может быть дед подобного возраста.

– Нет, из другого поселения, дальше к западу, дед о нем писал, – сказала Тлар. – Королева с ними. Она... вот такая огромная. – Тлар развела руки. – И она привела с собой консорта и наставника, оба наполовину скверны.

– Я сейчас.

Моментально стряхнув сон, Ниран отшвырнул одеяло. Тлар вышла из каюты, и он поспешно оделся.

Выйдя наружу, он увидел сидящую на палубе Диару, а напротив нее – королеву раксура, еще более крупную, чем ужасающая Жемчужина. Делин описывал Малахиту из Опаловой Ночи, но увидеть ее своими глазами – совершенно иное дело. Встревожилась даже эта команда, повидавшая достаточно раксура, чтобы чувствовать себя рядом с ними спокойно.

Белин чуть трясущимися руками подала кувшин с зерновой водой, но Диара развернула карту и показывала гостям маршрут корабля, словно ничего особенного не происходит. На ограждении расселся десяток ярко окрашенных воинов и еще одно существо, темное и с жестким гребнем, которое Ниран, пережив первый испуг, определил как полукровку-консорта.

Позади Малахиты на палубе сидела арбора в мягкокожем обличье. Очевидно, полукровка-наставница, хотя, на взгляд Нирана, выглядела как обычная раксура. Она была меньше остальных, с темной красновато-коричневой кожей и коротко стриженными темными волосами, распушившимися вокруг лица словно нимб. Ее одежда напоминала ту, что носят моряки с ветряных кораблей – длинная туника с надетой поверх рубахой и обрезанные до колен штаны. Ни в одном порту Желтого моря она не привлекла бы к себе лишних взглядов, и ничто не выдавало в ней раксура, а тем более полускверну.

С невозмутимым спокойствием, порожденным опытом исследования Трех миров, Диара сказала:

– Малахита, правящая королева Опаловой Ночи. Это мой брат Ниран.

– Мы хотим пойти вместе с вами. Вы не против? – спросила Малахита на альтанском.

Когда двор Тумана Индиго возвращался в жилище предков в Пределах, трудно было в одиночку привыкнуть к жизни рядом с раксура. А теперешняя просьба Малахиты – сущий пустяк. И к тому же, учитывая свидетельства нападения сквернов, о которых сообщили кишцы, и собственное беспокойство Делина из-за того, что может обнаружиться внутри города – морской горы, отказываться от сопровождения раксура – просто безумие. И неважно, насколько страшна их королева.

– Нисколько, – ответил Ниран.

На следующий день всем стало ясно, как полезно иметь на борту раксура.

Во второй половине дня Ниран и Диара совещались на палубе, склонившись над картой.

– Нам никак не догнать их в полете, – сказала Диара. – Мы быстрее, но понятия не имеем, идут они через архипелаг или прямо над морем.

Жаль, что кишцы не отметили свой маршрут на карте, которую удалось добыть раксура.

– Или могут запланировать остановку в пути, – согласился Ниран. – Остается надеяться, что за это время дед не убьется.

– Тебе стоит больше ему доверять. – Диара кивнула в сторону кормы, где устроились воины раксура – и на палубе, и на крыше каюты. Малахиты не было видно, но Ниран не встречал ее весь день. Кажется, она имела способность исчезать по собственному желанию. Диара продолжила: – Во всяком случае, он теперь с друзьями.

Ниран сомневался, что это к лучшему, ведь раксура лишь предоставляли деду больше свободы и возможностей найти то, что его прикончит. Он уже собирался это сказать, но к нему подошел консорт Сумрак и спросил:

– Когда мы доберемся до моря?

Поначалу Ниран даже не знал, как разговаривать с тем, в ком течет кровь сквернов. Но общаться с Сумраком оказалось неожиданно легко, главным образом потому, что тот не стеснялся спрашивать.

– Этот корабль много быстрее ветряного корабля Делина, – сказал он в первый день, рискованно перегнувшись через ограждение. Окрыленные раксура совершенно не боялись высоты, и к этому, как и ко многим другим их особенностям, Ниран никак не мог привыкнуть. – Но он и намного больше.

– У этого корабля более мощный движитель, – пояснил Ниран. «Колтера», самый большой ветряной корабль их семьи, больше подходил для исследований, чем для торговли. Он предназначался для путешествий на большие расстояния без остановок, и грузовой отсек занимали контейнеры с водой и припасы. – Чтобы удержаться в воздухе, большинству наших кораблей достаточно пары фрагментов из сердца летающего острова. У этого их семь.

Это вылилось в объяснение, каким образом корабль держится в воздухе, как размеры камней влияют на конфигурацию ветряного корабля и как они распределены по длине «Колтеры», чтобы сбалансировать силу каждого. А потом в демонстрацию рулевой рубки. Наставница Лоза тоже слушала – робко, но заинтересованно.

– Может, утром, – сказала Диара Сумраку, поворачивая карту, чтобы тот увидел. – Думаю, мы...

Впередсмотрящий криком подал сигнал тревоги, а миг спустя три фигуры метнулись с неба и приземлились на ограждение палубы.

Диара судорожно втянула носом воздух. Ниран молча смотрел, поражаясь их безрассудству и глупости. Тела гостей были округлые и широкие, а крылья полупрозрачные. Длинные руки и ноги напоминали палки, а круглые головы укрывала многослойная и яркая, похожая на цветок оболочка. Мгновением позже Ниран понял, что на гостях закреплены пояса с подвешенными на них плетенными из трав мешочками.

– Что вам нужно? – спросила Диара.

– Вы находитесь в нашем воздухе. Мы требуем платы за проезд, – заговорил на альтанском самый крупный.

Ниран раздраженно фыркнул:

– Мы не платим дань.

Ближайшая к ним мускулистая воительница по имени Шафран неожиданно оказалась между Сумраком и незваными гостями.

– Вы явились не на ту лодку, – прорычала она.

Лидер цветкоголовых помешкал, возможно приняв во внимание, что шесть раксура, гревшихся на солнце неподалеку, больше не дремлют, а пристально наблюдают, как хищники. Другой незваный гость рухнул с ограждения за борт.

Обернувшись к ним, Сумрак изменил облик и приподнял крылья.

– Не заставляйте меня будить мать, – низким и хриплым голосом процедил Сумрак.

Два последних цветкоголовых, кажется, наконец поняли, что сильно ошиблись. Они слетели с ограждения и быстро устремились к холмам, едва видимым за высокими деревьями на равнине.

Один воин направился к Сумраку, оскалив клыки и ковыряясь в них веткой.

– Догнать их?

– Нет. – Сумрак встрепенулся, возвращаясь к своей меньшей форме. – Но убедитесь, что они не следуют за нами. – Он опять повернулся к карте и Диаре. – Мы прошли над этими островами? Или прямо, вот таким путем?

Ниран и Диара переглянулись. Может быть, связываться с раксура – безумие. Ниран сам когда-то так думал, и, без всякого сомнения, кое-кто думает так и сейчас. Но все на этом корабле – родня Делина, а значит, безумие у них фамильное. Снова переключившись на Сумрака, Диара ответила:

– Да, мы избрали прямой маршрут.

* * *

В течение следующих нескольких дней Лун толком не знал, пошел ли на пользу его разговор с Елеей. Но у него было ощущение, что не пошел, а только вынудил воинов вести себя при нем осторожнее.

Как-то на закате они вышли на палубу и глядели на море. Внизу было ветрено, и мягкие волны полнились мелкими синими искорками – то ли растения, то ли животные, а возможно, и то и другое. Это выглядело завораживающе, и все раксура, Делин и большинство членов команды нашли место для наблюдения. Лун устроился на крыше рулевой рубки вместе с Нефритой, Елеей, Звоном и Эрикой, наслаждаясь теплом, которое излучал мягкий материал корпуса. Лун лежал на боку, глядел на мерцающую воду, рука Нефриты обвивалась вокруг его талии, и он считал, что лишь ради этого, без всяких других поводов, стоило отправиться в путешествие.

– Там что-то есть, – вдруг сказал Звон.

Нефрита села, а Лун перевернулся лицом к нему. Сидящий у края рубки Звон пристально смотрел на юг.

– Видите контур в воде вон там? – показал он.

Остальные тоже оборачивались и смотрели. На фоне мерцающих бликов, плясавших по непрестанно движущейся воде, выделялся черный контур. Но не близко.

– Это остров? – спросила Нефрита.

Звон покачал головой.

– Оно движется.

– А это, случайно, не... – заговорила Елея. – Ведь Толк говорил про улей? Плывущий по воде, да?

Лун вдохнул поглубже, пробуя воздух на вкус. Ему вдруг подумалось, что плывущий по воде улей может оказаться гигантским мешком сквернов, используемым как островок. Но в ветре не было вони сквернов.

Нефрита приняла крылатый облик.

– Так он и сказал. Эрика, пойди к Утесу, спроси, не получится ли у него разглядеть это лучше.

Лун перекатился, свесился вниз и заглянул в окно рубки. При мягком свете он увидел сжимавшего рулевой рычаг Магрима. Тот, судя по всему, почти поправился и уже несколько дней как вернулся к работе. Лун постучал по кристаллу окна. Магрим поднял взгляд, удивился, потом шагнул к окну и открыл задвижку.

– В чем дело?

– На юге что-то большое плывет по воде.

Магрим сейчас же обернулся и крикнул кому-то:

– Найди Каллумкала!

Нефрита хотела разобраться с этим немедленно, но появившийся на палубе Каллумкал попытался убедить ее подождать до утра.

– Сейчас, без сомнения, это слишком опасно, – сказал он.

Кишцы приглушили палубные огни, и лодка погрузилась во тьму, отчего контур улья, плывущего по искрящейся воде, стал виден отчетливее. Лун не отводил от него взгляда, и шипы у него нервно топорщились.

– Никакого движения. Кто или что бы там ни было, ему неизвестно, что мы здесь, – заметила Нефрита.

Они невольно понизили голоса, хотя находились слишком далеко, чтобы возможные обитатели улья их услышали. По крайней мере, они на это надеялись. Лун разделял тревогу Каллумкала, но все же было необходимо исследовать, что там.

– Возможно, им неизвестно, что мы здесь, – поправил Делин. – Или это ловушка.

Ежевика и Толк возмущенно молчали, хотя и не так возмущенно, как Эрика, Корень и Песня, которым велено было остаться с ними.

– Мы справимся, – сказала Нефрита и прыгнула на ограждение. – Только не подводите лодку ближе.

Она взлетела. Лун, Звон, Елея и Поток последовали за ней.

Лун качнул крыльями, ловя ветер, и сделал круг над неизвестной структурой. Позади он услышал свист рассекаемого воздуха – характерный шум крыльев Утеса, который спрыгнул с кормы лодки и сменил облик в полете.

Вони сквернов по-прежнему не ощущалось, как и других запахов. Глазам раксура хватало света, чтобы видеть куполообразные формы множества ульев, хотя Лун не мог рассмотреть деталей. Потом они пролетели над строением, напоминавшим плоскую открытую чашу, выступавшую из бока самого большого улья.

Они сделали еще круг.

– Я приземлюсь вон на тот плоский участок, – сказала Нефрита.

Утес позади них издал что-то среднее между фырканьем и рычанием.

– Нет, Нефрита, там может быть пасть существа... – попробовал возразить Лун.

Но она уже устремилась вниз.

– Это не пасть, – сказала она, когда Лун приземлился с ней рядом.

Под ногами хрустело. Запах неизвестной платформы был скорее растительным, чем животным, но и растения бывают хищными.

– Это все равно может быть пасть, – предупредил Лун.

– Это сухие морские водоросли. – Нефрита осторожно прошла вперед. – А вот и дверь.

Лун хотел возразить, что это может быть горло, но сдержался. Он начинал думать, что Нефрита права. За их спиной с негромким хрустом приземлились воины. Что-то темное нависло сверху, потом внезапно исчезло, и на платформу спрыгнул Утес в земном обличье. Воины испуганно отшатнулись, а Лун зашипел.

– Прекратите, – приказала Нефрита. – У кого есть фонарь?

Звон отыскал в висящей на шее сумке светящийся объект – заговоренную на свечение металлическую чашу с летающей лодки – и протянул Луну. Видимо, Толк сделал на скорую руку. Лун передал светильник Нефрите, та подняла его и шагнула в проход.

Они увидели стены, свитые из переплетенных темных водорослей. Свернув крылья, Нефрита двинулась дальше. За ней шел Лун, потом остальные.

Проход уходил по спирали вглубь строения. Лун начал ощущать другие запахи – гниющие фрукты, разлагающиеся растения.

– Это создали чьи-то руки, – сказала Нефрита. – Эта штуковина не...

– Не природного происхождения. – Звон выскользнул из-за спины Луна. – Я тоже так думаю.

– Посвети повыше, Нефрита, – попросил Утес.

Нефрита остановилась и подняла чашу. Взглянув наверх, Лун понял, что крыша высокая и вся увешана сетчатыми мешками. Он не переставал думать о сквернах и ожидал увидеть там мертвые тела земных обитателей. Но миг спустя сообразил, что перед ним кладовая и она не принадлежит сквернам. В мешках хранились разные водные растения, веревочные лианы, песчаные дыни, растущие на берегах и соленых, и пресных вод. Там были и раковины моллюсков, и куски дерева.

– Припасы, – тихо произнесла Елея. – Должно быть, каких-то морских или пресноводных созданий.

«Это, конечно, успокаивает, но... Где же они? – подумал Лун. – Похоже, здесь совершенно пусто».

Нефрита двинулась дальше. Пройдя еще два поворота спирали, она замерла.

– Я что-то слышу. Дыхание?

– Это под нами, – сказал Утес. – И там что-то движется.

Лун ощутил мурашки тревоги, ползущие по спине под чешуей и шипами. Звон нервно вздрогнул.

Они продолжили путь по лабиринту, ориентируясь на слабый звук.

– Впереди что-то есть, – сказала Нефрита и, чуть повысив голос, добавила: – Мы извиняемся за вторжение на ваше судно или жилище.

Лун шагнул вперед, встал рядом с ней и, наклонив голову, ловил каждый слабый звук. За гранью освещенного фонарем пространства виднелся дверной проем. За ним дышало какое-то существо. Возможно, много существ. Глухой шелест напоминал дуновения слабого ветерка.

Последовала долгая пауза, затем по полу пробежала слабая волна вибраций, как будто в комнате впереди кто-то двигался. Лун вздрогнул и ощутил, как за его плечом, ни слова не говоря, встал Утес.

Затем раздался робкий скрипучий голос. Им явно говорили, но Лун не мог разобрать слов. Речь походила на шорох ветра. К ней присоединились новые голоса.

– Я вас не понимаю, – сказала Нефрита и вошла в дверь.

Ее шипы дернулись от неожиданности. Лун за ее спиной тоже изумленно застыл. Так, это что-то новое.

Все помещение внутри было усеяно нишами, и больше половины из них занимали разные существа. Все мелкие, самое крупное не больше шага в высоту, полупрозрачные, с различным набором щупалец, клешней или плавников. Одни с выпуклыми круглыми головами, другие вообще безголовые. Некоторые, сидящие ближе к потолку, начали светиться, и комната постепенно наполнилась слабым синим сиянием. Большая группа существ выбралась из ниш, но вместо того, чтобы идти к вторгшимся в их жилье раксура, они сбились в плотный клубок в центре.

Они сцепились друг с другом, а потом поднялись.

Нефрита в недоумении зашипела.

– Ты когда-нибудь видел...

– Нет.

Ничего подобного Лун не видел.

– Что это? – прошептал позади него Звон.

– Они собрались в кучу, сплелись и образовали единое целое, – сказал Лун.

– Мы видели и менее приятные вещи, – заметил Поток.

Он был прав.

Создания попрочнее образовали три ноги, другие зацепились за них и создали туловище, два длинных существа свесились с него, изобразив руки с короткими щупальцами на концах тел вместо пальцев. А круглое наверху, похоже, стало головой. Создание снова заговорило – речь исходила изо рта, открывшегося в середине туловища, и на сей раз Лун разобрал отдельные слова, хотя по-прежнему их не понимал.

– Это морской торговый язык, – пояснил Утес. Он отодвинул Луна плечом, шагнул в комнату и произнес несколько слов. – Я сказал этому... им... что мы путешественники.

Руки-щупальца с покрытыми полупрозрачной кожей пальцами шевельнулись в приветственном жесте. Существо что-то проговорило.

– Оно спрашивает, видели ли мы других таких же существ, – перевел Утес.

– На это легко ответить, – негромко сказала Елея.

Утес снова заговорил. Прочие существа приблизились, чтобы послушать, некоторые на легких крыльях слетели вниз. Нахмурившись, Утес обернулся к Нефрите:

– Я сказал, что других таких мы не видели. Оно спрашивает, давно ли мы путешествуем по воздуху.

– Та штука, приближавшаяся к летающей лодке... – начал Лун.

Нефрита вздрогнула.

– Это были они?

Утес отмахнулся:

– Это были они. А теперь помолчите, я попробую узнать, почему они разыскивают других таких же.

Лун обвел взглядом комнату, полную мелких тварей, наблюдавших из ниш или с пола. Если они могли принять форму летающего существа такого размера, на что еще они способны? И только ли в подражание раксура собрались в эту вертикальную форму?

Елея прошла немного вперед.

– Если часть из них пропала, это объясняет, почему здесь так пусто.

– И почему так много припасов, – добавил Звон.

Лун опять обернулся к Утесу.

– Большая группа – я не понял, сколько существ, – некоторое время назад ушла добывать припасы и не вернулась, – пояснил тот. – Они ее ищут.

Лун справился с желанием зашипеть.

– Еще одно исчезновение в этом районе.

Морские обитатели в торговом порту тоже с этим сталкивались. Сколько же исчезновений уже произошло?

– Они не видели признаков присутствия сквернов? – спросила Нефрита.

Лун заметил, что она старается сдержать рык.

Вопрос был вроде не трудный, но беда в том, что колония странных существ воспринимала мир совершенно иначе, чем раксура, земные или морские обитатели или вообще кто-либо, с кем Лун когда-либо сталкивался. Они, похоже, не ощущали запахов, во всяком случае так, как раксура. Они могли описать то, что видит группа в целом, но в терминах, которые Утес не смог бы перевести.

– Нам случалось разговаривать и с растениями, которые лучше этих существ умели общаться с другими видами, – негромко сказал Звону Лун.

– Растения имеют рассудок, – заметил Звон. – Возможно, эти существа собираются вместе, поскольку никто другой их не понимает.

Они еще некоторое время пытались вести бессмысленный разговор, пока Нефрита, нетерпеливо дернув шипами, не сказала:

– Объясни им, что по пути мы поищем их пропавших товарищей, но нам пора уходить.

Утес заговорил снова, и существа ответили. Вздохнув, он устало потер лицо.

– Они спросили, не думаю ли я, что их друзья мертвы.

Лун отвел взгляд. То, что с этими существами почти невозможно общаться, не значит, что они не могут испытывать привязанности друг к другу. Поскольку они живут так замкнуто, наверное, эта привязанность очень сильна.

Нефрита поморщилась.

– Скажи «да».

Утес произнес что-то на торговом языке, и форма разрушилась, а маленькие создания устремились обратно к стенам. Их свечение начало угасать. Утес попятился.

– Давайте уйдем отсюда и оставим их в покое.

Тем же путем они вернулись на открытую платформу. Холодный ветер вздымал гребни Луна и уносил прочь тяжелые запахи сухих морских водорослей и гниющих растений. Таким облегчением было снова выйти на воздух, оставив позади тишину улья.

Вернувшись, они собрались в общей каюте летающей лодки, где рассказали о случившемся Каллумкалу, Рорре и остальным. Стоявший у стены рядом со Звоном Лун услышал, как Вендоин спрашивает у Толка:

– Выходит, ты правда способен увидеть будущее? – Она выглядела совершенно ошеломленной. – Это не предрассудок?

Звон переглянулся с Луном и стиснул зубы. Лун пожал плечами. Вендоин была любезна и вроде бы с готовностью их принимала, но он давно решил для себя, что остальные ему нравятся больше. По некоторым признакам можно было понять, что Вендоин считает их до смешного примитивными. Возможно, у других кишцев есть опасения насчет путешествия с раксура, но те хотя бы были честны.

Держа себя в руках, Толк ответил:

– Вообще-то, это не видение будущего. Оно еще не случилось, и, значит, его нельзя увидеть. Мы видим то, что может произойти, как образы, основанные на том, что делаем или намерены сделать. Прорицать легче, если, обращаясь к тому, что уже случилось, постараться увидеть, как следует действовать дальше.

Вендоин приняла объяснение удивленно, но почти равнодушно. К счастью, Каллумкал отвлек на себя внимание всех присутствующих.

– С этого момента все члены команды будут вооружены и посменно стоять у кормового и носового орудия, – объявил он. – Стрелков, готовых открыть огонь, явно недостаточно.

Разумная предосторожность, хотя Лун чувствовал, что это следовало сделать уже давно.

Когда окружение Каллумкала разошлось, к раксура подошли Рорра и Калам. Рорра встревоженно хмурилась.

– Все было бы проще, если бы не умер Аваграм, – сказал Калам.

– Кто-кто? – переспросил Звон.

– Он был нашим прорицателем, но заболел и скончался, когда мы в первый раз были на пути в этот город, – пояснила Рорра.

– Прискорбно, – сказал Звон, бросив взгляд на Луна.

Лун был с ним согласен. А еще это было бы очень удобно, если в деле замешаны скверны, не желавшие терпеть рядом с собой кишского колдуна. Но, проведя на борту столько дней, он не мог представить, что кто-то из команды находится под влиянием сквернов. Он знал, что это ничего не значит, но даже ему было трудно не поддаться ложному ощущению безопасности.

Глава 12

Однажды утром, когда взошло солнце, смутные очертания вдали постепенно обрели форму горы, где, по словам кишцев, располагался древний город. Она была выше, чем морские горы, мимо которых они пролетали по пути сюда, и простиралась по воде на значительное расстояние, превосходя размерами любой другой остров, виденный ими прежде. Серые скалы были изрезаны вертикальными складками, словно занавес, и в трещинах пробивалась зелень. Вершина горы терялась в пелене тумана.

– Как кишцы вообще узнали, что там, наверху, что-то есть? – спросил Звон, опершись на ограждение.

– Как мне сказали, когда туман рассеивается, можно увидеть стены, – ответил Делин. Он сопроводил свои слова ироничным жестом. – Говорят, это гипнотическое зрелище.

«А может, это не случайно?» – подумал Лун. Он знал, что бывает излишне подозрительным – кто-то сказал бы, что куда больше, чем просто «излишне», – но если это место окажется ловушкой... Если это ловушка, то земным созданиям будет проще туда попасть. Город предтеч под островом не был гипнотическим, а был превращенной в темницу крепостью, надежно укрытой, труднодоступной и не оставлявшей единственному узнику ни единого шанса на побег. В этом куда больше смысла.

– Ты все еще терзаешься сомнениями относительно того, что нам следует предпринять? – спросил Лун Делина.

– Мои сомнения лишь усиливаются с каждым шагом, приближающим нас к этому месту.

Делин с гримасой отвращения посмотрел на далекие очертания горы.

На следующее утро они подошли достаточно близко, чтобы разглядеть узкую каменистую полоску суши у подножия скалы – место, явно не подходящее для швартовки парусного судна, да и для летающего корабля любого типа не нашлось бы места, чтобы причалить без риска быть разбитым ветром о скалу. В нескольких сотнях шагов от горы располагался островок куда меньших размеров, с узким песчаным берегом, заросшим папоротниками, деревьями и цветущими кустарниками; остров был подозрительно округлым, словно создан искусственно, а не по воле природы. Вокруг него были разбросаны островки поменьше или даже миниатюрные морские горы – поросшие зеленью округлые скальные образования, возвышающиеся над водой, каждое не более чем в несколько сотен шагов в поперечнике.

Когда летающий корабль огибал остров, Лун заметил большой парусник, стоящий на якоре у берега. Это было судно кишцев, на котором находилась вторая половина экспедиции Каллумкала.

Оно было длиннее их летающего корабля, а на четырех мачтах виднелись вертикальные паруса, как у ветряных кораблей Золотых островов, за исключением того, что их было множество, с более сложной структурой. Корма была широкой, а три яруса палубных кают располагались уступами, словно ступени.

– Корабль называют солнцеходом, – пояснил Калам. – Он сделан из металла, но, как и наш, использует мох для выработки энергии движителя.

– Металлический корабль, – проговорила Нефрита на языке раксура и взглянула на Толка, вопросительно приподняв спинной шип.

Толк пристально посмотрел на солнцеход и нехотя признал:

– Нет, это не тот металлический корабль из видения.

– Правда? – сказал Корень. – Потому что...

– Совершенно точно, – подтвердил Толк.

Лун оперся на ограждение. Море было слишком теплым, явно не таким, как описывали наставники в видении, да и металлические корабли не редкость. Он толком не понимал, стоит ли испытывать облегчение по этому поводу.

Ближе к берегу стояли на якоре две лодки поменьше, с одной мачтой на каждой, и выглядели они так, словно предназначались для коротких вылазок от большого корабля, а не для дальнего плавания. Там был и еще один летающий корабль, понял Лун. Небольшой, ненамного крупнее одномачтовых лодок, притянут к острову на тросах до уровня верхушек папоротников. Он был из зеленого мха, как и их корабль, и Лун поначалу принял его за большую куртину деревьев.

По крайней мере, никаких признаков нападения сквернов. На палубе солнцехода стояли земные создания, наблюдая за их приближением.

– Я готова через это пройти, – заявила Нефрита. – Где Утес?

Утес встал из-за дождевой цистерны у основания центрального хребта корабля и потянулся. Лун понятия не имел, почему он там спал, но Утес любил спать в странных и, казалось бы, неудобных местах.

– Хочешь подняться туда прямо сейчас? – спросил он. – Или подождем, пока рассеется туман?

Елея нахмурилась, глядя на вершину скалы.

– Мы вообще разглядим, куда садиться?

– Мы даже не знаем, хотим ли садиться, – заметил Звон.

Лун был с ним согласен. Нефрита нетерпеливо повела шипами, но явно прислушивалась.

– Я просто хочу перестать ломать голову, что это за дурацкое место такое, – сказала она, глядя на Луна. – Ну и?

Он дернул плечом. Лун считал, что следует дождаться, пока утихнет ветер, и сначала поговорить с кишцами.

– Я подождал бы.

Нефрита раздраженно зашипела.

Каллумкал вышел из люка у края гребня и, прикрывая глаза ладонью, посмотрел в сторону скалы.

– Пока мало что видно. Попозже погода должна проясниться.

– Мы подумываем прямо сейчас подняться и осмотреться, – сказала ему Нефрита.

Трудно было понять, на что она надеется – попытается ли он ее отговорить или поддержит. Лун знал, что иначе Нефрита промолчала бы.

– Ну, я предпочел бы, чтобы вы подождали, пока я не переговорю с другими членами экспедиции, находящимися здесь, – ответил Каллумкал.

Шипы Нефриты приподнялись, выражая одновременно легкую обиду, удивление и любопытство.

– Почему это?

Каллумкал, похоже, прекрасно ее понял, даже не умея читать язык шипов.

– Мои коллеги... вас не ждут. Решение просить вашей помощи я принял лишь после разговора с Делином, и не было никакой возможности послать известие.

– Просто замечательно, – пробормотал Звон на языке раксура.

Делин тоже нахмурился.

– Это я понял, но я также полагал, что решение принимать тебе. Разве не ты возглавляешь экспедицию?

– Дело не в том, кто возглавляет экспедицию... – возразил Каллумкал.

Утес скрестил руки на груди, вздохнул и устало покачал головой, глядя в небо. Лун понимал его чувства. Он оперся на ограждение и потер лицо. Только бы все не сорвалось. Ведь они проделали такой долгий путь. Звон сочувственно толкнул его плечом.

– Мы сообщество ученых, – продолжил Каллумкал. – Сперва я должен сообщить остальным о своем решении просить вас о помощи. – Он оглядел всех и с легким раздражением сказал: – Уверяю вас, никаких сложностей не возникнет. Они поймут, почему ваша помощь необходима. Разве я еще не доказал свою надежность? Мне кажется, мы хорошо сработались.

– Мы сработались... с тобой, – многозначительно произнесла Нефрита. – Меня беспокоят твои коллеги.

– Ручаюсь, нет никаких оснований для беспокойства.

Каллумкал выглядел искренним. И, вероятно, так оно и есть, угрюмо подумал Лун. В целом, Каллумкал был довольно рассудительным. Довольно рассудительные существа часто ожидают того же и от других и бывают потрясены, когда это оказывается не так.

Летающий корабль закладывал круг, направляясь к острову, и команда вышла на палубу, чтобы начать разматывать тросы, готовясь встать на якорь. Чуть выше берега, напротив якорной стоянки солнцехода, виднелись какие-то временные постройки. Очевидно, их совсем недавно возвели кишцы – в основном это были замысловатые тенты из синей и белой ткани, дополненные увенчанными папоротниками деревцами и ветвями с острова. На пляже, приветствуя летающий корабль, стояли земные создания, главным образом темнокожие и высокие жандераны, похожие на Каллумкала и Калама, и несколько более низкорослых и крепких жандеров.

– Они выглядят вполне радостными, – с надеждой произнес Звон.

Лун поморщился.

– Надеюсь, их радость не улетучится, когда они увидят нас.

Потребовалось немало времени, чтобы спустить летающую лодку к верхней части берега, над линией прилива. Команда сбросила несколько якорных дисков, которые сначала казались совсем не тяжелыми, пока кто-то из местных на берегу не подбежал и не повернул что-то в верхней части каждого. Тогда они внезапно погрузились в песок, словно массивные металлические грузила. С их помощью команда подтягивала лодку вниз, пока та не зависла примерно в тридцати шагах от песка, затем часть палубы открыли и спустили трап.

Тем временем Нефрита отправила Елею предупредить остальных воинов и арборов, приказав им собрать вещи – на всякий случай.

– Я велела им пока оставаться в каюте, – сказала она Луну и Звону. – Если услышат мой призыв, пусть выбираются через окна. Просто хочу быть готовой, если придется быстро уходить.

Лун одобрил эту предосторожность, но надеялся, что она не понадобится.

– Пойдешь с нами? – спросил Утес у Делина.

Тот покачал головой.

– Если вам придется уйти, я останусь здесь и попытаюсь образумить спутников Каллумкала.

Из двери появилась Рорра, гулко стуча башмаками по мягкому материалу палубы. Нахмурившись, она взглянула на собравшихся у дальнего края палубы раксура, а затем на Каллумкала, Калама и Вендоин, ожидавших с частью команды у трапа. Казалось, она не могла решить, к какой группе присоединиться, так что Лун оттолкнулся от ограждения и подошел к ней.

– Мы беспокоимся, что здешние кишцы не обрадуются тому, что Каллумкал привез раксура, – сказал он.

Ее хмурый вид сменился гримасой раздражения.

– Уж это вряд ли. Глупо отказываться от помощи.

Ее уверенность немного успокоила. Каллумкал помог подняться на палубу какому-то представителю другого народа, похожему сложением на высоких жандеран и одетому в их стиле, но с голубоватой, более мягкой кожей и прямыми белыми волосами.

– Кто это? – спросил Лун у Рорры.

– Келлимдар, – ответила она. – Главный ученый, того же ранга, что и Каллумкал.

Земные обитатели о чем-то переговорили – вероятно, обменялись приветствиями, – затем Келлимдар осмотрелся и заметил Нефриту. Потом его взгляд скользнул по Утесу, Делину и Звону и остановился на стоящем рядом с Роррой Луне. Вновь прибывший повернулся к Каллумкалу, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Если только этот грозный и хмурый вид не был его обычной миной, как у Рорры.

Лун смотрел, как Каллумкал, очевидно, объясняет присутствие незнакомцев. Глубокая озабоченность, неуверенность и легкий ужас на лице Келлимдара означали, что Каллумкал рассказывает ему, кто эти незнакомцы на самом деле. Раксура наверняка казались местным странными существами: большинство выглядело как обычные мягкокожие земные создания в легкой, потрепанной непогодой одежде, без обуви, без оружия, кроме пары ножей за поясом, без привычных земным созданиям вещей. Конечно, тревожно осознавать, насколько обманчива эта внешность.

Каллумкал повел Келлимдара к Нефрите и Делину, а Лун отошел к Утесу. Рорра последовала за ним.

Каллумкал представил Нефриту. Ее лицо осталось нейтральным, хотя шипы на спине выдали сомнения. Келлимдар ответил легким поклоном, повернулся к Каллумкалу и сказал на кедайском:

– Мне надо посоветоваться с остальными. Ты должен был вернуться с припасами и, если удастся, с учеными. А вместо этого привез... Мне кажется, это неразумно, и...

– Я уже сказала Каллумкалу: как только рассеется туман, мы попытаемся подняться на вершину, – прервала его на альтанском Нефрита.

Келлимдар колебался, явно разрываясь между подозрениями и жадным интересом к возможности проникнуть в город.

– Вы способны на такое?

Нефрита наклонила голову.

– Пока не попробуем – не узнаем.

– Они без труда исследовали вершину морской горы, – пояснил Каллумкал. – И уверяю, их помощь будет неоценима, если появятся хищники. Да и по пути мы нашли еще один признак возможного присутствия сквернов...

На Келлимдара его слова не произвели впечатления.

– У нас тут никаких проблем не было...

– Тем не менее это нужно обсудить и подготовиться, – вмешалась Вендоин. – Я хочу показать раксура высеченные знаки и рисунки у подножия скалы. Можете подготовить маленькую лодку? – Она повернулась к Нефрите. – Это не опасно, только надо учитывать течения. Лучшее время – утро.

Делин потер ладони.

– Да, мне очень хотелось бы увидеть эти изображения.

– Конечно, – поспешно сказал Каллумкал. – Рорра, не могла бы ты...

Та направилась к трапу.

– Так кто пойдет? – спросила Вендоин у Нефриты. – Наверное, Делин и юный Толк?

Нефрита повернулась к Луну и сказала на раксурском:

– Я останусь здесь. Возьми Утеса, Елею, Звона, Толка и Делина. Посмотрите, похоже ли это на то, что мы видели в городе предтеч.

Так уже хотелось наконец заняться делом, к тому же Лун жаждал лично увидеть знаки.

Стоя у ограждения, Лун наблюдал, как Рорра и Вендоин спускаются на берег, договариваются о том, чтобы взять одну из двух небольших парусных лодок, а затем вместе с парой членов экспедиции жандеров шлепают к ней по воде. Он не знал, какие объяснения давала Вендоин насчет раксура, но по ее жестам было ясно, что жандеры задавали множество вопросов. Хорошо, что Вендоин взяла это на себя. Даже если она иногда смотрела на раксура свысока, она явно не боялась их и всячески старалась облегчить их взаимодействие с остальными.

Рорра подвела лодку ближе, и Лун со Звоном, приняв крылатую форму, перенесли Толка и Делина на борт. Елея взяла Утеса, чтобы тому не пришлось обращаться, рискуя потопить лодку. Лун приземлился на мягкую палубу, поставил Толка и свернул крылья, чтобы освободить место. Стоявшая под тентом у руля Рорра не шелохнулась, но жандеры уставились на них в ужасе.

Толк присел, заглядывая в люк, где возилась Вендоин.

– Что там?

– Припасы и хранилище, – ответила она, высунув через люк чешуйчатую голову и плечи, и протянула ему деревянную трубку. – Это подзорная труба.

Звон приземлился, поставил Делина и снова обратился в земную форму.

– Надеюсь, они не думают, что мы их съедим, – пробормотал он на раксурском. – Терпеть это не могу.

Делин тут же подошел к жандерам:

– Я – ученый Делин-Эвран-линдел. А вас как зовут?

Те представились – старшую звали Сарандел, а вторую Расал. Ни одну из них, похоже, не успокоили ни вежливость Делина, ни стоицизм Рорры.

Елея приземлилась вместе с Утесом, и пока она меняла облик, тот расправил одежду.

– Готовы? – крикнула Рорра.

– Готовы, – ответил Лун.

Рорра дернула рычаг, и лодка тронулась.

У маленькой лодки был легкий металлический корпус, как у большого солнцехода, но длина всего около двадцати пяти шагов. Парус, похоже, использовался только для придания дополнительной скорости, и Рорра с экипажем даже не стала его разворачивать. Движение обеспечивалось какой-то штуковиной в корме – по виду чем-то средним между грибом и так называемой стеклянной рыбой (прозванной так за сходство с перевернутым хрустальным кубком). Это устройство забирало воду с поверхности и выпускало ее вниз по команде. Это выяснилось, когда Звон пошел на корму, свесился за борт и принялся изучать механизм.

– Его нужно кормить? – спросил он у Рорры.

Та покачала головой.

– Это растение. Питается солнечным светом и морской водой. – Она оперлась на рулевой рычаг и мотнула головой в сторону скалы. – Изображения – вон на том каменном островке, у самого основания.

Лодка плавно скользила к скале, и Лун почувствовал, как ветер, врезаясь в скалу, создает завихрения. Даже здесь, внизу, было неспокойно: по мере приближения к каменистому подножию стены вода становилась все более бурной. Чтобы подняться, возможно, придется ждать штиля. Полет не станет от этого легче, но хотя бы безопаснее. Лун глубоко вдохнул и почуял только запах соли, воды и морских водорослей на камнях.

Лун двинулся к носу, Звон за ним. Когда Лун проходил мимо жандеров, Расал нервно отпрянула. Утес, Елея и Толк смотрели на стену у подножия скалы, а Делин и Вендоин воспользовались подзорной трубой. Делин покачнулся, и Лун взял его за плечи, чтобы поддержать.

– Что ты видишь?

– Не так много, как вы, надо полагать, – фыркнул Делин.

Лун решил, что перед ними остатки гавани или причала. Отсюда было видно, что высеченные на скале глубокие борозды и канавки образовывают прямые линии, вертикальные и наклонные, складывающиеся в абстрактный узор. В некотором отдалении от стены из воды шагов на тридцать возвышались сваи, образуя прямоугольную конструкцию с платформами между ними.

Утес повернулся, перелез через ограждение и спрыгнул в бурлящие волны, обдав палубу брызгами. Жандеры вскрикнули, а Вендоин опустила подзорную трубу и уставилась на Луна.

– С ним ничего не случится, – вздохнул он.

– На каком мы расстоянии? – прокричала с кормы Рорра.

– Около двух длин лодки, – ответила Сарандел. – Осторожно – несколько дней назад скала сместилась, и течения изменились.

Рорра выругалась на кедайском (вероятно, никто, кроме раксура, этого не расслышал). Что-то врезалось в лодку и отскочило от корпуса. Земные создания пошатнулись, но Лун был почти уверен, что это не камень.

– Надеюсь, это не чья-то голова, – пробормотала Елея.

– Мы можем остановиться, Рорра? – выкрикнул Лун.

Та дернула рычаг, и лодка замедлила ход. Что-то мягко потянуло ее, почти остановив. Лун шагнул к борту, и тут из воды вынырнул Утес, снова в земном обличье. Он схватился за ограждение и сказал на альтанском:

– Там, внизу, куча всего.

Делин шагнул ближе, а Вендоин перегнулась через борт.

– Чего именно?

Утес откинул мокрые волосы с лица и указал на сваи:

– С правой стороны от платформы у основания колонн начинается лестница. Шагов на тридцать вниз, а потом обрывается, не доходя до дна. Хотя здесь довольно мелко.

Теперь прислушивались все, даже Расал и Сарандел.

– Под водой много обломков свай, – продолжил Утес. – Скорее всего, здесь была большая гавань.

– Ты видел дверь? Какой-нибудь проход внутрь? – спросил Звон.

Утес немного погрузился в воду.

– Нет, но я все гадаю, для чего эти ступени.

– Можешь достать мне что-нибудь для прорицания? – спросил по-раксурски Толк. – Например, осколок резного камня?

– Конечно.

Утес отпустил ограждение и нырнул.

Через мгновение он всплыл, с шумом вынырнул и протянул обломок плитки с налипшими водорослями и грязью. Толк аккуратно взял его, завернул в ткань и убрал в сумку.

– Закончили? – крикнула Рорра. – Нужно снова запустить движитель, иначе нас разобьет о камни.

Утес ухватился за ограждение и залез на борт, с его одежды на палубу капала вода.

– Готово, – сказал он, выжимая подол рубахи.

Рорра дернула рычаг и руль, лодка качнулась под ногами, разворачиваясь в противоположную от скал сторону.

– Ближе не подберемся! – прокричала она. – Слишком сильное волнение!

Лун указал на стену за сваями. Волны омывали уступ у ее основания, и он едва различал высеченные на поверхности фигуры.

– Это то самое?

– Да, – подтвердила Вендоин и тут, похоже, вспомнила, что говорит с раксура. – Вы сумеете добраться? Без лодки?

Лун знал, что они с Елеей сумеют. Он взглянул на Звона.

– Ты справишься? Если нет – кто-нибудь тебя перенесет.

– Хм... – Звон замялся, оценивая обстановку. – Туда-то смогу. Только не смейтесь, если обратно придется меня нести.

Елея хлопнула его по плечу.

– Не будем.

Делин уже поднял руки в ожидании. Лун сменил обличье, подхватил его, а Елея перенесла Толка. Прежде чем Лун успел предложить помощь Утесу, тот снова перевалился через борт. Лун вздохнул.

– Послать кого-нибудь обратно, чтобы и тебя забрали? – спросил он Вендоин, не желая нагружать Звона.

– Спасибо, не надо, – слегка озадаченно ответила она. – Я уже видела эти изображения в прошлой поездке.

Лун присел и прыгнул, расправив крылья, поймал поток ветра и спланировал к ближайшей свае. Ему пришлось сложить крылья и вцепиться когтями в мокрый камень, чтобы удержаться. Внизу темнела тень Утеса – он плыл между основаниями свай, а затем исчез в глубине.

– Захватывающе, – прокомментировал Делин.

Елея с Толком приземлились на соседнюю сваю. Звон промахнулся, но, развернувшись у самой стены, со второй попытки зацепился за камень, тяжело дыша. Елея и Толк с беспокойством наблюдали.

– Неплохо, – сказал Лун, решив, что обратно точно понесет его сам.

Звон кивнул, нервно подергивая шипами.

– Да-да. Было весело.

Елея перемахнула на уступ и поставила Толка. Места там было больше, чем казалось изначально – шагов шесть, но половину заливало водой. Лун последовал за ней и опустил Делина. Прохладная вода омывала его когти, а шипы и гребни трепал ветер, но место для посадки было неплохим. Все смотрели, как прыгает Звон – и на этот раз обошлось без проблем.

– Вот это было легко, – заявил он, явно раздраженный их беспокойством.

Толк шлепнул его по руке.

– А со стороны – не очень.

Делин повернулся к стене, изучая изображения. Забурлила вода, и вынырнул Утес в земном облике. Усевшись на уступе, он прищурился, рассматривая знаки. Лун проследил за его взглядом – и увидел высеченную фигуру предтечи.

Изображения располагались вдоль стены, перемежаясь непонятными символами. Делин, Звон и Толк ходили по выступу, внимательно все осматривая. Звон коснулся выемки, откуда извлекли плитку, которую они видели на лодке.

Чтобы не мешать, Лун отошел к краю уступа, где сидел Утес. К ним присоединилась Елея.

– В городе предтеч было что-то похожее? – спросила она.

– Нет, – нахмурился Лун. – Там все выглядело иначе. – Он вспомнил вопрос Вендоин о том, напоминают ли изображения торговые флаги или указатели. – Думаю, это сделано кем-то еще и для кого-то другого.

Утес мотнул головой в сторону воды:

– Это ведь был причал для водных кораблей, так что вполне логично.

– Но разве они не знали, что плывут в город предтеч? – нахмурилась Елея.

– Возможно, здесь написано не это. – Лун опустил дергающиеся шипы, которые выражали нарастающее беспокойство. Елея, похоже, ощущала то же самое. – Может быть, это предупреждение: «Если ты не предтеча – уходи».

– Или: «Без предтечи не входить», – добавил Звон, усаживаясь рядом. – Или: «Ждите сопровождающего». Важно, что я ничего не слышу и не чувствую. Ничего... странного. Никаких голосов.

Хорошая новость. Лун надеялся, что это место – просто пустая оболочка, оставшаяся либо от предтеч, либо от строителей фундаментов. Пока скверны держатся на расстоянии, кишцы могут ковыряться здесь сколько угодно, не боясь выпустить на волю нечто ужасное.

– Но где тогда дверь? – Елея стряхнула воду с когтей. – Такие предупреждения ставят у входа.

Уткнувшийся почти носом в стену Делин махнул рукой, даже не повернувшись.

– Кажется, он согласен, – сказал Звон.

– Кишцы вынули ту плитку не ради изображения, а в поисках двери, – заметил Лун.

Утес фыркнул:

– Они отчаянно хотят сюда попасть. Хотели еще до того, как два месяца проторчали на острове, уставившись на гору.

Оптимизма это не внушало. Подошел Толк, обратившийся в арбора, чтобы не намочить штаны, сидя на краю уступа, и показал еще один осколок камня.

– Может, я увижу дверь. Это лежало рядом с отсутствующим рисунком.

Делин оторвал взгляд от стены.

– Любопытно. И под водой нет двери? – спросил он Утеса.

Тот покачал головой.

– Я не нашел. Если она и есть, то хорошо спрятана. – Он взглянул на лодку. – А если она там, может, и не стоит ее искать. По крайней мере, сначала надо понять, с чем мы имеем дело.

Делин тоже посмотрел на лодку.

– Пора возвращаться.

Ветер стих, и они без проблем добрались до лодки, хотя Луну пришлось сделать два рейса – с Делином и Звоном. Тот вяло возмутился:

– Я мог бы справиться и сам.

Сейчас было не время проверять навыки полета, которыми Звон так и не овладел как следует.

– Меня смущает твое «бы», – сказал Лун.

Как только они вернулись в земное обличье, Рорра повела лодку к острову. Прикрыв глаза от бликов, Лун разглядел на берегу Нефриту с воинами и Ежевику – они с кем-то беседовали, вероятно, Каллумкалом и Каламом. Если точнее, Нефрита разговаривала, а Ежевика плескалась в воде с Корнем, в то время как Эрика и Песня бродили по песку, явно желая к ним присоединиться. Остальные кишцы вернулись в лагерь.

Идиллическая картина. Как надеялся Лун, это означало, что Келлимдар и другие ученые согласились терпеть раксура.

Рорра поставила лодку у берега, Расал и Сарандел сбросили якоря. Звон вызвался перенести Делина, поэтому Лун сменил облик и прыгнул в воду.

Весь мокрый, он подошел к Нефрите, Звон с Делином уже были на месте. Утес брел по берегу сзади. Рорра шла с Елеей и Толком, а жандеры направились к лагерю.

Нефрита оценила его взглядом, слегка приподняв шипы.

– Никого не съели, – доложил Лун на раксурском.

Она фыркнула и перешла на альтанский:

– Говорят, к вечеру тучи обычно рассеиваются. Каллумкал предлагает нам шатер. – А затем добавила на раксурском: – Кишцам неуютно рядом с нами, но открытой неприязни они не выказывают.

Утес что-то промычал себе под нос и пошел к деревьям.

– Ему не нужна помощь? – забеспокоился Калам. – Я знаю, в другом облике он огромный, но...

– Все будет хорошо, – сказал Лун. – Просто не обращайте на него внимания.

Каллумкал повернулся к Делину.

– Удалось рассмотреть изображения?

– Да, – кивнул тот. – Мы решили, что это остатки причала. Утес нашел под водой ступени и другие части сооружения.

Каллумкал удивленно уставился вслед Утесу.

– Под водой... Как город, который нашли раксура?

Делин посмотрел на него сверху вниз.

– Вероятно. А может, море было мельче или вовсе отсутствовало, и то, что мы приняли за причал, на самом деле служит для наземного транспорта. – Он нахмурился, глядя на скалу. – Пока слишком мало фактов, чтобы делать выводы.

Лун снова посмотрел на скалу, чью вершину все еще скрывали облака. Помимо слов кишцев, не было даже доказательств, что город вообще существует.

Глава 13

Как и предполагалось, ближе к полудню ветер переменился, а облака превратились в клочья. Лун и остальные спустились на берег, чтобы осмотреться получше.

Оставшуюся часть утра они разворачивали лагерь. Шатер, который предоставили кишцы, находился на краю основного лагеря и выглядел так, словно только что установлен. Толк и Ежевика немедля сняли его, прорыли траншеи для лучшего осушения и снова установили немного иначе. Попытки воинов поучаствовать в этом процессе оценены не были. Пытаясь помогать Ежевике удерживать шест, Звон увернулся от ее шлепка и отступил к Луну.

– Ну и ладно, делай все сама! – сердито выкрикнул он. – Больше никогда не буду тебе помогать!

– Обещаешь? – отозвалась Ежевика.

Лун просто стоял, скрестив руки на груди. Для кишцев, наблюдающих издали, их разговор звучал как рычание и шипение. Если бы это зависело от Луна, он был бы гораздо более осмотрителен с незнакомыми земными обитателями. Но тут решать не ему.

Утес облетел остров, но не обнаружил запаха сквернов. Если они и поблизости, то отступили на какой-то другой остров, где у них гнездо, и в воздух не поднимались. Калам сообщил, что кишцы, ожидавшие здесь Каллумкала, потратили много времени в поисках хоть каких-то следов строителей фундаментов и на этом острове, и на остальных вокруг. Они обнаружили несколько фрагментов каменных платформ и поддерживающих колонн, и все.

Теперь, когда рассеялись облака, Лун увидел вершину скалы – плоское плато с острым пиком на западной оконечности, возносившимся вверх в изящном изгибе, напоминающем рог. Вдоль вершины тянулась полоса конических башен – часть города. Все еще укрытые клочковатыми облаками, башни были плохо различимы даже для глаз раксура, но заостренные верхушки крыш виднелись отчетливо. Они располагались не по всей вершине, а лишь в одной части, прямо над плоским плато.

– Стоят не посередине, – заметил Звон. – Это как-то странно.

– И портит впечатление, – согласилась Ежевика. Склонив голову набок, она глядела на скалу. – Тот пик тоже выглядит неестественно.

Теперь, когда ему указали на этот наклон, Лун тоже его заметил. Сама скала имела приблизительно квадратную форму, как и морские горы, и была обращена к острову. Но разрушенные причалы у подножия и башни на вершине размещались почти вровень друг с другом, ближе к западному, чем к восточному краю, явно не по центру, и наклонены в сторону пика. Луну случалось видеть и естественные скалы, почти такие же странные, как этот пик, но он не мог не признать, что элегантный изгиб над плато не выглядел природным образованием.

Нефрита обернулась к ним.

– Я поднимусь туда с Луном и Утесом. А воины пусть пока держатся позади.

Звон и Елея раздосадованно переглянулись. Поток выглядел оскорбленным, а остальные расстроенными. Ежевика вздохнула и пнула кучку песка. Лун знал, что все они оценили угол наклона шипов Нефриты и решили не возражать.

– Берем Толка? – спросил он Нефриту.

Лун не знал, хорошая это идея или не очень. Что бы ни обнаружилось наверху, мнение наставника пригодилось бы. Но полет опасен и без Толка.

Толк подпрыгнул от нетерпения.

– Меня может нести Утес. А если ему придется карабкаться, я буду сам за него держаться.

Нефрита нахмурилась. У Луна появилось ощущение, что она представила, как Толк разжимает руки и падает с немыслимой высоты навстречу смерти. При сильном ветре они могут даже не услышать крика о помощи.

– А что, если воины полетят за вами, но остановятся на полпути вверх, – предложила Елея. – Тогда, если что-то случится, мы сумеем помочь.

Она явно хотела сказать «поймать Толка, если он упадет».

Нефрита кивнула, нехотя соглашаясь, однако ответила:

– Когда мы окажемся над городом, пользы от этого будет мало.

– Труднее всего обогнуть край скалы, – возразила Елея. – Потом будет не так опасно.

«Точнее, мы на это надеемся», – подумал Лун.

Нефрита посмотрела на воинов.

– Хорошо, возьмем Толка. Звон и Корень останутся здесь с Ежевикой. Остальные пойдут с Елеей и остановятся на середине пути.

Толк перекинул сумку через плечо и сменил облик на чешуйчатый. Ежевика похлопала его по плечу:

– Будь осторожен.

Из лагеря к ним по песку пробирались Каллумкал и Делин.

– Вы решили подняться в город? – еще издали спросил Каллумкал.

– А меня возьмете? – выкрикнул Делин.

– Нет, не в этот раз, – сказала Нефрита, кивнула Утесу, и тот, отступив назад, обратился в крылатую форму.

Каллумкал испуганно притормозил. Вероятно, пару раз видеть Утеса в воздухе недостаточно, чтобы быть готовым увидеть его вблизи. Делин продолжал ковылять по песку и остановился рядом с Ежевикой.

Утес распахнул руки, Толк вскарабкался наверх и устроился под его ключицей. Утес обхватил рукой Толка и взмыл в воздух. Лун, Нефрита и остальные последовали за ним.

Чем выше они взлетали, тем сильнее дул ветер, и подниматься, не врезавшись в скалы, становилось все труднее. Скоро Луну стало тяжело дышать, и он полностью сосредоточился на борьбе с порывами ветра, так что озираться времени не было.

Пролетев чуть больше полпути, Нефрита подала знак трем воинам остановиться, и они остались позади. Лун продолжал лететь, хотя крылья ныли, в голове стучало от постоянного давления ветра, а дышать было больно. Спустя вечность Лун понял, что они достигли края скалы, далеко внизу перед ними открылся вид на потрепанные непогодой белые башни. Лун позволил ветру нести себя вперед, вслед за Нефритой и Утесом.

Его ослепил отраженный свет. В следующее мгновение ему показалось, что город исчез, как будто его и не было. Вершина скалы представляла собой огромное пустое пространство.

Он не понимал, на что смотрит, пока Нефрита не приземлилась и не сложила крылья – тогда он увидел ее отражение. Лун спустился на хрустальную поверхность с ней рядом и с удивлением заметил, что ветер стих. Пик и башни действовали как ветролом. Утес тоже выскользнул из потока ветра и приземлился.

Весь город был укрыт тяжелой хрустальной крышей, по большей части мутной и непрозрачной после бесчисленных циклов ветров и дождей. Лун присел и провел по крыше ладонью. Чешуя у него не была так чувствительна, как земная кожа, но он все же ощутил гладкость кристалла и крошечные рытвины в местах повреждений. Крыша нагревалась от солнца, и прямо под поверхностью образовывался конденсат. Лун склонился, пытаясь заглянуть вниз, и увидел длинную тень – возможно, колонну – и узкое ущелье улицы или дороги.

Он поднял взгляд на Нефриту, и та хлестнула хвостом.

– Ну, все как всегда.

Толк спустился с плеча Утеса, огляделся и, нахмурившись, развел руками в жесте чистого разочарования. Утес пошел дальше, чтобы исследовать хрустальную поверхность. Прикрывая глаза от порывов ветра, который трепал ему шипы и выворачивал крылья, Лун пытался оценить размеры прозрачной плиты. Она не простиралась над всей вершиной скалы, а защищала лишь область размером примерно со срез древа-колонии. Часть хрустального щита была покрыта пятнами и от этого напоминала камень. Лун потыкал ближайшее пятно когтем. Оказалось, это нанесенный ветром песок, слежавшийся и отвердевший почти до состояния камня.

Обернувшись, Лун посмотрел на башни, громадные и округлые – каждая раздувалась, как шар, а потом острием уходила вверх. Башни были сделаны из светлого камня, сильно побитого ветром и дождем. С этой стороны – никаких отверстий, во всяком случае видимых.

– Эти башни, должно быть, и есть вход, – сказал он, испытывая гнетущее чувство. Вполне может быть, что они построены как ветролом, и не более. – Ведь не может город быть наглухо запечатан.

– Да, не может, – ровным тоном произнесла Нефрита. Щурясь, она посмотрела на пик. Светлый камень выглядел совершенно гладким, не считая рытвин от непогоды. С этого места было очевидно – он из того же материала, что и башни.

Толк с Нефритой продолжили изучать поверхность, Толк ходил туда-сюда, а Нефрита совершала короткие перелеты в поисках хоть какого-нибудь пролома, чего-нибудь вроде двери или просто места, откуда был бы хорошо виден город. Утес полетел на дальний конец площадки, чтобы исследовать другую сторону.

Лун понял, что все башни высечены из того же твердого камня, и не увидел никакой возможности попасть внутрь. Он осмотрел фундаменты с внутренней стороны, потом вылез на ветер и осмотрел снаружи. К тому времени как Лун сдался и влез обратно, он замерз, был разочарован и зол.

Он пошел к Нефрите и Толку, поглощенным бесплодными поисками. Они находились на дальнем краю хрустальной преграды, где она плавно перетекала в камень скалы.

– Повезло? – с надеждой спросил Толк.

Лун рассказал, что нашел – в общем, ничего.

– Я не видел даже резных изображений, – сказал он, выковыривая из гребней кристаллики льда.

Нефрита потерла разлохмаченный коготь о хрустальную поверхность.

– Если башни и рог строились как ветролом, значит, когда-то город был открыт.

Толк царапал песок, налипший поверх кристалла.

– Продолжаем поиски?

Нефрита устало и раздраженно хлестнула хвостом.

– Продолжаем.

Когда солнце уже клонилось к закату, с обследования вернулся Утес, в его груди клокотал гневный рык.

– Я прошел до дальнего края, – сказал он, вернувшись к земному обличью. – За хрустальной поверхностью там только твердый камень, внутрь никак не попасть.

Толк присел на корточки, и его шипы устало поникли.

– Должен быть проход вниз. Там же причал.

Утес потер лоб.

– Я вот думаю, способны ли огнестрелы кишцев пробить этот барьер?

– Может быть, – сказала Нефрита. – Но мне очень не хотелось бы нести земных при таком ветре.

Лун был с ней согласен. У жандер и жандеран жесткая кожа, но все же не настолько грубая, как чешуя. И он сомневался, что они выдержат такой холод.

«Тогда надо решать, так ли уж мы хотим найти вход», – подумал Лун. Город наглухо запечатан, непроницаем, как и тот, что под островом. И возможно, по той же причине.

Они опять спустились сквозь жестокий и мучительный ветер – с сообщением о неудаче. В середине пути их встретили поджидавшие воины, и Лун так устал, что обрадовался сопровождению.

Вместе с Каллумкалом, Вендоин и Келлимдаром в ожидании на берегу собралось еще около тридцати киш-жандеров. Неподалеку от них сидели на песке Делин, Звон, Корень и Ежевика. Воины и Утес с Толком приземлились дальше по побережью, но Нефрита, кружа, опустилась совсем рядом с кишцами, и Лун вслед за ней.

Толпа рассыпалась, Делин и все остальные заковыляли по влажному песку к ним. Лун устал и вымок, а кожа под чешуей промерзла от ветра на вершине скалы. Он ненавидел обращенные на него взгляды, казавшиеся недоброжелательными. Лун знал, что это только его воображение и земным просто не терпится услышать рассказ раксура об увиденном наверху, но легче от этого не становилось.

– Нам не удалось проникнуть внутрь, – произнесла Нефрита, едва Каллумкал сделал вдох, собираясь заговорить.

Она начала описывать хрустальный щит и башни, на лицах Каллумкала и Келлимдара отразилось разочарование, у Вендоин – волнение, а у Делина – озабоченность и уныние.

Лун вернулся к земному обличью. Это было ошибкой – утомление и мышечная боль, терпимые в крылатой форме, в земной вынудили его пошатнуться. Воины тоже обратились, Песня с Эрикой опустились на песок. Поток шатался, словно готов был рухнуть, но усилием воли постарался устоять на ногах.

Нефрита подхватила Луна под руку, чтобы поддержать.

– Нам нужен отдых. Следуйте за мной к шатру, я отвечу на все вопросы.

Обсуждение перенесли в лагерь раксура, где Ежевика сложила очаг и поставила кипятить чай. Выпив одну чашку, Лун ушел в шатер спать. Звон свернулся с ним рядом, Песня с Корнем устроились неподалеку.

Лун забылся глубоким и кратким сном, а пробудившись, обнаружил, что шатер пуст, и потянулся, разминая до сих пор ноющую спину. Он мало что слышал из разговора Каллумкала, Делина и остальных, когда те говорили про хрустальный щит, про то, каким оружием его можно разрушить и как это оружие затащить на скалу. Каллумкал и Вендоин были против разрушения щита, если только это не абсолютно необходимо. Келлимдар был более нетерпелив, но Делин тоже хотел подождать, утверждая, что где-то ниже должен быть вход. Лун понимал – Делин тянет время, надеясь, что они найдут более определенный признак, что город построен строителями фундаментов, а не предтечами. Звон говорил, что Делин просматривал все записи и рисунки, сделанные Келлимдаром и другими, пока те ждали возвращения Каллумкала, но почерпнул из них не больше, чем кишские ученые.

Лун перекатился, поднялся на ноги и вышел наружу. Уже почти стемнело, и ветер немного притих. Нефрита на берегу смотрела на воинов и арборов, которые играли в волнах или искали принесенных приливом моллюсков и ящериц. Звон и Делин сидели в негустой траве рядом с шатром. Делин разложил письменные принадлежности и приколол бумагу, чтобы не унесло ветром.

Мгновение Лун не видел Утеса, потом заметил. Приняв земной облик, Утес лежал, полузарывшись в теплый песок у береговой линии. Луну не впервые пришло в голову, что земные правы, считая раксура странными.

Он взглянул в сторону лагеря кишцев, там было спокойно. Всего несколько кишцев остались снаружи и убирали остатки трапезы посреди лагеря. Еще несколько направились к маленьким лодкам на берегу, вероятно, собираясь вернуться на солнцеход.

А Каллумкал, Келлимдар и Рорра как раз зашли в один из больших шатров на дальнем конце лагеря, у кромки леса.

Повинуясь порыву, Лун развернулся и пошел в джунгли. Едва оказавшись под покровом каких-то цветущих кустов, он сменил обличье и запрыгнул на ближайшее дерево.

Там было всего несколько крупных веток, но широкие листья обеспечивали неплохое укрытие. Лун перебирался с одного дерева на другое, пока не оказался прямо за шатром кишцев. Услышав их голоса, он уцепился хвостом за крепкую ветку, повис вниз головой и прислушался.

– Насчет того, что они обнаружили, – так говорят они сами. А откуда вы знаете, что им можно доверять? – сказал Келлимдар.

– Делин им доверяет.

Каллумкал, похоже, не хотел обсуждать эту тему, во всяком случае с Келлимдаром.

– Делин? Который считает, что нам вообще не стоит пытаться попасть в этот город? – Келлимдар явно был настроен скептически. – Он скорее мешает, чем помогает.

– Он нам очень помог, – пылко возразил Каллумкал. – Его работа...

– Ты сам говорил, что Делин предложил отвести вас к раксура, а потом завел в опасную глушь и отказался показывать путь к их селению.

После паузы послышался голос Рорры:

– Это нечестная интерпретация. Нас не приглашали, у нас не было разрешения приближаться к селению раксура, и Делин считал, что нам не следует этого делать. Мы не заблудились и знали, что они нас быстро найдут.

– Но они не хотят, чтобы мы вошли в город. И Делин из-за них так считает, – продолжал настаивать Келлимдар.

Он был прав, и если бы Лун участвовал в разговоре, по этому поводу он спорить не стал бы. Но его тревожило, что Келлимдар считал, будто они лгут кишцам. Возможно, так же думал и Каллумкал, просто не хотел признаваться в этом Келлимдару, подрывая собственный авторитет. Рорра была беспристрастна, но Лун сомневался, что другие ее послушают.

Из всего этого следовало, что, даже если бы они нашли свидетельство, как опасно открывать город, кишцы все равно не поверили бы.

– Мы здесь всего один день, – сказал Каллумкал. – Я понимаю вашу тревогу, но давайте не будем делать поспешных выводов и поглядим на их слова или действия, прежде чем злиться.

Келлимдар помолчал.

– Хорошо. Простите, если я был слишком резок...

– Да, я понимаю ваше разочарование, – сказал Каллумкал. – Мы усердно трудились ради того, чтобы добраться сюда. Если это город предтеч и внутри находится нечто, даже спустя долгое время еще опасное... Мне не кажется, что лучше оставить эту опасность для новых исследователей, которые, возможно, не будут знать о ее существовании, чем рисковать ее выпустить.

«Тут он прав, – все больше расстраиваясь, сказал себе Лун. – Невелика победа – спасти Пределы от мощной атаки сквернов прямо сейчас только для того, чтобы это случилось через пару поколений, когда менее осторожные или менее умные земные создания вдруг найдут возможность проникнуть в город».

Как всегда практичная, Рорра подытожила:

– Значит, мы не знаем, что делать.

– Это верно, – покорно согласился Каллумкал.

Лун какое-то время еще повисел на дереве даже после того, как они ушли из шатра. Он тоже не знал, что делать.

К тому времени как Лун вернулся в шатер раксура, солнце село, окрасив небо глубоким цветом индиго, а ветер сменился легким береговым бризом. Ежевика приготовила еще чая, а воины принесли к ужину немного рыбы и плавающих ящериц. Все раксура уже с относительным комфортом раскинулись на песке – за исключением Потока и Эрики, стоящих в карауле. Лун отозвал Нефриту в сторонку и рассказал о подслушанном разговоре. Она со стоном прикрыла лицо руками. Лун разделял ее чувства.

Лагерь кишцев тоже затих – оставшиеся обитатели вернулись на ночь на солнцеход или летающую лодку. Потом пришел Каллумкал с Роррой, Келлимдаром и Каламом, чтобы пригласить на солнцеход и раксура, но Нефрита ответила, что они останутся здесь.

– Если скверны наблюдают и ждут, когда вы откроете вход в город, то ночью они могут подобраться ближе, шпионить за вами, – сказала она Каллумкалу. – Здесь нам будет проще их обнаружить.

В итоге разгорелся небольшой спор относительно сквернов – Келлимдар, ссылаясь на оставшихся здесь кишцев, утверждал, что скверны ушли, а Нефрита, опираясь на доводы раксура, возражала, что, возможно, они еще здесь. Каллумкал выступал как арбитр.

– Я думаю, они приходили сюда лишь ради того, чтобы поохотиться на обитателей незащищенных островов на западе, а потом ушли, – сказал Каллумкал.

Но Нефрита не отступала:

– Мы рассказали вам о знаках, с которыми сталкивались по дороге сюда. То, что скверны проникли так далеко, не может быть совпадением.

– Но вы не знаете точно, что все эти знаки вызваны сквернами, – возразил Келлимдар. Он признавал, что разделяет опасения раксура, но продолжал придерживаться мнения, что беспокоиться не о чем. В каком-то смысле Лун его понимал – кишцы долгое время носились с идеей об этом городе, и все предположения о нем до сих пор подтверждались. Повернуться спиной ко всему этому и уйти – для них слишком.

К тому же Каллумкал был прав – их уход не решит проблему. Она не разрешится до тех пор, пока они не выяснят, знают ли скверны путь внутрь или ждут, когда его отыщут земные. Или узнают, что там внутри. Лун потер лицо, едва сдерживая рычание.

– Пожалуй, на сегодня достаточно предположений, – с раздражением в голосе произнесла Нефрита.

– Согласен, – устало отозвался Каллумкал.

Пока Келлимдар спорил, Рорра приняла чашку чая у Ежевики и тут же опустила ее на пол у ног, взяла Калама за руку и заставила подняться вслед за собой.

– Каллумкал, – сказала она, – если хочешь ночевать сегодня на солнцеходе, вести лодку при таком течении будет непросто.

После этого Каллумкал и Келлимдар засобирались в путь.

– Ты не хочешь поехать с ними? – спросил Звон Делина и добавил на языке раксура: – Знаешь, ты ведь мог бы послушать, что они говорят.

Дели устало покачал головой:

– Все это я уже слышал.

Когда кишцы ушли по берегу и спустили на воду маленькую лодку, Делин сел у очага и сказал:

– Итак. Подводная лестница, которую обнаружил Утес. Знаю, всем нам подумалось, что она под водой не случайно.

Лун внезапно вспомнил тот момент, когда осознал, что их преследует существо из города предтеч. Он почувствовал, как по плечам, где пытались дернуться отсутствующие шипы, пробежала дрожь. То запертое под островом создание было убито соленой водой – одна из причин полагать, что место для темницы выбрали именно из-за этого.

– Но ты сам говорил, – сказал Звон, – что, возможно, лестница была создана, когда моря здесь еще не было, а причал пристроили позже.

– Да, такое не исключено, – согласился Делин. – Но для уверенности нужно определить возраст лестницы и причала над ней. – Он провел пальцами по бороде. – Не знаю, как это сделать, но, возможно, у кишцев есть методы.

Утес потянулся и опять лег на песок.

– Мне совсем не хочется покидать это место, так и не выяснив, есть внутри что-то опасное или нет.

– Да, Каллумкал говорил то же самое. – Шипы Нефриты устало повисли. – И я не в восторге от перспективы жить в Пределах, каждый день ожидая нашествия сквернов и при этом зная, что мы могли бы этого избежать, если бы приложили усилия.

– Значит, либо мы не найдем проход в город и будем вынуждены уйти, так и не узнав, добудут ли из него что-нибудь скверны и используют ли это для нападения на Пределы. Либо войдем в город и, возможно, освободим то, что скверны схватят и используют для нападения на Пределы. Или мы уйдем, а позже кто-нибудь попадет в этот город, и скверны...

Песня с силой толкнула его в плечо. Повалившись на песок, Корень возмутился:

– Разве я не прав?

– Мы знаем, что прав, – сказал Звон. – В том-то и проблема.

Все с угрюмым видом погрузились в размышления.

– Почему бы нам не обратить то, что собираются заполучить скверны, против них самих?

Все растерянно замолчали. В глубине души Лун понимал, насколько плоха эта затея, но не знал, как объяснить.

– Ты не видела это существо, – сказала Нефрита.

Лун ожидал, что Песня оставит эту тему. Да, она не видела, потому что и она, и Корень едва не погибли в бою со сквернами. А у Песни до сих пор остались шрамы на горле. Но она сказала:

– Вас там было мало. Даже Утеса не было. Будь нас больше, мы могли бы совладать с этим существом. Или убить его.

Воины смотрели на Нефриту – все, кроме Елеи, глядевшей на Песню с таким выражением лица, будто кто-то вот-вот получит затрещину. Песня не бросала прямой вызов Нефрите, но из-за напряженного момента сделала замечание более резким, чем, вероятно, хотела.

– Как я и сказала, ты этого не видела, – напряженным тоном произнесла Нефрита.

Песня подалась вперед.

– Но, возможно, это наш шанс сразиться со сквернами, по-настоящему сразиться, и убить сразу много. Если эта штука достаточно мощная, чтобы с ее помощью могли атаковать и уничтожить Пределы, значит, нам хватит ее мощи, чтобы атаковать сквернов.

Нефрита склонила голову набок.

Утес приподнялся на локте и пробормотал себе под нос:

– Ну-ну.

Звон встревоженно поглядел на Луна, а Делин сидел неподвижно. Елея невольно оскалилась на Песню. Корень застыл. Лун привстал, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы разрядить обстановку.

И тут Ежевика фыркнула:

– Песня, ты головой ударилась?

Ежевика и Толк сидели так тихо, что Лун позабыл об их присутствии.

Толк порылся в своей сумке и, не поднимая взгляда, сухо сказал:

– Знаешь, может, я еще молодой и не самый сильный наставник, но если бы предвидел нечто подобное, то упомянул бы об этом.

– Мало, говоришь? Ну, давай посчитаем. – Ежевика начала считать на пальцах: – Нефрита, королева-сестра. Лун, наш консорт, сражавшийся со сквернами. Малахита, правящая королева, уничтожившая целую стаю сквернов. Консорт-полускверн. Полускверна-наставница. И Звон, наш наставник, который обратился в воина и обрел странные способности, никому не понятные. Даже без Утеса, это самая сильная и мощная группа, какую мог собрать двор. – Ежевика обернулась к Песне: – Ну и как же ты думаешь взять под контроль эту силу? Привести сюда кучу воинов, чтобы существо отвлеклось на их уничтожение?

– Будь у нас сотня воинов, которых не жаль убить, может, оно и отвлеклось бы... – вставил Толк.

Песня обхватила колени руками, показывая, что сдается.

– Ладно, все. Не надо откусывать мне лицо.

– Если надо откусить тебе лицо – я запросто, – ухмыльнулась Ежевика.

– Ежевика, Толк, хватит. Вы свое мнение высказали, нечего изгаляться, – сказала Нефрита, но ее голос больше не звучал напряженно. Она встряхнула шипами, чтобы чуть расслабиться, и встала. – Продолжим обсуждение завтра. Нам нужен отдых.

Ежевика и Толк изобразили раскаяние и не стали спорить – они получили ту реакцию, на какую рассчитывали. Утес щелкнул Толка по голове рыбьей костью.

Ежевика отвернулась, чтобы прибрать вокруг очага, воины встали, а Нефрита пошла к шатру. Лун поднялся и направился вслед за ней.

Все уже разместились: Делин лег с одной стороны вместе с арборами и Звоном, Лун и Нефрита – с другой. Утес остался снаружи, на песке.

Корень с Песней должны были сменить на страже Эрику и Потока. Через стену Лун услышал, как Елея остановила Корня и сказала:

– Возвращайся в шатер. Я займу твое место.

– Что происходит? – спросил Поток мгновение спустя, и Корень шикнул на него, чтобы говорил тише.

Нефрита отбросила одеяло и дернула ногой, пробормотав:

– Идиоты.

Лун забрал у нее одеяло и разложил на прохладном песке. Эрика и Поток прошмыгнули в шатер и затихли или притворились, что спят. Зная Елею, Лун надеялся, что она имела в виду разговор, а не драку. Он и сам сердился на Песню, но главным образом потому, что во время обсуждения, стоит ли пробовать войти в город, она вмешалась как раз в тот момент, когда они почти пришли к решению. Он считал, что надо попытаться, хотя бы из-за того, что Нефрита, Каллумкал и все прочие, кто на этом настаивал, правы – нельзя уходить отсюда, зная, что скверны могут когда-нибудь использовать это место для нападения. Разумеется, остальные правы насчет возможных последствий.

Он свернулся на одеяле рядом с Нефритой, и она обвила рукой его талию. Утром, сказал он себе. Разберемся утром.

Лун проснулся. Над ним склонился Утес.

– Просыпайтесь, – прошептал он. – В воздухе воняет сквернами.

Нефрита вскочила. Лун перекатился, сел на корточки, сменив облик, и замер, нюхая воздух. Он пока ничего не различал, но нюх Утеса гораздо острее.

Остальные вокруг шатра тоже встали.

– Откуда идет запах? – спросила Нефрита.

– Юго-восток, с другой стороны острова, – ответил Утес, отступая в сторону.

– Где нам скрыться? – прошептал Делин, помогая Ежевике паковать одеяло.

Вопрос неверный, подумал Лун. Они могли бы взять арборов и Делина, полететь по ветру и опередить сквернов – если ветер не понесет их на скалу или в океан. Но тогда обрекут на смерть остальных земных созданий, бросят город, а его секреты достанутся сквернам.

– Деремся или бежим? – спросил он.

Нефрита зарычала.

– Бежим. – Она кивнула арборам: – Закапывайтесь и прячьтесь. И возьмите с собой Делина.

– Они ни за что нас не найдут, – с полной уверенностью заявила Ежевика.

– А вы точно не хотите взять меня с собой? – спросил Толк. Голос у него немного дрожал. Видимо, Толк вспомнил, как его захватили скверны в старой восточной колонии.

– Нет, – сказала Нефрита, – ты останешься с Ежевикой. Подождите, пока мы поднимемся в воздух, потом идите.

Она выскочила из шатра, Лун метнулся следом за ней.

Утес стоял на берегу, глядя в ночное небо. Елея и Толк окружили его, их шипы топорщились от нервного возбуждения. Остальные воины выбежали из шатра и образовали плотную группу вокруг Нефриты. Излучавший напряженность и страх Звон случайно толкнул Луна в плечо.

Они погасили и фонари наставников, и горевшие снаружи шатра огни, пустой лагерь кишцев тоже был погружен в темноту. Заметной целью осталась летающая лодка Каллумкала, привязанная шагах в шестидесяти дальше по берегу, с тусклыми огоньками вдоль жилого хребта, на носу и корме. Другая летающая лодка, поменьше, была не освещена и скрыта в верхушках деревьев, но скверны могли заметить ее еще при дневном свете. Солнцеход стоял на якоре в нескольких сотнях шагов дальше по берегу, обманчиво беззащитный, с сияющими окнами кают.

– Поток, предупреди кишцев на летающей лодке, – приказала Нефрита. – Но не лети – беги к ней и поднимайся по лестнице. Потом возвращайся ко мне.

Поток беззвучно побежал по песку.

– Можно предупредить и корабль, так чтобы не узнали скверны. Кто-нибудь может доплыть до него, – предложил Лун.

Нефрита сосредоточила все внимание на небе.

– Давай, Звон. И останешься там.

Она выбрала воина, меньше всех готового к битве. Разумеется, в воде тоже опасно, и корабль может стать целью сквернов, но Звон способен оставаться под водой дольше земных существ, да и вряд ли скверны его учуют. Лун ткнул Звона локтем.

– Плыви к кораблю и лезь вверх по корпусу. Найди Каллумкала.

Звон медлил.

– Но... вам придется...

Лун подтолкнул его к берегу:

– Плыви быстро и как можно дольше держись под водой.

Звон качнул шипами в знак согласия и метнулся вниз по склону к воде. Лун увидел, как он нырнул в волны, только чуть поблескивала чешуя.

– Утес, сверху или снизу? – спросила Нефрита.

Ее голос звучал напряженно, и Луна немного встревожило, что она просит совета.

– Да неважно, они ждут нас со всех сторон, – спокойно, словно они планировали охоту на травоеда, отозвался Утес.

– Кетель! – зарычала Елея и указала на небо.

Там, в слабом свете звезд, скользила большая тень. Земные существа на востоке называли кетелей предвестниками – они часто были первым знаком, что стая сквернов близко. Их матово-черная чешуя напоминала доспехи, а голову защищал ореол рогов. Они были самыми неумными среди сквернов и полностью контролировались владыками. Кетели никогда не летали в одиночку, их присутствие означало, что за ними следуют остальные.

На таком расстоянии и в темноте размер трудно было оценить. Лун прикинул – примерно как три размаха крыльев Утеса. Хорошо, не большой, подумал он.

– Ждите, ждите, – сказала Нефрита.

– Еще кетель, – произнесла Эрика за спиной Луна.

– Третий наверняка позади, – сказал Лун.

Обычно стая не выпускала больше трех кетелей, пока не настало время кормиться. Владыки старались держать нескольких рядом с прародительницей. Такое вполне вероятно для стаи вроде этой, летающей между островами и, скорее всего, имеющей лишь одно безопасное место для отступления. Прародительница могла даже не находиться поблизости, а ждать вместе с остальной стаей где-то на материке, а значит, у сквернов меньше возможностей получить подкрепление.

– Утес, берешь первого, – скомандовала Нефрита. – Лун – со мной. Остальные – отгоняете от нас дакти.

Тень Утеса скользнула во тьму и, словно призрак, нависла над берегом. Миг спустя хлопнули огромные крылья, и Лун пошатнулся от воздушной волны. Тень рванулась вверх, к ближайшему кетелю, попутно обретая вес и реальность.

Нефрита взмыла вверх за Утесом, и Лун за ней. Держась ниже, она пересекла траекторию полета Утеса, и Лун почувствовал присутствие воинов в воздухе за спиной.

Лун захлопал крыльями, ловя поток ветра, и сосредоточился на Нефрите и темной туше кетеля наверху. Нужно с ним расправиться, пока Утес отвлекает второго и пока на них не налетели дакти, роящиеся где-то поблизости. Тишину разорвали звуки, донесшиеся откуда-то сзади, – искаженный ветром глухой и сдавленный рык, эхом отразившийся от скалы. Наверное, Утес взял кетеля за горло, и Лун надеялся, что это приведет в смятение владык и дакти.

Он почувствовал движение – на них что-то неслось. Мимо пролетела Елея и накинулась на смутный контур примерно с нее величиной. Это владыка, понял Лун. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы дальше лететь за Нефритой, а не вернуться и не вступить в бой. Корень бросился на помощь Елее и кружил, следуя за ней и владыкой.

Лун услышал рык Потока:

– Эрика, справа!

И остальные воины рассыпались.

Лун рискнул оглянуться и увидел свет фонарей с летающей лодки, перечеркивающий темное небо.

Кетель над ними реагировал, но медленно – изменил направление и повернул назад – туда, где Утес атаковал первого.

Тогда Нефрита нанесла ему удар в горло, Лун нацелился ниже, в грудь, и вцепился когтями, чтобы удержаться. Тварь, возможно, и не чувствовала его из-за твердых пластин чешуи, зато чувствовала Нефриту. Обычно кетели носят ошейник, украшенный костями земных жертв. Нефрита глубже вонзила когти, и кетель задергал головой и взревел. Лун знал, что через пару мгновений на помощь кетелю придет рой дакти, поэтому вскарабкался вверх по туше, залез на плечо, а оттуда на защищенную броней голову. И вонзил когти в правый глаз твари.

Кетель заверещал от боли и замахнулся когтистой лапой. Лун сорвал ему веко, чтобы отвлечь, и спрыгнул.

Обернувшись к острову, он увидел, как что-то черное и большое промелькнуло в свете поисковых огней и ударило в палубу летающей лодки. Вот и третий кетель, подумал Лун.

Раздался рев огнестрела, и кетель взвыл от боли. Потом внутри летающей лодки что-то хрустнуло, и она внезапно согнулась посередине с жутким раздирающим треском и несколькими громкими ударами по металлу. Лун пытался вспомнить, кто говорил, что останется на летающей лодке, и не вернулась ли туда Рорра. Над жилым хребтом захлопали огромные крылья, и темную чешую разорвал огонь из носового оружия. Летающая лодка падала, но и кетель летел вниз вместе с ней. Видимо, он знал... Он готов был погибнуть, чтобы уничтожить лодку...

Потом Лун почувствовал, как кто-то пикирует на него, увернулся, и владыка пролетел мимо, только чуть зацепив шипы. Лун захлопал крыльями, восстанавливая равновесие, и дакти ударил его в бок. Разодрав его пополам, Лун опять развернулся, чтобы встретить несущегося к нему владыку. Тот потянулся к горлу, но Лун схватил его за руки и, прежде чем владыка притянул его ближе, поднял обе ноги и когтями вспорол ему брюхо. Владыка засипел, и Лун почувствовал жар кишок и крови, хлынувших на ноги. Он высвободил когти и бросил владыку.

Развернувшись, Лун влетел в рой дакти и стал прорываться сквозь них. Дакти заверещали, а потом разлетелись, слишком дезорганизованные, чтобы успешно атаковать. Лун больше не видел Нефриту, не видел наполовину ослепленного кетеля и воинов. Потом он сообразил – причина полной темноты в том, что погасли огни на солнцеходе. Звон добрался, с облегчением подумал он.

На палубе солнцехода вспыхнул огонь, осветив десяток фигурок земных существ. Они отшатнулись, а огонь рванулся вперед, оставляя за собой искрящийся след. Он фонтаном рассыпался на огненные куски высоко в небе, осветил корабль, берег и море вокруг. Как одно из сигнальных устройств, которые жители Золотых островов использовали на своих ветряных кораблях, только мощнее.

Дакти бросились прочь от света, и Лун сделал круг, пытаясь разглядеть других кетелей. Увидел лишь одного, поменьше, чем тот, которого атаковали они с Нефритой. Кетель изогнулся, нацеливаясь на палубу, и оттуда вырвалась еще одна вспышка огня.

Теперь стрелы огня были меньше, быстрее и тоньше. Кетель получил удар прямо в грудь, дернулся и закувыркался в воздухе с полным боли растерянным ревом.

Потом тяжелое тело врезалось в Луна сзади, и он, дернув шипами, сказал себе: вот что бывает, когда не следишь за ситуацией. Он ударил ногами и вцепился в обхватившие его руки. Зубы проскрежетали по его плечу, но гребни на шее помешали прокусить кожу. Извиваясь и перекатываясь, Лун пытался освободиться от прицепившегося владыки и на втором перекате заметил, что кто-то устремился к нему, сверкнув синей чешуей в отблеске огня. Он перекатился опять, поворачиваясь в ту сторону спиной – и владыкой.

От удара у него перехватило дыхание, и спустя мгновение владыку сорвали у него со спины. Лун извернулся, набрал высоту и увидел Нефриту, которая отрывала владыке голову. Другой попытался напасть на нее, но Лун прыгнул сверху и разодрал ему крыло.

Владыка с рыком обернулся к нему. Они ударили друг друга, схватились, потом расцепились и ударили снова. Этот владыка был гораздо старше и умнее, чем тот, которого разорвал Лун. Он пытался измотать Луна, не подпуская близко. Стратегия верная – Лун почти выбился из сил.

К тому же оба неуклонно опускались к волнам неподалеку от берега. В прошлый раз, когда Лун упал в воду вместе с владыкой, это кончилось плохо. Он увернулся от удара по голове и схватил владыку. Тот вонзил когти ему в бок, но Лун сумел вывернуться и занять нужное положение. Потом перекатился, чтобы оказаться наверху, и сложил крылья.

Они стали падать быстрее, под таким углом владыка не мог поймать ветер. Он ослабил хватку, попытавшись сбежать, и Лун вцепился крепче. Когда они начали перекатываться, Лун высвободился и рывком распахнул крылья, замедляя падение. Владыка врезался в палубу солнцехода. Спустя миг Лун приземлился поверх него и, воспользовавшись растерянностью владыки, вырвал ему горло.

Глава 14

Лун распрямился, заливая палубу своей кровью и кровью владыки, и увидел вокруг многочисленных наблюдателей. Направленный в небо огнестрел озарял пространство вокруг солнцехода. Несколько киш-жандеров, все с тяжелыми стрелковыми трубками, стояли на палубе в отраженном свете огня и таращились на него. И все незнакомые, не из команды летающей лодки, так что он никого не признал. Но никто в него не пальнул, уже неплохо.

Палуба была усыпана мертвыми дакти, а на крыше каюты сидел Звон, тяжело дыша от напряжения.

– Ты как, цел? – встревоженно крикнул он.

– Конечно. – Лун поднял правую руку и зашипел от боли в том месте, где когти владыки пронзили чешую. Звон собрался спрыгнуть на палубу, но Лун сказал ему: – Нет. Оставайся там. А других видишь?

– Нефрита добивает владыку над разрушенной летающей лодкой, – ответил Звон. – Поток, Песня и Елея отбиваются от своры дакти где-то около лагеря земных – там я их видел в последний раз. Оставшийся кетель улетел, и Утес погнался за ним. Следы Корня и Эрики я потерял.

Лун качнул шипами, показывая, что услышал. Он развернулся, пытаясь посмотреть наверх, не пользуясь мышцами правой стороны тела. Так он мало что сумел разглядеть – блики света скрывали то, что двигалось в темноте. Дверь позади него с грохотом распахнулась, и на палубу выскочил Калам. Кто-то из кишцев предупреждающе окликнул его, но Калам, не обращая внимания, подбежал к Луну.

– Рорра на верхней палубе, – выпалил он, задыхаясь от волнения. – Она видела, как вы падали, и сказала, что ты ранен.

– Нет, то есть да, но... – Не слушая Луна, Калам крепко прижал свернутый кусок ткани к самой страшной ране, чтобы остановить кровотечение. – Да, вообще-то, хорошая мысль, – признал Лун. – Но если я велю тебе убегать...

– Я так и сделаю, – пообещал Калам.

– Я не вижу в воздухе других владык и дакти, – доложил Звон с крыши каюты. – Они, наверное... О, Нефрита летит!

Лун пошатнулся – отчасти и от облегчения. Постаравшись спрятать когти, он положил руку на плечо Калама, чтобы устоять. Один жандеран подошел к ним со словами:

– Тебе лучше отойти, Калам...

– Зови сюда лекаря, – перебил его Калам. – Наверное, есть и другие раненые, и на летающем корабле тоже.

Жандеран помедлил, но пошел исполнять приказ. Нефрита кругами спустилась, отраженный свет поблескивал на ее синей чешуе. Лун начинал понимать, как ему повезло, что кишцы не подбили его из огнестрела – они видели две почти одинаковые летящие к ним фигуры.

Нефрита приземлилась на забрызганную кровью палубу и окинула взглядом мертвого владыку.

– Ты цел?

– Да, – сказал Лун. – Ты видела Корня и Эрику?

– Они на берегу вместе с Утесом. – Она наклонилась, чтобы посмотреть на Луна поближе, и Калам убрал с раны ткань. Нефрита поморщилась. – Сколько было народа на борту летающей лодки? Ты знаешь?

– Пятеро, – ответил Калам. – Она уничтожена?

Он поднял взгляд на Нефриту, поморщившись в ожидании ответа.

Она покачала головой.

– Лежит на земле, но у меня не было времени ее осмотреть.

– Вижу Елею, летит сюда, – сообщил Звон.

Дверь каюты снова хлопнула, и на палубу выбежал Каллумкал с еще одной жандеранкой. Они подошли ближе, и Лун узнал целительницу Серлам.

– Там, на берегу... Там есть выжившие? – спросил Каллумкал. – К счастью, большая часть команды решила ночевать здесь, но пятеро осталось на посту, на лодке...

– Там сейчас Утес, – сказала Нефрита, – и я тоже собираюсь пойти. Скажи своим, чтобы не стреляли в том направлении. Скверны ушли, а Утесу, возможно, придется поднять верхнюю часть летающей лодки и посмотреть, что внутри. Если мы найдем кого-нибудь, то доставим сюда. Вы поможете Луну?

– Да, конечно. – Каллумкал поколебался, хмурясь и явно задумавшись, как помогать тому, у кого на спине шипы. – Он может изменить облик?

Калам снова заглянул под прижатую ткань.

– Кровь еще течет, но уже не так сильно.

Нефрита смотрела обеспокоенно, но Луну не хотелось ее задерживать.

– Отойди, Калам, – попросил он, чтобы не упасть на него.

Калам отступил, и Лун сменил облик. А потом все вокруг стало мутным и поплыло, и колени у него подогнулись. Каллумкал подхватил его, и Лун сделал вид, что все еще бодр и в полном сознании.

– Иди, – сказал он Нефрите.

Она отступила и взмыла с палубы в воздух. Каллумкал и Калам повели Луна через дверь по широкому коридору. В отличие от летающей лодки, палуба была деревянная, а стены из тусклой меди. На потолке в гнездах мха были закреплены шары со светящейся жидкостью.

Луна привели в каюту с мягкими скамьями у стен и плетеным травяным ковром на полу. Каллумкал опустил Луна на ближайшую скамью.

– Ты как, держишься? – спросил он.

Цепляясь за скамью, Лун постарался кивнуть. Поверив ему на слово, Каллумкал поспешил вернуться на палубу. Лун предпочел бы, чтобы Каллумкал находился там и сдерживал кишцев – вдруг они перестараются и выстрелят по раксура. Опять появился Калам, уговорил Луна лечь и подложил ему под голову подушку. Лун поднял пропитанную кровью рубаху, чтобы посмотреть на рану. Калам испуганно ахнул.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Лун попытался издать хриплый смешок. Ничего страшного, просто будет больно, пока тело не исцелится.

Серлам отодвинула Калама в сторону и села на скамью рядом с Луном. На борту летающей лодки они почти не общались. Она была из тех жандеран, что предпочитали держаться на расстоянии.

– Надеюсь, ты меня не укусишь.

– Только если очень попросишь, – ответил Лун.

Она поморгала, потом хмыкнула и открыла сумку.

– До сих пор мне не приходилось лечить кого-либо из вас. Не подскажешь, чем я могу помочь?

– Просто очисти раны.

Она вынула из сумки комок свернутой ткани, пахнущий каким-то снадобьем. Пока она вытирала кровь, Лун стиснул зубы и не дергался. Ее прикосновения не были грубыми, но она делала это не так ловко, как Толк.

С тем же непроницаемым выражением лица она закончила очищать раны.

– Ты уверен, что не стоит зашивать?

Лун был совершенно уверен.

– Раны больше не кровоточат, потому что подкожные слои уже начали восстанавливаться. Если снова не разорвать, все будет хорошо.

Толк объяснил бы это по-другому. Лун придумал выражение «подкожные слои» по своему опыту – он видел, как заживают на нем глубокие порезы и раны.

Нахмурившись, она придвинулась ближе.

– Хм. Ну ладно, но я все же перевязала бы, просто на всякий случай.

Лун позволил ей наложить повязки на самые серьезные раны и терпел вопросы типа «твоя кожа и должна быть такой горячей»? Он понятия не имел, так это или нет, поскольку сам жара не чувствовал, и до сих пор никому это не казалось странным.

В коридоре послышались тяжелые шаги – кишцы принесли раненых.

– Они с летающей лодки? – спросил Лун.

– Не знаю, – сказала Серлам. – Мне пора. Постарайся отдохнуть, зайду к тебе позже.

Она забрала сумку и вышла.

Скрипя зубами, Лун приподнялся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пронесли трех киш-жандеров, одного на импровизированных носилках. Судя по всему, их состояние было не очень хорошим.

– Он здесь, – сказал кто-то, и в каюту вошел Утес.

– Что... – Лун поморщился, задев раны в боку. – Что с арборами и Делином?

– Они целы. – Утес сел на скамью рядом с Луном. – Ежевика зарылась в песок под шатром. В буквальном смысле – на три шага в глубину. Когда я уходил, они еще откапывались.

Лун снова лег на скамью, испытывая слишком большое облегчение, чтобы говорить. Неважно, что заставило арборов зарыться так глубоко – испуг или умение делать все основательно, – он был рад, что Ежевика правильно оценила опасность сквернов.

– А что случилось на летающей лодке?

– Лодка разбита, и погибли двое кишцев, Беркал и Лилан. Они вели огонь из большого огнестрела, который сбил кетеля. Эсанкель получила небольшой ушиб, но двое других в плохом состоянии. Скверны захватили и маленькую летающую лодку, которая стояла у острова, но на борту никого не было. – Нахмурившись, Утес заглянул под повязку. Втянул носом воздух, вероятно вынюхивая яды или инфекцию. Невозможно было поверить, что он только что сражался со сквернами, разве только кожа чуть стала более серой, чем обычно. – Тебе нужен Толк?

– Нет.

Лун опять приподнялся на локте, не обращая внимания на боль в ребрах. Он не мог говорить, лежа на спине.

– А ты... – Он вдруг увидел выражение лица Утеса. – Что такое?

Утес вздохнул.

– Кишцы с помощью своего метательного оружия поймали дакти. Доставили его с берега на маленькой лодке и сейчас поднимают на борт.

– Поймали... Он еще жив? – Лун не мог в это поверить. – Зачем?

– Хотят с ним поговорить, – угрюмо ответил Утес.

Лун зашипел. Однако он достаточно хорошо знал кишских ученых и не особенно удивился.

– Они же понимают, с кем на самом деле будут разговаривать?

Каждый дакти имел и чувства, и, видимо, личность, но они служили лишь средством коммуникации для владык, а возможно, и для прародительниц. Через тело дакти будет говорить и смотреть некто иной.

Утес поморщился.

– Понимать – одно дело, а осознавать, что это значит, – другое. – Он бросил встревоженный взгляд на дверь. – Хотел бы я, чтобы здесь была твоя королева-мать.

– Зачем? Даже Малахита не может убить владыку, разговаривая с ним через дакти. – Лун неожиданно для себя понял, что встал в оборону, хотя понятия не имел почему. Возможно, потому, что тоже хотел бы видеть здесь Малахиту, и ему не понравилось, что Утес озвучил эту потаенную мысль.

– На это я и не рассчитывал, – сказал Утес.

Утес собрался уходить, и Лун протянул к нему руку:

– Помоги мне подняться. Я хочу это слышать. – Лицо Утеса выражало неодобрение. Лун смотрел с вызовом. – Да ладно, мы больше всех знаем о сквернах. Сомневаюсь, что владыки нас уже не увидели.

– Не думай кого-нибудь обмануть этим своим «мы». Ты думаешь, что сам больше всех знаешь о сквернах, – сказал Утес, но все же взял руку Луна и поднял его на ноги.

Утес помог Луну выйти из каюты. Лун чувствовал запах сквернов, но дверь на палубу была открыта, а весь остров и все море до самой скалы теперь провоняли сквернами.

– Как они умудрились дышать под таким слоем песка? – неожиданно спросил Лун, вспомнив про укрытие арборов. – И как дышал Делин?

– Не знаю, – признался Утес. – Арборы иногда меня удивляют.

Луна арборы тоже иногда удивляли. Лун с Утесом ковыляли по палубе. Ветер стих, и висячие фонари со светящейся жидкостью горели ровно. Пожар в небе угас, но огни дальнего света с верхней палубы озаряли небо и побережье. Там, на палубе, находилась Нефрита вместе с Елеей и Звоном, все еще в крылатом обличье. У Елеи были длинные порезы и царапины на руках, но больше никаких видимых ран. Лун начинал думать, что его решение сцепиться с владыкой скверн, падая на палубу солнцехода, было не лучшим. Там же стояли Каллумкал, Келлимдар и еще несколько членов кишской команды, а над ограждением палубы виднелась мачта одной из маленьких лодок.

Лун услышал, как Келлимдар с искренним сожалением произнес:

– Кажется, мне следует извиниться, но мы действительно не видели никаких признаков, что скверны до сих пор здесь.

– Они явно ожидали нашего возвращения, – сказал Каллумкал. – Но как они узнали?

– Хороший вопрос, – отозвалась Нефрита. – Знаете, кто-то из киш-жандеров может оказаться у них в подчинении и шпионить за вами.

– Это невозможно, – ответил Келлимдар. – Наш ученый-маг Аваграм предупреждал о такой опасности по пути сюда. Он скончался до прибытия, но не может такого быть, чтобы в пути скверны незаметно похитили, а потом вернули кого-то из нас.

– Это могло случиться до того, как мы покинули Кедмар, – сказал Каллумкал, прежде чем Нефрита успела ответить. – Мы тогда не подозревали, что скверны могут интересоваться нашими действиями, и не были осторожны.

– А возможно, сквернов привлекли раксура, – сказала Вендоин.

Все умолкли. Каллумкал и даже Келлимдар изумленно смотрели на нее. У Нефриты начали вставать дыбом шипы.

Вендоин подняла руки.

– Я не имела в виду «сознательно привлекли». Я хотела сказать – возможно, скверны решили, что мы искали раксура, поскольку те знают путь в город.

Нефрите, которая добрую часть ночи спасала земных существ от сквернов, с трудом удалось опустить шипы.

– Да, такое возможно, – сказала она таким резким тоном, что он мог бы пронзить кость.

– Поскольку это я пригласил сюда раксура, – мрачно заметил Каллумкал, – предлагаю отложить обсуждение на потом.

– Вероятно, до тех пор, пока кровь моего консорта не смоют с палубы, – добавила Нефрита, продолжая сверлить взглядом Вендоин.

– Я не хотела нанести оскорбление, – сказала та.

Лун вздохнул. Если Вендоин не желала нанести оскорбление, она избрала худший момент, чтобы высказаться.

Оглянувшись, Звон увидел их и с явным облегчением шагнул к Луну.

– Как ты? Выглядишь не особенно хорошо.

– Я поправлюсь быстрее, если буду ходить, – сказал Лун.

Это было похоже на правду.

Озабоченность на лице Звона сменилась раздражением.

– Ничего подобного.

Лун не хотел спорить, поэтому не ответил. Елея встревоженно взглянула на них и тронула руку Нефриты. Оглянувшись через плечо, Нефрита удивленно посмотрела на Луна. Он ответил на ее взгляд.

Но она не успела ничего предпринять – два члена команды повернули скрипучее колесо лебедки, закрепленной на верхней палубе. Из маленькой лодки поднимали что-то в сетке, и Лун почувствовал вонь горелого дакти. Все сосредоточили внимание на ограждении.

Сеть качнулась над их головами и опустилась на палубу. Ее окружили вооруженные кишцы, готовые выстрелить, и захваченный дакти зарычал на них. Он был все еще в крылатом обличье, мелкий по сравнению со взрослым воином. На спине и плечах у него вместо чешуи были бронированные пластины, в длинной пасти торчало два ряда клыков. Лун видел дакти и в земной форме, тоже не особенно привлекательной. Дакти двигался так, будто ранен, но не выказывал никаких эмоций, кроме злости и, пожалуй, нестерпимого желания съесть земных.

Нефрита и Каллумкал подошли ближе. Елея шагнула в сторону, чтобы оказаться между дакти и Луном, Звоном и Утесом.

– С чего начнем? – спросил у Нефриты Каллумкал.

Тон был слегка неуверенным, и Лун подумал, что это неплохо. Излишняя самоуверенность тут совершенно лишняя.

Положение шипов Нефриты указывало, что, если уж они этим занялись, надо действовать основательно.

– Подождем, – сказала она. – Говорить с самим дакти нет смысла.

– А он нас понимает? – спросил встревоженный Келлимдар. – Если владыки не заговорят через него, мы могли бы его выпустить, чтобы передал им сообщение.

Нефрита качнула шипами в знак отрицания.

– Это трудно объяснить, но не выйдет.

Дакти не мог не знать, что владыки, скорее всего, убьют его за проявленную инициативу. Лун считал, что все дакти, способные мыслить самостоятельно и сопротивляться приказам владык, либо гибнут, либо удирают из стаи и живут одиноко, но счастливо где-нибудь в лесу.

– Я слышал предположения, что они – коллективный разум, неспособный к индивидуальному мышлению. Делин говорит, что такова теория, но наверняка ничего не известно, – сказал Каллумкал.

После появления признаков понимания шипы Нефриты немного расслабились.

– И он прав, мы не знаем наверняка. В основном они действуют как коллективный разум, разделяя память друг с другом. Но владыки иногда действуют индивидуально, так что мы не знаем, кто там все контролирует – может, группа владык, прародительница или... нечто иное. Но дакти и кетели были созданы послушными.

Лун услышал за спиной топот башмаков Рорры, а спустя мгновение она появилась рядом со Звоном. Вероятно, она не слышала про дакти и сейчас изумленно смотрела, не веря своим глазам. Рорра пробормотала что-то на незнакомом Луну языке. Прозвучало как возмущение.

Потом дакти зашевелился и поднял голову.

Все затихли. Дакти открыл рот, и его горло завибрировало. Раздался глухой и скрипучий голос:

– Вот и мы.

По коже Луна побежали мурашки, его словно окунули в ледяную воду. Сколько бы раз он ни видел, как владыки это делают, легче не становилось. Может быть, потому, что, как только владыка брал верх, дакти явно лишался возможности выбора и собственной личности. А может, и потому, что скверны готовы так легко лишиться личности.

– А ты кто такой? – спросил Каллумкал.

– Друг, – ответил голос. – Вам, похоже, очень нужны друзья.

Момент был леденящий душу, но Утес пренебрежительно фыркнул, так что слышали все на палубе.

Владыка говорил на альтанском. Скверны всегда говорили на языке своих жертв, значит, стая могла быть с восточной части полуострова, где это самый распространенный торговый язык земных. Также это могло означать, что стая откуда-то близко к Кишу, но скверны не хотят себя выдать, говоря на кедайском. Или Лун слишком много об этом размышлял.

Нефрита наклонилась к Каллумкалу и негромко сказала:

– Они всегда так разговаривают с земными. Поначалу. И всегда называют себя друзьями.

Каллумкал кивнул:

– Я об этом слышал.

– Да, но видеть это тревожно, – прошептал Келлимдар.

Напряжение в груди Луна немного ослабло. Звон, на все это время затаивший дыхание, с облегчением вздохнул.

Каллумкал заговорил громче:

– Да, нам требуются друзья. На нас только что нападали скверны.

– Мы нападали на раксура, – произнес владыка, говоривший через несчастного дакти.

Стоявшая скрестив руки Рорра насмешливо фыркнула.

– Летающая лодка принадлежала не раксура, – сказал Каллумкал.

Лун почувствовал, что неуверенность и страх на палубе сменились чем-то вроде мрачного гнева. Все кишцы сосредоточились на дакти, и на раксура никто не смотрел. Лун подозревал, что им нелегко простить потерю летающей лодки, смерть и ранения членов команды. Это успокаивало.

– Тогда что им было нужно? – шепотом спросил Звон. – Они могли незаметно подкрасться к кишцам, как всегда, и попробовать обмануть. Зачем они атаковали открыто?

Хороший вопрос. Лун увидел, что Рорра подалась ближе, чтобы лучше слышать.

– Может, именно потому, что это кишцы, – ответил он. – Может, скверны подумали, что их не обмануть.

– Все не так просто, – пробормотал Утес.

Владыка не ответил немедленно, и это кое-что значило. Но что именно, Лун не знал. Наконец, владыка заговорил:

– Это невозможно обсуждать вот так. Нам надо встретиться.

Каллумкала этот довод не убедил.

– Не вижу проблем продолжить разговор. Просто ответь, чего вы от нас хотите.

– Мы хотим помочь вам войти в город, – ответил владыка после паузы.

Каллумкал напрягся. Он взглянул на Келлимдара, и тот покачал головой и пробормотал на кедайском:

– Они с нами играют.

– Вы избрали странный способ помочь – разрушили нашу летающую лодку и убили людей, – сказал Каллумкал.

– Это все раксура, – ответил владыка. – Они нас атаковали.

Лун едва сдержал рык. К счастью, и Каллумкал, и Келлимдар со всеми его сомнениями не выказали никаких признаков доверия.

– Нам не нужна ваша помощь, – сказал Каллумкал.

– Но вы хотите войти в город.

Нефрита нетерпеливо дернула шипами.

– Если хотите помочь, скажите, где вход в город. На вершине? Где-нибудь на скале? Или у основания, где вода встречается с камнем? Скажите нам.

Дакти издал сдавленный звук, изверг темный кровяной сгусток и обмяк. Большинство кишцев испуганно отшатнулись. Но когда дакти замер, одна жандеранка осторожно приблизилась и ткнула его древком остроги. Дакти не шевелился.

– Он не дышит.

Остальные кишцы с опаской подошли ближе. Утес принюхался.

– Все, он мертв.

– Какое резкое окончание разговора, – недовольно заметил Каллумкал. Он снова обернулся к Нефрите. – Они возвратятся этой ночью?

– Не знаю. – Она подняла взгляд к небу. – Но когда-нибудь возвратятся.

– Чего ради они стали разговаривать? – спросил Лун Утеса. Звон подался ближе, чтобы слышать ответ. – Чтобы убедиться, что мы с кишцами еще союзники?

– Может быть, – ответил Утес. – А возможно, просто хотели проверить, как сильно мы хотим войти в этот город.

Каллумкал дал сквернам понять, что не заинтересован в их помощи, а Нефрита напустила на себя безразличие. Но это не помогло узнать, когда и как скверны снова нападут.

– Они хотят удержать нас здесь. Потому и разрушили летающую лодку, – понизив голос, произнес Звон. – Мы могли бы посадить на нее всех земных, улететь в подветренном направлении, и тогда скверны нас не выследили бы. А теперь мы в ловушке.

Елея с мрачным видом оглянулась.

– Тише.

– Они нас проверяют, – сказал Каллумкал кишцам. – Проверяют наше оружие, проверяют раксура.

– Но это вся стая? – спросил кто-то. – Если так, мы можем их сдержать.

Все посмотрели на Нефриту. Ее шипы начали подниматься, но она вернула их в нейтральное положение.

– Я не знаю. Они могли придержать часть стаи.

– Нужно выяснить, где они обитают, – заговорила Елея. – Если где-то неподалеку... Мы могли бы подобраться к ним поближе, посмотреть, сколько их на самом деле.

– Это вряд ли, – сказал Утес. И негромко добавил Луну: – Но идея хорошая.

Да, идея была хорошая. Лун задумался, есть ли у Каллумкала карта ближайших островов и имеются ли в этой области летающие острова.

– Идея хорошая, но мне это не нравится, – пробормотал Звон.

– Но зачем сквернам снова нападать? – спросил Каллумкал. – Если они и правда следят здесь за нами, им достаточно ждать и смотреть, сумеем ли мы проникнуть в город.

– Хороший вопрос, – сказала Нефрита.

Все на мгновение погрузились в молчание и размышления, и стало ясно, что ответа ни у кого нет.

Они сделали это не без причины, подумал Лун. Скверны долго выслеживали экспедицию, наблюдали и ждали возвращения летающей лодки. Они не просто проголодались и вылетели посмотреть, сколько земных обитателей сумеют поймать. У них был план, и что-то пошло не так.

Лун услышал плеск воды, но Утес успокоил его:

– Это просто еще одна маленькая лодка.

Часовой-кишец на нижней палубе окликнул ее и подал световой сигнал. Рорра поспешила к борту и крикнула:

– Спускайте трап!

Поток, Песня и Эрика перелезли через борт, не дожидаясь, пока им помогут. Поток оглядел палубу и шагнул прямо к Нефрите:

– Арборы и Делин с земными в лодке. Ежевика не позволила нам лететь, говорила, что кишцы застрелят нас.

К счастью для отношений с Каллумкалом и Келлимдаром, он сказал это на языке раксура.

– Хорошо, – только и произнесла Нефрита.

Стоя у ограждения, Рорра подала руку Делину, а Толк и Ежевика забрались на палубу сами. Оба арбора были в земном обличье – вероятно, Ежевика опять осторожничала. Вслед за Делином по трапу поднялись Магрим и двое жандеран.

– Там еще что-то можно спасти? – спросил у них Каллумкал.

– Кое-что из припасов. И нам удалось найти все летательные ранцы, – доложил Магрим. Он выглядел усталым, все штаны и рукава рубахи были в песке, словно он копался в обломках. – Но саму лодку – нет. Движители сорваны с корпуса. Потому она и упала.

Толк заметил раны Луна и поспешил к нему.

– Что случилось? Дай посмотрю.

Обеспокоенно охая, Ежевика последовала за ним.

Лун отстранил Толка.

– Ничего страшного.

Делин присоединился к Нефрите, Каллумкалу и Келлимдару и что-то настойчиво говорил. Лун хотел это услышать. Но к нему подошла Елея и крепко схватила за руку.

– Нефрита сказала, чтобы ты шел в каюту и дал Толку себя осмотреть, иначе она больше не позволит тебе помогать. И она велела взять с собой Ежевику.

– Так нечестно! – возмутился Лун. – Так не...

– Давайте зайдем внутрь и там все обсудим, – сказал Каллумкал Нефрите – Прежде чем принимать решение, нам нужны главный навигатор и карты. – Он обернулся к Келлимдару: – Команда готова к новой атаке, ты проверил?

Утес потянул за собой Луна, и тот смирился – все равно самое главное, похоже, будет происходить внутри. Может быть, сидя он почувствует себя лучше. Уже возле люка их нагнал Делин и сказал на языке раксура:

– Пока мы были под песком, у меня возникла идея. Я подумал, что именно там и может быть вход.

– Под песком... – растерянно повторил Звон. – Ты имеешь в виду песок под водой, у подножья скалы? Там, где лестница?

– Да. Утес не увидел никаких признаков двери или отверстия, но возможно, оно еще ниже. – Делин поднял бровь. – Утес может копать под водой?

Вздох Утеса прозвучал почти как рычание, отчего кишцы, ожидавшие в коридоре, испуганно отступили.

– Утес думает, что Делину стоит определиться – хочет он войти в город или держаться от него подальше, – сказал Утес.

– Утес прав, – безропотно согласился Делин.

Ожидавший в коридоре Калам сообщил, что каюта готова и там целитель займется Луном. Выбор места был удачен для раксура – близко к люку и к открытой палубе. Лун собрался сказать об этом, но его усадили на скамью, наполовину обложенную подушками, и велели не двигаться, пока Толк не осмотрит рану.

Делин, Каллумкал и другие кишцы пошли дальше, но Нефрита обернулась к воинам:

– Толк должен осмотреть чьи-то раны? Вам требуется отдых или вы можете караулить снаружи?

Все качнули шипами в знак отрицания. Воины оставались в крылатом обличье, так что раны и порезы у них заживали быстрее.

– Я вряд ли сумею уснуть, даже если попытаюсь, – сказала Эрика.

– А я вроде как голоден, – добавил Корень.

– Я этим займусь, – пообещала Ежевика, запихивая пожитки под скамью.

Улыбнувшись, Нефрита ласково потрепала Корня по плечу.

– Пусть Эрика, Поток и Песня несут вахту снаружи, на верхней палубе. Звон останется здесь, с Утесом и Луном. Корень, ты пока побудь тут, на нижней палубе, перед люком.

Воины вышли, и Нефрита обернулась к Утесу.

– Ты останешься?

– Пока да. – Утес опустился на ближайшую скамью. – Я намерен немного вздремнуть.

Нефрита перевела взгляд на Луна.

– Я тоже останусь, – пообещал он.

– И правильно.

Она подошла ближе и взглянула из-за плеча Толка.

Он как раз снял повязку и накладывал на порезы сладко пахнущую траву, от которой боль сразу ослабла и притупилась.

– Как ты думаешь, мне позволят помочь земным раненым? – спросил Нефриту Толк.

– Может быть. Мы спросим. – Нефрита провела ладонью по щеке Луна, а потом вышла вместе с Елеей.

Толк поспешно собрал сумку и побежал вслед за ними.

Глядя вслед Нефрите, Ежевика нахмурилась:

– Она встревожена.

Звон скрестил руки на груди, и его шипы нервно дернулись.

– А мне тоже идти в караул?

– Нет, ты должен остаться с Луном, как велела Нефрита, – ответила Ежевика. – Она встала и направилась к Каламу, до сих пор неуверенно топтавшемуся у двери. Разговор вели на раксурском, так что он ничего не понял.

– Ты не мог бы найти нам какой-нибудь еды? Воины скоро проголодаются, – попросила на альтанском Ежевика.

Калам явно рад был помочь.

– Да. Пойдем, я покажу.

Они вышли, и напряженные мышцы Луна расслабились, а веки отяжелели. У него возникло смутное ощущение, что это из-за трав, которые Толк приложил к ране. Ну и ладно, если она от этого затянется быстрее. Утес на скамье в другом конце комнаты уже спал или просто дремал. Звон еще стоял, и Лун похлопал по скамье рядом.

Звон помедлил, обратился в земную форму и сел на скамью. Он слегка обмяк, а одежда была мокрой от плавания через бухту. В земном облике было видно, что глаза у него слишком блестят и он дрожит. Теперь Лун понимал, почему Нефрита хотела, чтобы Звон остался здесь. Там, на палубе, он держал себя в руках, но уже начал сдавать, и Нефрита это заметила.

Лун с трудом приподнял отяжелевшее тело.

– Ложись, места хватит.

Звон поморщился и потер глаза.

– Я же должен быть начеку.

– Корень начеку. – Лун потянул Звона за рубаху, и тот сдался и лег – спиной к боку Луна, но близко. Опустившись на скамью, Лун позволил мыслям дрейфовать. Спустя мгновение Звон глубоко вздохнул и расслабился. В коридоре было шумно, кишцы сновали туда-сюда, но эти звуки успокаивали. Вскоре после того, как Звон перестал дрожать, Лун погрузился в сон.

Глава 15

– Что-то изменилось, – произнесла Лоза.

Она открыла глаза и увидела перед собой лицо Малахиты.

Они сидели на полу в длинной каюте ветряного корабля, где ужинали земные. Сумрак и еще несколько воинов опустились на корточки рядом с ними, а вокруг собрались Ниран, Диара и команда земных. Стоявшая на низком столике еда была забыта. Все встревоженно смотрели на Лозу – кроме Малахиты, казавшейся просто задумчивой. Лоза помнила, как вместе с остальными вошла в каюту, но не то, что произошло после.

– У меня было видение.

– Оно снизошло на тебя внезапно, – отметила Малахита. – Что ты видела?

Лоза опустила веки, пытаясь удержать ускользающие образы.

– Кто-то хочет, чтобы они вошли внутрь. Что-то древнее. Среди них есть наставник, но ему затуманило взор, он не может видеть и предупредить их. Это существо не допустит. Оно древнее и могущественное и не похоже на нас.

Она открыла глаза. Бросив взгляд на Малахиту, Диара спросила Лозу:

– Ты сказала, что-то изменилось.

Лоза колебалась, пытаясь разобраться с мыслями – и своими, и теми, что принесло видение. А внезапные видения вроде этого имеют свойство быстро угасать.

– Что-то их подталкивает. Вынуждает действовать. – Она судорожно вздохнула. Угасающий образ был неотвратим, как удар в грудь. – Там скверны.

Малахита постучала когтем, и Огонек послушно вскочил. Он принес Лозе чашку чая и сел рядом. Лоза выпила, смягчив теплой жидкостью горло, а Огонек сочувственно похлопал ее по колену.

Ниран огорченно поморщился.

– Мы не можем двигаться быстрее.

– Не уверена, что это помогло бы, – сказала Лоза. Она сосредоточилась, пытаясь уловить последние нити образа. Теперь видение смешивалось с ее мыслями и окрашивалось ее эмоциями. – Скверны рядом с ними. Они наблюдают. Жаль, но это все, что у меня есть.

– Этого достаточно, – сказала Малахита.

Ниран, Диара и остальные посмотрели на нее.

– Разве? – спросила Диара.

Она задала вопрос, который хотели, но не смели задать ни воины, ни другие земные существа.

Малахита одним плавным движением поднялась на ноги.

– Это значит, они еще живы.

Остальные, кажется, несколько успокоились, Лоза тоже старалась. Но видение оставило после себя сильный привкус соленой воды и смерти, и ей было страшно.

* * *

Лун понемногу просыпался, слушая знакомые голоса. По ощущениям, до рассвета оставалось еще несколько часов. Лун поморгал и потер глаза, с трудом приходя в себя, и несколько мгновений глядел в потолок медного цвета, пока не сообразил, где находится. Звон сидел перед ним на скамье и смотрел на Нефриту, Елею и Рорру, которая раскладывала на полу тканевую карту. Утеса поблизости не было, а Делин спал на скамье напротив.

Рорра села рядом с картой, поудобнее устроив ноги в башмаках. Она облокотилась о колено и сказала:

– Каллумкал говорит, что не хочет подвергать вас опасности.

– Я и сама не хочу подвергаться опасности, но мы должны найти сквернов, независимо от того, что решим делать дальше, – отозвалась Нефрита.

– Даже если решим бежать, все равно нужно знать, где они, – согласилась Елея. – Если их становище с подветренной стороны или где-то между нами и океаном, то они нас догонят.

– А если выясним, сколько их... – Нефрита неопределенно качнула шипами. – Я не знаю. Если стая маленькая и они атаковали всеми силами...

– Это все равно не имеет смысла, – заключила Елея.

– Да, – согласилась Рорра.

Лун осторожно приподнялся на локте. Порез от когтя на боку отдавал тупой болью. На ране под повязкой уже образовался рубец. А еще Лун чуял запах сушеной рыбы. Он понюхал воздух, и Звон протянул ему миску с какой-то массой, похожей на осколки серого и белого камня.

– Это что?

– Еда, – ответил Звон. – Вроде как.

Лун взял миску и вгрызся в один кусок. Мерзкая, но все же рыба.

– А где все?

– Ежевика раздает еду воинам, а Утес пошел на палубу, – сказал Звон.

Рорра угольной палочкой отмечала точки на карте.

– Мы вот здесь, а это три острова, о которых мы знаем.

Лун склонился над картой. Острова находились с подветренной стороны от скалы, но юго-восточнее, а до сих пор дул сильный южный ветер. Вряд ли они уловят вонь сквернов с этих островов, если ветер не переменится.

– Эта область не населена и не посещается никакими видами из тех, с кем контактируют кишцы. Карта была сделана первыми разведчиками для экспедиции, искавшей нашу морскую гору. Но они не пытались строить точные карты, просто искали лучший маршрут, если вы понимаете, о чем я. Они помечали только то, что видели со своего воздушного судна.

Нефрита постучала когтем по краям островов.

– Значит, маленьких островов там, возможно, и больше.

– Там возможно все что угодно, – с мрачным видом отозвалась Рорра.

Нефрита и Елея обменялись огорченными взглядами.

– Видимо, будет еще веселее, чем я думала.

Звон рывком сел.

– Собиратели. Или как там они называются.

Лун нахмурился, вспоминая ночь, когда они посещали плавучий улей.

– Ты про тех, что исчезли?

– Да, про них. – Звон обошел Елею, чтобы взглянуть на карту. – Мы решили, что их забрали скверны, чтобы сожрать.

– Верно. – Нефрита нахмурилась: – А зачем еще?

– Потому что они умеют строить плавучие платформы, – ответил Звон.

Все уставились на него.

Рорра хмыкнула и опять принялась изучать карту.

Нефрита медленно кивнула, ее шипы вздыбились.

– Вполне возможно, – согласилась Елея.

Чем дольше Лун размышлял, тем разумнее казалось это предположение.

– Скверны знают, что у кишцев есть карты островов.

– Да, – сказала Нефрита. – Им понадобится какое-то средство передвижения. Как гигантский мешок, который был у другой стаи, искавшей город предтеч.

Рорра подняла брови.

– Гигантский... что?

– Кетели делают мешки, чтобы переносить дакти. Этот был... – Елея жестом изобразила нечто круглое и, судя по ее лицу, ужасное. Луну пришлось признать, что и он изобразил мешок примерно так же. – Трудно описать.

Звон сосредоточился на карте.

– Та платформа с ульем, которую мы видели, вроде бы дрейфовала по течению. Кетели могут ее толкать, но им пришлось бы держать ее где-то здесь.

Он ткнул в кружок мелких островов.

– С другой стороны от морской горы слишком сильное течение. Унесет в океан. – Рорра прочертила путь мимо островов. – Думаю, это где-то здесь. Судя по расположению островов, там круговое течение. А если платформу и отнесет слишком далеко к открытому морю, скверны легко развернут ее обратно.

– Прежде всего следует проверить этот район, – сказала Нефрита.

– Как сделать это так, чтобы скверны вас не обнаружили? – спросила Рорра. – Если вы их увидите, значит, и они вас.

– Для нас скверны имеют... специфический запах. – Нефрита замешкалась, вероятно, из-за того, что и Рорра специфически пахла. Неудобная тема. – А Утес способен учуять их и с гораздо большего расстояния.

Рорра понимающе кивнула.

– Тогда, зная розу ветров, вы без особых усилий охватите обширную территорию.

Это легкая часть дела, подумал Лун. Труднее подобраться достаточно близко и разглядеть что-нибудь, но при этом не быть съеденным.

На следующее утро Лун со Звоном и Потоком сидели в маленькой лодке. Рорра стояла у рулевого весла, а Калам и Магрим помогали управлять. Небо было ясным, с легкой россыпью белых облачков, воздух теплым, ветер прохладным и ровным, и Луну не оставалось других занятий, кроме как тревожиться. Это было так же утомительно, как высматривать в воздухе скверн, и не приносило удовлетворения.

Они дошли на лодке до отмеченного на карте Рорры места, где течение поворачивало, а острова только смутно виднелись на горизонте. Утес улетел вперед на разведку, а Нефрита с Елеей отделились, чтобы обогнуть острова. Лун и остальные должны были встретиться с ними здесь. Вопросов оставалось еще слишком много, но возможно, им удастся хотя бы выяснить, где гнездо сквернов.

Поток, в земном облике сидевший на скамье у борта, выглядел усталым и недовольно смотрел на Луна, словно тот во всем виноват. Лун не захотел остаться, а Нефрита не позволила ему лететь с ней или с Утесом, и лодка стала компромиссом. По словам Потока, они со Звоном «угодили в охранники тупого консорта». До сих пор плавание проходило без происшествий, не было заметно никаких признаков сквернов. Большую часть времени Калам вел беседы со Звоном и Луном, а Магрим и Рорра управляли лодкой, слушали и иногда вставляли пару слов.

Арборы, Делин и остальные воины остались на солнцеходе с приказом помогать кишцам в спасении остатков большой летающей лодки. Маленькая летающая лодка, стоявшая на всякий случай возле острова, была почти полностью уничтожена, осталось только несколько кусков мха от обломков ее корпуса и стен каюты.

Сидевший на боковом ограждении Лун зевнул. Так хотелось подремать на палубе, прогретой солнцем, но он заставлял себя бодрствовать. Прошлой ночью Нефрита позаботилась о том, чтобы у всех воинов была возможность поспать, но несколько раксура постоянно оставались на страже. Разумеется, кишцы тоже следили за появлением сквернов, но наблюдение раксура надежнее.

Поток демонстративно зевнул.

– Ну, а если до вечера их так и не будет, может, поохотимся?

– Я всего лишь тупой консорт, – сказал Лун, – и не могу указывать, чем тебе заниматься.

Поток говорил на раксурском, но Лун ответил ему на альтанском, не желая исключать из разговора земных. Калам усмехнулся, Рорра подняла бровь, а Магрим, который уже к ним привык, сдержал ухмылку. Поток бросил на Луна злобный взгляд.

– К тому же, – сказал Звон, сидевший у опоры, поддерживавшей навес над рулевым механизмом, – здесь вообще не так уж много съедобного, только рыба да ящерицы.

– Вероятно, это объясняет, почему здесь нет морских обитателей, – заметил Калам.

Звон кивнул:

– Это да, но что едят скверны? Земных обитателей здесь тоже нет.

– Может быть, они едят дакти, – сказал Лун.

– Фу, – произнес Калам.

Лун почувствовал, что лодка сдвинулась – небольшой толчок против течения. Он встал и сменил обличье.

– В воде что-то есть.

Поток и Звон поспешно обратились в другую форму, Рорра сжала рулевой рычаг, Калам повернулся, чтобы осмотреть воду, а Магрим потянулся за маленьким огнестрелом, спрятанным под скамьей.

– Вон там, – указал Звон. – Что-то под водой...

Всего в нескольких шагах от ограждения водную поверхность разорвала темная туша. Вода брызнула в стороны, и лодка качнулась. Лун учуял запах и замахал руками:

– Стойте! Это Утес!

Магрим с облегчением присвистнул и опустил огнестрел.

– Он не мог бы в другой раз предупредить?

Поток сел на скамью и ущипнул переносицу. Звон обернулся к Луну:

– Будь я в земном обличье, наверное, обмочился бы.

– Некоторые из нас и есть в земном обличье, – недовольно буркнула Рорра, забирая у Магрима оружие и засовывая назад под скамью.

Вода забурлила – Утес сменил крылатый облик. А потом всплыл на поверхность и ухватился за борт. Посмотрев на лицо Луна, он окинул остальных взглядом и спросил:

– Слишком близко к лодке?

– Слишком близко, – ответил Лун, протягивая ему руку.

– Извините. – Утес тяжело перевалился через борт и встал на палубе, заливая ее водой. – Внизу течение поднимает много песка, из-за этого плохо видно.

– Ничего страшного, – сказал Лун. – Нашел что-нибудь?

– Они здесь, это точно. – Утес дернул подбородком, указывая на юго-восток. – Звон был прав.

– Да? – довольно откликнулся Звон. – Они используют собирателей?

– Использовали. Тут всюду плавают останки мертвых собирателей. – Утес сел на скамью, и с его мокрой одежды натекла лужа. – Я подобрался как можно ближе и уловил запах сквернов, так что понял общее направление. Я вошел в воду, пытаясь точнее определить, где они, вонь сквернов была и там. Я подплыл как можно ближе, не выдавая своего присутствия.

Лун перевел дух. Хорошо, что они не ошиблись. Он подтолкнул Звона в плечо.

– Ты сэкономил нам много времени на поиски.

Шипы Звона качнулись от удовольствия.

– Теперь остается придумать способ приблизиться и посмотреть, сколько их.

– Это будет непросто, – заметил Поток.

И это еще мягко сказано. Лун не представлял, как подобраться ближе в открытом море и остаться незамеченным. Но сквернам уже известно, что они здесь. И вряд ли сквернам наплевать, что раксура узнают, где находится стая. Он уже собирался сказать об этом, но тут Рорра спросила:

– Скверны тоже различают запахи в воде, как и вы?

– Нет, пахнет не вода, – пояснил Утес. – Запах в воздухе, прямо над водой. Но у сквернов слабое обоняние.

Рорра задумалась.

– Я могла бы попробовать.

Лун удивленно посмотрел на нее. Ну конечно! Ведь Рорра – морская обитательница. Как он мог забыть?

– А ты по-прежнему можешь дышать под водой?

Делин говорил, что она подверглась изменениям, чтобы жить на суше, и Лун полагал, что она могла потерять способность дышать под водой.

– Я больше не могу спускаться на глубину, – призналась Рорра, – и теперь не так быстро плаваю. Но с этим я справлюсь.

Морщинки над бровями Магрима углубились от тревоги.

– Рорра... а ты уверена?

– Ты не обязана, – добавил Калам. – В смысле, только из-за того, что ты морская обитательница... – Он запнулся, явно не зная, что сказать дальше. – Ну, просто ты не обязана.

Она негромко усмехнулась:

– Да, не обязана. Но могу подобраться близко и рассмотреть их, а они меня не заметят.

– Если только в воде не будет кетеля, – сказал Поток.

Рорра не выказала беспокойства, хотя наверняка его испытывала.

– Я родом из моря, где водится много огромных хищников, – сказала она. – И отлично научилась их избегать.

– Ты уверена, что готова? – спросил Лун.

Ему не хотелось, чтобы Рорра погибла, и особенно не хотелось оказаться тем, кто пошлет ее на смерть. Он хорошо представлял, что многое может пойти не так.

Она прерывисто вздохнула.

– Кто-то же должен это сделать. А из моря безопаснее, чем с воздуха.

– Вон Нефрита и Елея, – неожиданно указал Поток.

Обернувшись, Лун заметил две фигуры, летящие к ним со стороны островов.

– А это не скверны? – неуверенно спросил Магрим, прикрывая от солнца глаза ладонью.

Вероятно, Рорра и кишцы еще не могли ничего рассмотреть.

– Нет, не скверны. Я вижу цвет чешуи, – успокоил их Лун.

Звон замахал рукой.

Нефрита и Елея быстро приблизились и сделали круг над лодкой. Потом Елея, а вслед за ней и Нефрита спустились на ограждение и ступили на палубу.

– Хорошие новости, – объявила Нефрита, складывая крылья. – Мы нашли сквернов.

– Мы тоже, – ответил Лун.

Он не понимал, зачем Елея с Нефритой изменили план поисков и почему забрались так далеко на юг.

– В той стороне, в море? – указал Утес.

Нефрита нахмурилась, Елея выглядела растерянной.

– Нет, – возразила Нефрита. – На втором острове вон в той стороне.

И она вытянула руку под прямым углом к указанному Утесом направлению.

Звон обернулся к Рорре.

– Возможно, дело в течении? Могло из-за него показаться, что скверны в воде, хотя на самом деле они на острове?

Лун вспомнил карту и течение, намеченное рукой Рорры. Нет, вряд ли такое возможно. И Рорра это подтвердила:

– Нет, это течение не от второго острова.

– Выходит, они в двух местах. – Поток обернулся к Нефрите. – Две стаи.

Лун вздохнул. Как ни печально это признавать, но Поток прав.

Утес потер лицо.

– Наверняка так и есть.

Нефрита зашипела от раздражения.

– Только этого нам не хватало.

– Вы подходили близко и видели их? – спросил Лун Нефриту.

– Да. Возможно, они заметили нас, но не погнались. Они обитают под старыми руинами, и мы видели только двух кетелей.

– Руины похожи на часть того города? Возможно, что их строил тот же народ? – спросил Калам.

Елея глянула на Нефриту и развела руками:

– Какие-то строения из коралла. Похоже, ужасно старые.

– Сколько сквернов той стаи вы видели? – спросила Нефрита.

– Пока вообще не видели. – Лун перевел взгляд на Рорру, подумав о том, готова ли она еще следовать плану. – Утес уловил их вонь в течении.

– Я как раз сейчас пойду посмотреть. – Рорра села на скамью и начала расшнуровывать башмаки. – И да, я уверена.

Нефрита явно растерялась. Потом она вспомнила, кто такая Рорра, и ее лицо прояснилось.

– Каллумкалу не понравится, если ты пострадаешь из-за нас, – сказала она.

Подняв взгляд, Рорра чуть улыбнулась.

– Каллумкал слишком хорошо меня знает.

Она сняла один башмак, и Лун впервые увидел ее плавники, свернутые и сжатые в подобие грубой ступни и потемневшие от синяков и шрамов. Смотреть на них было так больно, что шипы Луна дрогнули от сочувствия.

– Рорра осторожна, – сказал Калам. – Она справится.

Для Луна это звучало как смесь поддержки и горячей надежды.

Лун попытался оценить все возможные варианты. В воде запах Рорры не имел значения, поскольку скверны не ощутят его, как могли бы морские создания.

– Насколько быстро ты плаваешь?

Рорра сняла другой башмак. На этой ноге ласты отсутствовали, она заканчивалась округлым обрубком.

– Не так быстро, как вы летаете, поэтому не ждите скорого возвращения.

Лун обернулся к Нефрите.

– Нужно подойти к тому месту, где Утес учуял скверн. Иначе ей придется потратить время на поиски, и скверны могут обнаружить ее первыми.

Рорра сняла рубаху и начала расстегивать штаны. На ее торсе виднелся лишь едва заметный узор чешуи, но по обеим сторонам груди имелись прорези жабр. Магрим и Калам отвернулись. У кишцев, по крайней мере у киш-жандеров, оказывается, было табу на наготу. Возможно, в этом и заключается причина их проблем с раксура.

Нефрита бросила взгляд на Утеса.

– Ты можешь ее взять?

– Конечно. – Утес заметил сомнения на лице Рорры и добавил: – Я тебя не уроню.

– Прекрасно, – поморщилась Рорра. Она огляделась, увидела, что Калам и Магрим по-прежнему старательно отворачиваются, и протянула руку Луну. – Помоги мне подняться.

Он обратился в земную форму, чтобы случайно не ранить ее шипами, обнял за плечи и помог встать. Она посмотрела на Утеса:

– Что дальше?

Утес оценивающе оглядел ее и чуть улыбнулся:

– Прыгай в воду, но держись на поверхности. Я тебя подберу.

– Какое облегчение, – отозвалась Рорра и кивнула в сторону борта.

Лун помог ей доковылять до него, Елея подхватила Рорру под руку и поддержала с другой стороны.

– Спасибо, – выдохнула Рорра, наклонилась и нырнула с борта в воду.

Ее гладкое тело заскользило в невысоких волнах, такое изящное, несмотря на отсутствующие плавники. Утес дождался, когда она окажется шагах в пятидесяти, ступил на ограждение и спрыгнул с лодки. Он сменил облик прежде, чем ударился о воду, и мягко скользнул под волны.

– Он вроде собирался лететь, – растерянно сказал Калам.

Нефрита, прищурившись, наблюдала.

– Он набирает скорость.

Лун тоже видел рябь от быстрого движения прямо под поверхностью воды, свернувшую в сторону и отдаляющуюся от лодки и Рорры. Потом рябь исчезла.

– Мне кажется, он сейчас... – начал Звон.

Огромное темное тело с могучим всплеском вырвалось из воды и взмыло вверх. Калам и Магрим ахнули. Со вторым взмахом крыльев Утес поймал ветер и плавно поднялся в воздух, а лодку осыпало дождем брызг.

– Впечатляюще, – признала Елея.

Да, впечатляюще. Лун не был уверен, что смог бы это повторить.

Утес набрал высоту, а вода все еще лилась с его крыльев. Потом сделал круг.

– Я его не вижу. – Калам огорченно потер глаза. – Ну, то есть вижу, но не разбираю деталей. – Он кивнул в сторону других раксура. – А всех вас я вижу хорошо.

– Я тоже не могу его рассмотреть, – сказал Лун. Похоже, с прародителями всегда так. Никто ему про это не говорил. – Почему так? – спросил он Звона.

– Не знаю, – качнул шипами тот. Наставники не так много знают о прародителях. С одной стороны, они встречаются редко, с другой... – Он указал на Утеса. – Они не любят отвечать на вопросы.

Утес спускался к Рорре. Он низко пролетел над водой, протянув за Роррой когтистую руку. Для Рорры, должно быть, пугающая перспектива, хотя она знала, что будет дальше. Рука Утеса мягко обвилась вокруг ее тела и вытащила из воды. Он прижал Рорру к груди, опять взмыл вверх и повернул в ту сторону, где обнаружил вонь сквернов.

Нефрита вздохнула и обвела взглядом маленькую лодку.

– Что ж, остается только ждать.

Они прождали почти весь день. Лун немного полетал и половил рыбу – во-первых, ему требовалось размять крылья после ранения, а во-вторых, сушеная рыба из припасов солнцехода была не слишком питательной. Магрим признался, что в кишском поселении, откуда он родом, тоже любят сырую рыбу. Он показал Каламу, как ее разделывать и выбирать лучшие куски. Когда все поели, раксура легли отдыхать, свернувшись на теплой палубе. Без обсуждений они приготовились к еще одной тяжелой ночи.

Пока все остальные дремали, Нефрита сказала Луну:

– Песня извинилась передо мной.

– Хорошо. – Лун понял, что она имела в виду реальные извинения, то есть они с Песней все обсудили, а не то, что Песня просто прекратила спорить, потому что Нефрита королева. – Ее что-то тревожило?

Нефрита слегка пожала шипами.

– В последнее время она стала более агрессивной. Но это просто признак того, что она растет и хочет занять при дворе более важное место. Она успокоится. – Нефрита стряхнула рыбную чешуйку на спавшую рядом Елею. – Елея была такой же.

Та открыла глаза, сонно оглянулась и смахнула чешуйку с носа.

Когда к вечеру свет начал угасать, Магрим забеспокоился, что плыть в темноте опасно.

– Можем еще подождать, – сказал Лун Нефрите. Они лежали, свернувшись в уголке, Звон сидел рядом, а Поток дремал под скамьей на противоположной стороне палубы. Елея сидела на ограждении – была ее очередь охранять. – А если придется идти на лодке во тьме, мы можем указывать направление, – закончил Лун.

Раксура компас не требуется, они с рождения знают, в какой стороне юг.

– Да, но здесь есть участки со скалами или рифами, – сказала Нефрита. – Мы видели сверху, пока летели. И может быть очень трудно...

– Я вижу Утеса, – прервала ее Елея.

С Роррой в руках Утес приблизился к ограждению.

– Помогите ей, она не в очень хорошей форме.

– Ранена? – спросила Нефрита, отодвигая Луна в сторону. Она перегнулась через борт, подхватила Рорру за талию и перенесла на лодку. Рорра выскользнула из ее рук и села на палубе. Ее лицо было серым от изнеможения, а тело била сильная дрожь.

– Просто устала и замерзла.

Утес перемахнул через ограждение и опустился на палубу.

Лун знал, как малоприятно, когда Утес несет тебя на большой скорости и при сильном ветре.

– Калам, есть чем ее вытереть? – спросил он.

Калам порылся в ящике с инструментами и вытащил кусок ткани – она предназначалась для очистки палубы, но в экстренной ситуации вполне годилась. Лун взял ее и присел перед Роррой. Та кивнула, стуча зубами, и Лун начал вытирать ей руки и ноги.

– У нас проблема, – сказал над его головой Утес.

– Еще одна? – спросила Нефрита. – Две стаи скверн и без того...

– Рорра видела скверну-полураксура. Королеву.

Все смолкли. Лун на мгновение замер, но Рорра опять начала дрожать под его рукой, и он продолжил вытирать ей ноги.

– Принесите ее одежду, – сказал он.

Калам среагировал первым и притащил Рорре рубаху, штаны и куртку.

– А ты уверен? – наконец заговорила Нефрита. – Ты ее тоже видел?

– Нет, только Рорра, – сказал Утес. – Но, судя по описанию, это точно она.

Нефрита прошипела проклятие.

– А других она видела? – спросила Елея. – Там были дакти-наставники...

– Больше она ничего не видела, – ответил Утес.

Лун посчитал, что этого вполне достаточно. Особенно если речь идет о владыке сквернов со способностями королевы раксура.

– Как мы и ожидали, скверны находились на плавучей платформе, похожей на улей собирателей, – продолжил Утес. – Большинство находилось внутри, и у Рорры не было возможности их сосчитать или увидеть, есть ли там кто-то помимо сквернов.

Лун направил руки Рорры в рукава рубахи, потом накинул остальную одежду на ноги, как одеяло, и Рорра, запыхавшись, сказала:

– Оказывается, морские обитатели не очень хорошо летают.

– Не знаю, по-моему, ты отлично справилась, – сказал ей Лун. – Звон, Поток, подойдите сюда и сядьте по обе стороны от нее. – Сейчас тела раксура – лучший источник тепла на лодке.

Звон сел, втиснувшись между Роррой и ограждением. Поток, потрясенный открытием Утеса, не спорил и, перейдя в земное обличье, уселся с другой стороны.

Калам и Магрим встревоженно смотрели на Рорру.

– Пора возвращаться, – сказал Калам. – Надо обойти острова до темноты.

– Да, и так быстро, как только способна двигаться лодка, – сказала ему Нефрита.

– Мне стоит слетать на разведку? – спросила Елея.

Утес еще сидел на ограждении, всматриваясь в горизонт.

– Я ничего не заметил. Но если они все же следовали за нами, не нужно, чтобы кто-то, поднявшись в воздух, выдал наше местоположение.

– Повремени, пока мы не минуем острова, – сказала Нефрита Елее.

Магрим направился к рулевому рычагу, чтобы запустить движитель.

– Жаль, что у нас нет для нее чая, – сказал Звон, растирая Рорре запястье.

– Я прекрасно себя чувствую. – Голос Рорры был еще хриплым, но теперь она гораздо меньше дрожала, и лицо оживилось. – Я должна рассказать вам, что видела. Утес говорит, это важно.

Нефрита подошла и села на палубу рядом с Луном.

– Рассказывай.

Магрим повернул руль, и лодку качнуло. Рорра сделала глубокий вдох.

– Утес опустил меня в воду на некотором расстоянии от того места, где, как он считал, находятся скверны. Я плавала около двух часов, прежде чем их нашла. Как мы и думали, они заставили собирателей построить для них платформу – крупную, почти с наш корабль, и закрытую сверху куполом. Вокруг плавало много мусора – и растительного, и куски, как мне показалось, трупов собирателей, и обломки самой платформы, словно где-то она осыпалась. – Рорра плотнее запахнула рубаху. – Они меня не заметили. Я вижу из-под воды лучше большинства других существ, мои глаза именно для этого и предназначены. Я тихонько плавала под водой среди мусора и наблюдала за ними. Около тридцати дакти находилось наверху – видимо, наблюдали. И я видела одного кетеля, спавшего на открытой части платформы. Кажется, меньшего по размеру, чем те, что напали на нас прошлой ночью.

Рорра закашлялась, и Калам протянул ей фляжку с водой. Она сделала глоток и продолжила:

– Некоторое время я наблюдала. Я надеялась увидеть еще кетелей или как-то еще узнать, сколько их. Наконец на платформу, где спал кетель, вышли три скверна. Позже я описала их Утесу, и он сказал, что двое из них были владыками в земном обличье. – Она взглянула на Луна. – Они выглядели как ты, только кожа очень бледная, совершенно лишенная красок. А их волосы были... – Она беспомощно развела руками. – Другие. Я могла бы принять их за раксура, если бы не видела вас.

Лун мрачно кивнул.

– Мы часто такое слышим, – пробормотал Звон.

– У меня был не очень хороший угол обзора, но они казались меньше, размером с Корня. Третья скверна была крупнее, женского пола, с темной чешуей, как у вас, но другого сложения. У нее на голове был тяжелый гребень, как у владык, и еще вот такие штуки. – Она указала на спину Нефриты. – Она говорила с владыками, но, конечно, я ничего не услышала. Несколько дакти тоже вышли послушать, и она... погладила одного по голове.

Поток издал звук, выражающий отвращение.

– Потом кетель проснулся и неожиданно соскользнул в воду. Я испугалась... – Она помедлила. – Я пришла в ужас от мысли, что они меня как-то учуяли и послали его за мной. Я перестала сопротивляться течению, и оно несло меня прочь от платформы, пока я не решила, что уже достаточно далеко. Тогда я поплыла назад – туда, где меня ждал Утес.

Все молчали. Лун покусал губу и наконец сказал:

– Это могла быть воительница, полускверна-полураксура.

– Разве владыки слушаются воинов? – Нефрита покачала головой. – И зачем им держать воинов-полукровок? Для них это просто более низкая разновидность владык.

– Я так и подумал, – сказал Утес. – Должно быть, это королева-владыка.

Лун встретился с ним взглядом. Утес опять отвернулся и стал смотреть в небо. «Мало нам того, что может скрываться в городе, теперь еще и это», – подумал Лун.

Пока Рорра рассказывала, Калам молчал и внимательно слушал.

– Значит, раксура и скверны способны скрещиваться, – сказал он. – Это потому, что и вы, и они произошли от предтеч?

– Возможно, – ответил Лун.

– А Делин об этом знает? – спросил Калам.

– Э-э-э... – Лун посмотрел на Нефриту. Сообщать ли кишцам, что полукровка раксура, возможно, способен открыть запертый город предтеч, решать не ему.

Нефрита выглядела уставшей.

– Да, – ответила она. – Но я хочу отложить разговор об этом до возвращения к остальным.

– Если это королева, то у нас проблемы, – сказал Поток на языке раксура.

Очень слабо сказано. Последняя королева полускверна-полураксура, с которой они столкнулись, владела способностью мешать раксура менять облик. Чтобы ее убить, потребовались совместные усилия Нефриты и Жемчужины.

– В самом деле? Ты так считаешь? – отозвалась Нефрита сухим и ровным тоном.

– Кто-то должен высказать очевидное, – огрызнулся Поток. – А Корня здесь нет.

Елея фыркнула и попыталась превратить смех в кашель.

– О чем это вы говорите? – осторожно поинтересовался Калам.

– О том, как много у нас проблем, – сказал Лун.

Звон погрузился в раздумья.

– Получается, есть две разные стаи, так? А не одна, гнездующаяся в двух местах? Если их все же две, то какая напала на нас прошлой ночью?

– Хороший вопрос, – сказала Нефрита. Она рывком поднялась и повернулась к носу лодки, всем телом выражая нетерпение. – Надо возвращаться.

Глава 16

Ветер переменился, поэтому обратный путь занял больше времени, чем рассчитывал Лун. К тому времени как они заметили огни солнцехода, почти совсем стемнело. Воздух отравляла вонь, исходящая от брошенного после сражения на берегу трупа кетеля.

Дел на обратном пути было немного – по очереди летать на разведку да слушать, как Звон, Нефрита, Елея и даже Поток рассуждают о планах и целях сквернов. Все лучше, чем слушать разглагольствующих арборов, но Луну все-таки это порядком надоело. Утесу, должно быть, тоже, поскольку он удалился на корму и вел беседу с Магримом.

Рорра уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать, до конца одеться и натянуть башмаки. Лун в основном отвечал на вопросы обеспокоенного Калама, стараясь не слишком задумываться. Тот факт, что в этой стае сквернов была по меньшей мере одна полукровка-раксура, лишь подтверждал их с Делином предположения. Пусть кишцы и сомневаются, что перед ними город предтеч, но скверны, похоже, в этом уверены.

Хотя сквернам, которым удалось открыть подводный город предтеч, требовался еще консорт полускверн-полураксура, внешне очень близкий к древним предтечам. Больше всего Луну хотелось знать, почему скверны до сих пор не смогли войти в город – не сумели отыскать дверь или королева-полукровка недостаточно близка к предтечам, чтобы открыть проход.

– Интересно, с каким двором она связана, – сказала Нефрита, хмуро глядя вдаль.

И небо, и море вокруг темнели.

– Наверное, из какой-то восточной колонии, разгромленной и уничтоженной.

Плечи Елеи непроизвольно дернулись.

Для Луна это было слишком болезненно. Но, в отличие от восточного двора Опаловой Ночи, там не было своей Малахиты, чтобы найти выживших и забрать их детей-полусквернов. Лун не хотел даже думать о том, какой была бы жизнь Сумрака, Лозы и других, если бы их не нашли и не привезли в Пределы.

– Вы думаете, там все-таки есть прародительница? В том улье? – неуверенно спросил Звон.

– Прародительница добровольно делит власть над владыками с королевой-полураксура? – усмехнулся Утес. – Сомневаюсь.

Наконец по носу лодки скользнул луч одного из дальних огней солнцехода. Все обрадовались, Рорра замахала руками, и с палубы замахали в ответ стоящие на страже кишцы.

– Кажется, нового нападения не произошло, – сказала Елея. Она была в земном обличье, и ветер раздувал ее кудрявые волосы. – Ждут ночи, наверное.

– Толк говорил, что снова попробует прорицать, – сказал Звон. – А вот Ежевике, наверное, совсем нечем было заняться, если только кишцы не попросили в чем-нибудь помочь.

Утес громко хмыкнул.

– Что не так? – спросила Нефрита. – На летающей лодке ей тоже особо нечего было делать.

– Здесь-то куда больше проблем, в которые можно вляпаться, чем на летающей лодке, – заметил Утес.

Магрим подвел лодку к корпусу солнцехода. Лун и остальные подхватили брошенные командой лини и под руководством Рорры привязали лодку. Сверху спустили пару лестниц, и все полезли на борт.

– Как успехи? – спросил ожидавший на палубе Каллумкал. – А мы сделали важное открытие.

– Открытие? – с горящими восторгом глазами спросил Калам. – Город?

Видя, что Каллумкал говорит и выглядит более взволнованным, чем когда-либо, даже при нападении сквернов, Лун поспешно перемахнул через ограждение.

– Ого, – пробормотал рядом с ним Звон.

– Делин нашел дверь! – сообщил Каллумкал.

– Да? – только и сказала Нефрита, явно ошеломленная и растерянная, как и Лун. – Как?

– Делину удалось расшифровать некоторые знаки, но именно Ежевика совершила прорыв. – Каллумкал был горд первым сообщить эту новость. – Без нее мы не справились бы.

Елея, Поток и Звон смотрели на Нефриту округлившимися глазами. Удержав готовые встать дыбом шипы, она произнесла:

– Уверена, что не справились бы.

Конечно, нет, подумал Лун.

– А я говорил, – сказал Утес.

– Мы не собирались ее искать. – Ежевика сидела на полу в каюте, которую выделили для раксура. – Но... просто так получилось.

Делин с отсутствующим видом прочесывал бороду.

– Это не их вина. Я понятия не имел, что мы были так близко. Я хотел отложить...

Оба арбора выглядели усталыми, а от Ежевики очень сильно несло соленой водой и морскими водорослями.

– Он говорил, чтобы я прекратила копать, но мне в уши попала вода, и я не услышала...

Толк демонстративно отошел в другой конец каюты и уселся рядом с Нефритой.

– Я тоже просил ее не копать.

Лун опустил лицо в ладони. Эрика, Корень и Песня затаились, сидя на краешке скамьи. Елее с Потоком приказали идти на верхнюю палубу высматривать сквернов, и похоже, они этому обрадовались.

Лун не ожидал, что Нефрита разозлится на воинов. Они просто не привыкли указывать арборам, что им делать. Особенно такие юные воины, как Эрика, Корень и Песня, таким умудренным опытом арборам, как Ежевика. Лун спокойно мог бы давать ей распоряжения, как и Утес, и Елея, привыкшая передавать и даже предугадывать приказы Нефриты. Поток наверняка справился бы не хуже, а Звон, который и сам был арбором, даже лучше. Но никого из них здесь не было.

Ежевика пристально посмотрела на Толка.

– Это не поможет.

Нефрита тряхнула шипами, и все поняли этот жест как приказ немедленно заткнуться.

– Делин, расскажи нам, что произошло.

Делин вздохнул:

– Я размышлял над тем, что вход, возможно, под водой – либо как защитная мера, либо потому, что во время строительства море не достигало фундамента. Этим утром я предложил Каллумкалу дать мне лодку, чтобы подойти к древнему причалу и еще раз посмотреть на резьбу. Ежевика скучала без дела, а помощь Толка вчерашним раненым больше не требовалась, и поэтому они поплыли со мной и двумя кишцами, которые правили лодкой.

Нефрита перевела взгляд на воинов.

– Мы охраняли лодку, – сказала Песня, – и летали над причалом, присматривали за ними.

Эрика и Корень кивнули, и Корень добавил:

– Так же, как охраняем арборов дома.

Нефрита дала Делину знак продолжать.

– Пока мы изучили резьбу у подножия скалы, ветер стих и море стало спокойнее. Ежевика решила исследовать лестницу и область под причалом, которую наскоро осмотрел Утес. – Он развел руками. – Я предупреждал, что это рискованно, но она была уверена в своих силах.

– Я в этом не сомневаюсь, – ровным голосом сказала Нефрита, и Ежевика принялась сосредоточенно изучать торчащие нитки на подоле рубахи.

– И она начала нырять в песок у основания причала, – сказал Делин. – Она умеет необычайно долго задерживать дыхание. Я знал о ее способностях, так что не удивился, зато на кишцев это произвело впечатление.

– А что делал Толк? – не мог не спросить Лун.

Он не хотел, чтобы всю вину возложили только на Ежевику.

Толк закусил губу и прикрыл глаза, как будто пытаясь вспомнить.

– Изготавливал шары из морских водорослей и поджигал их, чтобы освещать область под водой, где вела поиск Ежевика, – ответил за него Делин и перевел взгляд на Ежевику: – Остальное лучше расскажи ты.

– Там на четырех столбах обнаружились высеченные символы, – продолжила Ежевика. – До тех пор я нигде такие не встречала. Вроде бы украшение, а может, и нет. Или это были знаки, отмечавшие проход. Заглянув под воду, в песок между четырьмя столбами, я увидела, что скала пробита, словно там есть дорожка. Но то, к чему она вела, исчезло. А потом я поднялась к причалу и начала осматривать скалу над резьбой, которую раньше обнаружили кишцы. Я увидела пятно наверху – там, где камень словно изгибался. Пятно напоминало увеличенную копию одного из символов, а изогнутый камень находился прямо над ним. Тогда мы подплыли к скале и поднялись шагов на двадцать к тому пятну... А потом кусок камня отвалился и остался в моей руке.

– Оказывается, на этой части утеса вовсе не камень, просто похож, – вставил Толк. – Там что-то вроде коралла, и все пронизано туннелями крошечных червячков. Какие-то растения или животные когда-то наросли на стенке, затем погибли и оставили после себя похожие на камень наросты. Внизу, где искали кишцы, они все еще очень крепкие. Но наверху разрушались легче.

– Мы продолжили их сбивать, – закончила рассказ Ежевика, – и под ними обнаружились знаки и линия стыка.

Нефрита заинтересованно подалась вперед:

– Стык дверного проема?

– Да, огромного. – Ежевика взмахнула руками. – Там гигантская дверь в скале. Мы не собирались ее искать, Делин не виноват. Он кричал на нас и махал руками, но мы так увлеклись, что не слышали.

– Я подумал, что он нас подбадривает, – снова вздрогнув, добавил Толк. – Кишец с лодки заметил, что происходит, а потом откололся большой кусок, и увидели все. Дверь огромная, целая лодка пройдет.

– Тогда они остановились, так что дверь расчищена не до конца, – сказал Делин. – И мы все еще не знаем, как ее открыть. Но...

– Но теперь дверь найдена, – заключила Нефрита. – И все кишцы об этом знают.

– Да, – признал Делин.

– Скверны тоже скоро узнают, когда увидят это место при дневном свете, – добавил Звон, развернулся и толкнул Толка в плечо.

– Эй! – возмутился тот.

– Толк, ты вроде собирался прорицать в наше отсутствие, – сказала Нефрита.

Толк опустил глаза в пол и поднял одно плечо в незавершенном пожатии. Внезапно он показался совсем зеленым юнцом.

– Я пытался, но ничего не увидел, – нехотя признал он. – И решил, что, если ненадолго прекращу попытки и помогу Ежевике и Делину... Я не знаю, в чем дело. Я должен был увидеть что-нибудь о том, что сейчас делают скверны, или о городе. Но видел лишь воду.

Наступила неловкая тишина. Может, он чересчур старается, подумал Лун. Но обычно у Толка получалось лучше всего, как раз когда он очень старался.

– Может быть, сейчас просто слишком много всего происходит, – медленно выговорил Звон и нахмурился.

Утес откинулся на стену и застонал.

– Простите, что мы нашли дверь. Это правда так плохо? – сказала Ежевика, встревоженно взглянув на Нефриту.

Они еще не знали о сегодняшней находке. Лун посмотрел на Нефриту и сказал, когда она кивнула:

– Мы обнаружили два гнездовища сквернов в двух разных местах. Рорра близко подобралась к одной группе и увидела королеву-полукровку.

У Ежевики отвисла челюсть. Толк засипел. Даже обычно невозмутимый Делин выглядел встревоженным.

– Думаете, этой ночью они снова нападут? – спросил он.

– Мы уверены. – Утес резко поднялся на ноги. – Нам нужно идти.

Нефрита встала и вышла за дверь прежде, чем кто-то успел пошевелиться. Когда воины последовали за ней, Ежевика подалась вперед и поймала Луна за руку.

– Скажи ей, что мы сожалеем, Лун.

Она выглядела жалко, да и Толк не лучше.

– Она знает, что сожалеете. Ничего страшного, – попытался успокоить их Лун.

Нефрита была очень подавлена и, должно быть, винила в произошедшем себя. Нужно дать ей время позлиться. Если арборы ведут себя как арборы и со всем старанием выполняют любую порученную работу, в этом необязательно кто-то виноват.

– Все вы идиоты, – сказал Утес, дал Ежевике подзатыльник и вышел.

Ежевика осела и с облегчением вздохнула.

– Утес все-таки нас любит.

– Просто отдохните немного, – сказал им Лун и последовал за Утесом.

Звон с Утесом ожидали его в коридоре, возле выхода на палубу.

– Как, по-твоему, сколько у нас проблем? – шепотом спросил Звон.

– Много, – честно ответил Лун.

Утес буркнул что-то себе под нос и вышел наружу.

Лун залез на крышу каюты на верхней палубе, где металл еще сохранял дневное тепло. Тонкий лучик лунного света то и дело показывался из-за облаков и скользил по омывающим берег волнам или по верхушкам деревьев. Ветер трепал шипы и гребни Луна и плясал на его чешуе.

– Нефрита права, тебе лучше остаться внутри, – сказал Звон, сидевший за ним лицом к западу.

Как консорт, Лун был главной целью для стаи сквернов, которые преуспели в производстве на свет полукровок сквернов-раксура. А еще он устал от того, что ему об этом напоминают каждое мгновение. Лун и сам прекрасно осознавал, что происходит.

– Может, не будем это обсуждать?

Звон вздрогнул, царапнув о крышу каюты чешуей.

– Извини. Просто я... волнуюсь. Ладно, не волнуюсь. Я в ужасе.

– Все мы в ужасе. Если кто-то на лодке сейчас не в ужасе, значит, с ним что-то не так, – сказал Лун.

Два кишских фонаря дальнего света направили в небо и неспешно перемещали их в поисках сквернов. Фонарей было больше, но Вендоин сказала, что они могут работать ограниченное время, а потом должны восстанавливаться, так что их не следует использовать постоянно.

– Даже не знаю, – устало ответил Звон. – Кишцы думают, что их оружие остановит сквернов, потому что вчера это удалось. Мне хотелось бы тоже так думать.

Но с большей вероятностью вчерашней ночью скверны проверяли оборону кишцев, а после уничтожения летающей лодки не смогли быстро сбежать.

– А я не хотел бы так думать, – ответил Лун. – Не надо мне сюрпризов.

– Если ты пытаешься меня успокоить, это не... – начал Звон.

Утес перебил его с нижней палубы:

– Чуете запах?

Лун попробовал воздух на вкус. Ощущалась соленая вода и песок, аромат зеленых деревьев и тяжелый запах травы, покрывавшей дюны на другой стороне острова. И еще что-то, просто след, пахнущий морским дном, всплывшей на поверхность гнилью и мертвыми моллюсками.

– Со дна что-то поднялось. Что-то крупное? – сказал Лун.

– Этого я и боялся, – ответил Утес. – Они гонят кого-то на нас.

Звон застонал от отчаяния, а Лун зашипел себе под нос. Этот трюк они уже видели – атакующий захватывает контроль над каким-то большим существом, обычно безобидным, и использует его как боевой таран.

– Беги, Звон, предупреди остальных, – сказал Лун.

Звон спрыгнул на палубу и понесся дальше, крикнув:

– Я не думал, что здесь водится что-то крупное!

Лун и сам не думал. Море здесь было неглубоким, в нем не плавал никто крупнее арборов.

– Можешь показать направление?

Лун чуял запах в воздухе, но и только.

Утес запрыгнул на крышу каюты.

– Где-то за островом.

Лун прислушался, пытаясь отделить шум ветра, накатывающих на берег волн, топот и растущее волнение на корабле внизу. Раксура не понимали, каким образом скверны могут управлять другим существом, но знали, что занимается этим владыка и он должен физически контактировать с этим существом. Когда Лун сам видел такое вблизи, владыка, защищенный мешком из выделений кетелей, восседал на спине облачного странника.

Ветер донес шум стремительного потока, плеск чего-то огромного, движущегося по воде.

– Ты это слышишь? – спросил Лун.

– Пойду посмотрю. Оставайся здесь, – ответил Утес, шагнул к краю крыши и прыгнул, обратившись в крылатую форму.

Лун увернулся от падающей к воде огромной туши, но Утес поймал ветер и поднялся выше.

Лучи фонарей теперь светили в сторону острова, на берег и обломки летающей лодки, уже покрытые нанесенным ветром песком. Там все было тихо. Лун пошел к противоположному краю крыши и, нагнувшись, посмотрел вниз. На нижней палубе стоял один из дальних фонарей – большой цилиндр, из которого лился свет. Он дымился во влажном воздухе и издавал угрожающие щелчки. Сейчас все фонари горели, и Лун надеялся, что они продержатся до рассвета. Он окликнул жандерку, стоявшую у цилиндра:

– Эй, не могла бы ты направить свет на воду восточнее острова?

Жандерка оглянулась по сторонам, явно не понимая, кто с ней говорит, но схватилась за тяжелый рычаг и перевела фонарь на восток.

Лун опять поднялся посмотреть, но луч высветил лишь пустую полосу воды.

– Лун! – окликнула его Нефрита.

Лун спрыгнул на нижнюю палубу. Там стояли Нефрита, Каллумкал и Рорра.

– Утес не сказал, что это? – спросила Нефрита.

Лун качнул шипами в знак отрицания.

– Существо в воде за островом, направляется к нам. – Он обернулся к Рорре: – Можешь увести лодку?

Кивнув, Рорра посмотрела на Каллумкала.

– Ты думаешь, они хотят захватить нас врасплох у скалы... – сказал тот.

Нефрита вдруг зарычала. Она смотрела на море, и Лун рывком обернулся в ту сторону. Луч фонаря высветил две темные туши, каждая почти с корабль. Они были скруглены сверху, и Луну казалось, у них что-то движется по бокам, какие-то щупальца или отростки. Дальше из темноты выступали другие туши. Шипы Луна вздыбились от растерянности и страха. Еще три, пять...

Каллумкал обернулся к Рорре:

– Скажи капитану, пусть снимается с якоря...

Рорра кивнула, уже торопливо ковыляя к люку, ведущему к ближайшей лестнице.

– Знаешь, что это? – напряженно спросила Нефрита.

Каллумкал покачал головой, с ужасом глядя на приближавшихся морских обитателей.

– В этой области должно быть мало крупных морских существ, особенно плотоядных. Я не...

– Им необязательно быть плотоядными, они просто должны быть способны затопить лодку, – сказал Лун.

На корме кто-то уже выкрикивал приказы поднимать якоря.

– Можешь... – сказала Нефрита Каллумкалу.

Корпус лодки сдвинулся у Луна под ногами и резко дернулся вверх. Его когти заскользили по дереву, по воде и мокрому песку, хлынувшим через край. Он сполз к противоположному краю палубы.

Огни дальнего света бешено заметались, а земные обитатели закричали. Лун налетел на ограждение и удержался, несмотря на поток воды, ощутив крепкую хватку Нефриты на своей талии. Он стряхнул с лица намокшие гребни и увидел, что другой рукой Нефрита сжимает руку Каллумкала, чтобы того не смыло с палубы. Только Лун мог цепляться за ограждение.

Над палубой нависла темная, закругленная сверху туша с длинным, плавно изогнутым плавником. Ничего похожего на глаза у этого существа не было, но из узких губ на брюхе лилась морская вода. Оно хотя бы не плотоядное, подумал Лун, хотя это не успокаивало. Вероятно, существо спокойно лежало на морском дне, пропускало песок и воду через какое-то другое отверстие и выталкивало, фильтруя все, что попадется.

На корме раздался скрежет металла. Каллумкал ахнул и укрыл лицо за плечом Нефриты.

– Это якорные канаты! Они нас держат...

Не давая этой твари перевернуть лодку, подумал Лун, стараясь оттолкнуться от ограждения. Когда подойдут остальные морские твари, канаты не выдержат. Или первая зальет солнцеход водой и утопит. Лун постарался вонзить когти в палубу и выпрямиться.

Над морским обитателем нависла еще одна темная форма. Сердце Луна на мгновение замерло – он подумал, что это кетель. Но существо вонзило в морскую тварь когти и зубы, и Лун понял, что это Утес.

Поток воды прекратился, и Нефрита, захлебываясь, выплюнула изо рта воду.

– Наконец-то, – выговорила она, потом ахнула и закричала: – Елея, Эрика! Где вы?

– Нефрита! – отозвалась с кормы Елея.

Лун собрался с духом. Утес поднялся и потянул морскую тварь за собой. Корпус лодки качнулся и накренился. Лун крепче схватился за ограждение, чтобы удержать всех троих от падения в утробу твари.

Утес с хрустом оторвал морское чудовище от лодки вместе с частью ограждения на другой стороне. Нефрита отпустила Луна и Каллумкала, и они, пошатываясь, стояли на качающейся палубе.

Придя в себя, Каллумкал побежал к корме, крича что-то команде.

– Надо сдерживать их, пока лодка не начнет двигаться, – сказала Нефрита и запрыгнула на крышу каюты.

Лун последовал за ней к крыше каюты и перепрыгнул на верхнюю секцию. Сквозь большие окна рубки он мельком увидел навигатора летающей лодки Эсанкель и двух жандеран, которые поворачивали штурвалы, перекрикиваясь друг с другом. Каллумкал как раз поднимался снизу по лестнице.

Лун спрыгнул на корму, где Нефрита уже нашла Елею, Эрику и Потока. Вооруженные кишцы на выступающей палубе управляли фонарями дальнего света, еще одна группа собралась у якорной лебедки. Лун не нашел только одного. Звон ведь бежал сюда, подумал он, и от внезапного приступа страха все в груди сжалось. Где же он? Но потом Звон, Песня и Корень появились из ближайшего люка у него за спиной.

Пошатываясь, Звон выбрался на потрепанную палубу.

– Извините. Когда корабль стал заваливаться на бок, мы застряли внутри. Что случилось?

Лун развернул его лицом к острову, где в лучах фонарей дальнего света виднелись силуэты морских существ. Звон сдавленно ахнул.

– Елея, Эрика, Песня, поднимайтесь в воздух и попробуйте определить, где находятся скверны, – сказала Нефрита. – Поток, Корень и Звон – на крышу и следите за палубой. Не позволяйте никому проникнуть внутрь.

Воины взлетели над палубой, Лун рванул было за ними, но Нефрита ухватила его за гребни и остановила:

– Ты остаешься со мной.

Подпрыгивавший от нетерпения Лун хотел возмутиться, но подумал, что будет выглядеть как Корень. Потом он увидел в воздухе Утеса, опускавшегося на крышу верхней каюты.

– Вон Утес, – сказал он.

– Идем, – прошипела Нефрита и по стенке поднялась на следующую палубу.

Падая на крышу каюты, Утес сменил обличье и приземлился на ноги уже в земной форме. Спрыгнув к ним на палубу, он спросил:

– Где Каллумкал?

– Сюда.

Лун свернул к ближайшему люку.

За ним открывался коридор с двумя лестницами, вверх и вниз. Судя по шуму воды и крикам, лестница вела вниз, к чему-то важному, вероятно к движителю. Лун выбрал верхнюю, торопливо поднялся, завернул за угол и опять пошел наверх, в рубку. Она была просторной, с окнами во все стороны, как и на летающей лодке кишцев. На стене под передним окном размещалось множество рычагов, колес и длинных трубок с раструбами на конце – Эсанкель и еще двое с их помощью передавали приказы в другие части солнцехода. Вендоин, Каллумкал и Келлимдар склонились над тканевой картой. Рорра сжимала рулевой рычаг, навалившись всем весом, чтобы удержать его на месте. Когда Лун вошел и отступил в сторону, пропуская Нефриту и Утеса, все подняли головы.

Каллумкал начал говорить, но Утес перебил его:

– Они движутся с запада и востока. Податься некуда.

Рорра выругалась на своем языке. Каллумкал и Вендоин молчали.

– Но... – начал Келлимдар и прервался, словно понятия не имел, как закончить.

– Мешки. – Нефрита обернулась к Утесу: – Если сумеем порвать мешки на нескольких морских тварях, может, этого будет достаточно, чтобы солнцеход прошел мимо других...

– Я не видел ни мешков, ни владык, – ответил Утес. – Скверны как-то иначе управляют морскими существами.

Лун зашипел в недоумении. Он вдруг ощутил сочувствие к Келлимдару, но сказать об этом было невозможно. Он услышал шаги на лестнице позади и увидел взбирающегося к ним Делина. Тот держался неустойчиво, Лун шагнул к нему и протянул руку. Он забыл, что сейчас в чешуйчатом обличье, но Делин без колебаний вложил мягкую ладонь в чешуйчатую когтистую руку Луна. Лицо Делина прорезали морщины тревоги.

– Дела так себе, – сказал он.

Лун помог ему войти. Полагая, что тоже должен сразу выложить самую неприятную новость, он сообщил:

– Они загнали нас в ловушку между островом и скалой.

– Так я и думал.

Делин мрачно кивнул и вошел в рулевую рубку.

– Значит, будем сражаться, – сказал Каллумкал. – У нас есть оружие.

Нефрита пощелкивала хвостом в знак того, что поглощена мыслями.

– Как долго оно продержится? Оно же разряжается?

– Да, – упавшим голосом сказал Келлимдар. – Оружие проработает несколько часов, но мох нуждается в обновлении. Ему нужен солнечный свет...

– Надо попытаться войти в город, – произнес Делин.

Лун и все остальные обернулись к нему.

– Можем укрыться там. Если только сумеем войти.

Нефрита опомнилась первой и заговорила на языке раксура:

– Я думала, чтобы открыть дверь, нужен полукровка, полускверн-полураксура, похожий на предтеч. И мы видели у сквернов королеву-полураксура.

– Это наша теория, и, вероятно, в нее верят и скверны, – на том же языке ответил Делин. – Но нам неизвестно, так ли это на самом деле. Может быть, все иначе. Если это город строителей фундаментов, а не предтеч, наверняка есть другой способ.

К Каллумкалу вернулся дар речи:

– Пожалуйста, говори на альтанском. Тебе известно, как войти в город?

Делин развел руками.

– Ежевика, Толк и я многого достигли сегодня. Мы нашли дверь, найдем и способ ее открыть.

– А успеете? – спросила Вендоин.

– Хороший вопрос, – сказал Делин. – Но возможно, сквернов и их морской боевой таран удастся отогнать при помощи оружия, тогда это будет неважно.

Утес скептически фыркнул, и Делин добавил:

– Согласен.

Каллумкал посмотрел на Вендоин и Келлимдара, а потом на Нефриту.

– Он прав, мы должны попытаться. Даже если в городе скрыта опасность, другого пути нет. Можно послать Делина и остальных на маленькой лодке, если ваши воины будут их охранять...

Рорра указала в сторону ограждения.

– Обе маленькие лодки были уничтожены, когда эта тварь пыталась нас опрокинуть.

Она не ошиблась. Над ограждением еще торчала одна мачта – под странным углом, не соответствующим положению остальной части лодки. У кишцев были еще маленькие гребные лодки, но плавание на них займет слишком много времени.

– Можем перенести земных по воздуху, – предложил Лун.

Он знал, что это плохая идея. Но также знал, что единственная.

Нефрита огорченно хлестнула хвостом, но прорычала:

– У нас нет выбора.

Она развернулась, вышла и понеслась вниз по лестнице.

Утес поймал бросившегося за ней Луна.

– Передай Нефрите, что я постараюсь сдерживать их как можно дольше.

– Хорошо, – сказал Лун.

Он хотел добавить много чего еще, только времени не было, да и смысла тоже.

Делин похлопал его по руке.

– Ты поможешь?

– Конечно.

Он подхватил Делина и понес вниз по лестнице, потом через ограждение вниз, на нижнюю палубу.

Там ждали Поток и Звон с Нефритой. Должно быть, она рассказала воинам, насколько плохи дела. Поток выглядел как всегда, возможно, не таким угрюмым, но хвост и шипы Звона нервно подергивались. Когда Лун приземлился, из люка появились Корень, Ежевика и Толк. Поставив Делина на ноги, Лун сказал Нефрите:

– Утес остается и задержит их.

Нефрита согласно качнула шипами.

– Арборы пойдут с Делином, – сказала она, – попытаются проникнуть в город. Корень, Поток, Звон и Лун полетят с ними. Я намерена присоединиться к остающимся.

Над их головами поднялся в воздух Утес, огромная крылатая фигура обогнула полосы от фонарей дальнего света и устремилась в сторону приближавшихся морских тварей.

Ежевика напряженно кивнула. Они с Толком были в чешуйчатой форме, шипы и хвосты подрагивали от тревоги и нетерпения.

– Нам мог бы помочь Звон.

– Он уже делал это раньше, – поддержал ее Толк.

– Вроде как, – сказал Звон, но возражать не стал.

– Сделайте все необходимое, чтобы открыть эту дверь... – Нефрита поколебалась, потом ухватила Луна за плечо, прикусила ухо и шепотом добавила: – Будь осторожен. И береги их.

У Луна встал комок в горле. Она говорила не только про арборов. Он опять вспомнил о выводке.

– Конечно. Главное, возвращайся, – сказал он тем не менее.

Нефрита отступила и прыгнула на ограждение, а оттуда в воздух.

Лун вдохнул поглубже.

– Каждый должен кого-нибудь нести, – сказал он воинам. – Я понесу Делина.

Корень услужливо подхватил Ежевику.

– И каковы наши планы? – спросил он. – А то я пропустил эту часть.

– Идем открывать вход в город, – сказал Лун, поднимая Делина.

Прозвучало слишком оптимистично.

– Ого! – Шипы Корня поникли. – Я надеялся, что этого не будет.

– Ты справишься? – спросил Звона Лун.

Тот качнул шипами, но далеко не так уверенно, как Луну хотелось бы.

– Ветер немного стих. Я справлюсь.

– Пора уже с этим заканчивать, – зарычал Поток и подхватил Толка.

Лун тоже решил, что пора, и взмыл с палубы в воздух.

Он поймал воздушный поток и начал разворачиваться к скале. Остальные последовали за ним. Уцепившийся за гребни на его шее Делин ахнул:

– Одна из тех тварей возле корабля!

За спиной Луна предупреждающе закричали кишцы, и что-то тяжелое ударило в металлический корпус. Лун зашипел и сосредоточился на полете. Ветер чуть притих, еще когда садилось солнце, но лететь все же было непросто.

Лун позволил ветру донести себя до скалы, а в последний момент взлетел наверх и, когда его прижало к стене, вцепился в камень одной рукой и когтями ног. Делин, чья голова оказалась всего на расстоянии ладони от камня, восхищенно присвистнул.

Изогнувшись, Лун взглянул через плечо. Ниже Звон ударился пару раз о стену и чуть соскользнул. Поток и Корень приземлились, снизив скорость, Ежевика высвободила руку и помогла Корню удержаться.

Однако на солнцеходе дела шли не так хорошо.

Лун не видел морских созданий, но там, под водой или прямо на поверхности, точно было по меньшей мере одно, а может, и несколько. И они медленно подталкивали солнцеход к скале. Ветер доносил странный грохот – движитель солнцехода сопротивлялся.

– Корабль? – ахнул Делин.

– Надо поторопиться. Держись, я буду спускаться.

Делин ухватил его за ворот, так что Лун мог пустить в ход обе руки, чтобы лезть вниз по откосу. Ежевика и Толк уже разделились, сбивая и отрывая когтями коралловые наросты со стены.

Лун опустил Делина перед резьбой у подножья. Он хотел спросить, не нужна ли помощь, но Поток крикнул:

– Дакти!

Обернувшись, Лун увидел в свете дальних огней солнцехода темные контуры.

– Звон, останься здесь! – рявкнул он. – Поток, Корень – в воздух!

Лун взлетел со стены, Поток тоже. Корень переместился слишком низко и чуть не очутился в воде, но в последний момент сумел выровняться.

Лун набрал высоту. Первая группа дакти кинулась к Потоку и Корню. Наверное, их ослепил огонь фонарей дальнего света и они не заметили Луна – его темная чешуя сливалась с чернотой ночи. Он подождал, пока они не соберутся в стаю прямо над Потоком, а потом ударил сверху.

Лун ворвался в кучу дакти, раздирая им крылья и сбрасывая с высоты. Дакти заверещали и попытались броситься врассыпную. Поток врезался в выживших и старавшихся перегруппироваться, Корень зашел снизу и порвал трех отставших.

Преследуя рассыпавшихся в стороны дакти и отгоняя их от скалы, Лун быстро потерял счет времени. Сделав очередной круг в поиске жертвы, он никого не нашел. Солнцеход еще держался, оказавшись ближе к скале, но на камни не налетел. Кишцам удалось развернуть одно орудие, пучки огня били в воду и вспыхивали под волнами как какие-то странные морские создания, а потом вырывались наверх. Но все получилось. Гигантские морские обитатели, которым удалось приблизиться, отступали от корпуса корабля, гневно взбивая воду.

Лун поднялся еще повыше, чтобы лучше видеть происходящее. Он заметил Нефриту и воинов, круживших над кораблем: они отгоняли или убивали кидающихся на них дакти.

Но на солнцеход напало мало дакти – остальные скверны атаковали друг друга.

Лун не понимал, что происходит. Стаи дакти нападали друг на друга. Владыки носились туда-сюда, вступая в схватки. У берега сцепились три кетеля, превратившись в спутанную массу хвостов и крыльев. Еще один, мертвый, лежал в воде рядом с убитым прошлой ночью. Воспользовавшись ситуацией, Утес набросился на одно из морских созданий, впился когтями и отшвырнул его в сторону. «Что происходит?» – недоумевал Лун.

Его отвлекло какое-то движение в воде, и он метнулся в ту сторону, но это была Ежевика, выбиравшаяся на платформу. Она обошла сваи, рассматривая их при свете клубка морских водорослей, должно быть, сделанного для нее Толком. Лун негромко зарычал – она подвергала себя опасности. Потом он сообразил – хотя Делин, Звон и Толк сделали подробные зарисовки символов, все это осталось на корабле, поскольку Лун и Нефрита не дали арборам времени их забрать. Наверное, Ежевике требовалось проверить, что именно вырезано на сваях.

Кучка дакти пронеслась над водой мимо носа корабля, и Поток с Корнем погнались за ними. Лун отстал, чтобы проверить, не пытаются ли скверны отвлечь внимание. Но драка сквернов друг с другом у острова не напоминала способ отвлечь внимание. Или это наиглупейший способ во всей разнообразной и долгой истории Трех миров.

Потом Лун заметил нависшую над Ежевикой темную тень. Он развернулся, сложил крылья и стремглав бросился вниз. Приблизившись, он увидел, что это владыка, прижавший Ежевику к платформе. Лун никогда прежде не был настолько ослеплен яростью, как это описывали земные обитатели. Его целиком поглотила жажда убийства, заставившая выкинуть из головы все здравые мысли.

В последний момент он распахнул крылья, чтобы удержать равновесие при ударе, и налетел на владыку. Лун сбил скверна в сторону от Ежевики на каменный причал. Они прокатились добрых двадцать шагов по камням, ошеломленный владыка оказался внизу, и Лун потянулся, чтобы разорвать ему горло. Но кто-то позади крикнул:

– Отпусти его!

Он резко обернулся. Другой владыка схватил Ежевику за плечи. А потом Лун увидел, что это не владыка, а королева-полукровка.

У нее был гребень скверна и шипы раксура, как у Сумрака, сводного брата Луна, а чешуя матово-черная, как у владыки или у консорта раксура. В свете с корабля на ее чешуйках блеснула сеть узора контрастного цвета, как у королевы. Королева хрипло заявила на альтанском:

– Ты отпускаешь его, я отпускаю ее.

Теперь Лун был не только в ярости, но в ужасе. «Если я отпущу его, он убьет меня, а королева убьет Ежевику. Со сквернами договариваться бессмысленно. Они лгут как дышат и не считают никого, кроме себя, разумными существами».

Потом королева-скверна оттолкнула от себя Ежевику. Та пошатнулась и двинулась прочь от нее, к Луну.

Лун почти машинально поднял владыку и отбросил. Тот качнулся и устремился к королеве.

Задыхаясь, с округлившимися глазами, Ежевика добралась до Луна.

Королева подхватила владыку и взмыла в воздух. Лун спрятал Ежевику за спину и следил за улетающей королевой, не сомневаясь, что это какая-то хитрость. Но королева раскинула крылья, поймала ветер и исчезла в ночи.

Глава 17

Ежевика попыталась заговорить, запыхалась, потом перевела дух и спросила:

– И что это было?

– Не знаю. Ты цела?

Сжимая ее плечо, Лун почувствовал, как она дрожит.

– Конечно. – Ежевика провела рукой по лицу. – Мне надо возвращаться к Делину и Толку.

– И зачем ты сюда пошла? – Лун подхватил ее, и она вцепилась в его воротниковые гребни. – Из-за символов?

– Да. – Она ухватилась крепче, и Лун поднялся в воздух. – У Делина не было возможности взять свои заметки, и он не смог вспомнить указатели, а я точно не знала, какой он пытается вспомнить.

Приземлившись на колонну, Лун оценил расстояние до скалы. Под таким углом он видел Толка и Делина, что-то изучавших на выступе. Света нескольких сделанных Толком шаров из водорослей едва хватало, чтобы разглядеть силуэты. Цепляясь за стену, Звон поднялся шагов на тридцать вверх.

Лун присел, и Ежевика пригнула голову. Оттолкнувшись изо всех сил и махая крыльями, чтобы удержать равновесие, он уткнулся в скалу. Лун заскользил вниз, по пути рассматривая вблизи покрывающую скалу коралловую субстанцию, осыпавшуюся под его весом. Он уцепился когтями и стал подбираться к Звону.

Когда Лун приблизился, Звон обдирал скалу и расчищал вырезанные на ней символы при свете клубка мха, который он сунул в расщелину.

– Есть успехи? – спросил Лун.

– Пока немного. – Звон присмотрелся. – Ежевика с тобой?

– Меня чуть не съел владыка сквернов, – сообщила она. – Спущусь вниз, надо сказать Делину, какие там символы.

– Что-что? – Звон встревоженно посмотрел на нее, а она отцепилась от Луна, перебралась на скалу и начала спускаться.

– Здесь королева-полукровка, – сказал Лун.

Судя по крикам, которыми внизу встретили возвращение Ежевики, ни Делин, ни Толк не одобрили ее решения прыгнуть в воду и плыть к причалу.

Звон встревоженно заворчал и снова начал обдирать коралловые наросты.

Держась за стену одной рукой, Лун наполовину развернулся и теперь видел их спины. С солнцехода доносился скрежет металла.

– Что вы ищете?

В таких обстоятельствах вопрос звучал слишком расплывчато, но Звон все же ответил:

– Толк сказал, что, скорее всего, снаружи дверь не открывается, когда город был еще населен, всегда кто-то открывал ее посетителям. Жители не хотели, чтобы мог войти кто угодно.

Лун уловил движение в воздухе над солнцеходом и увидел у края освещенного пространства темную тень, и, кажется, не одну. Потом мелькнула синяя фигура и ударила темную тень в полете. Лун заскрежетал зубами, сопротивляясь порыву отцепиться от скалы и присоединиться к бою.

– Это не обнадеживает.

– Да, но Ежевика сказала, что такое место не покидают без надежды вернуться. Как древо-колонию. Так что, если бы у них не было способа открыть дверь снаружи, они его нашли бы.

– Может быть, они просто использовали магию, – сказал Лун. Глядя в сторону носа солнцехода, он увидел в свете фонарей ряд округлых туш гигантских морских обитателей. Огнестрелы кишцев выплевывали полыхающие шары, в воздухе кричали кетели. «Шанс есть, – подумал он, – и мы должны им воспользоваться. Но надо успеть открыть эту дверь – конечно, если способ вообще существует. Воины и арборы могут спастись, если доберутся до острова и зароются в песок...»

– Да, Лун, конечно, такое возможно, – раздраженно ответил Звон, – но нет никаких оснований считать, что...

– Это здесь! – закричал Толк.

Зашипев, Звон наполовину слез, наполовину соскользнул со стены. Лун слетел вслед за ним.

Делин и двое арборов сгрудились на уступе. Толк держал комок сырых морских водорослей, освещая какие-то едва видимые резные символы, все в сколах и трещинах. Лун спланировал на уступ рядом со Звоном. Он понятия не имел, что они рассматривают.

– Откуда вы знаете, что это? – спросил он.

– Это те же символы, что и на столбах, и мы думаем, они означают «вход», – сказал Толк, тяжело дыша. – Они окружают вот это отверстие, и оно похоже на то, что находится в центре напоминающей цветок конструкции из города предтеч.

Ежевика с восторгом обернулась к нему:

– Здесь есть старые повреждения, как будто много циклов назад кто-то копал, пытаясь открыть.

Делин поспешил подозвать Звона:

– Звон, попробуй ты. Ты лучше знаешь по опыту с другим городом.

Луну казалось, что все лишились рассудка. Это место совсем не напоминало конструкцию, охранявшую вход в подводный город предтеч. Скорее всего, это просто дыра в камне, вероятно, проточенная какими-то червями, которыми кишит скальный откос.

Звон прошлепал по воде мимо Толка и Ежевики и попробовал заглянуть в дыру.

– Ничего не видно, и никак не подсветишь, не закрыв обзор. Есть у кого-нибудь палка или нам послать кого-то на лодку?

Делин покопался в висящей на плече сумке.

– Вот, попробуй это. – Он протянул Звону тонкий металлический стержень с крючком на конце. – Признаюсь, на этот случай я его и взял.

Лун зашипел себе под нос. Морские твари приблизились к солнцеходу, и Лун больше не видел в небе раксура. Правда, не видел и сквернов – то ли они испугались оружия кишцев, то ли уверились, что морские создания сделают всю работу для них.

Звон взял стержень и вставил в дыру. Лун затаил дыхание. После долгой паузы Звон зашипел и вытащил стержень.

– Зацепиться там не за что.

Делин забрал стержень. Звон уперся ладонями в стену по обеим сторонам от двери и навалился на камень, бормоча:

– Это должен быть вход.

Совсем не обязательно. Город очень стар, и они всегда знали, что он может не иметь никакого отношения к предтечам. И Каллумкал ошибался, а Вендоин права, утверждая, что он создан строителями фундаментов. Даже если это город предтеч, он может открываться совсем не так, как тот, другой город. И здесь двое арборов и один земной обитатель, а Лун со Звоном смогут спасти лишь двоих, когда затонет солнцеход, и Лун понятия не имел, что с Нефритой, Утесом и остальными.

Звон припал к стене, прижавшись щекой.

– Погодите. Я что-то слышу.

– Да?

Ежевика нервно втянула когти.

– Как будто... – Голос Звона был едва различим из-за ветра и нарастающего шума от идущих по воде морских тварей. – Треск камня, как будто его ломают. Не думаю, что это предтечи, мне кажется, тут что-то другое...

Арборы замерли. Лун вдруг заметил, что левая ладонь Звона наполовину накрывает один символ. Еще один такой символ был с другой стороны двери. Лун указал на него Толку.

Толк вздрогнул, сообразив в чем дело, и осторожно переместил левую руку Звона так, что она полностью оказалась на символе. Когти царапнули камень.

– Скверны ошибаются, – отчетливо произнес Звон.

Толк нетерпеливо махнул Ежевике. Оскалив зубы, она мягко сдвинула правую руку Звона на другой символ.

– Да, Лун был прав, это магия, – сказал тот.

Скала у них под ногами треснула и задрожала. Лун вцепился когтями в камень и успел удержать Толка прежде, чем тот упадет с выступа. Ежевика схватила Делина. На голову обрушился град из обломков коралла и камня, и вода с уступа булькнула и стекла вниз. А потом скала медленно начала сдвигаться внутрь.

Изумленный и потрясенный, Лун вцепился в камень и в Толка. Отодвигалась не вся скала, а только часть, но довольно большая – около ста шагов в ширину и примерно столько же в высоту. Как сказала Ежевика, дверь достаточно велика, чтобы прошел солнцеход, но Лун не ожидал, что она окажется настолько огромной.

Дверь вела в огромный темный туннель, и его дно быстро заполнялось морской водой. Внутри было темно, как в подземной пещере, а выходящий оттуда спертый воздух отдавал солью и слабым запахом гнилых водорослей.

– Солнцеход, – едва слышно произнес Делин. Он смотрел в темноту, широко распахнув глаза. – Они должны попасть внутрь раньше сквернов...

До сих пор Лун не видел Делина в таком состоянии, и происходящее ему определенно не нравилось.

– Звон, ты сможешь закрыть дверь? – спросила Ежевика. – Когда мы приведем земных...

– Я едва удерживаю ее открытой, – тяжело дыша, сказал Звон. – Так что закрыть не проблема.

– Оставайтесь здесь, – сказал всем Лун.

Он убедился, что Толк крепко держится на скале, потом сдвинулся к краю выступа и подпрыгнул.

Ветер подхватил его и едва не унес в открытый проем двери. Лун отчаянно захлопал крыльями, перекатился и сумел восстановить контроль. Он полетел к солнцеходу, осторожно кружа и стараясь держаться в стороне от фонарей на случай, если кишцы вдруг выстрелят. На верхней палубе он увидел направлявшего орудие Каллумкала, потом – кружившую над солнцеходом Нефриту с Эрикой и Елеей на флангах. Чуть позже мимо пронесся Утес.

Приблизившись к Нефрите, Лун прокричал:

– Дверь открыта! Звон ее держит!

Нефрита сделала круг, при виде двери ее шипы дернулись.

– Эрика, отправляйся за Потоком и Корнем! Елея, вы с Песней идите к арборам! – окликнула она воинов.

Воины разлетелись, и Нефрита спустилась на солнцеход. Убедившись, что Утес летит к ним, Лун последовал за Нефритой.

Они приземлились на крышу рубки.

– Сообщи им, – велела Нефрита. – Я останусь на страже.

Лун опустился на колени, наклонился и заглянул в окно. Морщась от усилий, Рорра удерживала рулевой рычаг. Лун постучал по окну. Она вздрогнула, удивленно глядя на Луна. Он многозначительно указал на скалу, Рорра повернулась в ту сторону, и ее глаза округлились. Она пробормотала что-то явно не на альтанском, а потом вернулась к рулю.

Лун поднялся на ноги.

– Скверны дерутся друг с другом или у меня галлюцинации?

– Если это галлюцинации, то у всех, – мрачно произнесла Нефрита.

Утес пролетел над ними, потом резко развернулся обратно и прошел совсем низко, так что Луну и Нефрите пришлось пригнуться. Утес сменил облик, спрыгнул на крышу каюты, пошатнулся, и Нефрита поймала его за руку, чтобы поддержать.

– С каждым разом становится все труднее, – заметил он.

Солнцеход резко дернулся вбок, и Лун покачнулся. Металл застонал – судно разворачивалось к скале. Лучи фонарей дальнего света были направлены на небо и остров, и в темноте, где еще летало множество сквернов, дверь выглядела почти незаметной. Оставалось надеяться, что все дакти, которым удалось подобраться ближе, мертвы.

– Как думаешь, что происходит между сквернами? – спросил Утеса Лун.

Утес не сводил взгляда с темного неба.

– Наверное, это две разные стаи... Смотри!

Лун рывком обернулся и увидел летящие над ними темные фигуры. По меньшей мере пятеро владык нацелились на вход в город.

Лун взмыл прямо вверх и почти уткнулся в грудь владыки. Тот схватил его, и Лун рванул владыку когтями ног. Нефрита пронеслась мимо них и бросилась на владык сверху. По струе воздуха Лун понял, что Утес тоже взлетел. Владыки рассыпались по сторонам.

Лун изогнулся, выдернул когти из брюха владыки и погрузил снова. Тот неловко захлопал крыльями и повернул обратно к острову, но у Луна не было времени его добивать. Поймав ветер, он высматривал остальных владык. Они находились в сотне шагов от кормы солнцехода, рядом с каменной платформой с колоннами, и пытались перегруппироваться.

Нефрита понеслась к ним, Лун расправил крылья и поднялся над ней, а потом оба нырнули вниз.

Нефрита ударила одного владыку, и тот рухнул на летевшего следом. Увернувшись в последний момент, Лун спланировал на другого и порвал перепончатое крыло. Налетел Утес и сбил троих оставшихся владык. Лун ощутил движение воздуха и понял, что кто-то собирается напасть сзади. Он ощетинил шипы.

Удар был таким сильным, что крылья потеряли ветер. Он перевернулся и услышал над ухом знакомый визг дакти. Почувствовав натяжение шипов, он сообразил, что тупая тварь напоролась на них и не может высвободиться.

Он с рыком перевернулся еще раз, а дакти царапал ему спину когтями, продираясь сквозь чешую и шипы. Лун решил, что придется протащить дакти по камню и соскрести.

Когда он нырнул вниз, к платформе, дакти, видимо, сообразил, что ему конец, и потянулся к голове Луна. Отбросив его когти от своих глаз, Лун сложил крылья, надеясь, что платформа находится именно там, где он предполагает. Но со спины вдруг исчез лишний вес, а злобный вой дакти резко оборвался.

Лун полетел вниз, в последний момент развернул крылья, врезался в каменный причал и перекатился. Неуклюже приземлившись, он поднял голову.

На краю причала стояла королева-полукровка, держа за шиворот истекающего кровью дакти. А потом бросила его в воду.

Лун бросился вперед и едва не врезался в столб. Вслед за ним приземлилась Нефрита.

На долгий миг все застыли, готовясь к атаке. Потом королева-скверна сказала, обращаясь к Нефрите:

– Ты видела, что я сделала.

– Видела, – сказала Нефрита. – Поэтому твоя голова еще на плечах.

Королева-скверна хлестнула хвостом – жест до странности раксурский. Стиснув зубы и стараясь дышать тише, чтобы не нарушить хрупкий баланс, Лун задумался, контролирует ли она движения шипов, выражая эмоции или при общении.

Королева-скверна немного расслабилась, как и Нефрита, – эти двое двигались синхронно.

– Я хочу поговорить, – произнесла королева-скверна на языке раксура, но со странным акцентом.

– Как вы управляли морскими тварями? – спросила Нефрита.

«Да, – подумал Лун, – отвлекай ее». Краем глаза он видел корму двигающегося к двери солнцехода.

– Это делала другая стая, – ответила королева-скверна. – Морские создания нельзя взять под контроль, но прародительница нашла их нерестилище, так что им пришлось подчиниться. Она велела им атаковать вас.

Значит, они были правы, и это не одна стая с гнездилищами в двух местах, а две разные. Однако... не факт, что это поможет, подумал Лун.

Королева-скверна шагнула в сторону и склонила голову набок, словно стараясь рассмотреть Луна получше.

– Я не хочу сражаться.

Шипы Нефриты дернулись.

– Знаешь, так говорят все скверны. Так что, если ты не можешь добавить ничего нового...

– Мы отгоняли другую стаю. Вы это видели.

– Наверное, не хотели делиться добычей, – отозвалась Нефрита. – Почему меня это не удивляет?

– Мне не нужна добыча. Мне нужна ваша помощь.

– Это мы уже слышали, ты не первая.

Обостренные чувства Луна уловили какие-то перемены в плещущейся у его когтей воде. Это могла быть и волна от проходящего солнцехода, вот только не под тем углом и не с той силой. Нефрита ничем не показала, что тоже это заметила.

Королева-скверна наклонила голову – в точности как раксура.

– Другой стае что-то нужно в том городе. Позвольте нам пойти с вами.

– Вы ведь наверняка заметили, что мы бежим туда от вас, – рассмеялась Нефрита.

– Но вы не знаете, что внутри. А нам известно, что сказала другая стая.

– Что именно? Докажи, что я должна к тебе прислушаться.

Королева-скверна медлила. Лун на миг поверил, что она действительно скажет им нечто важное, нечто реальное. Потом она обнажила клыки в жесте, свойственном больше раксура, чем сквернам, и сказала:

– Ты не хочешь слушать. Я тебе говорила...

Вода у платформы фонтаном взметнулась вверх – это Утес бросился на королеву-полукровку. Нефрита запрыгнула на колонну, Лун вскарабкался вслед за ней – как раз вовремя, чтобы увидеть взлетающую королеву сквернов. Она пронеслась по воде, отчаянно хлопая крыльями, сумела набрать высоту и поймала ветер.

Утес поднялся и расправил крылья, но королева-скверна стрелой неслась в сторону острова. Оглянувшись на дверь, Лун увидел, что корма солнцехода уже входит внутрь.

– Нам пора, Нефрита.

Она зашипела, нехотя соглашаясь, и крикнула:

– Утес, дверь!

Утес взмыл в воздух, Нефрита поднялась вверх, а за ней и Лун. Ветер подхватил его и понес к солнцеходу.

На палубе он заметил ожидавших Ежевику и Делина и несколько вооруженных кишцев. Поток, Корень и Эрика сидели на крыше каюты. Он не заметил Елею и Песню, но Звон еще возился у двери. А где же Толк?

Нефрита опустилась на корму первой и сложила крылья, освобождая место для Луна. Он скользнул по палубе, остановился у ограждения и с облегчением увидел, что и Звон, и Толк еще на уступе, а с ними Елея и Песня. Утес взмахнул крыльями у них над головой, обратился в земную форму и приземлился в прыжке.

К ним подбежал Калам:

– У вас получилось! Мы боялись...

– И мы тоже, – признался Лун.

Ежевика прыгнула на него с такой силой, что он пошатнулся и на шаг отступил.

Утес поднялся на ноги и с шипением выдохнул. Ежевика оставила Луна и бросилась к Утесу.

Корма солнцехода вошла в город, и Нефрита крикнула:

– Звон, закрывай!

Толк потянул Звона за руку и оторвал от стены. Звон зашатался и едва не свалился в воду. Елея поймала его, подняла на ноги и прыгнула на ограждение. Лун поднял руки и подхватил Звона.

– Можешь отпустить, я и сам могу, – раздраженно произнес Звон.

С колотящимся от облегчения сердцем Лун поставил Звона на ноги. Тот выглядел взъерошенным и усталым, но невредимым. Песня принесла Толка и спрыгнула с ограждения. Огромная дверь душераздирающе медленно качнулась назад и начала закрываться. Кишцы направили фонари дальнего света на нее. Изнутри камень двери был гладким, с серыми и коричневыми вкраплениями, поблескивающими на свету.

– Смотрите внимательно, – сказала Нефрита, не сводя глаз с двери. – Если кто-то проникнет внутрь...

Дверь почти закрылась, но один дакти успел проскользнуть сквозь узкую щель. Он застыл под лучами света, цепляясь за дверь и таращась на них, словно не ожидал, что его увидят. Жандеры открыли огонь, и в груди у дакти появилась дыра. Он свалился в темную воду.

Дверь закрылась с грохотом, как показалось, длившимся целую вечность.

Лун оперся на ограждение. Крылья отяжелели, ему хотелось вернуться к земному обличью, но он боялся, что тогда свалится на палубу и уже не поднимется. А Нефрите сейчас ни к чему валяющийся на полу консорт.

– Кажется, пронесло.

Звон привалился к ограждению. Чешуя на его пальцах набухла.

Еще нет. Они еще не спаслись, просто уровень опасности изменился. Лун надеялся, что понизился, по крайней мере пока.

Огни фонарей скользнули по высокому скругленному потолку вниз, к огромным арочным проемам дверей, ведущих в пустые гулкие залы. Всюду пахло мокрым камнем, соленой водой и гниющими водорослями. Стук движителя солнцехода звучал до странности громко. Его дополняли торопливые шаги кишцев и выкрики – надо было проверить раненых, убедиться, что никто не упал в воду и в последний момент не унесен сквернами.

Прищурившись, Лун вглядывался в темноту. К счастью, пейзаж по-прежнему не напоминал город предтеч. Арки из светло-серого камня поднимались над резными колоннами, формой напоминавшими гигантские мотки веревки или скрученные виноградные лозы. Закругленный потолок украшали пересекающиеся квадраты. У глядевшего наверх Луна закружилась голова, он пошатнулся и опять привалился к ограждению.

– Что дальше? – глухим, сдавленным голосом спросил Корень.

Нефрита посмотрела на воинов, собравшихся на палубе. У всех были царапины и порезы от когтей, а под чешуей, возможно, и впечатляющие синяки. Она остановила взгляд на Потоке – из его разорванной когтями груди на палубу капала кровь.

– Толк, отведи Потока внутрь и сделай что-нибудь. Елея, я видела, как ты схватилась с тем владыкой, так что ты идешь с ними.

– Я цела и невредима, – возразила Елея, прижимая к голове руку и морщась от боли.

– Ну конечно. – Толк взял ее за руку и повел к люку. – Пошли, Поток.

Поток с трудом заковылял вслед за ним.

– Может, и тебе пойти с ними, Утес? – спросила Нефрита.

Тот оглядел пустой темный зал.

– Нет, я лучше останусь здесь.

И он опустился на палубу, морщась и с трудом подавив стон.

Нефрита раздраженно зашипела.

– Это был не вопрос, я на самом деле...

Из люка появился Каллумкал, вслед за ним спешили Вендоин и Келлимдар. Каллумкал обрадованно сжал плечо Калама и, окинув раксура взглядом, спросил:

– Все целы? Все успели войти?

Нефрита оставила Утеса и обернулась к нему:

– У нас все живы. А как ваша команда?

– Все на месте, серьезных ранений нет. Нужно обсудить, что делать дальше, – растерянно продолжил Каллумкал. Он огляделся, оценивая размеры прохода. – До сих пор мы старались попасть внутрь, а теперь... теперь нужно выйти.

– Города редко строятся с одним входом, – сказал Делин, опиравшийся на Ежевику. – Должен быть другой путь наружу, даже если он скрыт.

Лун подумал, что, скорее всего, так и есть, но им все равно придется пройти мимо сквернов. Судя по мрачной атмосфере, это волновало и остальных.

– Как вам удалось открыть дверь? – спросил Каллумкал.

Нефрита посмотрела на Звона.

– Хороший вопрос.

Звон помедлил, и Ежевика подтолкнула его:

– Ты сказал, что это была магия.

– Нет. То есть да, это магия. Нет, никто мне не подсказывал, что делать. – Шипы Звона устало вздрогнули. – Никакого страшного указующего гласа.

– Ну и хорошо, – сказал Лун. – Правда хорошо.

Кишцы слушали с растерянностью и смятением.

– Страшный указующий глас? – Вендоин взглянула на Делина. Бронированные пластины на ее коже влажно поблескивали, с одежды текло на палубу. Наверное, когда морские твари начали заливать солнцеход соленой водой, она находилась рядом с окном. – Как тот, который привлек сквернов в город предтеч?

– Верно, его не было. – Звон задумался, пытаясь подобрать слова. – Я просто почувствовал, что нужно правильно прикоснуться к тем символам. И не ощущал ничего, пока не оказался прямо перед ними, так что, если бы Делин, Ежевика и Толк не догадались об их значении, мы еще были бы снаружи, со сквернами. До тех пор это была просто мертвая морская гора. – Звон обвел взглядом присутствующих. – Я не знаю, почему так.

– Мы все очень устали, – вмешался Делин, – и некоторые из нас немолоды. Нужно отдохнуть, а потом все обсудим.

Утес подтвердил его слова – растянулся на палубе и мгновенно заснул.

Келлимдар вспомнил о других своих обязанностях.

– Да, команде тоже надо отдохнуть и поесть.

Он стал спускаться на нижнюю палубу к кишцам, управлявшим фонарями дальнего света на ближайшем балконе.

Каллумкал и Делин пошли внутрь.

– Я останусь с Утесом, – сказал Нефрите Лун.

Он понимал, почему Утес решил остаться на палубе. Если кто-нибудь атакует лодку, он мгновенно сменит облик и даст отпор. Вдоль ограждения на корме выставили четыре команды кишцев с оружием. Они внимательно вглядывались во тьму за пределами огней солнцехода, но Лун решил, что помощь не помешает.

– И я тоже останусь, – добавил Звон.

Вероятно, он хотел избежать новых вопросов от Вендоин, на которые не мог ответить. На месте Звона Лун поступил бы так же.

Шипы Нефриты выразили неохотное согласие.

– Остальные – немедля внутрь, – сказала она.

Воины и Ежевика пошли к люку. Корень слегка пошатывался от усталости.

Лун пошел к Утесу и устало опустился на палубу. Звон последовал за ним, сел на корточки рядом и встревоженно спросил:

– С тобой все в порядке?

– Просто все тело ноет.

Лун сменил облик на земной и постарался не зашипеть от облегчения, когда исчезла тяжесть крыльев. Но напряженные мышцы тут же снова заныли от боли, а синяки и царапины от когтей сделали ее вдвое сильнее. Но все же он не зашипел. Лун потер глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Прикоснувшись к символам, ты сказал, что не думаешь, что это предтечи.

Звон обратился в земную форму, охнул и едва не упал, опершись на одну руку.

– Да, но только теперь не знаю, почему так решил. Может, просто другое... ощущение? В тот момент это было очевидно, но сейчас оно ускользнуло.

Может, это хороший знак, подумал Лун. Ему всегда казалось более вероятным, что город создали строители фундаментов.

Движитель опять застучал, и лодка медленно двинулась вперед. Эсанкель вышла из люка с огнестрелом на плече и остановилась у ограждения. Когда луч фонаря выхватил огромные блоки на потолке, она тихо ахнула.

– Мы знаем, куда идти? – спросил Лун.

– Нет. Просто решили двигаться вперед, подальше от двери – вдруг скверны ее откроют.

Она отвернулась от ограждения.

Некоторое время они молча сидели в темноте, наблюдая, как кишцы входят и выходят из люка или поднимаются по лестнице на верхнюю палубу, проверяя солнцеход на предмет повреждений, освещая стены города и рассматривая резьбу.

Лун не собирался спать, но все-таки задремал. Он очнулся, лежа на палубе, над ним склонилась Ежевика.

Сквозь палубу Лун ощутил, что корабль не движется. Раксура чувствовали положение солнца, даже если его не видно, и Лун знал, что близок рассвет. Все вокруг затихло, кроме капающей воды и негромких шагов команды. Огни фонарей до сих пор плясали над водой. Лун откашлялся и сказал:

– Мы остановились.

Ежевика кивнула.

– Решили, что без разведки дальше идти не стоит. Признаков сквернов нет – мы недалеко от двери и услышали бы, как она открывается. Все по очереди поспали, кроме Вендоин и Келлимдара. Они на причале, копируют надписи и символы.

Лун приподнялся на локте.

– На причале?

Звон еще спал, свернувшись калачиком в паре шагов от него. Трое кишцев стояли на страже у кормового ограждения, но Эсанкель ушла. Лун с трудом встал и подошел к ограждению, чтобы осмотреться.

Теперь они находились в еще более крупной пещере, вероятно в гавани. Арочные проемы поддерживались витыми колоннами, а с обеих сторон широкого, уходившего дальше в город канала разместились длинные каменные платформы, похожие на причалы, – три по левую сторону, две по правую. Начинавшиеся от причалов пандусы уходили далеко в тень сквозь едва различимые в темноте отверстия, куда уже не доходил свет фонарей. На одной платформе стояли Вендоин, Келлимдар и несколько кишцев с маленьким устройством дальнего света. Келлимдар настраивал его, собираясь осветить другую секцию арки, а Вендоин торопливо писала что-то на грифельной доске. Лун обрадовался, что остальные кишцы вооружены и пристально наблюдают за пандусами и водой.

– Вендоин считает, что надписи удастся перевести, – сказала Ежевика.

Направленный Келлимдаром фонарь осветил арочный проем.

– Что за надписи?

– Мы не можем их различить, – пояснила Ежевика. – Эти краски для нас невидимы. Но Вендоин их видит, и некоторые кишцы тоже, хотя и не все. Она говорит, что такие надписи редки, но их уже находили в руинах строителей фундаментов в Кише.

– Хм. – Раксура сталкивались с существами, которых не могли видеть, но с невидимыми красками – никогда. Или это Лун так считал. Если ты чего-то не видишь и некому сказать тебе об этом, ты ничего и не узнаешь.

– А Делин видит надписи?

Ежевика фыркнула:

– Нет. И тоже бесится из-за этого, хуже безголового скверна.

– Ха, – сказал Утес, который, видимо, так и не заснул.

Лун отвернулся от ограждения.

– Где Нефрита?

– Наверху, разговаривает с Каллумкалом.

– Она хоть поспала?

Все недолго поспали в маленькой лодке, возвращаясь к скале, но сражение и тяжелые полеты всю ночь крайне утомляют.

– Она говорила, что собирается. – Ежевика встала. – Ты голодный?

Лун взглянул на себя. Вся одежда в пятнах крови, собственной и сквернов. Порезы на руках затянулись, но еще остались синяки. А чувствовал он себя так, словно его били по всему телу.

– Не особо. Как Елея и Поток?

– Толк погрузил обоих в целительный сон. Остальным достаточно простых снадобий. А вам нужно выпить чая. – Она подтолкнула Утеса ногой. – Вставай, праотец.

Утес проворчал что-то вроде «тьфу», но позволил Ежевике себя поднять.

– Какое решение приняли Нефрита и Каллумкал? – спросил Лун.

Ежевика подтолкнула их с Утесом к люку.

– Мы все знаем, что должны найти выход, но на этом пока все. И поэтому вам нужно поесть. Идите мимо каюты, которую нам дали в средней части корабля, а потом поднимитесь на следующий уровень. Там большая общая каюта. Некоторые из наших уже там. Я приведу Звона.

Лун нашел дорогу по коридору, а потом вверх по лестнице. Утес плелся за ним. В воздухе пахло едой – вареной рыбой, водорослями и кореньями. Лестница привела в большую каюту с окнами по обеим сторонам, прикрепленными к стенам сиденьями и прикрученными к полу скамьями. В центре размещался квадратный кишский очаг, где на металлической раме стоял горшок, источающий ароматный пар. На скамьях сидели Толк и Делин, а также Калам и Рорра, все усталые и встревоженные.

Елея и Поток лежали на обитых чем-то мягким скамьях в глубине каюты. Судя по их дыханию, они все еще пребывали в глубоком целительном сне. Лун принюхался к воздуху и учуял легкий привкус крови, но не болезни или заражения.

– Как они?

– Раны Потока быстро заживают, – ответил Толк, поднялся и наполнил из чайника пару металлических чашек. – Скоро я разбужу Елею и проверю, как она.

Лун сел на скамью. Мышцы спины ныли. Утес шлепнулся рядом с ним и зевнул.

Толк протянул им чашки.

– Это кишский чай, – пояснил он.

Утес принюхался и поморщился.

– Не такой хороший, как ваш, – заметил Калам, – зато его больше.

Лун отпил половину чашки. Вкус был непонятный, дымный, но не противный.

– А что с кораблем? – спросил он у Рорры.

Она вздохнула. На лбу у нее темнел синяк, а кожа под глазами выглядела припухшей.

– Руль кренится вправо. Но мы все еще на плаву. – И она сухо добавила: – Можем не волноваться, пока не закончатся пища и вода.

– Солнцеход только что пополнил водяные баки из источника на острове, так что... – Калам оглядел присутствующих и пожал плечами: – Некоторое время с этим проблем не будет.

Делин пошевелился. Трудно было судить из-за тусклого золота его кожи, но все же Луну казалось, что лицо старика немного осунулось. Делин махнул рукой на окно.

– Мы прочешем город и обязательно найдем выход.

– Только надо найти его до того, как сюда войдут скверны, – сказала Рорра. – А город такой огромный. Наверное, занимает всю скалу.

Делин кивнул.

– Это краткое изложение нашей проблемы.

Вошли Ежевика и заспанный, зевающий Звон. А вслед за ними – Песня и Корень, несущие деревянные подносы, которые источали аппетитные ароматы. Лун попробовал подняться, чтобы помочь, но так медленно, что, когда они опустили свою ношу на скамью, едва успел встать. Песня принялась раздавать миски, извиняющимся тоном поясняя:

– Все вареное. Ешьте вот этими маленькими черпаками.

В мисках оказалась густая похлебка с рыбой, хрустящими белыми и красными кореньями, какой-то зеленью, вкусом напоминавшей соленые водоросли, и толстым куском хлеба на дне. Вид еды разбудил аппетит Луна, и он одним махом прикончил три миски. Поесть было хорошей идеей – он уже ощущал себя не таким измученным и медлительным.

Все трое земных еще доедали первые порции. Делин не удивился, но Калам и Рорра поначалу были озадачены количеством мисок. Посмотрев, как едят раксура, они явно все поняли. Глядя, как Утес очищает пятую, Калам спросил:

– Принести еще?

Не переставая жевать, Утес покачал головой.

– Нет, этого вполне достаточно, – сказал Лун.

Этого было достаточно для начала, потому что обычно в течение дня все ловили и ели рыбу. Но если они застрянут здесь на несколько дней, летая по городу и растрачивая энергию, начнутся проблемы.

Вошла Нефрита в сопровождении Эрики. Она остановилась посмотреть, как себя чувствуют Елея и Поток, а потом села рядом с Луном.

– Ты ела? – спросил он.

– Мне не нужно... – начала она, но Лун подал ей миску.

Нефрита заглянула в нее и потянулась за черпаком.

Эрика взяла с подноса миску.

– Мы обсуждали поиски выхода, – сказала она, пока у Нефриты был занят рот.

Нефрита кивнула, проглотила и добавила:

– Как только будете готовы, тоже приступайте. – Она пристально посмотрела на Луна. – Ты готов?

Сейчас был готов куда больше, чем до еды.

– Конечно.

Ежевика налила всем чай.

– И кстати, вы должны позволить мне тоже помочь.

Ее поддержал Толк, собиравший на поднос опустевшие миски.

– Ежевика выяснила, какие символы надо искать, чтобы войти, и вам может потребоваться ее помощь, чтобы выяснить остальное.

– И я тоже помогу, – сказал Делин.

– Ты не слишком хорошо выглядишь, – опередив Луна, сказал ему Звон. – Думаю, тебе надо остаться и отдохнуть.

– Сожранный сквернами, я буду выглядеть еще хуже, – возразил Делин.

Нефрита посмотрела на них и перестала жевать.

– Да, вы правы. Мы возьмем Ежевику и Делина.

Под встревоженным взглядом Каллумкала раксура спрыгнули с палубы на ближайший причал. Группа состояла из Луна, Нефриты, Утеса, Песни и Эрики, а также Корня и Звона, несущих Ежевику и Делина. В последний момент к ним присоединилась Рорра, которая перемещалась самостоятельно на летательном ранце, спасенном с разбитой летающей лодки.

Приземлившись, Лун едва смог сдержать дрожь шипов – слишком просто было представить то, как кто-то поджидает в темноте, наблюдая за ними. Воины поставили Ежевику и Делина, те вытащили фонари, и теперь каждый мог хоть немного оглядеться в огромном темном пространстве. К мешку Рорры была привязана облегченная версия фонаря дальнего света, и его лучи прорезали тьму. Толк заговорил на свечение набор металлических чашек, а кишцы прихватили с собой несколько сетчатых мешков со светящимся мхом.

– Без лодки еще страшнее, – прошептала Ежевика.

Эрика шикнула на нее.

– И я тоже так думаю, – пробормотала Рорра, затягивая ремешки летательного ранца.

Рорра пошла с ними, потому что Келлимдар и Вендоин явно хотели, чтобы в вылазке принял участие кого-то из команды кишцев, и Каллумкал сдался ради их спокойствия. Лун считал, что они с большим подозрением относятся к Делину, чем к раксура, не желая дать шанс ученому-конкуренту сделать важное открытие. Калам тоже вызвался пойти, но видя, что Каллумкал опасается за его безопасность, Рорра предложила вместо него себя. И весьма кстати – если что-то обнаружится под водой, ей будет проще это исследовать.

Толк остался с Елеей и Потоком, чтобы дать им время полностью восстановиться. Он также собрался прорицать. Лун услышал, как он говорил Ежевике:

– Ты идешь искать новые невероятные двери, а я остаюсь и наверняка опять не увижу ничего стоящего.

С дальнего конца лодки в воздух с помощью летательных ранцев поднялись Вендоин и Келлимдар со своей охраной – они собирались копировать письмена на стенах над другими причалами.

– Судя по тому, что я видела до сих пор, эти надписи могут оказаться стандартными приветствиями, как и те, что мы видели раньше на руинах в Кише, – сказала Вендоин Нефрита. – Но вот эта, – она кивнула в сторону широкой арки над центральным залом, и пластины ее брони хрустнули от восторженного движения. – Она может иметь реальную ценность. Место примечательное, и я уверена, что прежде такого не видела.

Утес в крылатом обличье подошел к краю платформы.

– Сначала вперед, – сказала Нефрита.

Очевидно, что другой выход должен находиться на противоположной стороне скалы. Если им повезет, то канал от бассейна приведет прямо к другой тайной двери. Но, конечно, сквернам это тоже могло прийти в голову.

– Ежевика, ты пойдешь с Утесом.

Ежевика взвалила на плечо мешок со светящимся мхом и пошла к Утесу. Тот протянул руку, и она вскарабкалась по чешуе к безопасному месту рядом с его воротниковыми гребнями. Утес прыгнул на первую колонну у края канала, а потом на следующую, но уже вне досягаемости огней солнцехода. Сетка со светящимся мхом в руке Ежевики качнулась, но потом замерла, и свет выровнялся. Лун присматривался, но не увидел ничего, кроме резной поверхности столба и воды под ним.

– Приготовились, – сказала Нефрита.

Лун оглянулся на Делина и Звона. Рорра подтянула ремни на ранце, и он повлек ее вперед, так что башмаки оказались чуть выше каменной кладки.

– Ну вот, – пробормотал Звон, поднимая Делина.

Нефрита взмыла вверх, Лун и остальные последовали за ней.

Глава 18

Лун летел последним, чтобы Звон и Делин остались ближе к Нефрите и Утесу, а он мог присматривать за Роррой на случай, если ее ранец не справится. К тому же он хотел убедиться, что никто не выскочит из темноты и никого не утащит.

После нескольких прыжков с колонны на колонну коридор впереди стал похож на темный сужающийся туннель – свет от солнцехода померк. Чутье подсказывало Луну, что они все еще в пещерах. Стук капающей воды, скрежет когтей по камню и случайные, едва слышные звуки с корабля отдавались тихим эхом от далеких стен.

Фонарь Ежевики дрогнул, и Утес зашипел. Лун замер, цепляясь когтями за край колонны. Все остановились. Несущий Делина Звон приземлился прямо над Луном, а Рорра подлетела ближе к его плечу.

Через мгновение Лун услышал то, что, по всей видимости, насторожило Утеса. Прямо под ними, у края канала, по камню скребли когти. Нефрита, сидевшая на колонне чуть впереди, постучала по зачарованному фонарю и указала на Рорру.

– Она просит тебя с помощью фонаря рассмотреть, что там такое, – прошептал Лун.

Рорра подлетела ближе и взяла фонарь, прикрепленный к плечевой лямке ее летательного ранца.

– Где? – тихо спросила она.

Держась одной рукой, Лун указал место, откуда доносился звук. Рорра направила туда фонарь и сжала его, отчего яркость внезапно удвоилась. Тонкий луч осветил край канала, явив только пустые мощеные дорожки и плещущуюся воду, но, уловив движение на самом краю темного пространства, Рорра резко дернула фонарем.

На дорожке свернулось существо размером с небольшого воина. У него было множество шипастых конечностей и защитный панцирь из ярких полос – красных, желтых, синих. Из головы торчало столько усиков, что Лун не разглядел ни глаз, ни рта, ни других черт. Из леса конечностей высунулись два таких острых изогнутых, что от них отражался свет, а затем существо соскользнуло в воду.

Рорра обвела фонарем в поисках других, но больше ничто не шевелилось. Впрочем, в темноте внизу они все равно ничего не могли разглядеть.

– А мы тут не одни, – пробормотал Звон.

– Поплавать не получится, – согласился Лун. Рядом с островом они не видели таких морских обитателей, значит, существа, скорее всего, жили в городе. Вода каким-то образом поступала из открытого моря, вероятно, по каналам глубоко в скалах. – Видела раньше что-нибудь подобное? – спросил он Рорру.

Вглядываясь в темную воду, она ответила:

– Нет, таких больших не видела. На мелководье возле Весселе водится нечто подобное, только крошечное, и эта тварь с легкостью оттяпает тебе пальцы, если представится возможность. Думаю, крупное существо с такими когтями смертельно опасно.

Лун считал так же. Впереди Нефрита шепотом отдала команду, и они продолжили путь.

Они миновали длинный участок, где не было арок, уходящих вглубь города, только несущие колонны и уступ, тянущийся вдоль канала. Лун заметил, что коридор слегка загибается влево, к восточному краю скалы. Затем свет Ежевики резко дернулся вверх и замер. Приблизившись, Лун увидел, что Утес приземлился на мост или какую-то галерею, протянувшуюся через зал. Под ней продолжался канал, но, похоже, дальше он выходил в обширное пространство. Лун очень надеялся, что это не тупик, ведущий в другой бассейн. В таком огромном городе никак не могло быть единственного входа.

Остальные подтягивались один за другим, и Лун приземлился рядом со Звоном и Делином. Это оказался не просто мост, а перекресток. Стоя на плече Утеса, Ежевика поднялась как можно выше и осветила гигантское семиугольное помещение с высокими дверными проемами в каждой стене.

Звон поставил Делина на ноги, подошел к большому продолговатому кристаллу в полу и склонился над ним.

– Значит, главный канал разделяется на семь ответвлений и каждый из этих коридоров следует вдоль одного из них?

Нефрита дернула шипами в сторону Песни и Корня, и оба спрыгнули с моста. Через несколько мгновений они вскарабкались обратно, и Песня доложила:

– Семь каналов, каждый прямо под одной из дверей. Они не такие высокие и широкие, как коридор, который мы только что миновали, и лететь по ним будет непросто. Впрочем, они достаточно велики для лодки земных обитателей.

– Да, но по которому из них нам следовать? – мрачно поинтересовалась Нефрита и обернулась к дверям. – Здесь нет центральной двери.

Кое-кто разочарованно зашипел. Все двери располагались под углом, и ни одна с виду не была продолжением главного коридора.

Рорра подошла к краю моста, чтобы посмотреть на канал, и осветила его берега.

– Если коридоры идут вдоль каждого канала на всем его протяжении, это будет проще, чем следовать по воде. Особенно если в каналах живут эти существа. Нужно всего лишь выбрать правильный.

– Всего лишь? – эхом повторил Делин.

– Я не сказала, что это легко, – признала Рорра, отступая обратно.

Нефрита на мгновение обнажила клыки.

– Возможно, придется пройти по каждому и посмотреть, нет ли в конце двери наружу.

Лун и не предполагал, что задача настолько сложна.

– Город тянется ввысь, но не слишком широкий. Сверху его можно пересечь за пару часов. Внешние стены сужаются, но не намного. Значит, проверка каждого канала займет не так много времени.

– Они могут соединяться друг с другом, – добавил Звон. – Это тоже может пригодиться.

Нефрита зашагала дальше.

– Но все равно лучше выбрать нужную дверь с первого раза.

С Ежевикой на плече Утес подошел к первой двери, позволив свету упасть на нее. Это был коридор чуть меньше того, что привел их сюда, с резьбой на стенах и, вероятно, колоннами вдалеке. Утес обошел все двери, но коридоры казались одинаковыми. Двери окружала резьба, но все были одинакового размера, и ничто не указывало на то, что одна из них важнее, чем остальные.

– Я не вижу символов, которые мы нашли на входе, – сообщила Ежевика и саркастически добавила: – Это было бы слишком просто.

– Может, стоит показать письмена Вендоин? – предложил Корень. – Если, конечно, это действительно письмена.

Делин стоял у колонны, рассматривая резьбу.

– Ей все равно придется их переводить, что займет какое-то время. А хианское толкование языка строителей фундаментов вызывает много споров. – Он сухо добавил: – Я много слышал об этом по пути в Пределы. – Он снова огляделся, щурясь в тусклом свете. – Конструкции асимметричны, а вход находился ближе к восточному краю скалы, а не в центре. С восточной стороны меньше места для каналов.

Нефрита задумчиво махала хвостом.

– То есть, скорее всего, некоторые каналы ведут в тупик или сужаются.

– Нас много. Можно разделиться и осмотреть каждый. Это займет меньше времени, – неуверенно предложила Эрика.

Ежевика фыркнула:

– Так начинается множество историй, а заканчиваются они тем, что всех съели.

Утес что-то проворчал в знак согласия.

Все смотрели на Нефриту, ожидая решения. Пытаясь выиграть для нее время, Лун сказал:

– Хочешь вернуться и подождать, пока Толк увидит пророчество?

Он не ждал, что она согласится, учитывая, насколько неудачными были предыдущие попытки Толка.

– Неизвестно, сколько это займет времени. – Нефрита колебалась, и ее хвост продолжал медленно шевелиться. – Звон, с какого коридора начать?

В такие моменты Лун считал прежнюю жизнь Звона в качестве наставника весьма полезной. Воин никогда не взял бы на себя такую ответственность, а сам Лун выбрал бы дверь наугад. Звон двинулся вперед, изучая каждый проем.

– Асимметричные, – пробормотал он. – Ворота в город были на востоке, и у многих резных узоров композиционный центр слева...

Лун с Нефритой, Утесом, Роррой и воинами повернулись рассмотреть ближайшие резные изображения. Ежевика и Делин просто кивнули. Теперь Лун тоже видел, что резьба выглядит более четкой, если слегка наклонить голову влево, но не понимал, что это значит.

– Поэтому надо попробовать сначала вот эту дверь, – закончил Звон и указал на третью дверь слева.

Он повернулся к Ежевике и Делину.

– Или эта, или та, что правее, но... Да, думаю, мы должны начать с нее, – сказала Ежевика.

Делин кивнул:

– Твоя теория верна, Звон.

– О чем это они? – спросила Луна Рорра.

– Понятия не имею, – ответил он.

Коридор был недостаточно высок и широк, чтобы лететь или прыгать, а передвижение на четвереньках позволило бы двигаться быстрее, но не годилось для такого незнакомого и опасного места. Поэтому они пошли пешком.

Лун беспокоился, что Делину и Рорре будет тяжело, но Делина, похоже, больше интересовали резные изображения на стенах, а Рорра не выглядела утомленной. Однако Лун все равно собирался напомнить Нефрите, чтобы объявила привал пораньше.

Через каждые пятьдесят шагов в пол был вмонтирован очередной продолговатый кристалл. Стекло помутнело от времени, но все же позволяло разглядеть канал внизу и увидеть отблески фонаря Рорры на воде. Лун вместе с остальными продолжал нюхать воздух, но улавливал только запахи соленой воды, камня, встревоженных раксура, встревоженной морской обитательницы и Делина.

– Это не самое худшее место из тех, которые мы исследовали, – тихо произнес Звон. – Если не вспоминать, что где-то здесь может быть заперто чудовище, все не так уж плохо.

Очевидно, он старался подбодрить самого себя, поскольку его шипы беспокойно подергивались.

Идущая впереди Эрика добавила:

– И еще мы можем умереть с голоду, если не пробьемся сквозь сквернов.

– Да, об этом-то я и забыл, – мрачно буркнул Звон. – Спасибо, что напомнила.

– Вспомните письмена строителей фундаментов, – сказал Делин. – Скорее всего, это не город предтеч. Разве что они каким-то образом захватили его до или после того, как ушли строители фундаментов.

– Тогда почему Звон смог открыть дверь? – спросила Ежевика.

– Хороший вопрос, – лукаво заметил Делин.

Идущий впереди Утес остановился, и Ежевика подняла сетку со светящимся мхом.

Вверх по колонне и сквозь открытую шахту в потолке вилась лестница. На другом конце коридора виднелась еще одна, спускавшаяся к каналу. Лун обогнул сложенное крыло Утеса, чтобы разглядеть ступени. Они были широкие и плоские в центре, с двумя приподнятыми секциями по бокам, одна чуть выше другой. Делин и Рорра встали рядом с Луном.

– Для существ, у которых больше двух ног? Или просто для красоты?

– Не знаю. – Делин наклонился, держа в руках фонарь. – Это странно.

Утес опустил Ежевику и принял земную форму. Рорра вздрогнула от стремительной перемены, но Делин просто подошел ближе, чтобы хорошенько все рассмотреть. Ежевика протиснулась между Луном и Звоном, коснувшись гребнями чешуи Луна.

Эрика, Песня и Корень разглядывали вторую лестницу, стараясь направить свет так, чтобы видеть больше.

– Интересно, действительно ли город заполняет всю гору, – сказал Лун, вспомнив о размере скалы. – До вершины путь долгий, а мы видели здания сквозь стекло наверху.

– Нам не поднять лодку по лестнице. Пошли, – нетерпеливо сказала Нефрита.

Остальные неохотно отошли. Лун не мог отрицать, что это было интригующе. Он хотел увидеть верхнюю часть города, получше рассмотреть тени, запечатанные под стеклом. Окинув лестницу долгим взглядом, словно не желая уходить, Утес сказал:

– Мы идем.

– Никто не жаждет найти чудовище, – добавил Корень.

Утес дал Корню подзатыльник и принял крылатую форму.

Они шли сквозь темноту, и свет фонарей отбрасывал тени на стены и изящную асимметричную резьбу. Через какое-то время Рорра остановилась попить из фляги и заставила Делина тоже сделать глоток. Лун и Звон остановились вместе с ними на случай, если из мрака выскочит что-то ужасное. Нефрита заметила это и замедлила шаг, чтобы не терять их из виду. Рорра закупорила и убрала флягу.

– Ты правда считаешь, что разделяться слишком опасно? С виду здесь совсем пусто.

Лун беспокойно дернул шипами.

– Это действительно слишком опасно.

– Существо в городе предтеч насылало на нас и сквернов видения, – сказал ей Звон.

Они пошли дальше, и Рорра спросила:

– Но мы же не думаем, что здесь оно тоже есть? Город совсем не похож на тот, который вы описывали.

– Но такой же жуткий, – ответил Звон.

Через некоторое время Лун заметил, что Корень поравнялся с Нефритой и жалобно что-то спросил. Она остановилась и нежно потрепала его по гребню.

– Остановимся ненадолго. Корень проголодался, – сказала она, обернувшись к остальным.

Утес опустил Ежевику и перевоплотился в земную форму. Ежевика порылась в сумке в поисках еды. У них был с собой хлеб и немного сушеных водорослей, которые, по словам кишцев, ничем не уступали мясу.

Лун повернулся спросить Рорру и Делина, не хотят ли они поесть, как вдруг Рорра покачнулась и взяла Делина за плечо.

– Прости, – сказала она и схватилась за голову. – Мне нехорошо.

Лун подошел, чтобы взять ее за руку, и почувствовал запах крови.

– У тебя кровотечение?

Она нахмурилась.

– Нет.

Он посмотрел вниз и заметил темное пятнышко ниже ее левого колена, прямо над башмаком.

– Да.

– Что-что? – Рорра непонимающе уставилась на пятно.

– Сядь-ка вот тут, – сказал Делин, и они с Луном помогли ей опуститься на пол.

Усевшись, Рорра выдохнула и признала:

– Так-то лучше.

Лун помог ей расстегнуть башмак и вытащить ткань штанов. Там, где кожа и ткань терлись об ногу, осталась кровоточащая рана. Рорра выругалась на кедайском.

– Такое иногда бывает, когда мне приходится ходить целый день. Но я совсем ничего не чувствовала. – Она осторожно тронула рану и поморщилась. – И мы не так уж долго шли.

Похоже, рана появилась довольно давно – Лун чувствовал запах заражения. Вот только он был уверен, что раны не было буквально вчера, когда Рорра раздевалась, чтобы поплавать в море.

Звон и Ежевика оттеснили Луна, наперебой предлагая советы, бинты и целебные травы. Лун оставил на усмотрение Рорры, принимать их помощь или отказаться, и подошел к Нефрите.

– Что случилось? – спросила она.

– У нее рана, наверное, зацепило в бою, – ответил Лун. Это было единственное разумное объяснение. Вот только он не знал, как Рорра могла пораниться, не порвав одежду. И выглядела рана как потертость.

– Что там с Корнем? – спросил он.

– Просто голоден, – рассеянно хмурясь, ответила Нефрита.

Продолжая жевать водоросли, Корень помогал Ежевике держать ее сумку открытой. Они со Звоном быстро сделали целебную мазь для Рорры. Ежевика несла дополнительные припасы для Толка, и они пришлись как нельзя кстати. Конечно, эффект будет не такой, как у мази, приготовленной с помощью магии наставника, но сочетание трав и масел все же ускорит исцеление.

– Я тоже хочу есть, – заявила Эрика, всматривавшаяся во тьму впереди. – И пить.

– И я. – Лун потер глаза. Он чувствовал жжение по краям перепонок под веками, но причиной, скорее всего, был песок в воздухе. Теперь, когда все заговорили о еде, он понял, что в желудке пусто, а в горле пересохло.

– Мы поели перед выходом, это было всего час назад или около того, – заметила Эрика. Она встревоженно тряхнула шипами. – Так ведь? У меня крылья отяжелели, будто мы идем уже целую вечность.

– Я уж думала, что одна такая, – с облегчением заметила Песня.

Лун посмотрел на них, а затем встретился взглядом с Нефритой. У обеих на лицах была написано недоверие. Лун попытался понять, где находится солнце, но не сумел. «Ой-ой-ой», – подумал он.

Медленно, будто страшась ответа, Нефрита спросила:

– Утес, как долго мы пробыли в этом коридоре?

Утес, с отсутствующим видом смотревший в темноту коридора, повернулся и зашагал обратно к ним.

– Около часа. – Он увидел их лица. – А что?

– Мы все проголодались и устали, будто прошло уже больше суток, а у Рорры потертость на ноге, которой раньше не было, и она уже загнила.

Утес обдумал услышанное и простонал:

– Вот дерьмо.

Делин подошел к Луну.

– Боюсь, ты прав, – сказал он и потер шею ниже бороды. – Я побрился перед уходом, не зная, когда представится следующая возможность. И уже не так юн, чтобы обрастать щетиной за час.

– Так когда это произошло? – спросила Нефрита. Голос был ровный, но она с видимым усилием удерживала шипы в нейтральном положении. – После того как мы выбрали коридор?

Шипы Эрики затрепетали от волнения, и она повернулась к Песне:

– Помнишь, сколько лестниц мы видели? Я собиралась считать их, просто для того, чтобы мы точно могли найти путь назад, если в коридоре обнаружится еще одно ответвление. Крестец всегда ворчит, что воины не обращают должного внимания на следы, поэтому я... Но почему-то не сосчитала их.

Песня покачала головой:

– Об этом я и не подумала.

– Иди сюда, Ежевика, – сказал Утес.

Он не повысил голос, но что-то в его тоне заставило Ежевику покрыть расстояние между ними одним прыжком. Звон, помогавший Рорре закрепить повязку, удивленно обернулся.

– Сколько лестниц? – спросил Ежевику Утес.

– Хм... – Она моргнула. – Я думала, что сосчитала их, но не могу вспомнить... – Она огляделась, с подозрением подняв шипы. – Как давно мы видели последнюю? Или хотя бы один из кристаллов в полу?

– Я знаю, что следила за этим, как и Корень, чтобы убедиться, что мы все еще над каналом. – Она понюхала воздух. – Я чувствую соленую воду, значит, он все еще под нами...

– Довольно. – Нефрита подняла руки с выпущенными когтями. – Мы знаем, что произошло... Нам кажется, мы знаем, что произошло, так как же все исправить?

– По-моему, не стоит двигаться дальше, – устало сказал Звон. – Мы не знаем, где находимся.

Лун мрачно кивнул. Они приняли земную форму, чтобы беречь силы, когда пошли обратно по коридору. Но, пройдя какое-то расстояние, так и не добрались до последней лестницы. При условии, что лестница действительно существовала, а не была частью ловушки.

Неизменные темнота и тишина, за исключением звука их шагов и дыхания, начали всех тяготить. Лун задавался вопросом, как долго протянут зачарованные Толком чаши и мох. Задержатся ли они здесь достаточно долго, чтобы померк свет.

Звон явно расстроился сильнее, чем остальные, и винил свои ненадежные сверхчувства в том, что не предупредил всех.

– Ты сказал, что здесь жутко, мы все так подумали, – заметил Корень. – Может, ты просто не сумел отличить обычную жуть от этой?

Что бы это ни было.

– Может, именно поэтому я и выбрал этот коридор, – с несчастным видом сказал Звон.

– Какой бы коридор мы ни выбрали, это все равно случилось бы, – поспешно оборвал его Лун.

– Конечно, ведь нет смысла устраивать ловушку, если существуют шесть способов избежать ее, – добавила Нефрита.

Утес повернулся к Нефрите и расстроенно предложил:

– Может, лучше пойти мне одному? Попытаться... обогнать его.

Лун считал это ужасной затеей.

– Мы не знаем, что это.

Нефрита отрицательно качнула шипами.

– Я не хочу, чтобы мы разделялись. Ты можешь и не выбраться, и нас больше не найдешь.

Луну это казалось весьма вероятным. Как и остальным, поскольку Корень придвинулся к Песне, Ежевика взяла Утеса под руку, а Эрика мягко подтолкнула Делина и Рорру к центру группы.

– Да, риск слишком высок, – сказал Звон, уже стоявший плечом к плечу с Луном.

Утес оскалился, но согласился:

– Знаю, знаю.

Нефрита на мгновение остановилась, вглядываясь в тени на краю освещенного пространства.

– Итак, попытка вернуться провалилась.

– Мы даже не знаем, двигались ли куда-то на самом деле, – заметил Делин. – Может быть, мы топчемся на месте.

– По крайней мере, мы точно знаем, что передвигаем ноги, – добавила Рорра. – Если бы мы лежали на полу и видели сон, то проголодались бы, но я не натерла бы ногу.

Благодаря мази и мягкой как перышко ткани, которую принесла Ежевика, кожа Рорры теперь была надежно защищена. Звон предложил ей лететь на ранце, но она хотела поберечь его, не зная, насколько они здесь застрянут, ведь зачарованный мох не мог действовать вечно.

– То есть мы точно стоим или идем, даже если никуда не двигаемся, – подытожила Нефрита. Ее взгляд упал на Ежевику, слегка подпрыгивавшую от нетерпения: – Говори.

– Знаю, иногда вам не нравится, что я иду вразнос... – начала Ежевика.

– Ежевика, сейчас именно та ситуация, когда нужно, чтобы ты пошла вразнос, – перебил ее Лун.

Все арборы любили сочинять и слушать истории и рассуждать обо всем – от мотивов соперничающих дворов до всевозможных интриг. Особенно хорошо это удавалось Ежевике, порой даже слишком. Утес ободряюще подтолкнул ее вперед, и она сказала:

– Перво-наперво мне пришло в голову заклинание, с помощью которого вы все были заперты во времени в том городе. – Все кивнули, а Звон хотел было возразить, но Ежевика продолжила: – Конечно, это не то же самое. Здесь время явно течет, наши тела чувствуют его, мы голодны и устали, просто что-то путает нас, заставляя думать, что мы здесь не так давно. Но это не влияет на нашу память, иначе мы и не вспомнили бы, как сообразили, что дело нечисто. – Ежевика набрала в грудь воздуха. – Поэтому я думаю, что это защита, не позволяющая проникнуть глубже в город. И все началось после того, как мы миновали последнюю лестницу и окно в полу, потому что с тех пор ничего не изменилось, коридор выглядит так же. Я пыталась разглядеть, меняется ли резьба, но мотивы повторяются, а свет слишком слабый.

– Отлично... – ошеломленно протянул Звон.

Песня толкнула его:

– Не надо так удивляться.

– А значит, Нефрита права, и разделяться ни к чему, – вставил Лун.

Он хотел, чтобы все хорошенько это усвоили. Ситуация, когда отделившийся от группы останется в ловушке, но не сможет найти остальных, казалась кошмаром, в котором он не собирался участвовать.

Делин запустил пальцы в бороду и смотрел вдаль в глубокой задумчивости.

– Я чувствую, что твои рассуждения верны, Ежевика. Если мы недалеко ушли от последней лестницы, что, по-твоему, активировало эту ловушку? Мы просто переступили какую-то незримую черту или был какой-то объект?

– На полу ничего не было, – сказал Звон, – так что если и был какой-то объект, то на стенах.

Утес отвернулся и посмотрел вверх.

– Значит, если мы снова и снова проходим короткий отрезок коридора, то можем находиться прямо между двумя объектами Ежевики, вмонтированными в стены.

– Они не мои! – возмутилась Ежевика.

– Конечно, не твои, и мы вообще не знаем, существуют ли они. – Нефрита изучала стены. – Но если они здесь, мы не сможем выбраться, просто ходя туда-сюда...

– Нужно попробовать подняться выше, – закончил за нее Лун. – Город не предназначен для тех, кто умеет летать. Возможно, его обитатели не предусмотрели такой возможности, когда ставили ловушки.

Все посмотрели наверх. Над освещенным участком стены простиралась тьма. Лун почувствовал, как по позвоночнику пробегает дрожь. Казалось, тьмы стало больше, будто потолок стал выше.

– Если ты прав, – произнесла Ежевика, – город точно построили не предтечи и не их враги. Если бы они пытались заманить в ловушку тех, кто умеет летать, то накрыли бы ее крышкой.

Кроме историй, арборы также любили делать поспешные выводы. Лун сомневался, что Ежевика права, но было бы интересно это выяснить.

– Есть над чем подумать, – сказал Звон, беспокойно дернув шипами. – Можно оказаться в ситуации, когда, вместо того чтобы бесконечно идти, мы будем бесконечно карабкаться.

Остальные воины в ужасе уставились на него. Утес поморщился.

– Одному из вас придется меня нести. Решайте сами, – сказал Делин.

– Мы рискнем, – отрезала Нефрита. – Корень, возьми Делина.

– Нужно спешить.

Утес шагнул в сторону и перевоплотился.

Ежевика повесила фонарь на коготь Утеса, и праотец начал взбираться по стене. Нефрита была следующей, а за ней Ежевика. Затем Корень с Делином, Песня и Рорра. Она использовала летательный ранец и держалась ближе к стене. Замыкали группу Лун, Звон и Эрика.

Они держались рядом друг с другом, соприкасаясь сложенными крыльями. Хвост Утеса сворачивался колечком прямо под ними. Лун посмотрел вниз, и ему показалось, что темнота заполняет пространство подобно грязной воде, наливаемой в миску. Он раздумывал, не уронить ли светящуюся чашку, чтобы проверить, на месте ли пол, но, если они застрянут здесь надолго, любой источник света будет слишком ценен.

– Мы должны приблизиться к тому месту, где изгибается потолок, – прошептал Звон.

Лун сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь наверху, но свет от сетки со мхом слишком сильно метался по стенам, пока Утес карабкался. От нервного напряжения у Луна зудела кожа под чешуей.

Они миновали резьбу, изображавшую что-то вроде стилизованного солнца с лучами, стремившимися влево и вверх, и Лун был уверен, что потолок уже близко, но видел над собой только бесконечную стену.

Силуэт Утеса вдруг пошел рябью, будто Лун смотрел на него сквозь жаркую дымку. Рябь устремилась вниз, к остальным, и тело Луна онемело. Стены закружились, в ушах оглушительно зашумело. Когти стали соскальзывать с камня. Сверху раздался крик Нефриты:

– Лезьте выше, не останавливайтесь!

Лун изо всех сил пытался удержаться на стене. Он ничего не чувствовал, не понимал, где находятся его когти или насколько крепко нужно держаться. Звон рядом с ним начал сползать вниз, и Лун схватил его за плечо и подтолкнул вверх. Эрика, сама державшаяся с огромным трудом, взяла Звона за руку и попыталась тащить за собой. Ежевика скатилась вниз почти на голову Луна, и он поймал ее за гребни и подбросил обратно.

Затем Рорра схватила Эрику и рванула вверх, волоча заодно и Звона. Его хвост хлестнул Луна по лицу, Лун ухватился, и его потащило прямо вверх по стене.

В ушах щелкнуло, и мир внезапно вернулся в нормальное положение. Прямо над головой Луна оказался уступ, с которого потянулась Нефрита, вцепилась в его воротниковый гребень и подняла к себе.

Лун опустился на пол, все еще дрожа. Быстрая проверка показала, что все остальные тоже здесь, в разной степени смятения, и что это не уступ, а большое пространство, галерея, выходящая в коридор внизу. Стены украшала все та же резьба, потолок тоже был изогнут. Лун не сомневался, что раньше резьбы здесь не было: когда Утес поднимал фонарь, свет отражался только от ровного изогнутого потолка.

– Мы были правы, – сказал он.

Нефрита сжала его руку и встала.

– Ежевика, напомни мне поблагодарить Крестца за то, что заставил взять тебя с собой.

Ежевика с трудом встала и подняла сетку со светящимся мхом.

– Рано или поздно вы все равно попали бы сюда, я просто немного сократила путь, – сказала она, но ее шипы дрогнули от удовольствия.

Звон подполз к краю галереи и посмотрел вниз.

– Я не вижу коридор, из которого мы пришли, но он должен быть там.

Рорра встала и пошатнулась.

– Вон там лестница, ведущая вниз. Возможно, последняя из тех, что мы прошли? – Она шагнула ближе, вгляделась во тьму и указала на дальний конец помещения. – А вон там лестница вверх.

– Осторожно, – предупредил Делин, вставая с помощью Ежевики. – Не подходите слишком близко к ведущим вниз лестницам. Мы знаем, что ловушка простирается на какое-то расстояние вверх.

Лун поднялся на ноги и помог встать Звону и Корню. Эрика и Песня уже стояли и настороженно оглядывали галерею. Утес повесил сетку со мхом на коготь и быстро облетел большое помещение. Затем он принял земное обличье.

– Отсюда нет другого выхода, кроме этих лестниц.

Нефрита с опаской посмотрела на лестницу вниз.

– Не думаю, что стоит рисковать. Должно быть, она ведет прямиком в коридор, который мы только что покинули.

– Обратно в ловушку, – согласился Делин.

– Я не хочу опять все повторить, – с горячностью высказался Корень, и все согласно тряхнули шипами.

Пока другие говорили, Лун взял светящуюся чашу, направился к стене и обошел помещение. Песня и Эрика последовали за ним. Никаких следов тайного выхода, ни одной трещинки. У противоположной стороны их встретил мрачный Утес.

– Я это уже попробовал.

– Знаю. – Лун подавил желание разочарованно тряхнуть шипами. Он понизил голос, Эрика и Песня стояли рядом и с тревогой наблюдали за ними. – Вполне вероятно, что наверху...

Еще один кошмарный узник, еще одно существо, настолько опасное, что пришлось покинуть целый город, лишь бы заточить чудовище внутри. И кто бы ни оставил его здесь, по части создания несокрушимых темниц они не шли ни в какое сравнение с предтечами.

– Да. Вероятность есть. – Утес отвел взгляд. – Жаль, что они просто не убивали проклятущих тварей.

На то должна быть какая-то причина, подумал Лун.

– Значит, ловушка защищала лестницу, – произнес Звон, нахмурив чешуйчатый лоб.

– Полагаю, нет никакой возможности объяснить ловушке, что мы всего лишь хотим вывести лодку из этого мерзкого города, – прорычала Нефрита.

Рорра печально покачала головой.

– Нет, они, несомненно, считали, что, кто бы ни явился в город после того, как его бросили, он будет искать то, что здесь оставлено.

– Значит, нужно лезть наверх. – Шипы Корня понуро повисли. – А вдруг там еще одна ловушка?

– Мы не можем здесь оставаться. – Нефрита повернулась к лестнице. – Мы и так отсутствовали слишком долго.

– Остальные пойдут за нами, – мрачно сказала Ежевика. – Они последуют по нашему запаху прямо в тот коридор.

Лун переглянулся с Утесом, а Нефрита высказала вслух их общую мысль:

– Я просто надеюсь, что они еще этого не сделали. Надеюсь, Толк это предвидел.

Толк чувствовал, как солнце пересекает горизонт высоко над морской горой. Он и все остальные на борту от нетерпения перешли к уверенности, что с раксура что-то случилось. Попытки прорицания не принесли ничего, кроме вспышек тьмы. «Надо подойти ближе, – подумал Толк и бросил взгляд на Елею и Потока. – Нравится это кому-то или нет».

Оба воина проснулись злыми и после целого дня тревожного ожидания были готовы поубивать друг друга. Послушав их препирательства, Толк хотел им это позволить.

– В одиночку я могу двигаться быстрее, – говорила Елея Потоку, угрожающе подняв шипы. – Ни к чему пытаться меня задержать.

Елея хотела отправиться за Нефритой и остальными одна, и на первый взгляд это казалось разумным. Если все, кто входит в город, исчезают, лучше сократить их количество. Но Толк так не считал. А если понадобится послать за подмогой? Что, если Елея окажется в ловушке, потому что в нужный момент некому будет помочь? Именно поэтому раксура никогда не путешествовали в одиночку.

Возражения Потока были совершенно иными.

– Ты мне не доверяешь, – рычал он. – Что, по-твоему, я сделаю, вырву тебе глотку и брошу?

Елея холодно уставилась на него.

– Почему бы не попытаться сейчас – убив тебя, я смогу поскорее отправиться на поиски.

Толк раздраженно зашипел.

– На самом деле ты так не думаешь, Елея.

Он ожидал, что Елея будет вне себя от страха за Нефриту, Луна и остальных, но и Поток оказался в том же состоянии. И ни один из них не желал это признавать.

Оба не обратили на него никакого внимания.

– Я не хочу с тобой драться, – сказал Поток. – Это ты хочешь, считая, будто сможешь стереть из памяти все, что с тобой произошло, то, как скверны тебя использовали. Но я не единственный, кто это помнит, Елея.

Шипы Елеи встали дыбом от ярости. Толк был согласен, что удар слишком точный и нечестный.

– Это не поможет, Поток, – сказал он.

Глупые воины. Ему следовало бы больше сочувствовать Звону – наверное, это просто пытка стать таким после того, как всю предыдущую жизнь прожил разумным арбором.

И снова его проигнорировали. Калам стоял в дверях и с тревогой наблюдал за происходящим. Каллумкал то приходил, то уходил, все больше беспокоясь и пытаясь выработать собственный план вместе с другими земными обитателями.

– По крайней мере, мы знаем, что скверны не могут проникнуть внутрь, иначе они уже настигли бы нас, – мрачно сказал он.

Не в силах ждать возвращения раксура, группа кишцев собиралась взять летательные ранцы и пройти по каналу, чтобы найти выход.

Елея намеренно шагнула ближе к Потоку, и тот ощетинился.

– Ты позаботился о том, чтобы все это запомнили. Воспользовался тем, что со мной сделали, относился ко мне как к ничтожеству, чтобы доказать своим тупым дружкам, какой ты сильный...

– Ты мне это позволила, – фыркнул Поток.

Толку не было смысла задаваться вопросом, как поступили бы на его месте Нефрита, Лун или Утес. Будь они здесь, этого вообще не произошло бы. Он спросил себя, что бы сделала Цветика.

Елея выпустила когти, и Толк встал между ней и Потоком. Толк был в земном обличье, маленький и уязвимый. На Елее было ожерелье из медных бусин, а на Потоке – бронзовый браслет, подаренный Жемчужиной. Толк шлепнул Елею по груди и схватил Потока за руку. Он не совсем достиг цели, но оказался достаточно близко.

Оба вскрикнули и отпрянули. Елея сорвала ожерелье, а Поток содрал когтями браслет. Оба уставились на Толка.

– Что... – начала Елея.

– Ты... – произнес Поток.

– Не заставляйте меня повторять, – сказал Толк.

Последовало потрясенное молчание. Поток дотронулся до валявшегося на полу браслета и отдернул руку.

– Я и не знала, что ты так умеешь, – пробормотала Елея.

– Ты никогда не вела себя настолько глупо, чтобы меня вынудить, – ответил Толк. Воины обычно забывали, что камни и чашки – не единственное, что наставники способны раскалить чарами. – Я знаю, что ты боишься за Нефриту и остальных, но это не оправдание. Вот как мы поступим. Отправимся на поиски втроем. Мне надо быть поближе к ним, чтобы получить внятное пророчество. А теперь соберите вещи и приготовьтесь в путь.

Елея и Поток переглянулись. Толк затаил дыхание, боясь, что они что-то скажут о его последних неудачах в прорицании. Но они развернулись, слишком злясь друг на друга, чтобы вспомнить об этом.

– Я хочу пойти с вами, – вмешался Калам. – Отец позволит мне взять приспособление для полета, так что я не буду обузой.

Напряженный из-за оскорбленной гордости, Поток отправился за вещами. Елея подхватила сумку, бросила настороженный взгляд на Толка и сказала Каламу:

– Если ты не умеешь выслеживать по запаху, то ничем нам не поможешь.

Калама это не смутило.

– Кое-кто в команде солнцехода подозревает, что раксура с Делином и Роррой обшаривают город в поисках артефактов, а не выхода, поэтому и не возвращаются. Если я пойду с вами, это продемонстрирует, что отец все еще вам доверяет.

Елея поморщилась:

– Вот как.

Наполнявший бурдюк из бочонка у стены Поток покачал головой:

– Это глупо. Какие еще артефакты? Мы же ничего не знаем об этом месте.

– Им кажется, что Делин знает. – Калам подождал, не последуют ли еще возражения, и продолжил: – Пойду возьму свою сбрую.

Елея колебалась, глядя на Толка.

– Нужно ли нам его брать?

Толк на мгновение пожалел, что взялся командовать поисковым отрядом в такой драматической ситуации. Но он не верил, что надолго приструнил Елею и Потока. А Калам по-дружески относился к ним на протяжении всего путешествия, и Толк не видел причин не доверять ему.

– Возможно, он сумеет чем-то помочь.

Поток скептически хмыкнул, но спорить не стал.

Через несколько мгновений они вышли на палубу. Елея и Поток быстро собрали вещи, а Толк убедился, что у него с собой снадобья и все, что может понадобиться. Они взяли еще несколько маленьких металлических чашек, и Толк зачаровал их. Огоньки казались до смешного крошечными на фоне темного колодца за фонарями кишцев, но других у них не было. Толку хотелось бы заставить светиться огромные стены, но это сильно выходило за пределы его возможностей.

В сопровождении Каллумкала, Вендоин, Келлимдара и нескольких других кишцев появился Калам. Он надел сбрую с летательным ранцем, а на талии у него уже был ремень с инструментами и мешочками. Вендоин тоже натягивала сбрую.

– Она хочет пойти с нами, – объяснил Калам.

Толк с сомнением посмотрел на Елею. Та выгнула бровь, а ее шипы ясно говорили: «Ты здесь главный, тебе и решать». На лице Потока застыла кислая мина.

Толк подавил желание зарычать на них обоих. У Вендоин есть летательный ранец, значит, она не станет обузой. И если повезет, у нее не будет времени задавать глупые вопросы и изображать удивление от ответов. И если кишцам так будет приятнее, а Каллумкалу легче, тем лучше.

– Пусть идет, – сказал он.

Каллумкал явно был благодарен, а Келлимдар удивился.

– Берегите себя, – сказал Каллумкал и сжал плечо Калама.

Когда земные обитатели были готовы, Толк услышал, как Вендоин говорит Каламу по-кедайски:

– Когда мы уйдем, они пошлют несколько членов команды вверх по каналу. Они не доверяют раксура.

Застегивая последнюю пряжку, Калам не поднял взгляд.

– Они нас не предавали. Что-то случилось.

– По крайней мере, в этом мы согласны, – шепнула Елея на ухо Толку на языке раксура.

Она подняла его, и группа полетела во тьму.

Глава 19

Ступени все тянулись и тянулись вверх, что поначалу наводило ужас. Лун был уверен, что они выбрались из нескончаемого коридора, только чтобы оказаться в ловушке бесконечной лестницы. Рорра взяла Делина на буксир, а раксура карабкались с помощью когтей. Лишь Утес, вынужденный оставаться в земном обличье из-за узкой лестничной клетки, поднимался относительно медленно. Неровные ступени и то, что их конструкция заставляла наклоняться влево, не способствовали быстрому подъему. Судя по шипам Нефриты, она старалась не выдавать своих чувств.

И вдруг ее шипы дрогнули.

– Площадка!

Лун зашипел от облегчения. Значит, скорее всего, они не в новой ловушке. Вместе с Утесом он выскочил на открытое пространство. Это действительно была площадка, и лестница продолжалась на дальней ее стороне. Почти всю стену справа занимало хрустальное окно больше двенадцати шагов в ширину.

– Похоже на заделанную дверь, – сказала Нефрита, постукивая по кристаллу когтями.

Стекло было мутное. Лун подошел и прижал к нему светильник, пытаясь разглядеть что-нибудь на другой стороне. Звон поковырял когтем раствор на краю. Рорра, воспользовавшись преимуществом своего летательного ранца, парила над головами для лучшего обзора. Сквозь хрусталь проникало достаточно света, и Лун разглядел помещение большего размера с лестницей вниз. Там был и дверной проем, ведущий в темноту.

– Ты права, здесь была дверь, – сказал он.

– Края неровные, – доложил Звон. – Не похоже на другие хрустальные окна, выходящие на канал.

Лун вспомнил о хрустальной крыше над верхней частью города. Возможно, его тоже установили позднее, как крайнюю меру для защиты от нападения. Делин протиснулся мимо Луна, чтобы осмотреть стекло, и сказал:

– Они хотели закрыть доступ к чему-то в этой части города, а значит, к этому можно подобраться только с этой лестницы.

«А значит, они собирались вернуться за тем, что здесь оставили», – подумал Лун. То есть здесь не опасное существо, навеки запертое в темнице, а нечто полезное, что следует уберечь. Возможно, строители или кто-то еще уже когда-то вернулись в город и забрали это, не потрудившись обезвредить магическую ловушку. Лун надеялся на последнее – с этим было бы легче справиться.

Нефрита сжала кулак и гулко ударила по стеклу.

– Утес, ты можешь его разбить?

Утес огляделся и поморщился.

– Попробую. Отойдите подальше.

Нефрита повернулась к ведущим вверх ступеням.

– Пошли.

Пока перевоплотившийся Утес пытался сначала выбить стекло, а потом расковырять стену вокруг него, все отдыхали, сидя на ступенях. После первых мгновений надежды Лун понял, что ничего не выйдет.

– У кишцев могут найтись подходящие инструменты. Конечно, все они остались на солнцеходе, – устало сказала Рорра.

Утес вернулся в земное обличье и раздраженно зашипел, сунув руки под мышки.

– Даже не шелохнулось.

Лун спрыгнул с лестницы.

– Ты как?

– Просто коготь сломал, – ответил Утес.

– Дай посмотрю, – настаивал Лун.

Утес с ворчанием показал руки. Он сломал три когтя, в земном обличье это выглядело как кровотечение из-под ногтей. Костяшки пальцев посинели. Утес сердито глянул поверх плеча Луна на столпившихся вокруг товарищей.

– Тут не на что смотреть.

Ежевика выудила из сумки кусок ткани.

– Успокойся, праотец. Посветите-ка.

Звон снова вынул целебные мази, и Ежевика забинтовала нетерпеливо шипевшему Утесу руку. Лун и Нефрита переглянулись. Другого выхода нет. Придется идти по лестнице, куда бы она ни вела.

Они продолжили подъем, двигаясь быстрее, поскольку теперь знали, что это не очередная ловушка.

– Не понимаю, почему я ничего не слышу и не чувствую, – сказал Звон, карабкавшийся рядом с Луном. – Я же должен иметь хоть какое-то представление об этом месте, о его магии. Не то чтобы мне хотелось слышать какие-нибудь пугающие голоса, но если моя дурацкая способность хоть на что-то годится, то сейчас для этого самое время.

И то правда.

– Это должно что-то значить, – сказал Лун.

– Возможно... – начал Делин, цеплявшийся за сбрую Рорры, зависшей позади них. – Ты чувствуешь враждебную магию или просто незнакомую, верно? Ты ведь ничего не чувствуешь, когда Толк гадает или исцеляет?

– Точно, это всегда что-то совершенно иное. Иногда опасное, а иногда просто другое, – ответил Звон.

– Возможно, здесь магия не иная, – сказал Делин.

– Да, но... Хм.

Звон замолчал, задумавшись.

– Было бы неплохо, если бы здешние обитатели оставили какие-нибудь свои изображения, – проворчала Песня. – Тогда мы хотя бы знали, похожи они на нас или нет.

– Вряд ли они были похожи на нас, – сказала Эрика, цепляясь когтями за резьбу на стене и подтягиваясь вверх. – У них слишком странное представление о лестницах.

Толк держался за Елею, а она перескакивала с колонны на колонну, Поток следовал за ней. Калам и Вендоин использовали летательные ранцы. Они довольно быстро нашли место слияния семи каналов. Елея опустила Толка на уступ, и он глубоко втянул воздух. Он не уловил никаких запахов, кроме следов раксура, морской обитательницы и земного создания. Но что-то в этом месте его настораживало.

– Они могли просто заблудиться, – сказал Калам, маневрировавший, чтобы опуститься на пол. В его голосе было больше надежды, чем, по мнению Толка, допускала ситуация. – Может, дальше начинается лабиринт.

– Если они не знали, куда идти, то могли бы вернуться сюда по собственным следам, – сказала ему Елея. – И мы не можем перепутать направление. Мы всегда знаем, где юг.

– Ты уверена? – Вендоин направила свет на резьбу. – Здесь все кажется весьма запутанным. А эти узоры... Такие интригующие...

Не обращая на них внимания, Толк сел на пол, принял земное обличье и взял сумку.

– Я должен погадать. Мы можем понять, в какую дверь они вошли?

Поток уже метался между дверьми. Он остановился у той, что слева, и сказал:

– В эту. Взяв с собой морскую обитательницу, они все равно что рисуют стрелки на полу.

– Все сидите тихо, пока Толк гадает, – слишком резко сказала Елея.

Краем глаза Толк заметил, как Вендоин начала говорить, а Калам прервал ее. Гадать можно было, используя самые разные вещи: формы, узоры, движения воды, воздуха, крови. Все зависело от предпочтений конкретного наставника. Цветика любила использовать ветер и полет птиц. А можно было сосредоточиться на отдельных предметах, и Толк считал, что у него это получается лучше всего. На этот раз он гадал на это место, перекресток и дверной проем, который выбрала предыдущая группа. Место знает, что произошло дальше.

Ощущение собственного тела, прохладного воздуха в легких, запахов соли, знакомых раксура и незнакомых земных обитателей, ткани между кожей и холодным камнем – все исчезло. Видения возникали между его глазами и темными дверными проемами, свет кишских фонарей и зачарованных светильников выхватывал фрагменты резьбы и клубы пыли. Елея сидела рядом с Каламом, а Поток немного в стороне. Он дремал, свесив голову. Вендоин достала небольшую книгу в красной обложке и что-то писала. Толк почувствовал, как накатывает ощущение, будто рушится стена, стоявшая между ним и видениями. Когда он проскользнул туда, где жили образы, по стенам поползли призраки цвета, раскрашенные узоры и письмена, которые могла видеть только Вендоин. Не предупреждения, а последнее послание: оно лежит здесь, осторожно, ты знаешь причины...

Толк вздрогнул, осознав, что произнес что-то вслух. Елея встала. Поток резко проснулся, а земные обитатели смотрели на Толка широко распахнутыми глазами.

– Что я сказал? – хрипло спросил он.

Слова еще метались в голове, но времени ждать, пока они улягутся, чтобы вспомнить самому, не было.

– Ты сказал: «Ежевика неправа, это не ловушка, оно хочет, чтобы его нашли».

– Верно. – Толк помотал головой, пытаясь прийти в себя. – Там что-то было, мешало мне, но сейчас исчезло. – Он с трудом поднялся на ноги и перевоплотился. Остальные встали, смущенные и полные надежды. Толк тряхнул шипами и спросил: – Как долго я прорицал?

– Час, может, чуть дольше, – ответил Поток. – Ты знаешь, где они?

Толк кивнул.

– Им пришлось лезть наверх. Нам просто надо понять, где они спустятся.

Для этого придется гадать снова, но, по крайней мере, он знал, что идет по верному следу.

* * *

Лун с остальными продолжал карабкаться вверх, минуя новые площадки и замурованные двери. Они проверяли каждую, уже более осторожно, просто чтобы убедиться, что ни один из хрустальных барьеров не поддастся. Лун был почти невыносимо разочарован и знал, что Нефрита тоже. Тупая ловушка привела их прямо в то место, которое должна была уберечь.

– Думаете, солнцеход все еще там, где мы его оставили? – устало спросил Звон, когда они остановились перекусить.

– Надеюсь, они не натворили каких-нибудь глупостей, – отозвалась Рорра. Она сидела на ступеньке и проверяла, на месте ли повязка на ноге. – Наверняка они уже ищут нас и выход наружу.

Делин вздохнул и почесал спину.

– Они могут решить, что мы их предали и ищем артефакты.

Лун уже думал об этом. Доверие между раксура и большинством кишцев было хрупким и теперь крепче не станет. Очевидно, Рорре это в голову не приходило. Она удивленно и обиженно уставилась на Делина:

– С чего бы мне их предавать?

– Они одержимы поисками ответов на свои вопросы и не могут представить, что другие относятся к этому иначе, – ответил Лун.

Рорра расстроенно покачала головой.

– Я работала с Каллумкалом, с тех пор как... С тех пор как пришла в Киш.

Очевидно пытаясь утешить ее, Корень сказал:

– Может, они думают, что мы тебя уничтожили.

– Я с радостью уничтожила бы все стены в этом мерзком городе, – пробормотала Нефрита. – Вставайте, нужно идти дальше.

Они продолжили путь наверх, и Лун начал задумываться, не найдут ли они на вершине пустое помещение и не придется ли спускаться обратно, чтобы попытаться снова победить бесконечный коридор. Они надеялись найти где-то здесь проход в другую часть города, но никаких гарантий быть не могло. Он решил, что Нефрита пока не готова это услышать, и потому хранил молчание. Лишь бы что-то подобное не пришло в голову Корню и он не сболтнул лишнего.

Вдруг Лун уловил какой-то другой запах, более прохладный воздух, чуть больше следов соли. Впереди Нефрита тряхнула шипами, тоже это почувствовав.

– Там еще одна площадка. Мне кажется... это может быть...

Она рванула вперед.

Утес одним прыжком преодолел последние три ступеньки. Лун вслед за ним выскочил на площадку, за которой открывался проход с изогнутым потолком. Остальные столпились позади.

Так странно было видеть нечто иное, что они просто застыли. Зачарованный свет не доставал далеко, но Рорра обвела все вокруг фонарем дальнего света, показав новые резные стены и темноту в конце прохода.

Нефрита осторожно двинулась вперед. Лун понюхал воздух и уловил еще более сильный привкус соли. Это было что-то новое, не то чтобы свежий, но уже не такой тяжелый запах камня и стоячей воды. Откуда-то впереди тянуло легким сквозняком.

Лун почувствовал, как напряжение в плечах и спине немного спадает. Что бы ни произошло, по крайней мере, они не оказались в ловушке на вершине лестницы.

– Насколько высоко мы забрались? – тихо спросил Делин.

– До вершины еще далеко. Но мы высоко над уровнем моря, – ответила Ежевика.

– И глубоко в скале, – добавил Звон. Его шипы встревоженно дрожали. – Это сердце города?

Ежевика набрала воздуха, и Нефрита сказала:

– Давайте не будем строить предположения. – Она двинулась вперед. – Звон, если ты что-то почувствуешь...

– То сразу скажу, – заверил ее Звон.

– Кричи, не стесняйся, – пробормотал Лун.

Звон пошевелил шипами в знак согласия.

Войдя в проход, они увидели пустые каменные полки на стенах, но их расположение казалось случайным. «Значит, здесь что-то хранилось?» – задался вопросом Лун. Трудно понять, для чего предназначено то или иное сооружение, если не представляешь, как выглядят те, кто его построил.

В тусклом свете стали появляться проблески зала впереди. Лун ожидал увидеть резьбу на камне и пустоту – то, что они видели до сих пор. Но свет отражался от разбитой керамики и осколков камня. Рорра сняла с плечевого ремня фонарь дальнего света и подняла вверх.

– Похоже, кто-то побывал здесь раньше нас, – сказала Нефрита.

В зале хранилось множество предметов на резных постаментах разной высоты. Постаменты были опрокинуты и по большей части разбиты, а от предметов остались лишь обломки – расколотые кристаллы и керамика самого разного цвета, заляпанная грязью и плесенью, да россыпь кусочков блестящего металла.

– Что за разочарование, – застонал Делин и тяжело вздохнул. – Будет тяжело рассказывать об этом Каллумкалу.

Утес вышел вперед и начал осторожно пробираться по залу. Лун последовал за ним. Свет фонаря Рорры выхватил дверной проем в дальней стене, поэтому можно было надеяться, что они продолжат путь, пока не найдут лестницу вниз или источник сквозняка. Нога Луна нащупала что-то мягкое, и Лун осторожно потрогал когтями. Это оказалась куча какой-то разлагающейся субстанции с тонкими, как крыло насекомого, складками.

– Может, это была ткань?

Звон присел у другой заплесневелой кучи и внимательно ее изучил, держа зачарованную светящуюся чашку прямо над ней.

– Я вижу резные отметины. Думаю, это были книги.

Делин болезненно вздохнул и закрыл глаза рукой. Лун сочувствовал ему. И рядом не было кого-то вроде Вендоин, чтобы подсказать, есть ли на стенах надписи, объясняющие, для чего были нужны уничтоженные предметы.

Утес почти дошел до дальней двери. Обычно ему нравилось копаться в подобных развалинах и брошенных останках неизвестных существ, но сейчас путь вперед занимал все его внимание.

– Ничего хорошего. Это соленый ил. Его принесло со дна моря.

Лун резко остановился. Наводнения здесь быть не могло.

– И как он сюда попал?

– Странно. – Ежевику била нервная дрожь. – На лестнице никакого ила не было.

– Да. – Рорра обвела стены фонарем. – Кто-то сюда пробрался. Но, насколько я вижу, ил сухой, то есть это произошло давно.

Ежевика кивнула.

– И это радует. Корень, что там у тебя?

Лун обернулся. Корень стоял в центре зала и держал в руках что-то похожее на клетку или оправу из серебристого металла с куском стекла или кристалла внутри.

– Красивая штука. Нужно взять, – сказал Корень.

Мгновение все пораженно молчали. Лун почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не было причин подозревать что-то плохое, но... Лун был уверен: тут что-то не так. Как будто сам воздух в зале изменился.

– Э-э-э... Я ничего не чувствую, но... – начал Звон.

– Зато я чувствую, – сказал Утес, и от его голоса все воины вздрогнули. Впрочем, Корень как будто ничего не заметил. – Чувствую гнев. Корень, положи эту штуку.

– Но земные обитатели придут и заберут, – возразил Корень, не глядя на него. – Почему не можем взять мы?

– Я бы не советовал, – с опаской наблюдая за ним, сказал Делин. – Если у него возникла непреодолимая тяга, вроде того зова, что привлек земных обитателей и сквернов в город предтеч... Корень, положи на место.

Корень проигнорировал слова Делина, что было совершенно на него не похоже.

– Корень, ты слышал Утеса, положи немедленно! – с разочарованием и страхом сказала Песня.

Лун шагнул ближе, прикидывая, сможет ли выбить из рук Корня предмет, не касаясь его.

– Корень, – произнесла Нефрита, и у Луна затрепетало сердце. Власть королевы, связь между ней и двором. Он знал, что чувствует лишь отголосок – все внимание Нефриты, усиленное страхом за его безопасность, было направлено на Корня. – Положи это, Корень.

Корень резко поднял голову и уставился на Нефриту, понуро опустив шипы. Затем посмотрел на предмет у себя в руках и поставил его на ближайший сломанный постамент.

– Как странно. Зачем он мне понадобился?

Лун с облегчением зашипел. У всех раксура нервно подрагивали шипы. Утес излучал напряжение.

– Подойди сюда, Корень, – приказала Нефрита. – А все остальные – выходите.

Корень шагнул вперед, Лун подхватил его под руку и оттащил от постамента. Песня и Звон поспешили за Нефритой и Утесом, а Ежевика обошла постамент по широкой дуге. Как всегда практичная, Рорра поднялась над полом на летательном ранце, подхватила Делина и пролетела над обломками к двери. Эрика шла последней, подгоняя Ежевику.

Проход в дальней стене был шире и длиннее, и Лун чувствовал движение воздуха. Он еще держал Корня под руку, и тот прошептал:

– Я не знаю, что случилось, Лун. У меня проблемы?

– Да, – рявкнул Звон. – Если ловушка охраняла именно этот предмет, он опасен.

– Я говорю с консортом, а не с тобой, – огрызнулся Корень, став больше похожим на себя.

– Не больше проблем, чем обычно, – сказал Лун.

По крайней мере, он на это надеялся. Возможно, они только что избежали большой беды.

– Мы расскажем об этом Каллумкалу? – спросила Делина Рорра. Лун отметил, что она не перешла на кедайский, а значит, не переживала, что раксура ее поймут. – Если это опасно, лучше не надо.

– Сначала надо выбраться из города и спастись от сквернов, – отозвался Делин. – Возможно, они проследили за кишцами до города, полагая, что здесь предтеча, и покинут его только вместе с нами. Если так, Каллумкал с остальными решит вернуться и тщательно осмотреть это место. И я... – Он помолчал и вздохнул: – Это просто витиеватый способ сказать «я не знаю».

Лун тоже не знал. Только та серебристая штуковина выделялась на фоне остального в разгромленном зале и находилась возле постамента левее центра. Кто бы ни уничтожил книги и другие предметы, ее он не тронул, однако есть вероятность, что существа, притащившие сюда ил со дна моря, не были разумны и просто искали пищу. Если сквернам нужна именно эта штука... Королева сквернов намекала, что это нечто особенное, что они не просто гонятся за слухами о силе, связанной с древними разрушенными городами. Но откуда им может быть известно, что это здесь? Разве что Каллумкал и другие кишцы знали, но скрывали от Рорры, а скверны каким-то образом выведали у них.

– На полу засохший ил, – заметил Утес.

Лун чувствовал ил под ногами, но едва уловимо. Утес был в земном обличье, а кожа на ступнях раксура жесткая, однако все же более чувствительная, чем чешуя.

Ежевика остановилась и осмотрела грязь на когтях ног.

– Вроде старый, да?

– Это не значит, что тех, кто оставил ил, здесь уже нет, – сказал Утес.

– Мы знаем, что водные обитатели могут сюда проникать, – сказал Лун. На их месте он остался бы в нижней части города, в каналах, но, может быть, кого-то из них одолело любопытство. – Если они способны пробираться внутрь, значит, мы можем выйти.

Проход накренился влево, и они миновали несколько залов поменьше, с покрытым грязью полом, но свободных от мусора.

– Я все еще боюсь, что мы свернем за угол, и там окажется... одна из этих тварей, – произнес Звон.

– Если бы нам было суждено найти ее, она была бы в том зале, – сказала Нефрита и посмотрела на Корня.

Его шипы снова поникли.

– Постойте, – вдруг сказал Утес.

Все остановились. Лун понюхал воздух и уловил следы гниющих водорослей. Утес повернулся к Нефрите.

– Совсем близко.

Нефрита наклонила голову и прислушалась. Лун ничего не слышал. Но сквозняк стал сильнее.

– Оставайтесь здесь, – сказала Нефрита.

Лун вышел из-за спины Звона и Ежевики, а Утес набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить.

– Консортов тоже касается, – добавила Нефрита.

С раздраженным шипением Утес подчинился. Лун не стал возражать, и Нефрита пошла вперед по проходу, освещая путь единственным зачарованным светильником. Когда коридор свернул влево, свет исчез.

Утес снова понюхал воздух и прислушался, склонив голову набок. Лун оглядел остальных, заметив встревоженные лица и устало опущенные шипы. Лицо Делина осунулось, а Рорра еще больше посерела. Лун посчитал это дурным знаком. Звон привалился к стене, Ежевика, прикрыв глаза, положила голову на плечо Песни. Эрика шла последней за Корнем и Песней, настороженно оглядываясь. Всем требовался отдых и более сытная пища, чем нынешние скудные пайки. Нужно было выбраться из ловушки бесконечного лабиринта.

О возвращении Нефриты возвестило лишь движение воздуха в проходе – она засунула светильник в сумку. Увидев ее мрачное лицо, Лун понял, что положение ухудшилось.

– Кто-то проникает сюда и выходит, но я не уверена, что мы тоже сумеем, – тихо сказала она Луну и Утесу.

Лежа на животе, Лун заглянул за край вентиляционной шахты и подавил желание зашипеть. Да, все стало хуже.

Они с Утесом последовали за Нефритой по сужающемуся проходу. Впереди забрезжил слабый естественный свет, коридор уперся в большую вертикальную шахту с падающим в нее слабым светом, должно быть, исходившим от вершины скалы и закрытой хрустальным куполом части города. Судя по спертому воздуху, она не выходила наружу. Но ниже этого уровня в шахте толпились обитатели.

Они жались к стенкам шахты, и поначалу Лун видел только толстые, грубые, покрытые серебристо-голубой чешуей тела со светящимися голубыми точками, похожими на зарытые в плоть горящие угольки. И клешни, будто у крабов или моллюсков, большие и острые как бритва. И множество конечностей. Некоторые напоминали руки с небольшими когтями, с помощью которых существа цеплялись за стены. Одна тварь подняла безглазую голову и зевнула, открыв полный рот острых как иглы зубов. Должно быть, именно эти существа исследовали залы и уничтожали оставленные предметы. К счастью, почти все они спали или дремали и лишь немногие вяло и сонно шевелились.

Лун бесшумно отполз от края к Нефрите и Утесу. Они отступили подальше, чтобы не услышали обитатели вентиляционной шахты, и Лун тихо сказал:

– По крайней мере, теперь мы знаем, что на дне шахты нет бесконечного коридора-ловушки. Они же должны чем-то питаться.

– Скорее всего, они из океана, – заметил Утес. – Безглазые водные обитатели не живут в таких мелких морях.

Лун кивнул.

– Наверное, их вынесло штормом, а затем они пробрались внутрь по пропускающим воду коридорам. Вероятно, они выходят только по ночам.

Нефрита нетерпеливо зашипела.

– Мне плевать, как они попадают внутрь и чем занимаются, пока не перегораживают нам проход. Как пройти мимо них?

– Никак, – ответил Утес. – Мы полезем вверх. Если есть одна вентиляционная шахта, должны быть и другие. Так здесь обеспечивали циркуляцию воздуха, прежде чем запечатали верхнюю часть города.

– Нужно идти, пока еще день, – добавил Лун. – Скорее всего, ночью они расползаются повсюду. Есть вероятность, что они уйдут из шахты в какое-то другое место в городе или наружу, но мы не можем рисковать.

– Вы правы. – Шипы Нефриты поникли от досады. – Я должна была сама подумать об этом.

– Для этого мы и нужны, – сказал Лун и подумал, что нужно поскорей убираться отсюда.

Все уже слишком измотаны, чтобы рассуждать разумно. Нефрита велела остальным поесть и отдохнуть, но этого мало. К тому же нельзя слишком долго находиться в замкнутых помещениях без доступа свежего воздуха. Если изначально город был спроектирован так, чтобы в него поступал воздух снаружи, то закрытие всех отверстий этому не способствовало.

Нефрита сжала его запястье.

– Верно. Я отправлюсь наверх и посмотрю, есть ли там выход на другой уровень.

– Давай лучше я, – как можно небрежнее предложил Лун. От мысли, что Нефрита поскользнется и упадет из-за усталости, у него сжалось сердце. – Ты же для этого меня сюда и взяла.

– Я взяла тебя ради секса, – лукаво усмехнулась Нефрита.

– Ха. – Хорошо, что у нее еще остались силы шутить, лишь бы это не означало, что она потихоньку впадает в безумие. – Для секса и лазания по стенам.

– Он прав, Нефрита, – вмешался Утес. – Воины утомились, а если примыкающие проходы такого же размера, я в них не пролезу. Мы не можем рисковать потерей королевы.

Нефрита тихонько зарычала.

– Мне все равно, прав он или нет, я иду. Вы двое будьте наготове – если я разбужу водных обитателей, это уже не будет иметь значения.

Лун собрался возразить, но Утес ударил его в грудь. Нефрита уже отвернулась к шахте и не видела этого. Потирая больное место, Лун подождал, пока она отойдет подальше, и прошептал:

– Ты же сказал, что я прав!

– Ей сейчас споры ни к чему. Как и мне, – веско ответил Утес.

– Ладно. – Им нужно было узнать, не разбудит ли движение в шахте водных обитателей. Если да, это будет очень, очень плохо. – Почему бы тебе не вернуться к остальным и не приготовиться к жуткой смерти, когда на нас кинутся водные твари?

– Точно.

Утес развернулся и пошел обратно по проходу.

Лун тихонько подкрался к краю шахты. Нефрита скользнула внутрь, уцепилась за стену и осторожно двинулась вверх. Карабкаться по неровной скале было легко. Проблема заключалась только в спящих водных обитателях.

Лун ухватился за край и свесился в шахту, пытаясь разглядеть, есть ли там еще один проход. Слабый свет, проникавший сверху, отбрасывал тени. И пятьюдесятью шагами выше на дальней стороне шахты имелась квадратная тень размером с дверь.

Нефрита тоже ее заметила и начала медленно карабкаться, стараясь не шуметь громче дыхания спящих водных существ. Подобно морским обитателям, вряд ли они обладали хорошим обонянием, и можно было надеяться, что на суше все их чувства были не так остры, как в воде.

Нефрита добралась до двери и скользнула внутрь, а Лун вернулся в проход, с облегчением выдохнул и потер лицо руками. Время текло невыносимо медленно, но тут Нефрита появилась так неожиданно и бесшумно, что Лун вздрогнул. Она потянула его вглубь прохода и тихо произнесла:

– То, что надо. Дверь ведет в открытый коридор с несколькими лестницами вниз. Выше есть и другие, но чем меньше времени мы проведем в шахте, тем лучше.

Новости казались хорошими, вот только Нефрита вдруг пошатнулась и схватила Луна за руку. Когда она отстранилась, Лун взял ее за запястье и спросил:

– Ты вообще спала, пока мы были в лодке? Только честно.

Она оскалилась, и Лун показал клыки в ответ. Тогда Нефрита разочарованно вздохнула.

– Команда солнцехода начинала паниковать, и Каллумкалу требовалась помощь. Они должны были видеть, что мы не боимся... Я спала, немного.

Лун помолчал, прикидывая, сколько времени Нефрита провела без сна. Все подремали по пути обратно после поисков гнезда сквернов, но это нельзя было назвать безмятежным отдыхом.

– Это была ошибка, мне следовало поспать больше, – призналась Нефрита. – Но теперь ничего не поделаешь.

Она снова отстранилась от Луна.

Они вернулись по коридору к остальным. Лун лихорадочно искал решение, какое угодно, лишь бы облегчить Нефрите задачу. Они не могли задерживаться надолго в такой близости к водным обитателям. Лун злился на себя за то, что не обеспечил Нефрите возможность отдохнуть. От страшной мысли о возвращении к выводку в колонию без Нефриты у него перехватило дыхание. Он не мог этого допустить.

Утес уже рассказал всем о вентиляционной шахте и о том, что в ней обнаружилось. Пока Нефрита описывала потенциальный выход, Лун присел на корточки рядом с Ежевикой.

– У тебя еще осталась какая-нибудь еда? Нефрита ничего не ела.

Ежевика, намного лучше Луна читавшая выражения лиц и положение шипов, на мгновение замерла, а затем принялась копаться в сумке.

– Остались сушеные водоросли, а Акама с солнцехода говорила, что хлеб с красными хлопьями оказывает стимулирующее воздействие, но сомневаюсь, что он возымеет такой же эффект на нас.

– Лезть невысоко, но придется двигаться быстро, – говорила Нефрита.

Рорра подалась вперед.

– Вы все не сможете лететь в шахте, а я смогу. Я перенесу вас по одному, так получится тише.

Нефрита склонила голову в знак согласия.

– Мы начнем карабкаться, а ты будешь забирать нас по очереди. Так мы сократим время, а чем быстрее мы уберемся подальше от этих тварей, тем лучше.

Делин озабоченно нахмурился:

– А твой ранец это выдержит? Субстанцию внутри нужно иногда обновлять.

Рорра повернулась.

– Проверь уровень. Мы не так долго добирались до перекрестка, так что он должен быть еще как минимум наполовину полон. Хорошо, что в бесконечном коридоре я не использовала ранец, иначе он уже опустел бы.

Пока Делин разглядывал и ощупывал ранец, Лун сказал Нефрите:

– Поешь что-нибудь. Все остальные уже поели.

Нефрита поморщилась, но спорить не стала. Она откусила кусок сушеных водорослей, которые дал ей Лун, и сказала всем:

– Просто ведите себя тихо, и все получится.

Пока Нефрита жевала, Ежевика повернулась к остальным:

– Рорра, тебе придется взять Утеса.

Утес раздраженно зарычал, но возражать не стал. Ни один проход не вместил бы его крылатую форму, поэтому это было наилучшим решением. Рорра просто кивнула.

– И Нефрита должна идти первой, – добавила Ежевика.

К счастью, Нефрита позволила Ежевике решать, в каком порядке все должны идти в шахту. Будучи арборой, она лучше всех сохраняла способность рассуждать здраво. Арборы сильнее земных или морских обитателей и не так нуждаются во сне, как окрыленные. По крайней мере, Лун на это надеялся. Хорошо бы иметь того, кто еще может рассуждать здраво.

Все остальные убрали подальше источники света и тихо зашагали к выходу в шахту. Когда Нефрита скользнула внутрь, Лун почувствовал, как натягивается каждый нерв в его теле. Рорра потянула за лямку ранца, поднялась над полом и повернулась к Утесу.

– Лучше ты иди первая, а я запрыгну, – тихо сказал он.

– Ха, спасибо, – прошептала Рорра.

Они неловко обнялись, и Рорра нырнула в шахту.

Звон отвел Луна в сторонку и прошептал:

– С Нефритой что-то случилось?

– Просто устала, – ответил Лун с мрачным выражением «расскажу позже» на лице.

– Вот как.

Звон поморщился, но не стал продолжать расспросы.

Присевшая на корточки у выхода в шахту Ежевика махнула Корню, что шел следующим, а за ним Звону. Когда она дала знать, что Нефрита благополучно добралась до дверного проема, Лун выдохнул. Рорра вернулась за Делином, а Песня и Эрика приготовились. Водные существа бормотали во сне, и Ежевика повернулась к Луну.

– Страшно до жути, – произнесла она одними губами.

Лун кивнул. Он был так напряжен, что казалось, шипы вот-вот треснут. Следующей пошла Песня. Рорра вернулась, и Лун жестом велел ей взять Ежевику. Та нахмурилась – по ее плану Рорра должна была забрать Луна, но он не собирался оставлять арбору в одиночестве, даже ненадолго.

Как только Рорра и Ежевика двинулись вверх, в шахту вылезла Эрика. Лун подождал, пока она поднимется повыше, и начал карабкаться сам. В воздухе висел тяжелый запах водных тварей, гораздо более сильный, чем в проходе. Лун догадался, что это их дыхание, поднимающееся в прохладном неподвижном воздухе, и его шипы невольно дрогнули. Он сосредоточился на том, чтобы когти не скользили по камню.

Рорра и Ежевика подлетели к проему, и Утес затащил их внутрь. Затем появилась Песня. Эрика, которой оставалось совсем немного, молча карабкалась вверх, перекинув сумку через плечо, чтобы случайно не ударить ей об стену. Они с Луном преодолели изгиб шахты, Ежевика уже оказалась почти у самого проема, а Лун отставал на десять шагов, когда снизу послышался стон.

Лун вздрогнул и замер. Тихий вой постепенно становился пронзительнее и громче. Он закончился вздохом, и Лун посмотрел на Эрику. Света как раз хватило, чтобы разглядеть ее широко распахнутые глаза. Удача перестала им улыбаться, подумал Лун. Он дернул шипами и хвостом, приказывая Эрике ползти дальше, и она возобновила подъем, двигаясь уже не так осторожно, зато быстро.

Внизу копошились водные твари. Раздался еще один стон, и ему ответил хор громких вздохов.

Лун полез вверх, постоянно оглядываясь. На чешуйчатых телах поблескивал свет, они вытягивались и распрямлялись, а когти цокали по камню. Наверху Эрика забралась в проем, и оттуда неожиданно вынырнула Рорра. Она поравнялась с Луном, и он опустил шипы, чтобы она могла обхватить его за талию. Луну потребовалось дополнительное усилие, чтобы заставить себя отпустить стену и обхватить Рорру за плечи, и на это уже не было времени. От его веса Рорра на мгновение просела, а затем ранец поднял их обоих.

Кто-то схватил Луна за ногу и потащил вниз. Увидев на стене прямо под собой водную тварь, он зарычал. Рорра, должно быть, тоже смотрела вниз, поскольку свет ее фонаря был направлен прямо на существо. Его верхняя половина, с голубым чешуйчатым торсом и вытянутой безглазой головой, смутно напоминала земного обитателя. Две самые большие клешни, одна из которых вцепилась Луну в ногу, находились на месте рук, но ниже из тела торчало множество конечностей, нижняя половина сильно расширялась и удлинялась, чтобы дать место еще шести когтистым сегментированным лапам. Лун полоснул по клешне когтями другой ноги, но они соскользнули с твердого панциря.

– Отпусти меня, Рорра, – прорычал он.

– Нет, – выдохнула та, пытаясь удержать его.

Времени на споры не было. Лун схватил ее за плечи и вырвался. Водная тварь потащила его вниз, прямо к широко раскрытой пасти с оскаленными клыками. Лун увернулся, схватил клешню за сустав и выкрутил, а затем повис на ней вниз головой. Когда ее сустав с хрустом вывернулся, тварь взвизгнула, и Лун врезался в стену в опасной близости от нижних конечностей существа. Он рывком высвободился из обмякшей клешни и начал карабкаться вверх по стене.

Снизу к нему лезли новые водные обитатели, и он рванул вверх, мимо вопящей раненой твари. Она попыталась схватить его здоровой клешней, но внезапно рухнула в шахту. Лун поднял голову и увидел на стене, прямо над тем местом, где только что была тварь, яростно рычащую Нефриту.

– Уходи, я уже близко, – закричал Лун и полез быстрее.

К нему опустилась Рорра, и на этот раз он позволил ей себя нести. Увидев, что они поднимаются, Нефрита развернулась, вскарабкалась к выходу из шахты и забралась внутрь.

Рорра поравнялась с краем, и Нефрита поймала Луна за руку и втащила в проход. Когда Рорра хотела забраться внутрь, за ее спиной появился водный обитатель и схватил ее клешнями за талию.

Лун и Нефрита находились в неудачном положении, и когда Лун попытался поймать Рорру, он понял, что никто из них не сможет до нее дотянуться. Вдруг к нему метнулся Утес и прижал к полу, высунувшись из проема. Утес протянул руку, схватил тварь за голову и резко дернул. Резкий треск отразился эхом от стен, существо обмякло и повалилось вниз. Утес успел вырвать Рорру из клешней твари, а Нефрита обхватила Утеса за талию, и все они кувырком полетели на Луна.

Придавленный их весом, Лун мог лишь затаить дыхание. Когда Нефрита слезла с него, он с трудом встал, хватая ртом воздух. Звон вцепился в его руку и потянул вглубь прохода.

– Скорее, скорее, шевелись! – шипела Нефрита.

Лун последовал за остальными в темный коридор.

– Не знала, что Утес на такое способен, – пробормотала рядом с ним Рорра. – Ну, то есть в таком виде. Не когда большой.

– Поэтому мы и стараемся с ним не спорить, – сказал ей задыхающийся от нервного напряжения Звон.

Утес насмешливо фыркнул за их спиной.

– У него еще и отличный слух, – сказал Рорре Лун.

Когда Песня и Эрика снова достали фонари, впереди уже забрезжил свет. Они оказались в более просторном проходе, чем тот, что был внизу, и все расступились, пропуская вперед Нефриту. Корень оглянулся.

– Так нечестно! – прошептал он. – Мы все сделали правильно, никто не шумел, а они все равно узнали, что мы здесь.

– Жуткое место, – согласилась Ежевика.

– Двигайтесь быстрее, – велел Лун. Он слышал позади шуршание и скрежет, становившиеся все громче и ближе. – Твари идут за нами.

Что-то разбудило водных обитателей, но Лун мог поклясться, что звуки, которые производили раксура, поднимаясь, не разбудили бы и спящего птенца. Возможно, существа почувствовали слабые вибрации камня. Или уловили характерный запах Рорры и восприняли его как нападение.

Нефрита провела группу мимо нескольких темных дверных проемов, а затем коридор внезапно вывел их в большое помещение с лестницей вниз.

– Нужно идти дальше, я не хочу рисковать и спускаться здесь.

– Тебе кажется, что мы недостаточно далеко ушли от ловушки внизу, – прояснил тяжело дышавший Делин, бегущий позади Ежевики. – И можем попасть в нее снова, если спустимся сейчас.

Рорра посветила вперед фонарем, и все увидели, что это только одна из череды больших комнат.

– Она права, нужно идти дальше, впереди есть и другие лестницы.

– Быстрее, – поторопил Утес и принял крылатую форму. – Они уже близко.

Рорра взлетела и рванула вперед, чтобы подхватить Делина. Воины и Ежевика одним прыжком покрывали расстояние в десять-двенадцать шагов, а Утес старался не обогнать их. Сочетание сильных летательных мышц и страха позволяло Луну опередить всех, но он держался позади, следя, чтобы никто не отстал. Он не сомневался, что Нефрита возражала бы, но, к счастью, сейчас она была слишком занята.

Они пересекли два больших зала с резьбой и какими-то силуэтами, едва различимыми в слабом свете зачарованных светильников. Во втором Ежевика вскрикнула, и все резко остановились. Фонарь Рорры осветил в конце зала огромное лицо, но оно оказалось каменным.

– Статуя, – сказала Нефрита. – Бежим дальше!

Они снова рванули вперед, и Лун успел разглядеть только гладкую и безносую треугольную голову с маленькими глазками по бокам. Возможно, это была статуя строителя фундаментов или просто существа из легенд. Теперь Лун слышал скрежет когтей по каменному полу и шорох быстро движущихся тяжелых тел.

– Они в первом зале, – сказал он вслух.

Можно было спрятать источники света и поискать другой проход, но слишком велика была вероятность оказаться в тупике в одном из коридоров или залов.

Идущая впереди Нефрита достигла следующей лестницы.

– Вниз, сюда! – выкрикнула она. – Наверное, уже достаточно далеко.

Лун оглянулся и увидел, как во тьме что-то движется. Да уж, наверняка достаточно далеко, поскольку водные существа двигались слишком быстро. Рорра нырнула вниз вместе с цепляющимся за нее Делином. Ежевика, Звон и Корень бросились за ней. Нефрита жестом велела Песне и Эрике идти следующими.

– Лестница поворачивает, Утес, и она слишком узкая для тебя, – крикнула снизу Ежевика.

Утес зарычал и принял земное обличье.

– Что за дерьмовое место!

Нефрита поймала Луна за руку и почти спихнула с лестницы, а затем схватила Утеса и прыгнула вслед за ним.

Лун приземлился на первую площадку, подождал Нефриту и вместе с ней нырнул в следующий пролет. Раксура прыгали, ныряли, карабкались и снова прыгали в беспорядочно мечущемся свете. Фонарь Рорры светил достаточно ровно – Делин направлял его на лестницу, чтобы они хоть приблизительно представляли, что впереди. Сейчас было бы совершенно некстати налететь на стену и потерять сознание.

Лун слышал наверху движение: чешуйчатые тела врезались в стены, скребли когтями. Твари стекали по лестнице, словно вода. Воздух наполнился едкой вонью гнили и рыбы.

Внизу Ежевика покатилась по лестнице, но поднялась и продолжила путь. Водные существа настигали их. Лун решил, что придется остановиться и драться, чтобы дать воинам шанс, но тут Рорра крикнула:

– Впереди свет! Там кто-то есть!

Оставалось надеяться, что кто-то знакомый. Лун перескочил еще через два пролета, а Песня промахнулась и врезалась плечом в ступеньки. Корень остановился и едва не повернул назад.

– Не стой столбом! – закричала Эрика, подхватила Песню и прыгнула на следующую площадку.

Еще два пролета, и Луну как раз хватило света, чтобы увидеть у подножия лестницы знакомое чешуйчатое лицо. Елея. Он спросил себя, не галлюцинация ли это. «Как они нас нашли?» Но вообще-то это не так уж важно, поскольку, даже если с ней Толк и Поток, еще три раксура не помогут против тех, кто их настигает.

– Нет, они не должны тоже попасться... – выдохнула рядом с ним Нефрита.

Рорра и Ежевика выкрикивали предостережения, и голос Елеи разнесся эхом в ответ:

– Давайте, давайте, все в порядке, просто поторопитесь!

Может, у них был план? Лун приземлился на следующую площадку вместе с Нефритой.

– Просто доверься ей! – сказал он.

– Прислушайся к нему, – проскрежетал Утес.

Нефрита в отчаянии зарычала, и они прыгнули на последнюю площадку. Остальные добрались до самого низа и проскочили через высокий арочный проем в коридор. Лун заметил Елею, Толка и... Калама, поджидавшего прямо за дверью, с кишским огнестрелом в руках, который был едва ли не больше его самого. За его спиной стоял Поток, готовый удержать Калама на ногах, когда тот выстрелит.

Лун и Нефрита одновременно бросились вниз по лестнице, Лун слева, а Нефрита справа. Когда они покатились по булыжникам широкого коридора, Нефрита отпустила Утеса, и тот поднялся на ноги, снова приняв чешуйчатую форму. Лун жестко приземлился и перекатился, согнувшись. Все еще стоявшая у двери Елея посмотрела на лестницу. Толк стоял неподалеку и наскоро пересчитывал воинов, арборов, морских и земных обитателей.

– Все здесь! – выкрикнул он.

– Погодите, погодите, – сказала Елея, а затем выкрикнула: – Давайте!

И отскочила подальше от дверного проема.

Водные твари хлынули вниз по лестнице, цепляясь когтями за камни, из открытых ртов торчали колючие зубы. Калам оттянул рычаг огнестрела и отпустил. Из трубок под большим стволом вылетели маленькие деревянные диски и ударили по лестнице и первой группе водных тварей. Когда те бросились вперед, из оружия вырвалось пламя.

Огонь пронесся по лестнице, и твари завопили, воздух наполнился вонью горелой рыбы. Отдача отбросила Калама назад, и Поток подхватил его, не дав упасть.

Внезапно перед Луном оказалась Вендоин.

– Быстрее, быстрее сюда! – говорила она.

Лун рывком поднялся на ноги.

– Нефрита, сюда!

Нефрита начала поднимать воинов.

– Давайте, вон туда, следуйте за Вендоин!

К ним подлетела Рорра, до сих пор парившая в воздухе с Делином.

– Где мы?

– В том коридоре, где была ловушка, только дальше, на большом расстоянии от нее, – ответила Вендоин и зашагала прочь, освещая фонарем дальнего света темноту впереди. – У Толка было видение...

Воины и Ежевика с трудом встали и последовали за Вендоин и Роррой, а Толк их подгонял. Водные твари отступили вверх по лестнице, подальше от тел, задетых взрывом. Лестничную клетку освещал огонь – горели комки липкой субстанции на стенах.

– Пальнуть еще раз? – спросил Калам, перекрикивая вопли водных существ. – У меня еще три заряда.

– Нет, уходим, – ответила Елея.

Поток помог Каламу поднять оружие и перевесить через плечо, затем Калам воспользовался летательным ранцем. Лун жестом велел Потоку следовать за остальными и сам побежал вместе с Елеей и Нефритой. Утес прикрывал отступление, держась между лестницей и раксура.

Они неслись вслед за остальными, и Лун надеялся, что бежать недалеко. Позади зарычал Утес, а значит, водные твари продолжали их преследовать. Но, возможно, теперь они двигались гораздо медленнее.

Огни впереди развернулись и стали исчезать на очередной лестнице. Лун, Нефрита и Елея добрались до нее и обнаружили дожидающихся их Калама и Потока.

– Мне снова выстрелить? – спросил Калам.

– Нет, лодка недалеко, – сказала Елея, бросив взгляд на Нефриту. – Нам пришлось бы ждать, пока эти твари приблизятся.

Шипы Нефриты выразили согласие.

– Пойдемте, может, они не станут преследовать нас до самой лодки.

Может быть, хотя Лун в этом и сомневался. Но Елея была права, место для выстрела было неудачное. Лестничная клетка была намного шире, и существа могли рассредоточиться и увернуться от огня Калама.

Они начали спуск по неровным ступеням.

– Вы были правы насчет того, что коридор ведет через город, но нужно было идти вдоль канала, чтобы избежать ловушки. Правда, там заперто, и кишцы пытаются открыть проход. Другие каналы соединены между собой, но все ведут в тупик... – сказала Нефрите Елея.

– Толк все это увидел? – спросила Нефрита, когда они добрались до следующей площадки.

– Не все. Мы думали, за вами гонятся скверны, – ответила Елея.

Лун зашипел, продолжая нестись по ступеням. Он надеялся, что Толк не видел сквернов в городе. Забот и без того более чем достаточно.

Они добрались до арки у основания лестницы и увидели, что Вендоин уже ждет их с четырьмя жандерами, вооруженными уменьшенными копиями огнестрелов.

– Твари еще вас преследуют? – крикнула Вендоин, когда раксура высыпали на мостовую.

Они оказались на дорожке, параллельной каналу, и чувство направления подсказало Луну, что это тот самый канал, по которому они пытались пройти из зала наверху. В то время это казалось удачной мыслью.

– Да, но уже не так быстро, – ответила Нефрита.

Раксура сбились в кучу, тяжело дыша от напряжения, их шипы подергивались. Рорра и Делин парили неподалеку. Наблюдавшим кишцам они, должно быть, казались невозмутимыми, но Лун видел, что все измучены и едва живы от напряжения. Нефрита встряхнула шипами.

– Где лодка?

– Дальше по каналу, недалеко.

Елея с тревогой посмотрела на нее.

– Нужно поторопиться, – вмешался Калам. – Они говорили, что если откроют проход до нашего возвращения, то отправятся дальше без нас.

– Отец бросит тебя здесь? – недоверчиво спросила Нефрита.

Луну тоже это казалось маловероятным.

– Наверное, нет, – признал Калам. – Но мне не хочется, чтобы он шел против всех.

– Справедливо, – отозвалась Нефрита. – Пойдемте.

Глава 20

Они шли долго, пока не увидели огни солнцехода. Если бы водные обитатели сильно постарались их схватить, то уже съели бы, несмотря на оружие кишцев, – Лун сомневался, что раксура двигаются достаточно быстро. Где-то на полпути Утес сменил облик на земной и негромко сказал Луну:

– Они нас преследуют, но там, над нами.

Он дернул подбородком, указывая наверх.

– Почему? – спросил Лун. – Они защищают свою территорию или просто голодные?

Утес зашипел себе под нос.

– Хороший вопрос.

Свет стал ярче, и Лун наконец увидел стоящий в канале потрепанный солнцеход. Перед ним через весь канал протянулась огромная заржавевшая железная дверь, преграждающая проход. Судя по витым столбам с обеих сторон и огромным шестеренкам по бокам, она должна подниматься, чтобы лодки проходили внизу. Но все было такое древнее, в свете фонарей поблескивала темная патина, и ржавчина могла разъесть механизм.

– Ну, прекрасно, – устало и недовольно произнес Звон.

– А другие каналы тоже перегорожены? – спросил Лун, оглядываясь на остальных.

– Да, – раздраженно ответил Поток. – Нелепый город.

На сей раз Лун был с ним согласен.

Стоявший на страже жандеран заметил их и окликнул. У одной колонны суетилась группа кишцев. Они обернулись, и в ярком свете Лун заметил Каллумкала.

Тот направился к вновь прибывшим, на его лице было написано облегчение.

– Мы уж думали, что вы заблудились...

– Нет, мы знали, где находимся, просто не могли вернуться, – объяснила Нефрита.

В ее хриплом голосе Лун уловил тень раздражения и желание защититься, хотя был уверен, что кишцы этого не заметят.

От просвета в ограждении лодки до дорожки тянулся трап. Лун был этому рад – мало кто сейчас мог бы прыгнуть. Его икра и колено болели в том месте, где цапнул водный обитатель.

Келлимдар с двумя жандеранами разбирал кучу инструментов. Похоже, он неприятно удивился, увидев раксура.

– Вы вернулись? Мы думали...

Он не договорил. Ежевика спрыгнула на палубу и сказала:

– Думали, что мы решили здесь поселиться?

Эта часть палубы была ярко освещена и завалена металлическими инструментами непонятного назначения, катушками веревок разных размеров и сосудами со мхом. Очевидно, кишцы уже некоторое время трудились над замком. «Ну, по крайней мере, голодать не придется», – устало подумал Лун. Оставалось надеяться, что водные обитатели достаточно вкусны.

Остальные кишцы пошли по пандусу навстречу прибывшим, одна жандерка уже помогала Рорре снять снаряжение. Пошатываясь, Делин направился к люку, и Толк поспешил его поддержать. Каллумкал обнял Калама за плечи, вне себя от радости, что сын жив.

– Что вы обнаружили? – наконец спросил он. – Толк не ошибался насчет ловушки?

Нефрита обернулась к нему, собираясь ответить, но шипы у нее поникли, и было заметно, что она держится из последних сил. Лун решил, что пора принимать меры. Он слегка пошатнулся, сменил облик на земной и рухнул. Зашипев от неожиданности, Нефрита подхватила его, и он бессильно обмяк. Это было несложно – от потери веса крыльев закружилась голова, а терзавшая мышцы боль десятикратно усилилась.

Он услышал испуганные восклицания Каллумкала, Калама и Вендоин, а также слова Нефриты:

– Нам надо...

– Ну конечно, идите, – поддержал ее Каллумкал.

Нефрита подняла Луна, и он услышал, как распахнулся люк. Она внесла его внутрь, видимый сквозь закрытые веки свет угас, и Лун почувствовал, как изменился воздух. Вслед за Нефритой вошли другие.

– С ним все хорошо? – взволнованно спросил Звон.

– Да, – устало, но ровным тоном ответила Нефрита. – Особенно на меня произвело впечатление, как он закатил глаза, прежде чем свалиться.

– Все ведь получилось, верно? – пробормотал себе под нос Лун.

Они свернули в каюту, а спустя мгновение Нефрита уложила его на мягкую скамью. Лун открыл глаза и поймал Нефриту за руку. Она обратилась в арбору и растянулась рядом, обняв.

– Елея, разбуди меня, если что-то произойдет, – сказала она и мгновенно уснула.

– Разбужу, – с облегчением улыбнулась Елея, сжала плечо Луна и вышла.

Вслед за ними в каюту вошли Утес и Звон.

– Пожалуй, прилягу, – сказал Звон, взял подушку и устроился на полу.

Он вернулся в земное обличье и застонал.

Ежевика заглянула в каюту, осмотрелась, как будто пересчитывала присутствующих, и исчезла. Не зная, где остальные, Лун едва справился с непреодолимым желанием встать и проверить.

Утес наклонился и внимательно посмотрел на Нефриту.

– Пойду к Рорре и тоже упаду в обморок, – сказал он, явно довольный увиденным, и вышел.

– Думаю, Утесу она нравится, – сквозь зевок сказал Лун.

Уже засыпая, Звон вздохнул.

– Это самое странное из случившегося в путешествии.

В какой-то момент Лун вдруг осознал, что Толк склонился над ним со словами:

– Не спишь?

– Нет. – Лун потер лицо. К его облегчению, Нефрита все еще лежала, свернувшись вокруг него и тяжело дыша. Он знал, что снаружи ночь, значит, они проспали всего несколько часов. Яркий свет резал глаза, а горло пересохло. – В чем дело? – с трудом прохрипел он.

Толк был в земном обличье и встревоженно хмурился.

– Кишцы считают, что смогут открыть замок. Прежде чем мы покинем город, я должен переговорить с тобой и Нефритой.

– Почему они называют это замком? – спросил с пола Звон. – Какой смысл прокладывать канал для лодки, а после ставить замок? – Его голос звучал нечетко и сонно.

Толк проигнорировал его слова.

– Речь идет о моем видении, и Утес тоже должен это услышать. Но он еще спит, и я боюсь его беспокоить.

– Он спит с Роррой? – поинтересовался Звон.

Толк стиснул зубы.

– Ну, держись.

Он обернулся, наклонился над Звоном и хорошенько встряхнул его.

– Ладно, ладно, – возмутился Звон. – Хватит, я проснулся! – Он сел. Слипшиеся волосы торчали в разные стороны. Звон поморгал, застонал и спросил: – Так о чем ты говорил?

Лун осторожно убрал руку Нефриты со своей груди и чуть привстал.

– Что за видение?

Толк присел на корточки у скамьи.

– Вы все думаете, что ловушка, в которую вы попали, предназначена для того, чтобы никто не проник в ту часть города, да?

Лун кивнул. Нефрита что-то пробормотала. Звон энергично почесал голову и хмыкнул.

– Но вы не застряли там, поняв, что можете забраться вверх по скале или улететь, как способны только те, кто умеет летать или лазить подобно раксура, – сказал Толк. – Судя по моему видению, это не ловушка, а... указатель. Он подсказывает, куда идти.

– Но... – засомневался Лун. – Ловушка привела нас в место, откуда был только один выход, а когда мы его миновали, нам открылись залы и лестницы... Продолжай.

– Это я и понял из своего видения, – озабоченно сказал Толк. – Любой земной обитатель, вошедший туда, был бы захвачен. Может быть, и для земных есть выход, хотя я не представляю какой. Но если выбираешь путь через город, зная, что в нужный момент что-то укажет дорогу...

Звон окончательно проснулся и внимательно наблюдал за ними.

– Я не получил никакого предупреждения. То есть... моя сила, чувство, что бы там ни было – ничто не предупредило.

Толк обернулся к нему:

– Потому что это была не ловушка. И думаю, это скрывалось от меня и моего чутья. Чем ближе мы подходили, тем меньше я видел. Я как будто терял способность прорицать. А как только вы вошли в зал, чутье внезапно вернулось.

– Значит, ты считаешь, что все это предназначалось для раксура? – спросил Лун.

У него побежали мурашки по коже.

– Или для предтеч. – Толк покачал головой и пожал плечами. – Может, строители фундаментов были их союзниками, а потом что-то произошло, и строителям пришлось уйти. Но они оставили кое-что для предтеч и указатель, где это находится. Возможно, плиты у причала с изображением предтеч – это знак: «если ты предтеча – иди по коридору над каналом и найдешь это».

Звон непонимающе хмурился.

– Но что там должно быть? В том зале водные обитатели разрушили все, кроме той штуки, которую подобрал Корень.

Лун задумчиво хмыкнул.

Все посмотрели друг на друга.

– Проклятый город, – сказала Нефрита и села. – Водные обитатели еще там?

– Утес говорил, что они в зале над лодкой. Он был наверху, на крыше каюты, так что слышал их, пока спал, – ответил Толк.

Нефрита подтолкнула Луна, чтобы подвинулся.

– У меня плохое предчувствие.

У Луна тоже было плохое предчувствие. Он сел и подвинулся, давая ей место. Это объясняло, почему водные обитатели проснулись так неожиданно, хотя раксура их не побеспокоили.

– Думаешь, именно из-за этой штуковины водные твари преследовали нас? Их привлекло то же, что и Корня?

Нефрита перелезла через него.

– Я думаю, что для древнего объекта с магической ловушкой, направляющей раксуроподобные виды прямо к нему, он чересчур легко дался нам в руки.

Они пошли в общую каюту на верхней палубе, где была жаровня для готовки и куда отправились отдыхать остальные. Елея и Поток несли вахту на палубе, но другие воины и Ежевика были здесь. Все только что проснулись, все были в земном обличье и с еще заспанными глазами. Делин тоже присутствовал, он лежал на скамье, водрузив на подушку босые ноги, и писал заметки в блокноте. На очаге нагревался котелок с водой и стояла миска с каким-то варевом, пахнущим маринованной дыней, которое Ежевика пыталась скормить воинам.

Для начала Лун поднялся на верхнюю палубу к Утесу. Тот нехотя слез с крыши, зевнул, потянулся и спросил:

– Что еще?

– Водные обитатели еще там? – спросил Лун. – Кажется, мы знаем почему.

Лун с Утесом вошли в каюту вслед за Нефритой. Все растерянно смотрели на них, а Ежевика протянула им миску с дыней.

– Я сделаю чай.

– Погоди, нам нужно поговорить, – сказала Нефрита.

Пришел Звон, и с ним Елея и Поток. Когда все собрались, Нефрита закрыла дверь и, понизив голос, заговорила:

– В обнаруженном нами зале водные существа разрушили почти все, кроме серебряной клетки, которую подобрал Корень.

Все закивали, кроме Елеи и Потока, не знавших подробностей случившегося. Корень опустил голову, стараясь выглядеть незаметным.

– Никто больше не брал эту штуку?

Лун окинул взглядом каюту. В темноте и в суматохе, когда все размахивали фонарями, легко можно было сунуть что-то в сумку. И особенно под магическим воздействием, принуждавшим немедленно забыть об этом. Лун уже проверил свои вещи, а также вещи Нефриты, Звона и Утеса, сваленные в каюте наверху, хотя и не ожидал найти в них предмет. Лун держал Корня за руку, а все остальные были далеко впереди, и никто не мог незаметно вернуться туда, где находилась эта штуковина. А Рорра несла Делина, хотя Лун подозревал, что ловушка была настроена на раксура и близкие к ним виды.

Воины и Ежевика растерянно смотрели на Нефриту.

– Нет, – немного обиженно ответила Песня. – Ты же сказала, что нельзя это брать.

– Зачем нам... – начала Ежевика, но умолкла, догадавшись, что имелось в виду. – Ты думаешь...

Явно встревоженный, Делин сел, оттолкнув подушку.

– Ты считаешь, что кого-то принудили взять этот предмет?

– Проверьте свои сумки, – сказала Нефрита.

Сумки были свалены у стены, Эрика поднялась и стала передавать их остальным. Поклажи было немного, воины взяли только то, что, по их мнению, могло пригодиться во время поисков выхода из города, а все прочие пожитки оставили на солнцеходе. Песня вывернула сумку, открыв взглядам еще светящуюся чашку, полупустой бурдюк для воды, мятую запасную рубаху, маленький мешочек с кремнями и немного еды, завернутой в куски ткани с водонепроницаемой пропиткой из живицы древа-горы. В сумках Ежевики и Корня лежало примерно то же самое, хотя Корень прикрыл глаза от волнения, прежде чем выпотрошить свою. Эрика присела, широко открытыми глазами глядя в свою сумку.

– Нефрита...

Лун шагнул между Ежевикой и Корнем и сел рядом с Эрикой. В глубине сумки тусклым серебром поблескивала клетка, и в ее центре слабо мерцал кристалл.

Эрика с ужасом смотрела на него округлившимися глазами.

– Я... я не... я даже не помню...

Лун испытывал к ней острую жалость. Он знал, что она не виновата, и терпеть не мог, когда кто-то оказывался в таком положении.

– Ты ничего не могла с этим поделать, – сказал он Эрике. – И ты шла за мной, я тебя не видел. – Он взглянул на Нефриту. – Этот предмет стремился покинуть город.

– Ты не виновата, Эрика, – сказала Нефрита.

Ее подбородок напрягся, словно она очень старалась не зашипеть. Или, может, не закричать. Луну и самому хотелось кричать. Их обманом заставили взять с собой этот объект с собой, что не сулило ничего хорошего. Они пришли сюда, чтобы не сбылось видение наставников о нападении скверн на Пределы, и у него возникло неприятное предчувствие – они лишь сделали воплощение этого видения более вероятным.

– Думаете, водные обитатели преследовали нас именно из-за этого? – спросила Песня, боязливо глядевшая на сумку Эрики.

Делин слез со скамьи и заковылял к ним, чтобы рассмотреть объект поближе.

– Может быть, та энергия, которую он излучает и которая привлекла к нему нас, точно так же привлекает их – нежелательный побочный эффект. Этим можно объяснить их стремление попасть в город, потому они и пришли сюда из океана. А возможно, предмет в точности так же привлекает и сквернов. – Он взглянул на Нефриту и откровенно добавил: – Ты же понимаешь, что кишцы могут обвинить нас в краже этого объекта для собственных целей.

Нефрита поморщилась.

– Мы пришли сюда, чтобы не дать сквернам попасть в город, поскольку боимся, что здесь есть что-то опасное и они могут использовать это против нас. Я хочу лишь одного – чтобы эта штука осталась здесь.

– Может, нам отнести предмет обратно? – спросила Елея, она явно очень старалась что-то придумать. – Мы могли бы вернуться туда... Если бы не водные существа...

Утес прислонился к стене и устало вздохнул.

– Для этого уже слишком поздно. Если ловушка предназначена для того, чтобы направлять предтеч к этой штуке, она сработает и для сквернов.

– Но что это? – спросил Звон. – Для чего предназначено?

Ответа ни у кого не было.

– Наверное, если бы мы были предтечами, то знали бы, – предположил Лун. – Или сумели бы разобраться.

Звон шагнул вперед и с опаской заглянул в сумку.

– Интересно, знают ли о нем скверны или просто думают, что это оружие вроде того, что предлагало им существо в городе предтеч.

На лице Делина к морщинам изнеможения добавились морщины ужаса.

– Может быть, именно это им и предназначалось.

На мгновение все растерянно умолкли. Но они не могли просто оставить этот объект в сумке несчастной Эрики, и Лун потянулся к нему.

– Нет, лучше не прикасайся, – предупредил Делин.

Корень встревоженно потер руки о штаны.

– Я его трогал.

Эрика поморщилась.

– Видимо, я тоже.

– Значит, пусть больше никто не трогает, – сказала Ежевика. – Вот. – Она вытащила из сумки с припасами кожаный мешочек. – Положим его сюда.

Лун вытряхнул объект из сумки в мешок, который Ежевика держала открытым. Ежевика завязала мешок, и Звон спросил:

– Но что нам с ним делать? Знаю, кишцы хотят заполучить эту штуку, вернее, думают, что хотят. Но в любом случае мы не можем позволить им иметь то, что привлекает сквернов. С этой штукой кишцы не вернутся домой живыми.

Нефрита потерла виски.

– Я не знаю, что делать. Разве что просто бросить эту штуку в канал.

Лун сомневался, что это подходящий вариант.

– Если скверны войдут в город, когда мы его покинем, предмет может их привлечь, как привлек водных существ. Как привлек нас.

– Можно бросить его в океан. – Корень посмотрел на Нефриту. – Океан же недалеко, да?

Лун застыл и посмотрел на Звона.

– Неплохая мысль, – сказал тот.

– Океан же глубокий, да? – продолжил Корень. Он обернулся к Утесу. – Глубина там больше, чем высота морской горы. И нет морских обитателей.

Шипы Нефриты качнулись – она размышляла. Утес с отсутствующим видом смотрел вдаль, обдумывая предложение.

– Я никогда не слышал про морских обитателей в океане или о том, чтобы они интересовались какими-нибудь мелководными или земными существами. Разве что в качестве пищи. – Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери. – Это неплохая мысль.

– Но мы даже не знаем, что это такое, – огорченно заметил Делин. Он вернулся к скамье и устало сел. – В том зале были резные письмена. Надо было мне остановиться и записать. Или привести Вендоин, она скопировала бы невидимые для нас письмена на стенах.

– Времени не было, – возразила Ежевика. Водные уничтожили хранившиеся там книги, а они, наверное, тоже были важны. Как и прочие разрушенные объекты в зале.

– Может, эта штука даже и не функционирует, – добавил Лун. Но он помнил о пресноводном море и об узде, с помощью которой контролировали огромное морское существо. Спустя много циклов она все еще функционировала, хотя сделавшие ее мастера давно мертвы.

Нефрита дернула шипами – она приняла решение.

– Если выйдем отсюда и минуем сквернов, выбросим это в океан. – Она взглянула на Толка. – А пока пусть Толк займется прорицанием. Возможно, он поймет, годная это идея или нет.

Толк кивнул. Похоже, задача напугала его меньше, чем цикл или два назад. Он стал намного увереннее с тех пор, как Лун с ним познакомился. Нефрита обернулась к Делину.

– Судя по твоим словам, ты не собираешься рассказывать Каллумкалу.

Делин еще сильнее нахмурился.

– Мне кажется, об этом лучше умолчать. Моя страсть – узнавать и описывать разные виды живых существ. Прошлое представляет для меня интерес, но не в такой степени, как для Каллумкала, Келлимдара и Вендоин. Что касается этого объекта, как бы я ни хотел понять его функцию, он не предназначался для нас. Если Толк прав, он для тех, кто давно мертв, как и создатели этого города.

Все немного расслабились.

– И Рорре не скажем? – спросила Ежевика. – Она же морская обитательница, может знать что-то об океане, например, где выбросить эту штуку.

Нефрита отрицательно качнула шипами.

– Не хочу заставлять ее делать выбор между нами и Каллумкалом. К тому же она знает его много дольше и может выбрать его.

Делин мрачно кивнул. Лун промолчал. У него возникло смутное ощущение, что они совершают ошибку. Но он понятия не имел, как следует поступить. Сказать Каллумкалу – означало напрашиваться на проблемы, а оставлять объект здесь, в городе, где его могут найти скверны, – слишком опасно.

– Мне так жаль, Нефрита, – с несчастным видом сказала Эрика.

Нефрита вздохнула, но подошла и присела перед ней на корточки.

– Никто тебя не винит. Эта штука поймала нас, как только мы вошли в ловушку. На твоем месте мог оказаться любой.

Лун заметил мелькнувшую во взгляде Потока усмешку, словно тот представил, какова была бы реакция, если бы объект подобрал он. И, возможно, он был прав.

– Сюда идет Рорра, – тихо сообщил Утес.

А мгновением позже Лун услышал ее тяжелые шаги в коридоре. Утес открыл дверь, и Рорра вошла. Она переоделась, и ароматы масляного мыла и чего-то терпкого, вероятно целительной мази, заглушали ее естественный запах. Щеки Рорры ввалились от изнеможения.

– Что-то случилось? – спросила она, окинув всех хмурым взглядом.

– Просто обсуждаем сложившееся положение, – отозвалась Нефрита. – Есть прогресс с замком?

Хмурое выражение на лице Рорры сменилось сердитым.

– Они подумывают его взорвать. Я хотела вас предупредить.

Лун, Звон и Утес отправились вслед за Роррой на нос, откуда открывался прекрасный вид на замок.

– Они знают, что этот канал доходит до самой двери наружу? – спросил Лун у Рорры.

Она дернула подбородком, указывая на замок.

– Его исследовали при помощи летательных средств. Дальше есть короткий проход, а за ним бассейн, вроде бы похожий на порт, и еще одна дверь, как та, через которую мы вошли, судя по всему, во внешней стене.

Лун надеялся, что они правы и та стена внешняя. А мысль о том, что где-то там, в темноте, копошатся водные твари, делала тени и пустые пространства еще более угрожающими. Каким облегчением было бы выбраться отсюда, даже вместе с непрошеным сувениром.

– Проблема в том, что замок не заперт, – сказал Магрим. – Просто он такой древний, что зубья шестеренок разъела ржавчина, а без них тяжело поднять засов.

Несколько членов команды собрались вокруг витой колонны, которая держала одну половину засова, открытые участки их темной кожи были в пятнах зеленой плесени. А другие киш-жандеры стояли рядом с оружием, охраняя работавших.

– Я не хочу, чтобы на наши головы обрушился весь город, – сказал Келлимдару Каллумкал, стоявший на площадке рядом с Нефритой. – Использовать эту смесь в закрытом пространстве очень...

– Но другого выхода нет, – прервал его Келлимдар. Он выглядел усталым, а его синяя кожа покрылась темными пятнами. – Мы не сможем вернуться. Энергия запасов мха истощилась.

Стоя здесь, Лун мог лучше рассмотреть замок. В свете дальних огней он выглядел тяжелым и прочным – непреодолимый барьер. Стоявший за его спиной Звон зевнул.

– Если нас ждет смерть под обломками обрушившейся скалы, пойду лучше посплю с остальными.

Нефрита приказала воинам больше отдыхать в ожидании активных действий. Если водные обитатели нападут, кто-то должен дать им отпор. Нефрита тоже нуждалась в отдыхе, но несколько часов сна пошли ей на пользу.

– Даже если нас не раздавит обломками, скверны нападут, как только мы выйдем, – заметил Утес.

Это уже немного раздражало.

– Мы мало что могли сделать, – сказал Лун.

Поиск выхода из города быстро застопорился из-за ловушки. А снаружи уже близился рассвет.

– Если дверь вообще открывается, – сказал Звон. – Если она обросла кораллами, ее могло заклинить. И все это при условии, что внутри скалы есть такой же механизм, как снаружи, и его не сожрала ржавчина, в отличие от замка.

– С вами так весело, – заметила Рорра.

– Кто бы говорил, – сухо ответил Утес.

– Он так разговаривает только с теми, кто ему нравится, – заметил Лун.

Хмурое лицо Рорры стало чуть встревоженным.

Внизу кишцы начали собирать инструменты и фонари, чтобы унести обратно на солнцеход, а другие обходили основание колонны и укладывали что-то на него или рядом, – Лун не видел, что именно. Один поднялся на летательном ранце, укрепить что-то наверху. В свете больших корабельных фонарей это напоминало заряды для огнестрелов. Рорра отошла от ограждения.

– Надо отойти подальше. А я пойду на мостик, чтобы помочь.

– Мостик? – спросил Звон, глядя ей вслед.

– Рулевая рубка, – перевел Лун.

Интересно, собираются ли они стрелять в замок?

Кишцы продолжили работу, и Калам поднялся по пандусу, неся ящики со мхом.

– Как ты? – спросил он у Луна. – Когда ты упал в обморок, я... Мы все очень беспокоились.

– Мне просто нужен был отдых, – ответил Лун, подавив чувство вины. – Спасибо, что помог Елее и Толку спасти нас.

Калам отвел взгляд, смутившись от похвалы или просто из-за сложившейся ситуации. А возможно, его смутил запах – Лун знал, что надо помыться и постирать одежду, но не было времени. Он отступил на шаг.

– Я лишь... – сказал Калам. – На моем месте так поступил бы каждый. – Он, кажется, сообразил, что до сих пор держит ящик со мхом. – Надо отнести это наверх.

И он зашагал прочь по палубе.

Звон тяжело вздохнул.

– Что такое? – спросил его Лун.

Звон многозначительно обернулся в сторону ограждения. Утес усмехнулся и пробормотал:

– Дети.

– Да в чем дело? – опять спросил Лун.

Он понятия не имел, что происходит. «Начинаю припоминать, за что не люблю раксура», – подумал он.

Нефрита, Каллумкал и Келлимдар поднялись по пандусу обратно на палубу, а за ними и другие кишцы с оставшимся оборудованием.

– Мы почти готовы, – сказал Каллумкал.

Утес выпрямился и прислушался, склонив голову набок. Лун и остальные раксура замерли, но ничего не расслышали сквозь низкий гул корабля.

– Нужно поторопиться, – сказал Утес. – Водные идут.

– Ты уверен? – спросил Келлимдар.

Но Каллумкал поспешно зашагал к люку.

– Нужно отвести корабль подальше от засова, – сказал Каллумкал и крикнул кишцу, несущему вахту на палубе: – Алкон, предупреди стрелков!

– А ты можешь сказать, где водные существа? – спросила Утеса Нефрита. – Идут к каналу?

Утес с отстраненным видом прислушался и ответил:

– Точно не скажу. Но они выходят из зала над нами.

Если водные обитатели проникнут под корабль и атакуют оттуда, будет беда.

– Предупреди остальных, – велел Лун Звону.

Звон метнулся к люку. Лун прошелся вдоль ограждения, высматривая тени в лучах дальних огней солнцехода и пытаясь заметить движение.

Корабельная команда подняла трап и закрыла проход в ограждении.

Палуба загудела – снова запустился движитель. Утес зашипел.

– Из-за этого я их больше не слышу.

Вычленить отдельные звуки было можно, но близость стен усиливала шум движителя, а из-за вибраций в костях и в тонких структурах уха Лун хуже слышал на расстоянии. Утес сменил облик, и при виде его темной чешуйчатой формы многие кишцы шарахнулись. Лодка дрогнула, и Лун пошатнулся. К гулу присоединился тонкий и пронзительный звук, и солнцеход двинулся по каналу в обратную от замка сторону.

Остальные воины высыпали на палубу. Позади них из люка высунулись Ежевика и Толк, но Нефрита предупреждающе качнула шипами, и они отступили обратно в коридор.

– Распределитесь по обеим сторонам лодки, – приказала она воинам.

– Команда, отойти от ограждения! – крикнул с верхней палубы Келлимдар. – Эти твари в воде!

Еще остававшиеся на палубе кишцы побежали к люку, а те, что находились на первой и второй палубах, стали карабкаться на световые и оружейные площадки.

Утес предупреждающе зарычал – на борт лезли первые водные создания.

Утес сбросил первых трех с корабля и переломил пополам двух наиболее настырных. Огнестрелы ударили по тем, что лезли на борт, а потом внимание Луна сосредоточилось на двоих, пытавшихся проскользнуть мимо него к люку.

Он уклонился от когтей извивающихся конечностей и оторвал нижнюю челюсть от пасти, слишком приблизившейся к его лицу. Еще одна тварь балансировала на ограждении, и Лун сбил ее с корабля. Приземлившись на временно очищенную палубу, он услышал:

– Они падают сверху!

Это крикнула Эрика с левого борта.

Утес прыгнул вверх. Палуба у Луна под ногами качнулась, один фонарь дальнего света развернулся и последовал за Утесом. Тот приземлился на арку прямо над кораблем и спихнул вниз клубок поднимавшихся по ней водных обитателей.

На столбах засова раздался громкий хлопок, отразившийся эхом от стен. В основании колонны вспыхнул огонь и охватил другой участок со взрывчатой смесью, на палубе кто-то крикнул на чужом языке. Лун подозревал, что это означало «Ложись!», и растянулся на палубе.

Удар его оглушил, а дерево и металл под ним закачались от сотрясений воды. Лун ожидал града металлических осколков, но этого не случилось. В ушах зазвенело, Лун с трудом поднялся и зашипел. О нет! Совершенно не поврежденный замок блестел в свете фонарей.

Потом колонна скрипнула, застонала, и шестеренки начали медленно двигаться. Перегораживающая канал панель постепенно стала подниматься. Кишцы не взорвали ее, а лишь высвободили. Лун решил, что так, пожалуй, и лучше. Водные бросились на нос корабля и уже суетились перед каютой – они намеревались напасть на жандеран, управлявших огнестрелами и фонарями на верхней палубе.

Магрим не мог навести оружие вниз, чтобы стрелять в водных. Он отступил от края и стал отстегивать с пояса маленькое ручное оружие. Лун прыгнул водному на спину и погрузил когти в то место, где голова соединялась с короткой шеей. Изо всех сил рванувшись назад, он сдернул водного с ограждения, успев поймать изумленный взгляд Магрима.

Проблема с подобной тактикой была в том, что Лун приземлился на спину, а водный обитатель оказался сверху. Чтобы выиграть время, Лун впился ему в шею и ощутил, как на зубах хрустнула чешуя. Водный завопил, вырвался и бросился к ограждению.

Лун перекатился и вскочил, но позволил водному уйти – похоже, тот был единственным из них, кто обладал хоть каким-то разумом. Остальные бросались на солнцеход и были застрелены кишцами или растерзаны раксура. Панель все еще двигалась и поднялась уже достаточно высоко, чтобы под ней мог пройти корабль. Палуба опять завибрировала, и солнцеход рванул вперед.

Еще трое водных перелезли на нос, но огнестрел Магрима уничтожил одного и ранил второго, а третьим занялся Лун. Он танцевал по палубе, уворачиваясь от когтей, пока не приблизился к твари. Швырнув тушу обратно в воду, он вдруг понял, что солнцеход вышел из канала и находится в гораздо более обширном пространстве.

Огни солнцехода высветили пещеру, огромную, как гавань на другом конце города. Лун мельком увидел высокие колонны и огромные темные коридоры, начинающиеся от платформ над темной водой. Но не заметил двери. Нет, она все же была – смутный контур в дальней стене. Но с ней рядом не было ни платформы, ни резьбы, ни механизма, чтобы открыть. «У нас снова проблемы», – подумал Лун. Он надеялся, что строители не убрали механизм в попытке защитить город от того, что в конце концов вынудило их уйти.

Солнцеход понесло вперед, и палуба под ногами закачалась от внезапно забурлившей воды. Разобравшись с очередным водным обитателем, Лун стал снова рассматривать внешнюю дверь, гадая, как ее открыть. Наверху, возле рулевой рубки, кто-то в ужасе закричал. Луч фонаря, сделав круг, остановился на воде перед дверью.

Темная вода яростно кружила, волны раскачивали корабль и разбивались о нос, осыпая Луна брызгами соленой воды. Он стряхнул ее с гребней и отступил к люку. Палуба под ногами дернулась, неожиданно накренилась, и вода потянула судно к водовороту. Чтобы устоять на ногах, Лун вонзил когти в палубу. В воде было полно водных обитателей, на их ярко-голубой чешуе блестел отраженный свет. Но всех захватило внезапно появившееся течение. Углубляющийся водоворот тянул водных обитателей к центру. Вместе с солнцеходом.

«Мы сейчас утонем, – подумал Лун. – Может, еще есть время забрать хоть кого-нибудь из команды». Но он забыл про летательные ранцы – с ними у всей команды есть шанс спастись. Лун уже собрался развернуться и лезть наверх за Нефритой и Каллумкалом. Но когда свет большого фонаря левого борта медленно скользнул по стене, увидел, что вся она покрыта водными обитателями.

Твари лезли из наименее яростного потока у края, карабкались по стенам, собирались на платформах и на полу зала. Они уже появились на террасах и балконах в верхней части зала и лезли выше, стараясь подняться над кораблем. Лун растерянно смотрел на них. Зал уже кишел этими существами. Если раксура и земные покинут солнцеход, деваться будет некуда.

– Лун! – Раздавшийся сверху вопль оторвал Луна от созерцания жуткой воронки бурлящей воды. – Закрой люк! – крикнул Магрим.

Верно, иначе они умрут еще быстрее. Лун развернулся и полез наверх, преодолевая уклон. Он подцепил когтями петлю, удерживающую металлическую крышку, и захлопнул ее, потом повернул наружный рычаг и ощутил, как внутри щелкнул замок. С носа хлестнул поток воды, и Лун подпрыгнул, вцепился в стену над люком и перемахнул через ограждение.

Закрепившийся там Магрим округлившимися глазами смотрел на воду.

– Я имел в виду «зайди внутрь и закрой люк за собой», – сказал он.

– Я понял, – ответил Лун.

Но там, у огнестрелов и фонарей, осталось еще по меньшей мере три кишца, и он не хотел, чтобы их сожрали какие-нибудь отчаянные водные обитатели, в последний момент запрыгнувшие на корабль. Даже если им всем предстоит утонуть.

– Ты знаешь, почему это произошло?

Магрим скривился, неотрывно глядя в водоворот.

– Должно быть, дело в замке. Сломавшиеся шестеренки были связаны с каким-то отверстием на дне бассейна.

Вероятно, они приняли неправильное решение, но, поскольку именно группа Луна привлекла внимание водных обитателей, он не собирался указывать на ошибки.

– Держись, – сказал он. – Может быть, водоворот утихнет.

Он так не думал, но говорить это смысла не было.

Он взглянул в сторону рулевой рубки, видимой под этим углом, и сквозь окно рассмотрел Рорру, Келлимдара и еще трех кишцев – они что-то кричали и жестикулировали, вероятно борясь с рулем. Лун понял, что фоновый гул – это рев движителя, отчаянно пытавшегося сопротивляться течению.

Пройдя на корму и обернувшись, Лун осмотрел корабль, но с этой стороны не увидел никого, кроме двух жандеров у больших огнестрелов на третьей палубе. С дальней стороны стоял еще один жандеран, с угрюмым видом держащий большой фонарь, направленный на водоворот. Лун надеялся, что все раксура успели войти внутрь. И что все они по-прежнему живы.

От удара по верхней палубе он содрогнулся, но это оказался всего лишь Утес, уже в земном обличье. Он спрыгнул к Луну и нахмурился, глядя на водоворот.

– Кажется, дело плохо.

– Где Нефрита и остальные? – спросил Лун.

Он вцепился когтями в ограждение. Несмотря на яростные усилия тех, кто был в рулевой рубке, солнцеход приближался к кругу бурлящей воды, а палуба кренилась все круче.

– Они внутри, на нижней палубе. Водные лезли с кормы, но отстали, когда появился водоворот. Калам велел всем войти внутрь и запереть двери. – Утес обернулся к Магриму: – Хочешь туда?

Магрим покачал головой.

– Кристаллы в иллюминаторах для такого не предназначены, они разобьются. Если я утону, так уж лучше снаружи, чем внутри.

Лун предпочел бы тонуть вместе с другими раксура, но он не был уверен, что хватит времени.

– Делин думает, что мы не умрем, – сказал Утес.

Солнцеход дернулся в сторону, Лун врезался в Утеса и вцепился в ограждение. Движитель вибрировал и трещал. Лун повысил голос, перекрывая рев воды:

– Правда?

– Он считает, что на это есть какая-то причина, – пояснил Утес, уворачиваясь от разбившейся о палубу огромной волны. – И признает, что, возможно, не слишком приятная.

Потом нос опустился, и корабль устремился вперед, прямо в темный центр водоворота.

Глава 21

Лун обвил одной рукой ограждение, а другой Утеса. Он увидел, как Утес вцепился в ограждение и схватил Магрима за руку. А потом их накрыла вода.

Спустя миг, в котором не было ничего, кроме соленой воды и слепого ужаса, волна схлынула. С Луна капало, соль щипала порезы и ссадины от когтей водных обитателей. В темноте он прижался к боку Утеса. Поморгав слезящимися глазами, увидел Магрима – тот укрылся под другой рукой Утеса.

Луч фонаря дальнего света метался, высвечивая темные изгибающиеся стены, покрытые белыми минеральными отложениями и пятнами плесени. Наконец свет выровнялся, – значит, тот, кто управлял фонарем, выжил, – и качнулся, осветив путь впереди. Солнцеход несся по темному прямому каналу, который заполнялся водой из оставленного позади пустеющего бассейна. Лун немного пришел в себя, опустил шипы, чтобы не ранить Утеса, и спросил:

– Делин считает, что это выход?

В этом была определенная странная логика. За раз по этому пути может пройти только одна лодка, и замок предназначен для того, чтобы других не вынесло из канала, пока через отверстие уходит вода. Открыть замок означало открыть и проход.

– Верно. – Голос Утеса звучал напряженно – он явно не был уверен, как хотел показать. – Мы не смогли бы забрать с лодки всех земных обитателей, а водных было столько, что они всех сожрали бы. Поэтому мы решили рискнуть.

– Мы? – спросил Лун, хоть и не собирался спорить.

– Я и Делин, – подтвердил Утес. – Возможности обсудить это с кем-то еще у нас, считай, не было.

Магрим, непрерывно ругавшийся на кедайском, сказал на альтанском:

– Кажется, мы уже вышли наружу. Возможно, скверны не узнают, где нас искать.

Он был прав.

– Интересно, как все возвращается в прежнее состояние? – сказал Лун.

– Хороший вопрос, – заметил Утес.

– Я надеюсь, что дверь не заклинило, как тот замок, – сказал Магрим.

Лун посмотрел вверх и не увидел ничего, кроме закругленного потолка. Он тоже на это надеялся. Но внешняя дверь на другой стороне скалы работала, поэтому он счел шансы хорошими. Надеялся на это.

Утес, изогнувшись, посмотрел на рубку:

– Там Нефрита.

Лун взглянул туда сквозь брызги соленой воды. В окно освещенной каюты выглядывала Нефрита, а с ней рядом Рорра и остальные, управлявшие кораблем. Наверное, Каллумкал и Калам у заднего окна, решил он. Одно было ясно – Нефрита не рада, что они с Утесом там.

Лун снова обернулся к надвигающемуся туннелю.

– Нам это еще припомнят.

Утес подался вперед и, щурясь, пристально вглядывался в конец туннеля.

– Возможно.

Где-то впереди темнота туннеля сменялась чем-то более глубоким и черным, непроницаемым для лучей света. Это не стена, решил Лун. Вот и хорошо. Образ корабля, прижатого потоком воды к непреодолимому барьеру... Но туннель не заполнялся. Вода куда-то уходила.

– Там другой зал, – сказал Утес.

Магрим застонал.

Приближался конец туннеля, и в луче фонаря уже можно было рассмотреть его получше. Они плыли в большую пещеру, заполненную странно неподвижной водой, ее уровень был не ниже, чем в туннеле.

Вырвавшись из туннеля, солнцеход пролетел на несколько шагов вниз, и Лун вцепился в Утеса. Палубу мощно тряхнуло, и со всех сторон фонтаном брызнула вода. Гул оборвался – движитель отключился, и лодку закружило на месте, пока Рорра и остальные пытались остановить стремительное движение. Огни дальнего света метались, сперва беспорядочно, а потом, когда стало ясно, что ничего страшного не случилось, более методично.

Зал выглядел круглым, по стенам бежала вода. Лун не мог рассмотреть, из камня они или из металла, но в лучах фонарей заметны были белые и синие блики. И откуда стекает вода?

Потом корабль снова рванул вперед, и по спокойной воде маленькими рваными волнами пошла рябь. Где-то наверху открылось окно, и кишец что-то выкрикнул на незнакомом языке.

– Он сказал «смотрите, смотрите наверх», – перевел Магрим.

Луч фонаря метнулся вверх и озарил светлый потолок, весь в мягких складках, похожих на лепестки сложно устроенного цветка.

– Это предтечи, – изумленно зашипел Лун.

Утес пригляделся.

– Уверен?

– Да! Это очень похоже на резьбу и дверные проемы в форме цветов вроде тех, что мы видели в подводном городе предтеч. В городе строителей фундаментов ничего подобного не было.

Солнцеход снова тряхнуло, и он вместе с водой начал двигаться вверх. Лун судорожно вздохнул.

– О нет. Надеюсь... – Чтобы открыть внешнюю дверь в городе предтеч, требовалось присутствие с ней рядом предтечи или ее близкого родича, полускверны-полураксура. Конечно, если не найти скрытый замок. Если эта дверь устроена так же...

Потом резные лепестки дрогнули и сложились в сложную спираль. А за ней была тьма, но живая, тьма ночного неба, усыпанного облаками. Напряжение отпустило, и, обмякнув, Лун оперся об ограждение.

– Город нас выпускает.

И даже не собирается обрушить на них море воды.

Ослабев и пошатываясь от потрясения, когда понял, что они выживут, Магрим спросил Луна:

– А ты о чем думал? Что нас раздавит?

– Неважно, – сказал Лун, ощущая, что шипы подрагивают от облегчения.

Утес подтолкнул его.

– Поднимись к рулевой рубке и скажи, чтобы потушили огни. Мы должны находиться с подветренной стороны и подальше от надводной части скалы, тогда скверны нас не заметят.

– Верно.

Оторвавшись от ограждения и Утеса, Лун прыгнул на крышу ближайшей каюты, пересек ее и вскарабкался на следующий уровень, к рулевой рубке.

Нефрита уже открывала окно.

– Залезай, – скомандовала она.

– Скажи Каллумкалу, пусть команда выключает огни, чтобы скверны нас не заметили, – поспешил сказать Лун. – Утес считает, что мы достаточно далеко.

Нефрита раздраженно зашипела и обернулась, чтобы передать это Каллумкалу. Келлимдар выглянул в окно.

– Нам самим следовало бы подумать об этом, – сказал он. Похоже, он слегка отупел от потрясения. – Наверху все целы?

– Думаю, да. Я был на носу, с Утесом и Магримом, – ответил Лун.

Жандер выбежал из дверей в глубине рубки, а из противоположного окна Каллумкал отдал приказы жандеранам на другой стороне лодки приглушить огни.

– Ах да. Спасибо тебе. Всем вам.

Келлимдар неловко похлопал Луна по когтям и ушел в каюту.

Лун был готов принять это как извинение за былое недоверие к раксура. Прозвучало гораздо вежливее и сердечнее, чем многие извинения, которые он получал раньше.

Погасли передние фонари дальнего света, потом два ближе к корме, затем свет в боковых окнах. Весь зал продолжал подниматься, поток воды замедлялся. Дверь из лепестков раскрылась почти до конца.

Нефрита вернулась к окну.

– Выходит, этот народ знал предтеч, – сказал Лун.

– Лун... – раздраженно зашипела Нефрита. – Подвинься.

Он отполз в сторону по стене рубки, и Нефрита вылезла из окна.

– Ты почему остался снаружи?

– Не знаю.

Лун не хотел это обсуждать. Как и Магрим, он не хотел утонуть в каюте, но все же надеялся, что в последний момент сумеет что-то предпринять и спасти остальных. Пусть в этом не особо много смысла и настоящий консорт спрятался бы внутри. Только он не такой.

Нефрита склонилась к нему, потом неожиданно передумала возмущаться и откинулась на стену каюты.

– Ну ладно, мы живы. И находимся с подветренной стороны.

– И здесь были предтечи, – сказал Лун.

– Да, – мрачно глядя вверх, согласилась Нефрита.

Теперь они были всего в двадцати шагах от поверхности. Лун услышал, как открылась пара дверей и два жандерана вышли на нижнюю палубу, приготовившись управлять большим огнестрелом. Елея, Поток и Эрика запрыгнули на крышу каюты ближе к корме, их шипы нервно подергивались.

Корабль поднялся выше, и вода под ним забурлила. Ветер доносил запах сквернов, и Лун, извернувшись, посмотрел в сторону скалы. Там, на фоне звездного неба, втрое дальше от солнцехода, чем от острова, был заметен большой и темный объект. Наблюдая за ним, на фоне легких облаков Лун разглядел крыло кетеля.

– Они кружат, – заметил он. – Интересно, какая стая победила.

Он вспомнил королеву сквернов, обменявшую Ежевику на своего владыку. Трудно представить, но иногда владыки или прародительницы сквернов заботились друг о друге, хотя с дакти и кетелями обращались совсем иначе.

– Сомневаюсь, что это имеет значение. – Нефрита наклонилась к окну. – Не включайте движитель. Скверны могут услышать.

В окне показалась Рорра.

– Да, пусть течение уносит нас в океан. Стены опустились, вы заметили?

От слов «в океан» шипы Луна едва не дернулись. Ему казалось, что в океане нужен корабль побольше, возможно, размером с остров, но выбора не было. Он изогнул шею, стараясь увидеть, закрыта ли дверь и погрузился ли зал снова в воду. Он заполнялся, выталкивая их на поверхность. Потом, когда дверь закроется, вода снова куда-то уйдет. Им повезло, что спустя такой долгий срок система еще работает, но это значит, что и защита города предтеч тоже функционирует.

Бурлящая вода успокаивалась.

– Думаю, да, – сказала Рорре Нефрита.

– Тогда надо идти дальше.

Рорра отошла от окна и вернулась к рулевому рычагу.

– Плохо, что нельзя пользоваться движителем, ведь если кристалл привлекает сквернов, то чем мы быстрее уйдем, тем лучше, – произнес Лун на языке раксура.

Надо отойти от скалы на большее расстояние, чем скверны могли покрыть без отдыха. Тогда, если здесь нет островов, скверны их не догонят.

Шипы Нефриты выразили угрюмое согласие.

Корабль постепенно отходил от морской горы в бескрайнюю тьму, где море встречалось с океаном. На двух центральных мачтах начали разворачивать паруса, похожие на гигантские опахала.

Учитывая размер скалы и отсутствие других ориентиров, трудно было сказать, удаляются они от нее или нет. Но спустя некоторое время Лун понял, что ощущает движение корабля. Стояла полная тишина, не считая шума ветра и шагов или приглушенного голоса какого-нибудь кишца.

Лун даже не заметил, что задремал, пока его не подтолкнула Нефрита.

– Иди внутрь, поспи, пока не свалился с корабля.

– Ха. – Он с трудом вытянул затекшие ноги. Скала нисколько не уменьшилась, но он чувствовал, что прошел час или больше. В небе было по-прежнему пусто, облака улетели, не считая нескольких клочков, закрывающих звезды. Теперь корабль шел быстрее, течение подталкивало его вперед. – Тебе самой нужно поспать.

– Когда отойдем немного подальше. – Нефрита отодвинулась от стенки каюты и пошевелила плечами, сбрасывая напряжение в сложенных крыльях. – Потом я пошлю отдыхать Утеса и других. Елея и Поток в лучшей форме, чем остальные, они будут первыми нести вахту.

Лун неуклюже вскарабкался к рубке. Каллумкал держал рулевой рычаг, а поникшие от изнеможения Эсанкель, Калам, Вендоин и Рорра сидели на скамьях у стены. Калам уснул, положив голову на жесткое плечо Вендоин.

– В воздухе никого? – стараясь не повышать голос, спросил у Луна Каллумкал.

– Никого. Пока никого. – Он поколебался, не зная, хочет ли услышать ответ. – Мы уже в океане?

– Мы на Синей полосе, где море встречается с океаном, – немного поправив руль, отозвалась Рорра. – На рассвете сам увидишь.

Лун не стал спрашивать, знает она это как морская обитательница или как навигатор. Он вышел из рубки в темный коридор и пошел вниз по лестнице.

На самой нижней палубе, где находились каюты без окон, еще горели кое-какие огни. Все киш-жандеры, которых он мельком видел через дверные проемы, спали, устроившись на скамьях. В каюте раксура Толк и Ежевика свернулись вдвоем на одной скамье, а Делин сидел на полу с листком бумаги и кожаной папкой на коленях и хмурился, глядя в стену. Когда вошел Лун, Делин заморгал так, словно от сосредоточенных размышлений позабыл, что здесь еще есть кто-то живой.

– Все в порядке? – спросил он.

– Пока да, – зевая, ответил Лун. Он пересек каюту, опустился на свободную скамью и переменил облик. И скривился – болели плечи, спина, все болело. Ветер высушил чешую, так что хоть одежда была не мокрая. Но кожа горела от соли. – Ты видел дверь-цветок? Наверное, предтечи сделали этот проход для строителей фундаментов.

– Да, очевидно, они были союзниками, – по-прежнему с отсутствующим видом произнес Делин. – И это не так уж неожиданно, как мы думали.

– Что ты читаешь? – Лун кивнул на бумаги.

Делин похлопал по ним.

– У Вендоин есть кое-какие переводы, и я хочу их посмотреть. – Он встал. – Она еще в рубке?

Лун кивнул и лег на бок.

– Тогда отнесу это в ее каюту, – сказал Делин.

Лун снова зевнул.

– Она сумела прочесть надпись на стене – над аркой в том месте, где мы впервые вошли в город?

Делин остановился в дверном проеме.

– Там сказано: «Если ваши глаза видят это и никто вас не приветствует, значит, мы потерпели неудачу. Но вы существуете, и наша неудача не окончательна».

Делин ушел, а Лун все пытался понять эти слова. Он провалился в сон, размышляя о том, почему Делин читал перевод Вендоин, когда все готовились к атаке сквернов.

От тяжелого сна Лун немного очнулся, лишь когда смутно осознал, что движитель солнцехода снова ожил и застучал. Вскоре после этого на скамью залезла Нефрита и свернулась с ним рядом.

Он проснулся, зная, что давно наступил рассвет. Лун осторожно сел и высвободился из объятий Нефриты. Толк и Ежевика ушли, но Звон, Корень и Эрика лежали на соседних скамьях.

Лун выскользнул из каюты, никого не разбудив, хотя все еще был сонным и покачивался. Он направился по коридору в сторону носа, прошел через зону команды, полную спящих, а оттуда – к двери на палубу. Утес уже стоял там, опершись на ограждение, но внимание Луна сразу привлек открывшийся вид.

Глубокая темно-синяя вода и безграничное небо до горизонта. Пересекая легкие волны, корабль шел на юго-восток, движитель сражался с течением, чтобы их не отнесло дальше в океан. Лун встал рядом с Утесом. Ветер переменился и не пах ничем, кроме воды и соли. Лун понял, как много ароматов придают ветрам маленькие острова – песка, соли, зелени и так далее. Он никогда не забирался так далеко от земли, рифа или мелководья. Здесь не было совсем ничего.

Неожиданно он заметил движение с правого борта, в паре сотен шагов от кормы. Вода фонтанчиком взмыла вверх, и показалась огромная туша. Серебряная чешуя и сложный разноцветный массив щупалец, покрывавших голову существа, блестели в лучах солнца. В длинной пасти он зажимал трех водных обитателей из города. Существо ушло под воду прежде, чем рябь от его появления достигла лодки. Лун хотел крикнуть, но у него сжалось горло.

– Некоторые водные обитатели следуют за нами из города, поэтому такое случается, – сказал Утес. И добавил: – Рорра говорит, мы все еще на границе моря и океана.

Лун напомнил себе, что и прежде путешествовал по глубоким водам пресноводного моря, так же полным угроз, но это было не то же самое. Пресные воды, пусть и безбрежные, окружала земля и питали реки. Он справился с невольным желанием сбежать и спросил:

– Ты спал?

Утес повел плечами и выпрямился, по-прежнему опираясь на ограждение.

– Снаружи. А скверны нас упустили. Подводный туннель и предназначался для того, чтобы выбраться незамеченными.

Лун попытался припомнить последний бассейн в гавани – может, там было больше знаков-подсказок, которые они не успели заметить.

– Кишцы правы, во внешней стене города была дверь, как та, через которую мы вошли. Значит, туннель построен уже после города. – Вероятно, в то время, когда запечатали верхнюю часть. – То есть строители фундаментов знали предтеч и относились настолько дружелюбно, что создали для них канал.

Утес обернулся и прислонился спиной к ограждению, чтобы взглянуть вверх, на рубку. Лун все еще слишком беспокоился, чтобы поворачиваться спиной к океану.

– Делин, Каллумкал и остальные об этом говорили. Они не знают, что это значит, но обсуждали.

И кстати, о городе и о том, что они там нашли...

– Нужно выбросить эту... штуку, и поскорее. – Лун оглядел палубу. На ней стояли только кишцы у оружейных постов и наблюдающие за сквернами. – Здесь достаточно глубоко?

Если повезет, может, эту штуку сожрет один из гигантских обитателей океана.

– Я не знаю. – Утес кивнул в сторону каюты. – Вон Рорра.

Лун обернулся. Рорра стояла на палубе наверху и всматривалась в океан. Под мышкой она держала футляр с картой.

– Пойду поговорю с ней.

Лун сменил облик и прыгнул на ограждение. Перемахнув его, снова принял земную форму. Рорра потерла глаза.

– Как хорошо, что я уже привыкла к такому.

Она еще выглядела усталой, хотя лицо было уже не таким серым, а глаза не так глубоко запавшими. Она явно спала в одежде, из кос выбивались волосы.

– Мы в океане или еще на границе? – спросил Лун.

– Еще на границе. – Рорра открыла футляр с картой и развернула, прислонив деревянные бруски к ограждению. – Мы вот здесь. – Она указала на место неподалеку от скалы и длинной волнистой линией обозначила границу моря и океана. – Будем двигаться в этой зоне, пока не дойдем вот до этой точки. – Она постучала по карте. – Было бы безопаснее остаться на границе, но для этого пришлось бы свернуть к земле. Если будем придерживаться курса и срежем путь над глубоким участком, то доберемся до моря гораздо быстрее, постоянно удаляясь от скалы и, надеюсь, от сквернов.

Лун кивнул.

– А когда окажемся над глубоководьем?

– Возможно, ближе к закату. И будем идти всю ночь, чтобы к утру добраться до моря. – Она с угрюмым видом начала сворачивать карту. – Надеюсь, глубокие воды не так опасны, как о них говорят. Для путешествий по океану нужны корабли покрупнее.

Идеальный вариант. К середине ночи они зайдут в глубокие воды достаточно далеко и станут недостижимы для сквернов. Кто-нибудь запросто сможет пройтись по палубе и выбросить объект за борт. Должно получиться легко – если только кто-нибудь не явится сожрать корабль.

– Тебе нужно выспаться.

– Я не... – Рорра зевнула так широко, что Лун увидел в глубине ее рта клыки, характерные для морских обитателей. – Возможно. – Она взглянула на нижнюю палубу и еще сильнее нахмурилась. – Почему Утес так смотрит на нас?

Лун облокотился на ограждение, подумал и решил, что раз уж они на всякий случай не стали говорить Рорре об объекте, то стоит хотя бы об этом сказать ей правду.

– Не знаю. Хотя мы думаем, ты ему нравишься.

Рорра удивленно уставилась на него, но, как ни странно, без гнева. Потом она снова нахмурилась:

– Что это значит?

– Ничего. – Лун пожал плечами. – Земные обитатели ему всегда нравились. Просто он такой старый, что обычно не интересуется теми, кого мы встречаем.

Теперь Рорра смутилась.

– И насколько он стар?

– Старше всех нас, вместе взятых. Но не такой древний, как та скала. – Он оттолкнулся от ограждения. – Пойду расскажу Нефрите, как мы собираемся действовать.

Лун нашел Нефриту в каюте, где они спали. Утес вернулся с палубы, Звон, Елея и Делин сидели на скамьях, а Ежевика и Толк на полу. Тесновато, но каюту с очагом на верхней палубе использовали также Каллумкал и остальные, поэтому гораздо уместнее было провести закрытый совет тут.

Едва Лун пересказал всем то, что Рорра говорила об их маршруте, как Нефрита качнула шипами в знак согласия.

– Хорошо. Сегодня же выбросим эту штуку за борт, как только окажемся в глубокой воде и вне досягаемости сквернов.

– Ты точно не хочешь, что бы я полетел и сделал это прямо сейчас? – спросил Утес.

Нефрита посмотрела на Елею и подняла брови.

– Думаешь, это безопасно? Судя по тому, что мы слышали, – нет.

Делин с ней согласился.

– Так ты можешь привлечь к нам внимание тех, кто обитает на глубине, и огромных водных тварей, плавающих по поверхности в поисках добычи.

– А такие водные твари и правда есть? – испуганно спросил Звон.

Делин кивнул.

– Истории от кишцев, морских обитателей и других составителей карт этого побережья в прошлых циклах – не особенно приятное чтение.

Державший мешок с объектом Толк нервно сжал свою ношу.

– Я считаю, Утес, что тебе не стоит этого делать. Я бы мог попробовать прорицать, но...

– Это слишком очевидно для прорицания, – закончил Лун. – Что тогда сказать Каллумкалу? Что ты собрался осматривать достопримечательности? – спросил он Утеса.

Утес вздохнул:

– Ладно, подождем ночи.

– Если ты отдохнул, все-таки попробуй прорицать, – сказала Толку Нефрита. – Может, мы уже достаточно близко и ты поймешь, был ли наш поход верным решением или самым ужасным.

Ежевика подалась вперед:

– Значит, с этим мы все уладили? А то у нас есть еще одна проблема.

– Да, уладили, насколько это возможно, – отозвалась Нефрита. – Выкладывай.

Выражение лица Ежевики ничего хорошего не сулило.

– Еды осталось совсем мало. Мы с жандером Игаламом, отвечающим за припасы, спустились в трюм – прикинуть, что взять. Он просил показать ему, сколько нам требуется. Но когда мы открыли дверь, там страшно воняло. Часть керамических контейнеров с маринованной рыбой и с мукой для хлеба разбилась, видимо, когда корабль падал на входе и выходе из туннеля. Теперь кишцы не смогут этим питаться. Думаю, наши желудки не настолько привередливы, но запах такой, что и мы можем не переварить.

Все встревоженно замолчали.

– Все почувствовали голод после ее слов или только я? – спросил Звон.

Нет, не только Звон.

– К завтрашнему дню мы вернемся в море, и тогда можно будет спокойно рыбачить, – заметил Лун.

Спокойно, но не особо продуктивно. Судя по тому, что Лун видел по дороге сюда, крупная рыба, которой можно наесться, обычно обитает в протоках между островами. Пройдет еще два-три дня, прежде чем удастся найти хорошее место для ловли рыбы. В последний раз они как следует ели больше двух дней назад, а небольшие порции фруктов, хлеба и рыбы хоть и помогали держаться, но раксура не могли летать и сражаться на таком рационе.

– Я так и сказала Игаламу – когда мы начнем охотиться, принесем столько рыбы, что на всех хватит, – ответила Ежевика.

– Он думает, что если мы проголодаемся, то съедим команду? – всерьез спросил Утес.

Такой же вопрос возник и у Луна. Они неплохо ладили с корабельной командой, чему способствовало более близкое знакомство с некоторыми кишцами. А после того как они сражались со сквернами и прятались в городе, количество кишцев, которые уворачивались от Луна, встречаясь с ним в коридоре, резко уменьшилось. Но страх мог разрушить это ограниченное доверие.

Ежевика поморщилась, но отнеслась к вопросу серьезно.

– Нет, не думаю. Скорее, он выглядел раздраженным и гадал, что же теперь делать. А сейчас пытается выяснить, как долго мы на этом продержимся.

Потом кто-то с грохотом отодвинул дверь.

– Нефрита, – заглянул внутрь Корень. – Приближается еще одна летающая лодка.

Делин встрепенулся.

– Может, это Диара и Ниран?

Корень покачал шипами в знак отрицания.

– Это не ветряной корабль.

Делин скривился и пробормотал ругательство.

– Это решило бы сразу несколько проблем.

Лун подумал, что Делин имеет в виду нечто большее, чем нехватку еды. Хотя, наверное, это и не было очевидно для тех, кто не знал его близко, Делин сейчас выглядел более взволнованным, чем при нападении сквернов. Лун хотел спросить, в чем дело, но Эсанкель уже шла к ним с сообщением о летающей лодке, на расспросы не было времени.

Летающая лодка висела в воздухе примерно в пятидесяти шагах над кормой солнцехода. Кишцы дружно радовались, глядя на нее.

– Она из Хиа-Исеры, – сказал Каллумкал, навалившись на ограждение, потому что ноги ослабели от радости. – Там хианцы, народ Вендоин.

Эта лодка была устроена иначе, чем разрушенная лодка экспедиции кишцев – длиннее и изящнее, без хребта посередине, – но сделана из того же мшистого материала. Вендоин и Келлимдар на летательных ранцах уже направлялись к ней, чтобы все выяснить.

– Как они нас нашли? – спросила Нефрита.

Хороший вопрос. Они с Утесом и Делином вышли на палубу, остальным раксура было велено оставаться внутри, пока не убедятся, что вновь прибывшие земные в них случайно не выстрелят.

– Мы поделились с ними местом расположения города, но не думали, что они присоединятся к экспедиции. – Каллумкал указал на рубку. – Их корабль работает на тех же разновидностях мха, что и солнцеход. Разновидности привлекают друг друга, и разумные растениеводы могут этим пользоваться для определения локации кораблей.

– Понимаю, – сказала Нефрита.

Лодка появилась внезапно, но пока что в этом не было ничего плохого. Чем больше огнестрелов для уничтожения сквернов, тем лучше.

Утес хмыкнул себе под нос. Делин предпочел бы видеть ветряной корабль со своей семьей на борту, и Лун не мог не признать, что тогда положение было бы гораздо более надежным.

Рорра вышла из люка и взглянула наверх, на лодку гостей.

– Надеюсь, у них есть припасы и они поделятся с нами.

– Как раз это Келлимдар и Вендоин сейчас выясняют, – сказал ей Каллумкал.

– Но мы держимся прежнего курса и завтра утром войдем в море? – спросила Нефрита.

Каллумкал посмотрел на летающую лодку и развел руками.

– До тех пор, пока у них нет новой информации, которая может заставить нас изменить решение.

– Откуда бы ей взяться? – сказала Рорра. – Они пришли с юга. Интересно узнать, заметили они сквернов с той стороны или нет.

– Интересно? – холодно заметил Каллумкал. – Это путешествие и так достаточно интересное.

Утес с непроницаемым видом взглянул на Луна и направился к люку. Все равно ночью они будут идти по глубоководью и смогут избавиться от объекта. Толк уже отступил в угол каюты, собравшись прорицать, а Ежевика с Песней охраняли дверь, чтобы не вошел ни один кишец.

– Они возвращаются, – сказала Нефрита, глядя в сторону летающей лодки.

Вендоин и Келлимдар возвращались на летательных ранцах, и за ними следовал другой хианец.

– Не волнуйтесь, – сказал Каллумкал. – Вендоин и Келлимдар объяснят насчет вас. Хианцы – не слишком тревожный народ, они не испугаются.

Нефрита кивнула с серьезным видом.

– Хорошо.

Летательные ранцы толком не могли ловить ветер, но земные обитатели приземлились на палубу, а не в воду.

– Это Бемадин, капитан-навигатор, – сказала Вендоин, сбросив ранец.

Вендоин представила гостье всех собравшихся, и Бемадин кивала в ответ. Она была очень похожа на Вендоин, во всяком случае, на взгляд других народов, только выше и тяжелее. Она внимательно смотрела на Нефриту и Луна, когда Вендоин называла их имена, но лицо ничего не выражало.

Когда со знакомством было покончено, Бемадин сказала:

– Рада, что нам удалось вас найти. Как я и сказала Вендоин и вашему коллеге Келлимдару, нам не терпится узнать, что вы обнаружили, прежде чем скверны вынудили вас уйти.

– Путь обратно долгий, – ответил Каллумкал. – У нас будет много времени, чтобы показать все скопированные нами надписи.

– А мы принесем припасы, чтобы вам хватило до следующего порта, – добавила Бемадин. – Может быть, вы присоединитесь к нам за вечерней трапезой. – Она обернулась к Нефрите. – Я приглашаю и раксура. Мне прежде не доводилось встречаться с вашим народом, и я жажду познакомиться с вами.

– Вот как. – Нефрите удалось изобразить радость от приглашения, что для дипломатии раксура можно было счесть достижением. В самой идее не было ничего страшного, но Лун сомневался, что сейчас, когда все устали и напряжены, Нефрита и остальные готовы общаться с новой группой земных обитателей. – Мне кажется, нам лучше провести время здесь, помочь кишцам охранять корабль, – продолжила Нефрита. – Неизвестно, с чем мы столкнемся на этом краю океана.

– Верно, – поддержал ее Каллумкал. Он, похоже, тоже был не в настроении для дипломатического визита. – Возможно, через день-другой, когда мы благополучно вернемся в море и будем подальше от сквернов...

– Так будет лучше, – охотно согласился Келлимдар.

– Правильно, лучше просто пришлите немного припасов на сегодняшний вечер. – Вендоин дружески похлопала Бемадин по руке. – Мы будем рады свежей еде.

Тут она была права.

– Очень хорошо, – ответила Бемадин. – Припасы будут переданы немедленно, а мы пока можем продолжить.

Они начали обсуждение, и Лун ушел с палубы вместе с Делином, а вскоре к ним присоединилась Нефрита.

– Меня это тревожит, – заметил Делин, понизив голос, хотя говорил на раксурском. Он запустил пальцы в бороду – верный признак волнения. – Неожиданное появление.

– Ты думаешь, Вендоин планирует предать Каллумкала и присвоить его работы?

Лун смотрел на горизонт, как будто они обсуждали перспективу быть съеденными океанскими обитателями.

– Может быть, может быть. – Делин хмуро смотрел на палубу, и у Луна сложилось впечатление, что это меньшая из его тревог. Делин перевел взгляд на Нефриту: – Когда этой ночью мы будем избавляться от объекта, следует быть осторожнее. Возможно, Толк получит какие-то откровения о том, как лучше действовать дальше.

– Мы будем осторожны. – Нефрита положила руку ему на плечо и развернула в сторону люка. – Иди, отдохни немного.

Хианцы принесли круглые контейнеры с припасами, и чуть позже утром солнцеход снова пустился в путь, а летающая лодка последовала за ним. Лун проводил время в дреме и в свою очередь сменял стоявших на страже воинов. Трижды они замечали движение вдалеке – из-под поверхности выныривали океанские обитатели размером куда больше корабля и снова уходили на глубину. Это нервировало, но возможность поспать и отсутствие тревог о нехватке еды ослабили общее напряжение. И кишцы, у которых появилась возможность отдохнуть, вымыться и сменить одежду, тоже стали выглядеть лучше.

– Буду рад, когда все это кончится, – сказал Звон.

Они с Луном сидели спина к спине на крыше каюты – была их очередь нести вахту. Утес был на нижней кормовой палубе, а Елея – наверху, на носу. По крайней мере, день оставался ясным, небо – синим и безоблачным, и солнце блестело на воде бесконечного океана. Ветер стал мягким и пах по-прежнему только морской водой.

– Это когда-нибудь кончится? – Лун не любил говорить на эту тему, но с течением дня она все сильнее его тревожила. – Скверны не прекратят искать эту штуку. Если только они ищут именно ее.

– Мы еще слишком многого не знаем, – признал Звон. – Не знаем, она ли привлекала их в город. Надеюсь, скверны будут сидеть у скалы, пока не помрут от старости.

Лун считал, что это вряд ли. Особенно потому, что в это вовлечена королева сквернов.

Позже вечером Толк, закончивший прорицать, присоединился к ним в верхней каюте. Бемадин прислала несколько контейнеров с готовой едой: рагу с большими кусками рыбы в остром буром соусе и фрукты в сладком сиропе – по-видимому, любимыми блюдами жандеров. Игалам, отвечающий на корабле за припасы, позаботился о том, чтобы Ежевике выделили достаточно для всех раксура. Оба блюда оказались удивительно вкусными, наверное, потому, что рыба и фрукты были намного свежее того, чем в последние дни питались на солнцеходе. Насытившись, Эрика пошла отнести Потоку его порцию и встать в караул, чтобы Песня могла спуститься и поесть.

– Видел что-нибудь? – спросила Нефрита у Толка, устроившегося на полу.

Выражение его лица надежд не внушало.

– Нет, только путаница какая-то, – вздохнул Толк. – Я видел океан, сквернов и город, но только обрывки. Не думаю, что причина та же, что и раньше, когда все затуманивала та ловушка в городе. – Ежевика поставила ему на колени миску с едой, и он взял оттуда кусок. – Я думаю, сейчас здесь слишком много всего происходит.

– Обрывки получаются, когда слишком много вариантов развития событий, – пояснил Звон Делину. Он взял у Луна пустую миску и вместе со своей поставил в стопку у очага. – Обычно это просто образы того, что уже случилось.

В знак подтверждения Толк кивнул с полным ртом.

Нефрита поморщилась и поставила опустевшую миску.

– По крайней мере, ничего, меняющего наши планы.

– Да, я считаю, что мы должны действовать, как уже решили, – произнес Делин так резко, что все взгляды обратились к нему.

– Я рад, что хоть кто-то в чем-то уверен, – съехидничал Звон, но Делин занялся очередным фруктом и не ответил.

Вернувшаяся в каюту Песня доложила:

– Сюда идут Утес с Роррой.

Лун разочарованно прислонился к окну каюты. В присутствии Рорры на эту тему говорить нельзя. Хотя от обсуждения мало толку.

Ежевика приготовила еще две миски и протянула вошедшим Утесу и Рорре. Утес скептически принюхался, но попробовал. Рорра села на скамью и начала есть.

– Что вы думаете о внезапном появлении Бемадин? – спросила она между глотками.

– Я рада, что не мы одни заметили, насколько внезапно это случилось, – сухо отозвалась Нефрита.

Рорра угрюмо кивнула.

– Если уж они собрались с нами встретиться, было бы очень мило, если бы они сделали это, когда скверны пытались нас уничтожить.

– А что думает Каллумкал? – спросил Лун.

Звон не доел фрукты, и Лун утащил кусочек. Звон недовольно на него покосился.

Рорра огорченно поморщилась.

– Он очень дипломатичен.

Утес привалился к стене и, сдавшись, неохотно стал есть рыбу с соусом.

– Скажи им то, что говорила мне о хианцах.

– Вы знаете, что им пришлось уйти со своих старых земель в Кише из-за сквернов? – спросила Рорра.

– Вендоин немного рассказывала. И Делин об этом упоминал, – сказала Нефрита.

При звуке своего имени Делин, который дремал, прислонившись к скамье, фыркнул, но не проснулся. Возможно, это и к лучшему, подумал Лун. Делин явно нуждался в отдыхе.

– Территория, где они сейчас обитают, лесистая и полна глубоких ущелий и очень плохо просматривается с воздуха, если вы понимаете, о чем я.

Елея кивнула.

– Много укрытий.

– Да. Кишские ученые, исследовавшие строителей фундаментов, в течение долгого времени полагали, что там есть другие оставленные ими руины. Много циклов назад они нашли фрагменты дороги, идущей в том направлении, и некоторые другие свидетельства того, что оттуда, возможно, приходили торговцы. – Она взмахнула рукой, отставляя в сторону миску. – Не помню подробностей, но Каллумкал и другие считают, что в том регионе есть по меньшей мере еще один разрушенный город строителей фундаментов. Однако хианцы уверяют, что искали его и не обнаружили.

Звон задумчиво хмурился.

– Возможно, его там и правда нет, – сказала Нефрита.

– Возможно. Вроде бы нет причин скрывать, если он есть. Но это вызвало определенные разногласия между учеными Хиа-Исеры и Киш-Жандеры. – Рорра моргнула и потерла глаза. – Мне пора возвращаться на мостик.

Поднявшись на ноги, она чуть покачнулась, и Лун подхватил ее под руку, чтобы поддержать.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – Возьму еще одну вахту, чтобы Поток мог спуститься и отдохнуть.

Нефрита жестом выразила согласие. Звон уже свернулся и спал, а Ежевика с Толком зевали. Утес еще ел, хмуро глядя на свою миску.

Лун пошел к лестнице вместе с Роррой. Коридоры казались пустынными, но все, наверное, еще ели, пока еда теплая. Когда Рорра начала подниматься, он сказал:

– Возможно, тебе тоже стоило бы отдохнуть.

– Да-да.

Она с отсутствующим видом махнула рукой.

Лун двинулся по коридору в сторону носа. Прошел мимо открытой двери в каюту, где несколько жандеров и жандеран мирно спали на скамьях. Все утомились и глубоко дышали во сне.

Подходя к носу и второй лестнице, Лун учуял в воздухе какой-то новый запах и не сразу его распознал, что само по себе было странно. Но запах доносил сквозняк с лестницы. Это было уже настолько странно, что Лун решил узнать, в чем дело. Он начал подниматься по лестнице.

В воздухе пахло кровью, смешанной с чем-то еще.

Поднявшись, он пошатнулся, ударившись плечом об стену. «Корабль качнула волна», – подумал он. Но потом у него закружилась голова, и Лун понял, что качнулся он сам.

Он схватился за веревочный поручень наверху лестницы, предназначенный для неловких земных, и подтянулся наверх. Поморгал, не понимая, почему вдруг стало так трудно держать глаза открытыми. В проходе у стены кто-то лежал. Лун понял, что это жандеран, и узнал куртку с красной отделкой. Спотыкаясь, он дошел до лежавшего, сполз по стенке и осторожно поднял его голову. Это был Магрим. Открытые глаза глядели в пустоту, а на руки Луну лилась теплая жидкость – кровь из глубокой раны на горле Магрима.

Услышав тихие шаги по палубе, он поднял голову и увидел Вендоин.

– К несчастью, ему не понравилась еда, – сказала она.

Глава 22

Все кружилось, Лун ослеп и не мог даже сесть. Не мог он и сменить облик – ужасающе знакомое ощущение. Яд, подумал он. Они где-то раздобыли отраву для сквернов.

Он попытался отпихнуть нависавшие над ним силуэты, но его схватили за руки и потащили по коридору. Край люка оцарапал Луну бедро, затем его снова бросили на палубу. Шаги удалились, и он услышал, как закрылась раздвижная дверь. Из коридора доносились тихие голоса, но Лун не мог разобрать слов. Один голос принадлежал Вендоин. Затем снова послышались удаляющиеся шаги, но Лун чувствовал, что за дверью находится несколько земных обитателей.

Кто-то похлопал его по щекам.

– Лун, ты меня слышишь?

Рорра. Ее запах отдавал гневом и страхом. Лун с трудом приоткрыл глаза. Она полулежала рядом, приподнявшись на дрожащих руках. На серой коже проступили светлые и темные пятна, а под глазами залегли синяки. Казалось, она при смерти.

– Хианцы. Вендоин предала нас. Они отравили еду.

– Знаю, – прохрипел Лун. Он сумел поднять руку и поднести ближе к глазам. Вместо рычания из его горла вырвался слабый стон. А на темно-бронзовой земной коже проступил слабый узор чешуи – его чешуи. Он снова попытался перевоплотиться, но ничего не вышло. Он будто тянулся к чему-то несуществующему. Отрава для сквернов. Должно быть, ее подмешали в еду. Она ничем не пахла, а травянистый вкус замаскировали приправами.

Лун схватил Рорру за предплечье и слегка приподнялся. Прищурившись, он сумел разглядеть, что находится в незнакомой каюте с полками на стене, забитыми кишскими книгами. Он знал, что не покидал корабль, а значит, это каюта на верхней палубе, прямо под рулевой рубкой. Потом он понял, что расплывчатая куча одежды у стены – на самом деле три бесчувственных кишца, распростертые на снятых со скамеек подушках. Одним из них был Калам, а двое других, повернутых к Луну спиной, – Каллумкал и Келлимдар. В воздухе чувствовался запах хвори, а их дыхание было слишком быстрым и поверхностным.

– Все или без сознания, или их тошнит, – говорила Рорра, и по ее голосу было ясно, что она усилием воли сдерживает рвоту. Она с трудом повернулась, чтобы посмотреть на Калама и остальных. – Я пыталась приподнять их, чтобы не задохнулись. Хианцы просто бросили нас сюда.

Лун слышал, как в другой каюте неподалеку кого-то рвет, а кто-то другой стонет. Рорра казалась вполне вменяемой, хотя и выглядела ужасно, но она неуклюже распласталась на полу.

– Ты ранена? – спросил Лун.

Испуг на ее лице сменился едва сдерживаемой яростью.

– Яд действовал на меня недостаточно быстро, поэтому они забрали мои башмаки.

Без обуви она лишилась поддержки для плавников и отсутствующей части ноги.

– Они убили Магрима. Я нашел его в коридоре, – сказал Лун.

Рорра издала нечто среднее между яростным рыком и всхлипом.

– Зачем они это делают?

Лун еще пытался понять, каким образом они это сделали.

– Большинство снадобий, предназначенных для земных обитателей, не действуют на раксура. А отрава для сквернов не должна действовать на земных.

Что-то не сходится. Нефрита, Звон, Утес и остальные... Некоторые уже засыпали, когда он вышел из каюты. Делин был без сознания, но все так устали, что Луна ничто не насторожило.

Рорра встряхнула его, и он заморгал, сообразив, что едва не отключился.

– Что это за отрава для сквернов? – спросила она.

– Она происходит с Абассинского полуострова, из старого Киаспура. Земные обитатели пили ее, и, съев их, скверны травились.

Лун не мог поверить, что яд так легко подействовал на Утеса. Может, этого и не случилось. Может быть, Утес просто прячется и что-то замышляет. А почему он сам до сих пор в сознании? Тело казалось бесполезной кучей разъединенных суставов, и Луну страшно хотелось рухнуть на палубу и уснуть, но он мог сопротивляться. Ему полагалось быть без сознания, как остальным. Может быть, от того, что он уже пробовал яд раньше, еще на востоке, у него выработалась определенная устойчивость.

Рорра с отвращением хмыкнула.

– Позволяли сквернам съесть себя? Это же безумие.

– Мне кажется, они не знали, что произойдет... – Лун покачал головой, стараясь отогнать подкрадывающуюся темноту. Но где хианцы раздобыли яд? Если только его не было у них с самого начала. Предположительно, хианцы пришли в Киш, чтобы спастись от нападений сквернов на их родину. – Это все равно странно. Если отрава для сквернов действует на земных обитателей, скверны поняли бы, что с ними что-то не так, и не стали бы их есть.

Рорра поморщилась, попыталась переместить одну ногу в более удобное положение и снова приподнялась.

– Возможно, хианцы соединили два разных яда. Но я не понимаю зачем, если только не... – Она замерла. – Они хотят использовать нас, чтобы убить сквернов.

Они уставились друг на друга. Если она права... В коридоре раздался голос, и они вздрогнули, а затем дверь открыла Вендоин.

Она шагнула внутрь, и мимо нее прошел другой хианец с обмякшим телом жандерки на руках. Когда он положил тело рядом с Келлимдаром, Лун увидел, что это Эсанкель. Ее грудь поднималась, но дыхание было неровным и тяжелым. Рорра немедленно подползла к ней и повернула на бок.

– Что вы нам дали? – спросила она у Вендоин.

Лицо Вендоин оставалось таким же непроницаемым, как и всегда: кожу местами, будто броня, покрывала кость, а мимика слишком отличалась от привычной Луну, чтобы он мог ее истолковать.

– Я не хотела, чтобы кто-то из вас пострадал, – сказала она. – На наших кораблях всегда имеется яд для оборотней. Мы предположили, что он подействует на раксура, но для остальных добавили туда сонное зелье. И на некоторых он подействовал не так, как предполагалось. – Вендоин подняла руку в жесте, заменявшем ей пожатие плечами. – Большинство жандерских растительных препаратов не действуют на хианцев, поэтому у нас нет опыта в их применении. – Она наклонила голову, глядя на Луна. – На тебя яд подействовал не так сильно, как на остальных. Возможно, ты уже сталкивался с ним раньше?

Лун не ответил. Ему не хотелось, чтобы Вендоин пришла в голову мысль дать ему еще одну дозу. Да и неизвестно, какой эффект может возыметь смесь отравы для скверн с другим снадобьем.

Рорра поморщилась от отвращения.

– Ты убила Магрима. И остальных? Зачем? Зачем ты это сделала?

– Я его не убивала. Кто-то из команды Бемадин запаниковал, когда увидел, что он еще в сознании.

Лун зашипел, не веря своим ушам. Если все хианцы рассуждают подобным образом, договориться с ними не выйдет.

– Ты не глупа. Ты знала, что это может убить всех нас, просто тебе плевать.

Казалось, Вендоин не задели его слова. В ее голосе ничего не изменилось, когда она произнесла:

– Это несправедливо. Мы старались действовать бережно, насколько возможно.

– Он прав, ты лжешь, – вмешалась Рорра. – Тебе плевать, даже если мы все умрем. А как же кишский прорицатель Аваграм? Перед нашим отъездом он был жив-здоров. Его ты тоже отравила? Ты не хотела, чтобы он тебя заподозрил. Чего ты хочешь? Зачем ты это сделала?

Как будто это было очевидно и любой поступил бы так на ее месте, Вендоин ответила:

– Мы считали, что в городе хранится нужный нам магический предмет. Могущественный предмет, который ни хианцам, ни жандерам не заполучить своими силами.

Сердце Луна ушло в пятки. Магический предмет. Который не могут заполучить земные существа.

– Что еще за предмет? – озадаченно спросила Рорра. – Никто не находил никаких предметов. Там только письмена, резные изображения и...

Из коридора донеслись шаги, и в дверном проеме появилась хианка. Она держала в руках серебряную клетку с куском похожего на кварц темного минерала внутри. Когда его коснулся солнечный луч, кристалл не заблестел, а просто поглотил свет.

– А, ты нашла его, – сказала Вендоин.

Рорра в недоумении посмотрела на Луна.

– Но мы же его не брали. Он остался в разгромленном зале, когда мы ушли и обнаружили водных тварей.

– На нем лежало заклятие, – ответил Лун. – Эрика спрятала его в своей сумке и даже не помнила этого. Мы не знали, что объект у нее, пока не вернулись на солнцеход.

Вендоин оглядела их обоих с выражением, которое Лун посчитал насмешливым удивлением.

– Вы правда не знали, что он в городе? И не знаете, что это такое?

Рорра с опаской посмотрела на нее.

– Нет. Но ты, похоже, знаешь. Так просвети нас.

Вендоин чуть коснулась серебряной клетки кончиками пальцев.

– Мы полагаем, что Хиа-Исера – одно из мест, куда бежали последние строители фундаментов. Там сохранились надписи, гораздо более полные, чем найденные в Жандере. В них говорилось об этом предмете и о том, как его найти. Именно ради него я вместе с другими учеными из Хиа-Исеры помогла Каллумкалу организовать экспедицию, хотя он и ничего не знал об этом. Но я подозревала, что чары, которые наложили на предмет строители, не позволят мне вынести его из города. – Она обратилась к Рорре: – Я рассказываю это, чтобы ты передала остальным. Мы оставим тебя и команду на корабле, и вы сможете вернуться на берег, как только закончится действие снадобий. Причину наших действий должны знать повсюду.

– Так зачем он вам нужен? – с трудом произнес Лун. – Что это?

– Боюсь, рассказать вам было бы жестоко с моей стороны, – без всякой иронии ответила Вендоин.

– Жестоко? – Рорра уставилась на Вендоин, не веря своим ушам. – После того, что ты сделала с Магримом?

Вот рту у Луна так пересохло, что он сомневался, сможет ли говорить. Он ничего не знал о Вендоин – все, что она им показывала, было маской, притворством, лишь бы Каллумкал, Келлимдар и прочие были довольны, слушались ее и сотрудничали, а она ими манипулировала.

– Это оружие, верно? – предположил он. – Оружие, которое нужно сквернам. Так что давай, пусти его в ход. Прямо сейчас.

Вендоин посмотрела на клетку как будто бы с сожалением.

– Я считала, что смогу. – На мгновение Луну показалось, что она передумала, но она продолжила: – Надписи на нем говорят, что сначала следует сделать кое-что другое. – Вендоин махнула рукой, и хианка с клеткой развернулась и поспешно удалилась по коридору. Вошли двое других и направились к Каллумкалу, чтобы забрать его. – Мы возьмем с собой Каллумкала и Делина, а также некоторых раксура, – сказала Вендоин Рорре и кивнула Луну: – Конечно же, вашего наставника Толка, и теперь стало совершенно очевидным, что ты будешь самым лучшим заложником. Не забудь рассказать всем и каждому о том, что мы сделали, – напомнила она Рорре. – А сейчас нам пора.

Хианцы двинулись вперед, и Лун ничего не мог поделать, кроме как попытаться заставить их пожалеть об этом.

«Я должен придумать план, – размышлял цеплявшийся за корпус корабля всего в нескольких шагах над водой Поток. – У безмозглого Луна уже наверняка был бы план».

Эрика едва успела добраться до него, как лишилась сознания. На ее бронзовой коже уже проступил характерный узор чешуи – признак отравления. Поначалу Поток решил, что все земные создания предали их, и спрятал Эрику за фонарем дальнего света у этого борта. Но, спустившись по корпусу к каюте, где находились остальные, он увидел, что все кишцы или лишились сознания, или больны. Затем с летающей лодки явились десятки хианцев, и стало ясно, что это они всех отравили.

У хианцев имелись малые огнестрелы, и Поток не мог перебить всех. Должно быть какое-нибудь хитрое решение, но ему не удавалось ничего придумать.

Он двигался вдоль окон с этой стороны солнцехода, пытаясь услышать, что происходит, и ожидая, что в любой момент на него набросится обитатель океана и соскребет с корпуса. Потом он услышал, как Рорра и Лун говорят с Вендоин.

Поток воспользовался шансом и тихо подобрался к окну. Если мимо этого борта пролетит какой-нибудь хианец на летательном ранце, ему несдобровать. Он знал, что его немедленно убьют. Он уловил запах крови земного существа, идущий из верхнего коридора. Если хианцы убивали других земных, то уж раксура прикончат без колебаний.

Он услышал слабое рычание Луна – хианцы пытались выволочь его из каюты. Затем наступила тишина.

Поток осторожно приподнялся и заглянул внутрь. Рорра тоже исчезла.

Хианцы оставили дверь приоткрытой, но Поток чуял лишь запах больных земных существ, морской обитательницы и Луна. Он открыл окно и забрался в каюту, быстро пересек ее и выглянул в коридор.

Там было пусто, если не считать Рорры, которая доползла до лестницы, ведущей к рулевой рубке, и пыталась подтянуться наверх. Она добралась только до третьей ступеньки. Хианцы сняли с нее обувь, обнажив изуродованные и отсутствующие плавники на одной ноге и покрытый шрамами обрубок другой. Поток не особенно жаловал морских обитателей, но это было чистой воды жестокостью. И других союзников, кроме Рорры, у него не предвиделось.

Он бесшумно прошел по коридору и тронул ее за плечо.

Она быстро развернулась с приглушенным воплем, но узнала его.

– Было бы мило с твоей стороны как-то предупредить, – выдохнула она, прижимая руку к груди.

Поток присел на корточки. Его руки и ноги до сих пор тряслись от нервного напряжения и долгого карабканья по металлическому корпусу.

– Хианцы уходят?

Он не знал, что делать. Он мог бы последовать за летающей лодкой, даже цепляться за нее, пока не найдет способ освободить Толка и Луна. Но ему не хотелось оставлять здесь остальных в беспомощном состоянии, пока не закончится действие яда.

– Да, и они взяли заложников. – Рорра убрала с глаз волосы, и Поток увидел, что бледная кожа на ее руках стерлась о металлические ступени. – Они сказали, что заберут Луна. Ты его не видел?

Поток зашипел.

– Я не могу незаметно пробраться на ту сторону. У них оружие!

– Знаю, знаю, – примирительно подняла руку Рорра. – Я тебя ни в чем не виню.

Поток вспомнил о ее запахе и необходимости не обращать на него внимания. Замечательно, еще один повод чувствовать себя ущербным, подумал он.

– Ты ведь умеешь пользоваться огнестрелом? Если я последую за летающей лодкой, ты сможешь позаботиться об остальных и вернуть корабль в море?

– Да. Только мне понадобятся башмаки, иначе я не смогу ходить. Хианцы оставили их в рулевой рубке. Нужно торопиться, – в отчаянии прошептала она. – Я думаю, яд смертелен для жандеров.

Поток поморщился, вставая. Один лишь Толк мог бы помочь, а его забрали хианцы.

– Оставайся здесь, – сказал он и проскользнул мимо Рорры вверх по ступеням.

Лун рычал, царапался и умудрился укусить одного хианца, несмотря на то что его впечатывали в стены коридора и лестничной клетки. Его вытащили на яркий свет, бросили на палубе и отошли на почтительное расстояние. Он лежал, задыхаясь и почти без сил, хотя даже не смог их толком задержать.

Лун с трудом перевернулся. Летающая лодка висела низко, примерно в ста шагах над водой, и к ней летел десяток хианцев на летательных ранцах. Один пристегнул ремни к сбруе бесчувственного Каллумкала и поднял его над палубой. Двое других вылезли из люка, неся тела поменьше. Лун прищурился и понял, что это Делин и Толк. Еще один хианец нес Ежевику.

– Вы оставляете остальных умирать, – беспомощно прошипел Лун.

– Нет, мы их просто оставляем, они могут поправиться и вернуться на сушу. Я хочу, чтобы молва об этих событиях распространилась как можно шире, – сказала Вендоин.

– Зачем вы забираете Ежевику?

Вендоин раздраженно отмахнулась.

– Бемадин считает вас слишком опасными, по ее мнению, мы должны брать только бескрылых.

Луну хотелось вырвать ей глотку. Солнцеход дрейфовал все дальше в океан, а в сознании на нем только Рорра.

– Тогда отдай Рорре ее башмаки, чтобы она могла подняться в рулевую рубку и вывести корабль обратно в море.

Вендоин проигнорировала его слова, наблюдая, как Делина, Толка и Ежевику поднимают на летающую лодку. Затем она дала знак, и двое хианцев приблизились к Луну. Один держал в руках маленький флакон. Они собирались дать ему еще яда. Лун отползал по палубе, отчаянно пытаясь встать. Еще одна доза лишит его сознания или убьет.

И вдруг он почувствовал вонь сквернов.

Рефлекторная попытка перевоплотиться не увенчалась успехом. Он все еще был заперт в земной форме, а где-то рядом были скверны. Слишком близко, чтобы хианцы могли от них отбиться. «Значит, вот так все закончится», – думал Лун. Скверны либо съедят всех и погибнут от яда, либо догадаются об опасности и подождут с пиром, пока яд не перестанет действовать.

– Может, тебе самой стоит это выпить, – сказал он Вендоин.

Она уставилась на него. Затем резко задрала голову и завертелась, осматривая небо. На юго-западе с ветром боролись темные тени. Лун заметил владыку и маленький рой дакти, а позади трех кетелей. Должно быть, они сделали круг, чтобы зайти с подветренной стороны.

Вендоин отступила на шаг и выкрикнула предупреждение другим хианцам.

– Откуда они здесь? Мы слишком далеко, чтобы они могли нас догнать! – сказала она.

Возможно, скверны так сильно хотели настичь добычу, что забыли о страхе упасть, лишившись сил.

– Какая жалость, что у тебя нет раксура, которые могли бы с ними сразиться, – съязвил Лун.

Вендоин посмотрела на него, оскалив зубы.

– Мы не уйдем без тебя.

Она резко махнула рукой.

Двое хианцев бросились к Луну и взяли под руки. Он извивался, пытаясь вырваться. Хианка обхватила его со спины и подняла над палубой. Несколько остававшихся на корабле хианцев тоже взмыли в воздух.

Лун разглядывал летающую лодку и воду внизу, пытаясь принять решение. Единственная причина брать его с собой – чтобы держать в беспомощном состоянии под воздействием яда и не подпускать Нефриту, угрожая его убить. Хианцы могли бы добиться того же, используя Толка и Ежевику, но, похоже, не понимали этого. Лун повернул голову и попытался впиться зубами в державшую его руку.

Хианка внезапно дернулась, и сильный удар отбросил ее вместе с Луном обратно на палубу солнцехода. Лун едва успел заметить крыло дакти, и хианка с воплем выпустила его. Инстинкт заставил его расслабиться, чтобы уменьшить урон, но он все равно получил оглушающий удар при приземлении.

Перекатившись, он подавил стон. Все тело онемело. Лежа на спине, Лун смотрел, как дакти сдирает с хианки летательный ранец и швыряет ее за борт. Затем дакти метнулся к верхней палубе, и еще трое хианцев упали в воду.

Вендоин рванула вверх, пытаясь добраться до ограждения летающей лодки. Когда она вскарабкалась на борт, мимо пронесся кетель. Другие хианцы бежали к огнестрелам на носу и корме. Орудие на верхней палубе развернулось. Лун не видел, как оно выстрелило деревянным диском, но кетель скользнул вбок, и огненная струя пролетела мимо. Киш-жандеры определенно стреляли гораздо лучше.

Лун снова попытался перевоплотиться, и опять ничего не вышло. Он встал на четвереньки и пополз к стене. Инстинкт требовал найти укрытие, но Лун считал, что это лишь оттянет неизбежное. На этой палубе не было огнестрелов, и он ничего не мог сделать. Лун попытался встать, используя металлическую стену в качестве опоры. Голова закружилась, ноги подогнулись, и он осел обратно на палубу.

С летающей лодки вырвалось еще две струи огня, но кетели были слишком проворны. Они набрасывались и тут же отступали. «Они умно сражаются», – подумал Лун. Скорее как раксура, чем как скверны. Когда два последних хианца добрались до летающей лодки, она развернулась и начала уходить вверх, прочь от солнцехода.

На палубу, всего в пяти шагах, приземлилось несколько дакти, и Лун решил, что это конец. Но они приближались медленно, с опаской глядя на него.

Лун ждал, когда же они сообразят, что он беспомощен. Затем на ограждение приземлился владыка.

Нет, не владыка. Королева-полукровка.

– Нам следует гнаться за летающей лодкой? – произнесла она.

Лун не сразу понял, что она обращается к нему и ждет ответа. Ему очень хотелось послать их туда, но на лодке находились беспомощные Толк, Ежевика, Делин и Каллумкал.

– Нет. Пусть улетает.

Она даже бровью не повела, но три кетеля прекратили погоню и понеслись прочь от летающей лодки хианцев. Двигаясь по ветру, та быстро устремилась в океан.

Королева спрыгнула с ограждения и сменила обличье. Теперь ее можно было бы принять за воительницу раксура, если бы не костяно-белая кожа, как у владык сквернов, и прямые темные волосы. Она приблизилась, и Лун увидел участки темной чешуи у нее на щеках, плечах и шее. То, что казалось тяжелыми косами, на самом деле могло быть гребнями. Как будто королева в форме арборы соединилась с земным обличьем владыки скверн. На ней была свободная темная туника, залатанная и с испачканным подолом.

Королева остановилась в нескольких шагах и присела, чтобы их глаза были на одном уровне. Поблизости устроилось четверо дакти, очевидно собираясь слушать.

– Что с тобой случилось? – спросила она.

Учитывая обстоятельства, вопрос был вполне резонный.

– Яд, – ответил Лун. – Если вы съедите кого-нибудь на этой лодке, он вас убьет.

Яд притуплял все его физические реакции, поэтому казалось, что едва дышит и не может унять бешено колотящееся сердце кто-то другой.

– Мы все равно не собирались никого есть. Мы не такие. – Она слегка наклонила голову. – Но почему? С какой целью?

Лун медленно привалился к стене, чтобы не рухнуть на палубу.

– Зачем нас отравили?

– Да.

Лун не видел причин лгать. Чем больше она будет знать о яде, тем лучше.

– Земные существа с летающей лодки дали всем яд.

Она поразмыслила.

– Они сражаются с вами из-за города?

– Да.

Он не собирался вдаваться в подробности.

– Мы тоже сражались за город. И заставили другую стаю улететь. Они напали на земных существ неподалеку от города, а вы убили большую часть их кетелей. Ты это видел. – Она подождала ответа, но Лун ничего не сказал. – Они нас ненавидят, потому что мы не такие, как они. Мы должны были им помогать. Но передумали.

– Почему?

Лун хотел, чтобы она продолжала говорить.

– Мы увидели тебя. – Она склонила голову. – Ты консорт?

Ему хотелось ответить отрицательно, но она видела его в чешуйчатой форме на городском причале, и вопрос мог быть просто проверкой, станет ли он лгать.

– Да.

– Наш отец был консортом. Он многое рассказал нам, но все-таки недостаточно. – Она пожала плечами, глядя на воду. – Мы последовали за водными тварями из города, чтобы найти вас. Умно, не правда ли?

Лун должен был сменить тему, увести разговор подальше от размышлений о консортах.

– Зачем вы прилетели к городу?

– Из-за второй стаи. Сначала мы были вместе. Они сказали, что внутри спрятано оружие. Они услышали это от каких-то земных обитателей, в земном городе. – Она дернулась и снова подняла плечи, будто складывая крылья, которых в этой форме не имела. – Они хватают земного обитателя, владыка завладевает его разумом, и он рассказывает все, что ему известно...

– Я знаю, как это бывает.

Она снова дернулась.

– Эта стая слышала от других, что в старых городах скрыты полезные вещи, но, чтобы проникнуть внутрь, нужны земные существа. Но другие стаи могли и солгать. Они не говорили, что там будут раксура.

Лун поразмыслил, стоит ли с ней спорить, но если этим разговором он только оттягивает неизбежное, пусть уж лучше она убьет его сразу.

– Ты лжешь.

Ее белые брови сдвинулись, и она отвела взгляд.

– Вы отделились от той стаи до того, как увидели нас. Вы поймали собирателей и заставили построить вам плавучий улей, а затем съели их. Вы ничем не лучше других сквернов.

Вместо того чтобы разозлиться, она отвернулась, и ее взгляд блуждал по палубе.

– Это были не земные существа. Мы не едим земных.

– Это ничего не меняет. И ты все равно лжешь.

Она отшатнулась, по-прежнему не желая встречаться с ним взглядом.

– Никто не сказал мне, что они такие же, как земные существа! Это тяжело. Я не знаю, что делать!

Дакти зашипели на нее, и она зашипела в ответ, но неохотно успокоилась.

– Никто мне не сказал, – добавила он, будто хотела удостовериться, что все поняли ее доводы.

Внезапно Лун поразился, насколько это похоже на разговор с упрямыми птенцами.

– Сколько тебе лет?

Она снова посмотрела на дакти. Затем повернулась к Луну, будто один из дакти ответил на какой-то немой вопрос.

– Двадцать циклов.

Двадцать циклов. Возраст, в котором окрыленные только-только покидают ясли. Но она все равно лгала.

– Ты знаешь, как отличать животных от разумных существ.

Она покачала головой.

– Мы отделились от другой стаи, но это случилось раньше, еще на суше. Мы последовали за ними сюда, но не сражались, пока не увидели тебя. – Она тряхнула головой, явно расстроившись. – А значит, отчасти это не ложь. Они сказали, что мы – это ошибка. Что было ошибкой создавать нас. Они сказали, что ничего не получилось и мы больше им не нужны.

Все дакти печально зашипели.

Лун не мог в это поверить. Птенец, по меркам раксура, командует стаей сквернов.

– Вы все отчасти раксура?

– Нет. – Она посмотрела на кетелей. – Только некоторые.

Значит, с ними были и настоящие скверны.

– Тебе повинуются и те, в ком нет крови раксура?

– Я убила прародительницу. – Она тряхнула головой, застенчиво и гордо. – Я нравлюсь им больше. Я знаю, что делать. Мы украли на острове другую летающую лодку, маленькую, пока кетели из другой стаи рвали на части большую и погибали. Дакти починили лодку, и мы использовали ее, чтобы следить за водными тварями, которые вас преследовали.

Она помолчала, словно надеясь, что Лун похвалит эту стратегию.

– Скажи ему, – произнес мягкий и низкий голос. – Если тянуть дольше, будет только хуже.

Лун вздрогнул. Это говорил дакти.

– Скажи ему, – повторил тот.

И через него говорил не владыка. Губы дакти шевелились, он говорил собственным голосом.

– А может, и нет. Может быть, позже, – сказала она и кивнула на Луна. – Он еще нездоров.

Наверное, в дакти тоже текла кровь раксура, хотя этого и не было заметно. Лун видел, как владыки выказывают сильные эмоции, когда погибает другой владыка, но никогда не наблюдал, чтобы к дакти относились как-то иначе, чем к бросовому материалу, и не видел, чтобы дакти интересовала судьба других дакти.

– Что нужно мне сказать? – спросил Лун.

Королева сквернов поежилась.

– Позже будет хуже, – снова сказал дакти, и двое других согласно зашипели.

Королева посмотрела на свои ноги и неохотно произнесла:

– Один из остальных мертв.

Остальных. Лун похолодел. Но, может быть, она имела в виду...

– Один из земных?

– Нет. Раксура.

Нет. Только не это. От ужаса голос Луна превратился в скрежет.

– Вы его убили.

– Нет! – Она подняла руки и сжала, будто на них были когти. – Нет. Тилен увидел раксура сквозь стекло, все они спали. Он захотел посмотреть поближе и забрался внутрь. Он увидел, что один мертв, вернулся и сказал мне.

– Это правда, – подтвердил дакти.

Лун не мог ясно мыслить. Это ошибка. Это неправда. Но Вендоин сказала: «Я не хотела, чтобы кто-то из вас пострадал». Он считал, что она имела в виду Магрима и, возможно, кого-то еще из кишцев.

– Покажи, – сказал он.

Поток скользнул вниз по лестнице, схватил Рорру за руку и затащил в каюту, шипя, чтобы вела себя тихо. Он отпустил ее и бросил рядом башмаки, не переставая пригибаться, чтобы его не увидел кто-нибудь, пролетающий мимо окна. Бешено колотящееся от ужаса сердце стучало у него в ушах так громко, что он почти ничего не слышал.

– Здесь скверны, – произнес он, с трудом сохраняя голос ровным.

Глаза Рорры распахнулись.

– Я думала... Я слышала крики и надеялась, что это раксура очнулись и сражаются с хианцами.

Поток отрицательно пошевелил шипами, продолжая следить за окном. Вдалеке кружил кетель, но ни один дакти не карабкался в проем. Поток не знал, зачем говорит это морской обитательнице, будто она могла помочь, но без нее он остался бы совсем один.

– Скверны убили нескольких хианцев, но остальные сбежали. Я видел их из окон рулевой рубки. – Он следил за происходящим, насколько мог, сжавшись в дальнем углу каюты и пытаясь слиться со стеной, чтобы скверны не увидели его в одно из больших окон. Раз он еще жив, значит, они его не заметили. Появление сквернов разрушило зачатки его плана следовать за летающей лодкой, пока не освободит пленников или не сообщит Нефрите, куда их увезли.

– Хианцы забрали с собой Ежевику, Толка и Делина.

Рорра надела башмаки и поспешно застегнула.

– Но не Луна?

– Они пытались. Он все еще на палубе. – Лун мог пережить падение, но Поток не представлял, как он мог пережить нападение дакти. – Ты все еще хочешь использовать огнестрел?

Рорра подогнула ноги под себя, и Поток взял ее за руку и помог встать. Она пошатнулась, и он поддерживал ее до тех пор, пока не убедился, что она не упадет.

– Да, это наш единственный шанс.

Кошмарный шанс. В распоряжении Потока только он сам и одна морская обитательница, отравленная до полубессознательного состояния. Но иначе просто придется сидеть здесь и ждать, когда их сожрут скверны.

– Пошли.

Страх придал Луну сил, и он встал. Он оперся о стену, чтобы не упасть, и дакти окружили его, а королева сквернов направилась к заднему люку. Лун кое-как сумел забраться внутрь, но впереди маячила лестница на верхнюю палубу. Он ухватился за перила и попытался подтянуться, но был так слаб, что мышцы отказались его поднимать. Королева сквернов нехотя потянулась к его руке. Лун не остановил ее, она взяла его за руку и помогла подняться.

Лун сглотнул, в горле у него пересохло. Другой рукой он крепко держался за перила, чтобы не упасть. Ее кожа казалась сухой и слишком теплой. В отличие от Сумрака, который на ощупь был точно таким же, как другие раксура.

Они добрались до верхнего коридора, Лун отстранился от королевы сквернов и, шатаясь, вошел в каюту.

Он услышал дыхание, хоть и сиплое. Они все же дышали. Нефрита лежала на полу рядом со скамьей, словно пыталась встать и не смогла. Она была в форме арборы. Ее грудь поднималась. Лун испытал такое облегчение, что сумел сделать еще один шаг вперед.

Остальные тоже были в земной форме, и на коже проступали узоры из чешуи. Утес лежал на скамье, а Звон свернулся на полу. Елея распростерлась возле Нефриты. Лун не видел, дышат ли они, и бросился на колени рядом со Звоном. Он судорожно нащупывал пульс на их шеях и обнаружил слабый ритм. Все были живы. Он развернулся, ища взглядом остальных.

Корень и Песня растянулись на полу за очагом.

Сначала глаза Луна отказывались это видеть. Корень лежал на спине, едва заметно дыша, как и остальные, и Лун хотел, чтобы и Песня тоже. Но ее тело выглядело слишком неподвижным, а положение рук и ног слишком неуклюжим.

Лун подполз к ней и коснулся лица. Ее глаза были открыты и уже начали затуманиваться. Кожа казалась восковой, узор бронзовой чешуи побледнел. Ее кровь остывала. Она умерла еще до появления сквернов. На подбородке и груди запеклась кровь пополам со рвотой.

Толком не понимая, что делает, Лун начал вытирать ее лицо подолом рубахи, не переставая размышлять. «Эрики нет, – думал он. – Потока тоже нет. Они спаслись?» Он знал, что Эрика ела отравленную пищу. Возможно, они лежат где-нибудь в углу, брошенные хианцами... Он надеялся, что они не выпали с солнцехода.

В каюту влетел еще один дакти, и Лун отпрянул от Песни. Остальные дакти, собравшиеся вокруг, тоже отпрянули. Вновь прибывший зашипел на королеву сквернов, и остальные зашипели в ответ. Королева встала и посмотрела на Луна.

– Приближается еще одна летающая лодка. У нее на борту раксура.

Лун непонимающе смотрел на нее. Летающая лодка с раксура? Ниран и Диара. Возможно, это они. Но неужели с ними еще кто-то из двора?

– Они летели за нами, как мы следовали за водными тварями, – прошипела она, обращаясь к самой себе. – Какая же я глупая. – Она посмотрела на Луна. – Ты идешь с нами.

Паника нарушила его оцепенение.

– Нет. Я должен остаться здесь.

Она поколебалась. Принесший новости дакти что-то встревоженно щебетал.

– Будет лучше, если ты пойдешь с нами. Ты будешь говорить нам, что делать.

Если бы он только мог достучаться до нее...

– Хианцы на другой лодке забрали спрятанное в городе оружие. Я должен рассказать об этом другим раксура, чтобы остановили их.

Королева смотрела на него, наморщив лоб и беспомощно моргая. Она обернулась к дакти, и тот, который, по всей видимости, был ее советником, произнес:

– Возможно.

Королева на мгновение замерла, затем приняла крылатый облик и сказала:

– Отнесите его.

Лун попытался встать, но дакти метнулись к нему и схватили за руки. Его накрыла паника, он пытался кусаться и вырываться, но они волоком вытащили его из каюты, спустили по лестнице и вынесли на палубу.

Снаружи Лун ничего не увидел, кроме кружившего над головой кетеля. Он не мог поверить, что летающая лодка, кто бы ни был на борту, приближается к ним, а не улепетывает изо всех сил.

Дакти были слишком малы, чтобы поднять его в воздух. Они поставили Луна на палубу, и королева направилась к нему.

– Нет, держись от меня подальше! – закричал Лун.

К его удивлению, она остановилась и помотала головой, смущенно и решительно одновременно.

– Мы ничего тебе не сделаем! Мы не едим земных существ! Мы не такие, как скверны!

– Вы крадете консорта, в точности как скверны, которые вас создали!

– Нет, это не... не... нам нужно... нам нужно хоть что-нибудь! – Она широко раскинула руки – растерянно, но решительно. – Нам нужна помощь!

– Только не моя! – в отчаянии выпалил Лун.

Она поколебалась, тяжело дыша. На мгновение Луну показалось, что она послушается его и улетит. Затем она бросилась к нему.

Из люка вырвался вихрь зеленой чешуи и ударил королеву сквернов в спину. «Поток!» – потрясенно осознал Лун. Королева пошатнулась, но сбросила Потока.

Он перекатился и присел, а сверху донесся отчетливый звук выстрела.

Это был большой огнестрел, установленный чуть ниже, за рулевой рубкой. Огонь вырвался длинной струей, дакти взвизгнули и посыпались с ограждения. Орудие развернулось и нацелилось на кетеля, стрелой летевшего сверху.

Королева зарычала и набросилась на Потока. Тот увернулся от первого удара и попытался вцепиться ей в живот. Она с невероятной скоростью ударила его когтями в грудь и отбросила в сторону. Поток врезался в стену, затем упал ничком и ударился о доски палубы с такой силой, что подскочил. Королева собралась нанести новый удар. Лун рванул вперед и загородил Потока своим телом.

– Нет!

Не закончив прыжок, королева остановилась, и ее когти заскрежетали по палубе. Лун смотрел на нее, ожидая, что она разорвет их обоих в клочья. Возможно, Поток уже мертв. Он не шевелился, а в воздухе витал медный запах свежей крови.

Но Лун увидел, как из глаз королевы сквернов исчезает ярость и возвращается растерянность. Она отступила на шаг и посмотрела на кетелей. Тот, что приближался к кораблю, тут же отвернул, а остальные закружили, поднимаясь.

Сидевший на ограждении дакти что-то защебетал. Королева резко вскинула голову и обратила взор к чему-то в западной части неба.

Она зарычала, бросила последний взгляд на Луна и метнулась к борту. А потом прыгнула в воздух, и дакти последовали за ней.

Лун в недоумении наблюдал, как они встают на крыло и направляются вверх к ожидающему кетелю. Он не понимал, что могло заставить ее сдаться и уйти.

Затем на палубу опустилась крупная королева и несколько воинов. Сначала Лун никого не узнал. Лишь когда королева повернулась к нему, он увидел, что это Малахита.

Глава 23

Лун попробовал встать, но лежал на Потоке и не мог сдвинуться, не причинив ему вреда. Потом какой-то воин подхватил его поперек груди и помог подняться.

Шатаясь, Лун приблизился к Малахите.

– Нам нужны наставники. Хианцы дали нам отраву для сквернов, а земным – сонное зелье. Они убили Песню, забрали Толка и Ежевику на летающую лодку... У них оружие из города...

Малахита подняла руку, и два воина взмыли в воздух и захлопали крыльями, ловя ветер. Лун решил, что они отправились вдогонку за сквернами, а это самоубийство. Но Малахита сказала:

– Я послала их за Лозой. Ветряной корабль недалеко. В каком направлении ушла летающая лодка?

Лун показал. Щелчком хвоста Малахита выбрала двух воинов.

– Найдите ее.

Они поднялись в воздух, но Лун знал, что из этого ничего не выйдет. Летающая лодка уже скрылась из вида, а, удалившись от сквернов, она могла сразу сменить направление. И воины не способны летать так быстро, чтобы найти ее.

– Они не догонят, ты должна сама за ней полететь!

– Если я уйду, скверны тут же вернутся, – ответила Малахита и опять хлестнула хвостом. У Луна никогда не получалось считывать ее эмоции, даже после того, как провел много времени в Опаловой Ночи. Ее можно было бы счесть бесчувственной и равнодушной, но сейчас она здесь, пересекла Пределы, побережье, море и половину океана, чтобы быть рядом, когда он в ней нуждался.

Воин, который помог Луну, склонился над Потоком, стараясь уловить дыхание или пульс.

– Он жив, – доложил он.

Малахита протянула руку и тронула лицо Луна, он отпрянул. Его подхватила и поддержала воительница, и он смутно припомнил, что это Высота, глава воинов Малахиты.

– Здесь еще остались скверны или хианцы? – спросила Малахита.

Еще шесть воинов спрыгнули вниз и приземлились на верхней палубе корабля.

Лун хотел сказать «нет», но понял, что понятия не имеет.

– Не знаю. Вряд ли здесь остались скверны, но не уверен, что все хианцы успели уйти. Хианцы серебристо-серые, с похожими на камень участками на коже и головах. – Он вспомнил, что Малахите следует знать еще кое-что. – Те скверны – наполовину раксура. У них есть королева.

Малахита приняла эту информацию с непроницаемо-спокойным видом и пристально посмотрела вдаль, в ту сторону, куда улетели скверны. Потом приказала:

– Обыскать корабль.

Воины на верхней палубе рассыпались и начали спускаться вниз, лезть в люки и открытые окна.

Из ближайшего люка медленно, опасаясь чужих раксура, вышла Рорра, увидела Луна и с явным облегчением заковыляла к нему. Она до сих пор выглядела нездоровой и изможденной, но несла на плече малый огнестрел.

Она увидела лежащего на палубе Потока и присевшего перед ним воина.

– Поток...

– Он жив, – заверил ее Лун и указал на Малахиту: – Это моя мать.

Рорра уставилась на Малахиту.

– Вот как. – Она опять обернулась к Луну: – Скверны возвращаются? Я могу встать у большого орудия, которое...

– Пока мы здесь, скверны не вернутся, – сказала Малахита.

Рорра помедлила, глядя на Малахиту.

– Ну ладно.

На палубу внезапно опустилась темная фигура, которая могла служить моделью для портрета на плитах города строителей фундаментов. Рорра вздрогнула. Гость нес маленькую арбору в земной форме.

Это были Сумрак и Лоза. Лун подумал, что это ему снится, но тогда почему так ужасно болит все тело? Сумрак поставил арбору на ноги, сменил облик на земной и кинулся к Луну. Крепко сжав его в объятиях и уткнувшись лицом в шею, он спросил:

– Ты ранен? Выглядишь ужасно.

– Это твоя кровь или его? – спросила Лоза, уже направляясь к Потоку.

– Его, и ему нужна помощь. Как и другим, они без сознания после яда для сквернов, – ответил Лун, цепляясь за плечи Сумрака, чтобы устоять на ногах.

Сумрак пах чистым раксура, соленым ветром и еще чем-то, неуловимо связанным с двором Опаловой Ночи или, может быть, с их общей линией крови. Если бы Лун мог испытывать облегчение, то ощутил бы его сейчас. Лоза опустилась на колени рядом с Потоком и сделала знак воину помочь перевернуть его, чтобы она могла осмотреть раны.

На палубу упала тень, и Лун, вздрогнув, посмотрел вверх. Но это был ветряной корабль, зависший над носом солнцехода.

Корабль был как минимум вдвое крупнее солнцехода, с длинным узким корпусом, сделанным словно из лакированного дерева, а на самом деле из гораздо более прочного растительного волокна. Судно остановилось над солнцеходом, и паруса на двух главных мачтах сложились веером.

Дальше все происходило очень быстро, как в расплывчатом и неприятном сне.

Обитатели Золотых островов со страховочными веревками спрыгнули с ограждения ветряного корабля, и, как смутно помнил Лун, потом он пытался объяснить Нирану, что объект, о котором говорила Вендоин, – оружие, рассказывал о том, что произошло с Делином, и о специфическом запахе Рорры, когда представлял ее всей своей родне. Лоза перенесла Потока внутрь и пошла помогать другим воинам.

В общей каюте Лун настоял на том, чтобы показать Малахите погибшую Песню. Малахита сочувственно зашипела и уговорила Луна позволить Высоте ее унести. Лун поплелся за ней, зная, что обитатели Золотых островов вместе с воинами разошлись по кораблю и пытаются помочь кишской команде. В какой-то момент Сумрак взял лицо Луна в ладони и отчетливо произнес:

– Тебе нужно прилечь, Лун.

В результате Лун опять оказался в общей каюте с Нефритой и остальными. Все до сих пор были без сознания, и, хотя о них заботилась Лоза, Лун не успокоился, пока не проверил, что они еще дышат. С помощью пары воинов и Сумрака Лоза разместила на лежанках или на полу всех, кроме Утеса, который остался на скамье, обложенный подушками.

– У меня нет опыта обращения с праотцами, – сказала Лоза, – но перемещать его, как мне кажется, не стоит.

Эрику отыскали и принесли к остальным, а Потоку очистили раны и погрузили в целительный сон в гнезде из подушек и одеял. Сумрак усадил Луна на подушку рядом с Утесом, а Лоза попыталась напоить его из чашки непонятно чем.

– Это целебный отвар? – спросил Лун.

– Нет, просто чай, – заверила Лоза. – Тебе сейчас совсем ни к чему еще один отвар.

Лун взял чашку, отпил и понял, как саднит горло. Ничего удивительного, что он так хрипел. Неожиданно сознание чуточку прояснилось, и он спросил:

– Как там кишцы?

Судя по лицу Лозы, новости были не очень хорошие. Она встала.

– Айвар-эдель, целительница с Золотых островов, говорит, что обнаружила четырех погибших, а еще несколько в очень плохом состоянии. Пойду помогу ей.

Она вышла. Лун попытался встать и пойти следом. Он понятия не имел, зачем и куда. Сумрак поймал его за руку и заставил снова сесть.

– Где Песня? – спросил Лун.

Сумрак поморщился.

– Ее отнесли в пустую каюту, где лежат все погибшие.

Лун снова опустился на подушки.

– Понятно. – Он прикрыл глаза, и голова поплыла. – Как вы нас нашли?

– Мы пришли во двор Тумана Индиго, а потом догнали Диару и Нирана. Сюда шли по карте, затем уловили вонь сквернов. Она доносилась из океана, и мы поняли, что скверны ищут либо земных обитателей, либо раксура.

Лун старался не закрывать глаза. Он не хотел заснуть.

– Ты сам решил прийти? Не Малахита заставила?

Голова кружилась, и он не мог облечь вопрос в правильные слова, но если какому-то консорту и стоило держаться подальше от сквернов, укрывшись в безопасном и могущественном дворе, так это Сумраку.

– Она не хотела меня брать. Но я настоял. – Утверждение, невероятное в устах кого-то другого, но Сумрак был одним из немногих, способных уговорить Малахиту. Он чуть поднял плечи – пожатие пополам с дрожью. – У наших наставников были те же видения, что и у ваших, прямо перед тем, как пришло сообщение от Нефриты. Я подумал, что, если понадобится войти в город и он будет похож на тот, другой, тогда только я сумею в него проникнуть. Я не мог не пойти. – Помедлив, он нехотя добавил: – И... я должен был это сделать – хотел убедиться, что у меня получится.

– Это храбрый поступок.

Один из самых храбрых, о каких Лун когда-либо слышал.

Сумрак убежденным не выглядел. Может, он ожидал, что Лун не одобрит его решение. Но Лун был не в себе, не способен здраво судить о чьих-то решениях.

– В Тумане Индиго я не чувствовал себя храбрым. Но Уголек пригласил меня на чай, и все прошло хорошо.

Это Луна не удивило.

– Уголек всегда знает, что делать. – Он потер лицо, стараясь не отключиться. – Те скверны – отчасти раксура. У них есть королева, всего двадцати циклов от роду.

– Ты рассказывал нашим о ней и о дакти, – нахмурился Сумрак. – Сказал, что она убила прародительницу. А ты не думаешь... может, нам стоит поговорить с ними, с их королевой?

Лун колебался. Он очень смутно помнил, как рассказывал им о королеве сквернов, и сейчас не был уверен, что его мнение чего-нибудь стоит.

– Не знаю. – Он вспомнил, в каком отчаянии была та королева. Совсем как он сам не так уж давно – потерянный птенец, не имеющий понятия, кто он такой. Но Лун помнил и парализующий страх, что его унесут скверны, такой сильный, несмотря на яд в крови и болезнь. – Может, я должен был действовать решительнее, но...

– Нет-нет. Я имел в виду всех нас, вместе с Малахитой. Королева сквернов пыталась тебя забрать. – При этой мысли Сумрак вздрогнул. – Нужно быть осторожными.

Лун ощутил мягкую дрожь палубы.

– Запустили движитель.

– Ниран собирался помочь Рорре запустить солнцеход, чтобы мы могли выйти из океана.

Да, это важно, припомнил Лун. Плыть по течению дальше к глубоководью просто бессмысленно.

– Мы пойдем за летающей лодкой?

Сумрак смотрел на него с тревогой, как будто опасаясь возможной реакции.

– Нет, воины не сумели ее найти. Но Рорра думает, что она идет обратно в Киш.

Лун немного поник. Он знал, что уже поздно догонять хианцев, но услышать подтверждение своей догадки было больно. Даже если Рорра права... Киш – большая страна.

Утес на скамье перед Луном издал слабый звук, как будто приходил в себя. Лун приподнялся и посмотрел на него.

Узор чешуи на коже Утеса вроде бы начинал тускнеть, хотя прошло совсем мало времени. Лун попробовал объяснить это Сумраку, и тот предложил:

– Почему бы тебе не прилечь с ним рядом. Это помогло бы ему успокоиться.

Неплохое предложение, но Лун колебался.

– А ты посторожишь?

– Конечно, – серьезно пообещал Сумрак.

Лун лег рядом с Утесом и погрузился в сон.

Он то просыпался, то опять засыпал, прислушиваясь к ровному биению сердца Утеса и стуку движителя. Когда Утес зашевелился, Лун перекатился и свернулся вокруг него, но не пробудился по-настоящему.

Наконец он проснулся, уже более бодрым. Понял, что сейчас ночь и фонари приглушены. Песня умерла, вспомнил он и опять закрыл веки, пока окончательно не пришел в себя.

Он приподнялся на локте. Сумрак устроился на подушке у очага. Рядом с ним на скамейке сидела Рорра, изможденная, но в сознании и с чашкой чая в руке.

Утес крепко спал. Звон, Эрика, Корень и Елея оставались в бессознательном состоянии, но изменили позы и шевелились. Грудь Потока поднималась – значит, он дышит. А Нефриты нигде не было.

– Где Нефрита? – прохрипел Лун.

– Совсем недавно проснулась и пошла переговорить с Малахитой, – ответил Сумрак, встревоженно наблюдавший за ним. – Она очень расстроена.

Лун убрал руку Утеса со своей талии и попытался медленно сесть, а вскоре, может быть, и встать. Боль от ушибов не отступала, но хотя бы в голове прояснилось. Его мучили воспоминания, эхо сказанных кем-то слов. Миг спустя он вспомнил – это сказал Каллумкал, когда только появилась летающая лодка хианцев.

– А мы можем найти хианскую лодку тем же способом, как они нашли нас? С помощью мха в движителе?

– Мы об этом думали, – хрипло ответила Рорра. – Но только Магрим знал все о разновидностях мха и мог это сделать.

Луну хотелось зарычать. Он до сих пор не верил, что смерть Магрима была просто случайностью. Теперь стало ясно, что его убили намеренно по приказу Вендоин.

Утес зарычал и рывком сел. Сумрак и Рорра вздрогнули. Лун схватил Утеса за плечо.

– Это все хианцы. Они отравили нас ядом для сквернов.

Неприкрытая слепая ярость на лице Утеса постепенно сменялась пониманием и принятием. Сдвинув седые брови, он остановил взгляд на Луне, потом, широко распахнув глаза, посмотрел на Сумрака и на Рорру.

– Здесь Малахита, – резко сказал он.

– Нас нашли скверны, – объяснил ему Лун. – Она их прогнала. Сейчас она снаружи с Нефритой.

Утес посмотрел на лежащих без сознания раксура и принюхался.

– Где Песня и Толк? И Ежевика?

На мгновение слова застряли у Луна в горле, пришлось их выдавливать:

– Песня умерла. От яда. Толка и Ежевику вместе с Делином и Каллумкалом забрали хианцы, вероятно, увезли в Киш. Мы сейчас пытаемся их найти.

Утес молча смотрел на него. Потом резко встал. Лун схватил его за руку:

– Не уходи!

Утес поморгал, выражение его лица прояснилось.

– Я только хочу увидеть Песню, – сказал он.

Лун отпустил его. Он не понимал, почему возникла эта вспышка. На миг ему показалось, что Утес сейчас улетит. На его земной коже все еще слабо проступал узор чешуи.

Рорра выпрямилась, слегка пошатнувшись. Она выглядела измученной и печальной.

– Я тебя провожу. И расскажу остальное.

Утес сжал плечо Луна, едва не сломав, а потом ушел вслед за Роррой.

Сумрак вздохнул и потянулся за чайником.

– Пойду отыщу Нефриту, – сказал ему Лун и вышел в коридор.

Фонари там горели ярче, и Лун изучил кожу на руке. В бронзовой земной коже еще был виден узор чешуи. Лун сопротивлялся желанию сменить облик. У него пока не получилось бы, и он не хотел понапрасну тратить медленно возвращающуюся силу.

Чтобы спуститься по лестнице, ему пришлось крепко держаться за поручни. Звуки на корабле, голоса и шаги по коридорам теперь больше напоминали привычные. Хотя среди них он различал приглушенные стоны страдающих кишцев.

Он услышал впереди знакомые голоса, а потом из двери вышел Калам. Лун прислонился к стене, чтобы справиться с головокружением. Калам, наверное, уже знал о том объекте, оружии. И о том, что раксура принесли его на солнцеход.

Калам подошел к Луну. Выглядел он ужасно – щеки ввалились, веки опухли.

– Они забрали отца.

– Я видел.

Калам шагнул вперед и едва не упал Луну на руки.

– Мы найдем его, – сказал Лун твердым тоном, каким отдавал суровые приказы птенцам.

Калам на минуту уткнулся лицом в плечо Луна.

– Я знаю, что Магрима убили. Кого-то еще?..

Калам отступил и на миг, как будто извиняясь, закрыл руками лицо. Потом поднял взгляд.

– Погиб Келлимдар и еще трое из команды – Виандел, Хит и Семдар. – В голосе звучали боль, растерянность и злость. – Как ты думаешь, хианцы убьют отца?

Лун вздохнул.

– Я думаю, им нужны заложники.

Он надеялся, что это так.

Из другого дверного проема вышли Ниран с Лозой и Эсанкель, навигатором жандеров.

– Мы обыскали каюту той хианки, но она ничего после себя не оставила, – огорченно сообщил Ниран.

– Мы уже пять циклов знакомы с Вендоин, с тех пор как я был еще ребенком, – сказал Калам. – Как она могла так поступить с нами?

Лун не знал, что ответить. Но, похоже, все хианцы, не только Вендоин, планировали это с того самого момента, когда Каллумкал и другие кишские ученые обнаружили карту с городом. Оттолкнувшись от стены, он двинулся дальше.

– Королева сквернов говорила, будто скверны из другой стаи слышали, как земные обсуждали оружие из города строителей фундаментов. Каллумкал знал о нем?

– Нет, никто не знал... Никто... Видимо, только хианцы. – Калам, тащившийся вслед за Луном, беспомощно развел руками. – И раксура. Почему вы скрыли это от нас?

Лун остановился и обернулся к нему.

– Мы не знали, что эта штука там, пока не нашли ее. Мы не знали, на что она способна, и боялись. – Это была чистая правда, и он надеялся, что Каламу ее достаточно. – Предмет был зачарован, и нас заставили принести его на солнцеход. Мы хотели выбросить его в океан, где его не нашли бы скверны.

Лоза внимательно наблюдала за Каламом.

– Это из-за него твой народ так хотел войти в город?

– Нет, клянусь. – Калам разочарованно всплеснул руками. – Я наблюдал, как работает отец, путешествовал вместе с ним. Будь об оружии сказано хоть слово, я знал бы об этом. Если это вообще оружие.

– Вендоин считает, что оружие, – устало ответила Эсанкель. – В этом я уверена. А иначе разве она так поступила бы?

Лун отвел глаза. Стоя у двери другой каюты раксура, он вдруг понял, что смотрит на сумку Делина, засунутую под скамью рядом с сумкой Утеса. Делин. Делин, который рылся в вещах Вендоин, а потом стал еще сильнее настаивать, чтобы объект из города побыстрее сбросили в океан. Лун указал на сумку.

– Делин просмотрел записи Вендоин, когда она была наверху, в рубке. Может, он скопировал что-нибудь. Думаю, у него возникли подозрения. Но тогда я не понимал...

– Конечно, возникли, – огрызнулся Ниран, подошел и забрал сумку. – Отнесу Диаре, и мы все просмотрим. Может, дед оставил нам подсказку или сообщение.

Лун понимал, что в ярости Нирана больше ужаса от того, что могло случиться с Делином. Он вышел и направился по коридору к люку.

Там стояла на страже юная обитательница Золотых островов.

– Они на кормовой палубе, – сказала она.

Лун кивнул и вышел в ночь. Пахнущий солью ветер был прохладным и как будто наполнен холодной водой. Внешние огни погашены или приглушены, чтобы скрыть позицию лодки от хианцев, сквернов и любых других преследователей. Сверху солнцеход успокаивающе прикрывала тень ветряного корабля.

Нефрита и Малахита стояли у ограждения на корме, слабый лунный свет очерчивал их шипы. Нефрита все еще была в обличье арборы, а Малахита – в крылатом.

– Мне не следовало так поступать, – услышал Лун слова Нефриты. – Я все сделала неправильно.

Лун остановился. Ему и в голову не приходило, что Нефрита воспримет случившееся именно так. Непонятно, почему не приходило. Ну конечно, она не могла иначе. Королевы считают себя ответственными за все.

С легкой тенью сарказма в голосе Малахита ответила:

– То есть ты должна была игнорировать сны и пророчества? Просто ждать, словно зверь в клетке?

– Надо было ждать подмогу. – Нефрита посмотрела на воду, где тянулся серебристый след корабля. И нехотя добавила: – Ждать тебя.

Наклон шипов Малахиты демонстрировал скепсис. Вероятно, ради Нефриты. Малахита почти никогда не выдавала свои эмоции, разве что намеренно.

– Я присутствовала в том видении?

– Нет, но...

– Вряд ли это конец. Мы еще не встретились со многим из того, что было в видении. – Малахита качнула шипами. – Лун.

Лун шагнул вперед, и Нефрита обернулась. Он не знал, что сказать, и просто дал ей обнять себя.

Когда он поднял взгляд, Малахита уже ушла.

– Она на крыше второй палубы, прямо над нами, – пробормотала Нефрита.

– Мне показалось, вы с ней стали лучше ладить.

Лун зарылся лицом в ее гребешки.

– Когда проснется Корень, придется сказать ему о Песне.

– Я этим займусь. – Нефрита крепче обхватила его за талию, и он ощутил ее когти. – Не пойму, почему она умерла, а мы нет.

Лун знал почему. Хианцы бросили их с Потоком на пол, словно мешки с мусором, не беспокоясь о том, что может случиться. От яда Песню стошнило, и она захлебнулась рвотой. Даже Рорра, морская обитательница, знала об этой опасности, подползала к потерявшим сознание и проверяла, чтобы им было удобно дышать.

Звон на нетвердых ногах вышел из люка и направился к Луну. Нефрита отпустила Луна, и он, подойдя к шатающемуся Звону, обхватил его, чтобы поддержать. Уткнувшись ему в шею, Звон пробормотал:

– Утес рассказал нам о Песне и хианцах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Лун.

– Мне плохо, а от тебя жутко воняет, – жалобно произнес Звон.

Нефрита похлопала его по плечу.

– Пошли внутрь.

Возвращаясь в общую каюту, они увидели в коридоре Лозу, Рорру, Калама и Сумрака.

– Мне кажется, всем вам стоит поговорить, – сказал Сумрак.

Утес сидел на скамье в общей каюте и выглядел измученным и опустошенным. В отличие от большинства мягкокожих земных обитателей, у раксура нет видимых признаков возраста, но сейчас на лице Утеса читалась тяжесть многих прожитых циклов.

Все остальные тоже проснулись и сидели на полу, еще полусонные и вялые. На коже были заметны проступающие контуры чешуи. Корень свернулся клубком и положил голову Эрике на колени, и она поглаживала его по волосам.

– Хианцы убили Песню и забрали арборов и Делина. – Корень резко сел, и его лицо исказилось от боли. – Они забрали оружие, которое я нашел, и мы не знаем, где они.

– Корень, – начал Лун. – Ты не находил то оружие...

– Это оно нашло тебя, – твердо отчеканила Нефрита. – Ты не виноват. И Эрика не виновата.

– Я так тебе и говорила, – сказала Елея, словно и сама едва сохраняла самообладание. Эрика тоже выглядела несчастной. – Послушай свою королеву.

– Но мы их теперь не найдем, – продолжил Корень. – Они похитили Толка, так что мы их никогда не найдем.

– Но они не знали про Лозу, – вмешался Утес.

Он стоял у двери снаружи и смотрел на них.

– Там же мох, верно? – вставила Лоза. – С той же самой плантации, что и наш, это родственные растения.

Сердце Луна заколотилось, и он подошел ближе, чтобы послушать. Остальные умолкли.

– Это верно, но... – Калам огорченно развел руками. – Но только Магрим мог найти их разновидность мха при помощи нашей.

– Магрим был растениеводом, – пояснила Рорра. – Это значит, он умел с помощью солнечного света работать со мхом для различных целей. Например, для фонарей иранцев, чтобы летать по воздуху или втягивать воду в движитель. Остальные умеют обслуживать все эти устройства и поддерживать их в рабочем состоянии. Но лишь он один знал, как их сделать.

Теперь внимательно слушали все. Звон шагнул вперед, сосредоточенно сдвинув брови.

– Заставить мох производить свет? – сказала Нефрита, стараясь сохранить твердость в голосе. – Это мог бы сделать наставник.

Лун вдруг понял, что перестал дышать. Если есть хоть один шанс...

Лоза повернулась к ним.

– Да, я думала об этом. – Она обратилась к Каламу и Рорре: – Можете подробно объяснить, как вы искали бы летающую лодку, если бы здесь был Магрим?

Калам посмотрел на Рорру.

– Я видел, как это делают, но...

Нахмурившись, Рорра сосредоточенно размышляла:

– Существует несколько разновидностей мха для движителя. Магрим мог бы выбрать из них те, которые присутствуют и в нашем, и на корабле хианцев. Потом он поместил бы этот мох в питательную жидкость, и мох начал бы расти в направлении другого корабля.

– Может быть... – хриплым голосом произнес Звон. – Может быть...

– Может быть, – согласилась Лоза. И спросила у Рорры: – Сможешь выполнить вторую часть без Магрима? С питательной жидкостью?

– Да, это необходимый процесс... – Рорра прервалась и спросила с внезапной надеждой: – Думаешь, у тебя получится найти нужную разновидность?

– Я собиралась заняться прорицанием, чтобы выяснить, куда двигаться. Но сначала стоит попробовать с жидкостью.

Лун пошел за Лозой, Роррой и остальными на корму, а потом вниз по лестнице, в зал с движителем. Нефрита позволила Звону и Утесу пойти с ними, но остальным велела остаться и отдыхать.

– Если ничего не выйдет, это будет... – тихо сказала она Луну, не закончив фразу.

«Это будет удар для всех», – подумал Лун.

Сумрак держался позади приходящих в себя воинов и присматривал за ними, как обещал.

Зал занимал всю корму солнцехода, воздух в нем был наполнен тяжелым травяным духом с едким привкусом соли, доносился ровный стук движителя и шум воды по ту сторону корпуса. Всю заднюю стену занимали большие сетчатые контейнеры для мха, а поверх щупальцами тянулись витые серые канаты, уходящие в отверстие в задней стене. Расал и еще одна жандерка держали открытые маленькие контейнеры. Расал выглядела неплохо, но другая жандерка пошатывалась.

Оглядевшись, Ниран сказал:

– Не уверен, что понимаю устройство этого механизма. Движитель – животное, которое питается мхом?

– Нет, растение, которое питается мхом, – сказал Звон.

– Он питается теплом, которое выделяет мох, – поправила его Рорра. – Расал, нам нужны образцы всех разновидностей мха. Я займусь питательной жидкостью.

– Но здесь три десятка сортов, – возразила Расал. – Нам никак не узнать, какой нужен.

– Мы попробуем, – ответила Рорра, направляясь к керамическим сосудам у дальней стены. Все они были тщательно привязаны к деревянным стойкам и крепко закрыты крышками. – Лоза – прорицатель племени раксура, может быть, она сумеет определить.

Расал и ее помощница испуганно переглянулись, а потом начали доставать из ящика инструменты. Лоза опустилась на пол неподалеку. Спустя мгновение к ней подошел Звон.

– Знаю, что не могу помочь, – осторожно произнес он. – Если хочешь, чтобы я ушел...

– Нет, я хочу, чтобы ты остался, – ответила Лоза. – О магии земных обитателей ты знаешь больше меня.

Поглядев, как они старательно принюхиваются к контейнерам со мхом, а Рорра выкладывает все новые контейнеры и новые инструменты, Лун сел на лестницу. Стало понятно, что процесс будет небыстрым. Утес сел рядом с ним, а Нефрита и Ниран начали расхаживать взад-вперед.

Рорра осторожно положила первый образец в чашу с неприятного вида едкой жидкостью и поднесла ее Лозе. Та приняла чашу в обе ладони и стала ждать. После пятого раза, когда Ниран едва не споткнулся о хвост Нефриты, Лун решил, что не может больше этого выносить. Процесс будет длиться целую вечность, возможно, ни к чему не приведет, а от резкого запаха в животе у Луна уже забурлило.

– Я подожду на палубе, – сказал он Нефрите.

Поднимаясь по лестнице, он понял, что Утес идет следом. Они вышли из первого люка на кормовую палубу. Двое воинов Малахиты наблюдали за ними с крыши каюты, и Лун чувствовал близкое присутствие еще нескольких. Все еще прохладный ветер разгонял вонь сквернов, до сих пор витавшую над солнцеходом. Лун подошел к ограждению и сел так, чтобы видеть след корабля. Теперь он выделялся в темной воде, в нем мелькали светящиеся синие жучки и морские растения. А значит, здесь уже не так глубоко, им не грозят гигантские обитатели океана, хотя след мог выдать их местонахождение кому-нибудь, парящему в воздухе. Но в присутствии Малахиты, ее воинов и кишцев, которые уже достаточно пришли в себя, чтобы управляться с оружием, Лун не слишком волновался об этом.

С ним рядом опустился Утес. Он тяжело дышал – то ли окоченели мышцы, то ли еще действовал яд.

– Мне жаль, – сказал Лун. – Я... – Он не знал, как закончить фразу. – Мне просто жаль.

– И мне тоже, – сказал Утес. – Я не знаю, что можно было бы сделать иначе.

– Как и я. – У них были подозрения, но совсем другие. Из-за этого погибла Песня. – Нефрита не знает, почему она умерла. Думает, что из-за яда. Но ты же ее видел.

Утес смотрел на воду.

– Так или иначе, после этого ни одному хианцу с той летающей лодки не жить.

– Так или иначе, – согласился Лун.

Лун не знал, как долго они так сидели. Наконец из люка выбежал Звон и сел на корточки рядом с ними.

– Лоза нашла нужный мох. Нашла! Восьмой образец вызвал у нее видение с летающей лодкой хианцев. Теперь мох вырастят в питательной жидкости, и он покажет направление. Он будет расти в сторону мха на летающей лодке.

Утес вздохнул с облегчением. Лун подавил желание зарычать. Он надеялся, что Вендоин боится. Надеялся, что она знает: они придут.

– Пойдем в каюту, – сказал он.