Ларри Коррейя

Компания «Охотники на монстров». Вендетта

Larry Correia

MONSTER HUNTER VENDETTA

All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

Copyright © 2010 by Larry Correia

© Селюкова Д. А., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Глава 1

И года не прошло с тех пор, как жизнь разбила мои иллюзии и выкинула в реальный дивный мир. Раньше я считал себя крепким середнячком, живущим обычную жизнь, строящим нормальную карьеру. Но все изменилось, когда однажды ночью начальник нашей бухгалтерии превратился в вервольфа и попытался меня сожрать. В таких ситуациях люди обычно выбирают два пути: либо сжимаются в комок и умирают, не выдержав столкновения с невозможным ужасом, либо встают и берут быка за рога – такие становятся охотниками на монстров. Босс едва не прикончил меня, но я выкинул его с четырнадцатого этажа. Он помер, а я нет. Я победил.

После этого события мне предложили работу. Оказывается, мало кто выживает в таких столкновениях, а убийство монстра – отличная строчка в резюме. Меня схантила компания «Охотники на монстров», топовая в этом бизнесе. Мы защищаем человечество от потусторонних сил, ползущих из самых страшных кошмаров, и зашибаем на этом неплохие деньги.

Не успел я освоиться на новой работе, как К.О.М. пришлось столкнуться с невыразимым злом из прошлого. Мы были буквально на волосок от гибели, но победили-таки Проклятого, а я спас мир.

И стал работником месяца.

* * *

Самая здоровая чупакабра в стае была не больше четырех футов, но эти ребята свои размеры отлично компенсируют бешеной яростью. А когда не могут добраться до своего обеда, становятся еще злее.

Дело было ночью, деревенская девушка как раз копалась в движке своего заглохшего посреди джунглей «Шевроле Вега», как вдруг на дорогу выпрыгнула, принюхиваясь, чупакабра. Увидев, как по грунтовке скачет, будто пьяный кенгуру, какая-то демоническая насекомоподобная ящерица, девушка закричала – и так разозлила тварь, что едва успела нырнуть в машину, спасаясь от щелкающих челюстей. Крики, доносившиеся из ржавого ведра с болтами, привлекли остальную стаю, и теперь по машине ползало с десяток чудовищ.

Чупакабры обычно не нападают на людей. Клыки-трубочки, торчащие у них из пасти, в человеческий череп входят как нож в пакет молока, но они инстинктивно охотятся на мелких животных. Вот только стоит стае чупакабр попробовать человеческой крови, как они слетают с катушек и начинают нападать все чаще и чаще. Я такого навидался на этой работе, что начал подозревать: либо люди обалденно вкусные, либо мы для монстров все равно что варенье для мух.

Твари все царапали окна и крышу машины, девушка все кричала. Легкие у нее были сильные – потому мы ее и выбрали. Ее крики взбудоражили монстров, и те хором завизжали в ответ. Ор стоял такой, что на много миль было слышно.

Четырехфутовый сердито прыгал на капоте «Веги». Это, похоже, был альфа-самец стаи, и он все понять не мог, почему стекло не ломается. Я внимательно наблюдал за ним в монокуляр ночного видения.

– Кажется, он что-то заподозрил, – прошептал Трой Джонс.

Я кивнул. Козососы, может, и умные для существ, у которых мозг размером с мандарин, но вот с пуленепробиваемыми стеклами они еще не сталкивались. Наконец альфа спрыгнул с капота и побежал к обочине. Я взялся было за рацию, но монстр помедлил, будто искал что-то, и вернулся с камнем в лапе. Забравшись обратно на капот, он поднял камень и начал долбить лобовое стекло. Остальные радостно заорали, подбадривая.

– Хм, а я и не знал, что эти комары-переростки умеют пользоваться орудиями, – сказал по рации Майло Андерсон, расположившийся через дорогу от нас. Мы уже несколько часов лежали в засаде, надев косматые маскхалаты поверх бронекостюмов и натершись каким-то вонючим жиром – чупакабры благодаря ему наш запах не замечали, а вот для местных насекомых это было все равно что соус – так они нас жрали.

Моя рация снова ожила.

– Придется обновить базу данных, – раздался голос Джули Шэклфорд. На фоне ревели двигатели вертушки. – Орудия... очень интересный факт!

А вот нашей фальшивой деревенской девчонке Холли Ньюкасл, сидевшей на переднем сиденье «Веги» в качестве приманки, было не до интересных фактов.

– Ребят... – позвала она, прекратив театральные крики. Мы услышали хруст трескающегося стекла. – Ребята?

Три бойца К.О.М. залегли в кустах, еще один – Холли – в машине, еще двое сидели в стремительно летящей на место вертушке. Вдоль обочин были аккуратно расставлены «клейморы», лежали штабелями пушки и боекомплекты... Кроме того, мы были вооружены идеально откалиброванными приборами ночного видения, тепловизорами, гонором и откровенной нелюбовью к злобным демонюкам.

Я нажал на кнопку рации.

– Погнали.

Меня зовут Оуэн Застава Питт, и я зарабатываю охотой на монстров.

* * *

– Предтеча на связи, – ворчливо раздалось у меня в наушниках. Наверное, я его разбудил. – Сколько времени?

– У нас почти полночь, – ответил я. Значит, в Алабаме был час ночи... или два. Я часовые пояса запоминаю плохо.

Он помолчал.

– Значит, либо кого-то съели, либо вы отработали контракт.

– Миссия выполнена, шеф. Джули поехала к мэру отвозить доказательства и организовывать перевод денег. – Доказательства состояли из холщового мешка, набитого головами чупакабр. – Стая была большая, но мы всех загасили.

Это был шикарный заказ: мексиканский курорт жил за счет туризма, поэтому, когда гостей начали находить с разжижившимися и высосанными органами, бизнесу это здорово навредило, особенно весной, в высокий сезон, когда у студентов каникулы.

– Отлично. Все целы?

– Целы. – В открытое окно моего гостиничного номера ворвалась громкая музыка: это возле бассейна, огромного, хоть олимпийский заплыв устраивай, гремела вечеринка пьяных по самую пищалку американских студентов. – Ждут зарплату.

– Срочность всегда хорошо оплачивается. Как команда себя показала? – спросил Эрл. Я знал, что на самом деле он хочет спросить, как команда себя показала без командира. Эрлу пришлось от поездки отказаться: нам его негде было бы запереть в полнолуние.

– Все молодцы, отработали красиво. – Для простых людей взрывающиеся чупакабры не образец красоты, но я знал, что Эрл поймет. Он, в конце концов, операционный директор компании, которая дела ведет так: зло поднимает голову, мы прилетаем, голову эту отрубаем, гонорар получаем.

– Хотел бы я там быть, но сам понимаешь. Отличная работа, Зет.

От этой похвалы на моих губах расплылась гордая улыбка. Мой босс нечасто отвешивал комплименты. Это была первая операция, которую я спланировал сам от начала до конца, и все прошло как по маслу. Ну, опытные «старички» Джули и Майло следили, конечно, чтоб я не накосячил, но все-таки я и правда отлично справился.

– Спасибо, Эрл. Завтра увидимся.

– Спокойной ночи, парень. Передай Джули, что я ее люблю... И в следующий раз звони-ка утром.

Я бросил спутниковый телефон на кровать, к броне и оружию. Прежде чем упаковаться перед обратным полетом, пушки следовало почистить: в джунглях влажно, а ржавчина наш злейший враг. Но сейчас мне хотелось не работать, а наслаждаться успехом. Подняв тяжелый кевларовый костюм, я стер козососову слизь с нашивки на рукаве – зеленого смайлика с рожками. Простой логотип, но мне он напоминал о тяжелом труде. Это был неофициальный логотип К.О.М., и носили его только охотники, отобранные в личный отряд Предтечи. Я ухмыльнулся и бросил костюм обратно на кровать. Сколько уже раз я подтвердил, что нашивку эту заслуживаю...

Номер, в который меня гостеприимно поселили, был очень даже – не то что клоповники, в которых мы обычно останавливались. Но я все равно не мог расслабиться: был на адреналине после миссии.

Я открыл стеклянную дверь и вышел на балкон. Хип-хоп стал громче, а от бассейна поднималось такое густое облако, что у служебной собаки припадок бы случился. Мой номер был на втором этаже, а внизу, вокруг диджейского пульта, бесилась толпа человек в сто, телевизионщики брали интервью у какого-то рэпера, собиравшегося проводить конкурс мокрых маек или что-то такое. Пьяная девица с радостным криком задрала футболку, показав мне все свое богатство. Я только и смог, что помахать в ответ. Старые добрые каникулы!

Жизнь была хороша. К. О. М. лучшая частная фирма в этом бизнесе. Я еще года не проработал, а уже планирую операции за границей, и самый опытный охотник в мире только что меня похвалил. Неплохо для бухгалтера, просто любившего пострелять!

Деревянный пол приятно холодил ступни. Я облокотился о перила балкона, как раз над знаком «Не облокачиваться» на английском и испанском, пригляделся к толпе, но никого из команды не высмотрел. Это, впрочем, было неудивительно.

Майло и Кулак, наверное, проверяли вертолет перед возвращением. Их в такое место не заманить, особенно Кулака, который вообще человеком не был и не любил толпу. У Майло жена готовилась вот-вот родить, так что он хотел только одного: быстрее домой. Трой не фанат вечеринок. Он нашел в сувенирном отеля единственный фэнтези-роман, какую-то ерунду от Л. Г. Францибальда, и, наверное, утащил к себе в комнату читать, как всегда. Такой задрот! Это я вам как бухгалтер говорю.

Холли производила впечатление любительницы вечеринок, но с ней никогда не угадаешь. Она с одинаковым успехом могла сейчас помогать монашкам в местном приюте и танцевать на столе в баре.

Джули ушла вытряхивать из местных чиновников деньги и должна была скоро вернуться. Я хотел пойти с ней, но, пока отпиливал головы козососам, так уделался, что Джули велела мне ехать в гостиницу и принять душ. Чупакабры – вонючие твари. Во всех смыслах.

В общем, моя девушка – поправка: моя невеста (я все никак не мог привыкнуть к тому, что мы помолвлены) – должна была скоро вернуться. Но дикие тусовки это не наше. Я, например, слишком много лет выкидывал из бара любителей нажраться и подраться, так что самому нажираться теперь не хотелось.

Приятно, впрочем, было смотреть на этих туристов и осознавать, скольких мы спасли от смерти. Кто-нибудь, возможно, завтра не проснется после дешевого пойла, но это уже их проблемы. Я отвечал лишь за то, чтоб их не съели чупакабры.

Мое самолюбование прервал громкий стук в дверь. Наверное, Джули вернулась, закончив с нашими чеками. Мне хотелось побыть с ней наедине. Правда, если б я хоть чуть-чуть подумал, то зажег бы свечи, включил какую-нибудь романтическую музыку, у нас же псевдоотпуск. Но в этом плане я тугодум.

Я закрыл балконные двери, задернул шторы и, под басы, от которых стекла дрожали, бросился открывать.

– Кто там? – крикнул я.

– Оуэн Застава Питт? – приглушенно спросили из-за двери.

Черт. Не Джули. Какой-то незнакомый тип. Нахмурившись, я взял с кровати один из пистолетов STI сорок пятого калибра, с удлиненным стволом, но целиться пока не стал. Я и работая в бухгалтерии немного параноил, а когда пошел охотиться на монстров, стал параноиком окончательно. Номер был забронирован на фамилию Шэклфорд, и все переговоры с курортом вела Джули. Кто, кроме моей команды, мог знать, как меня зовут?

– Ага. Что вы хотели?

– Мистер Питт, я долго к вам добирался, – сказал незнакомец с британским акцентом, но не таким, как у актеров шекспировского театра, а таким, будто его носитель вырос в плохом районе. – Могу я войти?

Если работа в К.О.М. меня чему и научила, так это не приглашать в дом непонятно кого.

– Слушай, мужик, не знаю, что ты продаешь, но мне это не нужно.

Я тихо-тихо подкрался к глазку. Свет в коридоре выключился, поэтому мне видны были только глаза незнакомца и очертания лица. Дружелюбным он не выглядел, но то же и обо мне можно сказать. Он, наверное, заметил, как потемнел глазок, потому что глянул прямо на меня, хмурясь. Увидеть меня он вообще-то не мог, но я чувствовал на себе его оценивающий взгляд, и по спине бежали мурашки.

– О да. Тебя-то мне и надо.

Дверь затряслась, но не вылетела пока.

Я резко отпрыгнул и вскинул пистолет. Дверь затряслась сильнее, словно ее пытались разрушить вибрацией. По деревянному полотну уже поползли трещины. Я прицелился.

– Назад! Предупреждаю!

Все лампочки в комнате рванули разом, и в темноте душераздирающе захрустела дверная коробка. До чертиков перепуганный, я пальнул два раза прямо по центру двери, зная, что она не остановит 230-грановые серебряно-свинцовые пули. И правда, тряска прекратилась.

Я инстинктивно отступил, заняв позицию за кроватью, – наученный горьким опытом общения со сверхъестественным. Вот хотелось бы мне побольше времени, чтобы надеть броник, а не бегать в шортах и футболке! За спиной у меня все так же орала музыка, выстрелов из-за нее наверняка никто и не услышал.

Быстро моргая, чтоб приспособиться к темноте, я ждал, все так же целясь в дверь. Впереди под стволом моей пушки был прикручен фонарик, и я уже положил палец на кнопку: кто бы ни вошел, получит луч света в глаза и пулю в череп.

– Давай... – прошептал я.

Ужасно грохоча, дверь сорвалась с петель и рухнула на пол. В комнату вплыла огромная тень – казалось, она даже пригнулась, входя в проем. Она выпрямилась, нависая надо мной, бесформенная, жуткая, этакий пугающий клуб черного дыма. Я впервые такое видел.

Луч моего фонарика прошил тьму... и я удивленно моргнул. Огромная тень исчезла, вместо нее на меня уставился обычных размеров мужик. Тощий, жилистый, лет тридцати с хвостиком, стриженная под машинку голова, рожа неприятная. Одет он был в черные джинсы и серую толстовку с капюшоном, чтобы не выделяться из толпы. Одной рукой прикрыл глаза.

– Не шевелись, – приказал я из-за кровати, наведя тритиевый прицел точно на середину его груди.

– Так вот ты какой, великий охотник, – спокойно сказал «гость». – Для такой невероятно важной шишки ты очень уж невзрачный.

Он рубанул ладонью воздух, и лампочка в моем фонарике лопнула.

– Крутой трюк, – отозвался я и нажал на спусковой крючок.

Но цель уже смылась. Гигантские ручищи стиснули мои бицепсы, прижали меня к стене. Руку охватил смертный холод, тень вырвала у меня пистолет чуть ли не вместе с указательным пальцем. Я попытался ударить ее локтем, но это было все равно что бить воздух.

А вот его удар кулаком в бок был словно ледяной молоток в печень. Я охнул от боли.

Когда доходит до рукопашной, я очень опасный сукин сын, не преувеличиваю. Я дрался с лучшими бойцами – и на свету, и в темноте. Думать времени не было, только действовать, и я быстро ударил туда, где должен был стоять враг. Но лишь наткнулся на кровать. Он обошел меня так быстро, что ветерок пронесся. Я ударил назад, но снова промахнулся, получив мощный удар в плечо. Атаковал ногой... Но что-то холодное, невероятно огромное поймало меня и дернуло. Я плашмя упал на пол, замычал от боли: полы тут были твердые.

Он схватил меня за грудки и легко поднял. Я в ответ схватился было за его руки, надеясь провести захват, но пальцы прошли сквозь пустоту. А тень с силой вмяла меня в гипсокартон стены.

– Я заберу тебя с собой, охотник, хочешь ты или нет. – Голос Англичанина слышался как будто отовсюду, холод давил мне на грудь, а я мог только отмахиваться. Темнота струйкой дыма вилась вокруг моей руки, легкие сдавило так, что не вздохнуть. Чувствуя, что скольжу по стене все выше, я запаниковал, пытаясь отбиваться ногами, коленями, локтями и кулаками, но это было все равно что бить воду. Меня схватила какая-то бестелесная хрень, и я потихоньку терял сознание.

– Бесполезно, – усмехнулся Англичанин в ответ на мои порывы. – Я ожидал хотя бы настоящую драку. Неужели это и правда ты победил повелителя Мачадо?

Это имя... О нет, только не снова. Только не опять! Рот заполнил мерзкий привкус страха.

Меня снова приподняло, как пушинку, и швырнуло через всю комнату. Я врезался в стену возле ванной, осел на ковер. Перед глазами все кружилось, но я тут же пополз обратно к кровати, за оружием. Оказавшись в нескольких футах от нее, я разглядел, что огромная тень мечется по комнате, словно нервно ходит из стороны в сторону.

– Но ты точно важная шишка. Сообщение не сразу до меня дошло. Я был в шоке: ты не представляешь, как редко Древние выходят на связь с этим миром. О, Владыка Ужаса будет в восторге, когда я тебя доставлю. Не знаю, как ты умудрился попасть к нему в список плохих мальчиков, но тебе звездец, не сомневайся.

Шагнув еще, тень оказалась как раз в луче света, пробивавшемся между штор, и снова стала человеком, но еще шаг – и он растаял.

Мне срочно нужен был свет. Кем бы ни был этот козел, тело обретал только на свету.

– Древние пусть в задницу меня поцелуют! Каракатицы хреновы.

Я добрался до кровати, но в ту же секунду тень сжала мои запястья леденящей хваткой и потащила меня по полу к двери.

– Пора идти. Владыка ждет.

Я забился, пытаясь вырваться, но только кожу натер об ковер.

Комната вдруг вспыхнула зеленым. Черный дым вокруг моего запястья превратился в обычные человеческие пальцы. Англичанин нахмурился.

Фейерверки. Внизу запускали фейерверки!

Я вмазал ему ногой по ребрам так, что он улетел в ванную. Времени не было – я вскочил, нашарил на кровати рукоять ганга рама в кожаной оплетке – моего гималайского кукри – и выхватил его из ножен.

Из ванной послышался душераздирающий металлический скрежет, будто что-то выдрали из стены. В красной вспышке фейерверка я увидел, как прямо на меня летит что-то большое, белое...

Унитаз просвистел в паре дюймов от моей головы, сорвал шторы, вынес балконную дверь и унесся в ночь.

В комнату ворвалось больше света, тень, выплыв из ванной, надвинулась было на меня, но быстро сжалась до размеров Англичанина. Взревев, он кинулся в атаку.

– Ну, понеслась, – пропыхтел я, встав на ноги, и ткнул ножом вперед. Англичанин выпучил глаза от удивления, глянул вниз: изогнутый ганга рам проломил его ребра и вышел из спины. Я изо всех сил налег на рукоять, поведя вверх.

За последний год я много тварей этим кукри зарубил, и обычно из них при этом хлестала кровь, а тут – ничего, вообще никакой жидкости, словно я ветчину нарезал. Англичанин сердито нахмурил брови, неспособный превратиться в свете фейерверков, и схватил меня за горло, приподняв над полом.

– Я пытался быть вежливым! – заорал он, не обращая внимания на фут стали в кишках. – А ты по-плохому захотел! Я хотел тебя притащить Древним в здравом уме, но не-е-ет, надо же повыделываться!

Я продолжал его пилить, стараясь найти сердце, а он даже и не замечал.

– Ну ладно! Значит, сожрем твой мозг, а Древним притащим тебя в виде овоща. Они людей ни во что не ставят, даже не заметят разницы. – Его шея вдруг раздулась, словно рыба фугу. – Пора ужинать, дружок!

Он запрокинул голову, широко распахнул рот, и оттуда, цепляясь черными коготками за губы, полезла какая-то тварь: моргнули красные глазки, открылась круглая пасть, полная зазубренных, как рыболовные крючочки, клыков. Тварь сунулась прямо к моему лицу, и я почувствовал, какая она голодная...

Ну нахрен!

Я выдернул кукри, занес высоко над головой и обрушил вниз, отрубив Англичанину кисть. Хватка на моем горле разжалась, я упал на пол, хватая ртом воздух. Нога в кроссовке пнула меня в живот, и я полетел через всю комнату как футбольный мяч, ударился о балконную дверь и понял, что отрубленная рука так и цепляется за мое горло. Я ее отшвырнул. Монстр, вылезший у Англичанина изо рта, завизжал чуть ли не на ультразвуке, но тот сглотнул, и тварь исчезла.

Он поднял обрубок руки, оттуда повалил черный дым и, изогнувшись, принял форму новой руки. Англичанин сжал новоиспеченный кулак и, опустив голову, попер на меня.

Человек должен знать свои пределы, и этот тип мне был не по зубам. Поэтому я вскочил и, ойкая, побежал на балкон прямо по битому стеклу. Не задумываясь об опасности, я перескочил через перила и сиганул вниз.

Приземлился я в розовые кусты, прямо на осколки унитаза. Ноги от удара словно молнией прошибло. Я полежал секунду, пытаясь отдышаться. Здоровякам вроде меня всякая акробатика дается нелегко. Я выполз из роз и рухнул на плиты у бассейна, раскидав студентиков, как кегли. Левую ногу дергало, но я смог-таки встать и поднял кукри, на который каким-то чудом не напоролся.

– Я тебе нужен? Иди и возьми! – крикнул я, задрав голову. Англичанин пялился на меня, опершись о перила, а над бассейном все взрывались фейерверки. Здесь, внизу, света было достаточно, и я чувствовал, что он ко мне не сунется. Я вскинул кукри, а свободной рукой показал уроду средний палец. Увидев нож, студенты побежали, крича и расплескивая пиво.

– Ну я так и думал! Сосунок!

– Это еще не конец! – крикнул в ответ Англичанин, пытаясь переорать музыку, и вдруг кивнул кому-то на другой стороне бассейна. Я не понял, кому он сигналил, но чувствовал, что не девчонкам с конкурса мокрых маек. Потом он взглянул на меня и ухмыльнулся.

– Неплохо. На этот раз. Но я еще притащу тебя к Владыке Ужаса живым или мертвым.

– В следующий раз пытайся лучше!

– До встречи, охотник. Еще увидимся... Если ты сейчас выживешь.

С этими словами он отступил и растворился в тенях.

Надо было добраться до рации, позвать своих и догнать этого урода. Но стоило мне шагнуть, как в пятку вонзился кусок битого стекла. Вздрогнув и ругнувшись, я выдернул тонкий осколок и выкинул в кусты.

– О черт! Мужик, ты как? – спросил какой-то дурак. – Ты ж типа это, из окна выпал.

Я так на него уставился, что он отступил. И все, кто хотел еще что-нибудь вставить, расступились. Я похромал было ко входу, чтоб собрать своих, но на дальнем конце бассейна началось какое-то шевеление, кто-то закричал от ужаса, так громко, что даже музыку смог переорать. Я, окровавленный, со здоровым ножом в руке, обернулся.

– Ну что еще?!

Зомби. Целая толпа зомби.

Вечеринка официально кончилась.

Кто-то припарковал грузовик доставки у выхода к бассейну, открыл кузов, и из него повалили ожившие мертвецы, уже основательно разложившиеся. С них на ходу сползала плоть, у многих не хватало глаз, носов и ушей. Толпа была такая огромная, словно их там в грузовике буквально штабелями сложили.

Есть много разных видов нежити. Зомби – самые простые, всего лишь ожившие трупы, которых только одно интересует: жрать плоть. Но есть большая проблема: они плодятся как кролики. Их укус смертелен, и укушенные обязательно сами превращаются в зомби. Яд сразу поражает нервную систему, даже если отрежешь укушенную конечность, – трансформации не избежать. Короче, та еще головная боль, для охотников зомби все равно что тараканы. Если как следует вооружиться и взять друзей с пушками, зомби даже для новичка не проблема: обычно они тупые и медленные. Вот только я был один, побитый и без пушки. Кукри, конечно, здоровый ножик, но всего лишь ножик. Сомнительный рецепт успеха.

Я мог убежать. Пусть лодыжка уже распухла, они бы меня и хромого не догнали. Я мог собрать отряд, вернуться с настоящим оружием. Так было бы безопасно. Но прямо на моих глазах какого-то студентика, вчерашнего подростка, схватили зомби, набросились на него как стая собак, и он тут же перестал кричать и сопротивляться. Твари буквально вываливались из грузовика, вставали на ноги и брели в толпу. Туристы запаниковали, увидев, как у их друзей вырывают кишки, сотни людей побежали, возникла давка, маленькие и слабые падали, оставаясь на корм зомби.

Запах разложения ударил мне в ноздри.

К.О.М. частная компания. Мы не копы. Мы не федералы из Бюро контроля за монстрами. Мы наемники, работаем по контракту и не обязаны никого защищать, если нам за это не платят. Кидаться в самое пекло – самоубийство...

– А... хрен с ним!

Я вскинул ганга рам и побежал на грузовик, расталкивая убегающих студентов. Их было много, но и я парень не маленький: если решу куда-то прорваться, меня трудно остановить. Голые ступни скользили по мокрым плитам: упавшие в воду поднимали много брызг. Весь двор был забит народом, паника витала в воздухе.

Самые трезвые еще могли убежать, но сидящие в воде были все равно что шведский стол. Какая-то девушка попыталась выбраться, но один зомби схватил ее за волосы, потащил к зубастой пасти, полной личинок. Я отсек ему руку прямо у локтя, и девушка упала обратно, окатив нас брызгами. Зомби автоматически развернулся ко мне, и я снес ему половину башки прямо по брови. Ходячий труп обмяк, став просто трупом. Вот как полезно знать анатомию монстров: лиши зомби мозгов – и он сдохнет.

Меня заметила зомби-старушка и кинулась.

– Ого! – Я еле успел отскочить. Эти зомби оказались неожиданно быстрыми. Я обычно имел дело с простыми, а о скоростных только слышал. Они все лезли и лезли: головы набок, безгубые рты щелкают челюстями. Если эти челюсти прокусят мою кожу, я не просто умру – хуже.

Окровавленной пяткой я раздробил мертвой старухе колено, и она повалилась в бассейн.

Зомби наступали спереди, зажимали с боков, а я рубил их направо и налево. Должен был защитить этих детишек, просто должен был. Самое ироничное, что многие из них были мне почти ровесниками. Вот упал какой-то парень: зомби вскочил ему на спину, потянулся к шее. Они были слишком далеко, добежать я бы не успел, поэтому схватил пустую пивную бутылку и бросил в тварь. Бутылка разбилась о череп зомби, но он даже не заметил – оказался слишком занят ужином: вцепился бедняге в горло. Крик быстро превратился в бульканье.

Я опустил плечо и протаранил соседнего зомби, чувствуя, как кости ломаются под тонкой кожей. Быстро перекатившись, я вскочил на колени и одним ударом снес ему башку. На лезвии осталась паутина и черная жижа. Воняло так, что меня чуть не стошнило: покойники были, прямо скажем, несвежие.

В грузовик поместилось, наверное, штук пятьдесят трупов, но они стремительно размножались: тела укушенных уже начали подергиваться. Музыка все так же орала, взрывались фейерверки – в общем, происходил полный хаос, и я понимал, что, если это все не остановить, у нас случится локальный зомби-апокалипсис прямо в центре города. Какая-то девчонка, абсолютно угашенная, захихикала, показывая пальцем на смешно ковыляющих зомби, не видя, что к ней подбирается еще один. Торчки чертовы... Я побежал к ней, но чья-то рука ухватила меня за щиколотку будто клещами. Глянув вниз, я увидел укушенного парня. Он потянул меня за ногу, распахнул рот... Мозг его уже умер, нервная система работала лишь на одном импульсе – жрать. Оживали свежие зомби сразу же после укуса... плохой знак.

– Прости, дружище, – сказал я и разбил ему башку. Меня окатило мозгами. Еще два удара – и он перестал дергаться. Свежих успокоить труднее.

Я отвлекся надолго: когда повернулся обратно, угашенная уже лишилась носа.

– Черт!

Послышался выстрел – это из гостиницы выбежал охранник, посмотреть, что там за шум, а теперь дикими глазами наблюдал, как на него прут твари, которых даже пули не берут. Одна пуля прошла мимо зомби и, к счастью, вырубила колонки, и во внутреннем дворике наступила тишина, прерываемая только стонами нежити и криками убегающих.

– Целься в голову! Cabeza! – заорал я и, перепрыгивая через дергающиеся тела, бросился к обалдевшему охраннику. – Despidalos en las cabezas!

Зомби, тащившемуся передо мной, я проткнул пыльную глотку и отковырнул голову. Охранник упал на колени, закрылся руками от бросившейся на него мертвой девицы в пожелтевшем свадебном платье. Слишком далеко. Мой ганга рам был сбалансирован не как метательное оружие, но я все равно его швырнул, целясь зомби в голову.

Попал он рукоятью, зато хотя бы отвлек «невесту». Прежде чем она снова повернулась к охраннику, я успел схватить ее за гниющую челюсть и повернуть до хруста, так, что пустые глазницы уставились на меня. Зомби шлепнулась на землю – похоже, сворачивать им башку тоже выход.

Тяжело дыша, я подобрал нож. В порозовевшем бассейне уже никого не было, только пара разорванных тел колыхалась на поверхности, да несколько зомби бродили по дну. Все живые уже убежали, нежить, приехавшая в грузовике, разбрелась по курорту гоняться за студентами и распространять свое проклятье. Недавно погибшие уже начали подниматься. Курорт стоял прямо на окраине городка, в котором спали мирным сном тысяч пятьдесят жителей. Все это могло очень быстро и очень плохо кончиться.

Охранник перекрестился, дикими глазами оглядывая утопающий в крови дворик.

– Madre de Dios!

Пришлось напомнить себе, что обычных людей шокирует скорость, с которой разворачивается резня. Я, наверное, уже к такому привык.

– Ага, да... Если тебе это больше не нужно... – Я забрал у него револьвер, древний «Смит Милитари-энд-Полис» за которым, очевидно, никто не ухаживал, вытряхнул из ржавого барабана стреляные гильзы. – Э... cartuchos?

Охранник полез в карман, дрожащей рукой высыпал шесть тусклых патронов тридцать восьмого калибра, развернулся и убежал. Я не мог его винить, так что просто наклонился подобрать патроны...

– Зет! Сзади! – Раздался выстрел, спину мне окатило чем-то теплым, и свежий труп с разможенным черепом повалился на плиты. – Зомби? Откуда тут зомби?!

– Холли. Рад тебя видеть. – Я защелкнул цилиндр старого револьвера. Холли Ньюкасл бежала ко мне с ружьем в руке, в незастегнутом, болтающемся бронежилете. – У нас тут проблема.

– Да ладно! – отозвалась она и, развернувшись, безжалостно всадила несколько зарядов в поднимающихся туристов. За последний год она научилась здорово стрелять. Чтоб не оглохнуть, мне пришлось зажать уши пальцами: «Вепрь» триста восьмого калибра штука громкая. Холли-то успела надеть электронные шумодавы, а мои остались в номере.

– Я была на пляже, увидела бегущих кричащих людей, похватала вещи и сюда. Какого хрена происходит? Где наши?

Только сейчас я заметил, что, кроме бронежилета, на ней только желтое бикини и шлепанцы.

– Не знаю. – С улицы, из-за грузовика, донесся приглушенный стрекот пистолета-пулемета. – Так, Трой вон там, у него все схвачено. – Я окинул взглядом дворик. К бассейну вели еще два прохода между корпусами. – Ты туда, я туда. Рации у меня нет, попробуй докричаться до остальных. Надо зачистить зомбятник, пока не вышел из-под контроля.

– Есть, – отозвалась она, вставляя свежий магазин. – Как сказать местным «Прячьтесь, заприте двери, зомби идут»? Черт, надо было учить испанский.

– Vaya adentro. Cierren sus puertas. Э... Так, вот это в школе не проходят... – Я свободно говорю на пяти языках, но испанский в эту пятерку не входит. – Hay muertos andandos afuera. И еще: увидишь англичанина, блондина, коротко стриженного и в темной одежде, – включай фонарик и стреляй.

– Чего? – Холли убивала безо всяких моральных терзаний, но даже ей нужна была причина.

– Потом объясню, но в общем – это его зомби.

– Поняла. – Она развернулась и побежала на крики.

Я же помчался по лестнице обратно в отель. Он был современный, новенький и – до недавних пор – чистый. Теперь же ковры заливала кровь, всякие прочие жидкости и студенистые куски, отпавшие от зомби. С пистолетом в правой руке и кукри в левой, я пошел по следу, отвесив себе ментальный подзатыльник за то, что не попросил у Холли запасную пушку. Кровь стучала в ушах, я внимательно всматривался в каждый угол, ожидая, что вот сейчас на меня кто-нибудь выскочит.

Впереди, где-то у ресепшен, раздалось несколько громких выстрелов. У кого-то нашелся дробовик. Я побежал быстрее, страдая от боли в вывихнутой лодыжке, и скоро услышал голодные стоны. Зомби прямо по курсу!

Нежить кучковалась в дверях, пытаясь прорваться на заполненные народом улицы. Их было не меньше дюжины – и старые, и новые уроды. Одинокий федерале в униформе отстреливал их из помповика, и упавшие тела уже образовали затор. Вот опустевший помповик щелкнул, но его хозяин был слишком напуган, поэтому стрелял и стрелял всухую.

Я напал на зомби со спины. Понятия не имея, что там у «Смита» с прицелом, решил его использовать как контактное оружие, то есть прижимал дуло прямо к черепушке и нажимал на спусковой крючок. И так еще раз пять. Один патрон дал осечку, но на второе нажатие отработал как надо – прошил сукиному сыну пазухи. Бросив опустевший револьвер в башку другому зомби, я перескочил через упавшие тела и принялся махать ножом как бешеный.

Зомби из заднего ряда поперли на меня с протянутыми руками, выпучив глаза, щелкая челюстями. Эти еще пару минут назад были тут отдыхающими – веселыми, беззаботными мальчишками и девчонками, жившими нормальную жизнь. Я запихнул эти мысли подальше и продолжил свое грязное дело. Тяжелый изогнутый кукри был прямо предназначен для отрубания конечностей – этим мы с ним и занялись.

Челюсти щелкнули в паре дюймов от моей руки. Я развернул лезвие и снес челюсть зомби в футболке с логотипом Калифорнийского государственного. И понял, что ору что-то невразумительное. Коп у меня за спиной пришел в себя, перезарядил дробовик и снова начал палить, обрызгивая меня мозгами. Я отошел, чтоб не получить порцию дроби, но последние зомби потащились за мной: наверное, запах понравился.

Их осталось трое, но они прямо лезли друг на друга, пытаясь до меня добраться. Я отступал, отмахиваясь кукри, отрубая руки и пальцы, но зомби будто и не замечали. Поскользнувшись на окровавленном ковре, я въехал в стойку ресепшен, но тут же бросился вперед и, пробив череп одному, повернулся к оставшимся... Вот только рукоятка, перепачканная в слизи, выскользнула из руки и осталась торчать в этом самом черепе. Теперь я точно встрял.

Схватившись за стойку, я перепрыгнул через нее, приземлился на спину, взвыв от боли. Зомби потянулись ко мне, шевеля пальцами, и я пнул одного так, что кости черепушки вошли в мозг. Один отвалился. Руку последнего я отпихнул, схватил его за череп, попытался резко повернуть, но эта зараза была слишком скользкая, пришлось сунуть пальцы ему в глазницы для упора, надавить...

Поворот, громкий хруст – и последний зомби шлепнулся на пол, дергаясь.

– Ненавижу... зомби... – просипел я, лежа в луже крови, стремительно натекавшей из свесившегося со стойки трупа. В лобби было тихо, часы на стене показывали 00:21. Я осторожно поднялся, выглянул из-за стойки. Чисто. Кучка зомби так и лежала в дверях, но никто не успел выскочить на улицу. С нескольких направлений раздавались выстрелы: кажется, мой отряд собрался достаточно быстро, чтоб не допустить прорыва. Теперь самое сложное – изолировать укушенных, но выживших... Я должен был добраться до рации.

Мексиканский коп осторожно шагнул через разбитое окно, тяжело дыша. «Моссберг» дрожал в его руке. Я понимал, что он сейчас чувствует, знал, каково это, когда оказывается, что мир совсем не такой, как ты думал. Гадкое чувство. Я медленно вышел из-за стойки, подняв окровавленные руки. Выглядел я, покрытый всякой дрянью, ужасно и не хотел, чтоб меня перепутали с зомби.

– Эй, амиго. Я друг, – спокойно сказал я.

Он уставился на меня бешеными глазами, направил дуло прямо мне в грудь и нажал на спусковой крючок. Никогда еще щелчок ударника в пустом пистолете не казался мне таким громким. Я аж фута на два подпрыгнул.

– Эй! Тихо! Я человек! – заорал я, подняв руки. – Я хороший парень! Soy un hombre bueno!

Он медленно кивнул, до него начало доходить. Сирены заорали совсем близко, зеленый фургон с надписью Policia на боку остановился перед дверью, и оттуда повалили мужики с М-16. Я обернулся к копу, чтоб поздравить его с проделанной работой, но последнее, что увидел, – приклад его дробовика, несущийся к моему лбу.

Глава 2

– Вы знаете, какое наказание в Мексике полагается за нелегальное ношение оружия, сеньор Питт?

– Миллион лет за пулю? – ответил я. Допрашивавший меня полицейский покачал головой, кивнул своему подчиненному, и тот ударил меня по лицу так, что голова запрокинулась. У него на руке было что-то вроде утяжеленной кожаной перчатки, болезненная штука. Я наклонился, сплюнул кровь на пластиковый стол. За последний год у меня прямо хобби нарисовалось – получать от работников правопорядка. К счастью, этот парень был перышком по сравнению с моим старым приятелем, специальным агентом Фрэнксом. Вот он умел выбивать информацию!

– Вы задержаны по подозрению в убийстве, сеньор Питт. У меня семьдесят трупов на руках, и кто-то должен за них ответить. Наше правосудие не такое мягкое, как ваше, поверьте.

Вряд ли так много студентов было сожрано – скорее всего, зомби тоже засчитали, и плевать копам было, что те уже давно мертвы.

Я понятия не имел, где нахожусь и как долго был в отключке. Очнулся я в кузове фургона, с мешком на голове. Запах жженых покрышек подсказывал, что меня везли куда-то вглубь страны. Если я провалялся долго, мы, может, и до Мехико доехали.

Офицер, ведший допрос, отлично владел английским. Пухлый такой коротышка, пытающийся зачесом скрыть лысину, но сразу чувствовалось, что с ним лучше не шутить.

– Почему в вашем номере хранилось столько огнестрельного оружия и запрещенного военного оборудования?

– Кстати... а мне кое-что из этого оружия вернут? Дробовик и ту пару пистолетов... Они мне дороги как память. – Прежде чем он снова велел мне врезать, я решил все-таки ответить на вопрос. – Я уже говорил: свяжитесь с консульством. У нас есть письменное разрешение от вашего правительства. Я здесь как независимый консультант по безопасности. Оружие нам разрешено по договору.

– И чем именно вы занимались в Мексике согласно этому договору?

– Я вам уже говорил: не имею права разглашать.

У мексиканского правительства на этот случай политика была такая же, как у нашего: «Монстров. Не. Существует». Правило идиотское, но государство нам платило за убийство монстров, поэтому вести себя с обычными людьми приходилось осторожно, правду не раскрывать. Глупо, жестоко даже, но таков закон. И люди, следящие за его соблюдением, спокойно отстреливали болтунов.

– Просто позвоните своему начальству, это все недоразумение.

Он кивнул напарнику, и я подобрался, ожидая удара. В этот раз прилетело над почкой. Я охнул. Было больно, но не так, как могло бы. Он даже кулак не всадил. Если кого-то бьешь в корпус, надо пытаться не ударить в цель, а пробить ее. Учиться ему и учиться...

– Мы с ними уже связались. – Офицер достал пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил от позолоченной «Зиппо». – К сожалению, они понятия не имеют, кто вы, что это за организация и зачем вы явились.

Похоже, они от К.О.М. открестились. Плохо.

– Ну... Значит, произошла ошибка.

– Конечно. Как вы там говорите... Канцелярская ошибка. – Он кивнул. В этот раз я получил подзатыльник. Ну хоть какое разнообразие! А вообще, ситуация была очень плохая: не могло мексиканское правительство просто забыть об отряде американских охотников. Они решили, что лучше все отрицать, чем признать существование сверхъестественных тварей на своей земле. Сейчас они наверняка выдумывали историю, чтоб как-то объяснить нападение зомби, и моя команда в официальную версию событий ну никак не вписывалась.

– Я могу вам показать копию договора, подписанную вашим губернатором. Мне нужен всего один телефонный звонок.

– Никаких звонков. Мое начальство и офис губернатора уже подтвердили, что никто ничего не подписывал. Вы лжете, эта игра начинает мне надоедать.

Вариантов у меня становилось все меньше, а провести остаток жизни в мексиканской тюрьме не улыбалось. Так что пришло время выяснить, сможет ли следователь выдержать правду.

– Ладно, я все расскажу. – Я кивнул в сторону второго копа, больше показать никак не мог: меня привязали за руки и за ноги к крепкому стулу. – Этот парень знает английский?

Следователь сложил большой и указательный палец:

– Un poco. Немного.

У меня болело все тело. Если избавиться от копа номер два, меня хотя бы перестанут бить ненадолго.

– Вы не захотите, чтобы мои слова разнесли по всей стране, если понимаете, о чем я. Так что, может, ему подождать снаружи?

Следователь медленно выдохнул клуб дыма. Сидели мы втроем в голой комнатушке, единственной мебелью тут был мой стул, его стул и дешевый пластиковый стол между нами. На столе лежал окровавленный телефонный справочник и плоскогубцы с острыми концами. В углу – пятигаллонное ведро воды. Мне даже думать не хотелось, для чего это все. Наконец офицер сделал напарнику знак уйти. Я услышал, как тот четко отсалютовал, как открылась и закрылась дверь у меня за спиной.

– А есть возможность старой доброй взяткой это дело решить? – спросил я. – У нас щедрая организация.

– Mordida? Одно или два тела – может быть. Но их слишком много, и половина – американцы. Боюсь, не выйдет. Кого-то должны за такое казнить, понимаете? Расскажите, что знаете, и, может, это окажетесь не вы.

– Ага, я так и понял, спросил на всякий случай. Не думал, что у вас тут разрешена смертная казнь.

Он пожал плечами.

– Официально – нет. Давайте продолжим, сеньор Питт. Кто вы такой?

– Я работаю на компанию «Охотники на монстров». Наш головной офис в Алабаме. Специализируемся на решении проблем с монстрами. – Поймав его непонимающий взгляд, я продолжил: – С монстрами... Например, нас сюда вызвали для отлова стаи козососов.

– Чупакабр? – медленно переспросил он.

– Да. Пару недель назад чупакабры на курорте убили походников. Попробовав человеческой крови, эти твари не остановятся, поэтому нас позвали разобраться. Убийства на туризм плохо влияют. – Тут, конечно, атака зомби наших козососов, пожалуй, уделала. – Наша компания считается лучшей для решения таких вот вопросов.

– Понимаю. И я никогда об этом не слышал, потому что... – Его голос не выдавал никаких эмоций.

– Власти скрывают. Тем, кто сталкивается с монстрами, прямо говорят молчать, и так было всегда. Если обычные граждане узнают, что все монстры из мифов, сказок и низкобюджетного кино реальны, вы представляете, какая паника начнется.

– И вы в это верите?

Не понял, спрашивает он, верю ли я в правильность такой политики или в то, что говорю. Но на всякий случай решил держаться первого варианта.

– Нет, по-моему это глупое решение. Люди должны знать правду. Вместо этого правительства придумывают системы, которые сдерживают распространение сверхъестественного. В моей стране это дело курирует казначейство. Называется ФАС.

– ФАС?

– Фонд астральных сил. Платят любому, кто укокошит монстра из их списка. Наша компания тоже работает по списку ФАС и частными заказами тоже занимается – и от юрлиц, и от физлиц, и от местных властей вроде ваших богатеньких владельцев курортов. Множество важных шишек знает про монстров, но им приходится все замалчивать, ну вы понимаете. Поэтому они вызывают ребят вроде нас. ФАС учредил Тедди Рузвельт. Э... он был нашим президентом в...

– Я знаю, кто такой Теодор Рузвельт. Я окончил Калифорнийский государственный в Лос Анджелесе.

– «Троянцы»-чемпионы?..

– Не тот Калифорнийский. – Он вздохнул и помассировал виски. – Пожалуйста, продолжайте.

– Историю профессиональной охоты на монстров вы, наверное, знать не хотите.

– Зато я хочу знать, что произошло прошлой ночью. – Он осмотрел дымящийся кончик сигареты, глянул на часы. – Точнее, четырнадцать часов назад. Что произошло в отеле. Погибло множество людей, и я хочу знать, как так вышло.

– Это не наша вина.

– А свидетели говорят, что вы бегали и рубили людей мачете.

– Это были не люди, а зомби.

– Зомби...

– Да, ходячие мертвецы. Человек, который их создал, – англичанин. – Я дал короткое описание настоящего злодея. Не знаю, кто он такой, но приходил за мной, значит и резня в отеле – частично моя вина. – Этот ублюдок работает на Древних, – пробормотал я.

– Кто такие Древние, сеньор Питт? – Следователь достал из-под стула желтую папочку.

Да пошло оно все. Он, понятно, решил, что я чокнутый, так почему не подтвердить его догадку? Моя задача сейчас – продержаться, пока команда меня не заберет. Одним куском желательно.

– Это раса древних существ. Злобных и уродливых.

Он достал из кармана ручку с гравировкой и принялся делать в папке какие-то пометки.

– И по каким же приметам мы этих Древних опознаем, когда найдем?

Отец всегда говорил, что я не знаю, когда заткнуться.

– Настоящих? О, этих вы узнаете. Беспокоиться надо об их слугах. Прошлым летом...

Я прикусил язык.

– Что произошло прошлым летом?

Я пожал плечами. Ладно, он уже решил, что полного психа задержал, так что терять нечего. Кстати, психам, наверное, отдельные камеры дают, не запирают с нормальными.

– Помните, как пропали пять минут?

– Да, – ответил он.

Еще бы не помнить! Все на планете Земля это почувствовали. Пять минут времени исчезли как не бывало. Мир охватила паника: людей откатило на пять минут назад, но воспоминания сохранились. Это был настоящий ад: тысячи младенцев родились два раза, тысячи человек по два раза умерли, а многие, вроде меня, умерли только один раз, но их откатило, и они получили второй шанс.

– Это все Древние. Прошлым летом один из их слуг пытался устроить им прорыв в наш мир.

– И что же... получилось?

Я фыркнул.

– Нет конечно, а то вы бы об этом знали. В общем, эта карусель с пятью минутами случилась, потому что кто-то наложил лапы на один из их древних артефактов.

Не стал упоминать, что это был я, единственный человек, который такое умеет. И что они мной манипулировали, надеясь, что я открою им дверь.

И что у них почти получилось.

Следователь устало откинулся на стуле.

– Ученые говорят, что это из-за солнечной радиации. Большой выброс создал нарушения в атмосфере, и это повлияло на биохимию человеческого мозга, создав дежавю.

– Ага, я тоже это по каналу «Дискавери» видел. Но это были Древние, клянусь. Это не безумие – твари сидят за границами нашего мира, очень опасные твари. А мужик с зомби на них работает, и это значит, что у нас очень серьезные проблемы.

– Правда? – Он продолжил писать. Привязанный к стулу, я не мог разглядеть, что именно, но наверняка что-то вроде «Полный псих, закрыть его в мексиканскую дурку далеко и надолго».

– Да. Они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего. Нежить, бродящая по курорту, шуткой покажется по сравнению с тем, что они могут сотворить.

Он наклонил голову к плечу, пристально глядя на меня. Я чувствовал, что потерял аудиторию, но эта аудитория меня хотя бы телефонным справочником не била.

– Поговорите с судмедэкспертом, осмотрите тела. Они давно мертвы, но все равно ходили, наверняка найдется много свидетелей. Если поищете, наверняка найдете и кладбище, с которого украли тела.

Он щелкнул ручкой и спрятал ее обратно в карман.

– Не знаю, как вы выкопали все эти тела и разбросали по отелю, но уверяю, сеньор Питт, притворяясь сумасшедшим, вы из этой страны не выберетесь. Хватит этого бреда. Вы и ваши сказочки мне отвратительны. Наглый убийца. Думаете, можете сидеть тут и врать? Думаете, мы здесь идиоты? – Он встал, поправил галстук и плюнул мне в лицо. Я почувствовал, как слюна медленно стекает по лбу, затекает в глаза, но не мог ее стереть. Одно дело – когда тебя бьют, но вот это... это было уже слишком. Если бы я не был привязан к стулу, сломал бы этого следака об колено.

Дверь у меня за спиной открылась, вошел его напарник. Они заговорили на испанском, но я их понимал сравнительно неплохо.

– Хватит на сегодня. Завтра утром поработаем с ним еще. Отправляйте этого говнюка в Шестую секцию к другим животным. Пусть научат его себя вести.

* * *

Шестая секция представляла собой здоровенный барак, разделенный на камеры-клетки по десять квадратных футов, каждая закрыта толстыми прутьями и проволочной сеткой. Проходы между загонами патрулировали охранники с дубинками наготове, с потолка свешивались маленькие голые лампочки. В каждой камере два ряда нар, на них запихано сидельцев пять или семь. Мне досталась камера со всеми удобствами, то есть с ведром. Ну, вы догадываетесь, для чего.

Внутри было темно, воняло потом, страхом и насилием. По всему выглядело, что правозащитники тут бывают редко. Я сел в углу, скрестив ноги. Напротив, недобро глядя, сгрудились четверо моих сокамерников. Похоже, в Шестой секции держали всех отбитых, чокнутых и в общем неприятных ребят, которых на церковные пикники не зовут. По всему бараку разносились крики и непонятные возгласы. Ощущения так себе.

Крепкий мужик без уха и с затянутым катарактой глазом на испанском прошептал соседу:

– Думаешь, понимает нас?

– Не знаю. Рожа вроде не сильно умная, – ответил самый симпатичный из них – жирдяй с татуированной на все лицо паутиной. – Глянь на него. У него, похоже, с башкой нелады. Пялится и пялится.

Пялился я, потому что сосредоточился, стараясь понять, что они говорят, – специально подтянул испанский перед этим заданием. У меня талант к языкам, но уличный говор этих урок я едва разбирал. Внезапно тут помог средневековый португальский, который мне в голову магическим образом затесался прошлым летом.

– Сказали, он американец.

– Не наш. Наплевать, – просипел третий, тощий, голосом туберкулезника. – Когда заснет, я его заточкой пырну.

– Хорхе, а нахрена?

Хорхе пожал плечами.

– Люблю людей пырять.

– Ну, тут это. Мужик большой, серьезный. Его сюда не за пьянку в блядюшнике посадили, как обычного амера. Он же тя порвет. Мышца вон как у лучадора.

Я продолжал пялиться. Похоже, секрет успеха здесь был в том, чтоб выглядеть самым опасным ублюдком. Один старый мудрый стрелок мне как-то сказал, что, если выглядишь как добыча, тебя сожрут. А стать добычей в тюрьме мне не улыбалось.

Настроение у меня было хуже некуда, все тело болело. Они мне даже мои порезы после прыжка с балкона не обработали, и те выглядели теперь как месиво, наверняка какую-нибудь инфекцию занесу. Левая лодыжка окончательно распухла, дырка в пятке с ума сводила, а самое мерзкое – после того как меня окатили из шланга и ядом от вшей засыпали, оказалось, что самая большая тюремная роба у них тут на два размера мне мала. Не так уж много, видать, в Мексике заключенных размера 4XL. Когда настроение ни к черту, последнее, чего хочется, – втискиваться в узкие штаны.

– Да все он понимает, я те говорю. Ты в глаза ему глянь, он же злой как сука.

– Вот потому и надо его побыстрее заточкой пырнуть.

– Хорхе, он же тебе яйца оторвет.

– Заткнись, Матео, харэ ныть.

Вариантов у меня было немного. Я в тюрьме, мексиканское правительство отрицает, что дало мне разрешение провезти в страну арсенал, которого хватило бы на небольшое восстание. Где мои ребята и что с ними, живы ли они вообще – неизвестно. Какой-то шизанутый мужик-тень хочет утащить меня к Древним. Адвоката мне не дали, позвонить не разрешили, так что К.О.М., скорее всего, не знает, где я. И от порошка вшивого все чешется.

– Что думаешь, Эстебан? – спросил мужик с паутиной.

С нар поднялся последний мой сосед. Он был старше всех и явно всякого повидал. Шрамы покрывали его руки и лицо, седые волосы свешивались на плечи, кожа – как голенище. Я понял, что его тут уважают: отдельные нары, никто не пристает. Он молча меня изучал, а остальные ждали вердикт.

Наконец Эстебан заговорил, обращаясь ко мне, но так, чтобы все слышали.

– Вертухай сказал, ты сотню людей мачете зарубил – руки, ноги и головы так и летели. Даже сожрал кого-то. Копов прикончил, сжег отель. Двадцать федерале еле взяли тебя... По-испански говоришь?

– Un poco.

– Я так и понял, что говоришь. – Он снова лег.

– Вот дерьмо, братан, – сказал Хорхе. – Да я ж пошутил про заточку. Типа новичка попугать.

Я бросил на Хорхе свой самый угрожающий взгляд, и тот сразу же забился в угол. Многих тюрьма с чокнутыми маньяками, где сильный жрет слабых, шокировала бы, но эй, я вервольфа голыми руками убил. Поэтому решил, что вписываюсь.

– Эстебан! – позвал я, перекрикивая ор в соседней камере. – А где мы?

– Ты не знаешь? – Его глаза блеснули из-под спутанных волос. Чувствовалось, что он умный тип.

– Не... Столько людей зарубил, устал. Ну, ты знаешь, как оно бывает.

Если уж заработал репутацию, надо ее поддерживать.

– Ты в тюрьме Тихира. Это очень хреновое место, друг.

– Видал и похуже, – соврал я.

– Не сомневаюсь. Я, кстати, сюда попал, потому что отомстил за поруганную честь жены пятидесяти мерзавцам, но повязали меня. Храни Господь ее душу, – печально и торжественно сказал он. Некоторые урки перекрестились.

– Соболезную.

Он тут же переключился на английский.

– Да шучу. Я из Сан-Диего, возил товар через границу, замели в Тихуане. Нужным людям заплатить денег не хватило – засунули сюда, ну хоть не пристрелили. Хотя иногда думаю, что лучше б пристрелили, да и дело с концом. Эти идиоты меня не трогают, думают, я типа Зорро какой-то. Чтоб янки тут выжить, надо репутацию иметь, так что я прикрываю тебя – ты прикрываешь меня.

– Заметано. – Я протянул ему руку, он ее крепко пожал. – Оуэн Застава Питт.

– Запато? Как обувка?

– Нет, Застава. Это по-сербски.

– На серба ты не похож.

Слишком смуглый то есть.

– Во мне много кровей намешано. – Это была правда. Во всяких официальных документах всегда отмечал галочкой «Другое». – Слушай, Эстебан...

– Зови меня Стивом. Эстебан я для этих. – Он кивнул на сокамерников. – Я типа устроил перестрелку с копами и солдатами, потому что они мою родную деревню сожгли, типа того. Надо, чтоб тебя тут уважали, а то долго не продержишься.

– Ладно, Стив, моя компания меня отсюда вытащит. У нас полно денег, можем нанять лучших адвокатов. Мне просто надо продержаться до их прихода, так что не откажусь от помощи. Рука руку моет, понимаешь меня?

– Это круто. Я и сам суда жду, но пока дату не назначили. Надеюсь, уже скоро!

– А давно ждешь?

Он задумчиво глянул в потолок.

– В июне будет три года.

У меня похолодело на сердце.

– Серьезно?

– Серьезно. Добро пожаловать в Тихиру.

* * *

Часы у меня забрали, но когда охрана выключила свет, оставив только дежурные лампочки, я решил, что сейчас часов девять вечера. Мы со Стивом, более известным среди местной фауны как Эстебан, продолжали болтать потихоньку. Я – чтоб чем-то занять тревожный мозг, а он – потому что я был тут первым американцем за год. Предыдущий продержался с полчаса, прежде чем кто-то решил, что гринго им здесь не нужны. Стив сказал, пятна крови еще несколько недель виднелись. Нормальный он был мужик для урки-контрабандиста, и говорить с ним было поприятнее, чем с Одноухим, Хорхе или Паутиной.

– Так что, Оуэн, жена есть?

– Неа. Но я помолвлен.

– Здорово! И какая она?

Я устроился поудобнее на кишащей клопами койке. Как новому авторитету, мне полагались особые условия. Иногда хорошо быть здоровенным бегемотом! Бедолаге Одноухому пришлось спать на полу.

– Она чудесная. Умная, веселая, крутая, храбрая. Ее зовут Джули. Джули Шэклфорд.

– Горячая?

– Мужик, ну ты чего...

– Прости, я ж тут давно чалюсь. Так давно женщины не видел... – Он умолк, а я понадеялся, что К.О.М. меня скоро вытащат. Я не для того с ними договор подписывал, чтобы провести лучшие годы в таком месте.

– Так какая она? На вид? – снова спросил он и, закрыв глаза, лег обратно на нары. Мне, наверное, стоило оскорбиться, но я его пожалел.

– Ну... Красивая. – Это было еще мягко сказано. Она меня околдовала с первой встречи. Эта встреча была лучшим, что со мной случалось в жизни. А момент, когда я Джули чуть не потерял, – худшим. – Высокая, крепкая такая... Она много тренируется. Длинные темные волосы, самые красивые карие глаза, что я видел, носит очки...

– Бабы в очках горячие.

– Согласен, братан. Полностью согласен. Она сейчас, наверное, меня ищет.

– Тут? В Мексике?

– Конечно. Она тоже охотница на монстров.

– Слушай, я уже сказал, что прикрою тебя насчет той истории с резней мачете. Со мной-то не надо притворяться.

Я расхохотался в голос. Туберкулезник Хорхе заворчал на меня из угла.

– Я не шутил. Она охотница и очень хороша в этом деле. Ведет деловые переговоры, эксперт по монстрам, снайпер в нашем отряде. При мне линдворму глаз прострелила с летящего вертолета! А как она из пистолетов палит... В общем, я счастливчик: в меня влюбилась южная красавица-снайперша, ценительница искусства. Понятия не имею, как так вышло.

Это тоже была правда. Понятия не имею, как такой слон в посудной лавке мог ее впечатлить.

Джули была одним из первых охотников, которых я встретил. Я как раз сидел дома, поправлялся после стычки с вервольфом, а она пришла ко мне, предложила работу. Это была любовь с первого взгляда. Ну, для меня. К счастью, она потом тоже что-то во мне нашла. Всего-то и надо было, что победить силы зла и спасти мир.

– Интересная вы парочка... – немного нервно сказал Стив.

– Она в этом деле дольше меня. Это семейный бизнес, ее дед там СЕО. Они уже больше ста лет на рынке, так что она буквально для этого рождена. Шэклфорды живут охотой на монстров, спят и видят ее, на хлеб мажут.

– Ее родня, похоже, те еще психи.

Повисла долгая неловкая пауза: я соображал, как ответить. Потер здоровенную шишку на лбу, вскочившую после удара прикладом. И вот как описать моих будущих тестя и тещу...

– За живое задел?

– Ты даже не представляешь, – пробормотал я. Если бы существовал конкурс на худшую тещу, я бы его выиграл мигом. – Ее родители тоже были охотниками, все их помнят как замечательных людей, но... Ладно, ты все равно не поверишь.

– Точно, я в твою хрень не верю.

– Тогда забей. В общем, теперь они чистое зло во плоти.

– Да ну, не может быть. Притретесь друг к другу потихоньку.

– Это вряд ли, – ответил я, перевернувшись на бок. Между лопаток поползло что-то подозрительно похожее на многоножку.

Дежурные лампочки замигали и вдруг погасли, в камерах забормотали.

– Опять электричество вырубилось, – прокомментировал Стив. Вдалеке раздался тонкий противный вой, но тут же оборвался. – А хотя нет, тревогу вон включили.

Он поднялся с нар и подошел к решетке, остальные тоже зашевелились. Жизнь в Шестой секции была монотонная, а тут хоть какое-то развлечение.

– Что-то случилось.

Я сел.

– Что?

– Не знаю, парень. – Он обернулся к остальным и зачастил на испанском – велел всем успокоиться. Они уныло послушались.

Барак погрузился во тьму, и у меня немного затряслись поджилки. Что, если теневой мужик за мной вернулся? Окошки в секции были маленькие, под самым потолком, но луна, полная и яркая, посылала бледные лучи через них, как прожектор. Сквозь решетку я видел сидельцев из камеры напротив, любопытных, нервных...

Раздались выстрелы.

Я поднялся. Если я в чем и разбираюсь, то в пушках, и вот это был выстрел из мощной винтовки. И еще один. И еще. Потом тишина.

– Кто-то смыться пытается? – спросил Хорхе, рассеянно почесываясь. – Далеко не убежал.

Тишина висела звенящая, даже бормочущие себе под нос психи в других камерах заткнулись.

– Бедолага. Через здешнюю стену никому не перелезть, – сказал Одноухий.

Снова выстрелы: длинные автоматные очереди, буханье дробовиков. Вспыхнул фонарик и заметался – это охранник побежал по коридору. Ему заорали из камер, но он, даже не оборачиваясь, выбежал из барака. Свет исчез. Может, это Джули с ребятами пришли меня спасать? Быть не может. Только не вот так. Мы убиваем монстров и очень стараемся не ранить людей. Если они знают, что я здесь, то скорее армию адвокатов приведут, чем реальную армию. Нет, это был кто-то другой. Англичанин из отеля.

– У кого-нибудь свет есть? – крикнул я. – Зажигалка, фонарик – что угодно!

– А?

– Что-нибудь светящееся! Или чтоб искры можно было высечь! Что угодно!

Хорхе поднял зажигалку и нехорошо ухмыльнулся.

– Но придется заплатить.

Я тут же кинулся к нему. Он хотел было спрятать руку за спину, но я схватил его за запястье. Он попытался вывернуться, поэтому пришлось вырвать зажигалку из его руки, сломав большой палец. Хорхе взвыл.

– Заткнись! – прикрикнул я и обернулся к Стиву. Он так и вылупился на меня. Что бы ни случилось, сиди тихо. Даже если увидишь максимально стремную хрень. Если за мной придет огромная тень, зажги огонь. – Я сунул зажигалку ему в руку. – Дождись, пока он войдет в камеру. Он попрет на меня, а ты щелкни зажигалкой. Тогда я смогу ему врезать. Понял?

– Да ты вообще о чем?

Выстрелы слышались реже, значит охранников становилось все меньше. Прямо в коридоре пальнул несколько раз пистолетик мелкого калибра. Раздался крик. Я повернул голову, но крик тут же превратился в бульканье и умолк.

– Делай как я говорю.

Я отошел от Стива, развернулся к входу, готовый драться. Хрен вам, Древние, не дамся! Адреналин побежал по венам, я хрустнул шеей, разминаясь, невольно задышал быстрее. Сосредоточился на серых очертаниях двери, и все звуки ушли на задний план. Внешне я выглядел спокойным, а внутри умирал от ужаса. Если тень явится за мной сюда, бежать некуда...

Остальные заволновались, сообразив, что происходит нездоровая фигня. Я увидел, как молятся люди, явно не обращавшиеся к Богу очень давно. В Шестой секции было жарко и влажно... Как вдруг температура упала. Да так внезапно, что несколько драгоценных секунд прошло, прежде чем я узнал этот жуткий неестественный холод. Дыхание вырывалось у меня изо рта облачками в лунном свете. Мои сокамерники забились в дальний угол.

Тяжелая железная дверь, закрывавшая проход в Шестую секцию, заскрипела на ржавых петлях. Одинокая фигура ступила в луч света, цокнули по бетонному полу высокие каблуки, и, увидев знакомый женский силуэт, я на мгновение решил, что это Джули: высокая, идеально сложенная... Но замогильный холод мне подсказывал, что я ошибаюсь. Вошел второй – широкоплечий мужчина, почти такой же высокий, как я.

– О, нет, – сказал я громче, чем собирался.

– Оуэн... какого... хрена... происходит?! – неразборчиво пробубнил Стив, стуча зубами. Он был в ужасе, да и температура упала до нуля...

Они прошли под окном, и я убедился, что прав. Что узнал их. Женщина все ближе подходила к моей клетке, грациозная, невероятно прекрасная, идеальная. Но сексуальность вампиров все равно что фонарь, болтающийся перед зубастыми челюстями рыбы-удильщика: просто эффективный способ ловить добычу. Каблучки все стучали, а вот здоровяк за ней шел бесшумно.

– Помнишь, я тебе рассказывал про тестя и тещу? – спросил я, не сводя глаз с парочки.

Стив быстро кивнул в темноте.

– Они явились.

Какой-то несчастный идиот, десять лет живой женщины не видевший, совершил чудовищную ошибку: от такой неземной красоты не смог сдержаться и раззявил тупую пасть. Он наговорил такого, что если б даже я и понял его матерный испанский, перевести все равно не смог бы.

Сьюзан Шэклфорд остановилась.

– Тебе бы это понравилось, правда? – ответила она идеально поставленным голосом с южным акцентом. Сверкнули в улыбке белые зубы, и у меня мурашки побежали по спине.

– Да, puta, я бы тебя хорошо отделал!

Пара дружков поддержала его криками – уже забыли, что недавно была стрельба и охранники обойм сто выпустили. Впрочем, в такие места не от большого ума попадают.

Высокая фигура остановилась.

– Ты о моей жене сейчас высказался, мразь.

В полутьме я не смог разглядеть, что там дальше произошло. Грубиян стоял в центре камеры, далеко от прутьев, но Рэй Шэклфорд умудрился схватить его рукой и вытащить через решетку. Прутья заскрежетали, сгибаясь, захрустели кости. Бедолага заорал в агонии, и его сердце разорвалось – не смогло выйти в двухдюймовый промежуток. Так он и упал: изуродованная верхняя часть в коридоре, поясница и дергающиеся ноги в клетке. Под трупом уже начала растекаться лужа.

– Спасибо, милый. Ты настоящий рыцарь.

– Пожалуйста, дорогая.

Шестая секция взорвалась криками. Все ринулись к дальним углам камер, застучали по решеткам, воя от паники и ужаса.

– ТИХО! – заорал Рэй, и я невольно зажал уши: ударила звуковая волна, сотрясла здание, пыль полетела с потолка. Крики затихли, тишину прерывали только всхлипы. Все чувствовали, что явилось нечто ужасное, неестественное.

Вампиры медленно подошли к моей клетке.

– Оуэн, как приятно снова тебя видеть! – улыбнулась Сьюзан. Ее глаза в темноте излучали бледный свет.

– Привет, парень! – Рэй помахал мне. – Как оно?

– Сьюзан... Рэй... – Я кивнул им. Каждая мышца ныла от страха. Либо я покойник, либо кое-что похуже... Гораздо хуже.

Я дважды бился со Сьюзан, и оба раза чудом ушел живым. Она была из вампиров-хозяев, сильнейшей нежити. В первую нашу встречу она получила в лицо струю огнетушителя на двадцать секунд и гранату, а ушла как ни в чем не бывало. Во второй раз ее смогла отпугнуть вера Майло Андерсона. Из меня, по сравнению с Майло, верующий был так себе.

Сьюзан могла двигаться быстрее взгляда, человеку голову оторвать мизинцем и получить двенадцать серебряных пуль из дробовика без всякого вреда. Последнее я сам проверял. И знал: если Сьюзан захочет меня убить, я с этим ни хрена не смогу поделать.

Стив щелкнул зажигалкой.

– Ты на концерте что ли? – Рэй расхохотался. – Фла-ай фри-и-берд! Ву-ху!

– Если вы за мной, без боя не сдамся, – прорычал я.

– Кишка у тебя не тонка, парень, – ответил Рэй, указывая на меня. – Видишь, дорогая, я же тебе говорил, что он подходит Джули. Из наших детей она лучшая охотница!

Я мало знал Рэя, познакомились мы, когда я его вытаскивал из сумасшедшего дома. Когда мы виделись в последний раз, он еще был человеком и стремительно умирал от ужасной раны, которую нанесла ему Сьюзан. Можно сказать, теперь он выглядел получше.

– Захоти мы тебя прикончить, ты был бы уже мертв.

– Неправда. Вы не можете войти в дом без приглашения, а это теперь мой дом, – я обвел камеру рукой. Об ограничениях вампиров мне известно было мало, но некоторые легенды не врали. – Так что отвалите!

Последнее я сказал с куда большей уверенностью, чем чувствовал.

Сьюзан вздохнула и прижалась к прутьям решетки. Она была безумно похожа на дочь, только нечеловечески идеальная. Ее ногти, накрашенные ярко-красным лаком, сияли во тьме как маячки. Я невольно отступил.

– Оуэн, милый, не занудствуй. – Она рассеянно ткнула пальцем в Хорхе, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Могу я войти?

Хорхе шумно втянул воздух: она вломилась в его сознание как таран. Глаза у него закатились, его затрясло. Я бросился к нему, но не успел.

– Si! – выплюнул он и упал мертвый.

– Видишь? Если б ты не упрямился, он был бы жив. Впрочем, невелика потеря: слабый разум, внушаемый, а в крови столько болезней, что я его и от большого голода есть не стала бы.

Она отпустила решетку, медленно вжалась в нее лицом... Щель между прутьями была крошечная, но Сьюзан легко протиснулась в нее и вошла в клетку, небрежно стряхнув пыль с облегающего платья.

Одноухий завизжал как девчонка.

Я ждал ее атаки, хотя, если по-честному, увидел бы я эту атаку, только реши Сьюзан поиграть с едой. Она взглянула на нары, поморщилась от отвращения, передернула плечами, но села. Закинула ногу на ногу, сверкнув бедром, сложила руки на коленях. Рэй нахмурился.

– Садись. Нужно поговорить.

Я уставился на нее как дурак. Сьюзан указала на другие нары.

– Мы не собираемся тебя убивать. У нас деловое предложение.

– Да вы прикалываетесь... – ответил я. Сьюзан не отводила взгляда.

– Рэй, ты же говорил, что он умнее, чем выглядит. – Она нетерпеливо забарабанила пальцами по колену.

– Все так, просто ему надо немного разогреться. – Рэй скрестил руки на груди и оперся о решетку соседней камеры. Тамошние суровые обитатели забились в дальний угол. Рэй глянул на них как на свежие стейки. – Дорогая, как насчет мексиканца на ужин?

– Конечно, просто выбери кого-нибудь подходящего... Послушай, Оуэн, я обещала тебе перемирие и держу слово. Ты не стал меня искать, достойно уважения. Я даже готова оставить тебя и мою драгоценную дочь в покое, как обещала. Но мы тут не поэтому. Пожалуйста, садись, не то скоро прибудет подкрепление, а ты ведь не хочешь, чтобы я убила толпу ни в чем не повинных людей. Правда?

Я попятился и медленно сел, стараясь не сводить с нее глаз. От Сьюзан Шэклфорд исходила опасность, как от хищницы.

– Ладно... – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Ну? Как ты поживаешь? – Она, в свою очередь, старалась говорить непринужденно. Это что, выходит, ей тоже неловко? Никогда не задумывался, есть ли у немертвых какие-то правила приличия. Похоже, из южан вежливость даже смерть не вытравит. – Свадьба в августе? Не передумали?

– Да. Мы в порядке. А вы, ребята? Все еще мертвые и злобные? Рэй голову не вылечил?

– Ему уже гораздо лучше. – Она надула губы и подалась вперед. – Ну вот, а я хотела по-хорошему.

– Если такая добрая, пройдись по улице в солнечный денек.

– Парень, – прорычал Рэй, – твое хроническое остроумие начинает меня бесить. Держись-ка ты поуважительнее.

Тут он был прав.

– Ничего личного. Мы просто не хотим иметь с вами никаких дел. Отстаньте от меня.

Сьюзан вздохнула.

– Хорошо. Давай к делу. Я хочу нанять К.О.М. Для вас есть работа.

У меня отпала челюсть.

– Серьезно?

– А то. Думаешь, я в эту дыру явилась ради развлечения? Я серьезно. Вернее, я хочу нанять не К.О.М., а именно тебя. На взаимовыгодных условиях. Помнишь человека... Вернее, бывшего человека, который вчера на тебя напал? Я помогу тебе его уничтожить.

В этом не было никакого смысла.

– Почему?

– Он твой враг. Пытается выслужиться перед Древними, вот и хочет притащить тебя к Владыке Ужаса.

Я облизнул губы.

– Сьюзан, когда мы виделись в последний раз, ты тоже служила Древним.

– Неправда. Я не имею с ними никаких дел, это Йегер заставил меня служить Мачадо. Когда ты убил Йегера и его хозяина, я освободилась и теперь служу лишь себе. Ненавижу этих скрипучих древних ублюдков.

– Ага... Только ты необычная вампирша, Сьюзан, мы оба это знаем. Слишком молодая, чтобы быть Хозяйкой. У тебя получилось стать сильнее, чем ты должна быть, и я, кажется, знаю как.

Я сам испытал на себе магию Древних и представлял, какие дары и наказания они могут раздавать.

– Оуэн, ты дурак! Смотри не перенапряги мозги.

На секунду мне показалось, что я говорю с Джули: тот же голос, тот же поворот головы... Но секунда прошла, и наваждение исчезло.

– Конечно, – отмахнулась Сьюзан. – Я сильна, сильнее этих развалин, что были до меня. Старые пердуны зря обратили охотницу на монстров. Откуда у меня сила – не твое дело, но клянусь, что я не с Древними. Просто, помогая тебе, я помогу и себе.

– С чем поможешь?

– За тобой охотится парень, повелевающий мертвыми. Некромант.

– Мертвыми... То есть даже тобой?

– Возможно, но я не горю желанием узнавать. Я уже была рабыней и не желаю становиться ею снова. Он собирает армию, в которую я попасть не хочу. Короче говоря: его некромантия угрожает всей независимой нежити.

Я фыркнул.

– Что, даже больше угрожает, чем К.О.М.? Если я правильно помню, мы вас неплохо отделали в прошлый раз.

– И снова неправда. Это наш хороший мальчик Майло меня отделал. Но если мы снова встретимся, я убью его первым, он и пикнуть не успеет. Так что не беси меня, если не хочешь, чтоб его кровь была на твоих руках.

Вот теперь я взбесился, аж зубами скрипнул. Никто не смеет угрожать моим друзьям!

– Кстати, когда ты злишься, все твои мысли слышно как из колонок. Только попробуй сделать какую-нибудь глупость, и я тебя убью, некроманту даже делать ничего не придется. Рэй, дорогой, расслабься.

Рэй, похоже, тоже слышал мои мысли, потому что бесшумно подошел ближе и расхаживал за решеткой, как лев в зоопарке. Он выглядел не таким лохматым и безумным, как раньше, – скорее собранным, злым и крайне опасным. Готов был защищать свою жену и при жизни, и после смерти. Сьюзан была хладнокровной и расчетливой, а Рэй – хоть и слабее нее, хоть и в теле комнатной температуры – весь кипел от безумной ярости. Я заставил себя успокоиться: не хотелось, чтобы он меня через решетку вытащил, как того бедолагу.

– Так-то лучше. А теперь слушай внимательно, – велела Сьюзан. – Тот летний скандальчик привлек внимание самого босса Древних. Поздравляю, для бурдюка с кровью это настоящий подвиг. Тебя заметили. И этот ублюдок хочет тебя убить, думает, что, если принесет твою голову, заработает уважение и награду. Это плохие новости для нас с тобой.

Да она его боится!

– Неприятно признавать, но да.

Все это мне не нравилось. Только идиот доверится вампиру. Рэй все еще недобро пялился на меня, заключенные скулили, забившись по углам. Но слова Сьюзан имели смысл: если она правда работала на Англичанина, зачем выстраивать такую сложную схему, чтобы меня схватить?

– Может, скажешь, кто он такой и где его искать?

Сьюзан покачала головой.

– Я над этим работаю. У меня есть одна идея, и если все подтвердится, ты первый об этом узнаешь. Вот только ты еще не готов с ним столкнуться. Магия делает его неуязвимым.

– Тогда как его победить? Я за то, чтобы прикончить ублюдка.

– Я за тебя всю работу делать не буду. – Низкий смех Сьюзан наводил жуть. – Понятия не имею, как его убить, выясни это сам.

– Толку от вас, вампиров.

– Закройся. – Она достала из складок платья маленький белый платочек. – Ты прошел испытание Коринии, Оуэн, такие, как ты, рождаются раз в пятьсот лет. Я знаю о тебе больше, чем ты сам. Рэй провел исследование...

– В прошлый раз его исследование чуть всю Алабаму в другое измерение не отправило! Уверена, что ему можно доверять?

– Эй, я профи! А тогда, ну... Еще учился, – возразил Рэй, изобразив смущение.

– Он думает, что ты способен уничтожить некроманта, – продолжила Сьюзан, игнорируя нашу перепалку. – У тебя есть способности, неподвластные твоему пониманию.

Она развернула платочек и вытряхнула на ладонь что-то крошечное. Ее алые ногти, готовые сомкнуть хватку, выглядели как лепестки венериной мухоловки.

– Я тебе кое-что подарю. Раскрою твой истинный потенциал, чтоб ты смог уничтожить ручного некроманта Древних и оказать нам всем большую услугу. Понимаешь?

– Что там? – осторожно спросил я. О своих способностях я знал мало, но достаточно, чтоб до смерти их бояться.

Она протянула руку, показывая мне крошечный осколок камня. Он засветился на ее бледной ладони и вдруг запульсировал, словно живая тьма пробежала по его поверхности. Я отпрянул так, что рухнул с койки и врезался спиной в прутья, оттолкнул кого-то. Это кто-то поспешил свалить.

– Убери! – заорал я. Не знаю, откуда у нее был кусок артефакта Коринии, но я тут же его узнал, почувствовал. Он появился задолго до нашего мира, чтобы этот мир разрушить, а активировать его мог лишь кто-то вроде меня. И вот этот артефакт здесь, только руку протяни.

Меня трясло.

– Ты не понимаешь, как это опасно! Я не могу эту дрянь использовать, я же так всех убью!

– Не бойся, это маленький кусочек. Рэй наложил на него кое-какие чары, так что он безопасен... Скорее всего. Этим я тебе и помогу, – сказала Сьюзан. Я моргнул – и вот она уже стоит надо мной, протягивая ужасный артефакт Древних как талисман. – Судя по исследованиям Рэя, ты, скорее всего, не умрешь, но соприкоснешься с частичкой той силы, что артефакт тебе показал. Сделать охотника сильнее – это последнее, чего я хочу, но ты мой лучший шанс избавиться от некроманта.

Рэй вдруг дернулся, глянул на потолок.

– Надо спешить, дорогая, а то у нас гости. Кажется, федералы.

– Я их слышу, – ответила она. И ткнула осколком мне в лоб. Я попытался отбросить ее руку, но с тем же успехом мог бить прутья решетки: она все равно была сильнее. И просто игнорировала мои кулаки.

– Не бойся, милый, это как комарик укусит.

– Нет! – Осколок Кумареш Яра коснулся моей кожи, и мир взорвался болью, черная молния раскатилась по Шестой секции, высекла искры из проволоки. Мне словно кто-то раскаленный ледоруб вонзил в башку и проворачивал, пока не уперся в основание черепа. Я кричал. Странные, чуждые видения потоком хлынули сквозь мой разум.

Что-то пробудилось внутри меня.

Я изо всех сил ударил Сьюзан, и на этот раз все прошло как надо: она отлетела и ударилась об решетку. Боль немного отступила, я перекатился на бок, тяжело дыша, на грани обморока.

– Вот черт! – воскликнула Сьюзан, погнув собой прутья. Местные квартиранты перестали хныкать и во весь голос звали мамочку. Черная молния исчезла, оставив после себя вонь какой-то химии. Сьюзан повела руками и ногами, кости захрустели, вставая на место.

– Это было неожиданно.

– Я же говорил, что сработает, – самодовольно ответил Рэй. – Пошли, федералы почти здесь, а с агентом Фрэнксом и его братией мне сталкиваться неохота.

Сьюзан подняла руку, веля мужу замолчать, и убрала артефакт. Сил держать голову у меня не было, и она просто стукнулась о бетонный пол. Я лежал и смотрел, как цокают в мою сторону каблучки. Сьюзан присела на корточки, я почувствовал, как ее ногти касаются моей шеи. Она наклонилась, прижалась холодными губами к моему уху.

– И последнее. – Шепот был едва различим. – Знак Хранителя, спасший Джули. Тот, что остался у нее на шее. Ты же знаешь, что он ее убьет, правда? Все, приходящее с той стороны, имеет цену. Мое прежнее предложение в силе. Когда будете готовы к бессмертию, позовите, и я приду. Для этого и нужна семья.

Я очень старался не отключиться от слабости... И от холода... Сьюзан нежно поцеловала меня в макушку.

– Так что насчет обеда? – нетерпеливо спросил Рэй.

– Этот по запаху здоров. Бери его и пойдем.

Последнее, что я услышал, прежде чем отключиться, – крики Стива, умоляющего о помощи.

* * *

Потихоньку сила ко мне вернулась, закололо затекшие руки и ноги. Борясь с тошнотой и головокружением, я встал на четвереньки. Что Сьюзан со мной сделала? Прутья решетки оказались широко раздвинуты – похоже, Рэй забрал Стива живьем. Если поспешить, может я его спасу... Но логически мыслящая часть моего мозга знала правду. В Шестой секции потеплело, значит они давно ушли.

Одноухий схватил меня за руку.

– Дьявол забрал его! Бедный Эстебан! Это все ты!

Он собрался всадить мне мясистым кулаком в челюсть, а я был слишком слаб, чтоб защититься, но, к счастью, послышался выстрел, штукатурка посыпалась с потолка. Нас окружили лучи фонариков, и Одноухий поднял руки.

– Я не говорю по-испански, но, думаю, выстрел в потолок звучит достаточно убедительно, – сказал кто-то на чистейшем английском.

Я прищурился и за светом суперъярких фонариков разглядел несколько темных фигур.

– Майерс? Это ты?

– К сожалению, да. Ты идешь с нами, Питт, считай это экстрадицией. Ладно, ребята, отходим. Опасайтесь вампиров.

Руки в перчатках похватали меня с двух сторон и вытащили из клетки. Лучи фонариков били во всех направлениях, меня окружало все больше фигур в черных бронекостюмах, обвешанных всеми тактическими приблудами, известными человечеству. Федералы. Не местные федерале, а федеральные агенты США из Бюро контроля за монстрами департамента юстиции. Профессиональные убийцы и ублюдки каких поискать.

– Питт, доложи обстановку, – бросил Майерс. В отличие от остальных федералов, он был одет в свой обычный дешевый костюм и узкий галстук. Хоть и важная шишка – я слышал, его сделали исполняющим обязанности директора всего секретного агентства, – а все равно выглядел как профессор из колледжа средней руки.

– Здесь Сьюзан и Рэй Шэклфорд, – просипел я. У нас с Майерсом была своя история: они с напарником, агентом Фрэнксом, пришли ко мне в больницу после самой первой моей стычки с монстрами и угрожали пристрелить, если буду об этом болтать. Пару раз и правда едва не пристрелили, по другим поводам. Поэтому можно сказать, что с правительством у меня сотрудничество не клеится.

– Цель обнаружена, всем отрядам вернуться на точку сбора. На территории два вампира. Одна Хозяйка. Повторяю: одна Хозяйка. Темные волосы, белая. Высокий блондин менее опасен, но только по сравнению с ней. Если увидите ее, стреляйте сразу, она медлить не будет.

Он прошел мимо еще дергающегося трупа бедолаги, которого Рэй вытянул через решетку. Агенты, тащившие меня, начали поскальзываться в луже растекающейся крови. Никогда бы не подумал, что буду рад этим типам!

– Майерс, как же я рад тебя видеть!

– Заткнись. Ты понятия не имеешь, сколько от тебя неприятностей, – прошипел Майерс. Колени у меня уже не подгибались, я попытался идти нормально, а не волочиться, как чемодан, но федералы продолжали меня тащить. – Мне велели найти тебя на курорте, но, когда я прибыл, там уже было нашествие зомби. Я нашел твой отряд, но они понятия не имели, где ты. Чтобы отследить тебя, понадобилось напрячь множество дипломатических связей. И вот мы приходим, а тут черт-те что. Тебя нелегко найти.

Но зачем Майерс меня искал?

Коридор за дверью Шестой секции был завален телами охранников. Я человек бывалый, но тут отвернулся. Они ничего не сделали, чтобы попасть вампирам под горячую руку.

Федералы окружили нас с четырех сторон ромбом и поспешили наружу по петляющим проходам. Нам попадались шокированные выжившие – охранники, блуждающие заключенные и местные работники, – но никто не решался нападать на отряд вооруженных до зубов американцев. И хорошо, потому что эти, из Бюро, любили пострелять.

Во внутреннем дворе царил хаос: одна вышка горела, ворота стояли нараспашку, обломки створки валялись на земле. Заключенные, одетые в джинсовые костюмы, выбегали и исчезали во тьме. С колючей проволоки, протянутой по забору, свисали разорванные трупы. Наверное, охранники, пытавшиеся остановить Сьюзан.

У выхода стояли, не глуша двигателей, три черных внедорожника. Напротив ждал здоровенный мужик в черном бронекостюме, широкий и мощный, как футбольный защитник. В его ручищах короткоствольный F2000 выглядел игрушечным. Что-то в этом мужике намекало на способность причинять невероятную боль. Увидев, как меня вытаскивают из здания, он нахмурился – даже за окулярами ночного видения было заметно.

– Фрэнкс, братан! Че как?! – заорал я.

Специальный агент Фрэнкс из Бюро контроля монстров ненавидел меня всей душой. Я точно знал: если настанет день, когда правительство захочет меня прикончить, – агент Фрэнкс возьмется за работу.

– Плохо, – пробормотал он.

– Что плохо? – спросил я, пока меня засовывали в ближайший внедорожник.

– Что мы успели, – ответил он и захлопнул за мной дверцу.

Глава 3

– Оуэн!

Я сонно моргнул, пытаясь привыкнуть к свету, как вдруг кто-то крепко обнял меня, расплющив о двери внедорожника.

– Джули?

Она была, как всегда, прекрасна. Я не преувеличивал, когда описывал ее моему сокамернику-бедняге. Высокая брюнетка, шикарная, куда умнее меня, талантливая и крутая как вареное яичко. Как две капли воды похожая на мать, только без всепожирающей черноты зла внутри.

– О господи! Я так рад тебя видеть! – Я обнял ее, погладил грязной рукой по щеке, очень стараясь не расплакаться, как девчонка, на глазах федеральных агентов. Я же все-таки крутой мужик. Джули крепко обняла меня в ответ. Наверное, думала, что мы уже никогда не увидимся. Мерзкое чувство.

А потом она чуть отодвинулась и поцеловала меня. Как же здорово на свободе!

Наконец Джули отстранилась, сняла очки и вытерла влажные глаза.

– Ты на вкус как химия.

– Порошок от вшей. Что происходит?

– Это я тебя должна спросить. Что случилось на курорте? Сначала напали зомби, потом ты исчез, потом явились федералы, искали тебя.

– Все сложно, я объясню... Как ребята? Почему ты с этим парнями?

– Все живы-здоровы. Майерс тебя искал, и я его заставила взять меня. Ох, Оуэн, я так рада, что ты в порядке!

Открылась водительская дверца, и агент Фрэнкс втиснул свои телеса за баранку. Майерс сел на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу, и свет погас. Майерс обернулся к нам.

– Ты меня не заставляла. Я позволил тебе поехать, – бросил он.

– Я надеялся, она поможет твое тело опознать, – равнодушно сказал Фрэнкс. Два полных предложения за вечер! Да он был в ударе. Увы, оба эти предложения намекали, что лучше б я помер. Что поделать, некоторые люди на меня вот так реагируют. Фрэнкс переключил передачу, и внедорожник рванул, раскидывая гравий. Заключенные, пойманные в свет фар, отскакивали, чтоб их не переехали. Майерс обернулся и по рации велел двум другим машинам быть готовыми к нападению. Вскоре ворота Тихиры скрылись из виду.

– А нападение зомби остановили? Они не разбежались? – Мне нужно было знать. Глупо, но я чувствовал, будто это моя вина.

– После твоего ареста – только пара нападений. Сожрали мозги съемочной группе шоу «Девчонки уходят в отрыв», так что, считай, без серьезных жертв, – ответил Майерс.

– Что случилось? Как ты там оказался? – спросила Джули. – И что за огромная шишка у тебя на лбу?

– Получил прикладом. – Я отмахнулся. Увы, по голове мне прилетало частенько и сильно. – Потом объясню. Видел твоих маму с папой.

– Что? – Голос Джули подскочил на октаву. Она отвернулась к окну. – Здесь? Сейчас? О нет...

Обычно алабамский говор Джули был едва заметен и проявлялся, только когда она нервничала. Или, как в этом случае, пугалась. Да уж, Сьюзан и Рэй всегда будут темным пятном на нашей жизни, пока не получат кол в сердце и заслуженное четвертование.

– Думаю, они уже ушли. – Я обнял ее за плечи, притянул поближе и прошептал: – Перескажу тебе все потом, не хочу, чтобы эти ушлепки слышали.

Джули кивнула и невольно коснулась черной полосы на шее – эта привычка появилась у нее недавно и проявлялась в моменты сильного стресса. Для большинства людей эта полоса выглядела просто как широкая черная татуировка, но на самом деле... Пусть Сьюзан сказала, что эта штука, спасшая Джули, однажды ее же и убьет, я этого допускать не собирался.

– Питт, ты видел его на курорте? – спросил Майерс деловым тоном.

– «Его» – это кого? – Я решил закосить под дурачка. Понятно, что федералы меня спасли не по доброте душевной. Интересно было узнать, что им надо.

– Лидера Культа, некроманта.

– Англичанин; если свет выключить, превращается в огромную тень; унитазами кидается. Этот?

– Ты разглядел его лицо? – сразу возбудился Майерс.

– Было темно, но немного разглядел.

– Пока будем лететь домой, опишешь его художнику. Ты единственный, кто видел этого типа.

– Что за Культ? – спросила Джули.

– Священный Культ Обратимой Смерти. Секта наглухо отбитых психов. Они имеют долгую историю, но в поле нашего зрения появились в прошлом году. Напал на тебя их лидер.

– Церковь? Что ж вы тогда просто не сожжете их штаб-квартиру? Вы же федералы.

Может, Майерс не понял подколку, а может, просто решил не вестись.

– Сожгли бы, если б могли. Но они не дураки и работают ячейками. Высокоранговые члены Культа известны как Великий Орден Теней. Мы не можем задержать ни их, ни лидеров: они занимаются крайне опасной и очень серьезной черной магией, да к тому же все повязаны – бизнесмены, политики, медиамагнаты, даже кинозвезды. Сейчас этот Культ для нас цель номер один.

– Дайте угадаю, они поклоняются Древним?

– Да, и охотятся именно на тебя. – Он помедлил. – Как ты узнал, что именно Древним?

Я промолчал.

Майерс обернулся и уставился на меня.

– Послушай, Питт. Если ты что-то знаешь, то обязан с нами поделиться. Это очень неприятные ребята, их лидер – наш тайный враг номер один, и я – твой лучший шанс выжить в стычке с ними. – Он пытался выглядеть дружелюбным, но получалось не очень. – Знаю, мы плохо начали, но я пытаюсь тебе помочь.

– Зачем?

– Работа у нас такая – защищать налогоплательщиков. – Он улыбнулся, и я даже засомневался, кто в темноте страшнее – он или Сьюзан. В конце концов, один из них – бездушный кровопийца, мучающий невинных, а другая – вампирша.

Внедорожник все набирал скорость, хрустя гравием.

– Фигня.

Майерс пожал плечами и благоразумно решил не тратить мое время.

– Хорошо, давай разжую. Пока ты – наша единственная ниточка, ведущая к Культу. Все, кого мы туда отправляли, стали зомби или еще хуже. Недавно мне удалось пропихнуть к ним агента, но у него в их иерархии слишком низкое положение, они ничего ему не расскажут. Переманить на свою сторону состоявшихся культистов у нас тоже не выходит: стоит им только задуматься о стукачестве, как они тут же исчезают. Однако Культ нацелился на тебя, и, возможно, так мы сможем кого-нибудь поймать и допросить.

Я закрыл лицо ладонью.

– Да ладно. Почему именно на меня-то нацелились? – Я, конечно, понимал, за что Древние меня невзлюбили: как же, вторжение им сорвал. Но федералам это знать было необязательно. Если б они узнали, мои мозги уже плавали бы в стеклянной банке, облепленные электродами, а ведомственные ученые выясняли бы, что с ними не так.

– За это... – Майерс смущенно отвел глаза, – прошу прощения.

Я сорвал вторжение, потому что не пожелал плясать под дудку кальмаров-переростков. Этот-то чего извиняется?

– А?

– Произошло недопонимание.

Я ждал продолжения. Майерс помолчал, будто ему правда было немного стыдно.

– Видишь ли, пока К.О.М. бились со слугами лорда Мачадо, мы решили перестраховаться и... как бы это сказать... сбросили ядерную бомбу.

– Что сделали?! – заорала Джули. – Вы пытались Алабаму застеклить?!

– Бомба была маленькая. И все сложилось к лучшему, – сказал, оправдываясь, Майерс. – Мы не думали, что у вас получится. Вернее, я уверен был, что не получится, но позволить им победить не мог. Вы же понимаете, что тогда случилось бы.

– Ну ты голова, Майерс, вот спасибо-то! Я там был, ядерного гриба не видел, так что, выходит, ты облажался.

Он дернул плечом.

– Портал был уже открыт. Бомба вошла в него и сдетонировала на другой стороне, в мире Древних. Должно быть, это их разозлило. Разведка докладывает, что она даже задела какую-то важную шишку. Почему-то они вообразили, что это твоих рук дело... Так что на тебя объявлена охота как минимум в двух мирах. Прошу прощения.

– Да за разбрасывание ядерных болванок простыми извинениями не отделаешься, козлина ты!

Неудивительно, что Древние на меня так окрысились! Они думают, я не только вторжение сорвал, а еще и прямо на их дом напал! Я за свою жизнь много кому дорогу перешел, конечно, но вот в десятитысячефутового моллюска атомной бомбой не бросался!

– И что теперь? – спросила Джули. – Будем ждать, пока эти культисты не придут и не убьют моего жениха? Черта с два.

Майерс покачал головой.

– Мы отвезем вас домой. Займитесь своими делами, ждите, пока Культ не сделает следующий шаг. Я выделю отряд защиты. Когда Культ нападет, мы будем во всеоружии.

– А почему бы мне просто не спрятаться где-нибудь? Залечь на дно? – Вопрос был риторический: бежать от опасности – не мое.

– Они тебя найдут. Культ не обычные фанатики. К сожалению, то, во что они верят, правда работает. Нет, я хочу, чтоб ты был на свету и им пришлось выползти из-под своей коряги, чтоб тебя достать. И вот когда они выползут... – Майерс ударил кулаком о ладонь. В исполнении «преподавателя английского» выглядело не очень устрашающе.

– То есть они меня убьют, а вы ворветесь и их арестуете?

– Не убьют, – наконец сказал Фрэнкс.

– Это почему же?

Но он не ответил. Майерс потрепал немногословного Фрэнкса по плечу.

– Потому что вы будете под защитой моих лучших людей во главе с агентом Фрэнксом. Его главная задача – сохранить тебе жизнь.

Звучало абсурдно. Чтобы Фрэнкс – и меня охранял?

– Нахрен надо. Я лучше с зомби повоюю.

– Я никогда не проваливал задание, – просто отозвался Фрэнкс.

– А Зеленая лощина?

– Не считается. – Он холодно глянул на меня в зеркало заднего вида и снова уставился на дорогу. До того как я стер те пять минут, Фрэнкс был мертвее мертвого, как все мы тогда. Дрался он как зверь, получил множество ран, продержался нечеловечески долго, но все равно проиграл.

– Я могу себя защитить, – заявил я.

– К.О.М. возьмет охрану на себя, – добавила Джули. – Мы в этом лучше, чем вы, федералы.

– Гражданские... – пробурчал Фрэнкс и резко вывернул руль вправо, на едва заметную грунтовку. Не знаю, нас он имел в виду или других водителей.

– Выбора вам никто не предлагает. Родина нуждается в тебе, Питт, – сказал Майерс.

– Как в приманке! Я не согласен, Майерс, ищи на свой крючок другого червяка. Я вам, ребята, не доверяю. Да скорее ад замерзнет, чем я к этому головорезу в погонах спиной повернусь! – Я ткнул пальцем во Фрэнкса, но тот меня проигнорировал.

– Ты позволишь нам защитить тебя от Культа, или мы очень сильно усложним жизнь К.О.М. Если думаешь, что раньше было нелегко, разозли меня и узнаешь, что бывает хуже, – пригрозил Майерс. – Все свои связи вы исчерпали прошлым летом, Предтеча больше не любимчик Конгресса, а мы теперь отчитываемся не перед Министерством юстиции, а перед Нацбезом.

– Я об этом не знала... – отозвалась Джули.

Ну да, про кадровые перестановки в совершенно секретной теневой ветви власти газеты не пишут.

– Таким образом, я теперь уполномочен закрутить вам гайки как никогда раньше. И готов идти до конца. А вы готовы? Задумайтесь.

На правительственную службу Майерс пришел из К.О.М. Не знаю, почему он ушел, но ненависть к нам питал до сих пор. Один раз нас уже закрывали по распоряжению сверху, и были в правительстве люди, очень стремящиеся это повторить – дайте только повод.

Джули тихонько пробормотала что-то нецензурное о семейном древе Майерса. Мы оба знали, что федеральский босс не блефует.

За окном мелькала темная мексиканская глубинка, я уставился на свое отражение в стекле. Ситуация вырисовывалась хреновая: за эти сутки я успел огрести от некроманта с толпой зомби, получить от федерале, меня протравили от вшей, ко мне явились вампиры, в меня тыкали осколком самого зловещего артефакта в мире, на меня нацелился Культ Смерти и, как вишенка на торте, охранять меня поставили человека, который, мягко говоря, членом фанклуба Оуэна З. Питта не являлся.

Долгое время мы молчали. Наконец Майерс отвернулся от нас, зная в глубине своего маленького черного бюрократского сердечка, что победил. Джули положила голову мне на плечо, я нашарил ее руку и крепко сжал. Мы вместе переживали вещи и похуже.

Вернее, я тогда так считал.

– О чем думаешь? – тихо спросил я.

Дождавшись, пока мы остановимся в маленьком аэропорту, Джули оттащила меня в сторону. Рядом заправлялся С-130 «Геркулес» ВВС США, готовый отнести нас домой. В ночном небе светила яркая луна, и я без труда мог различить темный силуэт агента Фрэнкса, следующего за нами в тридцати футах. Фрэнкс, похоже, взялся за работу серьезно: высматривал через сетчатую ограду, не шевелится ли что в пустыне. К счастью, возле самолета гудел какой-то компрессор, и я не боялся, что нас подслушают, так что прямо там, у маленького ангара, мы с Джули все обсудили.

– Вот же дерьмо, – расстроенно прошипела она, ее милое личико сурово нахмурилось. – Как же мне надоели федералы!

– И?.. – продолжил я, зная, что это не конец тирады. Мы с Джуди успели многое друг о друге выучить.

Она поморщилась.

– И какого черта мои родители туда явились? Противно так говорить, но, когда они предложили перемирие, я поверила! Потому что, если б они нас пальцем тронули, Эрл лично открыл бы на них охоту. Я думала, они хотя бы из чувства самосохранения постарались бы его не злить.

– Хочешь верь, хочешь нет, но, кажется, перемирие все еще в силе... – Я быстро объяснил, зачем приходила Сьюзан, но, к стыду своему, кое-что скрыл. Ее слова, что метка убьет Джули. Мне самому было мерзко такое утаивать, я собирался рассказать... Просто время еще не пришло. Сьюзан легко могла соврать ради того, чтобы всю свою семью заманить во тьму, – такая она злобная стерва.

– Осколок артефакта? Но как? Он ведь исчез в пещерах. Я всегда думала, что его забрали федералы, когда перекрыли там все... Откуда у матери осколок?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Но, когда она этим осколком до меня дотронулась, было дико больно. Я до смерти боюсь этой штуки.

– Думаешь... – Она помолчала, подбирая слова. – Думаешь, все начнется снова?

– Не знаю. – Я крепко обнял ее.

Вещи, которые этот артефакт творил, вещи, которые он мог сотворить, которые я сотворил бы, получи его силу, меня ужасали. Лучше было с собой покончить, чем так рисковать.

– Правда, понятия не имею.

– Ох, Оуэн... Не нравится мне все это. Я думала, что потеряла тебя.

– Я никуда не денусь, обещаю. – Сказав это, я вспомнил о другом обещании. – А вот снаряжение я потерял. Пистолеты, которые ты мне подарила... Пистолеты твоего брата. Они же столько для тебя значили...

– Пушки можно заменить, – перебила она. – А тебя – нет.

– Время! – заорал нам Фрэнкс. И, подтверждая его слова, самолет заревел турбинами.

– Какой же он козел, – пробормотала Джули мне в плечо и, отстранившись, повела меня к самолету. – Кстати об этом. – Она повысила голос. – Агент Фрэнкс!

Федерал кивнул ей.

– Прошлым летом в пещерах Де Сойя я спросила, позаботились ли о моем отце. Стал ли он вампиром и смог ли сбежать. Раз Оуэн его сегодня видел, значит ты мне солгал.

Джули в гневе выглядела очень угрожающе, но вряд ли Фрэнкс вообще способен был на страх.

– Совершенно секретно, – буркнул он и, отвернувшись, тоже потопал к самолету.

– Как же с ним будет весело, правда? – спросила Джули.

– А я-то думал, мы вроде как подружились...

Мы прошли мимо посадочных огней загружаться в громко гудящий C-130. Другие федералы уже тащили снаряжение внутрь.

– Мистер Питт? Мисс Шэклфорд? – К нам подошел агент в черном, шлем и балаклаву он засунул под мышку. Агент был молодой и дружелюбный: смуглая кожа, стриженные под машинку черные волосы, блестящие от улыбки глаза. С его плеча свисала тяжелая сумка.

– Я агент Торрес! – закричал он сквозь шум турбин. – Я из вашего отряда охраны! Большая честь с вами познакомиться!

Он протянул нам руку в перчатке, и я пожал ее, удивленный. Обычно федералы с К.О.М. любезностями не обмениваются.

– Вы, наверное, новенький! – крикнул я.

– Да! Недавно в Бюро! Бывший пограничник! – Он пожал руку Джули и удивленно поднял брови. У нее было крепкое рукопожатие, я первый раз сам удивился. – Мисс Шэклфорд, я читал про вашу семью, когда учился в академии Бюро! Вау. Просто... вау. Вы невероятные! Ваш прапрадедушка был одним из начинателей организованной охоты на монстров! Большая честь!

– Эм-м, спасибо, – пробормотала Джули. Похоже, дружелюбный агент не одного меня удивил. Обычно мое общение с ними ограничивалось угрозами, запугиванием и иногда драками.

Он снял сумку с плеча и передал мне.

– Кажется, это ваше.

Сумка оказалась и правда тяжелая. Я расстегнул ее и был вознагражден чудесным видом.

– Зверюга! – я радостно вытащил свою кастомизированную «Сайгу», оттянул рукоять затвора – пошла легко, как всегда.

Зверюга – брутальная пушка: полный автомат, магазин на двенадцать патронов, подствольный сорокамиллиметровый гранатомет, голографическая оптика EOTech и – вишенка на тортике – складной посеребренный штык. Мы со Зверюгой через многое прошли, это была уже не просто пушка, а самый настоящий друг.

– Мои пистолеты... И моя броня! – Я пришел в щенячий восторг. Моя пара пистолетов сорок пятого калибра, которую Джули когда-то сделала для своего брата Рэя, легла в кобуры. Единственное, чего я не досчитался, – ганга рам, оставшийся в черепе зомби. – Быть не может! Офигенно!

В свою защиту скажу, что в нашем деле никуда без любви к снаряжению.

– Я думал, что потерял этих деток навсегда... Где вы их нашли?

Торрес просиял, гордый собой.

– Мой отряд окружил тюрьму. Я эту сумку нашел в руках толстого федерале, труп лежал на парковке. Похоже, он собирался ее забрать домой, но его разорвали... В общем, сумка была открыта, я на нее посветил и увидел вот это, – он указал на нашивку со смайликом. – Я слышал, что ее очень трудно заслужить! Решил, что если вы живы, то захотите ее обратно. – Он пожал плечами. – Ничего особенного.

Я едва удержался, чтоб его не обнять.

– Спасибо, агент Торрес. Я это ценю.

– Считайте это профессиональной вежливостью. Эй, я же буду вас охранять, так что зовите меня просто Энтони. – Он снова пожал мне руку. – Правда, очень рад с вами познакомиться, ребята. Мне пора!

Он улыбнулся, помахал, как смущенный подросток, и убежал к своей команде.

Я обернулся к Джули. Она была в таком же замешательстве. «Что за...» – прошептала она одними губами. Я сунул Зверюгу обратно в сумку, застегнул молнию. Закинул на плечо знакомый успокаивающий вес.

– Может, все сложится не так уж и плохо, – сказал я. – Не знал, что Бюро нанимает приятных ребят.

– Наверное, кадровики недоглядели.

* * *

Казадор, штат Алабама. Население: 682 человека. Обычная деревушка, затерянная в лесах на юге от Монтгомери. Короткая поездка через город – а длинной поездки через Казадор не получится, – не увидишь ничего особенного: сомовая ферма, пара магазинов и церквей. Но в нескольких милях за городком база компании «Охотники на монстров». Главный офис – двухэтажное здание вроде средневековой крепости. С воздуха оно выглядит как широкая приземистая жаба. Вокруг рассыпаны другие здания: ангар для нашего самолета и вертолета; бункер, напоминающий погреб, – наша оружейная; мастерская Майло; «убойный цех» и бараки для новичков. Все это окружено валом из красной глинистой земли (стрельбище у нас отличное) и обнесено сетчатым забором с колючей проволокой, заросшим кудзу.

Самолет ВВС прошел низко над чащей, окружающей базу. Мелькнули внизу домишки деревни Кулака, полускрытые деревьями, и тут же исчезли, а через пару секунд шасси заскрипело – мы наконец приземлились.

– Эй! – позвал федерал. В наушниках его голос звучал гнусаво. – Мистер Питт, взгляните.

– А? – Я отвернулся от окна. Занимался рассвет, вид был красивый. Федерал показал мне экран ноутбука – с экрана на меня смотрел Англичанин: тощее лицо, квадратная челюсть, напряженный взгляд, короткие волосы. – Да, в принципе похож.

Агент развернул ноутбук к себе.

– Что-то не так?

– Не знаю. Было темно, а он из меня как раз дерьмо выбивал. – Да и как объяснишь, что я в его глазах не увидел души. Как фэбээровский художник такое нарисует? – У него изо рта какой-то мелкий демон-пиявка торчал, но в общем близко к тому.

C-130 докатился до нашего ангара. Я убрал со лба пакет льда и отстегнул ремень безопасности. Федералы промыли мои раны, перевязали лодыжку и выдали горсть обезболивающих, так что настроение у меня было очень даже приподнятое. Да, обезбол у правительства отличный: даже неудобные сиденья, перепады температуры и шум мне не мешали.

Трап-рампа с гулом опустился, агенты уже стояли, готовые высаживаться. Выглядели они немного нервно: в последний раз они тут были, когда брали К.О.М. под охрану, а потом арестовывали меня и Джули. Кончилось это тем, что их отделал, мягко говоря, возмущенный Эрл Предтеча. Парочку я узнал – например, агента со слегка искривленным носом. Если я правильно помнил, нос стал таким из-за меня. Агент хмуро на меня покосился и показал средний палец так, чтобы Майерс и Фрэнкс не заметили. Ага, ну значит точно из-за меня. Взяв сумку, я пошел к люку, Джули за мной. Стали бы мы федералов дожидаться!

На летном поле нас уже ждали охотники. Эрлу Предтече на вид было за сорок, но я знал, что, когда помру от старости, он будет выглядеть едва ли на пятьдесят. Его старая кожаная куртка тоже была на месте – все равно что униформа. Он стоял, напряженно скрестив руки на груди, разглядывая самолет пристальным взглядом холодных голубых глаз. Самый обычный мужик: невысокий, не то чтобы мускулистый, но от него исходила олдскульная такая крутость – хитринка, уверенность в себе, звериное чутье и запах крепкого табака. С Эрлом Предтечей лучше было не шутить – и это я еще только про человеческую часть.

Трой Джонс мрачно уставился на опускающуюся рампу. Обычно Трой был самым радостным и обаятельным человеком, которого я знал, но в прошлый раз федералы его сильно отделали, так что он им, понятно, не доверял. Трой был из Флориды, его предки – с Ямайки. Убежденный баптист, наш в К.О.М. моральный компас. В общем, добрый самаритянин, хороший парень. Он пошел в охотники, потому что в глубине души всегда был героем. Сравнивая себя с ним, я всегда чувствовал вину: мне-то таким не стать.

Холли Ньюкасл – наша горячая штучка и внешне, и по характеру. Яростная, что-то вроде злодейки из фильма про Бонда. Только дурак такую недооценил бы. Бывшая стриптизерша, любит изображать тупую блондинку, когда это нужно, но на деле ум у нее острейший, и она, пожалуй, самая безжалостная из наших. И на самолет смотрела с нехорошей ухмылкой. Трой стал охотником, потому что был героем, а Холли – потому что это был легальный способ причинять всяческое насилие силам зла, и ей это отлично удавалось.

Увидев нас с Джули, Эрл явно обрадовался. С тех пор как Сьюзан исчезла, а Рэй заперся в библиотеке, Эрл заменил Джули и ее братьям отца. Сейчас в его взгляде читалось облегчение и ужасная усталость. Впрочем, пару дней после полнолуния он всегда выглядел измотанным. Попробуй посиди ночь в бетонной клетке, кидаясь на стены в приступе безумной ярости!

Он быстро обнял Джули.

– Джулс, Оуэн, наконец-то вы дома. – Он пожал мне руку так, что кости хрустнули. Трой и Холли тут же накинулись на меня, хлопая по спине и требуя рассказать, что произошло. Мы втроем были из одного потока салаг-новичков, чего только вместе не пережили! Здорово было снова оказаться среди друзей.

Подошли другие охотники, привлеченные шумом и видом здоровенного самолета. От ангара за нами наблюдала одинокая фигура в черном с головы до пят. Кулак, наш пилот. Он неловко помахал мне и скрылся, стоило федералам высадиться. Кулак толпу не очень любит, да и людей в принципе, а уж федералов особенно.

Агенты сгрудились у самолета, оглядывая базу. Самые опытные себе наверняка мысленно пометки делали в ожидании дня, когда политический ветер переменится и им дадут приказ закрыть нас любыми средствами.

Двигатели умолкли, и на взлетной полосе вдруг сделалось очень тихо. Две группы стояли и смотрели друг на друга, как мальчишки и девчонки на первом школьном балу. Но наконец Майерс и Фрэнкс отделились от своих и подошли к Эрлу. Дешевый, якобы шелковый галстук Майерса так и мотался над плечом как флаг. Руки никто друг другу не подал.

– Эрл... – сказал Майерс.

– Кто нас посетил! Специальный агент Дуэйн Майерс. – Голос Эрла так и сочился неприязнью. Так значит, Майерса звали Дуэйн? Каждый день что-нибудь новое узнаю! – И его верный слуга Пятница.

Фрэнкс слегка кивнул. Не думаю, что он хоть к кому-то испытывал симпатию, но, по крайней мере, тех, кто сильнее него, уважал. Немного. Предтеча против Фрэнкса... На такое шоу я бы и за деньги посмотрел! Неважно, насколько этот федерал крут, – уверен: если у Эрла будет плохое настроение, федерала нашего будут по пакетам собирать.

– Я так понимаю, до тебя дозвонились? – холодно спросил Майерс. Я слышал, что он когда-то работал с Эрлом и за что-то его презирает, но деталей не знал. Понятно было только, что между ними кошка пробежала.

– Дозвонились. И мне идея не нравится. Это что, – Предтеча недовольно указал на федералов, – и есть охрана? Потому что, если думаешь, что вы все такие незаметные, это не так.

– Нет. Я оставлю четверых лично отобранных агентов. Они будут везде ходить за Питтом и изображать твоих людей... то есть выглядеть неряшливо и непрофессионально. Остальные будут ждать сигнала в Монтгомери. Я ожидаю от К.О.М. полного содействия. На следующем заседании конгресса будет опять рассматриваться вопрос легальности частной охоты на монстров. И вы не хотите, чтобы я рассказал, как вы отказывались сотрудничать.

– О да, мы само сотрудничество. А теперь, может, возьмешь своих легавых и уберешься с моей земли?

– Поверь мне, я бы с удовольствием. Но вам нужно знать, с чем вы столкнулись. – Майерс достал желтый конверт для бумаг. – По-моему, вы не понимаете всей серьезности угрозы, которая над вами нависла.

Я не мог поверить, что Майерс однажды был одним из нас. От одной мысли передергивало. Забирая конверт, я коснулся майерсова пальца... И ударила черная молния.

* * *

Я сидел на деревянной скамейке, от решетки барбекю поднимался вкусный запах жареного мяса. День клонился к закату, жара уступила мягкому алабамскому бризу, на опушке леса танцевали светлячки.

– Дуэйн, тебе бургер какой прожарки?

– Средней, – ответил я не задумываясь.

– Понял... – Здоровяк Рэй Шэклфорд расплющил котлеты лопаткой. – А тебе, милая?

Капнул жир, зашипели угли.

– Слабой... Нет, очень слабой. – Сьюзан Шэклфорд сидела на садовом стуле справа от меня. Она заворочалась, пытаясь устроиться поудобнее – на восьмом месяце беременности это было сложно. Я постарался не пялиться на нее: даже с огромным животом она все еще была самой красивой женщиной, которую я встречал... и женой моего лучшего друга. – А вообще... Можешь просто подогреть снаружи?

– Сделаем. – Рэй вытер ручищи о фартук и, сделав большой глоток пива, с довольным выдохом поставил бутылку. Выглядел он внушительно: здоровенный, мускулистый, уверенный. Полная моя противоположность. – Эрл? Дуркас?

– Слабую. – Предтеча, мой босс, сидел за столом для пикника. Я все еще его побаивался, но он выбрал меня в свою команду, посвятил в семейный секрет, и теперь в его присутствии я чувствовал себя гораздо уютнее.

– Среднюю, Рэй. И нормальную среднюю, а не в уголь. Не облажайся опять. Черт, парень, у тебя просто талант жечь отличное мясо!

Рядом за столом Дуркас на газете чистила свой «кольт» сорок пятого калибра. Она была для нас кем-то вроде материнской фигуры. Старая ведьма, конечно, но уж какая есть. Я знал, что она любит нас по-своему, по-реднековски.

– Дурень. Лучше б дал мне готовить.

– Да, мэм, – автоматически ответил Рэй. Все никак не привыкну к южанам и их обходительности со стариками. – А тебе как, Худ?

– Полную прожарку, пожалуйста, – раздался голос позади меня. Худ был самым молодым членом команды, а я кем-то вроде его инструктора. На самом деле он так вовлекался и все схватывал, что иногда это я у него учился. Слышал даже, как Предтеча говорил, что никогда не встречал никого с таким талантом к охоте на монстров. Неплохо для толстого паренька из Бирмингема.

– Ты салага, так что тебе все, что с гриля соскребешь. Если успеешь. – Рэй расхохотался и прикончил свою бутылку. – Джули! Принеси папке еще пива!

– Ладно! – крикнула девочка, грациозно спрыгнула с качелей из покрышки и побежала в дом, тряся хвостиком волос. Ей было всего восемь, но уже чувствовалось, что она станет красавицей в мать и умницей в отца. И много сердец разобьет. Хлопнув за собой сетчатой дверью, она исчезла в старой плантаторской усадьбе.

Я оглянулся на других охотников. Дедуля Шэклфорд, оживленно размахивая крюком, доказывал товарищам, что Рональд Рейган самый лояльный к нам президент со времен Эйзенхауэра. Рыжий подросток, Майло, которого мы недавно спасли, что-то рисовал на листке бумаги – наверное, очередное свое странное изобретение. Остальные постепенно сползались на запах барбекю, и каждого Рэй громогласно допрашивал о степени прожарки. Вся К.О.М. была в отличном настроении, и заслуженно: только что уладили очень непростое дело и чувствовали себя неуязвимыми.

– Эй, Майерс! – позвал Рэй.

– Что, дружище?

– А здорово мы им сегодня напинали, скажи?

Я откинулся на спинку скамьи, вытянул руку. Когда-то вампир повредил мне вращательную манжету, так что о карьере питчера в Высшей лиге пришлось забыть. Но если бы не та схватка, я не стал бы частью команды. Я повернул руку так, чтоб видеть нашивку: улыбающуюся зеленую рожицу с рожками. Мелочь, но для меня она значила очень много.

– Да, Рэй. Здорово.

Эти люди стали моей семьей.

* * *

– На что это ты уставился? – вызывающе спросил Майерс.

Меня снова накрыла реальность: взлетная полоса, большой самолет, мои друзья, кучка хмурых федералов. Я был на базе, на летном поле... Но только что сидел на барбекю в доме Джули, только давно... и я был... агентом Майерсом? Какого хрена?!

– Ни на что...

Майерс покачал головой и отпустил папку, посчитав меня, наверное, полным идиотом. Я ведь залип на пару секунд.

– Как я уже сказал, вам нужно понимать, что за сила против вас. Можем мы где-нибудь переговорить с глазу на глаз?

Предтеча кивнул.

– Идем. – Он указал на главное здание, и федералы потянулись туда, но следующий взмах руки их остановил. – Нет, только отряд защиты. Остальные козлы пусть сидят в самолете.

Не дожидаясь возражений, мой босс развернулся и ушел. Но я заметил, как он зло скрипит зубами.

От того, что сейчас случилось, у меня все еще голова шла кругом. Я схватился за руку Джули. Ничего – ни черной молнии, ни видений. Она странно взглянула на меня.

– Зет, ты в порядке? – спросила Холли. – Ты весь красный.

Я покачал головой. При федералах я говорить не мог, но последний раз, когда мне пришлось проживать чужие воспоминания – воспоминания повелителя Мачадо, кстати, – это случилось из-за того же артефакта, которым Сьюзан до меня дотронулась.

– Да, в порядке... От полета не отошел, наверное. Пошли разбираться.

Фрэнкс проводил меня подозрительным взглядом, но кивнул агентам, и трое, похватав снаряжение, двинулись за нами.

Эрл шел в темпе человека, решившего со всем этим покончить как можно быстрее, поэтому мы чуть ли не пробежали через холл. Агент Фрэнкс заметил решетки на цепях, готовые закрыть входы-выходы, и кивнул почти с одобрением.

– С возвращением, Зет. Майло сказал, ты толпу зомби порубил, – подала голос из-за своего массивного стола Дуркас, наша секретарша, регистратор и охотница на монстров (одной ногой на пенсии). Она выглядела как обычная южная бабушка, разве что из-под вязаного свитера торчал «Ругер Редхок» в наплечной кобуре. – Тут такая скучища, ну хоть ты парочку кровавых историй расскажешь. В этом на тебя всегда можно положиться!

– Конечно, мэм. Все расскажу после сходки.

Стоило ей увидеть у меня за спиной федералов, как улыбка испарилась, а глаза неприязненно сузились до щелочек. На мгновение мне показалось, что она сейчас схватится за «магнум».

– Майерс... – прошипела она.

– Дуркас, – медленно ответил тот.

– Как там твои предательские дела?

– Неплохо, неплохо... – Майерс даже глазом не моргнул. – А как твоя нога?

– Она пластиковая. Сам-то как думаешь?

– Да, конечно... Я забыл. Ну, увидимся. – Майерс высокомерно кивнул и пошел за Эрлом по коридору. От ненавидящего взгляда, которым Дуркас его провожала, краска на стенах сворачивалась. Я даже притормозил. Наша секретарша всегда была ворчливой – да что там, она прибить могла, если тронешь ее обед в общем холодильнике! Но такой я ее никогда не видел.

Я дождался, пока федералы отойдут подальше.

– Что это было?

Она презрительно усмехнулась.

– Старая история. У нас с иудой есть кое-какие нерешенные дела.

– Что он такого сделал?

– Спас мне жизнь. – Дуркас тряхнула головой и схватилась за трубку звонящего телефона. – Иди, иди. Мне еще работать надо.

Я догнал остальных на пороге малой переговорки первого этажа. Все мы туда еле влезли бы, но, похоже, ради федералов Эрл вторую переговорку, побольше, открывать не стал. Майерс остановил его у стены с серебряными мемориальными табличками.

– Только ты, Шэклфорд и Питт. У меня секретная информация только для тех, кого это касается. Мои люди тоже подождут.

– Не пойдет. – Мой босс указал на Троя и Холли: – Они – моя личная команда. Им можешь говорить то же, что и мне.

– Твоя команда? – вдруг разъярился Майерс. Его лицо побурело, голос стал громче. – Великий Эрл Предтеча теперь ничего от своих ребят не скрывает? Это что-то новенькое!

Я не ожидал от него такой перемены. Он подбежал к стене и принялся ее разглядывать, явно выискивая определенное имя. Наконец он нашел одно над большим списком смертей, случившихся на Рождество девяносто пятого года, и ткнул в него пальцем.

– Никаких секретов?! Значит, и про Марти ты им рассказал?!

Пару секунд Эрл молчал. Все федералы, кроме Фрэнкса, тоже растерялись, не ожидав такого взрыва от начальника. Фрэнкс вообще выглядел скучающе. Наконец мой босс вздохнул, видимо не готовый спорить. Неожиданно было видеть, как он сдается на своем же поле.

– Вы двое, ждите здесь. Проследите, чтобы эти ничего не трогали, – сказал он Трою и Холли, указывая на федералов. Трой и Холли благоразумно не стали спорить и отошли.

Пока остальные заходили, я остановился и нашел ту самую табличку. С маленького фото кривовато усмехался пухлый паренек.

Ничто не выделяло его из остальных четырех с чем-то сотен на стене. Я вошел в переговорку.

Глава 4

Фрэнкс и Майерс сидели с одной стороны стола, я, Эрл и Джули с другой. Майерс все еще выглядел непривычно злым. Он указал на папку, которую только что мне дал.

– Открой ее.

– Что за секретность? – спросила Джули.

– Открой, – повторил Майерс.

Я бросил папку на стол между нами, пролистал толстую стопку бумаг. Сверху лежал рисунок – фоторобот Англичанина по моему описанию.

– Священный Культ Обратимой Смерти, или, сокращенно, Культ, был основан десять лет назад, – заявил Майерс так, будто уже давал эту информацию на брифингах несколько раз. – На нашем радаре они не появлялись. Мы думали, это очередные мошенники, качающие деньги из доверчивых идиотов, но потом они выпустили вот это.

Он вытащил лист и передал его Предтече.

– Воззвание о возвращении Древних. – Эрл нахмурился и поднял лист. – Какое-то дерьмо о том, что надо приветствовать новых повелителей Земли. И очень хреновый рисунок какого-то летающего кальмара.

Я такого кальмара уже видал, когда мой бесплотный дух дрался с повелителем Мачадо за контроль над пространством и временем. Правда, картинка совсем не отражала того, что в реальности Владыка Ужаса здоровенный, как десяток авианосцев, припаркованных в ряд.

– Посмотрите на дату, – впервые заговорил Фрэнкс.

Джули наклонилась над листом.

– Выпущено за два дня до того, как Мачадо попытался использовать артефакт в Чилдерсберге. И за день до того, как нас всех убили в Зеленой лощине. Выходит, они знали заранее?

– Да, и после того, как мир вернулся назад на пять минут, желающих записаться в Культ стало только больше, – ответил Майерс, и я снова порадовался, что правительство не знает, чья это на самом деле вина. – Их численность растет, и, по слухам, их лидер, вот этот парень, – Майерс постучал по листу с портретом, – собирает армию, чтоб подготовить Землю к возвращению Древних. Мы послали туда своих людей, но ничего толком не узнали, только потеряли хороших агентов. Культ жесток, хитер, и магия его, увы, работает, так что информации у нас крайне мало.

– Кто они? – спросила Джули.

Майерс взял следующий лист.

– Вот культисты, о которых мы знаем, но они просто полезные идиоты, знаменитости и прочее дурачье, у которого Культ выманивает деньги на свои операции. Во что ввязались – не понимают. Мы за ними наблюдаем. Публично Культ – просто еще одна дурацкая секта: проповедуют конец жадной тирании человечества и стремление построить на планете Земля идеальную утопию. Под руководством благожелательных Древних, конечно.

Моя сторона стола хором фыркнула. Мы-то с этими благожелательными сталкивались.

– Вижу, вы понимаете, почему мое начальство так обеспокоено. Этот культ собирает монстров, разные виды нежити, они даже шоготта где-то нашли!

Эрл взял портрет Англичанина.

– Я так понимаю, вы этого урода найти не можете?

– Они зовут его Повелителем Теней. Он загадка. Вся их верхушка окутана тайной. И вот тут в дело вступает Питт. Чтобы взять его, им придется послать своих оперативников, и мы их немедленно схватим. Мне приказано разогнать Культ любой ценой, но нужно сперва до них добраться.

– Что? Поклоняться гигантским космическим моллюскам, желающим поработить человечество не круто? А что дальше? На сайентологов напрыгнете? – саркастически отозвался я.

– Вижу тут серьезное нарушение Первой поправки, – заметила Джули.

– Американский союз защиты гражданских свобод будет в ярости, – добавил Предтеча.

Я рассмеялся. Фрэнкс подался вперед, пролистал бумаги и вытащил глянцевое фото с места преступления. Фото женщины, жестоко разорванной на кусочки. Смех замолк.

– О... Это ужасно, – прошептала Джули.

– Она была нашим последним агентом под прикрытием, смогла проникнуть во внутренний круг Культа. Специальный агент Эшли Паттерсон. Они оставили ее на ступенях детского сада, куда ходили ее дети. Использовали некромантию, чтобы она страдала дольше, чем биологически возможно.

Оу. Я видел много ужасных вещей в прошлом году, но от этого зрелища даже меня затошнило. Это был, прямо скажем, новый уровень жестокости.

– Моя подруга, – сказал Фрэнкс.

Момент был тяжелый, но идея показалась мне странной.

– У тебя есть друзья? – выпалил я.

Фрэнкс зыркнул на меня, но Майерс продолжил:

– Агент Паттерсон обнаружила вот это. – На следующем фото был большой лоскут розовой кожи, на котором грубо вырезали ножом какие-то слова. – Оказывается, просто так передать сообщение с той стороны нельзя. Им приходится вырезать текст на своих слугах и выкидывать их в портал. Зрелище неприятное.

– Отвратительно. – Джули поправила очки, пытаясь разглядеть, что написано на куске кожи. – «Всем слугам»... Не могу разобрать следующее слово... «Владыка»? «Найти и наверняка уничтожить человека-охотника, известного как... Оуэн Застава Питт»...

– Что?! – воскликнул я. – Дай посмотреть!

И да, вот оно, мое имя, вырезанное на каком-то бедолаге. Это было уже слишком. Владыка Ужаса объявил на меня охоту, а выглядел он очень стремно. Огромная жуткая тварь.

– Инопланетное божество устроило мне вендетту? О, ну здорово.

– Ага, – сказал Фрэнкс. – Здорово.

Клянусь, этот ублюдок почти улыбнулся. Почти.

– Итак, нам остается ждать, когда Культ сам к нам придет, – гордо объявил Майерс. – Похоже, Древние никогда не выходили на связь с местными культистами, так что это сообщение произвело фурор. Теперь поймать Питта – их главная задача. Они все сделают, чтобы до него добраться. Но каждая их атака даст нам больше информации о них.

Я снова взглянул на фотографию агента. Разорвана на пять частей, но все еще жива... Мне такой судьбы не хотелось.

– Дерьмо ваш план.

– В этом файле все, что нам известно о Культе: их члены, их методы. Мы будем готовы к их удару. А пока просто занимайтесь своими делами и притворитесь, что нас тут нет.

– Ладно, а такая секретность зачем? – резко спросил Эрл. – Или ты в коридоре истерику закатил, просто чтобы меня уесть?

Майерс покачал головой.

– Марти был моим другом.

– И моим тоже...

– Тогда, может, стоило задуматься, прежде чем его убивать!

Эрл оттолкнул стул и вскочил, зло уставившись на Майерса. Бахнул кулаком по столу так, что дерево треснуло.

– Это была случайность!

Надо отдать Майерсу должное: он даже не дернулся, хотя и знал, на что тот способен в гневе. Я впечатлился.

– Что, меня тоже случайно убьешь?

Рука Фрэнкса сдвинулась к «глоку» в кобуре. Пушка была заряжена серебряными пулями, и он готов был всадить их в Эрла, если тот дернется. На секунду мир в крошечной переговорной висел на волоске.

– Давай. И тогда К.О.М. закроется раз и навсегда.

Так они и сцепились взглядами – «профессор», вервольф и машина убийства, готовая всех перестрелять.

– Хватит, – спокойно сказала Джули. – Эрл, пожалуйста, сядь. Агент Майерс, мы полностью согласны сотрудничать. Убьете друг друга попозже, а пока нам надо работать.

Эрл придвинул стул обратно и сел, все еще злой как волк. Фрэнкс вернул ручищи на стол. Я сидел рядом с Джули и только поэтому заметил, как она тайком сунула свой маленький пистолетик сорок пятого калибра обратно в кобуру. Она собиралась выстрелить в Фрэнкса под столом, как Хан Соло в «Звездных войнах». Господи, как же я люблю эту женщину!

Постепенно все успокоились. Не знаю, что там случилось между этими двумя, но Эрл все еще выглядел раздраженным. Майерс достал последний лист бумаги.

– По поводу секретности. Мы прослушивали Культ, читали их почту и так далее, как обычно.

– Удивительно, – пробормотал я.

И тут Майерс на нас просто бомбу сбросил.

– У культа есть шпион в К.О.М.

Мы трое переглянулись. Сама мысль звучала абсурдно.

– Херня, – отрезал Эрл. – Я знаю своих людей.

– Здесь несколько сообщений, в которых упоминается крот. В ваших рядах шпион. Сколько новичков вы наняли после боя с повелителем Мачадо?

Мы с Эрлом взглянули на Джули: она следила за всей логистикой.

– Два класса, всего двадцать шесть новичков наняты, еще пятьдесят тренируются.

И мы знали: из этих пятидесяти хорошо если половина пройдет все испытания. Притом что это был самый большой наш класс. С переоткрытия К.О.М. отчаянно не хватало людей. Мы прогоняли ребят через задания так быстро, как могли.

– Вы серьезно думаете, что кто-то из наших салаг работает на Культ?

– В их представлении ваша компания остановила второе пришествие. Кстати, вашим старым сотрудникам вы тоже не можете доверять. Не забывайте, с чем мы тут имеем дело: Древние могущественны, им не составит труда перетянуть на свою сторону даже старых друзей.

– Да, уж тебе ли не знать о предательстве друзей, а, Дуэйн? – сказал Эрл. Ноздри Майерса раздулись, но он не ответил. – Думается мне, ты, сволочь, ненавидишь К.О.М. и хочешь, чтоб мы перестали друг другу доверять. Я знаю ваш стиль. Вы хотите нас закрыть, но начальство не разрешает, вот вы и не можете с этим смириться. Так?

– Сейчас я... – Но не успел Майерс продолжить, как его телефон зазвонил. На рингтоне все еще стояла самая раздражающая версия Take Me Out to the Ballgame. Уничтожающе глянув на Эрла, он ответил на звонок, послушал немного и закрыл трубку ладонью, чтоб звонящий не слышал. – С вами мы закончили. – Он изо всех сил постарался действовать невозмутимо и профессионально. – Мне от вас нужно только полное сотрудничество в борьбе с Культом. Занимайтесь своими обычными делами, агент Фрэнкс будет везде следовать за Питтом. Подкомитет Конгресса по контактам с астральными силами ожидает, что К.О.М. будет работать совместно с правительством. Только попробуйте пойти против них – и мое желание сбудется: вас закроют.

– Сволочь, – пробормотал Эрл.

– Документы я вам передал, делайте с ними что хотите, мне плевать. Победа за мной. Выход найду сам. – Он поправил галстук, застегнул свой дешевый костюм. – Буду на связи.

– И все? То есть нам просто работать как ни в чем не бывало? – раздраженно спросил я. Мне этот план все еще не нравился. Если ловлю на живца вообще можно назвать планом.

– Насчет своей работы не переживайте, – ответил Майерс. – Теперь монстры сами будут охотиться на вас.

С этими словами он отвернулся и вышел.

Я глянул на Эрла. Он сидел, скрипя зубами, Джули выглядела оглушенной и усталой. Она закрыла файл. У нас с правительством был странный симбиоз: мы жили на их заказы, злились на их правила, мирились со всяким бюрократическим бредом, но это было что-то новенькое.

На минуту, не меньше, повисла неловкая тишина. Фрэнкс глянул на наши хмурые лица и спросил:

– Так что у вас тут едят?

– Джули, покажешь нашему гостю столовую? – попросил Предтеча. – Нам с Оуэном надо поговорить... наедине.

Джули поднялась, Фрэнкс замешкался – наверное, просчитывал, высока ли вероятность того, что меня убьют, если он будет в двадцати футах по коридору. Наконец он сдался, поднял свои телеса и последовал за Джули. Я подождал, пока дверь закроется.

– Ну что... это отстой.

– Полное дерьмо – вот это что, – бросил Эрл. – Мне сегодня утром позвонили: мол, сотрудничайте или пожалеете. Так что выбора у нас нет. Федералы тупорылые... Так что там случилось, в Мексике?

Эрл Предтеча был одним из самых опытных охотников в мире, если кто и мог знать, что делать, так это он. Я рассказал ему обо всем, не упуская ни одной детали: летние события меня научили, что любая мелочь может оказаться важна. Эрл устало потер лицо, когда услышал, что я коснулся артефакта. И перебил меня, когда я рассказал о словах Сьюзан. Насчет того, что метка убьет Джули.

– А Джули ты об этом рассказал? – Он потер шею большим пальцем. Я покачал головой. – Правильно. И не рассказывай. Сьюзан способна на любой обман, я бы не удивился, узнав, что она пытается вами манипулировать, чтоб вы сделали какую-нибудь глупость. Возможно, все не так плохо, как она изображает.

– Но я все равно беспокоюсь.

– Понятное дело. Но с Джули все будет хорошо. Я кое-что знаю о проклятьях, и неважно, что случится, – она боец. Это у нее от меня. Если ты умрешь, она это переживет. Она Шэклфорд. А вот если ты ее потеряешь, то развалишься. Почему-то ты ей нравишься, так что она все сделает, чтобы остаться с тобой. Такая вот упрямая.

Я даже не знал, что на это сказать. Странно, когда крутейший сукин сын Эрл Предтеча пытается тебя убедить, что все будет хорошо. Правда, я чувствовал, что он нервничает не меньше моего. Он любил Джули как собственную дочь.

– Что там было еще?

– Ну... Не знаю, как это объяснить, но у меня пару минут назад было видение или что-то вроде того.

Предтеча поморщился.

– Только не эта хрень опять...

Я не мог его винить. Когда у меня последний раз были видения, я чуть мир не уничтожил.

– Ну, это было другое, но похоже на те. Наверное, оно появилось из-за артефакта. В прошлый раз, когда у меня были видения, я проживал моменты из жизни Проклятого. А в этот – просто какой-то эпизод из жизни Майерса – я случайно до него дотронулся, – и ничего особенного там не происходило. Вы все сидели, ели бургеры или что-то такое, но все это было на самом деле. Я думаю.

Мой босс больно ткнул меня пальцем в плечо.

– Эй! Хватит!

– Ничего? – спросил он. Я непонимающе на него взглянул. – Что? Я тоже не знаю, как эта магическая ерунда работает. Что-то еще потом было?

– Вроде бы все, теперь ты знаешь то же, что и я... Нет, стоп. Ты знаешь больше меня. Что между вами двоими такое?

Эрл помедлил, подбирая слова.

– Неважно.

Это меня взбесило. Я ведь жизнью рисковал ради компании!

– О, а Майерс считает, что важно, и, похоже, я застрял посреди вашего скандала. Я кровью истекал, убивал, даже сам умер за эту компанию и вроде как заслужил право знать темные секреты К.О.М.

Эрл сдался.

– Да нет никакого секрета. Просто я этим не горжусь. У нас был охотник по имени Худ, хороший друг Майерса и твоего будущего тестя. Они были не разлей вода, как ты с Троем и Холли. А я... Я его случайно убил.

– На задании?

Это было неудивительно: мы на хлеб зарабатывали ответственным использованием взрывчатых веществ, огнестрельного и колющего-режущего оружия в недружелюбной среде. В смысле Холли однажды чуть Троя не подорвала.

Эрл покачал головой.

– Нет... Слушай, это неважно. В тот раз я был виноват и позаботился, чтобы такое никогда больше не повторилось. Просто дурацкая ошибка, но Майерс ушел и с тех пор ненавидит меня. И мою вину перенес на всю К.О.М. Я просто... Просто не хочу я об этом говорить.

Я ему поверил. Честно говоря, никогда не видел его таким печальным. Впрочем, это длилось лишь секунду. Он кашлянул и снова посуровел.

– Об этом не переживай. Что было, то было, а Майерс пусть идет лесом. Наша самая важная задача сейчас – защитить тебя от Культа. Потому что, если тебя убьют, Джули с нас не слезет.

Он сложил пальцы в горсть и похлопал ими – мол, «бла-бла-бла».

– Вот спасибочки!

– Да я шучу. Так, тренировки у этого потока скоро заканчиваются, ребята молодцы. У нас опытные инструкторы, но помощь им пригодится.

Бывалые охотники не любили обучать новичков, потому что за это не платили премии и убивать обычно никого не надо было, а это две главные причины, по которым многие из нас пришли в этот бизнес.

– От заданий тебя отстраняю, останешься на базе помогать новичкам.

– Что?! – воскликнул я. Команда Предтечи была нашим мобильным отрядом, мы бросались туда, где нашим нужна была помощь. Многие считали, что мы самые сливки снимаем, и да, с нынешним уровнем активности монстров мы без дела не сидели. – Не пойдет, я должен быть в поле. Наш отряд вызвать могут в любую минуту!

– Отряд и поедет, а ты – нет. Пока все не уляжется. Слушай, Оуэн, ничего личного, я бы так же поступил с любым из своих ребят. И ты будешь так же поступать, когда у тебя появится свой отряд. Если доживешь, конечно.

С тех пор как мы с его праправнучкой и наследницей объявили, что хотим пожениться, Предтеча заинтересовался моими лидерскими качествами.

– Это несправедливо, – пробурчал я.

– Парень, если тебе нужна справедливость, ты не в той организации. Несправедливо будет, если весь отряд поляжет, когда на тебя нападут. База для тебя – самое безопасное и защищенное место. За пятьдесят лет ни у одной твари духу не хватило на нее напасть.

– Я могу за себя постоять, Эрл. Это хе...

– Решение принято, охотник, – оборвал он. Судя по его тону, слушать меня он не собирался. Эрл руководил командой самодостаточных, амбициозных наемников, когда мой дед еще пешком под стол ходил. Если Эрл Предтеча что-то решил, его не переубедишь.

– А что помешает им послать сюда армию зомби? Как в Мексике.

– Это место защищено, – ответил он и, увидев, что я ничего не понял, со вздохом принялся объяснять: – Вот вампиры не могут войти туда, куда их не приглашали, так? А у нас тут на базе кое-что получше. Нежить не может зайти на нашу территорию. Точка. Так что, если этот парень управляет нежитью, безопаснее места не найти. Всякие твари из других измерений тоже исключены, то есть Древние никого прислать не смогут.

– Как это работает? – спросил я.

– Понятия не имею, но работает. Мы когда-то давно нашли так называемый страж-камень и принесли на базу. Стоит нежити переступить через порог, как она просто взрывается. Очень удобно. Только не рассказывай никому, потому что иногда какая-нибудь тварь все же забредает, и очень весело смотреть, как ее разносит.

– Мне это не нравится, – пробормотал я.

Предтеча достал пачку «Мальборо», вытряхнул сигарету на ладонь.

– Я же не говорю, что тебе вечно тут куковать. Не переживай, как-нибудь расправимся с этим Культом. Федералы не могут – ну так они просто кучка бюрократов. Попрошу кое-кого об одолжении, подтянем свои ресурсы на темной стороне. Найдем этих ублюдков и решим проблему в стиле К.О.М.

– То есть с бензопилами! – радостно подытожил я.

– Ага, с ними самыми. – Он щелкнул зажигалкой с логотипом К.О.М. Обычно он не курил в этом здании, только от большого стресса. Значит, это все его тревожило сильнее, чем он показывал. – А пока сиди тихо тут, на базе.

– Хорошо, от нежити тут спрятаться можно, а что насчет шпиона?

– Я думаю, Майерс лжет, – подозрительно быстро ответил Предтеча. – Но... Я до своих лет дожил благодаря паранойе. Хорошо, если тренировать новичков для тебя ерунда – поздравляю: ты теперь ответственный за поиски крота!

Это он мне так пилюлю подслащивал.

– И как мне это сделать?

Предтеча придвинул ко мне папку.

– Не знаю пока, придумай. Я соберу тех, кто точно чист, встретимся в конференц-зале в шесть. Избавься от тех хорьков из правительства и не подпускай Фрэнкса к нашему снаряжению. Я этому парню не доверяю.

* * *

– Ладно, сначала установим базовые правила. – Я говорил медленно, избегая сложных слов, чтобы Фрэнкс не запутался. Судя по нашему совместному прошлому, когда он начинал путаться, мне прилетало. Мы с ним и тремя другими федералами сидели за столиком в столовой. Фрэнкс поглощал уже четвертый сэндвич – метаболизм у него был, похоже, как доменная печь, – остальные агенты – Торрес, Херцог и Арчер – внимательно слушали. Если что и есть хорошего в федералах, так это серьезность, с которой они относятся к работе. – И не жмитесь ко мне: на базе я в безопасности.

Фрэнкс фыркнул. Агент Торрес поднял руку, и я почувствовал себя глуповато. Я указал на него.

– Оуэн, можно к вам обращаться по имени? – Я кивнул. Друзья звали меня Зет, но скорее ад замерзнет, чем я назову кого-нибудь из Бюро другом. – Знаю, ситуация неловкая, но мы тут, чтобы помочь.

Торрес был самым молодым из них и выглядел искренним. Он всерьез уважал К.О.М., что странно. После собрания Холли мне сказала, что он еще и самый симпатичный, и я так глаза закатил, что больно стало. Но Торрес вернул мне пушки, так что я не настроен был его ненавидеть.

– Когда люди из правительства говорят, что просто хотят помочь, я еще больше нервничаю. Вы же не должны выделяться, так? У нас толпа салаг сейчас учится. Если будете вокруг меня вышагивать как имперские штурмовики, это не поможет.

– И что нам делать? – спросил Арчер. – Просто сидеть и ждать, пока тебя убьют?

Арчер был высокий, но, в отличие от перекачанных ребят из Бюро, тощий. По сравнению с обычными федералами наши охотники – так, просто плотные, а вот Арчер отличался: худой, нос с горбинкой, крупный кадык. У него еще была такая стрижка, которая нормально смотрится на морпехах, но на всех остальных выглядит глупо: выбритые виски, а на макушке идеально ровная «площадка», и все такое симметричное, будто под транспортир стригли.

– Слушай, Питт, мы тоже не хотим тут торчать, – сказала Херцог. Она была первой женщиной из Бюро, которую я встречал. Ростом пять футов, сложена как бульдог и с такими же челюстями. Характер у нее был явно хуже, чем у остальных. – Мы все знаем, что это дерьмо какое-то, а не задание, и непонятно только, что мы такого Майерсу сделали, что он нас на него отправил. Без обид, сэр, – она кивнула Фрэнксу, который перестал жевать, только чтобы угукнуть в ответ. – Мы сейчас должны убивать монстров, должны устранить Культ традиционными способами: избить их до полусмерти, пока кто-нибудь не разноется и не расскажет, где их боссы. Потом всадить по пуле в башку каждому из этих любителей кальмаров. Если прострелим достаточно коленных чашечек и достаточно больших пальцев отрежем, кто-нибудь да проговорится. Это всегда действует. Мы должны работать, внушать страх божий этим уродам, а не нянчиться тут с... тобой.

Торрес упоминал, что он бывший пограничник, у Арчера на предплечье виднелась татуировка 82-й воздушно-десантной. Похоже, все ребята из Бюро начинали на какой-то госслужбе, так что я должен был спросить:

– Херцог, где служила до Бюро?

– Налоговое управление США.

Боже помоги.

– А... Э... Ну ладно.

Звучало правдоподобно. Я даже подозреваю, что она когда-то проводила аудит на моей прежней работе: кто-то из налоговой не пожалел времени и хмурых рожиц мне нарисовал на графике амортизации. Вот она вполне могла бы.

– Лично я согласен. Я тоже предпочел бы, чтоб вы занимались своими делами, отрезали пальцы и все такое, а не таскались за мной. Но вы слишком выделяетесь, прикрытие не сработает.

– Единственные, кто знает, откуда мы, – Предтеча и его ближний круг, – сказал Торрес Фрэнксу. – Мы можем смешаться с новыми рекрутами и никто, включая шпиона Культа, не узнает, что Бюро на базе, пока мы не понадобимся Оуэну.

– Вы трое можете, но Фрэнкса все знают, – заметил я, но не стал добавлять, что о его жестокости, можно сказать, легенды среди охотников ходят. – Ему придется уйти. Пусть, не знаю, в лесу поживет, например.

Торрес пропустил это мимо ушей.

– Хорошо, придумаем такую историю: агента Фрэнкса назначили сюда для укрепления сотрудничества между правительственными охотниками и частным бизнесом. – Парень прямо фонтанировал дельными предложениями, хотя идея прогнать Фрэнкса в лес мне нравилась больше. Тот медленно кивнул, будто кто-то в здравом уме мог отправить его послом доброй воли. – Таким образом, мы не будем путаться под ногами, но выполним задание.

– Вот только ваш здоровенный самолет все видели.

– Но близко никто не подходил, кроме ваших друзей. Можем сказать, что это привезли агента Фрэнкса. А остальные – опоздавшие новички.

Я прикусил губу, слова Торреса имели смысл.

– Это сработает, но есть еще кое-что.

– Ой, прости, мы тут жизнями ради тебя готовы жертвовать, а тебе неудобненько? – спросила Херцог. Прям само сочувствие.

– Да, неудобненько. – Мне эта ерунда надоела. Я их помощи не просил. – Так вот, внутри главного здания вам никуда, кроме первого этажа, нельзя. Пока я работаю на базе, моя комната наверху. Вам туда нельзя. В подвал тоже.

Мне было наплевать, куда они там ходят, но я знал, что у К.О.М. в закромах много вещей, которые они федералам показывать очень не хотели бы. Даже я пока всего половину подвала видел! К тому же это был отличный способ побесить команду Фрэнкса. Есть во мне эта свободолюбивая жилка.

– Это не сделает наше задание проще, – мягко сказал Торрес.

– Собираетесь смешаться с салагами? Им тоже дальше первого этажа нельзя, пока они не выпустятся. Потерпите.

– Майерс нас предупреждал, что с тобой будет сложно. – Арчер слегка повысил голос. – Вот так, значит, да? Кто ты, нахрен, такой, чтобы...

Я поднял руку, прерывая его.

– Если хочешь наверх, получи ордер, Площадка, или заткнись. Мы все понимаем, что вы тут затем, чтобы поймать убийц, что там со мной будет – вам наплевать. Так что в худшем случае меня убьют, а вы все равно получите что хотите, и ваш босс будет счастлив. Это все его вина, а вы мне тут в моем личном пространстве не нужны.

Херцог и Арчера мои слова взбесили, Торрес, кажется, обиделся, что я поставил под сомнения его честные намерения. Он был кем-то вроде федеральской версии Троя.

Удивительно, но Фрэнкс не стал спорить – так и продолжал не спеша жевать, отдавая должное белому хлебу и болонской колбасе. Наконец он проглотил, вытер рот ручищей.

– Да наплевать. Твои похороны – твое дело. – Он спокойно глянул на свою команду. – Значит, договорились. Не светитесь, пока Питта не попытаются похитить. Выживших допро́сите.

Мне от этого почему-то спокойнее не стало.

* * *

В досье на Священный Культ Обратимой Смерти было полно цветных фото, странных фактов и пугающих отчетов. Я занырнул в него часа на три. И чем дольше читал, тем сильнее беспокоился. За окном стемнело, в конференц-зале стало душно.

– Что за свора ублюдков! – сказал Майло Андерсон, откинувшись на стуле с листком бумаги в руках. Его густая рыжая борода топорщилась, глаза за толстыми стеклами круглых очков бегали по списку отвратительных преступлений. – Понятия не имел, что есть столько способов принести в жертву девственницу!

– Осторожнее, Трой, – прошептала Холли. Она сидела, закинув ноги на стол и рассеянно покусывая карандаш. – Заберут они тебя!

Трой, старательно игнорируя ее, продолжил читать занимательные факты о людях, желающих утащить меня на другой край вселенной и скормить гигантскому моллюску. Предтеча сказал, что приведет доверенных людей, и получилось, что пришли все, кто и так должен был. Неудивительно: те, с кем все время бок о бок рискуешь жизнью, не просто коллеги – они становятся семьей. И угрозу члену семьи воспринимают очень серьезно.

– Ну что, как убивать всех этих будем? У кого есть план? – спросила Дуркас, подняв список подозреваемых культистов, и шумно отхлебнула из кружки. Обычно наша престарелая секретарша на боевые летучки не ходила, но я за последний год стал ей все равно что внук. А может, ей просто хотелось кого-нибудь пристрелить.

– Мы охотимся на монстров, а не на всяких... чудаков на букву «м», – успокаивающе сказала Джули. – Эти типы нам неинтересны, многие наверняка понятия не имеют, во что влипли. К тому же, зная федералов, половина имен тут по ошибке. Прости, Дуркас.

– Но идея соблазнительная. – Холли взглянула на лист. – Ненавижу фильмы этого парня.

– Ужасный актер, – согласился Трой.

Последним, хромая, пришел Альберт Ли. В одной руке он держал стопку книг, в спешке собранных по архиву, другой опирался на трость. Ли работал у нас архивариусом после того, как его сильно ранили в ногу в пещерах Де Сойя. Отличный подрывник, но его истинным призванием стали исследования. Он сгрузил тяжелые книги на стол и от души хлопнул меня по спине.

– Хорошо, что добрался домой, дружище! – ухмыльнулся он.

– Я тоже рад, Ал.

– Не радуйся раньше времени, сейчас покажу, что я накопал. Мужик, как же ты попал! – Он сел рядом со мной, его металлический протез громко скрипнул. Каждый раз, когда эта штука причиняла ему неудобства – а это случалось часто, – на душе у меня становилось тяжело. Когда его ранили, я был в отряде за главного, и до сих пор чувствовал себя ответственным. В реальности я никак не смог бы его спасти, но чувства есть чувства. Ли, тертый бывший морпех, никогда об этом не заикался, только шутил, что теперь есть повод купить крутую трость с лезвием внутри.

Конференц-зал был почти полон. Костяк моей команды: Эрл Предтеча, Джули Шэклфорд, Майло Андерсон, Трой Джонс и Холли Ньюкасл. Кулак, наш пилот, вождь орочьего племени, скромно стоял в уголке, не снимая капюшон и гогглы. Даже среди друзей он не хотел садиться за стол: всегда чувствовал себя ужасно неуютно среди людей. По сравнению со своими соплеменниками, впрочем, он был душой вечеринки.

Другую охотницу на боевом дежурстве я почти не знал, видел только мельком в прошлом году, когда вся компания собралась в пещерах Де Сойя. Эсмеральда Пакстон, командир сиэтлского отряда. Вытащила короткую соломинку и теперь тренировала салаг. Пакстон была чуть выше пяти футов, лет сорока. Рыжие волосы стянуты в пучок, на носу очки в широкой оправе. Одета она была в лоскутную жилетку, странно смотрящуюся среди хаки бывалых наемников. Выглядела Эсмеральда как женщина, которая скорее печенья с шоколадной крошкой может напечь, чем воткнуть кол в вампира, но Эрл ей доверял достаточно, чтобы поставить во главе отряда в одной из самых монстроактивных частей страны и отправить к ней под крыло младшего брата Джули. Так что не такая уж она домохозяйка, какой казалась. Она еще ничего не успела сказать – сидела, напряженно изучая досье.

Рэймонд Шэклфорд Третий, суперохотник одной ногой на пенсии, приходящийся Джули дедушкой, а нам всем боссом, сидел на своем обычном месте во главе стола. За этот год он сильно постарел, белые волосы совсем поредели, шрамированная кожа вокруг закрытого повязкой глаза начала обвисать, и, увы, с тех пор как мы уехали в Мексику, кашель сделался сильнее. Босс был скорее символическим лидером, на деле компанией управлял Эрл Предтеча (настоящее имя – Рэймонд Шэклфорд Второй), но он не стал бы просто сидеть и смотреть, как одному из его охотников угрожают смертью. Он постучал по столу стальным крюком, бывшим у него вместо руки, требуя внимания, и откашлялся.

– Так, ребята. Что скажете?

– Зету кранты, – заявил Трой.

– Спасибо, мистер Джонс. Единогласно?

– Ага! – раздалось за столом, и грянул смех.

– Ну спасибо, – пробормотал я. Джули успокаивающе потрепала меня по руке.

– Ладно, хватит дурачиться, – велел Босс. – Как оцениваете угрозу?

– Все очень плохо, сэр. – Ли взял первую книгу. – Личность некроманта неизвестна. Я читал о некромантах. Так называют любого, кто использует магию смерти, оживляет мертвецов... В общем, среди них были очень плохие люди, творившие ужасные вещи.

– Это какие же вещи?

– Примерно все, что можете себе представить. Последнее связанное с ними дело К.О.М., которое я нашел, – Гаити, семьдесят восьмой год. Очень много жертв.

– Я помню тот случай, – ответил Босс. – Тип, который заменил все городские власти доппельгангерами и устроил настоящую резню. Хорошо, что нам больше не приходилось с ними сталкиваться!

Мы, будучи салагами, проходили доппельгангеров, но особо на них не задерживались, потому что этих существ десятилетиями никто не видел. Они идеально имитировали других и подстраивали самые разные неприятности.

– Нет, ты имеешь в виду Кубу в пятьдесят третьем, – поправил сына Предтеча. – На Гаити некромант сшил тела в огромного мясного голема.

– Память уже не та, – просто ответил Босс, и Предтеча немного погрустнел. Тяжело смотреть, как любимые стареют быстрее тебя.

– В общем, вы поняли суть, – сказал Ли. – Ситуация может стать очень неприятной. Исторически они поднимали мертвецов, изобретали новые виды нежити, открывали порталы в другие измерения и все такое. Дальше хуже.

Наш архивариус натянул пару хирургических перчаток и открыл самую большую, старую, пыльную книгу. Переплет у нее был из украшенной орнаментом кожи, страницы, исписанные от руки, – пожелтевший пергамент. Ли переворачивал их осторожно, почти нежно, чтоб не повредить древний том.

– В отчетах федералов сказано, что у Культа есть ручной шоггот, так что я поизучал этих тварей...

Рисунок изображал ужасное, ассиметричное, бугристое существо, у которого явно было слишком много глаз и ртов. Я очень надеялся, что художник преувеличивал.

– О них есть несколько упоминаний в разных документах. Здесь все на арабском, но содержит больше всего информации.

– Гадость какая. Что они делают? – спросила Холли.

Босс и Предтеча обменялись быстрыми взглядами.

– Они та еще заноза в заднице, – ответил Босс. – Мы с моим братом, Лероем, гоняли одного прямо тут, в Казадоре, много лет назад. Вонючая тварь, обосновался в лесу, жрал скотину и местных жителей. Я попытался его убить, но он сбежал.

– Ты никогда не говорил, что дрался с шогготом, дедушка. Я и не знала, что они еще существуют... – Джули наклонилась поближе к книге и нахмурилась, изучая рисунок. – Подождите... Мистер Мусорник?

– Кто такой Мистер Мусорник? – спросил я.

Джули застыла, открыв рот, и ткнула пальцем в книгу.

– Вот он! Это Мистер Мусорник! Когда я была маленькой, он был моим воображаемым другом и мы вместе играли в лесу. Он был очень большой, милый и обнимательный... Ну, обычный воображаемый друг. Это точно он, Мистер Мусорник. Мне тогда было шесть, но я его хорошо помню.

Я подумал, что она шутит.

– Твой воображаемый друг был комом слизи?

– Прости, Джулс, но он не был воображаемым, – виновато сказал Эрл. – И тебе было четыре. Мы так и не поняли, почему он тебя не сожрал. Ты несколько дней проплакала, когда мы его прогнали.

Джули пораженно откинулась на спинку стула.

– Вау... это... очень неприятно, – медленно проговорила она. – Он был таким милым... существом.

– Да, потому мы тебе и не сказали, – ответил ее дедушка. – Я решил, не надо тебе знать, что твой лучший друг – высасывающее души существо из другого мира. Надеюсь, ты все понимаешь, дорогая. Продолжайте, мистер Ли.

Для Ли откровение о том, что его начальство дружило с ужасным комом слизи, тоже стало неожиданностью.

– Э... Да. Шогготы – слуги Древних, занимаются обычно ручным трудом: выполняют приказы, едят людей, копают туннели и все такое. Автор, которого мы знаем под именем Безумный Араб, пишет: «Взглянуть в ужасную тысячу глаз его – значит впустить в душу ужас и мучения бесконечного безумия, вечно блуждать меж черных провалов, где целую вечность непознанные пожирают невинных» и так далее.

– Но он был таким славным... – неуверенно протянула Джули. – Вот же засада...

– Они аморфны, могут быстро менять форму, но все-таки размером пятнадцать футов и весят тонны две, – сказал Эрл. – Общаться они могут, но сравнительно тупы. Будто на тебя прет каток из дегтя и глазных яблок. Еще они жрут все подряд.

Кроме четырехлетних девочек, к счастью. Джули неплохо это приняла: она все же происходила из семьи потомственных охотников, гордившихся гибкостью разума.

– В последний раз огонь его прогнал. Майло, проверь и подготовь все огнеметы.

Джули потерла шею.

– Вот теперь мне совсем грустно.

Пришла моя очередь гладить ее по руке под столом.

Эсмеральда Пакстон вежливо подняла руку, прося слова.

– Шоггот это ужасно, но у вас есть проблемы похуже. Тут в перехваченном имейле написано, цитирую: «Верховный жрец готов прибегнуть к Мощи и Насилию, чтобы исполнить волю Древних любой ценой».

– Ну, он в меня унитазом кинул, – заметил я. – Вполне себе насилие.

Она покачала головой.

– Оба слова с больших букв.

Я непонимающе уставился на нее.

– У культистов беда с грамматикой?

– Это имена собственные? – спросил Трой.

Эсмеральда улыбнулась ему.

– Бинго. И если это те, о ком я думаю, отряд из Лос-Аламоса бился с ними, когда я была салагой.

Предтеча нахмурился.

– Кратос и Биа? Исключено, это было двадцать лет назад.

– Семнадцать, не накидывай мне лишних годиков, Эрл, – отругала его Эсмеральда. – Я пока еще не маленькая старушка, хотя планирую стать очень агрессивной маленькой старушкой в будущем. Они используют древнегреческие имена Мощи и Насилия. Древние существа, бессмертные, как некоторые думают.

– Все они бессмертные, – заявил Эрл, – пока не сообразишь, как их убить.

– Мой отряд следил за ними по всей Южной Европе. Было несложно: они устраивают хаос везде, куда приходят. Нам даже удалось однажды на них напасть, но оказалось, что их буквально ничем не взять – просто растворились в воздухе. Награды нам за них так и не досталось.

– Но что такое эти Мощь и Насилие? – спросила Джули. – Я не помню такой вид.

– Мы не знаем точно, что они такое, – пояснила Эсмеральда. – Строением похожи на огров, но умнее, по крайней мере женская особь, Биа. Кратос, мужская особь, тупой как пробка, но невероятно сильный. Либо они и правда древние существа, либо присвоили имена из греческих мифов, чтоб казаться древнее.

– Греческие мифы – это вроде когда Зевс сходит с Олимпа и превращается в здорового похотливого лебедя? – спросил я. – Потому что нам для полного дурдома прям вот этого не хватало.

Эрл откинулся на стуле в глубокой задумчивости.

– Не смейся над древнегреческими монстрами. Минотавр меня чуть не прибил однажды. Нет ничего мощнее огромного человекобыка с пуленепробиваемой шкурой... Я из него куртку сделал.

– В общем, мы не знаем наверняка, кто они. Эти твари просто появляются иногда и устраивают резню, – продолжила Эсмеральда. – Но, что самое странное, они убивают не только людей, но и других монстров. Почему – неизвестно. Может, их спутали с кем-то другим, но я решила, что должна предупредить. Если мы столкнемся с двумя гуманоидами, один их которых двенадцать футов в высоту и ярко-красный, а другой восемнадцать футов и фиолетовый...

– Стой, – вдруг перебил Кулак. Я чуть не подпрыгнул, услышав его хриплый бас. Наш пилот стоял так тихо – я и забыл, что он в комнате. Он несмело подошел к столу, взглянул на Эсмеральду. Его гогглы съехали на сторону. – Кулак... знает. Знает этих... – он произнес что-то неразборчивое на своем языке. – Как ты, как Пред Теча. Как К.О.М. Но плохие. Плохие вещи. Нет чести. Охотятся не защищать... охотятся убивать. Охотяться на мой народ. Много орков умереть. – Кулак опустил голову, капюшон не давал прочесть выражение его лица. Говорить на английском ему явно было тяжко. – Враги... заплатить, чтобы они убили много орков.

Он снова произнес то же самое слово.

– Что это значит? – спросил Трой. Он провел много времени в деревне Кулака – ему интересно было с орочьим племенем, и он узнал много слов из их языка.

Кулак неловко замер, склонив голову к плечу и пытаясь подобрать английское слово.

– Кажется, вы их звать... сасины.

– Ассасины... наемные убийцы, – задумчиво сказала Эсмеральда. – Имеет смысл. Мы не понимали, по какому принципу они нападают, но паттерн прослеживался. А закончив свое дело, они просто исчезали.

– Огры-ассасины... Все лучше и лучше, – пробормотал я. Веселенькое же место этот Культ! – То есть они наша монстроверсия?

– Нет! – неожиданно вспылил Кулак и яростно замотал головой. – Не К.О.М. Нет чести!

– А чем они отличаются? – спокойно спросил Трой. Кулак был явно оскорблен тем, что его приемный клан сравнили с этими тварями.

– Вам, охотникам, платить деньги... за монстров. Этим два... тоже платить... но души. Жрут души, живут вечно. – Он умолк и снова отступил в угол, явно смущенный тем, что пришлось так много говорить. Остальные принялись живо обсуждать услышанное: охотников всегда возбуждает перспектива завалить какую-нибудь новую добычу.

Меня отвлек человек, вошедший вдруг в конференц-зал. Я его тут же узнал и очень удивился, остальные будто и не заметили.

Он был высокий, как я, но, в отличие от меня, стройный. И красивый, как кинозвезда, – тоже в отличие от меня. На нем был стандартный наш бронекостюм, только черный и отлично подогнанный по фигуре. И все еще чистейший, каким-то магическим образом. На рукаве, где раньше красовалась зеленая рожица с рогами, была теперь просто черная ткань. Но в остальном он выглядел точно так же, как в тот день, когда ушел из К.О.М.

– Всем привет. Простите, что опоздал, нужно было сперва закончить тренировку. Мы начали тренировать салаг стрелять из снайперской винтовки, – извинился бывший охотник Грант Джефферсон и подошел к столу. – Пришел как только смог, Эрл. А почему агент Фрэнкс охраняет лестницу?

Я не видел его с прошлого лета. Бросил взгляд на Джули, но она была не меньше моего удивлена, увидев своего бывшего бойфренда.

– Садись, Грант, потом расскажу, что ты пропустил, – Эрл указал на пустой стул напротив меня.

Не только он, похоже, тут кое-что пропустил!

– Здорово, Грант! А что это ты тут делаешь? – спросил я громче, чем следовало. Акустика в конференц-зале была такая дурацкая, что голос, наверное, показался еще и взволнованным. А я не волновался почти. Это все акустика. Да.

– О, Джули, привет, – дружелюбно сказал Грант, садясь и совершенно меня игнорируя. – Когда ты вернулась из Мексики?

– Сегодня вечером... – медленно ответила она. Не знаю, что ее сегодня больше удивило – появление Гранта или правда про Мистера Мусорника. – Бюро нас подбросило.

– Прости, что не зашел раньше. Твой брат все еще на задании, просил передать, что скоро вернется... Питт, рад видеть! – вежливо соврал он, притворившись, будто вот только что меня заметил. Я буркнул что-то неразборчивое.

Грант снова обернулся к Джули.

– Поздравляю с помолвкой! Это замечательно! – И фальшивая улыбка у него тоже вышла убедительная.

– Спасибо. – Джули не отвлечь было пустой болтовней. – Что ты тут делаешь?

Грант приподнял брови.

– Тебе никто не сказал?

– А, черт, совсем забыл, – тут же отозвался Эрл. – Дел по горло. Пока вы были в Мексике, явился Грант, попросился обратно на работу. Рук не хватает, так что я с радостью его принял.

Я выразительно уставился на Троя и Холли. Они-то вернулись вчера, но, видно, на радостях забыли упомянуть о возвращении Гранта. Знали, как мы «отлично» ладим. Трой, поймав мой взгляд, развел руками: мол, упс!

– Что, в Голливуде не срослось? – с подозрением спросил я. Он только улыбнулся, сверкнув идеальными белыми, как драже «Тик-так», зубами.

– Нет. Было весело, но охота на монстров – мое истинное призвание. Я рад вернуться домой.

Я прикусил язык. «Домой»? Ну да, он попался семерым вампирам Проклятого и повидал много ужасов, но потом все к нему относились очень ласково и бережно, а он все равно ушел. Кидала.

– Что ж... Хорошо, что ты вернулся, – дипломатично ответила Джули. Расстались они холодновато. Я при этом не присутствовал, зато помню, как она вырубила его прикладом М14. Говорить обо всем этом ей не хотелось, и я не стал настаивать. Грант ушел, так что разговоров о нем мы просто избегали.

– Где твоя нашивка? – спросил я как последняя сволочь. Грант невольно глянул на руку и на секунду нахмурился. Неудачи этот золотой мальчик переживал тяжело.

– Я послал Гранта к Эсмеральде, пусть пока помогает с тренировками, – сообщил Эрл, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. – Когда командиры соберутся на выпускной, найдем ему местечко у кого-нибудь. Нам опытные агенты нужны позарез.

– Рад помочь, – ответил Грант, зыркнув на меня. Я улыбнулся, заметив, что после моего удара его идеальный нос стал не таким идеальным – слегка кривился на сторону.

– Ладно, давайте по делу, – вмешался Босс, которому наплевать было на наши драмы. – Что еще нам нужно знать об этом Культе?

О шпионе так никто и не упомянул. Эрл поймал мой взгляд и едва заметно покачал головой. Похоже, это мы решили хранить в тайне.

– Мы имеем дело с организацией, в которой максимум человек двести, – сказал он. – И бо́льшая часть в этом священном ордене моральных уродов – фанатики, а не профи. Силы их лидера тут бесполезны, так что от прямого нападения мы защищены. Разве что он пошлет на нас других монстров, не нежить. Тогда возьмем пушки и решим проблему. А пока нужно подготовиться к любому сценарию, какой он сможет придумать. Ни слова никому за пределами этой комнаты. Разработаем план. – Он принялся раздавать указания направо и налево. – Всем присматривать за Фрэнксом, я ему не доверяю. Ли, найди все, что сможешь, на этих огров. Джули, Дуркас, свяжитесь со всеми командирами, расскажите им про Культ. Может, наскребут еще каких-то сведений. Майло, Трой, Холли, езжайте к эльфам, узнайте, ведут ли они с Культом дела.

Холли недовольно застонала.

– Похоже, я их и правда знаю лучше всех. – Майло глянул на меня, прищурившись. – У меня жена скоро родит, и если во время родов мне придется торчать в трейлерном парке, расспрашивая эльфов о твоем случае, ты лично ответишь.

Я медленно кивнул, не зная, как тут и помочь.

– Эсмеральда, – продолжил Эрл. – Оуэн будет помогать тебе с тренировками. Он не такой растяпа, каким выглядит, а очень даже неплохой инструктор по стрельбе.

– Еще один помощник мне точно пригодится, – отозвалась она.

– А еще в твоем классе теперь три федерала под прикрытием, – добавил Эрл, и Эсмеральда застонала громче Холли. Похоже, Сиэтл ладил с федералами не лучше, чем остальные в К.О.М.

– Да, знаю. Просто притворись, что их тут нет.

– Чертовы федералы на моей земле, – пробормотал Босс. Клянусь, не будь он таким джентльменом, сплюнул бы на пол. ФАС оплачивали нам счета, но любить их охотников мы не обязаны были.

– Можно их хотя бы покошмарить? – спросила Эсмеральда.

Предтеча расплылся в хищной ухмылке.

– Ну конечно.

– У меня как раз есть идея, – Эсмеральда ухмыльнулась в ответ. – Майло, нам нужно еще коровьих внутренностей. Как это у нас новенькие не поползают в кишках?

– Свежих нет, – отозвался Майло.

– А так даже лучше.

Глава 5

Следующие несколько дней я привыкал к рутине. На базе я ночевал в комнатке напротив временной комнаты Джули. У многих ребят Предтечи были свои дома неподалеку, преимущественно в Казадоре, но я жил в старом поместье Шэклфордов. Пока Эрл не велел оставаться здесь. Рутина начиналась рано: в шесть Эсмеральда и ее охотники уже гоняли новичков. Я принимал душ и спускался на завтрак – на стуле у лестницы меня неизбежно ждал агент Фрэнкс. Ему тоже выделили комнату, но я так и не понял, пользуется он ею или нет. Такое ощущение, что этот гигант никогда не спал, а если и спал, то одним глазом. С тех пор как мы вернулись, каждое утро он встречал меня, сидя спиной к стене на складном стуле, уведенном из столовой. И всякий раз просто кивал, словно уже услышал меня задолго до того, как я спустился, и терпеливо ждал.

Фрэнкс попытался смешаться с толпой. После первого дня я намекнул, что если он тут вроде как налаживает связи, то не стоит расхаживать в броне, с ружьем и в обвесе фунтов на пятьдесят. Он внезапно согласился и теперь расхаживал в другой своей униформе: дешевом черном костюме с черным же пристяжным галстуком и в белой рубашке, воротник которой не предназначен был для такой бычьей шеи. Я заметил у него по крайней мере два полноразмерных «глока» и, кажется, по гранате в каждом кармане пиджака, но для Фрэнкса это уже была прямо маскировка.

– Вспомнишь солнце – вот и лучик, – саркастично сказал я, мечтая, чтобы он просто свалил уже. Он зыркнул на меня, явно жалея, что никто еще не попытался меня убить, поправил галстук, гранаты в карманах и встал, как обычно неразговорчивый. Я направился в столовую, он потащился за мной.

Сегодня ожидалось все то же самое, что вчера. После завтрака я наверстывал бумажную работу, потом учил новичков стрелять по мишеням, а не друг по другу – это было не так просто, задания становились все заковыристей. В общем, на бо́льшую часть дня меня запрягала Эсмеральда.

– Есть новости от твоих людей? – спросил я у агента Фрэнкса за завтраком. Мы были одни в просторной столовой: новички ушли на пробежку, отряд Предтечи выполнял задания командира. Трой, Холли и Майло вчера отправились в Коринф, вытряхивать информацию из эльфов трейлерного парка «Зачарованный лес». Хорошо им...

– Нет, – буркнул Фрэнкс, набив рот беконом. Жевал с открытым ртом. И громко.

– Можешь предположить, когда там Культ решит напасть?

– Нет.

– Думаешь, боятся сюда соваться?

Он пожал плечами.

– Что-нибудь интересное вчера ночью случилось?

– Нет.

Я никогда не любил долгие паузы в разговоре и попытался снова.

– Раз нам приходится вместе тут торчать, давай хотя бы познакомимся поближе. Мы вроде уже давно друг друга знаем. – Я не стал упоминать, что в первую нашу встречу он мне стволом в лицо тыкал, а во вторую пытался все дерьмо выбить. – Я даже понятия не имею, как тебя зовут.

Он помолчал.

– Агент.

Вот и попробуй с ним подружись.

– А хобби у тебя есть, Агент? Может, траву на зверюшках чиа выращиваешь? Собираешь карточки с покемонами?

Я прямо почувствовал его презрение, у него даже вены как у штангиста на лбу вздулись от раздражения.

– Нет.

И вот такие разговоры у нас были каждый день. Табельной личности ему правительство, похоже, не выдало. Этот человек был здоровенной, кровожадной, молчаливой загадкой. Я вздохнул и вернулся к своей рутине.

* * *

Мой офис был на верхнем этаже. Подозреваю, что технически он считался финансовым отделом К.О.М., но звучало как-то слишком претенциозно, потому что состоял отдел из меня и компьютера с установленным Quickbooks Pro. Я себя считал скорее вспомогательным финансовым отделом, потому что наконец уговорил Эрла нанять бухгалтера на полную ставку, но был слишком занят, чтобы собеседовать кандидатов, так что пока все бумажки висели на мне.

Бухгалтерия К.О.М. была и вполовину не такая сложная, как на моей старой работе, – мне удавалось все подбивать между заданиями. Но прежде чем я пришел, тут царил полный хаос: похоже, для большинства убийство монстров и математика были взаимоисключающими талантами. Но я смог навести порядок и несколько месяцев назад провел нас через аудит налоговой – это было почти так же трудно, как победить Мачадо.

Отчетность была не очень красивая. Общим гроссбухом, например, я не гордился, но в этом и прелесть маленькой частной компании – не надо ублажать акционеров и иметь дело с дурацким SarbOx, от которого страдают все большие корпорации. Бо́льшая часть наших доходов шла от ФАС, а они всегда платили вовремя. Сложнее всего было проследить расходы, потому что наши отряды на задании разбрасывались деньгами, и разрушать у них получалось лучше, чем высылать мне отчеты.

С тех пор как я уехал в Мексику, инвойсов у меня на столе прибавилось. Охотники, как всегда, даже не пытались заполнить все правильно и просто бросали бумажки в кучу прямо посреди столешницы. Обрабатывать это все приходилось целую вечность. На верхнем листе красным маркером было написано: «Проект “Левиафан”».

– Черт, Майло, десять тысяч долларов на кастомные автоматические гарпуны? Да сколько тебе их надо? – пробормотал я, отбросив инвойс. У меня была отдельная папка под названием «Майло», и содержала она самые странные вещи.

Я со стоном пролистал папку. Сегодня у меня к этому душа не лежала, все мысли были о Культе и о том, как его победить. Я знал, что должен быть в поле, заниматься чем-нибудь полезным!

На столе у меня стояли несколько фото в рамке: мы с Джули в походе на горе Чеаха, Отряд Невероятных Салаг позирует у входа в пещеры Де Сойя с Добрым Диего – второй раз мы приехали туда уже как туристы – и единственное фото Мордехая Бирейки.

Это был тот самый черно-белый снимок, который мы с Ли нашли прошлым летом в дневнике Мордехая: старик позировал на фоне какой-то огромной чешуйчатой туши. Я взял фотографию и вздохнул. Не то чтобы мне недоставало странного призрака в голове, но Мордехай подсказал бы, что делать. Он знал ответы на все вопросы, хоть и скрывал их, пытаясь меня защитить. Он не мог просто все на меня вывалить, потому что я побежал бы действовать и случайно открыл бы ворота. Он ходил по тонкому льду, но был для этого достаточно мудрый и осторожный. Полная моя противоположность. Пусть Мордехай погиб за десятилетия до моего рождения, я его считал своим наставником.

– Вот бы ты вернулся, Старик, – сказал я. – Мне б сейчас хороший совет не помешал!

Никогда не хотелось мне быть особенным, но, как сказал Мордехай, я вытянул короткую соломинку. Мне пришлось решать судьбу мира, и вот теперь я за это расплачивался.

Я поставил фотографию обратно и недобро глянул на кучу инвойсов.

Хрен с ним, бумажки могут подождать!

По крайней мере, мне все еще платили за стрельбу – сбылась мечта оружейного фанатика. С десяти до полудня я учил салаг меткой стрельбе и обращению с оружием. Они уже проучились два месяца, это была их последняя неделя, так что тупые и опасные давно отсеялись, уехав домой с приличными отступными.

Оставшиеся были умницами. Как водится, их набрали из тех, кто пережил столкновение с монстрами. В этом потоке у нас оказался, например, солдат, убивший аккадского штормового зверя в Ираке; таксист, подвозивший вампира (тот не только съесть его попытался, но и чаевые зажал); два брата, хозяева «Строительной фирмы братьев Хайт», случайно откопавшие перевертыша; археолог, тоже узнавший, что некоторым вещам лучше оставаться в земле; и даже вчерашний школьник, к которому в окошко автокафе «Арбиз» влез кровавый демон. Так мы узнали, что кровавого можно убить, если сунуть его лицом во фритюрницу и подержать, пока не перестанет трепыхаться.

Я должен был помогать на стрельбище, но большинство салаг уже поднаторели в стрельбе. Один из парней Эсмеральды, Купер, такой же любитель пострелять, хорошо их натаскал. Но Купер был в основном подрывник, а стрелок по остаточному принципу, так что и мне было что им показать в плане обращения с дробовиками и пистолетами. Не хочу хвастаться, но, насколько мне известно, дробовиком я владею лучше всех в К.О.М. Правда, быть в чем-то лучшим и быть хорошим учителем – разные вещи, я мог только надеяться, что буду хотя бы вполовину таким наставником, каким был для моего потока Сэм Хейвен. Отличный он был инструктор.

Грант работал с будущими снайперами. Неприятно признавать, но он знал о снайперской стрельбе больше моего. Хотя, по-моему, он как раз пример учителя, который сам предмет отлично знает, а научить не может. Впрочем, я тут предвзят.

Это был самый большой поток салаг, который видела К.О.М., и похоже было, что под чутким руководством Эсмеральды выпускников у нас тоже будет много. Ей бы, правда, поосторожнее трудиться: если будет слишком хороша, Эрл ее засунет на постоянную учительскую работу, а ни один опытный охотник на такое не подпишется.

Сегодня я в основном прохаживался за шеренгой стреляющих салаг. Мне выдали половину потока, и я разбил их на пары: один работает, другой его проверяет. Учил их быстрой смене оружия: сперва расстреливаешь основной боезапас, потом быстро достаешь пистолеты. Большинство отлично справлялось, и головорезы Фрэнкса вписались без проблем. В Бюро работают профи, этого не отнять. Для салаг и команды Эсмеральды они были из предыдущего потока, но пропустили выпуск из-за полученных ранений. Это объясняло их опыт и умения. Наблюдая за ними на стрельбище, я выяснил, что Торрес очень хорош, Арчер дисциплинированный и работает методично, а Херцог середнячок, но самая яростная.

Моим телохранителям не нравилось, что я тут расхаживаю среди потенциальных вооруженных ассасинов Культа, но я им до сих пор не верил. Они все время пялились в мою сторону, ждали, когда же случится какое-нибудь ЧП, но, к сожалению для них, ничего не происходило.

После смены оружия, стрельбы в движении и стрельбы из укрытия мы сделали перерыв, чтобы перекусить, попить воды и перезарядиться, прежде чем перейти к более сложным упражнениям. Грант тут же начал рассказывать самым благодарным слушателям историю о своих геройствах – у него таких историй было завались. А я хлопнулся на бетонную скамейку под жестяным козырьком, отбрасывающим тень на огневой рубеж, и решил всосать баночку «гаторейда», чтобы немного передохнуть от салаг. Даже весной в Алабаме жарковато, особенно если торчишь на солнце в полном боевом обвесе и кевларовом костюме. Фрэнкс перестал маячить у меня за спиной и отошел ответить на звонок.

От толпы салаг отделилась девушка, самая молодая в классе, привлекательная, жизнерадостная, как чирлидерша, блондинистая и бойкая.

– Можно я присяду?

– Конечно. – Я указал на скамейку напротив. Она тут же шлепнулась, грохнув подсумками о бетон. Я заметил, что Торрес, Арчер и Херцог подозрительно уставились на нее – нет ли угрозы, не надо ли меня защищать, – и едва заметно покачал головой. Они вернулись к перекусу.

Девушка протянула мне злаковый батончик.

– Хотите?

– Нет, спасибо. – Я мысленно пробежал по списку салаг – ужасно запоминаю имена! – Доун, верно?

– Ага. – Она просияла и быстро огляделась, не подслушивает ли кто. – А можно у вас спросить кое-что?

У нее был милый техасский говорок. Я из Далласа, так что сразу его узнал. Меня куча девушек с таким же говором отшила.

– Я тут как раз затем, чтобы отвечать на вопросы, – заметил я, стараясь выглядеть примером для подражания. – Что ты хочешь узнать?

Она снова огляделась. Я заметил, что несколько салаг за нами наблюдает, будто они взяли Доун на слабо. Она заговорщицки наклонилась ко мне.

– Это вы тот парень, который в прошлом году победил Повелителя Мачадо?

Я из этого секрета не делал, но и говорить о том случае не любил. Тем более что тогда произошло много других вещей, о которых лучше было не распространяться.

– Кто тебе сказал?

– Шутите? – Она рассмеялась. – Вчера Эсмеральда всем рассказывала на лекции про монстров. Самая большая награда в истории К.О.М.! И вам отошла бо́льшая часть премии ФАС: убили одного вампира-хозяина своими руками, помогали с остальными, в одиночку завалили уникального мегадорогого монстра!

Это была правда, я на том задании поднял неплохо, но как-то не осознавал, что стал знаменитостью.

– Да, это был я, но благодарить надо весь отряд. Я просто оказался в нужное время в нужном месте.

– Я так и знала! Спорю, вы миллионы заработали!

– Что-то вроде того. – Заработал я правда много. Бо́льшую часть раздал семьям охотников, погибших в пещерах Де Сойя, но особо этот факт не афишировал. Просто чувствовал, что так будет правильно. Все равно у меня еще куча денег осталась. – Дело было серьезное.

– Вау! – Она уставилась на меня большими голубыми глазами. – Такой секс!

Я как раз набрал полный рот «гаторейда» со вкусом химозного винограда и чуть все не выплюнул.

– Что, прости? – закашлявшись, прохрипел я.

– Ой, извините. – По ее взгляду понятно было, что виноватой она себя вообще не чувствует. – Я просто обожаю такие штуки. Знаете что? Мы типа стопудово должны потом пересечься. И вы мне все расскажете. Я ужасно хочу все именно от вас услышать! Может, сходим выпить...

Как человек, которого хорошенькие девушки всю жизнь игнорировали, я не сразу понял, что она ко мне клинья подбивает. Мозг не сразу сложил слова в ответ.

– Э... Прости, Доун, я пока очень занят. Видишь ли, агент Фрэнкс, э... посол доброй воли, и мне надо его сопровождать. – Я как бы невзначай снял перчатки для стрельбы, надеясь, что она увидит кольцо.

Она увидела.

– А, так вы женаты.

– Помолвлен.

Это ее не смутило.

– Подумаешь. Я тоже была помолвлена, но ему снесли голову рыболюди. Долгая история... в общем, так я тут и оказалась. Вы видели, что бывает, если сунуть монстра в пропеллер? – Она одарила меня соблазнительной улыбочкой. – Когда-нибудь обязательно вам расскажу. Может, еще поболтаем!

Она встала со скамейки. И как женщинам удается даже в бронекостюме так классно выглядеть...

– Увидимся!

Она вернулась к компашке салаг, сказала что-то одной из девчонок, и та захихикала. У нас тут что, старшая школа К.О.М.? Я покачал головой и допил «гаторейд». Ну конечно! Когда ты один, красивые девушки на тебя даже не смотрят, но стоит завести отношения... бам! Они как из-под земли выскакивают!

Фрэнкс закончил свои федеральские дела и вернулся ко мне. Увидев мое сосредоточенное лицо, только плечами пожал.

Несколько часов поорав приказы салагам и постреляв по картонным мишеням в виде разных монстров, я взял ланч на двоих, оставил Фрэнкса у лестницы, как всегда, и поднялся в офис Джули.

* * *

Офис моей невесты отражал ее характер: здесь были одновременно порядок и хаос, но хаос деятельный. Она покрасила стены в цвет морской пены, развесила симпатичные картины, все отделала... и завалила бумагами и оборудованием. Среди всего этого стояла пара горшков с цветами – их латинские названия у Джули от зубов отскакивали, а для меня вся эта зелень выглядела одинаково и разве что аллергию вызывала, но Джули я никогда об этом не сказал бы. На стене над столом висела доска, а на ней фото друзей и семьи – даже парочка моих дурацких рож. Ее стол был завален бумагами, на полу, по углам, на архивных шкафах – стопки стратегических документов.

Проблема в том, что конца им не было видно. Джули в этом бизнесе из любви к охоте, так что, когда находилась работа, она сразу ехала на задание, но, как наследница семейного состояния, она все равно занималась той же ежедневной ерундой, что и остальные бизнесмены. А перекладывание обязанностей ей давалось тяжело. Как опытный финансист, я неплохо ей помогал между заданиями, но все-таки К.О.М. нужно было больше офисных работников на полную ставку. Мы планировали дождаться каких-нибудь умных салаг, которым не доверили бы работу в поле... но нам так отчаянно не хватало рук, что и требования понизились.

– Привет, красотка, – сказал я, входя.

Джули махнула рукой, чтобы я замолчал: она как раз слушала кого-то по телефону. Я поставил ее ланч на кучу выписок, заявок, инвойсов, отчетов и потрепанный роман Джейн Остин – даже Джули иногда делала перерывы.

Она схватила блокнот, вытащила ручку из-за уха и принялась делать заметки.

– Да... кожа как резина. Зеленые... восемь футов в высоту. Да, сэр, я знаю, кого вы описываете, и да, мы можем с ними справиться.

Я придвинул стул и плюхнулся на него, зная, что до сих пор воняю порохом и маслом. Похоже, намечалась новая работа. Прекрасно. Бизнес процветал. Неважно, чья была территория, – награда делились между всеми командами и сотрудниками.

В прошлом году мы побили все рекорды по прибыли, но это потому, что монстров лезло ненормально много, да к тому же за Мачадо нам заплатили невероятную сумму.

– Нет... – продолжала Джули. – Нет, сэр. Не приближайтесь к ним. Я повторяю! Не приближайтесь... Почему? – Она закатила глаза в ответ на дурацкий вопрос. – Потому что они вас съедят... Да. Сожрут вас.

Она прикрыла трубку рукой и взглянула на меня.

– Что не так с людьми? Вот зачем они лезут договариваться с монстрами? Идиоты.

– Лично я во всем виню «Сумерки».

В реальной жизни вампиры сияют, только если их поджечь.

Джули вернулась к звонку.

– Хорошо, наш отряд подъедет через... – Она глянула на часы, и по тому, что не стала никуда перезванивать, я понял, что поедет наша команда. – Через три часа.

На том конце провода разразились тирадой. Джули забарабанила пальцами по столу, выжидая, пока это закончится. Такой же жест я недавно видел у ее матери, но если у Сьюзан ногти были красные и острые, то у Джули – короткие, чтобы не мешали стрельбе.

– Послушайте, сэр, они все равно никуда не уйдут. Пока вы к ним не подходите, не смотрите в их сторону и ничего не предпринимаете, они нападать не будут. Аванс мы ожидаем по прибытии на место, а пока никого не подпускайте к зданию. Да, спасибо, хорошего дня. – Она повесила трубку. – Ну, насколько это возможно, когда у тебя засилье троллей.

– О, тролли... Каков план?

– Едем в Бессемер. Кулак ушел куда-то по делам, так что никакой вертушки. Майло и остальные как раз будут возвращаться из Миссисипи, встретимся на полпути. Надеюсь, они успеют вовремя. Тролли окопались в маленьком заброшенном здании. Скорее всего, их там мало, мы справимся. Награда за взрослую особь... – Она сверилась с таблицей ФАС, прикнопленной к стене. – Пятьдесят тысяч за голову! Неплохо.

– Отлично, – сказал я. Руки уже чесались схватить Зверюгу и раздать всем монстрам по серьгам. – Никогда не видел троллей. Дай угадаю: маленькие, милые и разноцветные волосы торчком?

Джули улыбнулась и наградила меня сочувственным взглядом больших карих глаз.

– Как жалко, что ты их и не увидишь.

– Ну во-от! – заныл я.

– Знаю, знаю, но приказ Эрла есть приказ. Здесь тебе безопаснее.

– Сможешь меня тайком в чемодане вывезти?

– Ты большеват для чемодана. Послушай, милый, я знаю, что это тебя злит, – попыталась успокоить меня Джули, но провалилась. Я откинулся на стуле и закрыл лицо ладонью. Странно было трогать его, не чувствуя шрама. Как-то неправильно. И вообще, все было неправильно: я должен был ехать сейчас на задание вместе со своим отрядом! – Не переживай, разберемся с этим Культом, и все снова станет нормально.

Я фыркнул.

– Нормально?

– Сравнительно нормально. И кстати, мы в этом кавардаке кое-что забыли. – Она скорчила рожицу.

Я задумался. Что, забыл какую-то очередную свадебную хрень? Мне хотелось схватить Джули, сбежать и пожениться в Вегасе или что-нибудь такое, но Шэклфорды настаивали на том, что чтобы все делать с размахом. Джули подождала, пока я угадаю.

– Выбрать салфетки?

Пальцем в небо, но для меня все было одно.

– Уже. Желтые и лавандовые. Как ты мог забыть?

– Э... Культ Смерти и все такое, – сказал я в свою защиту. Я понятия не имел, что за цвет такой – лавандовый. Наверное, большинство мужчин скажет, что это такой светло-синий.

– Нет, ты должен был познакомить меня со своей семьей. Ты собирался им позвонить, помнишь?

Я саданул себе по лбу. Ну конечно. Я нечасто выходил на связь с семьей. В последний раз я их видел, когда поправлялся после того, как мистер Хаффман меня чуть пополам не разорвал. Звонил маме я в последний раз, чтобы рассказать о помолвке, и она проплакала в трубку часа полтора. Но из-за боевых заданий я все откладывал встречу. Мои родные думали, что я все еще бухгалтер.

– Еще ты должен был позвонить брату.

– Он все еще в туре, очень занят.

С моим братом Дэвидом (известным большинству как Мош) я разговаривал по телефону недавно, чтобы организовать VIP-билеты на концерт для друзей, и разговор вышел короткий. Мы, Питты, хоть немного дисфункциональная семья, но любим друг друга по-своему, пусть и общаемся нечасто.

– Но на этой неделе он должен приехать в наш штат, – напомнила Джули.

– Поздно, он уже тут, играет на Баззард-Айленде. Я достал билеты Кулаку и его племени, думал тоже пойти, но теперь, похоже, без вариантов.

– Ты организовал билеты на хеви-метал-концерт для племени орков? – озадаченно переспросила Джули. – Там же будет полно людей, как ты это себе представляешь?

– Места на закрытой трибуне-скайбоксе. Ты же знаешь, каково им в толпе. Я сказал брату, что волонтерю в ожоговом отделении, поэтому все будут в масках и гогглах. Он легко согласился.

А еще спрашивал, когда это я успел полюбить волонтерство в больницах, но Мош, вообще-то, многого обо мне не знал.

– Не знаю... Но пока Кулак следит за своими и ни во что не ввязывается... – озабоченно проговорила Джули. На орков распространялась награда ФАС, так что племя, живущее с нами, можно было назвать нелегалами. – Спасибо за ланч, но мне нужно к Эрлу. Для охоты на троллей нужно найти пару стрелков, чтобы тебя заменить.

– Эсмеральда и ее ребята хороши, Купер с FAL так вообще ад устраивает. Они наверняка уже не знают, как бы отделаться от тренировок. Я могу последить за салагами.

– Хорошо, тогда возьмем и команду Эсмеральды. Будет весело поработать с братишкой. При таком раскладе, если Майло задержится, мы все равно сможем атаковать троллей сразу, не задерживаясь. Кстати, как идут тренировки?

– Хорошо, но одна салага, кажется, пыталась со мной флиртовать. Мы, страшные парни, к такому непривычные, нас такое прям из колеи выбивает.

– Угу, иногда молодые впечатлительные салаги западают на своих опытных инструкторов... Ой, подожди. Как-то знакомо звучит. Как там мы с тобой познакомились? – Джули захлопала глазами. – Которая дурочка?

– Доун, техаска.

Она кивнула.

– О, красотка. Она завоевала титул «Мисс Хьюстон» или что-то вроде того. Жаль, что мне теперь придется ее убить.

– Не переживай, ты для меня единственная, – сухо ответил я. – Хоть я и видный представитель мужского племени и меня на всех хватит. Занимайтесь троллями, мы с Грантом побудем на хозяйстве.

– Обещаешь быть с ним милым?

– Обещаю Гранта не обижать! – Я поднял руки, защищаясь, и мысленно добавил: «Если не даст повод». – Серьезно, у нас с ним все гладко. Правда, я его увидеть не ожидал. А ты?

Джули поежилась.

– Я не думала, что еще когда-нибудь его увижу. Особенно после того, что с ним случилось. Он так внезапно исчез...

Я посерьезнел.

– Ты в порядке?

Они с Грантом в прошлом году всерьез встречались, и нам до сих пор неловко было об этом разговаривать. Я знал, что в глубине души она до сих пор чувствует вину за то, что так быстро сошлась со мной после того, как мы решили, что Грант погиб.

Джули поднялась, обошла стол и легко поцеловала меня.

– Я в порядке... Ну ладно, тролли сами себя не перестреляют. Нужно ехать, пока клиент не позвонил и не наорал опять. Люблю тебя.

Это была кодовая фраза, означающая: «Сейчас я не хочу об этом говорить».

– Я тоже тебя люблю. Будь осторожна.

– Буду. И не забудь позвонить родителям. – Джули Шэклфорд подарила мне идеальную улыбку и вышла и офиса. – Ни во что не влипай! – донеслось из коридора.

– Никогда, – ответил я, но она уже исчезла.

* * *

Рутина меня отпустила только на закате. Занимался я тем, что помогал салагам проходить полосу препятствий, пока Грант Джефферсон на всех орал. Агент Фрэнкс все это время дышал мне в затылок. Салаги испуганно на него поглядывали: даже среди новичков этот мордоворот уже стал легендой.

Без отрядов Предтечи и Пакстон база затихла. Племя Кулака тоже уехало, но они и так были как невидимки. В весеннем воздухе Алабамы не продохнуть было от пыльцы – у меня аж глаза слезились, – светлячки замерцали в ячейках забора. Вокруг царил мир и относительное спокойствие, поэтому я устроился на скамейке у входа в главное здание и решил позвонить родителям. Надо было выдумать очередную причину, по которой они не могли встретиться с моей невестой. Пока за мной охотятся психи, время совсем неподходящее.

Фрэнкс, как всегда, маячил в десяти футах. Он скрестил руки на груди и мрачно пялился на мой телефон.

– Можно немного личного пространства? – недовольно спросил я. Он огляделся. Мы были одни, никаких угроз. Снова повернулся ко мне.

– Нет.

– Ну ты и козлина. – Я вздохнул и набрал домашний номер. Фрэнкс не стал отвечать. Такого не сдвинуть.

Поймите правильно, я люблю своих родителей. Просто мы не особо умеем разговаривать. Мама болтает постоянно, но о неважных вещах, а отец чаще раздает приказы, чем, собственно, говорит. Все детство он меня муштровал, готовя к неизбежному мировому пожару и концу света, поэтому беседовать с ним один на один мне всегда было как-то неловко. Но надо признать, что, если бы мой отец, герой войны, не научил меня защищаться, я бы сейчас тут не сидел. Спасибо за его паранойю.

Прошло три гудка, прежде чем трубку сняли. Голос был хриплый и незнакомый.

– Кто это?

– А это кто? – эхом отозвался я, автоматически глянув на свой «блэкберри». На экране высвечивалось «Мама», значит номером я точно не ошибся.

– Ну здравствуйте, мистер Питт, – усмехнулся неизвестный. – Очень вовремя. У ваших родителей такой милый домик! Надо бы вам чаще сюда заезжать.

У меня похолодело в животе. Наверное, и на лице что-то такое отразилось, потому что Фрэнкс тут же напрягся, потянулся ручищей под пиджак.

– Ты еще кто? – резко спросил я.

– Никто, – он хрипло рассмеялся. – Просто прислужник теней, которому сам Верховный жрец Владыки Ужаса поручил передать послание. Ваши родители у нас. Он готов обменять их жизни на вашу. – На фоне кто-то зарычал, раздался удар, треск, вскрикнула от страха женщина (я был уверен, что это мама). – Если не сделаете как мы говорим, мы скормим их по кусочкам могучему шогготу.

Сердце провалилось куда-то в желудок, я потерял дар речи. Фрэнкс сообразил, что происходит, вытащил рацию и принялся раздавать какие-то приказы, но я не понимал слов, все сливалось в сплошной белый шум, земля уходила из-под ног.

– Я... я...

– Вы сделаете как я скажу, мистер Питт, ибо мы – острие праведного гнева Древних! Мы... эй! Держите старика!

Разбилось стекло, снова что-то хрустнуло, бахнул выстрел, и связь прервалась.

– НЕТ! – крикнул я, но никто этого уже не услышал, сигнала не было. – Черт! Фрэнкс! Мои родители! Они добрались до моих родителей!

– Принято, – спокойно сказал он, слушая рацию. Наверное, ему как раз выудили из бездонной базы данных координаты. – Местные силовики уже выехали.

Я в панике снова набрал номер. Пошел гудок, но трубку никто не брал.

Я поймал себя на том, что нервно расхаживаю туда-сюда. Нет. Быть не может. Они же никакого отношения к этому не имеют. Это не их война. Они даже не знают, чем я зарабатываю, живут в сотнях миль отсюда! Беспомощность обрушилась на меня, словно молот на наковальню. Прошла мучительная минута, а я не мог понять, что делать. Меня тошнило.

– Агент Майерс, – Фрэнкс протянул мне рацию.

Я выхватил ее, вдавил кнопку.

– Майерс, сукин сын! Беги, вали их!

– Успокойся, Питт. Мои люди уже решают вопрос. Если культисты сбегут раньше, чем мы приедем, оцепим местность. Мой вертолет уже прогревается, я лично возглавлю поиск.

– Естественно, лично! – прорычал я. – Это твоя вина!

– Просто успокойся и не покидай базу, – велел Майерс.

Я бросил рацию Фрэнксу в лицо (тот легко поймал ее) и побежал к главному зданию.

– Куда ты?

– К ним! – крикнул я через плечо.

– До них несколько часов, – сказал Фрэнкс.

– Черт!

Конечно, он был прав, но я просто должен был хоть что-то сделать. Кто из наших неподалеку? Джули должна была знать. Я достал телефон и нажал «Д» – быстрый набор. Заметался по кругу, пережидая гудки...

– Здравствуйте, вы позвонили Джули Шэклфорд, бизнес-координатору К.О.М. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка.

Я выругался. Ну конечно она не ответит, она же охотится на троллей! Дождавшись гудка, я наболтал ей что-то паническое про то, как культисты похитили моих родителей.

Мой телефон зачирикал – входящий.

– Алло? – я тут же взял трубку.

– Сын? – прохрипел с одышкой знакомый голос.

– ПАП! – крикнул я. – Ты в порядке?

– Ага, – тяжело выдохнул он. – Какие-то ублюдки выбили дверь, попытались нас связать. Несли какую-то чушь. Налетчики недоделанные.

Замершие легкие снова начали качать воздух.

– Мама в порядке?

– Конечно, в полном.

О, спасибо тебе, Господи.

– А что там культисты?

– Культисты? Эти-то утырки? Трех я подстрелил, один вон по подъездной уползти пытается. Ничего, с такими дырками далеко не уползешь, сейчас его накрою. Что, черт возьми, происходит?

Я выдохнул с облегчением. Мой отец воевал двадцать пять лет – и в открытых конфликтах, и в тайных. Чего только не повидал и от гуков, и от террористов. Его так легко не запугать.

– Пап, слушай внимательно. Держись, копы скоро будут. У тебя еще стволы есть? – Он немного обиженно буркнул в ответ. – Отлично. На всякий случай бери те, что побольше.

– Насколько большие?

– Самые.

В отцовском случае это значило очень серьезные пушки. Яблочко от повернутой на оружии яблоньки недалеко падает.

– Выжившие культисты есть? – перебил Фрэнкс. Я поднял палец. – Он нам нужен.

Я кивнул.

– Пап, в последнего больше не стреляй, копы хотят его опросить.

– Тогда пусть быстрее шевелятся. Брошу ему полотенце, пусть зажмет рану и не ноет. А ты слушай сюда, сын: они говорили о тебе. Что это все из-за тебя. В какое дерьмо ты вляпался? Счетоводом у мафии стал?

Ну конечно, он все еще думал, что я бухгалтер.

– Объясню все потом, обещаю. Приезжайте в Алабаму так быстро, как сможете, федералы вас проводят. – Я неласково глянул на Фрэнкса, но тот согласно кивнул. Видимо, в какой-то момент он вызывал своих, потому что к нам уже бежали нагруженные снаряжением Арчер, Херцог и Торрес. – Они еще что-нибудь говорили?

Папа охнул.

– Черт, забыл! Они сказали, что пошлют за твоим братом... Насилие и Зло – что-то такое...

– Мощь и Насилие?

– Да, но потом я схватился за кухонное ружье.

Сколько себя помню, у Питтов всегда было как минимум по одной пушке в каждой комнате. Вот и кухонная пригодилась.

– В общем, я выстрелил ублюдку, который это сказал, в лицо и отвлекся немного. Надо ехать к Дэвиду.

– Он рядом со мной. Я этим займусь, пап, увидимся в Алабаме. Просто держись. – Я повесил трубку и пролистал контакты до номера брата. Руки так дрожали, что я едва по кнопкам попадал.

– Але, – раздался в трубке незнакомый голос, и сердце у меня замерло. Неужели опоздал?

– Мне надо поговорить с Мошем! Прямо сейчас! – заорал я.

– Мужик, ему сейчас на сцену выходить. Звякни попозже.

– Семейное дело, – настойчиво сказал я.

– Короче, я его менеджер. Скажу, чтобы он перезвонил, когда шоу кончится. – Голос у него был расслабленный, чуть ли не томный такой.

– Мош в опасности! Уведите его со сцены! Сейчас!

– Слушай, мужик, завязывай с веществами, ты ж, по ходу, на измене. Через пару часов перезвони.

Он повесил трубку.

Я нецензурно взревел и побежал к главному корпусу за снаряжением.

– Вы куда? – спросил Торрес.

– Они собираются напасть на моего брата. Он сегодня в Монтгомери, мне надо к нему. Доедем за полчаса.

– Наша штурмовая группа на Максвелле, – быстро сказал Арчер, имея в виду базу ВВС в Монтгомери. – Я их подниму.

– Майерс сказал, что К.О.М. нам покидать запрещено, – бросила Херцог.

– Наш отряд уже там, они справятся. Бросившись туда, вы только опасности себя подвергаете. А Культ наверняка только этого и добивается, – негромко добавил Торрес. – Это может быть ловушка.

– Нет. Еду. – Я развернулся. – И первому, кто за мной сунется, прострелю колено.

В гневе я выгляжу довольно угрожающе. Трое младших агентов рефлекторно отступили. Только Фрэнкс не дернулся. Все молчали, придавленные моим тяжелым взглядом.

– Помогать будете или нет?

Фрэнкс задумался, видимо взвешивая плюсы и минусы: подвергнуть меня опасности против возможности кого-нибудь пристрелить. Решение пришло быстро.

– Я поведу.

Глава 6

Стрелка спидометра дрожала на сорока, но на деле мы вкатились в Монтгомери куда быстрее и рванули на запад по восемьдесят пятой. Черный внедорожник недавно доставили Фрэнксу его подпевалы, и я был ужасно рад, что они этим озаботились. У К.О.М. много тачек, но ни у одной не было движка в миллион лошадей, закаленного в лаве Мордора, как у этой. Обычно я из Казадора до окраины Монтгомери доезжаю за сорок пять минут, а Фрэнкс управился меньше чем за двадцать, и это я еще не стесняюсь поддать газу! Демонический рев двигателя был почти такой же громкий, как ор сирены, которая выла словно банши, чтобы все разбегались, иначе бампером раскатаем. На деньги налогоплательщиков агенту Фрэнксу сообразили какой-то внедорожник из ада.

По равнодушному лицу Фрэнкса пробегали красно-голубые отсветы мигалки. Он так и остался в своем дешевом костюме. Освежитель-«елочка» болтался на зеркале заднего вида как сумасшедший. Я неловко пристроился на переднем сиденье: броник и разгрузка мешали. Зверюгу пристроил между колен дулом вниз. Переодеваться, пока машина несется, срезая углы, по проселочным дорогам графства Кин, было невозможно, но я как-то справился. Гончие Фрэнкса сидели сзади, вооруженные до зубов, готовые сражаться.

Перед отъездом я успел забежать в К.О.М., схватить свою тревожную сумку и в двух словах объявить Дуркас, что происходит. Когда мы уезжали, она как раз пыталась вызвонить остальных. Я сунул в ухо наушник, частично для того, чтобы не оглохнуть от сирены, а частично – поискать, нет ли кого-то из наших рядом. Но нет, я был один. Рация на приборной панели была настроена на частоту Бюро, и по разговорам становилось понятно, что штурмовой отряд выдвинулся к Амфитеатру Баззард-Айленда. Нам до него оставалось всего несколько миль...

– Отряд Альфа на позициях снаружи, ждем указаний, – сказал кто-то по рации.

– Подозрительная активность? – спросил Фрэнкс.

Долгая пауза.

– Э... Сэр... да тут все подозрительные.

Они, похоже, никогда еще не были на концертах «Безумной овощерезки». Туры у ребят были легендарные: хоть целый зоопарк сверхъестественных существ на их концерт закинь – никто не заметит.

У меня зазвонил телефон, я тут же достал его из подсумка.

– Да?

– Зет? – раздался голос Альберта Ли. – Дуркас меня предупредила!

– Где ты?

– Мы в паре миль севернее Казадора.

– Кто с тобой?

– Тут только мы с Грантом. Дуркас достучалась до Предтечи, они тоже возвращаются.

Супер. Ли отличный парень, а Грант... Я, конечно, всякое о нем говорю, но в бою я его видел и знаю, на что он способен. Чего не скажешь о моей нынешней команде.

– Зет, слушай! Дуркас сказала, что там Мощь и Насилие. Я читал о них, будь очень осторожен!

Фрэнкс каким-то невероятным образом это услышал.

– Выведи на громкую связь.

Я вывел, чтобы федералы тоже слышали.

– Во-первых, что они умеют? Во-вторых, как их прикончить?

– Никто не знает, что они такое. По описанию – огры, но слишком быстрые, слишком умные и неуязвимые. Эсмеральда думала, что они из Греции, их три тысячи лет встречают в европейской части мира, но, судя по описанию, думаю, что это так называемые о́ни.

– Три тысячи лет? – удивленно переспросила Херцог. – Чушь.

Фрэнкс поднял руку, показывая ей заткнуться.

– Что еще за о́ни? – спросил я.

– О них много в дальневосточных легендах. Злые духи, обретшие тело, очень большие и сильные. Высасывают чужие жизни, чтобы вечно поддерживать свою. Думаю, Кулак это и имел в виду, когда говорил, что им платят душами. Ничто не мешало им перебраться в Европу и войти в местный фольклор.

Некоторые охотники просто обожают собирать интересные факты о монстрах.

– Это все круто, но как нам их убить?

– Понятия не имею, – ответил Ли. – К.О.М. еще не приходилось убивать о́ни. По крайней мере, записей об этом не осталось. Эсмеральда сказала, что пули от них просто отскакивают.

– Ну здорово, – пробормотал я. – Придется импровизировать.

– Электричество, – встрял Арчер. – Высокое напряжение может даже о́ни оглушить. Так сказано в полевой инструкции.

– Есть еще кое-что. Когда К.О.М. схлестнулись с ними в прошлый раз, долго не могли их найти. Что странно, ведь эти твари огромные. Но таков их стиль: внезапно появляются, убивают кого-нибудь и – пуф! – исчезают. Так что предположу, что они либо летают, либо телепортируются. В папке федералов написано, что некромант может создавать теневые порталы, так что, может, и эти тоже могут. Или меняют внешность, кто знает...

– Ладно, это уже сужает круг. Спасибо, Ал, увидимся. Доедешь до Монта – переходи на нашу частоту. – Я сунул телефон обратно в подсумок. Ночка предстояла сложная.

Снова вышли на связь штурмовики – они все так же стояли на позициях, ждали приказа.

– Никаких действий, – приказал Майерс своим. – Ждите, пока Культ не нападет. Наша главная цель – поймать их оперативника. Защита гражданских вторична. Прием.

– Что?! – крикнул я и саданул кулаком по бардачку. Мош там, на сцене, был как подсадная утка! – Скажи им, чтобы заходили и хватали моего брата! Сейчас же!

Фрэнкс покачал головой.

– Это не цель миссии.

– Херня! Вы его используете как приманку. Меня тоже, но он-то вообще ни при чем! – Я потянулся к рации, но кулачище Фрэнкса вдруг сомкнулся вокруг моего запястья, удерживая меня легко, как ребенка.

– Теперь он тоже замешан, – сказал агент, не сводя глаз с дороги. Одной рукой он выкручивал руль, на безумной скорости лавируя между машинами.

– Он же мой брат. Фрэнкс, у тебя что, семьи нет?

Он нахмурился.

– Есть. Большая.

– И ты бы просто бросил их умирать?

– Не моя проблема...

Что-то лопнуло во мне. Задолбало. Мош не умрет, я не допущу. Ярость закипела у меня внутри, STI .45 со щелчком выскочил из своей набедренной кидексовской кобуры. Я сунул толстый ствол Фрэнксу в ухо.

– Отдай им приказ увести Моша! Быстро!

Банда Фрэнкса среагировала тут же: щелкнул предохранитель, и Херцог ткнула своим HK.45 мне в затылок.

– Убери пушку, Питт! – заорала она. – Убери!

Арчер промедлил полсекунды, но его «Зиг 229» тоже присоединился.

– Заткнитесь! – гаркнул я, брызжа слюной. Чтобы моего брата убили ради их дурацкой миссии! Правда, на такой скорости стоит мне нажать на спуск – и мы все разобьемся. – Вызывай Майерса! Сейчас!

Фрэнкс, не сводя глаз с дороги, сжал мою левую руку крепче. Хрустнули кости, я поморщился.

– Отказано.

– Оуэн, опустите пистолет, – мягко попросил Торрес. – Подумайте головой: мы же предупредили вас насчет Культа. Они продолжат нападать на всех, кто вам дорог, пока не доберутся до вас. Мы обязаны их поймать, иначе это никогда не закончится. Пожалуйста, опустите пистолет.

Фрэнкс был совершенно спокоен, будто не замечал, что ему в башку сейчас может влететь патрон сорок пятого калибра.

– Давай.

Моего брата могли вот-вот убить, а я ничего не мог с этим поделать... Черт! И Фрэнкса не запугать, и, пристрелив его, ничего не добьюсь. Я сдулся, поставил пушку на предохранитель и медленно опустил. Фрэнкс освободил мою ноющую кисть и вернул руку на руль: на десять и два часа, как по учебнику. Арчер и Херцог все держали меня на мушке.

– Сдай оружие, медленно! – заорала Херцог прямо мне в ухо. – Сдавай, или я тебе мозги вышибу! Ты арестован!

– Пошла ты! – ответил я, и дуло ее пистолета ввинтилось мне в затылок сильнее. Я, впрочем, понимал, что слишком далеко зашел. – Ладно, ладно.

Стараясь не делать резких движений, я рукоятью вперед передал ей свой удлиненный пистолет с увеличенным магазином. Она снова ткнула меня дулом, пришлось передать через голову и Зверюгу – короткий массивный дробовик с подствольным гранатометом с трудом протиснулся между сиденьями. Новый тычок, и я расстался со вспомогательным STI, который носил на бедре, – компактным, кастомным, сорок пятого калибра.

– Все сдавай, – потребовала Херцог.

Я медленно достал из карманов два ножа «Спайдерко», вытащил из чехла тяжелый кукри «Читиланг» двадцать один дюйм длинной, заменивший мне ганга рам. К.О.М. числилась у «Гималаен Импортс» в любимых покупателях.

– Осторожно, острые, – сказал я, передавая ножи и надеясь, что кто-нибудь из федералов себе случайно пальцы отрежет.

Снова тычок. Да она всерьез решила мне шишек наставить!

Я выругался, но отцепил от щиколотки курносый «Смит и Вессон» триста пятьдесят седьмого калибра для скрытого ношения, который таскал на всякий случай. Пусть теперь с этой кучей оружия разбираются.

– Да сколько у вас пушек? – спросил пораженный Торрес.

– Все по Второй поправке. Тебе не понять.

– Ты арестован за попытку угрожать федеральному агенту, Питт! Руки за голову, – прорычала Херцог.

– Э... У него все еще ручные гранаты при себе, – заметил Арчер.

– Отставить, – раздраженно приказал Фрэнкс. Его гончие не сразу поняли, что он к ним обращается. – Я сказал: ОТСТАВИТЬ.

В этот раз оба дула убрались от моей головы. Фрэнкс отвернулся от шоссе, по которому мы летели. Наконец-то на его лице проявились хоть какие-то эмоции, вот только, к несчастью для меня, это был гнев. Его черные глаза прямо душу мне сверлили.

– Основная задача – не дать Питту сдохнуть. Нам нужна живая приманка, так что башку я тебе открутить не могу. Но если снова наставишь на меня пушку, будешь молиться Древним, чтобы они тебя забрали, потому что я тебя так отделаю – их пытки тебе пикником покажутся. – Столько слов я от Фрэнкса в жизни не слышал. В его черных глазах не было ничего, кроме плохо сдерживаемой ярости. Он не глядя выкрутил руль, и мимо серебристой вспышкой пронесся полуприцеп. Троица агентов вжалась в спинки сидений. – Усек?

– Да.

– Хорошо.

А потом он мне врезал.

Удар был такой невероятно быстрый и сильный, что я даже не понял сперва, как это произошло. Здоровый кулачище обрушился на мой череп как гром среди ясного неба, будто мне прямо в мозг бомбу сбросили. Моя голова так врезалась в пуленепробиваемое стекло передней двери, что по нему трещина пошла. Все лицо пронзила боль, глаза наполнились слезами, кровь запузырилась в носу.

Я сидел оглушенный, пытаясь понять, какого хрена сейчас произошло. Не знаю, сколько я приходил в сознание – может, минуту, может, целый день.

– Ой, – прохрипел я, хотя «ой» это было прям мягко сказано.

Фрэнкс снова отвернулся к дороге, хрустнул костяшками. Справа промелькнули огни местного капитолия и центра Монтгомери.

– Вот теперь мы в расчете.

* * *

Амфитеатр Баззард-Айленда построили совсем недавно на севере Монтгомери, на другом берегу реки Алабама. Веками там не было ничего, кроме узкой полоски заболоченной земли, но вот ее залили тоннами бетона и возвели поверх суперсовременную концертную площадку. Она представляла собой огромное овальное здание со стеклянным куполом и высоченными шпилями из нержавейки – типа современное искусство. Сегодня вокруг Амфитеатра ожили прожектора, и в небе плясали круги света.

Мы ворвались на парковку со скоростью восемьдесят миль в час, прочертив шинами жирную черную закорюку, когда нас занесло на повороте. Наш водила-социопат чуть не переехал регулировщиков в оранжевых жилетах. Наплевать ему было на вежливость и безопасность – он искал служебные машины, судя по тому, как вдавил педаль газа в пол, подрезал какого-то типа, прогромыхал по тротуару... и затормозил в последний миг, с разворота запарковавшись возле здорового черного фургона вроде тех, которыми пользуется спецназ. Гигантская черная дура – так Майерс себе представлял незаметное авто.

Мы вывалились из внедорожника и побежали к агентам, собравшимся позади фургона, чтобы не привлекать внимания. Я еще не оправился от внезапного удара и шел медленно, зажимая кровоточащий нос. Агент Майерс сидел в кузове фургона, с рацией у одного уха и телефоном у другого, и периодически кивал не в такт музыке, орущей с дальнего конца стоянки. Фрэнкс уперся ручищей мне в грудь и толкнул меня к задней двери.

– Ты остаешься здесь.

Не хотел, видите ли, проблем от того, что меня привез.

– Присматривайте за ним, – сказал он гончим, развернулся и ушел к своему начальству. Торрес отошел к капоту, Херцог к багажнику, а Арчер остался со мной. Агенты замерли: руки скрещены на груди, пушки болтаются в тактических кобурах – только сделай какую-нибудь глупость. Я вроде как был задержан, хотя Бюро не из тех копов, которые права зачитывают... Максимум заупокойную молитву могут прочесть. Майерс удивленно глянул на своего подчиненного, не ожидая его тут увидеть. Они были далеко, их разговора я не слышал, но Майерс, заметив меня, аж подскочил, начал орать и размахивать руками. Но Фрэнкс ему что-то сказал, и он тут же успокоился.

Я должен был что-то сделать. Агенты собирались просто сидеть и ждать, пока плохие парни не появятся, значит Мошу конец. Я мог попытаться вырубить своих сторожей и сбежать, но даже если б получилось, все оружие мое на заднем сиденье, да к тому же по парковке бежать пару сотен ярдов. Вот и прибегу я, безоружный, прямо в объятия культистов, нацелившихся на Моша. Так что не вариант. А вот если мне кто-нибудь поможет... Торрес выглядел самым нормальным из троих, но он был далеко.

– Арчер, – прошептал я ближайшему агенту. – Эти монстры убьют моего брата. Надо идти внутрь и спасать его.

– Заткнись, – зло бросил он, все еще обиженный, наверное, что я угрожал его командира застрелить. – У нас приказ.

– Ты для этого в Бюро пошел? Чтобы людей убивали прямо у тебя под носом, пока ты приказам следуешь? Давай, мужик. Поступи правильно. – Мы стояли на дальнем конце парковки, далеко от толпы, но я кивнул на толчею на ступенях Амфитеатра. – Сколько из этих ребят должно сегодня ночью умереть?

Он раздраженно схватил меня за разгрузку.

– Сколько надо, черт подери! Ты не знаешь, на что способен Культ! Их нужно остановить! – Он попытался толкнуть меня к внедорожнику, но забыл, что я детина немаленький, тяжелее его фунтов на сто тридцать. Он меня еле сдвинул.

– Ага, когда Фрэнкс так делает, кажется, что легко, – заметил я.

Почувствовав себя идиотом, Арчер отступил. Его кадык нервно дернулся, но взгляд был холодный, злой, и рука лежала на рукояти карабина М4.

– Просто заткнись, ладно? – Он дернул головой в сторону импровизированного оперштаба, где совещались старшие по званию. – Агент Майерс знает, что делает. Он профи. Слушай... Я не хочу, чтобы твой брат и остальные пострадали, но это важнее него. Культ пытается пробудить какое-то зло... – Он понял, что сболтнул лишнего. – Неважно. Просто заткнись.

Не поддался. Значит, нужно было придумать что-то еще, да побыстрее.

Я заметил за плечом Арчера движение. Черная фигурка, пригнувшись, шмыгнула между рядами припаркованных вплотную машин, потом еще одна и еще. Вот я дурак! Совсем про них забыл. Голова в гогглах поднялась над капотом «Фольксвагена», оглядела федералов и, не замеченная никем, кроме меня, спряталась обратно.

Я смягчил тон.

– Слушай, Арчер, не хочу напрягать, но можно мне салфетку или тряпочку какую? Я весь бронежилет кровью залил. – Я указал на опухший нос. Это все было только наполовину притворство.

– Так тебе и надо. – Он помедлил, нахмурясь, но все-таки сдался. – Ладно, подожди немного.

Он сунулся открыть кармашек на аптечке и не заметил, как из-под ближайшей машины выползло нечто и бесшумно поднялось за его плечом. Орк схватил Арчера за тактическую ручку на броне, одновременно пнув под колени. Агент завалился назад – снаряга перевесила – и вскрикнул от неожиданности.

«Нечто» оказалось моим старым приятелем Эдвардом. Двигался он так плавно, что по сравнению с ним Брюс Ли был как слон в посудной лавке, – по движениям я его и узнал. Даже не замедлившись, Эдвард сократил расстояние до Торреса, взвился в воздух... В последнюю секунду Торрес обернулся посмотреть, что там за шум, и, получив пяткой в грудь, ударился о капот и осел на асфальт. С другой стороны раздался глухой удар: еще одна тень огрела Херцог по голове дубиной. Гретхен не хватало, конечно, Эдвардова изящества, но она отлично управлялась со своей дубинкой-тотемом. Агентша тоже легла отдохнуть.

Передняя дверь адского внедорожника распахнулась.

– Благородный, быстро, – приказал Кулак. Фрэнкс, к счастью, оставил ключи в зажигании. Я запрыгнул на переднее сиденье, Гретхен – на заднее. Торрес поднял было пистолет, но Эдвард был начеку: отпихнул НК подальше, врезал агенту кулаком в лицо, ловко перевернул на спину, как черепаху, и безо всяких усилий оттащил к Арчеру. Торрес попытался подняться, но получил еще пинок. Кончилось тем, что Эдвард надел на него его же наручники, пристегнув запястье к ноге Арчера.

Кулак завел машину, и дьявольский двигатель взревел как тираннозавр. Кулак врубил реверс, и мы полетели задом, прямо бронированным бампером в припаркованный рядом «Корвет». «Корвет» проиграл.

В тридцати футах от нас Фрэнкс резко поднял голову, сунул руку под пиджак и достал здоровый «глок». Кулак сменил передачу, и внедорожник рванул вперед. Гретхен придержала дверь для Эдварда, чтобы тот успел нырнуть внутрь. Фрэнкс прицелился в Кулака, но стрелять не спешил – наверное, беспокоился, что может случайно меня задеть и провалить задание.

– Большой фед. Злой, – пробурчал Кулак, давя тапку в пол.

Я оглянулся. Фрэнкс бежал за нами с пушкой в руках. Кулак был прав: выглядел он очень злым.

У всех орков есть таланты. Не знаю, как это работает, но у каждого своя особая способность. Эдвард – отличный рукопашник, Гретхен – лекарь, творящий чудеса, а Кулак, лидер наших орков, брат Эдварда и муж Гретхен (первой из пяти жен), невероятно ловко пилотировал наш вертолет. Правда, на наземные транспортные средства его талант, похоже, не распространялся: внедорожник врубился прямо в ряд припаркованных машин, во все стороны полетели фары, осколки стекла и пластика. Бедолаги, пришедшие на концерт, разбегались с пути Кулака как зайцы, а тот пер и пер напролом все быстрее.

– Рад вас видеть, ребята! – заорал я, когда Кулак снес чей-то мотоцикл «Сузуки». Мы удара даже почти не почувствовали. – Надо вытаскивать моего брата! Мош в опасности!

Орки передали мне с заднего сиденья конфискованное оружие. Они всегда были неразговорчивые. Пока я рассовывал пушки и ножи – даже кукри! – по местам, Кулак заговорил:

– Да. Джуу-Ли звонила. Сказала... Великий вождь в большой опасность. Близнецы приходить. Забирать душа. – Его жутковатый скрежещущий голос звучал сердито. Его люди чтили металл и металлюг превыше всего. Наезд на моего брата, которого они звали Вождем, был делом серьезным. – Близнецы убить много орк... Теперь орк очередь. Мы искать... брат Великого вождя. Увидеть федов. – Он опустил воротник, показав клыки, и сплюнул на руль. Орки, наверное, единственные, у кого претензий к Бюро больше, чем у охотников. – Феды брать тебя в плен. Мы спасать.

– Кто тут с вами?

Кулак покачал головой.

– Мало кто. Гртккхсннс, Эксзрсд и... – он прорычал собственное непроизносимое имя, напомнив, почему мы зовем его Кулак. – Феды тут, я послать племя в деревню. Домой. Безопасно. Мы... мы остаться помочь.

Это он сделал правильно. Орки, даже те, что жили у К.О.М., были в списке ФАС, а значит, были легальной целью для федералов. Так что эта троица поступила чертовски храбро.

– Они движутся к главному входу, – сказало радио. – Перехват! Перехват!

– Ждите, – скомандовал Майерс. – Всем оставаться на позициях, ждите, когда появится цель. Питт, заноза ты в заднице, я знаю, что ты нас слышишь. Не смей заходить.

Я потянул к себе микрофон.

– Майерс, там мой брат.

– Они тебя убьют.

– Ага, слышал уже. – Я вырвал из радио провод, было приятно. Кулак показал мне «козу». Е-е-е, рок! – Ребята, вы с оружием?

– Нет. Охрана. – Кулак дернул капюшоном в сторону приближающихся металлодетекторов у входа. Гретхен подняла тотем, украшенный перьями и черепами, – его она как-то смогла пронести. Два внезапных щелчка за спиной – это Эдвард раскрыл две складные дубинки, которые, наверное, подрезал у Торреса и Арчера. Стрелок из него был не очень, а вот в ближнем бою он – сама смерть. Я достал пистолет побольше и передал Кулаку.

– Спасибо, – отозвался он. – Всем за что-то держаться!

Мы взлетели по ступеням и врезались радиатором прямо в бетонную стену напротив огромной статуи Хэнка Уильямса – старшего. Бронированный внедорожник был такой тяжелый, что я почти не почувствовал удара.

Выпрыгнув наружу, я быстро оглядел толпу, толпа в ответ уставилась на хаос, который мы учинили. Большинство было в пирсинге и татуировках, с прическами на любой вкус – от бритых голов и длинных хаеров до олдскульных ирокезов. Они смеялись над покосившейся, но все еще работающей мигалкой, освещавшей лестницу красно-синими огнями. Значит, охрана тоже заявится в любую секунду...

– Маскировка, – проворчал Кулак, и бросил мне синюю ветровку со здоровыми золотыми буквами на спине: «МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ». Ветровка была огромная, я ее даже на бронекостюм мог надеть, значит принадлежала агенту Фрэнксу. Я натянул ее, неловко сунув Зверюгу под мышку и впервые заметил, что все трое орков одеты в футболки «Безумной овощерезки» поверх обычных черных балахонов. На футболке Кулака гордо значилось: «ДЕРЖИ СВИНЬЮ КРЕПЧЕ». В каком-то смысле тоже замаскировались.

– Внутрь! – крикнул я, и мы вчетвером рванули ко входу. Концерт уже шел, поэтому людей в очереди было не особо много, но нам все равно пришлось грубовато через них проталкиваться.

– С дороги! Внутренняя безопасность! – орал я. За последние десять минут успел напасть на федерала с огнестрельным оружием, угнать машину, а теперь, ну подумаешь, агентом притворяюсь.

Правда, полиция не дремала.

– Ты кто, мать твою, такой? – спросил коп в униформе, проталкиваясь сквозь толпу татуированных граждан. Наверное, мигалку увидел. Вот дерьмо.

– Агент Фрэнкс, Министерство внутренней безопасности! – крикнул я, пытаясь пробиться ко входу. – У нас угроза террористической атаки!

Похоже, я, со своим разбитым носом, был не очень похож на федерала. Коп уперся мне в грудь одной рукой, другой потянулся к кобуре. Алабамская полиция веников не вяжет.

– Предъявите документы.

– Эдвард, мое удостоверение, пожалуйста, – попросил я. Орк скользнул сквозь толпу и ушатал копа дубинкой, никто даже дернуться не успел. Две фигуры растворились среди моря зрителей.

– Ему больше не надо, – сказал я, не замедляясь. Мы завернули за угол, подождали, пока внедорожник скроется из виду, и побежали.

На входе четверо охранников в желтых футболках проверяли билеты и прогоняли людей через металлоискатели.

– Никакого оружия, никаких наркотиков, бутылки с водой только по восемь унций, никаких вспышек, – автоматически забубнил первый охранник. – Билет, пожалуйста.

Игнорируя его, я прошел сразу в рамку детектора, и тот завизжал как резаный.

– Э, придурок. – Мне на плечо опустилась мясистая лапища, и я тут же выкрутил ее, взяв охранника в захват. Тот заорал и упал на колени, в процессе борьбы моя куртка распахнулась, показался дробовик.

– Еще кому-нибудь билет показать?

– Не, все нормально, – медленно сказал второй охранник, невольно потянувшись к рации. С этим я ничего поделать не мог: самопровозглашенные Хорошие Парни стрельбу не устраивают. Поэтому я просто отпустил первого охранника и пнул его в плечо, отталкивая с дороги.

– Хорошего вам шоу, – сказал его спокойный напарник. Трое орков прошли за мной, вежливо показав охране браслеты VIP-зрителей. Правда, на них уже внимания никто не обратил.

Мы оказались в огромном вестибюле. До сцены было еще бежать и бежать, а времени оставалось все меньше. Копам уже дали приказ задержать здоровяка в синей куртке, а на таком шоу копов должно быть как собак нерезаных. Прилавки с сувенирами, футболками, пивом и едой растянулись на четверть мили, и только в конце виднелся вход в зал. Между мной и братом роились тысячи людей: болтали, покупали что-то. Я решил использовать их как прикрытие.

– Идем быстро, но стараемся не выделяться, – сказал я, и тут же понял, что сморозил. Мимо прошел парень в костюме викинга с горящими бенгальскими огнями на шлеме, навстречу продефилировали две девицы топлес, с изолентой в стратегических местах. Да уж, давненько я не был у брата на концертах!

Эдвард вдруг оторвался от нас и помчался в сторону туалетов. Либо увидел что-то, либо у орков слабый мочевой пузырь. Я побежал дальше.

Копов прибывало. Парочка как раз неслась мне навстречу. Я ссутулился, пытаясь уменьшиться, и встал в очередь то ли за пирожными-«воронками», то ли за кольцами в нос. Полицейские пробежали мимо, но я знал, что долго такая удача не продлится.

Кто-то похлопал меня по плечу: Эдвард со здоровенным кожаным плащом в руках. Он кивнул в сторону туалетов, и на мгновение я увидел свое отражение в его гогглах.

– Толстый. Пысать. Плащ не нужен. – Он издал низкий звук, похожий на громыхание гравия в ведре. Так, видимо, звучал орочий смех. Я сбросил ветровку, на секунду сверкнув всем своим обвесом, и тут же надел плащ, увешанный цепями и с шипами на каждом плече.

– Вот и ладушки, – сказал я. Гретхен протянула мне дурацкую ковбойскую шляпу, украшенную настоящей шкурой броненосца или кого-то вроде. Шляпу Гретхен тоже, скорее всего, у кого-то увела: орки умели действовать скрытно – в конце концов, они веками жили, прячась от людей. Я надвинул шляпу на глаза, хотя она была мне, прямо скажем, маловата, и побежал в зал.

Музыка, орущая из гигантской стены колонок на сцене, оглушала, танцпол представлял собой море толкающихся в такт музыке тел и буквально лес рук. Было душно, я немедленно вспотел под слоями кевлара и безумным кожаным плащом. В воздухе клубился глицериновый дым, стробоскопы и лазеры рисовали на нем замысловатые узоры. Орки автоматически начали кивать в такт, неспособные сдержать инстинктивное желание трясти хаером.

Огромный силуэт навис надо мной. Монстр! Я уже потянул из кобуры Зверюгу, но вовремя сообразил, что «монстр» – это высокий мужик в самопальном костюме, а на плечах у него девчонка, завернутая во всякие тряпки. Если б ситуация не была такой опасной, я бы восхитился тем, что они даже красные светодиоды в глазницы костюма вставили. Почаще надо ходить на концерты Моша!

Мой брат всегда был музыкально одаренным. Отец этого не одобрял, потому что пение выжить в апокалипсисе не поможет, но мама уперлась, и юный Дэвид Угерски Питт пошел на уроки классической гитары. А потом мы, подростки, пробрались на концерт Slayer, и он нашел свое призвание. Остальное вы знаете.

Сцену поджаривали яркие софиты, солист «Безумной овощерезки» носился по сцене, прыгал и орал, пиротехники отрабатывали на все сто, запуская в воздух настоящие огненные шары. Я нашел взглядом силуэт брата: он стоял на фоне пропанового взрыва и жарил на гитаре так, как я стреляю. По моему скромному мнению, он был одним из самых талантливых музыкантов в мире, и я в этом снова уверился, глядя, как его пальцы летают по грифу на бешеной скорости, выдирая из гитары аккорды, не предназначенные для человеческого слуха. Умеет мой братец отжечь!

Я пробивался к сцене, стараясь держаться на краю танцпола, где люди наседали друг на друга не так плотно, как в середине. Лучше всего, наверное, было вообще пойти в обход, но я тут никогда не был и понятия не имел, где что расположено за сценой. Да к тому же там наверняка все было забито копами.

Сквозь оглушающий грохот я услышал в наушнике голос, и тут же схватился за ухо.

– ...на шоссе. Север Монтгомери. – Точно кто-то из К.О.М.!

Микрофон был вшит мне в ворот, как у военных пулеметчиков, чтобы было слышно даже сквозь шум. Я понадеялся, что и тут сработает.

– Это Зет! Я уже в зале!

– Что за шум? – сказал голос Гранта Джефферсона. – Культисты атакуют?

– Нет, просто музыка! – Я вспомнил, что прошлым летом, когда ездил на машине Гранта, заметил, что у него в магнитоле сплошная опера. – Ждите снаружи! Там злые федералы на стоянке! Арестуют вас на месте!

– Что? У тебя ужасно шумно, ничего не слышу!

Вот не ценят некоторые хорошую музыку.

Я начал было отвечать... и захлопнул рот, потому что увидел их. Два существа двигались к сцене параллельно со мной, но по другому краю танцпола. Здоровенные, мощные фигуры возвышались над скачущей толпой – больше я не мог рассмотреть из-за софитов. Одна фигура была высоченная, но вторая еще выше, и, в отличие от людей в костюмах, двигались они через ничего не подозревающую толпу слишком уж плавно.

Я схватил Кулака за руку и показал на монстров. Его гогглы посмотрели туда, сюда... И наконец он покачал головой. Не увидел!

– Двое здоровых тварей! Вон там! – Я снова ткнул пальцем в их сторону. Остальные орки приподнялись на цыпочки среди беснующихся потных тел, переглянулись и тоже покачали головами. Они тоже не могли разглядеть тех двоих.

Думать над этой загадкой было некогда, и я начал пробираться к сцене быстрее, расталкивая народ всем своим немаленьким телом. Огры, или о́ни, или как там их называли, перли с той же скоростью. Удивительно, но люди, которых они отодвигали с дороги, как будто ничего не замечали.

Мне в щеку прилетел чей-то локоть, тяжелый ботинок пнул в бедро. Грубиянов тут не жаловали! Но я продолжал идти. Эдвард, выставив руку, сшиб с ног здорового парня, когда тому не понравилось, что я выперся перед ним. Чем ближе мы подбирались к сцене, тем жестче становилось: каждый, кто бывал на таких концертах, знает, что первые ряды не для слабых духом, там все по Дарвину. Сам танцпол тоже сужался, и мы с монстрами все сближались...

Бросив быстрый взгляд в сторону, я увидел их ясно: монстр, шедший первым, был футов семь ростом, на фут выше меня, и это он еще сутулился. Голову его покрывало что-то вроде серой шали. Он раздвигал слэмящихся, и те расходились, хотя, похоже, сами не понимали почему.

– А теперь видишь?! – крикнул я Кулаку.

– Нет! – ответил он, глядя прямо на них. – Чую! Чую монстры!

Я понятия не имел, как Кулак мог что-то почувствовать сквозь ароматы тысяч потных тел, курящих всякое, но это работало. Мы с первой тварью добрались до основания сцены почти одновременно. Перед рядом алюминиевых заграждений, отделявших толпу от группы, стояли охранники в желтых футболках. Я перебрался через заграждение, но несколько пар сильных рук потащили меня обратно: слабаков на такую работу не берут! В прошлом я бы и сам попробовал тут поработать, мне бы даже понравилось. Здорово же, когда можно бить людей, а тебе за это еще и платят!

Так что без всякой личной неприязни я саданул охранника ребром ладони в шею так, что тот отлетел. Второй, тащивший меня, получил краденой дубинкой Эдварда по пальцам и заорал. В одну секунду я перемахнул через ограждение и, подтянувшись, влез на сцену, потеряв в процессе свою идиотскую шляпу.

Песня закончилась бешеным запилом гитар и грохотом барабанов, прямо над головой у меня снова рванул пропан, огни завертелись как в калейдоскопе. Я плюхнулся на сцену, слушая, как толпа беснуется, требуя спеть на бис. Пока вставал на колени, солист пробежал мимо и прыгнул прямо в море вытянутых рук. Его понесло по волнам туда-сюда, и, должен признать, выглядело весело. Вот только я надеялся, что Мош не решит тоже нырнуть: не для того я к нему на сцену столько пробирался! Я двинулся к нему, остальные орки – за мной, только Кулак отделился от нас и побежал в сторону динамиков.

Брат снял с плеча гитару и принялся размахивать ею, как секирой какой-нибудь. Говорили, что мы с ним похожи, но я никогда не видел сходства: он был на несколько лет младше, на несколько дюймов ниже и на несколько фунтов легче. Мне всегда казалось, что Мош пошел в маму, мы-то с отцом были смуглые, страшные и с маленькими глазками.

Щеголял он в майке, демонстрируя типичную для Питтов плотность и любовь к качалке, а еще то, что три четверти его тела были расписаны разными татуировками. Вы даже представить не можете, как отец на него злился за них! Мош отрастил длинную черную бородку, бритая башка его блестела от пота под софитами. Ну вы представляете? Я, значит, уже понемногу лысеть начал, а брат унаследовал роскошную шевелюру и бреет ее! Козлина.

На секунду мне показалось, что Мош сейчас разобьет гитару о сцену, но для него это было бы все равно что для меня отличную пушку расколотить. Может, он и рок-звезда, но нас воспитали бережливыми, так что он положил гитару и вскинул кулак. На его смуглом лице сияла улыбка человека, любящего свое дело и знающего, что он в этом самом деле лучший.

Тут он заметил меня. Я увидел, как его губы шевелятся, произнося мое имя. Пока Мош соображал, откуда я тут взялся, охранники побежали меня вязать. Он их отогнал взмахом руки, но не успел задать вопрос, как на сцену выскочил первый монстр. Тело в желтой футболке взлетело, вопя, футов на двадцать, ударилось в нависающую над нами колонку, и вся конструкция рухнула, подняв облако искр. Толпа восторженно взревела.

Удар сломал огромный шар с конфетти, и тот лопнул, засыпая все вокруг блестящими белыми, как снежинки, кусочками бумаги.

– Что за дела?! – крикнул Мош, когда здоровенное серое тулово легко выскочило на сцену, сбивая стойки и кроша усилки. Вот оно обернулось, ища нас среди фальшивой метели... Лицо под серым капюшоном было человеческое, но непропорциональное – слишком узкое и вытянутое, как у ведьмы. Над красными глазами навыкате курчавилась грива черных волос. Сбросив шаль, карга встала во весь рост, нависла над нами, раскинув красные шестипалые ручищи. Когти у нее были размером с ножи для стейка, тело как у человеческой женщины, но гигантское, кожа – как у боксерской груши.

Зрители заорали еще восторженнее.

Клянусь, эта тварь разулыбалась, показав заостренные белые клыки, обернулась и поклонилась публике.

– Здоровенная какая бабища, – проговорил ошеломленный барабанщик.

Тварь снова обернулась к нам, пересекла огромную сцену в два шага, вырывая щепки из пола. Черный раздвоенный язык облизнул губы, и из пасти раздался неожиданно нормальный женский голос:

– Идем, маленький музыкант. Представление окончено.

– Жесть! – крикнул Мош, отступая назад. Он-то знал, что это не часть представления. – Это что такое?!

– О! Так теперь их все могут видеть! – крикнул я, сбросил дурацкий плащ, выхватил Зверюгу и перевел ее в автоматический режим. Захватив цель в голографический прицел от EOTech, я нажал на спуск. Зверюга взбрыкнула отдачей вверх и вправо, прошив торс монстра дробью. Под градом десяти зарядов красная карга задергалась рефлекторно, поднесла руку, защищая лицо. Ни одно живое существо после такого не выжило бы.

– Мош. Беги, – приказал я, отбрасывая пустой магазин и сдергивая с разгрузки новый.

Когтистая ручища опустилась, злобные красные глаза уставились на меня сквозь вихри конфетти.

– Ты!

Новый магазин встал на место, я дернул рычаг перезарядки, посылая в дуло очередной патрон, прицелился и выстрелил. Унция серебра могла пробить средних размеров коровью тушу, но о́ни не причинила никакого вреда. Дробь, прожужжав мимо, с грохотом отрикошетила об ударную установку.

– Кратос! – крикнула карга в зал. – Он тут! Охотник пришел, как они сказали!

Второй монстр выбрался на сцену. Он тоже был закутан в серое и... Матерь божья, что за гигант! Ярко-красные лапищи в обхвате как моя талия, на них бугрятся вены, толстые, как садовые шланги. Он поднял башку, демонстрируя более демонскую рожу: клыки размером с носорожий рог на фут торчали изо рта. Над ними тупо моргали маленькие черные глазки. Этот о́ни был в два раза меня выше, шкафообразный, с толстыми ножищами – сплошная толстая шкура и жесткие мускулы. Зрелище было жуткое.

– Хозяин за него много душ даст, Биа! – заревел он так, что фундамент затрясся.

Публика просто с ума сходила. Вот это шоу! Ну и хорошо: пока они думают, что это часть представления, никто никого не давит, в панике пытаясь добежать до выхода. Эдвард резко опустил руки, и две дубинки раздвинулись со щелчком. Я направил дробовик на красного монстра.

– Эд, готов?

Орк со свистом раскрутил дубинки, глянул на меня и кивнул.

Один из охранников медленно пятился от монстра, шокированный, остальные сообразили, что происходит, и рванули со сцены как проклятые.

– Ням... вкусняшка, – сказал Красный. Потянулся к охраннику, поднял его и откусил башку, а потом отшвырнул дергающееся, фонтанирующее кровью тело в топку, как пустую пивную банку. И захрустел черепом на всю сцену. Карга рассмеялась.

Эдвард глянул на свои дубинки, потом на меня, как бы говоря: «Ну нахрен». И мы побежали.

Брат меня не слушал, так и стоял с открытым ртом и гитарой в руке, пялясь на двух гигантов.

– Бежим! – Я схватил его за руку и потащил за сцену. С ревом и визгом монстры огромными шагами побежали за нами. За сценой все понимали, что это не спецэффекты, и улепетывали кто куда. Ослепший от огней, я пробежал под рамой со звуковым оборудованием в неотделанный бетонный коридор, споткнулся о какую-то тележку, утягивая Моша за собой. Вместе с нами, где-то в толпе работников сцены и роуди, неслись Гретхен с Эдвардом.

Кулак схватился за пресловутую тележку и покатил ее обратно к сцене. Я не сразу заметил у нее на боку надпись «ОСТОРОЖНО: ПИРОТЕХНИКА». Кулак указал на мою разгрузку. Инстинктивно сообразив, что ему надо, я отцепил зажигательную гранату и передал ему.

– Оуэн, что проис... Стоп, это что, граната? – спросил ничего не понимающий Мош, поднимаясь на ноги. Ну, брат, теперь добро пожаловать на наше шоу.

– Да, и когда чека вырвана, мистер Граната нам более не друг, так что шевели булками.

– Биа, вон они! – заревел красный о́ни, наклонившись и заглянув в коридор. – Нажористые душонки, хе-хе-хе.

Смех его меня здорово нервировал.

В коридоре уже никого, кроме нас, не осталось, но вряд ли Кулак на это внимание обращал. Он выдернул чеку, бросил гранату на тележку, и мы со всей силы толкнули тяжелую пиротехнику к врагу. Тележка покатилась с неожиданной скоростью. У нас было пять секунд до того, как разгорится белый фосфор.

– БЕЖИМ!

Тележка покатилась прямиком к заползающему на четвереньках в коридор Кратосу. Тот впечатал ее в стену, пытаясь протиснуться мимо...

Мы успели забежать за угол прежде, чем ФБ сдетонировал. Фосфорные гранаты не взрываются, как обычные, – сначала шипят, как газировка, а потом во все стороны летит НАПАЛМ, липнущий ко всему и плавящий даже сталь. Кратос взревел: фосфор налип на его шкуру.

– Бежим, бежим! – заорал я.

Пиротехника через секунду рванула, но не так сильно, как я надеялся. Ударная волна прошла над нами, с потолка посыпалась штукатурка.

Я упал на пол, проехав пару метров, быстро перекатился на спину и заглянул за угол, из-за которого мы выскочили. Из коридора валил дым.

– Жжется! – громогласно заныл глупый монстр, вырвавшийся из огненного ада. Он все еще горел, но все равно пробирался за нами. Пламя лизало все вокруг, взбиралось даже на бетонные стены и балки потолка. Завыла пожарная сирена, разбрызгиватели принялись поливать нас холодной водой. Монстр заметался, ослепленный огнем, натыкаясь на обломки оборудования, оставляя вмятины в стенах. И не собирался сдаваться, мать его!

Пространство за сценой выглядело сплошным лабиринтом бетонных стен.

– Как отсюда выбираться?! – крикнул я.

– Сюда! – Мош указал на коридор, полный зеленых шкафчиков с оборудованием. Поняв, что все еще держит гитару за гриф, он с грохотом бросил ее на пол. Жалко! На eBay за нее можно было бы хорошие деньги срубить наверняка!

Мы снова побежали, стараясь оторваться от горящего о́ни, проскочили гримерки, шкафы с оборудованием и стол, уставленный разноцветными закусками, поплывшими под атакой разбрызгивателей.

– Парковка там!

Впереди толпились люди, в основном группи, ждущие вечеринку, судя по тому, как вульгарно были одеты девчонки. Мокрые, напуганные, как и все, они тыкали пальцами куда-то за угол.

– Что вы орете? – спросил Мош, когда мы дошлепали до них, и тут же получил ответ. Что-то маленькое и черное пронеслось сквозь стену воды: Эдвард кубарем пролетел по мокрому полу, но тут же вскочил: о́ни-карга выскочила за ним, размахивая когтями. Не знаю как, но она успела нас обогнать.

Эдвард увернулся от черных когтей, и они проскрежетали по бетонной стене, оставляя длинные борозды. Он резко развернулся и принялся наваливать чудовищу сразу двумя дубинками – бах, бах, бах! Удары были серьезные, судя по звукам, и двигался он невероятно быстро, обрушивая на нее целый ураган атак, но Биа как будто даже не заметила. В ответ она ударила когтистой ногой, разорвав ковер там, где только что стоял Эд.

– Эдвард! Пригнись! – крикнул я, расталкивая группи.

– Все сюда! – крикнул Мош, хватая девчонок и буквально заталкивая их в открытую дверь. К счастью, все Питты быстро привыкают к стрессу. – Быстрее!

Фиолетовая карга пригнулась, проходя под низко свисающими лампами, мигающими под искусственным дождем. На всем этаже вдруг загорелись оранжевые аварийные лампочки. Эдвард нырнул вбок, открывая мне цель. Я помнил, как Биа защищала лицо, и, захватив в голографический прицел ее череп, нажал на спуск. От удара ее голова мотнулась назад, но пуля просто отскочила. Тут же откуда ни возьмись подскочил Кулак и открыл огонь из моего пистолета. Биа оскалилась, подняла край серых лохмотьев, закрывая лицо. Уходя от моих выстрелов, она согнулась и попятилась в коридор, из которого пришла. Кулак перестал стрелять.

– Куда делась? – проворчал он.

Так значит, о́ни умели становиться невидимыми! Вот как они прошли сквозь толпу. Но почему я их видел? Возможно, в том, чтобы быть избранным, все же были своим преимущества.

– Ее голова уязвима, – сказал я Кулаку.

– Гараж там! – крикнул Мош от двери. Вода так и лилась с его острой бородки. Сзади послышался могучий рев – горящий Кратос стремительно приближался. – Валим отсюда!

Спиной вперед я пошел за братом, чувствуя, что фиолетовая тварь может снова появиться в любой момент. Зрители и работники сцены бежали изо всех сил, на полу валялось множество туфель на шпильках. Мы с Мошем, Гретхен, Эдвардом и Кулаком пролетели по низкой рампе, тянувшейся ярдов на пятьдесят, и оказались в гараже. Тут разбрызгиватели не активировались, так что бежать было полегче. Внутри стояло несколько прицепов, трейлеров и разношерстных авто.

– Питт! Доложи обстановку! – раздался голос в моем наушнике.

– Некогда, Грант! – прохрипел я на бегу.

Мы пронеслись мимо колонны, как вдруг кто-то схватил меня за руку и впечатал в бетон так, что чуть воздух из легких не выбил. Я вскинул было дробовик, но тяжелая рука его оттолкнула. Агент Фрэнкс прижал меня к стене ладонью и приложил палец к губам – мол, тихо. Я тут же понял зачем: стена футах в двадцати от рампы разлетелась на куски, мимо пронеслись обломки арматуры. Это Кратос пробился внутрь голыми кулаками и приземлился на пол так, что образовалась десятифутовая вмятина.

Фрэнкс сильнее уперся в меня левой рукой, а правой вскинул короткоствольное ружье FN F2000. Он не то что костюм не сменил, даже галстук свой пристяжной не снял. Кратос рванул за моим братом и орками, не видя ничего вокруг.

– Грязные душонки! ЖРАТЬ! – Он пнул какую-то машину, и та завалилась на бок, звеня вылетевшими стеклами и противно скрежеща металлом. Земля дрожала с каждым шагом монстра. Пробежавший мимо нас Кратос дымился, но кожа его поврежденной не выглядела.

– Давай! – заорал Фрэнкс, выпрыгнул из-за колонны и открыл огонь в спину убегающему монстру. Дюжина федералов повыскакивала из-за машин, и гараж наполнился оглушительным стрекотом автоматов и канонадой подствольных гранатометов. Кратос, обстрелянный со всех сторон боеприпасами, со сверхзвуковой скоростью разбивающимися о его бронированную шкуру, моментально скрылся в облаке дыма, закрутился, пошатнулся. Я успел заметить, как он прикрывает голову. Наконец монстр запнулся и полетел носом в пол, прямо на пикап. Мош и орки куда-то исчезли.

Федералы расстреляли весь свой боезапас, и тут же раздался дружный лязг – перезарядка. О́ни не шевелился. Обычный монстр такого не пережил бы, но в этих тварях ничего нормального не было.

– Кабели! – рявкнул Фрэнкс, вырывая из своего карабина-«бульдога» магазин и доставая из-под пальто новый. – Живо!

Вытирая воду с лица, я пораженно смотрел, как к монстру бегут четверо агентов со здоровыми стальными наручниками. От каждого наручника тянулся толстый электропровод. Взревел, заработав, генератор. Да это же просто здоровенный «Тазер»!

– Вы что, шутите, мать вашу? – пробормотал я. – Голову ему рубите!

– Приказ был брать живьем, – ответил Фрэнкс.

Идиотизм! Одно дело – взять культиста, но подходить к этой жуткой твари...

– Где-то ходит еще один, – предупредил я.

– Биа, – отозвался Фрэнкс, показывая, что знает об о́ни больше, чем показывает. Сукин сын. – Сначала разберемся со здоровяком.

Красное тулово пошевелилось, под ним заскрежетал металл пикапа. Агенты с криками вонзили в о́ни металлические копья, затрещало электричество, монстр забился, исходя дымом, завоняло жженой резиной.

– Пакуйте его! – крикнул кто-то, и агенты принялись надевать огромные кандалы на мясистые руки и ноги Кратоса. Стоило ему зашевелиться, как агенты с кабелями отступали и снова били его копьями. Должен признать, Бюро – ребята эффективные. Мы в К.О.М. его бы просто бензопилами распилили.

Фрэнкс взялся за рацию.

– Говорит Дельта. Мы забираем Мощь. Насилию удалось уйти.

– Прекрасно. Согласно исследованиям, они и должны быть уязвимы к электричеству, – услышал я голос Майерса. – Питт еще жив?

Фрэнкс нахмурился.

– Угу...

– Я тебе монстра привел допрашивать. Мы в расчете? – с надеждой спросил я.

– У меня трое ранены из-за тебя, – ответил агент. – Я с тобой еще не закончил...

– Шевелится! Током его! – крикнул агент, стоявший рядом с Кратосом. Копье снова вонзилось в тушу монстра, но в этот раз ничего не случилось – ни треска, ни искр. – Осечка! Бейте еще!

И снова никакого эффекта. Агенты в ужасе закричали, зовя на помощь...

Фрэнкс шагнул к ним, пытаясь понять, что происходит. Красный монстр начал подниматься, федералы бросились врассыпную. Я глянул в сторону генератора – кто-то отсек кабель, тянущийся от портативного генератора к копью...

– Биа! – крикнул я. Фиолетовая фигура сбросила плащ, оказавшись за спинами «расстрельной команды», и, усмехнувшись, начала когтями рассекать агентов направо и налево, легко прорубая броню. Хлестнула кровь – они умерли быстро, даже не осознав, что случилось.

– Цельтесь в глаза! – крикнул Фрэнкс, но она уже ускользнула за грузовики.

Я снова глянул на красного здоровяка.

– Сэр, Мощь... – начал агент, но так и не закончил. Огромный о́ни с ревом поднялся, разрывая кабели, и снес беднягу кулачищем так, что тот улетел на другой конец гаража, расплескивая всякие телесные жидкости. Остальные открыли огонь, но они были слишком близко к твари. Мощь с ревом кинулся на них, оправдывая свое прозвище. Каждое его движение стоило Бюро агента, выжившие разбегались кто куда.

– Всем отрядам! Двигайтесь к гаражу! – приказал Фрэнкс по рации. Вскинув ружье, он тщательно прицелился в глаз дергающегося монстра. Я приник к прицелу Зверюги. Выстрел был сложный – Фрэнкс промахнулся. О́ни схватил кабель, размахнулся им как кнутом, и оказавшийся поблизости агент упал. Я решил не обращать на это внимания, выдохнул... Сосредоточиться на голографической точке... Спуск сработал как по маслу, механизм не дал осечки. Моя пуля ударила Кратоса прямиком в маленький черный глаз. Гигант завис, будто обдумывая какую-то сложную мысль, пошатнулся и упал на одно колено. Из его развороченной глазницы повалило что-то вроде густого пара.

Монстр уперся ладонью в пол, потряс головой. Когда он снова поднял голову, глаз оказался на месте. Кратос растянул красные губищи, обнажив клыки.

– Охотник! Грязная душонка! – прорычал он, глядя на меня сквозь туман, и, оттолкнувшись от пола, помчался на меня как обозленный бык.

Фрэнкс успел оттолкнуть меня в последнюю секунду, и о́ни влетел прямо в колонну, выбив из нее здоровый кусок. Я упал, постарался отползти, не отставая от Фрэнкса, но из облака пыли появился яростно отряхивающийся Кратос. Из его груди торчала арматурина, а он даже внимания не обращал.

– Потерял из-за тебя немного душ... Расплатишься своей! – прорычал он и снова кинулся на меня. Не успел я сбежать, как он оказался передо мной, обдал вонючим серным дыханием.

Взгляд его крошечных глазок впился в меня – они были черные, как бездонные колодцы, ведущие в какое-то ужасное место, полностью лишенное света. Он вытянул в мою сторону ручищу, одна его ладонь была размером с мою грудную клетку. Я почувствовал, как слабею, как все тепло уходит из моего тела сквозь ребра, руки и ноги холодеют...

Я не мог дышать. Из меня высасывали жизнь.

Вдруг мне все стало видно сквозь его кожу. Тело о́ни было всего лишь оболочкой, искусственно слепленной массой фальшивых тканей. Настоящее чудовище таилось под ней – демонический бурдюк с крадеными душами.

Голодный о́ни облизнулся...

И исчез.

Автобус задом въехал в него и с душераздирающим хрустом пригвоздил к колонне. Я затряс головой, хватая ртом воздух и чувствуя, что кровь снова приливает к конечностям. Было больно. Я кое-как встал на ноги... И дверь люксового гастрольного автобуса «Безумной овощерезки» открылась передо мной, шипя гидравликой. За рулем сидел Мош.

– Забирайся!

Гигантская красная ручища уже заметалась, пытаясь сдвинуть автобус, задние колеса заскользили... Живучая гадина! Я подорвался и запрыгнул в автобус. За Мошем пристроилась троица орков: Эдварда где-то ранили в руку, и Гретхен как раз с ней возилась.

Кто-то втиснулся в автобус позади меня. Фрэнкс.

– Выезжай на шоссе, – велел он. На груди у него зияла здоровая рана, пропитанная кровью рубашка висела лохмотьями. Не знаю, его это была кровь или чья-то еще. Вроде он вел себя так, будто у него ничего не болело, но, опять же, я понятия не имел, может ли он чувствовать боль. – Они пойдут за Питтом.

– За мной? – спросил запутавшийся Мош.

– Нет, за ним, – Фрэнкс ткнул в меня пальцем. – Гони.

Мош вдавил газ в пол, я побежал в салон. Автобус был такой роскошный, что, если б не обстоятельства, я бы все тут обсмотрел. Какая-то дэт-металюжная версия «Богатых и знаменитых».

– У тебя тут что, джакузи? – крикнул я.

– О да! – отозвался Мош. – Держись, я эту хрень только раз водил!

Автобус дернулся вперед, остановился, снова дернулся и, набирая ход, полетел к выезду из гаража. Заднее стекло треснуло, сквозь него на меня пялилась гигантская красная рожа, скалящая клыки. Стоило нам отъехать, освобождая Кратоса, как я поднял Зверюгу, аккуратно прицелился, положив палец на второй спусковой крючок...

Эти твари питались душами, собирали их в этот свой внутренний мешок и так протянули тысячи лет. А единственный путь к этому мешку вел через их головы. Если этот ублюдок потерял немного душ, получив пулю шестьдесят восьмого калибра, посмотрим, сколько из него вылезет после сорокамиллиметровой гранаты в рожу!

– ОХОТНИК! – взревел Кратос.

Я на ходу выстрелил ему в пасть.

Взрыв снес ему полголовы, только нижняя челюсть отвисла. Из дырки повалил белый дым, и гигант рухнул на пол.

Это должно было его прикончить. Он лежал мордой вниз, подергиваясь, фальшивое тело даже как-то сдулось, будто опавшее тесто.

– Никакого тебе пропуска за сцену, козлина! – Я расхохотался.

А потом его башка отросла заново. Пару секунд череп колыхался, еще мягкий, но тут же затвердел. Резко выздоровевший Кратос зыркнул прямо на меня, черные глазки так и горели ненавистью. Он вскочил и побежал за нами, громыхая на каждом шагу.

– Тапку в пол, Мош!

Глава 7

Мы вырвались на парковку Амфитеатра, а с нее на Южное шоссе. Вокруг сверкало целое море мигалок: скорые, пожарные, полицейские – все окружили зал. Тысячи людей слонялись между ними, понимая, что происходит что-то странное, но не понимая, что именно. Но я-то знал, что сейчас станет еще страннее, потому что за нами погонится стремный красный ублюдок.

– Езжай к базе ВВС, – сказал Фрэнкс Мошу.

– Слушай, здоровый страшный мужик, не знаю я, где ваша база, – ответил тот. – Оуэн, это что за козел?

– Мой телохранитель. – Брат обернулся и наградил меня очень злым взглядом. Я понимал, что у него сейчас ну очень много вопросов. – Слушай... Сейчас неважно. Езжай на юг, я тебе скажу, где свернуть.

Мош переключил передачу, автобус задергался так, что мне пришлось схватиться за поручень возле водительского сиденья.

– Говорит Дельта-лидер, – сказал Фрэнкс в рацию. – Двигаюсь на юг в черном автобусе вместе с целью.

– Фрэнкс, ты в порядке? – спросил из рации Майерс.

– Да, сэр. Но отряд Альфа из боя выбыл. – «Выбыл из боя» – это в смысле половина осталась без рук и без ног. Наш агент об этом сообщил таким тоном, будто пальчик ушиб.

– Эвакуируем их. Расчетное время прибытия «Апачей» – десять минут, – ответил Майерс. Я выдохнул с облегчением: значит, Кратос не успеет нас догнать, прежде чем прибудет серьезная огневая поддержка. – У нас информационное загрязнение пятого уровня, несколько сотен дееспособных свидетелей.

Майерса это, кажется, сильно расстроило.

– Вы поймали Насилие?

– Никак нет.

Фрэнкс вгляделся в затемненные окна.

– Принято.

– Оуэн, надо поговорить, – сказал Мош, снова дернув передачу так, что нас всех тряхнуло, и обернулся ко мне. – Что за хрень происходит? Почему ты вырядился как коммандос? Ты же бухгалтер! А эти чудики вообще мне кланяются и вождем зовут! – Он махнул в сторону орков. Те синхронно поклонились. – Видал?!

– Я все объясню!

– Нет. Ты не будешь ничего объяснять, – заявил Фрэнкс, напомнив, что по работе излишне болтливых свидетелей убивает.

– Стой, – встрял Кулак прежде, чем я рассказал Фрэнксу, куда тому идти. – Запах монстр.

Он снял маску, ноздри курносого, как пятачок, носа широко раздулись.

– А-а-а-а! – заорал Мош, увидев его лицо, и так выкрутил руль, что наш автобус поцеловал багажник обогнавшей нас машины. Та съехала с шоссе прямо кювет. Мы тоже едва за ней не отправились, но брат кое-как выровнял автобус, пока нас кидало по всему салону. – Какого хрена?!

Кулак уронил маску.

– Прости... Вождь. – Он поклонился Мошу. – Сестра здесь.

Что-то ударило в крышу.

Я вскинул дробовик и принялся палить в потолок. Фрэнкс где-то потерял ружье, но присоединился ко мне с «глоком». Кулак тоже добросовестно расстрелял оставшийся боекомплект пистолета. Крыша за секунды превратилась в швейцарский сыр. Фиолетовая ручища пробила металл и схватила меня за наплечник, подняла, словно я ничего не весил, и ударила башкой об потолок, пытаясь вытащить. Я беспомощно заболтал ногами, Фрэнкс отошел, прицеливаясь. Пришлось поднять Зверюгу и расстрелять остаток магазина в тело о́ни. Но карга отпускать не хотела.

Кулак и Гретхен схватили меня за ноги, потянули вниз. Такое вот перетягивание человеческого каната. Отбросив бесполезную дубинку, Эдвард прыгнул, выхватил мой кукри и вонзил глубоко в руку о́ни. Карга взвизгнула и разжала кулак.

Я приземлился прямо на мини-бар и, расколотив бутылки дорогого бухла и пафосное зеркало, шлепнулся на пол. С нового ракурса мне отлично стало видно дорогу.

– Мош! Осторожно!

Драка отвлекла брата, но он успел повернуться и заметить багажник прицепа прямо перед нами. Он изо всех сил вывернул руль вправо, ударив по тормозам. Нас опять разбросало по салону, край прицепа выбил автобусу фару, и та заскакала по обочине, выдирая пучки травы. Махина наша поскользила немного, будто в дрифте, и выскочила на съезд.

Мош кое-как развернулся, но не в ту сторону – теперь мы гнали на северо-запад. Автобус попытался втащиться на эстакаду, но передача была повышенная. Двигатель захрипел, закашлялся, когда Мош переключил на пониженную.

– Не туда, – спокойно напомнил Фрэнкс, засовывая в «глок» новый магазин.

– Может, мы стряхнули эту суку? – с надеждой спросил Мош.

На этот раз Биа прошибла стенку. Фиолетовый кулачище ударил Фрэнкса в грудь с такой силой, что тот выбил собой окно.

– Фрэнкс!

Поздно – он на полном ходу улетел куда-то в ночь. Я кое-как достал магазин для «Сайги». Длинная фиолетовая рука зашарила по полу, пытаясь меня схватить, разрывая когтями ковролин. Эдвард снова выскочил вперед и ударил ее кукри. Кровь не пролилась. Биа взвизгнула, замахнулась на Эдварда, и тот, неспособный маневрировать, улетел в проход, скатился по ступенькам и ударился об дверь.

Перезарядив Зверюгу, я пальнул дробью-двухнулевкой прямо о́ни в лицо. Она отвернулась от меня к сосредоточенному на дороге Мошу, оранжевым отсветам огней на его лысой башке и вползла подальше внутрь.

– Мош, уходи! Уходи! – заорал я.

И понял, что она не по его душу. Выкинув Моша с сиденья, она потянулась когтями к рулю. Остановить ее я не успел, только заорал что-то нечленораздельное. Рывок – и колеса заскрежетали, оранжевые огни полетели на нас...

Мы врезались в асфальтовый каток на скорости сорок миль в час.

* * *

Я очнулся.

Наверное, времени прошло не много. Во рту появился медный привкус, кровь заливала глаза. Я стер ее и огляделся. Автобус перекосило, правая сторона и перед задрались выше всего остального. Эдвард кое-как шевелился на ступеньках, дверь была открыта. Брат исчез.

– Мош? – Я медленно сел, и меня едва не стошнило.

Тишина.

– Эд, ты в порядке?

Он пробулькал что-то, но, вообще, голос у него всегда такой был. Я позвал Фрэнкса, не сразу вспомнив, что Биа его уже убила. Осталась только окровавленная дыра в окне.

– Кулак? Гретхен?

– Красивый автобус... весь разбитый, – печально сказала Гретхен.

– Вождь? – спросил Кулак. Их с женой отнесло к самому джакузи.

– Мош? – снова позвал я и, неуклюже вытащив из-под себя ногу, пополз по хрустящим осколкам стекла к двери, мимо Эда. На асфальт я приземлился лицом вперед. Биа нас вогнала в здоровую оранжевую дуру с надписью «Министерство транспорта Алабамы». Судя по тому, во что превратился перед автобуса, дура была еще и прочнейшая. За ней припаркованы были такие же оранжевые грузовики, полоса, на которой мы остановились, была обнесена резиновыми конусами. Оглянувшись, я понял, что Мош штук пятьдесят сбить умудрился. Поднявшись кое-как по автобусной стеночке, я приставил приклад к плечу.

– Мош! Слышишь меня?

Мы оказались на краю эстакады, машины неслись мимо нас на юг, как раз туда, где мы должны были встретить «Апачей». Найдут ли нас теперь? Не опуская дробовик, я похромал вокруг автобуса. Демоница должна была оказаться где-то здесь...

– Питт. Питт, ответь, – раздался в наушнике голос Гранта.

– Мы на эстакаде, в двух милях на юг от Амфитеатра, к северу от реки, – ответил я. – Нужна эвакуация, срочно.

– Черт, так это мы вас проехали. Разворачивайся, обратно к эстакаде, – сказал он кому-то в сторону и снова обратился ко мне. – Скоро будем.

Дорожные рабочие стремительно разбегались, чем-то до смерти напуганные. Все пассажиры проезжающих машин пялились в ту сторону, откуда они бежали. Я заметил семью с двумя детьми: все, открыв рты, наблюдали за чем-то, скрытым от меня за автобусом.

Биа! Я забежал за угол со Зверюгой наготове, чтобы сразу вышибить ей глаза и столкнуть тварь прям с парапета.

– Брат... – прохрипел Мош. – Как насчет... помочь?

Он висел за краем эстакады, когтистая ручища Бии сжимала его горло. Мош изо всех сил обеими руками стиснул ее запястье, беспомощно болтая ногами, а внизу со свистом проносились машины. О́ни ухмыльнулась, белоснежные клыки сверкнули на фоне фиолетовой кожи. Стояла тварь на бетонном барьере – если даже Мош не умрет, упав с такой высоты, кто-нибудь на него наедет.

– Здравствуй, охотник, – кивнула Биа.

– Отпусти его, – приказал я, но она не обратила внимания. Мой братец весил фунтов двести пятьдесят, а демоница держала его сопротивляющуюся тушу легко, как пушинку. И смотрела только на меня.

– Я тебя должна была вытащить, но перепуганные людишки пахнут одинаково.

– Подъезжаем с юга, – раздался у меня в наушнике голос Гранта. – Что это за фиолетовый монстр?

Я нажал на кнопку рации так незаметно, как мог.

– Сними ее снайперкой, – прошептал я, надеясь, что микрофон уловит мой голос.

Они меня не услышала.

– Древние боги сегодня улыбнулись нам! Я боялась, придется тебя потрепать. Повелитель Теней в договоре указал, что за раненого дают вполовину меньше. К счастью, когда родная кровь в опасности, человеческая глупость не знает границ. Как только слуга Повелителя Теней донес, что ты в спешке побежал на помощь братцу, я поняла, что мы точно тебя сегодня поймаем.

Я замер. Так шпион правда существует. Пальнуть бы ей сейчас по глазам, но ведь она могла уронить Моша...

– Мне плевать на твой договор. Поставь его на землю.

Биа усмехнулась, и от этого жуткого, неестественного смешка у меня волоски на руках встали дыбом.

– Договор в нашем деле это все... Ты бы разве стал нарушать свой, друг-охотник?

– «Друг-охотник»? – Я фыркнул, не сводя с нее дула. – Вот уж дудки.

– Но мы ведь с тобой так похожи. Я с братом занимаюсь тем же ремеслом, вот только не такая разборчивая, как ты. – Она достала из складок плаща моток веревки и бросила к моим ногам. – Ты выполняешь свою работу, а я свою.

На вид это была обычная конопляная веревка, но вдруг моток дернулся. Я отступил на шаг. Веревка сама собой размоталась, улеглась ровным кругом. Стоило ее концам встретиться, как внутри круга вспыхнул огонь и посреди эстакады образовался черный провал, ведущий в никуда.

– Портал приведет тебя к Повелителю Теней. И пойдешь ты туда по своей воле.

– Мечтай!

– Ну или твой родич разобьется в лепешку. – Она встряхнула Моша, и тот, зажмурившись, вскрикнул от боли. – А потом я все равно заставлю тебя войти в портал. А если у меня не получится, скоро явится мой брат, и лучше бы тебе сделать по-моему, ведь Кратос просто оторвет тебе руки-ноги и бросит внутрь. Мне бы не хотелось терять половину платы... Но в любом случае ты сегодня же будешь валяться в ногах Повелителя Теней.

– Насилие... – прохрипел кто-то позади меня. Я обернулся.

Фрэнкс! Едва живой, залитый кровью из многочисленных ран, он похромал мимо меня, волоча ногу. Его костюм превратился в лохмотья, пистолет, видимо, потерялся, потому что в правой руке агент сжимал боевой нож-выкидуху.

И весь прямо кипел от ненависти.

– У нас с твоим родом вражды нет, – сказала Биа. – Это не твое дело.

– Плевать, – пробормотал Фрэнкс, оставляя за собой кровавый след.

Я воспользовался тем, что Биа отвлеклась.

– Грант, пятидесятка с тобой?

– Да, я взял «Макмиллан».

Он сегодня тренировал новичков, и оставалось только молиться, что прицел у него обнуленный. Ветра не было...

– Стреляй ей в башку. Не промахнись. По моей команде.

– Но я в тридцати ярдах! – запротестовал он.

– Ну так и башка немаленькая, козлина, – прошипел я.

Биа снова встряхнула моего брата. Пальцы Моша соскользнули, но он из последних сил вцепился ей в руку.

– Мне нужен лишь охотник.

– Ты его не получишь, – медленно сказал Фрэнкс, хромая к ней. Я знал: ему наплевать, разобьется Мош в лепешку или нет, поэтому надо было сделать что-то прежде, чем он нападет.

– Неужели ты так слаб, так завидуешь нам, что готов жить в рабстве? – Она протянула ему вторую ручищу. – Повелитель Теней понимает падших. Он может даровать тебе истинную свободу. Присоединяйся к нам, – и добавила еще что-то на необычном напевном языке.

Фрэнкс остановился, слегка повернул голову, будто правда задумался над ее странным предложением, что бы оно ни значило. Вдалеке послышался громоподобный рев, отчаянно загудели машины. Кратос приближался.

– Готов, – сказал Грант мне в ухо. – Заложник на линии огня.

– Эй, Биа! – крикнул я, привлекая ее внимание. Слишком далеко, Моша не поймать... – Я на все готов ради своей семьи, твой теневой пластилин правду сказал. Но есть одна проблемка...

– Да? – она подозрительно прищурила красные глазки.

– Это не мой брат. Ты их барабанщика схватила.

Она подтянула Моша поближе, разглядывая, корча недоуменные рожи. Теперь брат болтался по нашу сторону ограждения.

– Все чисто, – спокойно сказал Грант.

– Давай.

Звук столкновения был такой, будто по арбузу ударили битой. А на долю секунды позже бумкнула снайперка пятидесятого калибра. Пуля BMG по уязвимым глазам не попала, зато вошла прямо в ухо.

Голова Биа резко дернулась в сторону, Мош шлепнулся на асфальт, больно приземлившись на плечо, и откатился. О́ни судорожно зажала уши, пытаясь удержать пар, струящийся из разбитого черепа. Грант попал в сидящую внутри тварь. Из ушей, глаз и рта о́ни забил вместе с паром ярчайший свет, ударил вверх, выше галогеновых ламп.

Фрэнкс, дохромавший наконец, остановился, глядя на орущую не своим голосом Биа.

– Вы всегда слишком много болтаете, – коротко сказал он. А потом толкнул монстра в грудь.

До шоссе было двадцать четыре фута, но не знаю, успела ли Биа долететь до земли, или ее раньше ударила восемнадцатиколесная фура. Капот прямо «обнял» ее, нанизывая на стальную решетку, фуру занесло вбок, и она сложилась, пригвождая монстра к основанию эстакады. Взвизгнули шины, задымилась резина. Из-за кузова вдруг вырвалось ослепительное сияние, и сделалось светло как днем, ударная волна покатилась по всему шоссе, а в ней – призрачные фигуры, сотни призраков людей и монстров: души, тысячи лет томившиеся в заточении, освободились, взмыли в небеса и исчезли.

– Все эти люди... – пробормотал я, подходя к брату, пытавшемуся осознать весь ужас происходящего, осознать, что тварь, которую мы сейчас прикончили, была настоящая.

– Что за люди?! – истерично спросил он: наверное, ждал, что его снова кто-то попытается убить. – Где?!

Он их не увидел.

Фрэнкс подозрительно глянул на меня и покачал головой, потом заглянул за ограждение. Фура валялась внизу, прицеп – здоровая труба из нержавейки – перегородил две полосы. Он был довольно высокий – спрыгни я на него, мне бы ничего не было.

– Мы на эстакаде, – сказал Фрэнкс в рацию, но я был слишком далеко, чтобы услышать ответ. – Хорошо. Эвакуируйте всех.

Движение с юга было перекрыто аварией, с севера никто не ехал – наверное, там дорогу уже закрыли федералы.

Появились орки. Эдвард болтался между братом и невесткой. Я проверил Моша: он дрожал, ничего не понимал, но выглядел живым-здоровым. А вот Фрэнкс... Его левая рука была порвана в лоскуты, из кровавого мяса торчали осколки костей. Галстук он повязал на плечо как жгут.

– Просто тело повредил, – спокойно сказал агент, поймав мой шокированный взгляд.

– БИА!

Крик был такой громкий, что над нашими головами полопались галогеновые лампочки. Мы разом вздрогнули, сверху посыпалось стекло.

– СЕСТРА! – Кратос громыхал по шоссе, раскидывая машины, серый плащ хлопал у него за плечами и больше не работал как невидимка. Люди с криками разбегались от красного чудовища, бросая авто.

– Грязные душонки! Грязным душонкам смерть! Убить! Убили СЕСТРУ! НЕ-Е-ЕТ!

– О нет. Мы его разозлили, – сказал я.

Фрэнкс нахмурился, что-то прикидывая. О́ни был от нас паре сотен ярдов и стремительно приближался.

– Идите, – сказал агент, не оборачиваясь. Дохромав до ближайшего строительного грузовика, он вытянул здоровой рукой тяжелый кабель. Я не знал, какой у него там план в голове, но оставаться и драться точно было самоубийством.

– Ты тоже! – крикнул я, подбегая к соседнему грузовику. Ключей в зажигании, конечно, не оказалось. Я выругался.

– Основная задача – защитить Питта от Культа, – заявил Фрэнкс, вытягивая кабель. Из его руки хлестала кровь, но он как-то сумел скрутить петлю и полез с ней под автобус, принявшись обвязывать раму.

– Питт! Мы под вами! – крикнул Грант мне в ухо, с юга от разбившейся фуры засигналила машина. – К нам бежит огромный красный монстр. Кажется, я сейчас убил его сестру или что-то вроде.

Фрэнкс собирался пожертвовать собой, чтобы замедлить Кратоса. Он отвлекся от своей работы, глянул на меня.

– Я никогда не проваливал миссию.

Другими словами, нам пора было сваливать.

Быстрейший путь к Ли и Гранту вел с ограждения вниз. Кулак сообразил быстрее меня: он перелез через край и спрыгнул на цистерну, его ботинки поехали, но он умудрился не свалиться. Гретхен была куда ловчее, да к тому же ее было кому ловить. Эда мотало из стороны в сторону, но и он спрыгнул легче, чем я бы здоровый смог. Я поднял Моша, и мы похромали к ограждению.

– Да ну нахрен, – сказал братец, глянув вниз. Нам предстояло прыгать с узкого стального козырька, а ограждение все еще было нефиговое. Кратос взревел совсем близко. – Ладно, понял!

Он сиганул вниз, неуклюже приземлился. Я дождался, пока Кулак его поднимет, и шагнул в пустоту.

Желтый дорожный знак сообщал, что высота тут двадцать футов, но мне показалось, что на деле – раз в десять больше. Стоило моим ботинкам стукнуться о цистерну, как я почувствовал запах. Бензин. Боль пронзила мою лодыжку, не до конца поджившую после Мексики. Мош схватил меня за руку и подтолкнул к лесенке.

– Бензовоз! – крикнул он.

Я соскользнул по лесенке вниз, мимо красных наклеек, кричащих «Опасность», Peligro и «Огнеопасно», и с всплеском приземлился в бензиновую лужу – цистерну пробило при столкновении. Ли все сигналил, Мош спрыгнул за мной, но побежал в другую сторону.

– Быстрее.

Я выругался, поняв, что он бежит туда, где раздавило Биа. Надо было выбираться поскорее, пока Кратос нас не догнал! Не понял он, что ли?! Идиот!

А потом я сам почувствовал себя идиотом, потому что Мош, взобравшись на разбитую фуру, попытался вытащить водителя. Капот вмяло в ограждение, куски разлетелись вокруг, но водитель мог быть еще жив. Мош дернул дверь, но ее так покорежило, что она не желала открываться. Мош полез в окно головой вперед.

– Быстрее давай! Надо убираться! – позвал я.

– Стараюсь, – пробубнил он.

– УБИТЬ! УБИТЬ! – орал Кратос.

Я заметил на эстакаде агента Фрэнкса: он стоял ровно на том же месте, где пару минут назад была Биа, и держал кабель с петлей наготове. Лассо, что ли, кидать собрался? Цистерну тряхнуло – это Кратос пробежал мимо, разбрызгивая бензин. О́ни был такой офигенно огромный, что макушкой чуть не задевал эстакаду. А потом эта громадина заметила меня.

– ГРЯЗНЫЙ ОХОТНИК! УБИТЬ!

Фрэнкс терпеливо ждал, когда же монстр наконец покажется. О́ни взревел: сперва это было что-то похожее на рык, но рык этот становился все громче и громче, пока не превратился в животный крик чистой ненависти. Кратос пригнулся и кинулся в атаку.

Фрэнкс метнул свое лассо. Голова о́ни прошла аккурат сквозь петлю, три шага – и кабель крепко затянулся на мощной шее. Автобус протащило пару футов. Маленькие глазки монстра вылезли из орбит от удушья, но он все равно пер на меня, таща за собой несчастный автобус.

Тем временем бензин уже заливал обломки. Я с удивлением понял, что больше всего обломков осталось от Биа – они стали похожи на фиолетовую глину.

– Хватай меня за ноги и тяни! – крикнул Мош. Я схватил его, порадовавшись, что он сегодня в ботфортах до колен, и дернул так сильно, как мог. На чистом адреналине я вытянул братца из окна. Мош увидел Кратоса в сотне футов, но дело для него было важнее. – Помоги мне с этим парнем.

Мы оба снова сунулись в окно. Я нашарил подмышку, и мы кое-как вытащили водителя. Ну конечно, он просто обязан был оказаться здоровым мужичарой! Ну не тащить же мне из взрывоопасного грузовика дюймовочку какую-нибудь, особенно когда гигантский монстр мою душу сожрать пытается! Нет уж, Оуэн Застава Питт, будешь вытаскивать через окно трехтонного дальнобойщика! Я кое-как пристроил его на плечо, и мы побежали изо всех сил.

Кратос пытался орать, но кабель ему мешал. Чем сильнее он тянул, тем крепче затягивалась петля, но монстр все равно приближался к нам, со всей своей сверхъестественной мощью тащил автобус через заграждение. И понятно было, что, если эта махина упадет и заискрит, мы все взлетим на воздух.

И вдруг я услышал вертолеты. Это с запада летели «Апачи» федералов. Летели быстро и низко, готовясь расстрелять монстра...

И ничего не знали про бензовоз.

А потом Фрэнкс сделал такое, что у меня челюсть отвисла. С ножом в здоровой руке он перепрыгнул через ограждение, но не на цистерну, а прямо на асфальт. Перекатился, расплескивая бензин, хотя должен был себе ноги переломать, и принялся рубить монстру сухожилия, или что там у него было вместо. Кратос упал на одно колено, кабель натянулся еще сильнее.

Монстр замахнулся, целясь в Фрэнкса, но его кулак вошел в асфальт – агент перекатился и атаковал другую его ногу. Вот только недостаточно быстро: новый удар зашвырнул его куда-то в темноту между деревьями, только шестифутовая борозда посреди дороги осталась. Правда, и сам о́ни не удержался – упал, буквально подкошенный, и повис в петле под эстакадой, суча ножищами.

Я пошлепал к спасительному фургону, все ноги промочив бензином. Грант уже открыл нам заднюю дверь.

– Передай его мне! – крикнул он, и я засунул раненого водилу внутрь, сам запрыгнул следом, за мной Грант и Мош. Не успели мы двери закрыть, как Ли поддал газу. И вовремя: над нашими головами прострекотал рассерженной стрекозой «Апач».

– Ли! Гони!

– Стараюсь, – спокойно ответил он, всем весом налегая на педаль газа. Спасибо К.О.М. за автопарк фургонов с форсированными движками V8s!

– Давай! Давай! Давай! – орал Грант.

За нами неистовствовал Кратос. Тысячелетний душегуб метался, пытаясь освободиться, пучил маленькие глазки от ненависти. Тридцатимиллиметровая пушка «Апача» ударила ему зарядом обедненного урана прямо в тушу так, что осколки вылетели из спины в лучах белого света. Понеслись ракеты, низко пройдя под эстакадой. Бензин вспыхнул, пламя побежало по шоссе, запрыгнуло на почти опустевшую цистерну, и испарения вспыхнули так, что в Казадоре, наверное, видно было.

Ударная волна пошатнула наш фургон, выбила к чертями задние стекла. Я закрыл голову руками, защищаясь от раскаленного стекла, внутрь ворвался горячий ветер, занялась автомобильная эмаль...

Позади нас вырос на сотни футов вверх красно-черный гриб. И, кажется, я один увидел сквозь дымовую завесу конец древнего монстра: о́ни висел на плавящемся кабеле, фальшивая плоть кипела, энергия била изнутри... Вспышка – и пламя окончательно поглотило его, освобождая из темницы тысячи душ. Наконец туша монстра взорвалась глиняной пылью, и пыль эту тут же всосало обратно в пылающий ад.

* * *

– Ты как? – тихо спросил я.

Последние пятнадцать минут мой брат пытался реанимировать дальнобойщика. И вот в фургоне остались только мы и стремительно остывающее тело. Мош сделал все, что мог, и сидел теперь, тяжело дыша от стресса и напряжения, удушливо воняющий бензином.

Когда фургон наконец остановился, Гретхен быстро осмотрела водителя, печально покачала головой и отошла. Если уж она решила, что тут ничем не помочь, значит все и правда было кончено. Но Мош не знал о ее лекарских способностях и все бил несчастного в грудь, упорно пытаясь завести его небьющееся сердце, наполнить легкие воздухом, и снова, и снова...

В фургоне, кроме нас, никого и ничего не было. Удобно оказывать первую помощь.

– Ты как? – переспросил я чуть громче.

Дальнобойщик был здоровым таким мужичарой с бородой как у Чарли Дэниелса и огромными ручищами, такими накачанными, что казались жирными. На костяшках одной руки было вытатуировано LOVE, на другой HATE. Пошлятина, но какая разница? Теперь он мертв. Из-за меня. Студентики в Мексике, множество невинных людей в Амфитеатре, моя семья... все из-за меня. И конца этому не видно.

Мош издал печальный, жалкий смешок.

– Ну и ночка.

– Ага... Слушай, я могу все объяснить.

Он покачал головой.

– Завали.

– Нет, серьезно. Я могу объяснить все, что ты видел.

Мош убрал руку от окровавленного, исцарапанного лица.

– Просто не доставай меня пока, ладно? – Он нехорошо прищурился, и на секунду я разглядел семейное сходство, о котором мне все говорили.

Брата можно было понять, поэтому я кивнул и отстал. Снаружи приземлился вертолет, так что разговоры могли подождать. Дверцы фургона открылись, перед нами появился Грант, как всегда в идеальном черном бронекостюмчике.

– Федералы прибыли, – объявил он, хотя я и сам догадался по черному вертолету, приземлившемуся на шоссе в сотне футов от нас.

– Эй, Грант.

– Да?

Я неловко хлопнул его по плечу.

– Отличный был выстрел.

Грант кивнул с каменным лицом. Я ему не нравился, и это был не секрет.

– Просто делал свою работу. – Ага, значит, это он меня из профессиональной солидарности спас. – Думаю, теперь мы в расчете.

Это он о том, как я его спас из пещер Де Сойя. Технически мы были не совсем в расчете, если считать другой случай, но за тот я ему уже разбил нос.

– Согласен.

Вдалеке все еще полыхал пожар. Мы припарковались на мосту между Баззард-Айлендом и Монтгомери, полиция по приказу федералов перекрыла дорогу в город: видно, боролись с тем, что Майерс назвал «пятым уровнем информационного загрязнения». Сам Майерс с Торресом, Херцог и Арчером на хвосте подошел к нам. Выглядели головорезы потрепанно. Арчер, с подбитым глазом, нес в руке SIG 229. Кулак, Гретхен и Эдвард куда-то смылись – очень предусмотрительно.

– Питт... Джефферсон, – процедил Майерс, едва сдерживая злость. Я ждал, когда там он взорвется. Если повезет, меня просто посадят.

– Майерс, – мрачно кивнул я. – Фрэнкса нашли?

– Найдем, – ответил тот настолько равнодушно, насколько это было возможно для человека со стиснутыми челюстями. – А что касается тебя...

Я застыл, терпеливо ожидая, когда меня уже арестуют.

Майерс явно колебался между тем, чтобы надеть на меня наручники, и тем, чтобы приказать агентам просто пристрелить бешеную псину. И глядел со смесью гнева, раздражения... и чего-то еще непонятного. Отвернулся, окинул взглядом моих защитничков, нахмурился... И вдруг как-то сдулся. Челюсти его разжались, и Майерс снова превратился в бюрократа средних лет, каким и был.

– С тобой я потом разберусь. Иди домой. – Он махнул рукой. – Просто... иди домой.

Этого я не ожидал.

– Серьезно?

– Но, сэр! – воскликнула Херцог. – Он же на нас напал!

– Я вас и пальцем не тронул. – Это была правда. Дерьмо из них выбивали орки, а не я.

– Он наставил пистолет на агента Фрэнкса, – пожаловался Арчер. – Это...

– Хватит! – перебил Майерс. – Питт, если бы я думал, что запереть тебя до конца жизни это ключ к выполнению нашей задачи, я бы так и сделал. Твои действия поставили под угрозу жизни моих людей.

Я понятия не имел, почему это он меня отпускает. Умный человек держал бы рот на замке, но я парень горячий.

– Ты знал об этих о́ни больше, чем нам рассказывал. В том, что твоя ловушка не сработала, я не виноват. Ты что, думал, они будут моего брата убивать, а я буду стоять и смотреть?

– Ты на свободе только потому, что все еще остаешься нашим единственным шансом взять языка, – огрызнулся Майерс. – Не думай, что я тебя пожалел. Для устранения загрязнения мне нужны все мои люди, но скоро я верну тебе охрану. Посмотрим, как сегодняшнее происшествие повлияет на поведение врага. Надеюсь, культист, которого подстрелил твой отец, выживет и мы сможем выудить из него информацию.

– Как мои родители? – спросил я.

– В порядке. Уже летят.

– Родители? – озабоченно повторил стоявший позади Гранта Мош. – Что случилось?

Майерс указал в глубь фургона.

– Он из ваших?

– Это мой брат. Тот самый, которого вы помирать оставили, – сказал я, указывая на взволнованного Моша.

Майерс вздохнул.

– Я имел в виду мертвого.

– Водитель фуры, – впервые подал голос Грант.

– Мы пытались его спасти, – сказал Мош.

– Понимаю, – Майерс кивнул и обернулся к агентам. – Грузите его в самолет.

– Что с мамой и папой? – спросил Мош.

– Потом объясню, – отозвался я, и брат нахмурился, явно решая, не надавать ли мне по соплям прямо сейчас. Я был больше и опытнее, но если уж Мош разозлился, победить его будет трудно. – Успокойся ты, они в порядке.

Братец влупил кулаком по боку фургона и утопал куда-то. Головорезы забрали дальнобойщика, им втроем пришлось его тащить, но они не забыли всем своим видом показывать, как недовольны решением босса.

– Известно, сколько людей погибло? – наконец спросил я у Майерса.

– Не так много, как ты думаешь, – ответил он. – Нам повезло. Несколько гражданских на концерте. Четверо моих людей мертвы, еще несколько ранены. – Непонятно, посчитал ли он Фрэнкса. – Большинство машин мы успели остановить далеко от цистерны, а те, кто успел до нее доехать, сбежали, увидев Мощь. Насколько нам известно, от взрыва никто не пострадал. Однако у меня тут сотни свидетелей и разрушения, за которые нужно отчитываться. Какой-нибудь идиот обязательно проболтается, и с ним придется разбираться... – Он поморщился, мысль эта ему явно не нравилась.

– Разве не лучше будет, если все узнают правду? – спросил я.

– Не мое дело, Питт. Я не принимаю законы, я слежу за их исполнением, – ответил он и пошел к вертолету.

– Ты убиваешь свидетелей! Выживших добиваешь! – крикнул я. – Разрушаешь жизни, чтобы сохранить иллюзию безопасности! Люди должны знать правду!

Майерс остановился, обернулся и печально покачал головой.

– Ты представляешь, что начнется, если люди обо всем узнают? Хаос. Ад. Нет. Их нужно беречь от самих себя, и ради этого я пойду на что угодно. Обман, убийство... Лишь бы в моей стране было спокойно.

Такой вот идейный «профессор» оказался. Отвратительно.

– Как ты вообще спишь по ночам?

Майерс усмехнулся, его обычная бюрократическая сухость подвыветрилась от стресса и потерь.

– Я и не сплю. И если б ты знал, что нам уготовано... – Он отвернулся и зашагал к вертолету. Стрекот лопастей заглушал его слова, поднявшийся ветер закинул дешевый галстучек на плечо. – ...тоже перестал бы спать.

– Это что еще значит?! – крикнул я ему вслед, но Майерс не ответил. Через минуту вертушка улетела, оставив меня гадать, что же он имел в виду. Похоже, федералы знали о Культе больше, чем рассказали нам.

Ли вылез из фургона и похромал ко мне. Он был в одних джинсах и футболке с комиксом Schlock Mercenary: услышав, что у нас проблемы, прыгнул за руль, не успев даже снаряжение собрать. Грант, наверное, приоделся по дороге. Увидев Ли в обычной гражданской одежде, я вдруг особенно остро почувствовал, как же мне повезло с друзьями. Они бросились мне на помощь не раздумывая, так же, как я к родному брату.

– Зет, тут Предтеча на проводе. Не смог до тебя дозвониться.

Я достал телефон. Корпус треснул, наверное во время наших приключений.

– Дерьма кусок! – Я размахнулся и зашвырнул мобильник прямо в Алабаму. Полегчало.

Ли покачал головой и ухмыльнулся.

– Ты же в курсе, что у них страховка есть? Мог бы заменить на новый бесплатно, а теперь придется покупать.

Я застонал.

– Что Эрл сказал?

Знаю я, что он сказал: «Питт, ты дебила кусок, езжай на базу». Ну или то же самое другими словами.

Голос босса звучал внезапно озабоченно.

– Как вы там?

– Нормально. Так, поцарапало немного, – зачастил я, зная, что Эрл меня на куски порвет за то, что не слушался его приказов. – Мы успели спасти моего брата. Агент Фрэнкс погиб.

Даже произносить это было странно. Фрэнкс всегда казался неуязвимым, ничем его было не пронять. И трудно представить, что кто-то вот так мог взять и убить его.

– Мудак он был, но профессионал, – просто сказал Эрл.

Я отвернулся, чтобы остальные не слышали. Слова Биа все не давали мне покоя.

– Монстры знали, что я примчусь. Кто-то им сказал, что я еду. На базе правда шпион.

Последовало долгое, задумчивое молчание.

– Либо там, либо среди тех, кто со мной, – наконец сказал Эрл. – Джули получила сообщение и сразу рассказала нашим. Мы возвращаемся. О! Есть идея. Встретимся в... От федералов отделаться сможешь?

– Уже.

– Ладно. Ли за рулем? Передай ему телефон.

Я подошел к остальным и отдал телефон Ли.

– Что происходит? – спросил Грант. Ли выслушал инструкции и принялся забивать адрес в бортовой GPS.

– Эрл хочет, чтобы мы где-то с ним встретились.

– Мне это не нравится. Майерс велел возвращаться на базу.

– Пошел он, – автоматически бросил я. – Когда это тебе стало не наплевать, что там федералы говорят?

Грант фыркнул.

– Не стало.

– Ты просто переживаешь, что слишком симпатичный для тюрьмы. – О, ребятам из Тихиры Грант понравился бы!

Подошел Ли.

– Куда едем, Ал?

– В Бирмингем. Предтеча дал мне адрес дома в каком-то Хенсли.

– Никогда о таком не слышал, но ладно.

Значит, у Предтечи все же был туз в рукаве! План «сидеть и ждать, пока плохие парни меня убьют» не очень работал, и я понадеялся, что Эрл придумал, как бы нам напасть на плохих парней.

Нападать на плохих парней – это я люблю!

Глава 8

Если ехать на север от Монтгомери, Бирмингем будет следующим большим городом. Из-за концертного переполоха нам долго пришлось петлять по разным объездным и проселочным дорогам, зато Гретхен успела, снуя между сиденьями, обработать наши раны вонючей лечебной мазью.

– Да, Тим, гастрольный автобус взорвался нахрен. Ага, ты меня правильно услышал: В-З-О-Р-вался, – серьезно объяснял Мош по взятому у Ли мобильнику. Он захотел отзвониться группе, сказать, что жив. – Нет, я не понимаю, что происходит... Атланта? Ну я не знаю, наверное отменять придется, а ты как думал. Автобус-то взорвался! – Он печально покачал головой. – Ладно, забей. Позвоню тебе, как смогу.

Он отдал телефон и ударил лбом в стекло.

Ага. Знакомая ситуация.

Всю дорогу Мош сидел задумчивый, не отреагировал, даже когда Гретхен принялась мазать царапины на его лице и руках своей пастой из дохлых белок и листвы. Я подумал, что надо было отвезти его в настоящую больницу, но, с другой стороны, ему безопаснее было со мной, чем одному, на мушке у этих ублюдков.

Из нас всех сильнее всего досталось Эдварду: Биа ему хорошо врезала. Он отдыхал в кузове, Гретхен сказала, что с ним все будет хорошо. Орки – ребята крепкие.

В машине с разбитыми окнами разговаривать сложно, но, по крайней мере, потоки воздуха хоть немного сдували бензиновую вонь с моих ботинок. Грант, как всегда, был впереди планеты всей – в смысле сразу уселся на переднее сиденье с FN двенадцатого калибра на коленях. Мы не знали, что Культу известно о наших передвижениях, но прижать наш маленький отряд было раз плюнуть.

Пока Гретхен замазывала рассеченную кожу на моей черепушке, Ли расспрашивал нас обо всех подробностях касаемо монстров. После того как я магическим образом от всего вылечился в пещерах Де Сойя, мои шрамы исчезли, но я быстренько заработал новые. Стоило мне рассказать Ли о подробностях уничтожения Мощи и Насилия, как он радостно стукнул кулаком потолок.

– Да! Глина, взрывы, призраки... все как по учебнику! Огромные живые сосуды для душ. Я был прав. Это точно о́ни – бестелесные духи внутри рукотворных тел. Потрясающе! – Он обернулся. Наверное, я на него слишком глупо пялился, потому что наш библиотекарь спросил: – Не понимаешь?

– Э... нет. И смотри на дорогу: я сегодня уже две аварии пережил. Сейчас начну расистские шутки шутить про азиатов и вождение.

– Да ла-адно! Вот если б у меня была «Камри» со здоровым спойлером... – Ли снова отвернулся. – ФАС платит за огра что-то вроде двадцати тысяч в зависимости от вида. Они здоровенные, но в общем ничего особенного. А вот награда за о́ни начинается от сотен тысяч.

Грант тут же оживился.

– Вы все видели, как я застрелил фиолетового. Я официально первый на выплату! – самодовольно напомнил он. Мы в К.О.М. делим заработок на всех, но кто больше сделал, тому и больший процент. Или команде, или, как в нашем случае, одному стрелку. – Подумать только, Эрл меня оставил тренировать дурацких салаг, а сам тратит время на каких-то сопливых троллей... О какой сумме мы говорим?

– Нужно поискать точную цифру. Их давно никто не убивал... – Ли едва не хихикал. Когда дело касается инфы о монстрах, его прямо разбирает. – А знаете, что самое приятное? Федералы укокошили самого большого, но госслужащим награда от ФАС не положена!

– Серьезно? ФАС не платит агентам? – удивленно переспросил Грант. – Это... это же безумие. Что ж, спасибо, что я не федерал. Утром подадим рапорт о содействии. – Когда-то он был золотым мальчиком К.О.М., но ушел с позором. Зато такая крупная дичь должна была подтянуть его репутацию. – Если б мы его не отвлекали, у них ничего не вышло бы.

– Ой, Майерс жутко разозлится... Ну и пусть. – Ли протянул Гранту кулак – стукнуться. Грант неловко завис на мгновение, но таки стукнулся.

– Неприятно, конечно, быть целью богоподобного межпространственного существа, зато для бизнеса хорошо, – добавил я.

– Ну все, – наконец заговорил Мош. – Я не могу больше вашу хрень слушать. ФАС? Огры? О́ни? Народ, вы, вообще, чем занимаетесь? – Он указал на орков, тихонько сидящих рядом с Эдом. – Вот это вот кто?! – Обернулся, ткнул мозолистым пальцем мне в бронежилет. – Либо ты сейчас же мне все объясняешь, либо высаживай меня!

Я глянул в окно. Стояла глубокая ночь, ехали мы посреди нигде.

– Не лучшее место, чтобы попутку ловить, брат.

– Клянусь, я тебя сейчас отделаю как бог черепаху.

– В общем, это длинная история...

– А ты рассказывай покороче.

– Монстры настоящие. Мы на них охотимся и зарабатываем кучу денег, – вклинился Ли.

– Я не тебя спрашивал, а своего брата. Который, сдается мне, ни фига не бухгалтер. – Он толкнул меня кулаком в грудь. – Отвечай давай.

Я рассмеялся.

– Еще короче?

Мош бросил на меня устрашающий взгляд.

– На пальцах объясни.

Ну, если он вот так ставит вопрос...

– Ладно. Помнишь, в прошлом году мой начальник оказался серийным убийцей? Он на самом деле был вервольфом. И про новую работу в бухгалтерии я соврал. Я теперь охотник на монстров. А это мои коллеги, – я махнул в сторону Гранта и Ли. Указал назад: – Вон те ребята – орки, но все нормально, они на нашей стороне. Тот здоровяк, которого убило на эстакаде, был моим телохранителем из теневого правительственного агентства, которое старается, чтобы правда о монстрах не выплыла наружу. Те твари на концерте – мифические существа, которых нанял Культ Смерти, чтобы они меня принесли в жертву огромному космическому моллюску, потому что он думает, будто я его в глаз ядерной боеголовкой ткнул. Прошлым летом. Вопросы?

Мош неласково глянул на меня.

– Сволочь ты. Как всегда.

– Длинную версию хочешь?

Я постарался уложиться побыстрее, пока мы не доехали до точки, которую Предтеча указал Ли. Это было старое жутковатое захолустье на северо-западе Бирмингема. Мы въехали на узкую улочку, слева пошли ряды приземистых домишек-кубиков из красного кирпича – без слез не взглянешь: на окнах решетки, во дворах сорняки по колено. Заехали мы в трущобы.

– Ну, так что думаешь? – спросил я брата. – Мир?

Мош все это время слушал, рассеянно глядя в окно и поглаживая бородку. Наконец он обернулся ко мне, все еще шокированный, но держался сдержанно.

– Почему ты мне раньше не рассказал?

– Честно? Я хотел. – Я пожал плечами. – А ты бы мне поверил, если б сам все это не увидел?

– Нет. Я бы тебе сказал, что пить меньше надо. Но теперь... с фактами не поспоришь.

Когда я только пришел в К.О.М., Предтеча сказал мне, что мощнейшее оружие охотников – гибкий ум. Умение приспосабливаться и разбираться даже с самыми странными ситуациями. Из меня вышел очень даже неплохой охотник, и, глядя на реакцию брата, я подумал, что это у нас семейное.

* * *

Выглядел Хенсли как плохой район. Час был поздний, но под фонарями на углах кучковались неинтеллигентного вида молодые люди. Фургон они провожали подозрительными взглядами, не узнавая в нас своих обычных покупателей.

– Какое дружелюбное местечко, – сказал Грант, сжимая дробовик. Грабить нашу тачку точно было бы ошибкой.

– Да ладно тебе, богатенький мальчик-зайчик. Никогда на районе не был? – саркастично спросил я. – А нас с Мошем улица вырастила, да, бро?

Мош приподнял бровь, потому что вырастили нас мама с папой в спокойном предместье для среднего класса, но быстро решил подыграть.

– А то, епт! Ист-Кост, Вест-Кост, вечеринка у Снуп Догга дома, йоу.

– Точняк! – добавил я.

– Я вырос на окраине, рабочей, городской! – зачитал Мош с каменным лицом.

Грант покачал головой: его негативное мнение обо мне снова подтвердилось. Ли, всхрюкнул, давя смешок: он-то сразу понял, что мы прикалываемся.

Навигатор велел нам повернуть, проехать под железнодорожным мостом и дальше, в еще более старые трущобы. Ли пришлось резко затормозить, чтобы не размазать по асфальту лохматую грязную чау-чау, тупо бредущую прямо по дороге. Справа вдоль улицы тянулись каркасные домишки с крошечными двориками. Единственный, в котором горел свет, был как раз нужный. Возле него стоял автомобиль К.О.М. Еще один – у обочины. Мы припарковались позади него и вышли.

За забором залаяла собака, и это был единственный звук в мертвой тишине. В других дворах валялся мусор и битые бутылки, трава на лужайках засохла, целых окон в домах почти не было. Такое чувство, будто все дома вокруг светящегося были давно заброшены. Я вышел из машины – приятно было наконец размять ноги. Вдалеке раздалось несколько беспорядочных выстрелов.

– Оуэн! – крикнула Джули, выскочила из машины К.О.М. и, подбежав ко мне, крепко обняла. За ней вывалились охотники из отряда Эсмеральды. Я поцеловал Джули в лоб, а она все сжимала и сжимала меня крепко, будто боялась отпускать. – Я так рада, что ты жив!

– Да все нормально, – скромно сказал я.

Мош кашлянул.

– О, Джули, это...

– Дэвид! – Джули отпустила меня и схватила Моша за руку. Она была почти такая же высокая, как он. – Я столько о тебе слышала!

Мош удивился: видно не ожидал, что Джули назовет его настоящим именем. И что рукопожатие у нее такое крепкое. Я в первый раз тоже этому удивился.

– А ты, наверное, Джули... Вот у меня никогда не было девушки по имени Джули. – Мош ухмыльнулся. – Самое близкое – встречался с одной плейбоевской «Мисс Июль», но ты куда красивее!

Джули помедлила, не зная, как реагировать на такой комплимент.

– Правда встречался, – со вздохом сказал я. У моего брата были и супермодели, и кинозвезды, и девушки с обложки. Я рядом с девушками сразу начинал заикаться, а вот у Моша язык был подвешен.

Братец ухмыльнулся.

– Что, Зет тебя заболтал?

– Конечно, он у нас поэт, – отозвалась Джули. – Я уже так давно хотела встретиться с его семьей, нам столько всего надо обсудить! Но сначала... – Она мотнула головой в сторону дома. – Оуэн, Эрл ждет внутри.

– Что это за место? – спросил я.

– Не знаю, он не говорил. Сказал, чтобы ты зашел один и... – Она сделала паузу – значит, дальше должна была последовать какая-то гадость. – Оружие придется оставить здесь. – Она подняла руки, защищаясь. – Да, да, понимаю. Он знал, что ты рассердишься, но ему не хочется их обижать.

«Их»?

– Ну что еще... – простонал я. Принципиально не люблю, когда у меня отбирают оружие, а уж после такой нелегкой недельки – так вообще. Но Эрлу я доверял. – Ладно...

Я снял Зверюгу, за минуту избавился от остальной снаряги.

Подошел Кулак, глянул на дом, печально покачал головой.

– Проблемы, – пробормотал он и ушел.

Мошу явно не улыбалось остаться одному под фонарем в окружении вооруженных незнакомцев.

– Ты куда? – прошипел он, схватив меня за плечо.

– Просто подожди. Да и Джули сможет все объяснить лучше меня.

– Ага. Кстати, ты говорил, что она красотка, но... черт! – Он присвистнул. – Как такая до тебя снизошла?

– Обаятельный я просто. – Я стряхнул его руку. – Иди, пока я тебе по шее не надавал. Я скоро вернусь, расслабься.

Я остановился у сетчатого забора, доходившего мне до пояса. На заборе висела табличка с мультяшным псом и надписью «Осторожно, злая собака». Я поднял щеколду и ступил на дорожку. Никакая собака на меня не выпрыгнула. Дворик был прибран, но трава мертвая, как и у соседей. Два высоких дерева закрывали свет уличных фонарей, поэтому бо́льшая часть двора была погружена во мрак. Из сухого куста на клумбе торчал китчевый такой садовый гном, но в общем непонятно было, что за люди тут живут. Из окон пробивался свет, но шторы были задернуты, так что я не мог разглядеть, что там внутри.

Было у меня нехорошее чувство от этого места. Я поднялся на крыльцо, хотел позвонить в звонок... но краем глаза заметил какой-то огонек на клумбе. А обернувшись, понял, что это тлеет в темноте огонек толстой сигары. Садовое украшение сунуло зажигалку в карман голубой рубашечки, стряхнуло с белой бороды пепел и повернулось, сверля меня глазками-бусинками из-под остроконечной шляпы.

Я неловко замер.

– Привет.

– Че пялишься? – спросил крошечный человечек. – Че, проблемы какие-то, я не понял?

– Нет.

– Тогда свали, нахрен, с моего крыльца, ушлепок, – пробухтел он сквозь сигару. Росту в нем было восемнадцать дюймов без шляпы, но вел он себя так, будто мог серьезно навалять. – Охотники думают, они крутые, думают, всем тут рулят? Позвонишь в звонок – разбудишь Мамашу. А ты не хочешь разбудить Мамашу.

Он задрал рубашечку, продемонстрировав рукоятку торчащего из штанишек пистолета.

– Оглох, длинный?

– Эй, мне проблемы не нужны.

– В точку, епт. У меня с охотниками разговор короткий, – прорычал он, кладя ручку на пистолет. – Свалил.

Я сошел с крыльца, так и держа руки перед собой. Ситуация была странная даже по моим размытым стандартам.

– Я ищу Эрла Предтечу.

– Твой Эрл на задах с моими пацанами. У нас должок перед ним, поэтому я тебе до сих пор башку не прострелил и твоих ребят не завалил. Ты меня не зли, я маньяк, епта!

– Понял, – сказал я и медленно указал пальцем в сторону заднего двора. – Ну, так я пойду...

Гном опустил рубашечку и выдохнул здоровое облако дыма.

– Говно вопрос. Пошли. А то твой Эрл взбесится, если моя псина тебя сожрет. Понял?

– Э... да.

Коротышка вразвалочку зашагал вокруг дома, дымя как паровоз, я покорно побрел за ним. Лай стал ближе. За воротами повыше я наконец увидел задний двор, еще более чахлый, чем лужайка. От дома к здоровенной будке тянулся длинный стальной кабель, к середине была прицеплена тяжелая цепь, но на вытоптанной «собачьей площадке» никого не было. Зато металлическая стенка будки грохотнула так, будто в нее что-то здоровое врезалось изнутри.

Гном подошел, открыл сетчатую, как у вольера, калитку.

– Тихо, малыш! – прикрикнул гном неожиданно басовито для такого маленького существа. Лай замолк. Мой провожатый исчез в будке, я остался топтаться снаружи – внутри было слишком темно, ничего не разглядеть. Из темноты снова показался красный колпачок.

– Ну ты идешь или че?

– А что там?

– Наша секретная база, а ты думал че? – Он опять исчез в тенях. – Длинные человеки – тупорезы.

Я наклонился, чтобы не удариться головой о край прохода. Было у меня подозрение, что, если порежусь тут, сразу схвачу столбняк. Чтобы втиснуться туда, мне пришлось ползти на карачках. Внутри будка воняла мокрой псиной и дерьмом, в углу свернулось какое-то здоровенное животное. Сердитый гном отодвинул миску с водой, открыл люк в полу. На миске было написано «Фафнир», лестница вела в темноту.

Гном просто шагнул вниз и исчез. Я глянул на собаку – та угрожающе зарычала в ответ, и в темноте этот рык звучал неожиданно жутко. Туша шевельнулась, звякнув тяжелыми цепями.

– Быстрей давай, пока он не взбесился! – крикнул снизу гном и рассмеялся. Я подполз к дыре и глянул внутрь. Дна не видно было, отверстие узкое. Да ну его.

Собака подалась вперед, я смог разглядеть ее лучше... и немедленно об этом пожалел. Морда у псины была как у ротвейлера, мощные челюсти с острейшими клыками оскалены, слюна так и капает. По бокам появились еще две головы, каждая достаточно здоровая, чтобы руку мне отгрызть. И растут они из одного и того же тела.

Все три башки зарычали.

Мои плечи едва могли протиснуться в дыру, но лучше так, чем оставаться тут, с суперпсом. Я соскользнул по лестнице за секунду, шлепнувшись об пол. Люк надо мной с грохотом закрылся.

В темноте зажегся огонек, осветил кирпичи стен.

– Смотри, куда копыта ставишь, человек тупорылый! – прорычал гном. – Наступи мне на ногу – и я тебя на британский флаг порву!

– Лучше погаси. Я весь бензином пропитался.

Кажется, он на секунду задумался, не поджечь ли меня.

– Ага, а я-то думаю, чем воняет. – Зажигалка погасла, мы снова оказались в темноте. Гном постучал кулаком по чему-то железному. На уровне моего колена открылась задвижка, выглянули подозрительные гномьи глазки. Задвижка захлопнулась, раздался грохот открываемых замков и засовов. Распахнувшаяся дверь была, к счастью, нормального человеческого размера.

За ней ждал второй гном, тоже в красной шапочке, с белой бородой и с обрезом в руках. Обрез был длиннее, чем он сам. Я даже представить не мог, что случится, если он спустит курок, но взгляд у мелкого был такой, будто он не прочь выяснить. Мой проводник показал ему какие-то сложные жесты.

– Че как?

– Норм. – Второй гном кивнул, дробовик качнулся вместе с красным колпачком. За спиной гнома тянулся тускло освещенный коридор. Коротышка окинул меня взглядом. – Босс ждет, шевели булками. Нахамишь боссу – дырок в тебе наделаем. Усек? Это гномья территория.

Он прислонил обрез к стене, взял металлоискатель и провел вдоль моей нижней половины. Даже на цыпочках он мог дотянуться только до моего живота, и это его явно злило.

– Ты наклонишься, мать твою, или мне твои колени прострелить?

Проглотив свои обычные язвительные комментарии, я присел, чтобы он смог меня обыскать. Пискнули только пряжки и мелочь в кармане, и охранник, разочарованный, что не получится меня пристрелить, разрешил нам идти дальше.

Судя по размеру коридора, тут раньше жили люди обычного размера. Старые кирпичи крошились, голые лампочки, свисавшие с проводов, мерцали. Мы зашли за угол и оказались в просторном зале.

Из стереосистемы орал гангста-рэп, под него занимались своими делами штук двадцать гномов, все крошечные, с длинными белыми бородами и в красных остроконечных колпачках. Вокруг стояла разноцветная веселенькая мебель из пластика – детская наверное, но окружали меня не дети, и вообще не веселенькие. Один гном лежал на скамеечке без рубашки и жал сорокапятифунтовую гирю от груди, на которой набито было «СЛОН». То тут, то там сидели коротышки с человеческого размера стаканами алкоголя в руках. Дым от курева стоял такой густой, что не продохнуть, и, черт возьми, сколько же вокруг было пушек! Эти ребята вооружились просто до зубов. В основном ходили с двадцать вторым и двадцать пятым калибром, но иногда их штанишки оттягивали пушки и побольше.

Когда мы вошли, гномы все как один подняли глаза. Высоко. И постарались выглядеть угрожающе. Пара гномов, проходивших мимо, сложила мне фигуру из пальцев – знак банды. Один коротышка широко развел руки, как бы говоря: «Давай, нападай», и дернулся в мою сторону – сдрейфлю или нет. Учитывая, что я им мог бы пенальти пробить, с уверенностью скажу, что страха я не выказал.

– Че как, – сказал мой проводник самому крупному гному, ростом с колпачком фута в два. Они исполнили сложное рукопожатие, обнялись, похлопав друг друга по спине, как принято у гангстеров. Отвлекшись от ритуала, я заметил в дальнем конце комнаты Предтечу. Гном толкнул меня в икру по направлению к нему с такой неожиданной силой, что я чуть не полетел носом вперед, и заржал. Я с трудом подавил желание швырнуть его через всю комнату.

Предтеча кивнул мне и указал на свободный складной стул взрослых размеров. Стулья стояли у деревянного стола с подпиленными ножками, напротив устроился гном, как две капли воды похожий на остальных, но с золотой цепурой и здоровым медальоном в виде алмазного долларового знака. Цепь поблескивала в тусклом свете. Подвал был достаточно большой, чтобы мы могли поговорить без свидетелей. Из него в разные стороны вели еще туннели, намекая, что это место куда больше, чем кажется. Я сел.

– Оуэн, это Свен Костерук, глава Бирмингемских Гномов. Свен, это Оуэн Питт. Тот, про которого я говорил.

Сидя съежившись за маленьким столиком вместе с гномиком, я ощущал себя так, будто на кукольное чаепитие пришел. Гном окинул меня взглядом.

– Слишком длинный, – медленно произнес гном, будто это что-то плохое. – Большой до хрена.

Предтеча кивнул.

– Я знаю, но он нормальный. Ручаюсь за него.

– Ты не сказал, что он такой длинный. Не, мы так не договаривались. Не доверяю я высоким человекам.

– Ты никаким не доверяешь. – Мой босс подался вперед. – На попятный пошел?

Он достал из кармана пачку банкнот, перетянутых резинкой. Пачка была толстая, купюры с портретом Бена Франклина. Предтеча придвинул ее к гному.

Свен взял ее, пересчитал деньги и расплылся в ухмылке. В зубы его тоже были вставлены бриллиантики.

– Предтеча, братан... Я гангстер, но обещания держу. Сделаем в лучшем виде.

И вдруг он исчез. Я моргнул. Эрл сидел спокойно, даже не удивился.

– Куда он делся? – спросил я.

– Гномы так умеют, поэтому они нам пригодятся. Есть у них дар невидимости. – Кто-то вручил Эрлу кружку пива, и он отсалютовал ею. – Я тебе велел оставаться на базе, но ты не остался.

– Нет. Не остался.

Эрл взял театральную паузу, сделал большой глоток. Я нарушил его приказ, но все-таки он хорошо меня знал. Был в курсе, что, когда дело касается преданности, я готов хоть на тот свет.

– Твоя семья была в опасности, так что я не удивляюсь.

По крайней мере, он на меня не злился.

Я оглядел подвал.

– Что ты сейчас купил?

– Информацию.

– О, отлично. А то я думал, может ты дурью приторговываешь в свободное время. Какую информацию?

Эрл начал издалека.

– Сперва я думал, что Майерс лжет: не мог у нас завестись крот. Но если те монстры знали, что ты к ним едешь, значит придется принять факты. У нас шпион. Так что применим секретное оружие. Ты уже встречал другие расы, живущие в тени человечества. Но они предпочитают прятаться на задворках, а вот гномы научились жить прямо под носом у людей. Тысячи лет уже живут! В каждом городе эти проныры, и никто понятия об этом не имеет.

– Так они городские, местные?

Эрл глянул на коротышек, коротышки подозрительно глянули на него. В подвале все так же орал рэп.

– Ну как... Изначально скандинавские, но все адаптируются. В старину они прятались на фермах, проклинали скотину, если владельцы не оставляли им подношения. Такой олдскульный рэкет был. А теперь они прониклись американской культурой, насмотрелись телевизора... особенно рэперских клипов.

Я понизил голос.

– А разве гномы не миленькие такие? Ну там, щечки розовые, широкие улыбки. Пухленькие ребята, которых на лужайки ставят. Эти вообще не миленькие. Стремные, я бы сказал.

– Люди любят превращать жуткие вещи в милые, – сказал Эрл. – Почитай старые сказки – первоначальные варианты, не причесанные для детей. Если забудешь гному с фермы масло в кашу положить, он разозлится и перережет всех твоих коров. Это разве миленько?

– Нас обычно нанимают по таким милашкам стрелять, – прошептал я. – Мы вообще можем им доверять?

– Нет конечно, они же бандиты. Но эти конкретные мне должны, так что говорить буду я.

Воздух перед нами зарябил, и Свен снова возник прямо на стуле. Неприятно сверкнули алмазные зубищи.

– Порядок? – спросил Эрл.

– Да тут какое дело... Предтеча, я гном деловой, а ты у меня солдата забираешь. В Би-геме шухер, мужик. У меня рук не хватает. Так что тут рука руку моет, понял? Кинуть кость надо. – Словно услышав про кость, трехголовый мутант наверху снова залаял, будка затряслась. – Гномы Вест-Коста на нашу территорию лезут. Надо их приструнить.

Босс кивнул мне, поняв, что надо объяснить.

– Южные гномьи семьи из Швеции, а калифорнийские – норвежцы. У них синие шапки.

– С теми у нас проблем нет, а эти сразу с корабля на бал, поперли нас щемить. Только ни хрена у них не выйдет. У нас тут Бирмингем-папа, сечешь?

Эрл улыбнулся.

– Считай то, что я тебе дал, задатком. Вторая половина – когда поймаем крысу. Я знаю, что ты не подведешь. Я тебе говорил, что когда-то работал с Аль Капоне? Ты мне его напоминаешь.

От такого комплимента гномий босс просиял. Похоже, сравнение с Аль Капоне ему польстило. Он щелкнул пальцами, и рядом материализовался еще один коротышка.

– Вот мой пацан, Хеймдалль Торфинн Фларгин. Погоняло у него – Г-ном. Гангста-гном значит – потому что со всех стволов фигачит, чисто Тони Монтана. Он тебя прикроет.

Г-ном пыхнул сигарой, и я узнал в нем старого знакомого, который угрожал мне на крыльце.

– Он подойдет, – кивнул Эрл.

– Для чего подойдет? – спросил я.

– Поймаю вашу крысу, разберусь по-нашему. – Он снова задрал рубашечку, показав пушку. Теперь я разглядел, что это хромированный «Вальтер P22».

– Нет. Ты останешься невидимым. Будешь наблюдать, пока не узнаешь, кто стучит Культу. Говорить – только со мной и с Оуэном.

– Да пофиг, епт. Пока бабки крутятся, дела мутятся.

– Чем быстрее найдешь шпиона, тем быстрее я заплачу остаток.

– Г-ном хорош, – Свен не смог удержаться. – Так что нам все деньги вперед надо, сечешь?

– Секу. Вот только звучит так, будто ты хочешь оплату взять и слиться. Нет. Половина вперед, половина – когда найдешь шпиона. – Похоже, Эрл правда когда-то имел дело с бандитами. Да и вполне мог знать Аль Капоне! Я иногда забываю, что мой босс давненько живет на свете.

– Предтеча, братан, он же не просто боец. Главный томте мой, как на родине говорят. Все сделает в лучшем виде, даже если опуститься придется до работы с... – Он оскалился. – С длинными.

Я уже устал от этих мелких засранцев, корчащих из себя бандитов.

– Лучше длинным быть, чем садовым украшением.

– Че?! – Свен отпихнул стол. – Че сказал?!

– Вот черт, – пробормотал Предтеча.

По подвалу пошли щелчки и лязг десятка затворов и предохранителей. Я сидел, поэтому «Вальтер» Г-нома больно утыкался мне в шею под ухом.

– Последнее желание, сучка! – заорал коротышка, и вся банда бросилась на меня, некоторые держали пушки боком и вот-вот должны были меня расстрелять из малого калибра.

Похоже, я очень серьезно нарушил гномий этикет.

– Только попробуйте – и я очень разозлюсь, – предупредил Эрл.

Гномы замешкались. Видимо, знали, на что мой босс способен. В меня нацелился с десяток крошечных пушек, Свен запыхтел, побагровел.

– Ты хоть знаешь, какой это зашквар – торчать во дворе и фей отгонять? Знаешь, хреноплет?! Тя когда-нибудь колдун проклинал? В траву втыкал? А?

– Да извините, я же не знал! – крикнул я, подняв руки.

– Приходишь в мой дом, зовешь нас садовыми гномами и думаешь живым свалишь? Ни хрена. Кончайте его, пацаны, – приказал Свен.

– Не стрелять. – Мой босс навис над микробандой. – Он не знает скандинавского фольклора. Простите парня, денек у него был паршивый.

– Я требую респекта! – прорычал Г-ном.

– Пристрелишь его – и придется иметь дело со мной. А если у кого-нибудь из вас, ублюдков, ума хватило зарядить серебряными, тогда с вами разберется моя внучка и отряд охотников, они как раз у вас возле дома припарковались. Услышат стрельбу, прибегут, и тогда вам кранты.

– Я ее видал! – влез один из гномов. – Реально длинная для девчонки!

Остальные закивали, будто это добавляло угрозы. Момент был напряженный.

– Твой парень моего парня в нашем доме оскорбил, – сказал Свен. – За базар отвечать надо.

– Ни хрена, – отрезал Эрл.

– Приперлись сюда, томте моего садовым гномом назвали. Перед пацанами неудобно. Либо твой за базар ответит, либо будет пальба. Дай мы его хотя бы отгномячим как следует.

Предтеча задумался на пару секунд.

– Это по-честному.

– Эрл! – возмутился я.

– А я тебе говорил, чтобы ты молчал, – спокойно сказал он. – Лучше пусть они тебя побьют, чем подстрелят. Ладно, Свен, давай по-спортивному. Честный бой. Если мой парень побеждает, условия те же: твой томте делает работу, потом я отдаю оставшиеся деньги. Если побеждает твой, получишь все деньги сейчас и еще десять тысяч бонусом.

Гномский крестный отец задумчиво погладил бороду.

– По-честному, говоришь...

– Это как? – спросил я, ничего не понимая. Сказочные там они или нет, я все-таки бывший трехсоттонный вышибала. Жму четыреста фунтов от груди, один раз забил горгулью монтировкой. И как мне на равных драться с существом размером вроде кукольного пупса?

Свен поднял руки, растопырил пальцы, показывая Предтече. Пальцев на каждой руке было по шесть.

– Двенадцать.

Босс покачал головой.

– Восемь.

Им что, обо всем надо торговаться? Гном загнул два пальца.

– Десять. Или пулю в лобешник.

– Ладно, но без оружия. И убивать его я не разрешаю: он мне в отряде нужен. Когда его вырубят, бой заканчивается, или я вмешаюсь.

– Добро. – Гном хлопнул в ладоши. Откуда-то в подвале появилось еще гномов тридцать, зашелестели купюры, пошли ставки.

– Серьезно?! – я обалдел.

Г-ном убрал пистолет от моей шеи и, нехорошо ухмыляясь, передал товарищу, что-то знаками показал другим гномам, и те тоже скинулись. Тот, который был с голой грудью, со стуком бросил гирю и встал, хрустя костяшками. Остальные начали убирать по углам пластиковую мебель. Я начал подозревать, что это не первый раз.

– Не сдерживайся, они сильнее, чем выглядят. Сэм Хейвен однажды напился и вышел против десятка. Они его под орех разделали, я чуть со смеху не помер. Не бойся кого-нибудь убить: они волшебные, так просто не умрут. И постарайся не продуть, это будет компании десятку стоить. – Эрл хлопнул меня по плечу, я поднялся. – Хотя я бы заплатил, чтобы посмотреть, как ты с десятком гномов дерешься.

– Но... но... – Все стремительно выходило из-под контроля. – У меня и так был хреновый день!

В комнату набилась целая толпа гномов, красные колпачки окружили меня и еще десяток своих товарищей. Г-ном ходил по кругу, давая всем пять.

– Не могу я их бить, они же крошечные!

Со всех сторон раздалось громкое «Бу-у».

– Оуэн, это бои без правил. Не забывай защищать... – Эрл кивнул в сторону моего паха. – Ну ты понял, они целиться будут низко.

Это был идиотизм какой-то. Как их бить? Они же просто взорвутся или еще что...

– Давайте уже! – крикнул Свен Костерук со своего места.

– Добро пожаловать в Купол Грома, сучка! – заорал Г-ном.

– Ну круто... – пробормотал я, и они кинулись на меня одновременно.

Я во многих драках побывал, но это было что-то новенькое. Мне по коленям словно мясным тараном врезали, и я как подкошенный упал в море белых бород. Крошечные кулачки принялись колотить меня со всех сторон, будто капли тропического ливня или градины. Я заорал, пытаясь защитить жизненно важные органы. Эти паршивцы были слишком сильные для своего роста.

– Я же сказал тебе не сдерживаться! – крикнул Эрл, когда ботиночек детского размера врезал мне в горло. – Дерись, черт тебя... Я же деньги поставил!

Я валялся на спине, трое гномов сидели у меня на груди и животе, избивая меня словно крошечными молоточками, остальные пинали меня, собравшись в круг. Я наугад схватился за что-то, оказавшееся бородой, и дернул так сильно, как мог. Гном слетел с моей груди и исчез.

– Нечестно! – заорала аудитория. Похоже, бороды были чувствительным местом, но хрен с ним: эти ублюдки тоже били больно. Я обеими руками схватил за бороды тех, которые меня пинали, и ударил друг об друга. Перекатился, расшвыривая их во все стороны, но легче не стало. Одного я с ревом придавил, а вот другие продолжали колотить меня по почкам. Я сел, на каждом плече по гному, один попытался мне щеку порвать, другой укусил за ухо.

– Ыыыыыых!

Кусачему я прописал в тыкву, и он улетел. Встать кое-как получилось, но гномы висели на мне гроздьями: кусались, пинались, били локтями – раздражали, в общем. Я пытался их скидывать, но дружки их ловили, хлопали по спине, и они снова кидались в бой.

Неожиданно прямо передо мной выскочил Г-ном, да как зарядил апперкот по яйцам! Меня накрыла волна ужасной боли и тошноты, колени подогнулись.

– Ну... началось... – прохрипел я под непрекращающимся градом ударов. Все мысли о честной борьбе вылетели из головы, внутри заклокотала праведная ярость. Г-ном завис передо мной, ухмыляясь, высматривая своими глазками-бусинками очередную цель для удара. Это он зря сделал, потому что моя ручища схватила и сдавила его горлышко – он аж глаза выпучил.

Я поднял Г-нома, встал, перехватил его за ножку и шарахнул о кирпичный потолок. Под возгласы зрителей он исчез в облаке кирпичной пыли. Я опустил его, перехватил за ногу поудобнее, раскрутил, сшибив полдюжины гномов, а когда он набрал приличную скорость – отпустил. Мой снаряд улетел куда-то в коридор, и разверзся ад: гномы кинулись на меня. Помню, как они цеплялись за мои ступни, тащась по полу, как их косточки хрустели под моими кулачищами, как маленькие ублюдки разлетались во все стороны... Но потом кто-то разбил пивную бутылку о мой затылок, и опустился туман...

– Я сказал, никакого оружия! – заорал Эрл. – Стоп!

Я пошатнулся и упал на задницу. От меня потихоньку отползала буквально кучка стонущих гномов, зрители орали и швырялись в меня мусором, но бутылок, к счастью, больше не было.

Очень злой и дезориентированный, я вскочил, собираясь их всех тут на куски порвать, по шее у меня потекла кровь, отовсюду летела какая-то дрянь.

– Эй! Тише, мелкожопые! – Я схватил пробегающего гнома и поднял над головой.

– Харэ! – крикнул Свен, и поток мусора прекратился, только одинокая банка из-под газировки ударилась о мой ботинок. Я тяжело дышал, голова болела после удара бутылкой, каждая клеточка тела пульсировала, ужасно хотелось блевать... Но сильнее всего была ярость. Еще раунд? Да пожалуйста! Я отвел кулак, и гном в моей хватке пискнул от страха.

– Оуэн, отпусти гнома, – велел Эрл.

Я медленно опустил кулак и освободил коротышку. Тот немедленно исчез в толпе, которая снова недовольно загудела.

– Ладно, Предтеча! – заорал Свен. – Ты победил! Сделка есть сделка!

Вернулся Г-ном, без колпачка, с окровавленной, запыленной бородой. Он вернулся в круг и сплюнул на пол. Зрители затихли. Он недобро глянул на меня, разминая мускулы, – вот-вот кинется.

– Еще хочешь? – прохрипел я.

Опасный коротышка снова окинул меня взглядом.

– Знаешь че? Ты четкий пацан для длинного. – Он ухмыльнулся, показав окровавленные зубы. – Давно так не махался! Много лет уже! – Он обернулся к Предтече. – Че, все в силе?

Предтеча бросил ему пачку банкнот.

– А пороху хватит?

– А то! – Г-ном легко поймал пачку. Толпа радостно заорала.

* * *

Увидев, как я выхожу из гномьего дома весь побитый, Джули, конечно, сразу бросилась спрашивать, что случилось. К несчастью, мы с Эрлом не успели придумать убедительную историю, а врать Джули, особенно после того, как мне по башке съездили, показалось плохой идеей, так что я просто ей сказал, что это секрет, потом все объясню. Ей это, конечно, не понравилось, но она же профи и поняла, что у нас с Эрлом свои причины. И хорошо: мне совсем не хотелось ей рассказывать, как меня садовые украшения отделали.

Мош опять висел на телефоне, объясняя кому-то, что их гастрольный автобус взорвался. Похоже, ситуации с нападением монстров его пиарщики разруливать не умели. Я заполз в кузов фургона, Гретхен тут же принялась зашивать мой затылок, как зашивала до этого лоб. Ах, симметрия! Эрл просигналил, что можно ехать, и мы покатили обратно в Казадор.

Я лежал, чувствуя, как костяная игла проходит через кожу у основания черепа, и слушал, как поехавшая с нами Джули объясняет Мошу, почему с нами безопасно. Хотя безопасность – понятие относительное. Постепенно их разговор превратился в белый шум.

Наверное, засыпать после того, как тебе врезали по голове, не лучшая идея, но я ужасно вымотался и был весь избитый, так что уснул, стоило нам выехать на шоссе.

Глава 9

Яркий солнечный свет заиграл на моих закрытых веках. Я, наверное, много часов проспал...

Нет.

Это и был сон. Я лежал в каком-то незнакомом парке, деревья были могучие, ярко-зеленые, лужайки идеально подстрижены, а воздух чистый и свежий, хотя вокруг вздымались небоскребы большого города. Город я тоже не узнавал. Вокруг бегали, играя, дети, какой-то парень продавал с лотка вкусно пахнущую еду. Все выглядели веселыми и счастливыми, на тротуарах ни соринки...

Канада, наверное.

Я зашагал по мощеной камнем тропинке, не зная толком, куда иду, и заметил, что одет так же, как наяву, в броню и полный обвес, но никто не обращает на это внимания. Все встречные мне приветливо улыбались, несмотря на пушки, так что Канада исключалась.

– Привет, – сказал Англичанин, сидевший на скамейке на краю пруда. С прошлой нашей встречи он не изменился: все такой же потрепанный жизнью, тощий, в сером худи. Он сидел ссутулившись, подавшись вперед, на щеках росла каштановая с проседью щетина. Обычный, ничем не примечательный мужик, с виду и не скажешь, что у него внутри живет демоническая пиявка. В его глазах было то же сосредоточенное холодное выражение, как в тот раз, когда он пытался меня похитить. Только теперь он терзал буханку хлеба и бросал куски в пруд, прямо в толпу уток, дерущихся за угощение.

– Садись, приятель. Есть разговор.

– Э, нет. – Я автоматически достал из кобуры пистолет и четыре раза выпалил Англичанину в висок. Отдача была, от шума я чуть не оглох, но ни пули не вылетело.

– Не бузи. Это нейтральная территория, – спокойно сказал Англичанин, сосредоточенно глядя на уток. Чувствуя себя глупо, я опустил пушку. Мимо пробежали детишки с воздушными шариками, скрученными в форме зверей. Даже утки не заметили моей пальбы. Англичанин скатал им хлебный шарик и кинул далеко в пруд – птицы бросились за добычей, сердито крякая.

– Ты тут в безопасности, сам знаешь. Не первый раз ведь.

Однажды я болтал во сне с лордом Мачадо, закончилось это не очень хорошо.

– Спасибо, я лучше тут постою.

– Ну как хочешь, но кое-какие важные дела обсудить придется. С нашей последней встречи обстоятельства изменились.

– «Встречи»? Ты пытался сожрать мои мозги и убил толпу невинных людей.

– Прошу прощения. Я работаю на Владыку Ужаса, а когда служишь такому легендарному существу, настолько чудовищному, что один звук его имени способен сводить с ума жалких смертных, приходится исполнять приказы решительно.

– Возьми эти приказы и засунь своему Владыке Ужаса в задницу, или что там у моллюсков вместо нее.

Он мой совет проигнорировал.

– Однако это было до того, как вампирша, всюду сующая свой нос, коснулась тебя осколком священного артефакта. События завертелись так быстро, что, боюсь, для всех нас уже слишком поздно. – Англичанин наконец обернулся ко мне, пронзил пугающим ледяным взглядом. – Мне нужна твоя помощь.

Тут я в голос расхохотался. Но он и глазом не моргнул.

– Подожди, ты серьезно, что ли? Ну уж нет.

– Ты думаешь, что я злодей, монстр, верно?

– Это ты в школе некромантии дедукции научился?

Он покачал головой.

– Я не монстр. Я такой же, как ты.

Вот тут я взбесился.

– У нас с тобой вообще ничего общего. Я не разгуливаю по миру, убивая невиновных.

– Это пока, – хрипло пробормотал он. – Но тем не менее ты каждый день убиваешь за деньги. Что такое «невиновность» для охотника? Ты видишь злобных монстров, а я – чудеса иного мира, которые ты уничтожаешь из страха и жадности.

– И очень качественно уничтожаю. Давай уже к делу.

– Помнишь, как вы искали место силы Мачадо? Один из тех редких энергетических узелков, так редко образующихся во времени и пространстве. Так вот, приятель, это не только места. Это могут быть и люди. Люди вроде нас с тобой. Судьба возлагает на наши плечи силу, способную менять мир, хотим мы того или нет.

Или, как сказал бы Мордехай, мы вытянули короткую соломинку. Я прекрасно знал, о чем он.

– Да, да, я типа избранный. Наплевать.

– Но «избранный» не значит «единственный». Ты один из многих. Мы – художники, а реальность – наш холст.

Ну, пошел проповедовать. Я сразу вспомнил, что он глава чокнутой секты.

– Мы все братья, мы пешки в космической борьбе...

Я поднял пистолет, направил ему между глаз и спустил курок. БУМ. Эффекта никакого, но все равно приятно. Вот только Англичанину не понравилось.

– Ой, все. Так и быть, просто скажу тебе, зачем я здесь.

– Сразу бы так.

– Со мной все не так просто, как тебе кажется. Да, я работаю на них, но лишь потому, что видел будущее. Величайший из Древних вернется, и человечество никак не сможет этому помешать. Его возвращение неизбежно.

– Неизбежно? – Этого я принять не мог. – Мы его один раз уже побили, я его остановил. Ну пусть попробует еще через пятьсот лет – кто-нибудь другой его отметелит.

– Ты вправду думаешь, что это так просто? Что есть лишь один путь? Нет. Он знает другие пути, строит другие планы и однажды вернется. Когда-то я был как ты: узнал о Древних и решил, будто смогу их победить. Сперва я изучал их способности, их историю – с самыми благородными намерениями, – но все оказалось бесполезно. Я понял, что не смогу их остановить, и потому примкнул к ним.

– То есть побежал лизать задницу победителям? Благородно, – бросил я. – Продал человечество, чтобы самому этим тварям на зуб не попасть? Мачадо мне то же самое предлагал, и ответ у меня все тот же. Идите к черту.

– Мачадо был дураком. – Англичанин снова отвернулся к уткам. – Думай что хочешь, но я не «продал» человечество. Наоборот, я пытаюсь его спасти. Подарив Древним этот мир, завоевав его, я спасу нас всех от их ужасного гнева. Таковы условия моего... трудового договора.

Безумие, конечно, но я чувствовал, что он серьезно верит в то, что говорит. Верит без дураков.

– Даже если у меня ничего не выйдет, они все равно победят. Вот только обойдутся с вами не так благосклонно, как я.

– Ты чокнутый.

Он хрипло усмехнулся.

– Может, и так, вот только грядет война, которую человечеству не выиграть, и вопрос лишь в том, насколько ужасным будет наше поражение. Твой путь ведет к неминуемой смерти всего живого в этом мире. Мой – к гибели многих ради спасения всех. Придет время перерождения, обновления – люди станут верными слугами великих Древних! – Я снова поднял пистолет. – Ладно, ладно. Потерпеть не можешь. Я хочу сделать тебе предложение...

– Я к тебе не присоединюсь.

– А? – удивленно переспросил он. – Я и не собирался тебя звать. Я прошу тебя сдаться.

Вот теперь мне всерьез и очень сильно захотелось, чтобы это был не сон, а суровая реальность, с суровой реальной пушкой и суровыми реальными пулями, и чтобы мозги этого ублюдка разнесло по всему пруду.

– Выслушай меня. Владыка Ужаса никогда не таил личной обиды на людей. Но тебя он назвал по имени! – Он так сказал, будто я этим гордиться должен был. – Ярость его бесконечна. Пожертвовав собой, ты успокоишь его гнев. Но чем дольше ты упрямишься, тем дороже мир заплатит за это.

– Вот уж королевское предложение!

– Я гуманист. Подумай о своих друзьях и любимых. Ты плюнул в лицо опаснейшему существу во вселенной. Оно доберется до тебя, это вопрос времени. Моя задача – убедиться, что твое вмешательство не сделает хуже всем. Я пытаюсь защитить невиновных, а твоя безответственность мешает мне спасти мир.

Он говорил правду, но было еще кое-что. Мне вспомнились слова Сьюзан.

– У тебя еще какая-то своя выгода есть.

– Да, я заключил сделку. Великие боги иных миров не дают силу просто так. Это право нужно заслужить. Взамен за твою жизнь я получу то, чего мы с моим отцом так страстно желали. Ты – ключ к плодам моих трудов: милостивому правлению этим миром.

– Ты такой же фантазер, как Мачадо. Я видел этих тварей, никакой милостью там и не пахнет.

– Древние не желают уничтожать этот мир, они способны не только на ярость. Разрушают они лишь то, чего не могут получить. – Он снова бросил уткам хлеб, и те принялись драться за добычу, яростно крякая. – Древние разделены на множество фракций, и на нас им наплевать. Каждая фракция желает контроля над всеми мирами и душами, чтобы конкурентам они не достались.

– Красивая деталь, – я указал на пруд. – Это символическая иллюзия? Метафора? Типа дерущиеся утки – это воюющие между собой чудовища из иных миров, а мы – хлеб?

Он глянул на меня как на дурака.

– Нет. Это просто утки.

– Ага. Метафизическая сновидческая хренотень это как-то не мое. Давай пересечемся где-нибудь в нашем, мясном пространстве, я тебя настоящими пулями изрешечу!

– Оуэн, умоляю. Помоги мне преподнести им это место. Другого способа спасти человечество просто нет. Сопротивление лишь сильнее злит их. – Он широким жестом указал на город, и я впервые заметил огромное странное дерево высотой с небоскребы вокруг. Ветки у него были жуткие, черные, похожие на лапы насекомого, вместо листьев – какие-то переливающиеся мембраны вроде крыльев саранчи. Неестественная дрянь, не принадлежащая нашему миру.

– Это что?

– Ключ к единению человечества, – гордо отозвался он. – Мы познаем мир и покой под его сенью!

Весь этот прекрасный город был построен вокруг дерева. Ради дерева. Я содрогнулся.

– Это мой мир, моя утопия! Никаких больше войн, никакого голода, испытаний, болезней. Я изгоню саму смерть! Но если мы продолжим сопротивляться, терпение Древних иссякнет, и вместо уловок они прибегнут к грубой силе...

Стоило ему это сказать, как небо потемнело, листья на деревьях и трава побурели, иссохли и умерли. Небоскребы рухнули, подняв облака пыли, осталось лишь гигантское дерево на фоне пылающего горизонта. Небо побагровело от дыма и огня, далекий смех превратился в крики боли, вой.

– ...И вот что случится.

Прозрачная вода в пруду превратилась в черную жижу, перья на утках вспыхнули, завоняло какой-то кислотой. Маслянистые фиолетовые щупальца размером со спагетти вынырнули, обхватили испуганных птиц и утащили на дно, только пузыри остались.

– Лишь мой план сможет это предотвратить. Помоги мне.

Глядя на жуткий пейзаж, я понимал, что Англичанин не преувеличивает. Много раз мне являлись разные вариации одного и того же видения. Древние надвигались. Такое будущее нас и ждет...

Нет. Такого будущего они для нас хотят. Я собрал волю в кулак и дал окончательный ответ:

– Я уже выбрал сторону.

– Выбрал? – насмешливо переспросил он. – О, я знаю, кого ты там выбрал. На твоей стороне призраки и дураки. Ты объединился с охотниками, но твой Предтеча – лжец и убийца. Думаешь, правительство может защитить тебя от моей церкви, моей правды? Майерс – трус и предатель. Вампиры-Шэклфорды сделали тебе интересное предложение, но все мои грехи меркнут перед амбициями Сьюзан и гордыней Рэя. Ваш альянс непрочен, первое же испытание его разрушит.

Он говорил так, словно знал их всех.

– Кто ты такой, говоришь?

– Я твой друг. Единственный, кто расскажет тебе правду! – он заговорил громче, напористее. – Я Повелитель Теней, Верховный жрец Священного Культа Обратимой Смерти. Первый всадник апокалипсиса, вестник пылающего заката старого мира и темного рассвета новой эры!

Я сжал рукоять пистолета. Из разрушенного парка на меня дохнуло горячим ветром. Вся эта ерунда начала меня порядком доставать.

– Нет, ты просто очередной бесячий психопат, играющий с магическими силами, которые трогать нельзя. Слушай ты, перебежчик хренов, я найду тебя, найду твою секту и всех вас уничтожу.

– Этого я и боялся. Но все же не мог не предложить. Я ведь к насилию не склонен, – ответил Англичанин, но сталь в его голосе намекала, что он врет.

– А я вот склонен.

Нас накрыла тень, гигантский силуэт закрыл багровое солнце. Я поднял голову... Мой мозг застопорился, не в силах осознать огромность существа, проплывавшего над нами, этой массы плоти, шипов, тысяч глаз, растянувшейся на четверть мили. То ли дирижабль, то ли кальмар, но точно нечто душераздирающе ужасное. И я знал, что там, за горизонтом, плывут еще сотни таких.

– Ты сделал выбор, – сказал Англичанин, но, обернувшись обратно к скамейке, я вместо его тощей фигуры увидел лишь бесформенный клуб черного дыма, будто кто-то нефть жег. Из дыма в озеро жижи вылетел остаток буханки. Хлеб с шипением растворился. Тень соскользнула со скамейки, нависла надо мной.

– Когда мы встретимся снова, не жди пощады.

– Ты тоже.

* * *

К тому времени, как мы въехали в ворота базы, небо посветлело, посерело, как всегда бывает перед рассветом. В фургоне все спали, кроме усталого Ли за рулем. Джули умудрилась заснуть, опершись щекой о приклад своей М14, и громко похрапывала. У нее такое частенько случалось, но я принял твердое решение ей об этом не говорить. Мош тоже вырубился, отзвонившись предварительно своим пиарщикам, менеджеру, агенту и музыкантам. В конце концов батарейка в телефоне Ли тоже села.

Стоило мне выбраться на гравий перед главным корпусом, как лодыжка болезненно напомнила о себе, а мускулы заныли. Все тело до сих пор болело после Мексики, и это не считая приключений в гастрольном автобусе. И того, что мне напинали гномы. Я снял вонючие, пропахшие бензином ботинки, мелкие камушки больно вонзились в чувствительные, перебинтованные ступни. Но я думал не о боли – что о ней думать, тут даже пригоршня аспирина не справится, – все мои мысли занимала встреча с Англичанином.

Он знал Предтечу, Майерса и родителей Джули, я чувствовал это по тому, как он о них отзывался. Эрла я лжецом и убийцей, конечно, не считал, но вот замечания про агента и вампиров были в точку. Если он знал их всех, значит и они должны были его знать – в общем, мне нужны были любые крохи информации.

Я перехватил Предтечу, выходившего из другой машины.

– Надо поговорить. У меня только что была во сне встреча с плохим парнем.

Эрл даже бровью не повел – вот настолько странная у нас была работа.

– Серьезно? Ладно, через пять минут в переговорке – только я, ты и Джули. Мы не знаем, кому еще можно доверять.

– Через десять. Дай хоть бензин смою, пока рак ступней не заработал, или что там от него бывает, – быстро сказал я, потому что отряд Эсмеральды тоже начал выгружаться. Надо было помнить, что любой из них мог оказаться предателем.

– Трата времени, – сказал Купер, вытаскивая из багажника чехол со снайперкой. – Ни одного тролля не подстрелил.

– Ну что ты за пессимист, – зевая, сказала его командир. Странное дело, но в бронекостюме Эсмеральда выглядела не более внушительно, чем в свитере с котятами. – Считай это возможностью полюбоваться пасторальными пейзажами Алабамы.

– Темно было, а потом мы в гетто заехали. Вот это пейзажи, – пробормотал Купер. Он был новичком. Мой ровесник, на пару дюймов ниже, плотный такой, коротко стриженный и в прямоугольных очках. Работал взрывотехником в саперном подразделении, обезвреживающем взрывоопасные предметы. Уйдя в запас, поехал путешествовать и, остановившись где-то на трассе I-15, столкнулся с ужасом на крыльях ночи, жрущим людей. Купер этому ужасу так ловко закинул в глотку нелегальную гранату, что заработал приглашение в К.О.М.

Из водительской двери выпрыгнул Нейт Шэклфорд. Он был самым младшим членом отряда, но ребят нашего телосложения вечно вперед сажают. Я пока не очень хорошо знал младшего брата Джули, но выглядел он приятным, энергичным и скромным пареньком. Он, как и сестра, тоже получился похожим на Сьюзан, правда сходство с Рэем тоже проглядывало. Только без безуминки.

– Поверить не могу, что Майло в одиночку зачистил тот дом!

Купер фыркнул.

– Зачистил он... Да там один тролль сидел!

– А я вас предупреждала, что свидетели всегда преувеличивают! – пожурила их Эсмеральда.

– По телефону клиент говорил очень испуганно. – К нам подошла Джули. Эсмеральда тут же автоматически включила учительницу.

– Новый клиент – это всегда лотерея. В основном они нормальные, но кто его знает, вот так приедешь, а он откроет дверь и голову тебе топором отрубит!

– Ух ты... такое правда бывало? – спросил Нейт.

– Нет... но могло!

Мош, вышедший за Джули, удивленно оглядел нашу без пяти минут военную базу.

– Вот блин... – Стоило ему заметить красно-белый русский Ми-24, стоящий возле ангара, как у него окончательно челюсть отпала. Ну да, мое рабочее место немного отличается от обычного. – У вас «Крокодил» есть?! Круто!

Штуки с мотором ему всегда нравились больше, чем мне.

– Это любимый малыш Кулака, – ответила Джули.

Мош обернулся к орку.

– О! Покататься можно?

Кулак с энтузиазмом закивал, желая порадовать Великого Вождя.

– Тихо! – Эрл поднял руку. Я ничего не слышал, но верил чуткому слуху оборотня. – Вертолет летит. – Он помедлил. – «Черный ястреб».

Конечно же, это были федералы. После взрыва на шоссе и кучи свидетелей, видевших о́ни, у них работы стало по горло, и я надеялся, что нянек они ко мне еще долго не пришлют. Фрэнкс погиб, поэтому непонятно было, кого они ко мне отправили, но после разговора с Англичанином, я уверенности по поводу того, что они выживут, не чувствовал.

Тридцать секунд – и все остальные тоже услышали черные вертушки. Низко пройдя над деревьями, они заложили круг и приземлились прямо на парковке. Под стрекот лопастей из вертолета выпрыгнул федерал в комбинезоне и протянул руку следующему пассажиру – крепкому старикану...

– О черт. Совсем забыл... – пробормотал я.

– Папа? – удивленно спросил Мош.

Мой отец за свою жизнь частенько из вертолетов выпрыгивал, в 1986-м даже из подстреленного – мы этих историй в детстве наслушались. Он бросил убийственный взгляд на агента, решившего ему помочь, тот съежился и отступил. Придерживая шляпу, отец повернулся к кому-то внутри, протянул руку...

– Мама?! – Мош совсем обалдел.

Мама была очень воодушевлена полетом. Мы были далеко, поэтому из-за лопастей не слышали, о чем она так оживленно говорит с агентом: может о погоде, может о ее книжном клубе, может сосватать его пытается... В общем, мама всегда о чем-нибудь говорила. Агент, впрочем, успел отточенным движением отдать отцу честь. Наверное, тоже бывший военный: все ему салютовали, когда узнавали, кто он такой. Отец мимоходом отсалютовал в ответ, взял маму под руку, прервав поток ее красноречия – не то чтобы кто-то что-то мог расслышать из-за вертолета, – и повел ее к нам. Команда начала выгружать багаж.

Отец надвигался на нас устрашающей бульдожьей походкой, которая бывает только у мужчин с очень толстой шеей и мясистыми плечами. Мама остановилась и помахала улетающему вертолету, потому что, даже если тебя эвакуировали из дома после нападения бешеных культистов, полет на вертушке – это все равно очень круто.

– Мама с папой?! – Кажется, Моша даже монстр, схвативший его на эстакаде, так не удивил, как один вид наших родителей, выбирающихся из вертолета.

– Мам! Пап! – Я помахал им.

– О черт... Твоя мама... Ох, гадство, я даже переодеться не успеваю! – начала дергаться Джули. Как по мне, одета она была просто отлично – девушек в брониках и со снайперками я вообще считаю очень горячими, – но у всех женщин есть свои пунктики. – Почему ты мне не сказал?!

Она не добавила «бесчувственный ты болван», но это читалось между строк.

– Да так, много всего навалилось, – пробормотал я.

– Как будто это оправдание! – Она не сразу решила, что делать со своим ружьем, но в конце концов повесила его на плечо. На работе она всегда закалывала свои длинные волосы в строгий пучок, но все равно быстро ощупала голову, будто проверяя, на месте ли он.

Родители остановились прямо перед нами. Отец злился. Ну конечно: он только что пристрелил четверых и знал, что это из-за меня. Мама удивленно показала на мои ноги.

– Где твои ботинки?

– Э... – Учитывая все странности, которые произошли сегодня с моей семьей, я меньше всего готов был отвечать на этот вопрос.

– Ты так дырки в носках протрешь! – Мама давным-давно эмигрировала в США, и ее акцент проявлялся только в минуты большого волнения. Похоже, мои носки ее волновали очень сильно. Моя мама платиновая блондинка, бледная, высокая и, неожиданно – учитывая, за кого она вышла замуж и каких сыновей родила, – стройная.

Отец нахмурился. Он у меня, наоборот, смуглый, с обветренным, изрезанным морщинами лицом. Когда-то густые, вьющиеся волосы поседели, и в последнее время он постоянно носил шляпу – подозреваю, скрывал проплешины. Убийственным взглядом он окатил нашу команду, и охотники невольно отступили на шаг, а потом и вовсе рассосались, решив, что разгрузка снаряжения может подождать. Такая уж у отца была аура – «я тебя еще не убил только потому, что за это сажают». Действовал Взгляд на всех, кроме нас с Мошем – и то потому, что у нас выработался иммунитет.

– Мальчики, – сказал отец.

– Оуэн мой автобус взорвал! – пожаловался Мош, будто это что-то объясняло. Мой брат последний раз говорил с родителями несколько лет назад, и прощание было не особо дружелюбным. Несмотря на успех Моша, отец так и не одобрил его карьеру. Так что воссоединение семьи вышло неловким.

– Это федералы его взорвали, – спокойно ответил я.

Из охотников остались только Эрл и Джули. Джули ткнула меня кулаком в ребра, и я, охнув, сообразил, что, вообще-то, надо ее представить.

– Э... Это Джули, – промямлил я. – Моя девушка. Я тебе о ней рассказывал... и все такое... Вроде как.

Пришлось вспоминать, что я там наплел: история нашего с Джули знакомства была от начала до конца выдуманная, потому что я тогда еще не собирался рассказывать родителям, чем зарабатываю на жизнь. Это все усложняло.

– Ура! – воскликнула мама и тут же обняла Джули. – Какая красавица! Дай же взглянуть на кольцо! О, я так тобой горжусь, Оуэн! – Мама даже не заметила, что Джули одета как на войну. Или просто радовалась, что я вообще нашел девушку. Она всю мою взрослую жизнь меня дергала на этот счет и, наверное, заподозрила, что я Джули просто выдумал, чтобы она от меня отстала.

Отец окинул Джули взглядом и одобрительно кивнул.

– М14. Хорошая винтовка.

Практичный, как всегда. Эрлу же достался Взгляд, но мой босс даже не дернулся. Уже одно это намекало, что он не человек. Отец долго на него смотрел, прикусил губу, нахмурился, как-то озадаченно даже, будто бык на корриде, которого ткнули пикой и который пытается понять, кого тут насадить на рога. Мы с Мошем переглянулись: озадаченный отец был еще страшнее нормального.

– Я вас знаю? – наконец спросил он.

Эрл покачал головой.

– Не думаю.

– Да нет... знаю. – Отец точно уверился. – Но такого быть не может. Вы молодой слишком. Отец во Вьетнаме служил?

Предтеча помолчал немного.

– Нет, – спокойно ответил он.

– Может, тогда родственник одного парня, работавшего на ЦРУ? Как там его звали... Мистер Вольк?

Мистер Вольк? Если это и правда один из его псевдонимов, то очень дурацкий.

Эрл слегка нахмурился.

– Никогда о нем не слышал.

– Хорошо, потому что он был еще та скотина. Но вы все-таки похожи как близнецы. Рад, что это не так, потому что у нас с ним остались старые счеты.

Отец явно что-то заподозрил. Мош, Джули, мама, вертолеты, база, попытка убийства – все было забыто, он сосредоточился на Эрле.

– Как тебя звать, приятель?

– Предтеча. Эрл Предтеча. Ваш сын на меня работает. – Эрл протянул руку для рукопожатия. Отец сжал его небольшую ладонь своей лапищей размером с бейсбольную перчатку, и я знал, что сдавит он так, что кости захрустят.

– Оангамеа Питт. – Отец и правда сдавил. – Это моя жена, Иляна.

Эрл улыбнулся и сжал его руку в ответ. Отец нахмурил брови. Я видел, что он изо всех сил старается не морщиться. Большинство обычных людей не сдержалось бы. Наконец Эрл отпустил его и кивнул.

– Рад встрече, мистер Питт. Уверен, у вас к сыну много вопросов, и ему не терпится на них ответить. Уверяю, эти неудобства временные. Мы найдем вам комнату, разместим в лучшем виде. Добро пожаловать в компанию «Охотники на монстров».

Лучшие комнаты на базе располагались на первом этаже главного корпуса, возле лестницы, ведущей в подвал и архивы. Они предназначались для важных гостей и клиентов, но такие визиты были очень редкими, поэтому воздух в комнатах, хоть и хорошо обставленных, был спертый.

– Лучше, чем в отеле, – брякнул я, кладя отцовский чемодан на кровать. От меня воняло бензином, на одежде засохла кровь. Отец подозрительно уставился на меня.

Мош ушел приводить себя в порядок. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как мы жили в одной комнате, но выбор был между койкой у меня и койкой в бараке салаг. Он достаточно странностей навидался, не хотелось его засовывать к дерзким новичкам.

Джули пошла с нами. Мама взяла ее в оборот, стоило выйти из вертолета. Бронежилет и ружье моя невеста бросила за столом Дуркас и осталась в облегающей, очень льстящей ее фигуре андерарморовской футболке. Мама, затаскивая в комнату все новые и новые сумки, не переставая рассказывала о своих приключениях, а Джули только и оставалось, что кивать. Она кинула на меня терпеливый взгляд: мол, да, о родителях ты не шутил.

Отец дождался, пока мы соберемся вчетвером.

– Ну ладно, – сказал он негромко. Его голос намекал, что настроен наш глава семейства серьезно. – Мне нужны ответы. Сейчас. Происходит что-то странное. Во-первых...

– Как вы познакомились?! – спросила мама, возбужденно хлопнув в ладоши. Отец только глаза закатил и тяжко вздохнул.

Джули указала на меня.

– Это запутанная история, но, думаю, теперь можно сказать правду. Мы работаем вместе. И познакомились, когда я собеседовала Оуэна.

Мама прикрыла рот ладонью, будто то, что я встречаюсь с правнучкой своего босса, было самой скандальной вещью, которую она слышала. Будто она вообще знала, кем я работаю!

– Ты его начальница?

– Технически да, но командовать им трудновато, – рассмеялась Джули. Мама засмеялась в ответ и принялась расспрашивать ее о деталях. Они хлопнулись на край кровати, а отец, выразительно глянув на меня, жестом велел отодвинуть стул, чтобы мы могли поговорить о мужских делах.

Мама моя была такой сильной личностью, что стоило ей войти в комнату, как все начинало крутиться по ее орбите. Сойдя с этой орбиты, отец снова посуровел.

– Я сегодня убил четверых. Давненько такого не делал. И хочу знать, почему так вышло.

– Так последний тоже умер? – Я-то надеялся, что федералы из него что-нибудь вытащат.

Отец пожал плечами.

– Получил пулю в печень. Чудо, если они его до больницы довезли прежде, чем он крякнул. Рука у меня уже не та, но на остальных ублюдках «Мозамбик»^[1] отработал как следует. Не увиливай, парень. – Он глянул на часы. – Я из-за тебя рыбалку пропускаю.

– Ладно... – Я давно представлял себе этот момент, придумывал, как бы получше об этом рассказать, но все заготовленные фразы вылетели в трубу под суровым взглядом моего отца. За всю мою жизнь этот человек ни разу меня не одобрил, всегда был суровым и холодным. Кое-как сближались мы, только когда он учил меня убивать. Короче... Вот именно, надо короче.

– Ладно, сразу к делу. Монстры существуют. А я из тех, кто на них охотится.

Отец медленно кивнул.

– Платят хорошо?

– Платят отлично.

– Монстры, значит? – Отец снял шляпу и положил на столик между нами. – Ну хорошо. С этим разобрались.

И все? Он вообще никаких эмоций не показал. Я не такого ожидал.

– Э... круто. Спросить о чем-нибудь хочешь?

Он поставил локти на стол, уперся подбородком в скрещенные пальцы и молча на меня уставился. Я никогда его взглядов не понимал, это было все равно что под электронным микроскопом сидеть, который тебя насквозь просвечивает через всю твою напускную уверенность. Он меня читал как бегущую строку.

– Вопросы-то у меня есть, и много.

Снова этот взгляд. Мне стало неловко, я заерзал.

Два раза я умирал, путешествовал во времени, остановил вторжение инопланетян и сражался, наверное, с каждой тварью, которую ад мог выблевать на землю. И все равно перед отцом я чувствовал себя жалким толстым мальчишкой. Меня это бесило. Всю жизнь я старался, чтобы он мной гордился, и ничего не получалось. Что бы я ни делал, до его стандартов «настоящего мужика» мне было как до луны.

Но все это кончилось. Теперь я знал, кто я такой, и не обязан был всю эту хрень терпеть. Теперь он на моей территории. И он поймет.

– Слушай, пап. – Я потянулся через стол, взял его за предплечье. – Я...

Черная молния с треском пронзила мой череп.

* * *

– Жалкое зрелище, ребята! – крикнул я сыновьям, снимая с плеч рюкзак. Вымотался страшно, но им виду не показывал. Они должны знать: слабость не вариант. Никогда. Мальчишки были для своего возраста большие и сильные, но я специально добавил им груза в рюкзаки. Представляю, как у них теперь все болело. – Тащились как черепахи. – Я демонстративно посмотрел на свои аквалангистские часы. – Тринадцать минут на милю потратили. Тринадцать!

– Но мы же в гору шли! – возразил Оуэн и запнулся. Ему пришлось достать ингалятор от астмы, вдохнуть пару раз. Пользовался он им теперь меньше, чем в детстве, но мы были на несколько тысяч футов выше, чем он привык.

– И дорога сыпучая! – заныл Дэвид. – У меня ноги болят!

Еще бы не болели! Мои вот болели ужасно, а я всю жизнь на марш-бросках. Одному сыну четырнадцать, другому одиннадцать... Лямки рюкзаков, небось, все плечи им стерли.

– Думаете, если б за нами гнались враги, они бы жаловались? Вот уж нет. Догнали бы нас, замучили до смерти, порезали на стейки и сожрали.

– Но за нами же никто не гонится, пап. У нас турпоход. – Мой старший указал на гору. Он всегда умничал, не умел вовремя заткнуться. И пухлый, хотя я его отправлял помогать к соседям на ферму, делать взрослую работу. Он попытался вытереть лицо футболкой, но ничего не вышло: футболка насквозь вымокла.

– Мама готовит, я запах чувствую! – расплакался Дэвид. – Мы уже почти в лагере! Можно мне пойти посидеть?

– Ага, иди, – я указал в сторону лагеря. Запах до меня тоже дошел, желудок заурчал. – И не реви как младенец.

Сказал и почувствовал себя полным уродом, но тот сон вернулся и снился мне не меньше раза в неделю. Но даже если он не приходил, я все равно не мог заснуть, все думал и думал о нем. Понять, что там происходит, я не мог, но знал: все это правда. А раз так, значит мои дети не могут позволить себе слабость.

– Да брось рюкзак, я его возьму, – предложил брату Оуэн, сердито глянув на меня. Да, может, парень и полноват, зато характером весь в меня. Вот и хорошо. Пусть лучше на злости сосредоточится. Дэвид стащил рюкзак, отдал старшему брату и убежал.

– Мы думали, это будут веселые выходные, – сказал Оуэн.

– Веселье – понятие относительное, – ответил я. – Копить силы и знания, чтобы противостоять всему, что на тебя навалит жизнь, не весело. Но это сделает тебя мужчиной. Так что будь мужиком и не ной.

– Необязательно нас тиранить все время, – бросил Оуэн и ушел.

Если б ты только знал, парень... Если б ты только знал.

Я не спеша побрел за ними в лагерь. На закате лес выглядел таким красивым и мирным! Оуэн был прав: мы просто ехали отдохнуть. Несколько лет назад я ушел на пенсию и работал теперь бухгалтером. Бухгалтером! Вот же идиотизм... Так что на природе бывал теперь редко.

Жена ждала меня нахмурившись, скрестив руки на груди: светлые волосы под косынкой, одежда пахнет дымом.

– Хранишь домашний очаг? – пошутил я. Она не улыбнулась.

– Десять миль? Ты заставил их пройти десять миль без обеда?!

Она выросла в семье, которая частенько недоедала благодаря безалаберности коммуняк. У нее в голове не укладывалось, как это американцы могут не поесть разок, это же Страна свободы!

– Я должен это делать. Ты же знаешь...

Она мне верила, благослови ее Бог.

– Ты в последнее время такой задумчивый... Опять тот сон?

– Опять. И часто.

Из палатки раздалось бренчание гитары. Неплохое, кстати. У Дэвида точно талант к этой ерунде.

Иляна медленно кивнула, все понимая. Какая же она у меня красавица... ничуть не изменилась с того дня, как мы впервые встретились: я тогда переправлял ее диссидентскую семью на нашу сторону железного занавеса.

– Я тебе, конечно, верю. Но что, если ты ошибаешься? Твои дети думают, что ты чудовище. Ты слишком на них давишь... Вдруг напрасно?

– Я каждый день молюсь, чтобы это была ошибка. – Я прикусил губу, потому что голос задрожал и сорвался, слезы навернулись на глаза. – Но я знаю, что не ошибся. Я слышал боевые барабаны. Одного из этих мальчишек назовут убийцей богов, и это еще до того, как начнется самое страшное.

Ни один отец не должен знать, что судьба его сына – погибнуть, спасая мир.

* * *

Отец умеет плакать?

Я вернулся в настоящее и с удивлением понял, что все еще держу его за руку, очень крепко: когда отпустил, остались синяки. Он удивленно взглянул на меня.

– Сын, что случилось?

То же самое, что несколько дней назад с агентом Майерсом. Я почему-то мог видеть теперь воспоминания других людей. И хотя в реальном мире всего пара секунд прошла, меня мутило. Я покачал головой и закрыл глаза, в темноте замелькали следы молний, но постепенно исчезли. Дурацкий артефакт. Межмировая телерадиовещательная компания «Силы зла» представляет: долбанутые видения! Не переключайтесь.

Один из его сыновей должен спасти мир? Но я уже спас. Мордехай сказал, что меня для этой работенки избрали еще до рождения. Но откуда отец узнал?..

– Ты видел сон? Что в нем было?

Отец непонимающе нахмурился.

– О чем это ты?

– Все эти годы... – начал я, пытаясь собрать мысли в кучу. – То, как ты с нами обращался, вещи, которым ты нас учил... Стрельба, борьба, выживание в дикой природе... Это все из-за того сна? Сна про убийцу богов?

Мой хладнокровный папаша вдруг сделал такое лицо, будто пальцы сунул в розетку.

– Как ты об этом узнал? – требовательно спросил он.

– Скажи! – крикнул я. Мама и Джули вздрогнули.

Отец оттолкнул столик и встал.

– Нет! – заорал он в ответ. – Тебе нельзя об этом знать! Никогда!

– Дорогой, успокойся, подумай о здоровье, – пожурила его мама.

Отец зашагал по комнате, как медведь по клетке. Как будто нервничал. Но это ведь невозможно.

– Я скрывал все это... потому что боялся.

Никогда еще я не слышал от него таких слов. Оангамеа Питта ничто не могло испугать... По крайней мере, так я всегда себе говорил.

– Я боялся за вас еще до вашего рождения. Не хотел верить в тот сон – слишком он ужасный... Но мысль эта меня всегда преследовала, и я пытался подготовить вас... Это было мое призвание. Сон показал мне, что надо делать. Поэтому я и обходился так с вами. Поэтому разозлился на Дэвида, когда тот сбежал. Так зациклился, что собственного сына оттолкнул... И когда понял, что случилось, поклялся, что забуду об этом дурацком сне и никогда больше о нем не заговорю. Вы выросли, я сделал все, что мог, моя работа кончена.

Я оперся обеими руками о стол, чтобы не шататься.

– Пап, слушай. Это уже неважно, но я должен узнать, что ты видел.

Он замотал головой.

– Я... Я не готов.

Вот теперь настала моя очередь на него давить.

– Ну так тебе лучше взять и приготовиться, потому что у нас тут серьезная херня происходит!

– Не ругайся! – автоматически велела мама.

Отец прекратил расхаживать и медленно опустился на стул. Съежился как-то. Это меня напугало.

– Десятки лет... один и тот же сон... Один из моих сыновей должен погибнуть, чтобы спасти мир от чего-то ужасного... – устало сказал он.

От шока я рассмеялся в голос.

– Пап, все в порядке! Все, чему ты меня учил, пригодилось. Я уже спас мир, все хорошо! Мы победили жуткую тварь прошлым летом, и я до сих пор жив.

– Нет, – ответил он серьезно, голосом человека, который точно знает, что пытка еще не окончена.

– Мистер Питт, все правда в порядке, – ласково сказала Джули. Странно было слышать, как она называет моего отца «мистер». С другой стороны, они же только познакомились, и его имя она произносить не умела. Слишком много гласных. – Оуэн говорит правду, я была там. Он сделал то, что должен был, и мы все выжили.

– Нет, – отец снова покачал головой. Выглядел он так, словно сейчас заплачет. Никогда не видел его таким, и от этого зрелища становилось тревожно. – Того, что я видел, еще не случилось. То, с чем столкнулись вы, – ерунда. Осталось еще несколько знаков.

– О чем ты? – Я же выполнил свою работу, остановил Проклятого. Чего еще они от меня хотели?! – Что за знаки?

Отец открыл было рот, но в коридоре послышался шум, и дверь со стуком распахнулась. На пороге стоял возбужденный, запыхавшийся Трой Джонс. Наверное, только приехал с охоты на троллей.

– Простите, что прерываю, но... Зет, Джули, вы должны это увидеть. Это очень важно, пошли!

– Черт, – пробормотал я. Мама нахмурилась. – Прости. – Я поднялся и ткнул пальцем в отца. – А с тобой мы потом поговорим.

Отец снова встал.

– Оуэн, сынок... – И тут случилось невероятное. Он неловко схватил меня за плечи, притянул к себе и обнял. Впервые в жизни. Мне стукнуло двадцать пять, а я еще никогда не обнимал отца, сколько себя помнил. Меня это так шокировало, что я не сразу сообразил, что делать. Но наконец похлопал его по спине.

– О... это так мило! – сказала мама.

Отец быстро меня отпустил.

– Дай мне время собраться с мыслями, тогда и поговорим. Не знаю, правда ли мой сон сбудется... Но я все тебе расскажу.

Трой указал пальцем в коридор.

– Нам в мастерскую Майло!

Глава 10

Похоже, Трой правда думал, что это важно, потому что припустил к мастерской Майло бегом. В колледже он играл в футбол, поэтому бегать умел невероятно быстро. А я вот, будучи здоровым бугаем, бегать предпочитал, только когда за мной что-то гонится. Но раз Трою было очень надо, я побежал, крича салагам и охотникам, чтобы отходили с дороги. К сожалению, мастерская Майло стояла на отшибе – скорее всего, чтобы защитить остальных, если какое-нибудь изобретение замкнет и нашего сумрачного оружейного гения разнесет на атомы вместе с сараем.

К тому времени, как мы с Джули добежали, Трой уже исчез внутри. Я задыхался, Джули даже не вспотела.

– Тебе нужно больше кардионагрузок, – терпеливо сказала она, открывая мне дверь.

– Грушу бить... тоже кардио... – просипел я.

– Только если заниматься этим дольше минуты.

– Если мне надо избивать какую-нибудь тварь дольше минуты... кха... значит, лучше дробовик достать...

– Подожди. – Она схватила меня за руку. – Тот разговор с твоим отцом...

– Я ничего не знаю, но собираюсь узнать. Пошли.

Мастерская Майло забита была всяческой машинерией: сварочными аппаратами, токарными и фрезерными станками, перфораторами и штуками, которые я даже опознать не мог. В каждом углу, на каждой полке валялись пушки, а с крокодильей головы, прибитой к стенке, свешивалось что-то вроде реактивной установки. Мы прошли мимо самого здорового гарпунного ружья, что я видел, – размером с самоходную газонокосилку, из нержавейки, с таким толстым кабелем, что можно на ЛЭП натягивать, и копьем, больше напоминающим столб изгороди. На боку этой фиговины нарисовано было существо с акульей головой и щупальцами кальмара, перечеркнутое в стиле «Охотников за привидениями». Так вот на что Майло пускал свой бюджет... Если б не спешка, я бы этим монстром как следует полюбовался!

Майло заметил, что я смотрю на его детище.

– Ага, крутая штука. Надоели мне эти дурацкие луски. В следующий раз, когда будем охотиться на акул-кракенов, предлагаю это делать в моем стиле. Ребята в Майами полюбят эту прелесть. Я ее назвал «Левиафан».

Он нервно ходил из угла в угол, рыжая борода подпрыгивала в такт шагам – свободная от косичек, она распушилась и свесилась до середины груди здоровенным кустом.

– В общем, вы не поверите, но, кажется, я нашел способ отследить Культ. – Он поманил нас на зады мастерской к припаркованному «Форду Краун Виктория». Рядом с ним стояла Холли, направив на багажник «Вепрь» триста восьмого калибра. Увидев нас, она улыбнулась.

– Зет, ты весь потный. Мы вас от чего-то отвлекли?

От одышки я не мог ничего ответить, так что просто показал ей средний палец. Холли подмигнула.

– Готова? – спросил у нее Трой, достав связку ключей.

– Всегда готова, – ответила она, вскинув АК к плечу и прицелившись. – Открывай.

– Подождите, – велел Майло, сдвинул очки на кончик носа. – Вы, молодые, вечно гоните вперед. Нельзя просто все на них вывалить! Нужно презентовать.

Джули застонала. У Майло возникали и хорошие идеи (чаще всего), и не очень, но намерения всегда были самые лучшие, и мыслил он нестандартно. Иногда даже слишком.

– Клянусь, если у тебя там слайдовая презентация, я кого-нибудь пристрелю.

Мне тоже не терпелось увидеть: в конце концов, отец собирался рассказать мне что-то очень важное про мою судьбу и все такое.

– Ну давай, Майло, рассказывай. Как мы найдем Культ?

Майло широко ухмыльнулся.

– Итак, вы послали нас троих к эльфам, надеясь, что они что-нибудь выяснят...

– А они бесполезные, как всегда, – перебила Холли. – Хотя их королева спрашивала, как там сновидец. Кажется, ты ей понравился, Зет. Ну а что, она довольно милая для дамочки весом в четыреста фунтов.

– Потом нас вызвали в Бессемер разбираться с троллями. Вам, ребята, пришлось уехать, так что мы закончили дело сами, – гордо сказал Майло. – Что вы вообще знаете о троллях?

– Я убила... – Джули задумалась, считая, – штук пять на двух разных миссиях. Эластичные, как резина, быстро регенерируют, очень уязвимы к огню, жрут все подряд, но предпочитают детей. Они умнее, чем выглядят, поэтому лучше всего разбираться с ними издалека, а потом сжигать.

– Да, да. – Майло сложил пальцы домиком и на секунду стал похож на учителя, пытающегося подвести первоклашек к правильному ответу. – Все верно. Но сейчас важно другое. Как тролли развлекаются?

– Сидя под мостом и крадут коз? – предположил я.

Джули помедлила, смущенная.

– Я... Я не знаю.

– Ага! – воскликнул Майло и всучил ей пачку бумаг с ближайшего стола. Джули нахмурилась, читая, и начала передавать их мне по одной.

– «Как поднять бабла на бирже»? «Бесплатные айподы»? «Виагра по скидке»? «Как увеличить свой...» Что это за хрень? – спросил я, просматривая распечатки имейлов. – «Добрый день, я адвокат Коджима Лойма из Нигерии. Мне приходится потревожить вас по очень важному делу. Мой клиент, бывший премьер-министр Катанга, попросил меня перевести на ваш банковский счет сумму в шестьдесят два миллиона долларов...» Что это?

– Спам! – торжественно провозгласил Майло.

– Тролли рассылают спам? – спросила Джули.

– О, и не только! Трой, теперь открывай.

Холли покрепче сжала ружье. Трой повернул ключ и открыл багажник. Сперва мне показалось, что внутрь набита куча жирных резиновых шлангов, но шланги вдруг зашевелились, и я понял, что это все одно существо, неудобно лежащее в позе эмбриона. Руки и ноги его были скованы, на кандалах висячие замки. Моргнули два желтых круглых глаза, под острым носом открылась пасть, полная тупых желтых зубов.

– Вы все сасаете! – зашипело существо и начало было подниматься, но Трой быстро врезал ему прямо в массивную челюсть. Тварь съежилась. Я удивленно взглянул на Троя: обычно он из нас всех был самым добрым.

– Ненавижу спамеров, – признался он, тряся заболевшим от удара кулаком.

– Майло? – медленно спросила Джули. – Почему у тебя в багажнике тролль?

Возбужденный Майло просиял.

– Когда мы ехали на вызов, думали, что там их целая стая, но нашли только этого. Он спал за столом, а вокруг – куча работающих компьютеров.

– Мы там шли чуть ли не по колено в банках от энергетиков и обертках, – сказала Холли. – Он играл в онлайн-игры и спорил со всеми подряд форумах на пятидесяти, да еще и спамить умудрялся. Жалкое зрелище. Половина сообщений вообще выглядела как бред сумасшедшего.

– А уж пунктуация... – оскорбленно добавил Трой. – Судя по его профилю на MySpace, он шестнадцатилетняя школьница Бриттани, которая любит постить свои фото в нижнем белье.

Монстр заворочался в багажнике, зло глядя на нас. Выглядел он угрожающе: тощий, с длинными конечностями – даже в таком положении было заметно, что к нему лучше близко не подходить.

– Так тролли в интернете... это настоящие тролли?

Джули скрестила руки на груди.

– Нет, Майло, ты не можешь оставить его себе.

– Даже не думал! – возмутился Майло. – Я помню, что было в прошлый раз, когда я попытался вырастить того сасквоча. Кто же знал, что он съест Сэмову собаку? Бедный Пискля...

Я так и не понял, это было имя бигфута Майло или собаки Сэма.

– В общем, привез я его вот поэтому. – Майло передал нам последнюю распечатку.

Логотип на этом имейле был такой же, что и на листовке Культа, которую показал нам Майерс. Письмо было короткое:

«Внимайте, создания тьмы. Повелитель Теней, Верховный жрец Священного Культа Обратимой Смерти протягивает вам руку дружбы. Присоединяйтесь к нашему могучему легиону. Вам не пристало больше жить, скрываясь в тени человечества, разросшегося как опухоль. Грядет новая эра. Эра тьмы».

Это было приглашение. Отправленное несколько недель назад.

Тролль наблюдал за нами, скаля грязные зубы.

– Ты из Культа? – спросил я.

– Нет... Культу верить нельзя, – прошипел он, будто голосовые связки его заржавели, а легкие забились паутиной. Я тут же решил, что это мерзкое существо ничего правдивого нам не скажет.

– Как тебя зовут? Уверен, что ты не Бриттани.

Из его пасти вырвалось странное пых-пых-пых. Смех.

– Ничего тебе не скажу, человек.

Холли подалась вперед и впечатала дуло АК ему в висок.

– Лучше начинай говорить, спамер, или я тебе свои проблемы с агрессией прямо в рожу выплесну!

Это его проняло.

– Ладно... ладно! Только пусть красотка в меня не стреляет!

– Ой, да ты ему понравилась, – хмыкнул Трой.

– Мелвин! Люди зовут меня Мелвином! – быстро сказал тролль, закрыв рукой лицо. Когтищи у него были по полдюйма каждый. – Моя стая ушла в Культ! Но Мелвин остаться! Не доверять!

– И где теперь твоя стая? – спросила Джули.

– Ушли в армию. Но тролли ленивые. Он не хотеть ленивый слуги. Мертвые слуги никогда не ленивый. Они их всех сделать мертвыми. Теперь Мелвин один. Совсем один!

Я его даже почти пожалел. Почти.

– Ты знаешь, как их найти?

Он покачал головой.

– Отпустите. А то скажу, а вы убить бедняжку Мелвин!

«Бедняжка Мелвин» был восьмифутовой плотоядной машиной убийства, поэтому отпускать его нельзя было. Но как разговорить? Может, если выказать немного уважения, он откроется? А если не сработает, всегда можно спустить на него Холли. Она готова была выбивать правду любыми способами и без моральных терзаний.

– Выпустить его.

– Зет, ты серьезно? – переспросил Трой. Джули глянула на меня как на сумасшедшего, но ничего не сказала, только достала пистолет из кобуры. Майло снял с полки «Моссберг» и передернул затвор.

– Не доверяй ему, Оуэн. Я один форум модерирую и точно знаю: троллям нельзя доверять.

– Мелвин, слушай сюда. Мы выпустим тебя из машины, но, если выкинешь какую-нибудь глупость, отстрелим руки и ноги, а потом сожжем. Понял?

– Мелвин быть хороший, – пообещал тролль и принялся медленно выбираться из багажника. Сначала высунулась первая длинная нога, звякнули цепи, когти стукнули по бетонному полу. Потом появилось тощее тело, и наконец тролль встал во весь рост, весь как узловатое дерево, руки скованы перед узкой грудью. Его плоть и правда выглядела как ряды грязных садовых шлангов, сложенных в виде гуманоидной фигуры. Он был такой высокий, что мне пришлось голову задрать, чтобы взглянуть ему в глаза, блестевшие из-под копны жестких черных волос. Я подошел на шаг, и остальные охотники тут же направили на тролля пушки.

– Ладно, Мелвин, будем говорить на равных. Мне очень нужно знать, как найти Культ. Помоги мне отомстить за смерть твоей стаи.

Он снова рассмеялся.

– Плевать на стаю. Стая была глупый. Стали зомби. Все зафейлили. Теперь не будут у Мелвина трафик отжимать. – Его дыхание воняло застарелым «Ред буллом». Похоже, зубы он чистил давненько... если вообще чистил. – Нет, охотник. Ты отпускать Мелвина. Потом скажу тебе, куда уйти стая.

Отпускать его было стремно, но у меня появилась идея. За последние несколько дней я дважды смог проникнуть в чужие воспоминания: Майерса и вот, несколько минут назад, отцовские. Сьюзан ткнула меня артефактом, чтобы я нашел Культ, наверное это оно и было. Если сработало на людях, может сработает и на монстрах? Если он не хочет говорить, так почему бы просто не забрать у него эту информацию? Стоило попробовать. Я медленно потянулся к когтистой руке Мелвина...

– Что ты делаешь? – спросила Джули.

– Так надо...

Тролль глянул на меня подозрительно, но я все-таки его коснулся. На ощупь он был теплый и рыхлый какой-то. Ничего не случилось, никаких молний. Ни-че-го.

– Жжется! Жжется! – заорал Мелвин. Я отдернул руку, остальные охотники невольно отпрянули назад. Тролль расплылся в ухмылке, демонстрируя гнилые зубы.

– Шутю, шутю!

А потом врезал мне лбом в лоб.

Его башка отскочила от моей как резиновый мячик, мозг пронзило болью, и я полетел назад, перекрыв Джули линию огня. Двигался тролль неожиданно быстро для своих размеров. Один удар кулака – и Холли повалилась на пол, зажимая живот. Майло выстрелил ему в спину, дробь полетела во все стороны вместе с кусками зеленоватого мяса, но Мелвин не заметил. Он бросился вперед, схватил Троя за рубашку, сунул головой вперед в багажник «Форда» и захлопнул крышку.

Глаза слезились, но я все-таки убрался, чтобы не мешать Джули. Она открыла огонь, пули пробили тушу монстра, но, клянусь, я услышал, как он захихикал, проскользнув мимо Майло и схватившись за стеллаж, ломившийся от пушек, механизмов и всяких винтиков. Тяжелый стеллаж неуверенно зашатался на секунду...

– Назад! – крикнула Джули, и мы, пригибаясь, разбежались кто куда. Стеллаж с грохотом упал, разбрасывая содержимое, я вовремя откатился от летящей на меня бензопилы. Майло вскрикнул от боли: что-то на него приземлилось.

Даже со скованными лодыжками Мелвин быстренько допрыгал до открытой рольдвери и поскакал в сторону леса, к свободе. Тролли все же удивительно быстрые ребята!

– Ха-ха! Лалки, затралел! – расхохотался он. Майло пытался выбраться из-под стеллажа, Джули, ругаясь, перезаряжала свою 1911, Трой бился о крышку багажника. Я достал пистолет, вытер слезящиеся глаза и помчался за убегающим троллем.

– Смотрите, нубье! Батя в здании! – заорал Мелвин, скача по дорожке. Я знал, что, если он доскачет до забора, мы его упустим.

Как вдруг из-за угла мастерской появилась новая фигура и перехватила тролля. Со спины я не мог понять, кто это. Здоровенная ручища ухватила Мелвина за горло, ботинок врезал ему по шишковатым коленкам.

– Нечестно! – падая, завизжал тролль. Вторая ручища обхватила его голову...

– Стой! – крикнул я, но поздно: резкий поворот – и шея тролля сломалась. Мелвин, дергаясь, рухнул на асфальт.

Его убийца поднялся, отряхнул колени и обернулся. Здоровяк в черном костюме, черных очках и кожаных перчатках...

Я открыл рот от удивления. Агент Фрэнкс легонько кивнул.

Из-за того же угла выбежала и его шайка головорезов – Торрес, Арчер и Херцог. Все выглядели измотанными: ночка у них выдалась долгая.

– Этого сжечь, – приказал Фрэнкс, указав на тролля.

– Но... но как ты... – промямлил я.

Фрэнкс остановился напротив.

– О... Вспомнишь солнце – вот и лучик.

Те же самые слова, которыми я его саркастично приветствовал каждое утро. Кажется, моя реакция его повеселила.

Джули подняла стеллаж, помогая Майло. Тот был весь встрепанный, но в порядке. Холли кое-как встала, Трой все еще колотил в крышку багажника и кричал.

– Может, кто-нибудь его выпустит? – спросил я.

– Так ключи у Троя, – отозвалась Холли.

Арчер, сразу показавшийся мне самым толковым из федералов, зашел в мастерскую и заметил ацетиленовую горелку.

– Можно позаимствовать?

– Да пожалуйста, – ответил Майло. Арчер выкатил горелку, включил газ и поджег его привязанной к тележке зажигалкой.

– Ну и кто кого затралел, сучка? – риторически спросила Холли, потирая синяк на животе. – Вот черт... Это все сработало не так, как мы думали.

Майло пожал плечами.

– Тогда казалось, что идея хорошая.

Трой снова проорал что-то неразборчивое.

– Хорошая... Подожди! – крикнула Джули Арчеру. – Тролли регенерируют. Запрем его в подвале, а потом допросим.

Арчер разочарованно выключил горелку. Она чпокнула напоследок.

Фрэнкс оглядел устроенный разгром.

– На секунду оставить нельзя.

Я всегда подозревал, что что-то с ним не так. Он был слишком сильный. Сколько я дрался на подпольных боях, а он легко меня сделал. И в Зеленой лощине столько продержался, прежде чем его убили... Но это ничего не доказывало. А вот тот факт, что двенадцать часов назад из его руки кости торчали, а теперь он стоит передо мной живой-здоровый, точно доказывал, что он не человек.

– Что ты такое? – спросил я.

– Очень голодный мужик, – ответил Фрэнкс, глядя на меня непроницаемыми линзами темных очков. – Пошли ужинать.

* * *

И вот Фрэнкс, который по всем признакам должен был помереть, сожрал нашей еды на семь тысяч калорий, не меньше, а его агенты побрели в казарму спать. Похоже, запугивать такое количество свидетелей было очень утомительно. Я и сам чувствовал, что сдаю. Не спал толком больше суток, покемарил час, да и то весь этот час проболтал с Англичанином, так что все системы у меня отказывали и чувствовал я себя немного ошалелым.

Я передвинул мешок со льдом на другой жуткий синяк на лице.

– Нет, Фрэнкс, серьезно, у тебя рука вчера чуть на куски не развалилась, а теперь сидишь тут, сытый и довольный.

Я работал на босса-вервольфа, даже дважды, и за последний год всякой странной фигни повидал, так что ко всему мог приспособиться. Мне было скорее любопытно.

– Давай по-честному: что ты такое?

Фрэнкс прожевал свое пятое гигантское буррито прямиком из микроволновки – столовка наша мишленовскими блюдами была не богата. Даже в помещении он не снимал ни очков, ни перчаток.

– Я представитель правительства Соединенных Штатов Америки, приставленный тебя охранять.

– Да знаю я. Но ты не нормальный человек.

– Ты расистом-то не будь, – ответил он, чавкая.

Я саданул кулаком по столу и ушел. Если у него были какие-то эмоции, то делал он это, точно чтобы меня позлить. Фрэнкс схватил оставшиеся буррито и пошел за мной.

Мне срочно нужен был отдых, но Предтеча хотел сначала обсудить стратегию и назначил новую встречу, потому что появление моих родителей нам перемешало все планы. Джули и Эрл уже должны были сидеть в переговорке, а скоро пришли Майло, Холли и Трой, наконец открывшие багажник отмычкой. Раз все трое были на пути в Бессемер и никто их не предупредил, когда я поехал за Мошем, из списка подозреваемых мы их вычеркнули. Я этому искренне порадовался: мне сейчас очень не хватало верных друзей.

Бросив своего молчаливого телохранителя внизу, у лестницы, я поднялся в переговорку. Хотелось побыстрее со всем этим разделаться и порасспрашивать отца как следует, потому что вопросов у меня была куча. Но сперва – понять, как дать отпор культистам.

– Что с лицом? – спросил Эрл, когда мы все расселись.

– Тролль ударил, – проворчал я.

Эрл засмеялся.

– Слышал, Фрэнкс вернулся.

– Ты же вроде бы сказал, что он погиб, – вспомнила Джули.

– Ему руку чуть не оторвали, а потом зашвырнули через шоссе куда-то, так что было очень похоже. – Я взглянул на Эрла. – Он такой же, как ты?

– Нет, я бы учуял, – ответил он.

– А чем он пахнет? – Может, особый нюх Эрла дал бы нам подсказку.

– «Олд спайсом». – Эрл пожал плечами. Я закрыл лицо руками и застонал. – Что? Правду говорю.

– Жуткий он, вот что, – сказал Трой. – Честно, у меня от него мурашки. Есть в нем что-то... – Он запнулся, подыскивая правильное слово.

– Нечеловеческое? – подсказала Холли. – Официально он на нашей стороне, и мы с ним застряли, так что можем его просто игнорировать. Но да, согласна, неприятный тип. Жаль, что он сломал Мелвину шею до того, как мы его разговорили.

– Ага, мы ж его так хорошо допрашивали... – Лицо у меня болело ну очень сильно.

– Тролль очнется, но сомневаюсь, что мы от него чего-то добьемся, – закрыла тему Джули. – Так ты говорил с главой Культа?

Я быстро рассказал им про встречу с Англичанином, стараясь не упускать ни одной детали. Когда я дошел до того, что он, очевидно, знал их всех лично, Эрл нахмурился, подошел к стене с портретом нашего врага.

– Я этого типа не знаю, точно.

Но я не сдавался: это была наша единственная зацепка.

– Он проговорился. Такое ощущение, что он правда знал тебя, Рэя, Сьюзан, даже Майерса. Вы все работали вместе, с вами был кто-то из Англии?

– Да, англичан было полно. Мы сотрудничали с командами из Содружества: Институтом Ван Хельсинга, даже их правительственными отрядами, но никого конкретного не могу вспомнить. – Эрл надолго затих, изучая портрет, взъерошил обеими руками тонкие волосы, открыл было рот, но тут же покачал головой, будто пришедшая мысль была слишком дурацкой, чтобы всерьез ее рассматривать. – Нет, понятия не имею.

– Тогда каков наш план? – спросила Джули.

– Да нету у меня плана! – огрызнулся Эрл. Этого я не ожидал: он никогда не повышал на нас голос, а уж тем более на свою праправнучку. Это было вообще не в его характере. Впрочем, он тут же принялся извиняться. – Прости, устал как собака, вот и все.

Он выудил из кармана своей видавшей виды кожаной куртки пачку сигарет, снова нарушая собственный запрет на курение в главном корпусе.

– Бесит меня это все, а завтра еще и большой день намечается.

– А что будет завтра? – Я слишком устал, чтобы такое помнить.

– Выпускной у салаг, – ответила Джули. – Эсмеральда говорит, что они готовы к бою. Большинство наших командиров и их замов летят сюда, будут их собеседовать, смотреть, кто им подойдет. – Как бы ни были заняты наши отряды, их командиры точно не могли такое событие пропустить: не схватишь новичка, который тебе нужен, – придется довольствоваться теми, кого никто не выбрал. А кому это надо?

– Звучит вроде весело, – заметил я.

– Ага, жаль только, что один из них шпион, – бросил Эрл. Вот что его так грызло. Сама идея, что один из нас, охотников, работает на плохих парней, его оскорбляла. В нашем деле никуда без полного доверия. Охотники полагаются на свой отряд, на всю компанию, зная, что их прикроют.

– Что там тебе сказала та о́ни, еще раз? – спросил Майло.

– Слуга Повелителя Теней доложил, что я уже мчусь в Амфитеатр. За что купил, за то и продаю.

Майло задумчиво огладил бороду.

– Может, какой-нибудь культист просто засел в лесу с биноклем? – Ему в шпиона тоже не верилось: он рано потерял семью, К.О.М. его практически вырастила. – Правда, племя Кулака постоянно охотится. Если б кто-то долго прятался в чаще, они бы его заметили.

– Нужно готовиться к худшему, – заметила Джули. – Подумать, через кого могла произойти утечка.

– Через любого из новичков, – предположил Трой. – Сколько человек видело или слышало от других, как ты уезжаешь?

Да уж, список был немаленький.

– Команда Эсмеральды. Она и Купер сидели с нами, кто-то из них мог позвонить, когда мы отвернулись, – добавил Эрл. Я заметил, что он не назвал Нейта. Подозревать члена семьи было для него смерти подобно, несмотря на то что отец Нейта нас как раз предал. – Но Эсмеральду я знаю уже много лет, а Купер хороший парень. Но да, он с нами всего год.

– Дуркас, – предложил я, и мы все засмеялись. Очень сомнительно.

– Грант? Альберт? – спросила Холли. – Они ехали за вами.

– Ал? Не верю. – Вряд ли он затаил на меня обиду только потому, что я винил себя за его ранение. К тому же он был слишком честным парнем, чтобы связаться с Культом. А вот Грант... Исчез на много месяцев, а вернулся как раз к началу этого безумия. – А что Грант делал все это время?

Джули покачала головой.

– Нет. У него много недостатков, но он не культист.

Но ведь очевидно было, что Грант наш главный подозреваемый!

– Но ты подумай, он идеальный кандидат. По времени все сходится. Зачем иначе ему возвращаться?

– Захотелось денег, – предположила Холли. – Черт, я бы лучше пошла с вами на о́ни, чем возилась с дурацким троллем!

– Скорее ад замерзнет, чем Грант Джефферсон начнет париться о деньгах, – заметил Майло. – Его родители владеют штатом Делавер, или что-то такое.

– Ты уверен, что не предвзят? – спросил Трой. – Монстр пытался тебя похитить, а он пришел на выручку. Хреновый из него двойной агент.

– Или, наоборот, очень хороший! – не сдавался я.

– Ты просто его ненавидишь. Грант не может быть шпионом, – возразила Джули.

– А чего это ты его защищаешь? – парировал я и немедленно об этом пожалел. Джули бросила на меня уничтожающий взгляд.

– В общем, кто-то точно виноват, – подытожил Эрл. – И пока мы его не найдем, расслабляться нельзя. Этот Англичанин в конце концов потеряет терпение и прикажет шпиону просто пристрелить Оуэна.

– А если я свалю, вычислит магией, где я, и пошлет на меня армию мертвяков. Круто. Здесь хотя бы зомби бояться не надо.

– В принципе, если он среди новичков, не страшно – мы их все равно за пару дней раздадим в добрые руки, – напомнила Холли.

– Если только я случайно не выберу из них шпиона. Сэм уехал, формирует свой отряд в Колорадо, так что мне нужны руки, – пробормотал Эрл.

– Скучаю я по этому усачу, – призналась Холли.

– Хорошо, этот поток мы выпустим, а остальные? Нет, нельзя так рисковать, нельзя пускать в К.О.М. этих психов. Наша работа этого не допускает: наши ребята первыми узнают обо всех злобных тварях, которые ломятся к людям. Надо все это пресечь сейчас.

И тут, как по команде, посреди стола появилась знакомая фигурка. Красный колпачок качнулся в сторону Эрла.

– Че каво, пацантрэ. Докладывает Г-ном.

Джули потянулась за пистолетом, но я схватил ее за руку.

– Он свой.

– Точно. Я свой, епта, пришитый. – Лицо его все было в синяках и пластырях. По крайней мере, я его отделал не хуже, чем он меня. Гном заметил Холли, так и впился взглядом в ее майку. – Привет, детка. А ты ниче. Блондинистые человеческие чики кайф!

– Ты кто, нахрен, такой? – спросила она. – Коротышка.

– Э, детка, че ты сразу. Все на мази. Я Г-ном с Би-гема.

– Гэном? – переспросила ничего не понявшая Холли.

– Не... Г-дефис-ном. Гангста-гном с Северного района. – Он сложил пальцами знак банды, сложил ручки на груди. – О-йе, я Тони Монтана, детка.

Джули сняла очки, протерла их краем футболки и надела обратно. Неа. Гном никуда не делся. Она вопросительно глянула на меня, я так же, взглядом, ответил: «Потом объясню».

– Ты должен был появляться только передо мной и Оуэном, забыл?

Г-ном пожал плечиками.

– Да вы вроде от этих особо не шкеритесь.

– Ничего пока не нашел?

– Да я тут пока обживаюсь, сечешь? Осматриваюсь, присматриваюсь... Кстати... – Он снова глянул на Холли и пошевелил бровями. – Поговорку знаешь? «Попробуешь гнома – ночевать не будешь дома».

– И-и-и-у, – отозвалась Холли. Видно, отвращение было так сильно, что она даже ничего остроумного не придумала, как обычно.

– Не лезь к ней, карлан, – сказал Трой.

– Ого! А ты че, раз на раз выйти хочешь? Думаешь, типа крутой, да? – Г-ном угрожающе надул грудь.

– Трой, не лезь к нему, – предупредил я. – Поверь, тебе это не надо.

– Иди работай. Сообщи, как что-нибудь выяснишь, – приказал Эрл.

– Мир, брат, – сказал Г-ном и исчез. Меня это серьезно нервировало.

– Так вот твое секретное оружие? Психованный гном из «Белоснежки»? – пробормотала Джули. – Куда катится компания...

Майло фыркнул.

– И вы еще надо мной смеялись, что я тролля притащил! – возмутился он.

– Он вычислит шпиона, – попытался успокоить их Эрл. – Гномы пронырливые. А я пока усилю охрану базы. Атака на концерте была слишком дерзкая и безумная. Монстры обычно так не действуют: знают, что за ними погонятся толпы охотников. Но этим было наплевать.

– Нежить и существа из других миров на территорию базы проникнуть не могут, но он может натравить на нас людей или другие типы монстров, – заметила Джули. – Раз это не работает на ликантропов, – она махнула в сторону Эрла, – значит, не остановит и существ, рожденных в этом измерении.

– Значит, Древние не смогут закинуть нам сюда десант? – спросил я, вспомнив толпы «рождественских» монстров, от которых мы отбивались в Зеленой лощине.

– Я не очень понимаю, как работают защитные чары, но... для нашей реальности это что-то вроде увеличительного стекла под солнцем. Нежить они сжигают сразу, потому что для нашего мира она неестественна. Существа из других миров тоже, – объяснила Джули. – Это частично магия, частично физика... Моих знаний тут точно не хватает.

– Обалденно, – сказал Трой. Он обожал магические штуки, фанат фэнтези все-таки.

– В подвале у нас комната охраны, по всему периметру базы камеры и датчики движения, но обычно за ними почти никто не следит. Предупрежден – значит вооружен.

Эрл кивнул.

– Назначу туда дежурных, чтобы все время кто-то наблюдал.

– Я составлю расписание дежурств, – добавила Джули. – Салаг тоже придется привлечь и дать им ограниченный доступ в подвал.

– Только держи их подальше от моего... личного пространства. Ладно, это все на сегодня, идем отдыхать. Никто из нас прошлой ночью так и не поспал. – Босс зевнул. У нас, охотников, конечно, ненормированный рабочий график, но у всего есть свои пределы.

Я поднял руку.

– Есть еще вопрос, мистер Вольк.

Он застонал.

– Я это имя не сам выбрал. Оно ж дурацкое абсолютно! Эй, давайте назовем ликантропа «мистер Вольк», чтобы никто не догадался! Федералы всегда так сверхъестественных сотрудников обзывают. Знал я в сорок четвертом одного беднягу, дельфина-оборотня. Он мотался по всему Тихому океану, разведчиком был у Управления стратегических служб. Так они его звали «мистер Рыб».

– Но дельфины млекопитающие, – подсказал Майло.

– Вот именно. И да, Зет, я знаком с твоим стариком. Его настоящего имени я не знал, поэтому даже не подумал, что вы родственники. Хотя теперь вижу сходство.

– Ты правда работал на ЦРУ? – Звучало сюрреалистично. Вроде теорий заговора про черные вертолеты.

– Я единственный волк-оборотень в мире, на которого не распространяются премии ФАС. Такой статус за красивые глаза не дают. Меня два раза призывали послужить родине. Три – если считать те времена, когда я был просто человеческим мальчишкой. Таким, как я, приходится зарабатывать себе освобождение от ФАС. Иногда «зарабатывать» – значит пролезть куда-то, куда никто больше не может, и отожрать лицо плохому парню, на которого укажут. Ясно?

– Ты был ассасином? – пораженно спросил Трой.

– Трудно партизанить, когда в джунглях сидит вервольф, – вздохнул Эрл. – В общем, я делал то, что надо было. Вы все поступили бы так же. Приходилось выпускать зверя, и я этим не горжусь... Может, поэтому я такой хороший охотник. Понимаю обе стороны.

Тут я задумался. Англичанин назвал Предтечу лжецом и убийцей. Если так посмотреть... про убийцу он не соврал. Но я слишком устал, чтобы мыслить критически.

– Прости, Эрл. Не стоило спрашивать.

Глава 11

Шпионом точно был Грант.

Да, возможно, я мыслил предвзято. Мы начали бодаться с самой первой встречи, он никогда мне не нравился, и это было совершенно взаимно. Тот факт, что я тогда влюбился в его девушку, вообще сближению не способствовал, а когда Грант слажал на «Антуане-Анри», я окончательно все для себя решил. Потом, конечно, узнал, что он долго страдал из-за того решения бросить меня помирать и засомневался, стоит ли ему вообще быть охотником. Окончательно он решил уйти из К.О.М. после того, как его поймала семерка вампиров и чуть не принесла в жертву.

Но то, что я предвзят, не значит, что я неправ.

Грант Джефферсон временно жил в казармах, но через несколько дней его должны были определить в какой-нибудь отряд. Я сказал всем, что собираюсь лечь спать, но сам тут же решил прогуляться. Поговорить сперва с Грантом. Да, я соврал, но в свое оправдание мысленно напомнил себе, что Эрл дал мне задание ловить крота.

Я просто хотел убедиться, что в истории Гранта все сходится. Если скажет что-нибудь подозрительное, сразу передам Эрлу. А то, что я Зверюгу на плечо закинул, так это совпадение. У нас тут все ходят вооруженные до зубов. Просто зайду спросить, как он там...

Фрэнкс, как всегда, тащился за мной. Я так и не понял, как он умудрился выжить, но сил разбираться не было. А вот наш с Грантом разговор – не его дело.

В общей комнате отдыхали новички. Местечко было отличное: с бильярдным столом, большим телеком и кучей видеоигр. Может, мы и военизированная организация, но спартанское житье – это не про нас. Доун, салага, говорившая со мной вчера, играла с кем-то в бильярд. Заметив меня, она оживилась, захлопала ресницами. Похоже, флирт был ее основной реакцией.

– Привет, Зет! Хочешь сыграть?

А, так я теперь Зет?

– Не, я по делу. Ты видела Гранта?

Глянув на здоровяка Фрэнкса, едва помещавшегося в дверном проеме, она как будто даже испугалась на секунду. Может, он к ней тоже заходил после ее встречи с монстром.

– Нет, не видела, – быстро ответила она. – Мне надо бежать!

С этими словами она бросила кий на стол и ушла.

Салаги, игравшие в Guitar Hero, показали мне, где комната Гранта. Жаль, что у меня были дела, потому что в этой игре я тут был чемпионом. А люди еще думают, что это брату в нашей семье весь музыкальный талант достался!

Увидев Фрэнкса, салаги притихли. Не могу их винить: есть от него такой эффект. Стремный.

– Эй, Фрэнкс. Побудешь тут минутку? – попросил я. Он уставился на меня безо всяких эмоций. – Личное дело.

Он даже не потрудился ответить.

Я придвинулся ближе, чтобы салаги не услышали.

– Мне надо кое с кем поговорить. Наедине.

Теперь Фрэнкс на меня смотрел как на имбецила, а я не мог ему сказать, что подозреваю Гранта: к потенциальному культисту, который мог напасть, телохранитель меня бы точно не отпустил.

Потом он окинул взглядом комнату, изучая собравшихся. Среди отдыхающих людей он явно себя чувствовал не в своей тарелке.

– Мне надо поговорить с Грантом Джефферсоном, поблагодарить его. Он... спас мне жизнь прошлой ночью. Я с ним вел себя как козел, пора бы извиниться.

Фрэнкс поднял бровь. Похоже, концепция благодарностей и извинений в его голове не укладывалась, но он почему-то кивнул.

– Даю минуту.

Оставив его смотреть, как салаги пытаются сыграть Arterial Black на харде, я прошел дальше по коридору и постучался к Гранту.

– Да? Кто там? – раздался голос с той стороны двери.

– Оуэн Питт.

Последовала долгая пауза, потом шум задвигаемого ящика, но дверь открылась, и я в кои-то веки увидел Гранта в нормальной одежде – черный бронекостюм висел в открытом шкафу у него за спиной.

– Новое задание? – с надеждой спросил Грант. Я покачал головой. – Предтеча зовет?

– Нет, слушай, я... Я просто хотел... поговорить.

Этого он никак не ожидал.

– Поговорить?

– Да, о... всяком. Можно войти?

– Пожалуй. – Грант отошел, пропуская меня. По крайней мере, Предтеча выделил ему отдельную комнату, не надо было тесниться с новичками.

Я отодвинул стул от стола, сел, оставив дробовик болтаться на плече. Грант, явно недоумевающий, чего это я приперся, закрыл дверь и сел на кровать.

– Чем могу помочь?

На самом деле я ни черта не продумал план. Трудно планировать, когда ты сперва вымотался как собака, а потом еще и гномы тебя отметелили. Почему бы не попытаться просто говорить с ним вежливо, чтобы он расслабился? А если не сработает... ну, тогда начну его по морде бить, пока не заговорит.

– Просто хотел поблагодарить тебя за то, что спас моему брату жизнь. Отличный был выстрел.

– Да, был, – ответил Грант. – И?

«И»?!

– Ну... просто хотел сказать, что я это ценю. – Я помедлил, но решил приврать. – И... хорошо, что ты вернулся. Мы с тобой, конечно, не ладили, но в этот раз давай начнем сначала, по-нормальному.

Грант был умный, конечно он на это не купился.

– Очень мило, я тоже рад вернуться.

– Ага. Кстати, насчет этого... Почему?

– Что «почему»?

Он прекрасно, мать его, знал, о чем я спрашиваю!

– Почему ты вернулся? Я слышал, что ты уехал в Голливуд, жил на широкую ногу, тусовался с кинозвездами и все такое. И вообще, что ты богатенький мальчик, родители у тебя миллионеры. Зачем бросать солнечную Калифорнию и девочек ради этого? – Я обвел широким жестом скромную комнатку. Грант не ответил, поэтому я продолжил. – Ради того, чтобы ходить по колено в крови и кишках, рисковать жизнью, здоровьем... Большинство из нас это делает ради денег, но у тебя-то они всегда были. Так почему?

– Верно, мне повезло родиться финансово обеспеченным. – Он подозрительно глянул на меня. – И охочусь я не ради денег.

– Тогда ради чего? Зачем ты явился?

Грант замялся. Вот и поймал тебя за жабры, предатель! Тебе же культ гигантского кальмара велел! Признавайся!

Наконец он откашлялся.

– Это не твое дело.

– О, нет, мое, – ответил я, но тут же поправился: – Вернее, это дело всей компании. Тебя все равно об этом спросят рано или поздно, что ты им тогда ответишь?

– То же самое, что ответил тебе. Это мое дело, и ничье больше. Так ты с личным визитом пришел или от лица компании? Эрл послал тебя проверить, насколько я предан делу, или тебе просто не нравится, что мы с Джули снова работаем вместе? Тебя это беспокоит?

Чего?

– Что за бред...

– Неужели бред?

– Полный. Она тут не при чем.

Грант улыбнулся. Холли как-то сказала, что у него обезоруживающая улыбка, но, по-моему, это называется «снисходительная».

– Знаешь, чем я занимался до того, как стать охотником? – Я пожал плечами. Джули говорила, что он учился в Гарварде... – Был начинающим адвокатом в одной очень престижной фирме. Я выигрывал все дела, в моей обойме есть очень даже впечатляющие прецеденты. Ты догадываешься почему?

– Потому что ты крут?

– Да. А еще потому, что лжецов я чую за милю. К тому же ты, Питт, лжешь очень плохо. Тебя волнует, что будущая жена, – он эти слова едва ли не выплюнул, – все еще питает ко мне чувства. У нас с ней было будущее, но ты все испортил. Ты ощущаешь собственную неполноценность, мое возвращение тебя напугало...

– Не льсти себе, а? – перебил я его.

– Не переживай, она мне больше не интересна. Не знаю, аневризма у нее или еще какое-то отклонение, раз она влюбилась в такого, как ты, – уже неважно. С ней определенно что-то не так. Если ты думаешь, что я прибежал в К.О.М. как влюбленный щенок, значит ты идиот.

Такого поворота я точно не ожидал, но почему бы не подстроиться?

– Так почему ж ты вернулся тогда, а, Грант? Почему проглотил гордость? Так сложно признать, что ты был неправ?

Грант поднялся.

– Неправ?! Я был кормушкой для целого гнезда вампиров! Ты хоть представляешь, каково это?! Мой уход не был ошибкой! Так поступил бы любой нормальный человек!

– Так ты ушел, потому что испугался?

Он резко распахнул дверь.

– Убирайся.

Я медленно встал. Вариантов было два: продолжать на него давить или отпустить пока. Я не мог решиться. Если я неправ, получится, что я сейчас выбью дерьмо из другого охотника прямо в казарме. А если Грант шпион, то чем дольше он на свободе, тем опаснее для всех. Я решил пойти на компромисс. Остановился в дверях, в паре дюймов от него.

– Я просто хотел знать настоящую причину. Вот и все. Больше тебя не побеспокою.

Грант разозлился всерьез – никогда еще не видел, чтобы он так краснел. Кажется, я его задел так, что он таки сорвался.

– Я вернулся, потому что никогда ни в чем не терпел поражения. Я не знаю, что такое провал. Разумеется, мне было страшно: ничего не боятся только идиоты вроде тебя! Но я позволил страху победить и сбежал. И ненавидел себя за это. Каждый день, открывая новости, я узнавал знакомые сюжеты: пропавшие люди, очевидные отговорки, скрывающие атаки монстров... И меня переполнял гнев.

– Значит, охота у тебя в крови... – медленно сказал я.

– Это миф Шэклфордов, – прошипел он. – Нет никаких прирожденных охотников. Единственное, что у меня в крови, – вампирское проклятье, и, когда я умру, мне из-за него отпилят голову. Встречаться с супермоделями и ходить по вечеринкам, конечно, прекрасно, но каждое утро я смотрел в зеркало и видел неудачника. Я здесь лишь по одной причине: всегда и во всем я был лучшим и не уйду, пока не докажу, что стал лучшим и в этом ремесле. Не могу уйти. Либо я стану самым эффективным охотником в мире, либо погибну на этом пути. Тебе что-то не нравится?

Вот черт. Я по глазам видел, что он говорит правду. Мы с ним были одинаково упертые – неудивительно, что не поладили.

– Нет, – ответил я и вышел. Он с грохотом захлопнул дверь у меня за спиной.

– С возвращением, Грант, – пробормотал я себе под нос и глубоко вздохнул.

* * *

– Оуэн, я так рада тебя видеть! – сказала мама, открыв дверь гостевой комнаты. – Ты нас разбудил. Знаю, сейчас вечер, но мы вчера всю ночь глаз не сомкнули.

– Прости, мам, но мне нужно поговорить с папой. Это очень важно.

– Что у тебя с лицом?

– Тролль врезал... Нет, правда, мне надо у него кое-что спросить.

Мама окинула меня взглядом. Я, очевидно, не соответствовал ее стандартам опрятности, но, к счастью, она не плюнула на тряпку и не попыталась оттереть грязь. За эти годы натренировалась держать себя в руках.

– Почему ты ходишь с таким большим ружьем? – Она указала на Зверюгу.

– Для безопасности. – Я пожал плечами. Не рассказывать же, что готов был пристрелить Гранта, – слишком долгая история. К тому же он оказался просто еще одним чокнутым охотником, так что я все равно вернулся туда, откуда начал. – Ну и по работе ношу. Для настоящей работы.

– О-о, это, наверное, твоя Зверюшка? Джули про нее рассказывала.

– Мам... – Вот как родители умудряются принизить даже самые крутые штуки! – Это Зверюга. Ладно, давай потом, мне надо поговорить с папой.

Она обернулась в полутемную комнату, из которой доносился отцовский храп, вышла в коридор как была, босиком, в халате с чужого плеча, и прикрыла дверь.

– Ему нужно отдохнуть.

– Но...

– Никаких но. Твоему отцу нужен отдых. Он болеет...

Об этом я впервые слышал.

– Болеет?

– Ох, здравствуйте, молодой человек, я вас не заметила, – мама вежливо улыбнулась агенту Фрэнксу, который, как всегда, меня преследовал. – Я Иляна Питт. А вы, наверное, друг Оуэна?

Я фыркнул. Ага, друг.

– Мэм, – кивнул Фрэнкс.

Пришлось прервать ее прежде, чем она напала на Фрэнкса. Я знал, что моя мама даже из такого стоика за секунды вытянет всю его биографию и тут же в свой книжный клуб его запишет или еще что-нибудь, но времени на это не было.

– Я должен с ним поговорить. Прямо сейчас.

Я уже толкнул дверь, как неожиданно твердая рука уперлась мне в грудь.

– О, нет, мистер, никаких «поговорить». – Мама оттолкнула меня. Она всерьез разозлилась! – Поговоришь с ним, когда он отдохнет. Я уже двадцать пять лет слушаю про эти волшебные сны и пророчества, терплю все эти странности и глупости и горы оружия в подвале, а вы... а вы постоянно ссоритесь и обижаете друг друга! Поэтому лучшее, что ты можешь сделать, – прийти попозже.

– Но мам! Это важно! – Кажется, я даже заныл немножко. Так уж родители на нас действуют.

– И через пару часов будет так же важно, когда мы все отдохнем и подобреем. А теперь иди, пока я не рассердилась.

Я ушам своим не верил. Тут конец света на носу, а меня мама из комнаты выгоняет! Не будь я такой избитый и усталый, обязательно поспорил бы, но сейчас единственное, чего мне хотелось, – упасть на кровать и чтобы меня не били больше тролли, о́ни, гномы и зомби. Хоть несколько часов.

– Ладно, – пробурчал я. Мама потрепала меня по щеке.

– Вот и чудненько. Утром увидимся. Люблю тебя.

Она проскользнула обратно в комнату и закрыла дверь.

Я бессильно зарычал. На бесстрастное лицо Фрэнкса выползла улыбочка.

– Хорошая у тебя мама, – сказал он.

* * *

Разочарованный, уставший, понятия не имея, что со всем этим делать, я упал наконец на свою родную кровать. У нас тут шпион, Культ показал, что на все готов, лишь бы меня прикончить, моя семья теперь во все это втянута, и странные способности, связанные с Древними, ко мне вернулись. Раньше я просто лежал бы и смотрел в потолок, слишком взвинченный, чтобы уснуть, но теперь у меня появился сосед.

– Ладно, а та странная чикса в костюме ниндзя, которая каким-то вонючим жиром меня мазала? Она кто? – спросил Мош, еще не зная, какой этот «жир» эффективный. – Ну, с клыками которая.

Он уже с час доставал меня всякими вопросами о монстрах.

– Орк. Они дальние родственники людей. Обычно никогда не разговаривают, всегда в масках, ужасно стесняются. У каждого какой-нибудь особый талант, усиленный магией. Гретхен – лекарь, Кулак – лучший в мире пилот.

Мош задумчиво кивнул в темноте.

– Ага... Теперь я все понял про Стига.

– Кого?

– Да неважно... Я думал, орки плохие парни, а эльфы хорошие.

– Все сложно... Но, в общем, это конкретное племя из хороших.

– А эльфы-то существуют?

– Да, местные живут в волшебном трейлерном парке. Спи, Мош.

Я выключил свет, кровать с другой стороны комнаты поскрипела немного, но потом все на какое-то время затихло...

– Так значит, отец всегда козлил из-за того сна? Потому что боялся?

Я вздохнул. Сам еще не успел все это переварить. Все эти годы я думал, что мой папаша просто параноик с хреновым характером, а теперь, выходит, у него были причины...

– Наверное, но пока не знаю точно.

– Поверить не могу, что он тебе об этом рассказал. Мне-то достались только истории про то, как он гуков в джунглях резал. О своих чувствах он никогда не говорил... Я даже не знал, что у него какие-то там чувства есть... Так, выходит, он все это время был прав?

– А?

– Ну вот смотри. Он нас муштровал с самого детства, обращался как с грязью, и мы его за это ненавидели, думали, что он чокнутый. А теперь ты какой-то крутой секретный вояка, побеждающий злые культы, и делаешь ровно то, что папаша в нас вбивал. Да если б он не был такой сволочью, мы бы уже умерли. Так что, выходит, он все это время был прав... С ума сойти, конечно. Будет что психотерапевту рассказать.

Вот черт. Мош прав. Теперь все это в другом свете виделось... и трудно было признать, что столько лет думал о человеке неправильно.

– Но вел он себя все равно как козлина, – пробормотал я.

– Козлина с пророческим даром. Эх, нет, я поверить не могу, что он тебе рассказал!

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Не говорил он мне. Я прочитал его мысли.

– Ты читаешь мысли?!

– Долгая история.

Снова молчание. Секунд на десять.

– Ладно, о чем я сейчас думаю?

Он, наверное, думал, что я сломал ему жизнь. Кажется, до него еще не совсем дошло, что на самом деле происходит.

– Ты думаешь о том, что пора уже сделать операцию, которую всегда хотел, и как ты наконец станешь девочкой, перестав жить во лжи, и наденешь голубенький сарафанчик, который так подойдет к твоему весеннему гардеробчику... Спи уже, задолбал.

– Голубой мне не идет. Спокойной ночи, братан.

Брат наконец замолчал, и я тоже начал постепенно задремывать. Завтра что-нибудь придумаем. Ведь должен быть способ победить Культ...

– Подожди, а драконы настоящие?

* * *

Нужно поговорить.

Меня разбудил шепот. Я сонно моргнул, на будильнике светилось 3:00. Я полежал немного, пытаясь сообразить, это был сон или кто-то правда мне шептал. На соседней койке темнела фигура человека, и я не сразу вспомнил, что братец ночует у меня.

Несмотря на все усилия Гретхен, каждая мышца болела невыносимо. Я сел, чувствуя, как все тело протестует против такого насилия. Дурацкие монстры... Никого больше в комнате не было, значит приснилось. Впрочем, мне все равно приспичило...

Я вышел босиком в холл, дошлепал до туалета. Все двери были закрыты, стояла полная тишина. Сделав дело, я направился обратно в постель...

Нужно поговорить.

Я замер. Вот теперь я точно это слышал – женский голос. Но в коридоре никого не было.

Приходи к воротам. На нейтральную территорию.

Какого черта?! Голос звучал, определенно, но откуда, я понять не мог. Это было странно, а странности – всегда плохо. Я включил свет (Мош сонно забурчал и натянул одеяло на бритую башку) и, схватив Зверюгу с комода, прицелился в пустоту, окончательно проснувшийся.

Это телепатия, глупый. Я пытаюсь передать тебе тайное сообщение.

– Сьюзан... – медленно произнес я, крепче сжав дробовик.

Да. А теперь слушай внимательно, потому что пересылать мысли очень трудно. Приходи к воротам. Один. Нужно поболтать. Если б я хотела убить тебя, выбрала бы способ полегче.

– Фигня, – заявил я. Понятия не имел, что вампиры так умеют, но, наверное, это как те штуки из дурацких фильмов про Дракулу: загипнотизированная жертва вампира выходит в туманную ночь... Правда, в жизни все не так красиво, как в кино.

Обещаю, я не буду тебя убивать, просто хочу поговорить о нашем общем враге. Времени мало.

– Мы вроде и так нормально общаемся.

– Мужик, заткнись и выключи свет уже, – пробухтел Мош. – Тебе кошмар приснился.

Я пытаюсь тебе помочь, идиот.

Я рассмеялся.

– А может, мне не нужна твоя помощь.

О, вот как ты заговорил? Хорошо, не хочешь идти один, не ходи. Разбужу кого-нибудь поумнее, раз ты упираешься...

Голос затих. Я посидел немного, держа на коленях дробовик, подождал, но больше ничего не услышал.

– Вот черт, – пробурчал я, поняв, что если Сьюзан правда у ворот, значит надо трубить тревогу.

Мош наконец проснулся, сел, недовольный.

– Слушай, бесишь ты меня. Вечно бормочешь во сне и... – Он заткнулся, увидев Зверюгу. – Опа...

– Все нормально, будь здесь. – Я встал, сунул лапищи в сандалии.

– Теперь-то что? – встревоженно спросил он, протирая глаза.

– Ничего, спи, – велел я, уходя.

– Ага, уснешь тут, – донеслось мне в спину.

Дальше по коридору открылась еще дверь, вышел Эрл, на ходу натягивая кожаную куртку поверх рубашки. В руке он держал «Томми-ган».

Эрл меня тоже заметил.

– Сьюзан? – спросил я.

– Ага.

– Какой план? – Я закрыл за собой дверь.

– Послушаем, что она скажет.

– А если это ловушка?

Его глаза неестественно блеснули желтым в тусклом свете.

– Тогда я Сьюзи на куски порву.

Мы быстро прошли к пожарной лестнице, чтобы не попасться на глаза Фрэнксу, наверняка сторожившему главную. На лестничной клетке Эрл остановился, прислушался...

– Все чисто, – сказал он и бесшумно зашагал вниз. Только в этот момент я понял, что он босиком.

На первом этаже мы не остановились, а зачем-то спустились еще ниже, в подвал. Эрл быстро провел меня мимо разных складских помещений, мимо архивов, в самое сердце подземелья, где я никогда раньше не был. Здание было такое огромное, что до самых пыльных, заброшенных уголков я так и не нашел времени добраться. Знал только, что Эрл где-то там запирается в полнолуние. Наконец он остановился перед дверью в очередную кладовку.

– Что ты делаешь? – прошептал я. Он не ответил, просто снял ключ с толстой цепочки, распахнул дверь и, решительно войдя внутрь, отодвинул вбок стеллаж с чистящими средствами. Тот послушно отъехал на скрытых колесиках, открыв тяжелую железную дверь с амбарным замком. Она подалась не сразу, заскрипела на ржавых петлях. Показались ведущие во тьму ступени.

– Да ты шутишь...

– Под базой целый лабиринт, – ответил он. – Все корпуса связаны. Отсюда можно выйти прямо к воротам. Пошли.

– А почему мы просто не выйдем к парковке обычным путем? – спросил я, спускаясь за ним и осматривая затянутые паутиной стены. – Так же быстрее.

«И не так жутко», – добавил я, но про себя, чтоб не показаться трусом. Ну неуютно мне в подземельях!

– Если у нас действительно крот, не хочу, чтобы он нас засек на встрече с вампиром.

Это имело смысл. Чем меньше Культ знает, тем лучше нам.

Темнота в туннеле была хоть глаз выколи. Я включил прикрученный на Зверюгу фонарик, и яркий свет заполнил подземелье. Пыль, поднятая нашими шагами, мерцала в луче. Туннель был где-то семь футов в высоту и четыре в ширину.

– Я вообще не знал ни о каких тайных проходах.

– А ты вообще многого не знаешь. Без обид, но ты же пока новичок.

– Сравнительно, – отозвался я. – А что нежити мешает тут пройти?

Эрл покачал головой.

– Защитные чары работают и под землей, и в воздухе. Это что-то вроде пузыря. Поэтому я и прячу страж-камень в самом центре, чтобы покрывал максимальную площадь.

– А чего мы этот камень просто с собой не носим? Круто было бы: мы идем, а нежить просто взрывается направо и налево!

– Я же говорю: тебе еще учиться и учиться. Они не переносные. Ставишь его куда-нибудь, активируешь, и все. Активировать можно только несколько раз, потом он выдохнется. Нужно настроить на определенные координаты. Они во всех важных местах стоят: в Белом Доме, в Ватикане, командовании ВВС... Штука редкая и дорогая, секрет их создания сотни лет назад утерян, наверняка есть еще с десяток в частных руках по всему миру. Наш я забрал у одного типа, который в нем больше не нуждался.

Мы завернули за угол. От перекрестка разбегалось в разные стороны множество туннелей. Я окончательно потерялся, но чувствовал, что мы движемся наверх.

– Так где ты его нашел?

– В бункере Гитлера... Давай сюда, – он указал на ржавую лестницу, прикрученную к стене массивными болтами, и тут же начал подниматься, я так и не успел спросить, шутка это или нет. – Выключи фонарь.

Я послушался, и мы снова окунулись в темноту. Сверху послышался скрежет, проглянуло немного света. Эрл вылез в люк, я последовал за ним.

Здорово было выбраться на воздух. Везде стрекотали сверчки. Мне пришлось с минуту привыкать к новому освещению, пока я сообразил, что мы сидим на корточках прямо перед забором между воротами и дорогой, завешенные кудзу. Эрл тронул меня за руку: мол, сиди не высовывайся.

Над воротами светили яркие лампочки, влажность стояла такая, что вокруг них плавала туманная дымка. Тучи насекомых, жужжа, летели на свет, сотни крошечных теней танцевали на асфальте.

– Где она? – прошептал я.

– Ш-ш! – зашипел Эрл.

Вдруг сверчки умолкли. Начало холодать, меня, мокрого от пота, затрясло, в кишках заворочалось противное тревожное чувство...

Она явилась.

– Вовремя, – раздался голос Сьюзан откуда-то из темноты леса. Я вгляделся в деревья, но ничего не смог рассмотреть. – Рада встрече, Эрл.

– Здорово, дедуля! – раздался голос Рэя. Самого Рэя я тоже увидеть не мог, но попыток не бросил. – Давно не виделись!

– Давайте побыстрее, – сдавленно ответил Эрл. Ему этот разговор давался очень тяжело.

– А вот хамить необязательно, – заметила Сьюзан. – Я ведь для тебя стараюсь. Мы когда-то были семьей.

Эрл замер.

– Нет. Человеческая женщина Сьюзан Майнер вышла замуж за моего внука Рэя. Они оба были хорошими людьми. Я любил их. Но они умерли. Вы просто пустые, бездушные оболочки, пользующиеся их воспоминаниями. Так что хватит этого дерьма, говорите, что хотели, бесполезные твари.

Два красных глаза загорелись во тьме. Вампир приближался.

– То, что я хочу сказать, тебе не понравится, старик, – бросил злющий Рэй. – Ты бросил меня гнить в «Эпплтоне» за преступление, в котором я был невиновен. На твоих руках больше крови, чем у легиона вампиров. И кто из нас настоящая тварь?

Предтеча поднялся.

– Тогда, может, перелезешь сюда и покажешь мне, где раки зимуют, парень?

– Я бы с удовольствием. – Красные глаза остановились неподалеку – камень можно добросить. – Но пока не хочу помирать насовсем. Я же о твоем волшебном камне знаю, не забывай. Может, ты к нам перелезешь? Закончим семейные дела.

– Хватит, – велела Сьюзан абсолютно тем же тоном, что Джули в таких случаях. – Мы пришли не драться. Я предложила перемирие и слово свое держу.

– Перемирие так перемирие, но помяни мои слова: однажды я вас прикончу окончательно, – пообещал Эрл. – Вы угрожали моей семье. Придется отвечать.

– Я пообещала не трогать дочь!

– Ну посмотрим.

– Чего ты хочешь? – наконец спросил я.

Между деревьями сверкнули еще два глаза, и вышла Сьюзан, жутковатая копия Джули. На ней было то же платье, что в Мексике, клыкастая улыбка сверкнула во тьме белизной, пар клубился у ног. Зловещая красота.

– Я хочу, чтобы некромант вышел из игры. Он знает, что я вам помогла, и пытается меня уничтожить.

– Помогла? – выплюнул я. – Разбудить всю эту хрень Древних – не помощь!

– А что, сработало? – живо заинтересовался Рэй. – Что оно разблокировало?

– Не отвечай ему, – скомандовал Эрл. – Рэй много болтает, но в черной магии ни бум-бум. Едва не сделал межпространственную дыру в самой заднице Алабамы. Убил этим собственного сына. Его всегда ослепляла гордыня.

– Я же говори тебе, что не виноват! – крикнул Рэй. – Я старался изо всех сил!

– Поэтому малышу Рэю и ста двадцати другим ни в чем не повинным людям, а еще девяноста семи охотникам выпустили кишки. Да, «Эпплтон» для тебя слишком мягкое наказание. Надо было бросить тебя в том разломе вместе с Древними, ты ж так их обожаешь!

– Меня обманули! – не унимался Рэй. – Заклинание должно было сработать!

– Винишь всех, кроме себя? Никто тебя не обманывал. Ты полез туда, куда людям лучше не соваться, и заплатил за это. Если б я знал, чем ты занимаешься, убил бы, хоть ты мне и внук. Да ты даже архив спалил, чтобы мы не поняли, как закрыть твои драгоценные врата! Нет уж, ты знал, что делаешь!

Рэй горько, зло рассмеялся.

– Да не сжигал я архив! Не знаю, кто заложил там бомбу. Я был в Галф-Шорсе, готовился к вечеринке. Меня водили за нос! И тебя, и всех остальных!

Эрл помедлил. Я чувствовал, как он зол, как хочет в них обоих вцепиться, но эти слова задели его за живое. Я внезапно понял, что он разговаривает с Рэем впервые с той рождественской вечеринки, на которой чуть конец света не случился.

– Мы всегда думали, что ты работал один.

– Я пообещала Оуэну рассказать обо всем, когда буду уверена. Ту трагедию подстроил человек... бывший человек, с которым мы теперь сражаемся, – сказала Сьюзан. – Мой бедный, потерявший рассудок муж просто любил меня и хотел вернуть. Он не знал, что я стала вампиршей, что я в рабстве и не способна с ним связаться... Проклятый некромант сыграл на слабостях Рэя и его скорби, воспользовался им, чтобы перекинуть мостик на ту сторону. Он и есть твой настоящий враг, и всегда был. Он ненавидит К.О.М. и все, чем вы занимаетесь. Но особенно ненавидит тебя, и уже много лет.

– Нет, – бросил Эрл. – Хватит лгать. Не выдумывай оправданий дурацким решениям Рэя.

– Что, не можешь принять правду? Не хочешь слышать, что наказал скорбящего внука, который пытался исправить зло? Не хочешь слышать, что все это время ошибался? – продолжала Сьюзан. – Значит, не повезло тебе, потому что ты облажался. Настоящий злодей все эти годы был у великого Эрла Предтечи под носом.

– Кто?! – прорычал Эрл.

– Человек, построивший мое похищение в девяностых. Моя смерть была частью его плана... Да, он очень далеко все продумал! Ему нужен был сломленный Рэй, ищущий выход. Он как по нотам разыграл уничтожение твоей компании и убийство охотников в девяносто пятом, а когда ты его остановил, правительство доделало остальное и все равно вас закрыло. Но его план уходит корнями еще глубже, вот только ты слишком отягощен виной, чтобы это увидеть. Ты потерял целый отряд охотников просто потому, что один из них знал слишком много.

– Назови... имя... – прошипел Эрл сквозь стиснутые зубы. Его глаза горели золотом, он едва сдерживал гнев. Я думал, он сейчас перепрыгнет через забор и пойдет с вампирами врукопашную.

– Что такое? – усмехнулась Сьюзан. – Все хладнокровие растерял?

Лес вдруг вспыхнул ярким светом – в небо взвилась красная сигнальная ракета, – и я наконец разглядел обоих вампиров. Завопила на всю базу старая добрая сирена авиационной опасности.

– Ловушка! – заорал Рэй, отходя во тьму.

– К черту вас! – бросила Сьюзан, ускользая за ним. – Я хотела помочь.

– Нет! Назови имя!

Но вампиры исчезли.

– Что ты сделал?! – крикнул я.

– Ничего, – ответил Эрл. – Наверное, кто-то увидел нас по камерам. Я за ними!

– Ты их не догонишь, они слишком быстрые!

– Поспорим? – Он бросил «Томми-ган», скинул куртку. – Человеку их не выследить, а вот я смогу.

– Ты собрался превращаться? Но сейчас же не полнолуние!

Он никогда так не делал. Это было безумие, полная дурость. Но Эрл отчаянно нуждался в ответах.

– Я обязан их поймать! Эти злобные твари не должны жить! – Невероятно сильная рука схватила меня за плечо. На ней уже прорастали толстые, как ковровый ворс, волоски, ногти больше напоминали когти. – Никому не позволяй за мной идти. Пусть сидят в главном здании. Снаружи слишком опасно.

– Надо захватить Сьюзан в плен!

– Не выйдет, – он ухмыльнулся, блестя желтыми глазами. Его зубы заострились, речь стала неразборчивой. – Я не дам.

Он сделал шага три, безо всяких усилий перепрыгнул восьмифутовый забор и исчез в лесу.

– Все из бараков в главный корпус! Живо! – крикнул я подбегающим охотникам во главе с Купером из отряда Эсмеральды. Он был в полной экипировке, с FAL наготове. За ним трусила пара настоящих новичков – один из братьев Хайт из Юты и королева красоты Доун – и фальшивая салага Херцог, до сих пор играющая роль.

– Что происходит? – спросил Купер.

– Потом! Все внутрь. Закрыться. Это не учебная тревога!

Я, наверное, странно выглядел в шортах, футболке и сандалиях, но с «Томми-ганом» и Зверюгой в обеих руках. Куртку Эрла закинул на плечо: если он не натворит дел в своей безумной волчьей форме, рад будет получить свои вещи в целости и сохранности.

Мы побежали через парковку ко входу.

– Джули вчера составила нам расписание дежурств! – возбужденно заговорил Купер. – Велела парами сидеть в комнате охраны и быть готовыми ко всему. У нас как раз была пересменка с этими ребятами, мы увидели две сигнатуры на тепловизоре, пошли посмотреть... Увидели нежить и врубили тревогу.

– Откуда вы узнали, что там нежить?

– В тепловизоре сигнатуры было две, а камера ночного видения показала четверых, – объяснил Купер. – Двое тепла не излучали, понял? У меня одна только мысль была: «Ох, бл...»

– Ты все правильно сделал. – Я прикусил язык. Да, Купер сделал именно то, что должен был, хоть не вовремя. – Иди в казарму, выведи всех. И о вампирах ни слова. Понял?

– Понял. – Купер убежал с двумя новичками – Доун помедлила, будто собиралась со мной поговорить, но, надо отдать ей должное, приказы она выполнять умела. А вот Херцог осталась: ей на нашу субординацию было начхать.

– Лучше иди, чтобы тебя не раскрыли.

– Заткнись, – бросила она. – Что ты делал снаружи без охраны?

– Гулял, – ответил я. – Люблю весенние ночи.

Издалека послышался ужасный вой. Волчий, но невероятно громкий, подозрительно похожий на человеческий. Это мне живо напомнило, что Эрл не просто волк-оборотень – он чертов король вервольфов, ультимативный альфа-самец.

Херцог чуть из ботинок не выпрыгнула.

– Это еще что за нахрен?!

Я и сам боялся вервольфов – личный опыт, – но не показывал этого.

– Поэтому я и хочу, чтобы все зашли внутрь. Какая-то ты пугливая для агента.

Вой напугал эту бабищу так, что вся крутость с нее слетела.

– Да пошло оно! Я не боевой агент, не привыкла я к такому дерьму! Пошли! – И она рванула на своих коротких ножках со скоростью человека, сообразившего, что сейчас станет кормом для монстров.

Не боевой агент? Я нахмурился. Ерунда какая-то. Ее же назначили меня охранять. Майерс сказал, что лично отобрал лучших...

Мы были в нескольких футах от двери, из казармы выбегали охотники, вооружаясь на ходу. Я закинул Зверюгу на плечо, схватил Херцог за руку и развернул к себе.

– Эй!

– Ты не боевой агент? А кто тогда?!

Она забубнила что-то, я сжал ее бицепс сильнее.

– Клерк! – вскрикнула она. – В администрации! Но... но я полноценный боец! Прошла тренировки в Бюро! Пусти!

– Клерк? – Я отпустил ее.

Херцог мгновенно сдулась.

– Я работала в Налоговом управлении, наткнулась на секретные отчеты ФАС. Полезла туда и так узнала про монстров. Сама ни разу ни одного не видела. Даже Бюро нужны люди, чтобы бумажки перекладывать, так что они предложили мне работу, отправили на подготовку, все как положено.

Предтеча снова взвыл, на этот раз ближе и совсем по-волчьи, значит превратился окончательно.

– Идем внутрь! – взмолилась Херцог. – Быстрее!

– Почему тогда тебя приставили ко мне?

– Не знаю! Агент Майерс сказал, что я поступаю под командование агента Фрэнкса! – Ее маленькие глазки забегали от ужаса.

– А Торрес с Арчером?

– О, Энтони профи, он бывал на всяких заданиях. А Генри – вроде меня: он в армии служил шифровальщиком. Но он молодец, его тоже посылали пару раз на настоящее дело, правда не знаю, убивал ли он монстров. Пожалуйста, идем, пока эта тварь нас не схватила!

А такая крутая была, когда пушкой мне угрожала.

– Пошли, – я кивнул на дверь. Что-то было не так. Фрэнкс сам себе мини-армия, а его ребята только изображали опытных головорезов. И милаха Торрес единственный, кто на деле нюхнул пороху. Стоило это обмозговать. Но позже.

Охотники заняли позицию у входа, полукругом, готовые палить в любого, кто полезет. Я и забыл, что только старички да те, кто носил нашивку со смайликом, знали секрет Эрла. Сирена замолкла, на крыше загорелись два огромных прожектора, лучи света заскользили по периметру.

Я с облегчением заметил Джули с М14 в милых ручках.

– Что случилось? Ты в порядке?

Мимо промчалась Херцог и забурилась поглубже в нашу сравнительно безопасную крепость.

– В порядке. Твои родители пришли.

– Вот сволочи! – крикнула она. Ближайшие охотники вздрогнули.

– И... – Я показал ей куртку Эрла. Джули тут же поняла, что это значит.

– Все внутрь! Быстро! Быстро! Где Дуркас?

Наша секретарша уже стояла прислонившись к дверному косяку. На ней была приличествующая старушке ночнушка в цветочек, волосы накручены на бигуди, в руке здоровый револьвер. А прислонялась она к косяку, потому что не успела надеть ногу – так и держала ее под мышкой.

– А?

– Всех пересчитай. У нас код серебряный. – Джули показала на куртку Эрла.

– Вот дерьмо. Опять, что ли? – пробормотала Дуркас. – Так, детишки! Все за мной!

Она оттолкнулась от косяка и упрыгала.

Мы с Джули оставались у входа, пока не загнали последних салаг. Она огляделась, проверяя, не слышат ли нас.

– Зачем он это сделал? Полнолуние было неделю назад.

– Специально. Хотел догнать твоих родителей, – прошептал я. – Настроился не дать им уйти.

– Идиотизм. – Джули покачала головой. Она не успела заколоть волосы, и они рассыпались по ее плечам, темные, блестящие. – Ладно, по крайней мере, он сейчас в более-менее здравом уме. Чем ближе к полнолунию, тем хуже он себя контролирует, но сейчас вроде бы не должен никого съесть. Иногда я рада, что мы живем посреди нигде.

– А деревня Кулака?

– Они знают, что, если слышишь тревогу, надо бежать внутрь. Кулак всем раздал серебряные пули: если Эрл появится, они его подстрелят. Ничего личного, Эрл понимает. Если что, варги их предупредят. Давай заходить.

Мы вошли последними и закрыли массивные двери на засов. По холлу блуждали сонные, вооруженные до зубов завтрашние выпускники. Опытные охотники, знавшие, что такое «код серебряный», успокаивали их, объясняли, что делать. Джули на секунду прижалась к моему плечу – немного нежности среди этого хаоса.

– Надеюсь, он их поймает...

Я крепко обнял ее. Да, здорово было бы избавиться от Сьюзан и Рэя...

– Я тоже.

Черт, а мы ведь почти узнали имя! Я был прав, Англичанин был в прошлом близок к К.О.М. Знай мы, кто он такой, смогли бы его найти и уничтожить... Но это значило бы, что Сьюзан говорит правду.

Я отпустил Джули наводить порядок. Охотниками на монстров управлять непросто: они не только свободолюбивые, но еще и любопытные сверх меры, а пока голый лохматый Эрл бегает по лесам за вампирами, Джули де-факто исполняет его обязанности. То есть должна всех строить.

Дуркас закончила перекличку и подошла доложить.

– Твой дедушка наверху, снял слуховой аппарат на ночь и проспал тревогу. Майло дома, в Казадоре. А Эрл Предтеча, – добавила она громко, чтобы все слышали, – срочно уехал в Монтгомери по делам.

Я заметил родителей, стоявших у стены мемориальных табличек, – наверное, сирена их разбудила. Мош тоже спускался, так что мне надо было придумать объяснение. Я шагнул было к родителям, как вдруг прямо мне в голову вкрался шепот. Это послание от Сьюзан было слабее остальных. Либо она была далеко, либо злющий вервольф отрывал ей руки.

Одно только слово.

Худ...

Оно звучало знакомо. Прямо передо мной тянулась стена табличек под латинской надписью Sic Transit Gloria Mundi. Я автоматически потянулся к ним, пробежал пальцами по прохладному серебру и быстро нашел ту, которую искал.

Глава 12

В 3:45 утра мы снова собрались в переговорке с единственными людьми, которым я мог доверять, – Джули, Троем, Холли и Майло на громкой связи.

– Помните этого парня, Худа? – спросил я. – Якобы погиб в восемьдесят шестом.

Джули покачала головой.

– Припоминаю, но я была слишком маленькая. Знаю, что видела его, но ничего не запомнилось. Майло?

– У тебя такой смешной голос по телефону. В жизни не такой высокий... Худ это тот, что делал зверюшек из шариков на твои дни рождения. У него очень хорошо получалось.

– О! Папин пухлый друг.

– Ага, Марти Худ. Веселый толстячок. Когда я пришел, он уже был в отряде Эрла. Такой приятный парень! Я был совсем мелким салагой, а он всегда помогал. И хорошо соображал, был из умников, а не «вижу цель – не вижу препятствий». Без обид, Зет.

Я только улыбнулся. Что поделать, репутация!

– Джули... Он, Майерс и твой отец были не разлей вода, как братья. Эрл любил его как сына. Я его так близко не знал, но мне он тоже нравился... Погиб вскоре после того, как я пришел в К.О.М.

Это вообще не похоже было на повернутого религиозного фанатика, которого я встретил.

– Да, человек года, мы поняли, – встряла Холли. – Он был британцем?

– Ага, был, – тут же ответил Майло. – Я вспомнил! Еще думал: мол, забавно – он из Бирмингема, только из английского, а не из того, что в Алабаме.

Холли самодовольно откинулась на стуле.

– Бинго.

– Похоже, нашли мы нашего злого волшебника, – ответил Трой. – Он, наверное, инсценировал свою смерть.

Треугольная колонка на столе, говорившая голосом Майло, откашлялась.

– Э... сомневаюсь, Трой.

– Вы видели тело? – спросил я.

– Ну... собрали почти все. Но это точно был он. К тому же похоронили его по-охотничьи, такое не инсценируешь.

Майло был прав, охотничьи похороны включали отрубание головы. Когда постоянно имеешь дело с мерзкими заразными тварями, обезглавливать и кремировать мертвых – необходимое дело.

– Я видел тело, многие видели. Нет, Марти Худ точно умер. Ужасная смерть и некрасивая... И точно окончательная.

– Колдовство, – не впечатлилась Холли.

Трой покачал головой.

– Это не про настоящую магию. Нельзя пальчиком помахать, сказать волшебные слова и нарушить законы физики. Должно быть другое объяснение.

– И оно есть, – добавила Джули с ненавистью в голосе. – Моя мать – лгунья, выбрала первого попавшегося британского охотника, чтобы повести нас по ложному следу. Ей нельзя доверять.

Это тоже было возможно. Мотивы у Сьюзан мутные, к тому же только дурак поверит нежити. Джули невольно потерла полоску на шее, и я вспомнил слова Сьюзан о том, что эта метка убьет любовь всей моей жизни. Мне очень нужно было поверить, что вампирша лжет.

– А как он умер? – спросил Трой. До моего усталого мозга не сразу дошло, что он не слышал, как Предтеча признался в случайном убийстве Худа. И что как раз за это убийство Майерс его ненавидит.

Колонка надолго замолчала, но наконец Майло нехотя заговорил:

– Не знаю, стоит ли вам рассказывать... Наверное, об этом лучше с Эрлом поговорить, а не со мной. Меня там не было, когда все случилось, я просто помогал убирать потом.

– Эрл сейчас немного занят и не может подойти к телефону, – напомнила Холли. – Непреодолимая жажда крови и все такое.

– Это был несчастный случай, – добавил я, подталкивая Майло продолжать. – Эрл не виноват.

– Так вы уже знаете? – с облегчением спросил Майло. – Ну, в общем, да, это был ужасный несчастный случай, я слишком поздно прибежал, не смог помочь. Дуркас уже забрали в больницу, Рэй забаррикадировал дверь, пока он регенерировал...

– А? – переспросила Джули. – Кто регенерировал?

– Эрл, – ответил Майло, будто это была самая очевидная информация в мире. – Дуэйн хотел его прикончить серебряной двухнулевкой, но Рэй отобрал у него дробовик, и они жутко поругались. Дуэйн очень разозлился.

Майло никогда не умел рассказывать по порядку.

– Дуэйн? – спросил Трой.

– Майерс... – догадался я. – Он тогда еще работал в К.О.М., так?

– Ага, просто взбесился. Собирался пойти и вышибить Эрлу мозги, прямо пошел уже к двери с дробовиком, но Рэй его уложил, наставил на него пистолет, а везде кровь Худа... Напряженный, конечно, был момент.

– Так, давай с самого начала, – предложила Холли. – Я уже давно запуталась.

– Это был код серебряный, как сегодня, – начал Майло, но в дверь громко постучали, и на пороге появилась запыхавшаяся Дуркас в цветочной ночнушке. Ногу она наконец-то прицепила на место.

Старушка захлопнула за собой дверь, агрессивно дохромала до стола и плюхнулась на стул рядом со мной.

Мы переглянулись. Дуркас молчала: все не могла отдышаться. Подозреваю, бежала откуда-то с верхнего этажа. Лицо ее под розовыми бигуди было красное, как сигнал светофора.

– Что? Кто там? – спросил Майло.

– Я вас подслушала по телефону на ресепшен, – сказала Дуркас. – Вы, когда секретные дела обсуждаете, хоть закрытую линию используйте! – Она окинула нас убийственным взглядом. – Тут, значит, шпионы везде бегают, а вы зашифрованный канал открыть не можете?!

– Прости, – ответила пристыженная Джули и потянулась за телефоном. Она так спешила, что позвонила Майло напрямую. В три часа ночи даже умница вроде нее может ошибиться.

– А ты, Майло, молчал бы. Не тебе об этом рассказывать, ты прибежал-то под самый конец.

– Да, мэм, – автоматически ответил Майло, прямо как я. У меня тоже такой ответ включается, когда говорю с сердитыми старушками. – Но им нужно знать.

– Вот это верно, нужно. Но рассказывать должен человек, который там был. Я это право заслужила. – Она отстегнула ногу и со стуком бросила на стол. На ноге остался розовый тапочек. На икре выгравирован был огнедышащий бородавочник. – Я заслужила.

– Да, мэм. Конечно, мэм.

– Вот поэтому я вам все и расскажу. – Дуркас кивнула Холли. – Девочка, сделай мне кофейку. Черного. Пошевеливайся!

Даже Холли предпочитала с ней не спорить. Потом Дуркас повернулась ко мне.

– Я тебе что сказала про вервольфов, когда мы познакомились? – Она сердито ткнула в меня костлявым пальцем, будто вопросительный знак поставила.

– Что ты их убивала... пока один не откусил тебе ногу.

– Верно, Зет. Вот, его тоже подрал волк, он понимает! Только тебя Древние вылечили, а мои шрамы остались. Как медали.

Она ткнула меня пальцем в лоб, прямо туда, где когда-то был большущий шрам...

И переговорка исчезла.

* * *

Что за шум? Я села в постели и прислушалась. Грохотало в старых бараках для рабов: Эрл что-то разошелся... Да не просто разошелся, прям взбесился! На часах было почти два ночи. Я выбралась из кровати. Гостевые комнаты у Шэклфордов очень милые, вот только коврика прикроватного не положили, а в октябре на полу стоять холодно. Я поморщилась, зато проснулась. Отдернула штору, выглянула.

Хибарка, в которой Эрла запирали в полнолуние, была прямо под моим окном. Звалась она рабскими бараками, а как по мне – кучка исцарапанных камней. Луна была яркая, в небе ни облачка, поэтому мне ясно видно было, что кто-то стоит у дверей Эрловой мини-тюрьмы и шурудит в замке. Вот чего добивается, идиот? Зверя хочет выпустить? Надо эту дурость прекращать. Броник мой, с нашим бородавочником Искоркой, стоял на старом стуле у кровати, но времени не было. Да и ладно, без Искорки обойдусь. Небось, какой-то мальчишка деревенский залез, решил посмотреть, что там за зверя чокнутая семейка Шэклфордов прячет. А вот «Ругер Рэдхок» и фонарик я захватила, потому что Дуркас Пибоди не дура, это кто хочешь скажет.

Я побежала вниз. Бегунья из меня всегда была хоть куда. Возраст, конечно, сказывается: кое-где болит и стреляет – но всяким молодым да ранним охотникам до сих пор могу фору дать! Сегодня, правда, выпила прилично: много наших собралось на гулянку у Шэклфордов. Только что закончили большое дело, а на носу Хеллоуин, самое жаркое для нас время, вот мы и решили попраздновать со старыми друзьями. Но нагрузилась я, наверное, все-таки меньше остальных, потому что первая проснулась и выскочила на заднее крыльцо. Даже обуваться не стала: выросла-то я в Тускумбии на реке Теннесси, а там у нас туфли надевали, только чтобы в церковь ходить. Сейчас-то, конечно, я себе всякие туфельки позволить могу, но ступни все равно как подошвы. Даже не заметила, как добежала до бараков. Думала только о том, что кто-то ковыряется в двери Эрла, а среди наших таких идиотов нет, чтобы вервольфа выпускать.

Как назло, здоровенное облако закрыло луну: наверное, дождь собирался.

Я включила фонарик и направила на бараки. В двадцати шагах от меня стоял парень, и, черт меня дери, таки из наших! Толстенький бриташка, которого Дуэйн тренировал! Но я слышала, что он умный, а умный бы не стал в полнолуние к Эрлу лезть. Да как же его зовут... Его еще Карлос в отряд взял...

– Худ! – позвала я. – Ты что творишь?!

Он обернулся ко мне, и лицо у него было такое странное...

– Я не могу перестать. – В ручонках у него была связка ключей. Цепи, висевшие на двери, уже на земле лежали. Эрл в волчьей форме бился в дверь как чумной: чувствовал, что за ней кровь и мясо, изнемогал прямо. Единственное, что его удерживало, – здоровый деревянный засов.

– Я не могу перестать, – повторил мальчишка как сумасшедший.

– Парень, ты сдурел? Отойди от двери!

– Он у меня в голове! – Парень глупо моргнул. Он явно перепугался, и правильно, потому что волки-оборотни – это страшно! Ревел даже, слезы так и текли по лицу. – Я не могу остановиться!

Эрл колотился в дверь так, что стены тряслись, но Шэклфорды ее давно усилили железными планками. Если Худ не поднимет засов – удержится.

– Только попробуй открыть! Эрл тебя на куски порвет! – крикнула я. Про «кольт» свой, сорок пятого калибра, даже не думала: это же охотник! Да и не станет он открывать дверь, это ж форменное самоубийство!

Но он открыл.

Повернулся, схватил снизу старую деревяху и потянул вверх изо всех сил. Она выскочила из пазов и упала на землю.

Я этого не ожидала.

– Дело сделано, – произнес Худ, улыбнулся и хотел что-то еще ляпнуть, но тут дверь с грохотом распахнулась, блеснули желтые глаза, шерсть светлая мелькнула... Мальчишки заорал – когти в него вошли и открыли как сумку, кишки так и полетели. А потом оборотень его повалил, сколько б он ни бился, ни пинался. Сколько б ни орал от боли. Кажется, он целую вечность кричал, но на деле, наверное, пара секунд прошла. А потом Эрл вцепился ему в горло.

– Ох, нет, – сказала я и направила старый добрый сорок пятый калибр ему прям между глаз. Мы так договаривались. Все знали про Эрла, все знали, что делать. Он хотел, чтобы мы в случае чего просто стреляли в него, не мешкая.

А я замешкалась. Вервольф рвал добычу, жрал – вся морда в слюнях и крови, все течет Худу прямо на лицо. Выглядел мальчишка так, будто в него гранату запихали: глаза открыты, ниже шеи толком ничего нет, везде кровь... Тут Эрл увидел меня и шагнул в мою сторону, медленно так. И еще шажок. И еще.

Я за свою жизнь больше вервольфов настреляла, чем любой охотник. Взвела курок. Пристрелить его!

И не смогла. Впервые в жизни не смогла исполнить долг. Я же Эрла тридцать лет знаю, впервые встретила его еще девчушкой, полюбила... Но он знал, что ничего не выйдет, что я буду стареть, а он нет. Отговорил меня... Ну не могла я выстрелить в Эрла!

– Эрл, это я, Дуркас. А ну-ка стой.

Еще шаг.

– Я не хочу тебя убивать. Послушай меня. Стой...

Он не сводил с меня глаз. Прыгнул так быстро...

С такой силой ударил меня в грудь, что я отлетела, упала лицом вниз. Огромный коготь впился мне в ступню и потащил, в рот набилась земля. Он меня перевернул, и теперь-то я готова была выстрелить, но он выбил пистолет у меня из руки и вторым когтем прижал мое бедро, потянул...

Колено сломалось. Я взвыла, а потом нога оторвалась. Моя нога оторвалась! Он просто потянул сразу в обе стороны, и... Господь всемогущий, как же больно было! Я, наверное, на секунду отключилась, но как-то собралась и поползла, истекая кровью, а Эрл сидел и жрал мою ногу! Сидел и грыз, сукин сын... Где же пистолет...

Потом он ногу выкинул и пошел ко мне на четырех лапах. Я знала, что теперь он сожрет мои кишки, и испугалась страшно, впервые в жизни чуть в штаны не наделала, понимая, что вот сейчас умру...

Он вдруг остановился, прищурился, и тут я услышала выстрелы. Эрл развернулся посмотреть, кто это там в него палит, и тут у него из груди прямо кусок мяса высекло. Он упал. Серебряная пуля!

– Дуркас! Ты жива? Как Эрл выбрался? О черт! Твоя нога!

Это подбежал Дуэйн Майерс. Я попыталась ему рассказать, что случилось, но голова так болела, что слова не шли. И было так холодно, в ушах звенело...

Кто-то меня подхватил, что-то вокруг ноги затянулось. Это прибежали охотники и как начали трындеть... Мне хотелось только, чтобы они все заткнулись и я смогла поспать хоть немного... Это все от потери крови. Я то приходила в себя, то снова отключалась, и луна светила, и что-то происходило странное. Рэй всегда такой храбрый – просто схватил Эрла за мохнатую лапу и затащил обратно в барак, запер дверь. Все потемнело. А вот Дуэйн плачет, укачивает на руках то, что осталось от Худа. Весь в крови...

Я наконец смогла заговорить, но не знаю уж, кто меня услышал.

– Не убивайте Эрла... Он не виноват...

И темнота.

Темнота.

* * *

Я открыл глаза и снова стал собой, Оуэном Заставой Питтом. Ну жесткая же вся эта магическая дичь! Я только что был женщиной средних лет, и мне злобное чудовище оторвало ногу. Колено до сих пор болело – фантомная боль от случившегося двадцать лет назад.

Все сидели в той же переговорке, внимательно слушали, как Дуркас рассказывает свою историю, но для меня это все было как фоновый шум. Я сам пережил всю эту историю. Стоило зажмуриться, как перед глазами вставал молодой агент Майерс, обнимающий верхнюю половину тела Мартина Худа: болталась полуоторванная голова, сквозь окровавленную плоть проглядывали ребра. Белая рубашка Майерса покраснела от крови, а он все материл и материл Эрла...

Остальные слушали Дуркас как завороженные. Мало-помалу черные вспышки прекратились, я снова начал различать слова.

– В общем, этот идиот Худ поднял засов, Эрл вылетел и разорвал его. Я хотела было выстрелить, но Эрл оторвал мне ногу. Потом прибежал Майерс, пару раз выстрелил в него серебряными пулями.

– Я не знала... – сказала Джули. – Это ужасно!

– Почему ты не выстрелила? – спросила Холли.

– Он был слишком быстрый, а я – сонная. Не успела, – соврала Дуркас.

– Нет, – выпалил я не задумываясь. Голова была будто ватой набита. – Ты не хотела в него стрелять...

Дуркас нехорошо уставилась на меня.

– Что-что, мальчик?

– Ничего, мэм, – тут же исправился я.

– Вот именно. Если окажетесь рядом с ним в полнолуние, помните: он себя не контролирует. Настоящий охотник не медлит. Валите его, и все. Валите хорошенько. Всем понятно?

– Да, мэм! – хором откликнулись мы. Дуркас так и буравила меня подозрительным взглядом. Возможно, она не врала. Просто так часто пересказывала эту историю, что сама забыла, как в юности так любила Эрла Предтечу, что потом чуть не позволила ему себя убить.

В любом случае... не мое дело.

– Ты уверена, что это был Худ? – спросила Холли.

– Уверена. Все были уверены. Эрл ему почти начисто голову оторвал, такое не подделаешь. Где, черт возьми, мой кофе?

– Извиняюсь... – пробормотала Холли и вернулась к кофеварке.

– Бред какой-то, – задумчиво протянул Трой. – Он что-то сказал в свое оправдание?

– Помнится с трудом, – ответила Дуркас. Неудивительно, учитывая, какую травму она пережила. – Вроде сказал, что не может остановиться. Что должен это сделать – то есть дверь открыть. Бессмыслица какая-то, но вот так он и сказал.

– Вы пытались выяснить причину? – спросил я.

– Конечно! – встрял Майло. – Но ничего не нашли. Секунду назад был нормальный – и вот уже ведет себя как полный идиот. Он будто самоубиться пытался, но до этого никаких признаков не было. Его товарищи по отряду больше всего удивились: Худ суицидником не выглядел.

– А Карлос, его командир, еще у нас работает?

– Откуда ты знаешь про Карлоса? – спросила Дуркас. Она уже начала меня подозревать в чем-то, и подозрения, похоже, подтверждались.

– Неважно, – быстро ответил я. Ей это, конечно, не понравилось, но мне, знаете ли, тоже не нравится быть телепатом, так что, увы, не до вежливости сейчас. – Можно поговорить с этим Карлосом? Или, может, кто-нибудь другой знает про мужика с тенями.

Дуркас покачала головой.

– Отряд Карлоса Альгамбры пропал в... – Она задумалась. – В восемьдесят девятом, что ли. Где-то через три года после того, как погиб Худ.

– В каком смысле «пропал»? – медленно спросила Холли.

Дуркас развела руками, как фокусница.

– Пуф! И исчез. Уехали на задание и не вернулись. Пять отличных бойцов пропало.

– Выжил только сам Карлос, – сказала Джули. – Я была девчонкой, но запомнила, потому что это меня ужасно напугало. Думала лишь о том, что мои родители тоже могут вот так пропасть. Карлоса нашли через несколько недель: он блуждал по лесу, полумертвый от истощения, совершенно невменяемый. И ни следа отряда.

– Знакомая какая-то история... – заметил я.

Джули кивнула.

– Ты его видел. Он все еще лежит в «Эпплтоне».

– Точно...

Доктор Нельсон показывал его мне, когда водил по больнице. Карлос сидел в крыле для пациентов с самыми серьезными нарушениями. Местечко было жуткое: стальные двери, за каждой кто-то кричит или невнятно бормочет, а добрый доктор как ни в чем не бывало рассказывает об ужасах, с которыми сталкивается разум охотников.

– Сьюзан сказала, что Худ убрал отряд охотников, которые слишком много знали, а мы даже не сообразили...

– Мы должны с ним поговорить, – заявил Трой.

– Карлос ни слова не проронил с тех пор, как его нашли. Только сидит, напевает детские песенки и ходит под себя. Его мозги совсем спеклись. Что б он там ни увидел, оно его не пощадило, – грустно сказала Дуркас. – Хороший был человек.

– Жаль, – пробормотала Холли и поставила перед ней чашку кофе. – Если б он заговорил, точно привел бы нас к этому ублюдку.

А ведь был способ его разговорить... Я глянул на Джули. Она, похоже, поняла, о чем я думаю, потому что тут же замотала головой. Тут и телепатом быть не надо: она считала, что мои силы использовать глупо и опасно, потому что мы понятия не имеем, как они работают и какие у них побочные эффекты. Да и соваться в воспоминания сумасшедшего не лучшая идея.

– Даже не думай об этом, – сказала Джули вслух. – Точно.

– О чем? – Я изо всех сил изобразил невинность.

– А? – не понял Трой.

– Не знаю, о чем, но Оуэн точно сейчас придумал какую-то глупость.

– Что я пропустил? – спросил Майло.

– Ничего. Спи, утром поговорим. – Джули ударила по кнопке, прерывая звонок. – Дуркас, спустишься к салагам? Выпускать их пока небезопасно, но надо придумать убедительную причину. Я тоже сейчас спущусь.

Наша старушка, единственная, кто не знал о моих видениях, заворчала, но взяла ногу со стола и начала пристегивать обратно. Встала, пошатнулась, цапнула стаканчик с кофе и похромала к двери.

– Эй, Дуркас, – остановил я ее. – Спасибо, что все рассказала.

Дуркас горько улыбнулась.

– Слишком много секретов у этого проклятого места, – ответила она, прекрасно зная, что сама кое-что не договаривает. Я сомневался, что она шпионка, не мог представить ее в Культе Смерти. – Делайте что должны, детки. Я бы так же поступила.

С этими словами она круто развернулась, взмахнув подолом ночнушки, и захлопнула дверь.

– Ну, зато мы теперь знаем, почему она такая милашка, – заметила Холли.

– Кто бы говорил, – отозвался Трой. – Ты через несколько лет такой же будешь.

Холли врезала ему по плечу, он дернулся.

Ситуация была безрадостная. Эрл с самого начала это чувствовал: думать, кто из твоих боевых товарищей предатель, – больно, и ни к чему хорошему такие мысли не ведут. Я про себя поклялся поймать сволочь лично, чтобы все вернулось на круги своя... Но у нас была задача поважнее.

– Тебе нельзя читать мысли Карлоса, – сказала Джули, не тратя времени даром. – Это самоубийство.

– А у тебя есть идея получше?

Она задумчиво потерла шею.

– Нету. Но ты сам не понимаешь, что делаешь. Ты правда думаешь, что сможешь контролировать свою силу?

– Смогу конечно! – заявил я с фальшивой уверенностью. – По сравнению с путешествиями во времени это так, семечки.

Холли рассмеялась.

– Ну тогда ты идиот. У тебя был припадок, пока Дуркас рассказывала, да? Сидел со стеклянными глазами, как идиот, разве что слюна не капала.

– Опять? – встревоженно спросила Джули. – Сколько уже раз это случилось?

– Да так, парочку, – соврал я.

– Мне это не нравится, друг, – сказал Трой. – Ты играешь с вещами, о которых ни хрена не знаешь. Должен быть другой путь. У нас же есть имя Англичанина.

– У федералов больше ресурсов, – добавила Холли. – Они наверняка смогут найти его быстрее, чем мы. У них же всякие секретные базы данных, «Акт о патриотизме»...

– Думаешь, в «Акте о патриотизме» есть статья про ловлю некромантов? – спросил я.

– Ты меня понял. Мы должны рассказать Фрэнксу, пусть его ребята этим занимаются. Нам за такое не платят.

– Трой и Холли правы, – согласилась Джули. – Это слишком опасно.

Я промолчал, но друзья меня слишком хорошо знали и понимали: достало. Они, конечно, приводили разные доводы, почему надо сидеть и не высовываться, но я устал ждать. На хрен все это. Я поднялся, уперся ладонями в стол.

– Эти ублюдки пытались убить меня и всю мою семью. Пока они на свободе, все, кого я люблю, в опасности, включая вас, ребята. Меня бесит сидеть тут и ничего не делать. Хотите федералов на них натравить? Пожалуйста! Но это моя война. Это личное. Мы теперь знаем, что наш враг – Худ, появилась зацепка. Хреновая, но другой нет. Так что я еду в «Эпплтон» выяснять, что там знали те пропавшие охотники. Выцарапаю из этого Карлоса все, что смогу!

Остальные замерли, оглушенные. Наконец Джули сложила руки на груди и откинулась на стуле.

– Ты самый упрямый человек, которого я знаю.

– За это ты меня и любишь. Слушай, я выскользну потихоньку, никто даже не заметит. Прикройте меня, скажите, что я отсыпаюсь или что-нибудь такое. Если Культ будет думать, что я на базе, им не придет в голову за мной охотиться.

– Один ты никуда не пойдешь, – возразил Трой. – Я с тобой, Зет.

Я не удивился. Трой самый благородный человек, какого я знаю. Он прям-таки воплощает все героическое, что есть в охотниках на монстров.

– Мы с тобой, – поправила Холли.

– Я думал, тебе за такое не платят, – подначил я, зная, что Холли, может, и притворяется холодной, но в душе такая же преданная, как Трой.

– Ой, не козли.

Сказать им, что это слишком опасно, было бы лицемерием. Отговаривать их так же бесполезно, как меня. Оставалось одно:

– Спасибо, ребята. Ну что, поехали в дурку?

Переодевшись в гражданское, припрятав пару пистолетов и взяв на всякий случай сумки со снарягой, мы с Троем и Холли прокрались вниз по пожарной лестнице. Теоретически, если нас никто не увидит, можно и за шпиона не переживать. Джули, к сожалению, осталась тушить пожары: Эрл бегал по лесам, а скоро должны были приехать командиры отрядов выбирать себе лучших салаг. Нашего отсутствия в этой кутерьме никто бы не заметил, а вот без нее, увы, было никак. Ни Фрэнкса, ни остальных федералов я не заметил. Здоровяк меня бы точно не отпустил, пришлось бы его избить до потери пульса, а я очень сомневался, что такое возможно, после всего, что я видел.

Холл был весь забит новичками: некоторые нашли местечки и пристроились поспать, но большинство, слишком возбужденные, слонялись, гадая, почему их выгнали из казарм. Джули и с этим предстояло разбираться.

Уходя, я встретился взглядом с Грантом. Он когда-то был в команде Эрла и знал, что делать, поэтому как раз скармливал салагам какую-то байку. Наша троица прошла мимо него. Может, он и сволочь, но хорошо, когда можно положиться на человека опытного.

Мы собрались у задней двери. Горизонт был чист. Планировалось потихоньку угнать машину с парковки и двинуть в «Эпплтон». Ехать было недалеко, мы бы успели до рассвета. Эрл, наверное, все еще гнался за вампирами, так что, скорее всего, мы бы его не встретили. Джули нас прикрывала и следила за тем, кто там за камерами в комнате охраны. Если все пройдет нормально, Культ даже не узнает, что нас не было.

Я очень на это надеялся.

– Готовы? – спросил я, закинув на плечо тяжелую сумку и взявшись за ручку двери.

– Давай отсюда выбираться, – сказала Холли. Трой показал большие пальцы. Я похлопал по карману – ключи от машины на месте. Ну, с богом. Сто ярдов до машины – и нас нет. Я толкнул дверь, шагнул в ночь...

И остановился.

– Вот черт.

На бетонных ступеньках заднего крыльца сидел Фрэнкс, как всегда в черных очках и перчатках. Что-то набирал в своем КПК. Для человека с такими пальцами-сардельками по буквам он стучал неожиданно быстро.

– Думаешь, я дурак? – спросил он, даже головы не подняв.

– Это риторический вопрос? – немедленно отозвалась Холли.

– И что ты тут делаешь, Фрэнкс? – прорычал я. У меня не было времени на всякую ерунду.

– Почту проверяю, – ответил он и сунул наладонник обратно в карман. И только тогда соизволил повернуть голову – я увидел свое отражение в его очках. Понятия не имею, зачем он их таскал ночью. И со следующей репликой тянул раздражающе долго. – Собрался куда-то?

– Нет, – соврал я. Правда, огромная полотняная сумка, в которой труп можно вынести, меня выдавала с головой. Я разозлился. Да сколько этот козел будет меня прессовать?! Человек он там или монстр, прежде всего – заноза в заднице. – Там вервольф по лесу бегает, слышал? Скачивал бы ты порнуху свою где побезопаснее.

– Наверное, на казенный девайс ее качать вообще не следует, – добавил Трой. – Не на это должны идти деньги налогоплательщиков.

– А я не против, – ровным тоном сказала Холли. – Чем больше федералы дрочат, тем меньше у них времени нас доставать.

Агент медленно встал, выпрямившись во весь рост, отряхнул штаны и наклонился прямо к моему лицу. На лбу у него пульсировала огромная вена, но я даже не моргнул.

– Куда собрался?

Меня этот клоун достал. Драки захотел? Ну, будет ему драка, и на этот раз я разойдусь в полную силу. Я бросил сумку к его ногам.

– Куда захотел, туда и собрался.

– Да ладно? – медленно ответил Фрэнкс.

Трой шагнул вперед, как всегда пытаясь всех успокоить.

– Слушайте, агент Фрэнкс, у нас появилась зацепка насчет Культа. Единственный шанс выяснить, что происходит. Позвольте нам сделать дело: все, что выясним, вам поможет не меньше, чем нам.

– Зацепка?

– Кроме меня, до нее никто не доберется, – ответил я. Конечно, этот дуболом нас на пропустит, можно даже не мечтать, но черт меня подери, если я соглашусь сидеть под домашним арестом, пока банда чокнутых культистов моей семье угрожает! Пульс застучал быстрее. Если сейчас ударю внезапно, у меня есть шанс. Спустить его с лестницы, пнуть, пока валяется, – и пулей к машине! Фрэнксу дали задание меня защищать, так что в спину мне стрелять он не станет. Наверное. – Информация про Англичанина.

Фрэнкс задумался. Я прямо видел, как у него в голове крутятся колесики.

– Вы никуда не пойдете...

Я в мгновение ока принял решение: вскинул правую руку, за долю секунды до касания сжал кулак – три сотни фунтов мускулов, движимые силой праведного гнева, годы боевого опыта соединились в идеальной, супернеожиданной атаке и...

Блок.

Фрэнкс не просто заблокировал мой удар – он успел вскинуть ладонь и остановить мой кулак в дюйме от своих очков. Я себя почувствовал как детсадовец, наехавший на хулигана-пятиклассника. Он использовал мою же силу против меня, и все мои суставы, все сухожилия взвыли. Я завизжал как девчонка и упал на колени. Вторую руку Фрэнкс запустил под пиджак и сунул Холли пистолет прямо в лицо. Наверное, она хотела достать оружие, но пришлось застыть с поднятыми руками.

– Оу-оу-оу, – заныл я. Собственный локоть упирался мне в лоб, запястье зашло под неправильным углом куда-то мне за шею. Боль была невероятная. Кажется, Фрэнкс поразмышлял секунду, что будет, если он меня спустит мордой вниз со ступенек, но в конце концов давление ослабло.

– Как я и сказал, никуда вы не пойдете... – Он отпустил мое запястье, и рука безвольно упала. Я плюхнулся на задницу, Фрэнкс опустил пистолет. – Без меня.

Трой протянул мне руку.

– Серьезно?

Я со стоном побрел вниз по лестнице, цепляясь за него. Стыдоба... Фрэнкс меня читал как открытую книгу.

– Что... правда можно идти?

Он кивнул, не сводя глаз с Холли: вдруг выкинет что-нибудь отчаянное. Холли изобразила саму невинность.

– И чтобы зацепка была годная, – пробормотал Фрэнкс, спускаясь за нами. Где-то в лесу взвыл волк. – Ты поведешь. Моя машина в ремонте.

Глава 13

Ехали мы до «Эпплтона» долго и в неловком молчании. Трой вел «Краун Вик», я сидел впереди, Холли и сатанинский федерал – сзади. Понимаю, почему он выбрал сесть четко за мной, все-таки в прошлую поездку я ему ствол сорок пятого калибра в ухо сунул. Настроение в салоне было мрачное: Фрэнкс одним своим присутствием задушил все наши разговоры. Ну просто звезда вечеринок.

Я его спросил, собирается ли он доложить своему начальству, куда мы едем, или предупредить остальную мою охрану. Он в ответ только бровь поднял – я так понял, это было одно большое «нет». Доложи он – его, естественно, развернули бы обратно, а поскольку он тоже был не в восторге от своего задания, то понимал, что чем быстрее закроет дело, тем лучше. И все это я понял по одной поднятой брови – аж страшно стало: получается, слишком много я времени с Фрэнксом провожу!

– У кого-нибудь есть телефон Нельсонов? – спросил я, когда мы подъехали к Кэмдену. Бедные доктора все-таки заслужили предупреждение о том, что мы к ним нагрянем. В последний раз, когда я к ним приезжал навещать Рэя, горгульи разнесли половину клиники, раздавили нескольких пациентов в кашу, а у Люциуса Нельсона случился инфаркт.

– У меня есть, – ответила Холли. – Я позвоню.

Я понятия не имел, откуда у нее телефон, но, если подумать, в этом был смысл. Чета Нельсонов, бывшие бойцы К.О.М., а заодно психолог и психиатр, теперь помогали жертвам монстров, получившим психологическую травму. Из всех охотников, которых я знаю, Холли познакомилась с монстрами самым ужасным способом: вампиры поймали ее и посадили в яму для кормежки. Даже после всего, через что мы прошли, она до сих пор не рассказывала эту историю полностью даже ближайшим друзьям.

Трой быстро глянул на нее в зеркало заднего вида – наверное, подумал то же самое. Она ходила на терапию? Хорошо, если так. Все это здорово давило на мозг, не могу винить тех, кто шел поговорить об этом с профессионалом, особенно с теми, кто в теме, вроде Нельсонов.

– Ты ездишь в «Эпплтон»? – спросил Трой. У нас тоже есть выходные, и не то чтобы мы друг другу обязательно докладывали, чем занимаемся в свободное время.

– Ага. Что-то не так?

– Нет, нет конечно! – Он тут же уставился обратно на дорогу, не желая получить от Холли. Я усмехнулся.

– Что? – подозрительно бросила Холли, прижав телефон к уху.

– Ничего! – быстро ответил я. К счастью, кто-то на том конце взял трубку. Похоже, Нельсоны – или по крайней мере один из них – вставали рано. Холли без конкретики объяснила им, что приедут охотники, по делу, и, поблагодарив, повесила трубку.

Через двадцать минут мы оказались на месте, у новеньких железных ворот, свежевыкрашенных, с бесшумной гидравликой. Прошлые Джули протаранила фургоном. Трой остановился возле интеркома, сказал, что мы из К.О.М. Через минуту мы уже ехали по подъездной. Солнце поднималось над готическими шпилями клиники, освещало мрачные серые стены и резную отделку. Выглядело жутко, если не знать, какое хорошее дело делалось внутри. Клиника «Эпплтон» стала домом для многих переживших нападения монстров. Обычные мозгоправы считали их рассказы бредом, но только не тут.

Мы припарковались на полупустой парковке: дневная смена еще не приехала. На входе нас встретили новые двери, слегка не сочетавшиеся со старыми камнями. Тут и там были видны следы капитального ремонта. Дурацкие горгульи...

Нельсоны уже ждали нас. Люциус был невысокий, плотный, с ореолом тонких волос над лысеющей головой. Животик его поддерживали подтяжки. Джоан, наоборот, высокая, тощая, напоминавшая аиста или еще какую-то длинноногую птицу. Обоим было около шестидесяти, оба носили очки с толстыми стеклами. Я обожал Нельсонов.

Мы вывалились из машины.

– Всем привет! – прогудел Люциус не по возрасту сильным голосом. Охотники нечасто сюда заезжали, хотя нас всегда встречали очень тепло. Подозреваю, что тех, кто смог стать охотниками, это место и его обитатели нервировали. Слишком уж тонка была грань между выжившими, которые все преодолели, и выжившими, которые слетели с катушек. – Доброе утро!

Он быстро спустился с лестницы и от души пожал мне руку.

– Оуэн, мальчик мой, давно тебя не видно! – сказал он, и мне стало совсем стыдно за то, что я не приезжал.

– Холли, рада тебя видеть! – воскликнула Джоан и крепко обняла Холли. – А этот молодой человек должно быть... – Она обернулась к Трою. – Джонс... Нет, Джеймс... Джон. Я помню, там было что-то библейское...

Трой улыбнулся и протянул руку.

– Меня все зовут Троем, мэм.

Джоан схватила его за руку и энергично ее пожала.

Доктор Нельсон отпустил меня и тоже бросился к Трою.

– О, да, я о вас слышал! Атака зомби во Флориде... Вы школьный учитель, которому пришлось весь свой класс упокоить кувалдой!

– Киркой, – поправил смущенный Трой.

– Чудесно! Но психологически, должно быть, ужасно тяжело... – Нельсоны смотрели на него с ярым любопытством. Такая травма! Можно целую научную работу написать! На меня они тоже так смотрели, когда мы познакомились. Просто не могли, видимо, сдержаться.

– Вам надо как-нибудь посидеть, поболтать с нами... когда будет время, конечно же.

Хлопнула дверь машины, они оба повернулись на звук. Фрэнкс стоял на парковке, поправлял галстук.

– Не может быть... – пробормотал сбитый с толку Люциус.

– Что он тут делает?! – громко воскликнула Джоан, указывая на агента. – Выставьте его немедленно, пока пациенты не увидели!

– Доктора Нельсон, – холодно ответил Фрэнкс. – Я по официальному делу.

Нельсоны явно не рады были его видеть.

– Твое официальное дело пусть поцелует мой старый белый зад, ты, бесполезный лицемерный фашист из ада! – закричал Люциус. – Тебе здесь не место!

– О, я смотрю, вы уже встречались... – сказал я.

– Мерзкая свинья! Грязный убийца! – Джоан потрясла кулаком в воздухе. – Я сейчас охрану вызову!

– Не надо охрану! Я принесу ружье! – Люциус развернулся к двери. – Фашист проклятый! Нечего тебе тут делать!

– Что, пойдем трудным путем? – спросил Фрэнкс.

Я даже не сомневался, что он мог бы и двух старичков вырубить, так, для разминки.

– Э-эй! – заорал я так, что с соседнего дерева взлетели птицы. Нельсоны замолчали. – Успокойтесь все! В чем проблема?

– В нем! – крикнула Джоан.

– Да, это я понял. Я этого козла знаю. А конкретнее?

Люциус был в ярости.

– Половины наших пациентов тут не было бы, если б не он и ему подобные! Бюро запугивает свидетелей и выживших! Убивают всех, кто смеет заикнуться об их секрете! Жертвам монстров должны быть оказаны любовь, поддержка и терапия, чтобы они смогли вернуться к своим жизням. А Бюро вместо этого наказывает выживших!

– Последнее, что нужно этим людям, – подхватила Джоан, – чтобы собственное правительство называло их сумасшедшими, рассказывало, что они все придумали. Если доказательства налицо, всех просто запугивают, чтобы молчали! Вы хоть понимаете, какой вред причиняете людям?

– Это все равно что загнать в тюрьму жертву изнасилования, потому что из-за нее город выглядит не лучшим образом! – фыркнул Люциус. – Это абсурдно! Нелепо!

– Такой закон, – ответил Фрэнкс.

– В Нюрнберге не сработало, и с тобой не сработает! – бросила Джоан. – Может, мне и не все известно, агент Фрэнкс, но одно я знаю точно: вы будете гореть в аду!

Фрэнкс легонько кивнул.

– Был там. Слабовато.

– Хватит, – велел я. – Люциус, Джоан, пожалуйста, послушайте. Я знаю, ситуация хреновая, но нам очень нужна ваша помощь. Я должен поговорить с вашим пациентом, а без Фрэнкса меня не выпускают.

– Это очень серьезно, – извиняющимся тоном добавила Холли. – Если бы мы знали, что все так будет, ни за что не взяли бы... этого.

Джоан покачала головой.

– Я понимаю, что вы не знали, Холли. Ты умная девочка и не сделала бы такого нарочно. Но у нас есть пациенты, чьих близких этот человек убил. Я дала клятву не навредить – и впустить его в свою клинику просто не могу.

Ее было не сдвинуть, а я должен был попасть к Карлосу.

– Фрэнкс, придется остаться в машине.

– Нет.

С этим тоже спорить было бесполезно. Проще красное дерево колоть зубами – и быстрее.

– Доктор, пожалуйста! Мы быстро. Ваши пациенты даже не узнают, что он тут был.

– Без ордера он не войдет, – объявил Люциус.

– Мне ордер не нужен, – ответил Фрэнкс.

– Ах ты гниль...

– Ладно! – вклинилась Холли. – Пока мы тут стоим и спорим, кто-то из пациентов может захотеть узнать, что случилось, и выглянуть. А тут этот ублюдок, – она ткнула пальцем в Фрэнкса. – Естественно, они испугаются. Может, мы пойдем куда-то, где нет свидетелей, а вы приведете нужного нам пациента? И все будут счастливы.

Нельсоны переглянулись. Счастливы они, очевидно, не были.

– Это не для того, чтобы помочь правительству. Это из-за меня. Охотник по имени Мартин Худ вернулся из могилы. Он уже пытался убить мою семью и не остановится, пока не доберется до меня.

Они снова переглянулись, на этот раз удивленно.

– Марти? – переспросил Люциус. – Марти Худ? Не может быть. Он был хорошим, замечательным парнем. Вы, должно быть, ошиблись.

– Это мы и хотим выяснить. Может быть, зацепка ложная, но я должен узнать правду. Помогите, пожалуйста.

Джоан вздохнула, взглянула на мужа. Люциус поправил мощные подтяжки. Эти двое были женаты больше сорока лет и дошли до уровня, на котором чаще всего уже не обязательно проговаривать мысли вслух. Наконец Люциус ответил за обоих:

– Хорошо, Оуэн, мы приведем пациента. С кем вы хотите поговорить?

– С Карлосом Альгамброй.

Джоан скрестила руки на груди.

– Тогда, боюсь, вы зря тратите время. Карлос уже много лет ни с кем не говорил.

– Со мной заговорит.

* * *

Нельсоны выбрали для нас беседку на дальнем краю лужайки. Для гуляющих пациентов было слишком рано, а если б кто-то выглянул в окно, то не рассмотрел бы нас издалека. Фрэнкс для них будет выглядеть просто здоровяком в дешевом костюме, а не человеком, убивающий свидетелей, которые не могут держать рот на замке.

Над рекой Алабама поднимался утренний туман, просачивался сквозь железные прутья забора. Большинство пациентов приходили сюда по своей воле, а вот те, кто нет, были достаточно ненормальными, чтобы нырнуть в реку бомбочкой. Беседку окружали высокие деревья, опутанные испанским мхом. Момент был такой спокойный, что хотелось насладиться им подольше, ведь я прекрасно знал: дальше наверняка ничего хорошего не будет.

– Так... как ты поживаешь? – спросил Люциус Нельсон.

– За мной охотиться Культ Смерти, а так – очень даже неплохо.

Мы сидели на скамейке в беседке. Фрэнкс ходил между деревьев – наверное, осматривал периметр. Холли в пятидесяти футах кидала в реку камни через забор. Джоан отправилась за Карлосом, Трой пошел с ней.

– Вы же придете на свадьбу, да?

– Да, да, конечно. Я с детства знаю Джули, мы ни за что такое событие не пропустим. Очень ее любим! К тому же, если бы не ты, меня б уже в живых не было.

Мне стало неловко: все-таки это не совсем правда.

– Я сделал то же, что любой охотник.

– Вот именно. – Он улыбнулся и указал на Холли. – Как она? Мы уже несколько месяцев ее не видели.

– Холли? Ну... нормально вроде бы. Я даже не знал, что она ходит к врачу. Вам, наверное, нельзя об этом говорить, врачебная тайна и все такое, но если я что-то могу для нее сделать – только скажите. Она в моем отряде, мы друзья, и... больно знать, что она все еще страдает и что ей нужна помощь... Хотя после всего, через что она прошла, это неудивительно, – быстро добавил я, чтобы добрый доктор не подумал, будто я в важности его работы сомневаюсь.

Она рассмеялся.

– Помощь? Сынок, это она нам помогает.

– А?

– Эта юная леди по выходным приезжает сюда волонтером. Помогает с пациентами, слушает их, играет в пинг-понг и шашки. У нее особенно хорошо получается находить общий язык с детьми. Она замечательная, с ней самый хмурый день светлее, но в последнее время мы ее редко видели, и это печально. Что поделать, такая уж у охотников работа! В общем, она понимает этих людей, и они любят ее за это.

– Холли? Серьезно?

Это было что-то новое. Не похоже на человека, которым она старалась выглядеть. Интересно, почему она нам никогда не рассказывала...

– О, вот и они, – Люциус указал на клинику. Джоан как раз вела Троя к беседке. Трой катил перед собой кого-то в инвалидном кресле. – Не расстраивайтесь, когда не получится. Но, если Карлос с вами заговорит, я буду в абсолютном шоке. Он уже десятки лет ни на что не реагирует.

– Все так плохо?

Люциус кивнул.

– Проще говоря, его мозги поджарились, он почти овощ. Все, на что он способен, – мурлыкать детские песенки. Карлос был одним из самых умных, храбрых людей, которых я встречал. Я горд был называть его другом. И вот... однажды с ним случилось это. Никаких медицинских оснований нет: Никаких повреждений мозга нет. Ничего.

– И вы не знаете, что случилось?

– Нет. Он ушел на задание, а вернулось только его тело. Я не... Я... – Он поднял очки, промокнул щеки. – Прости.

– Я все понимаю.

Трой закатил кресло по рампе в беседку. Карлос, одетый в красный халат поверх белой пижамы, выглядел ужасно хрупким: мышцы атрофировались, и руки его были такими тонкими, что через пергаментную кожу проступали кости. Его бледная голова была подстрижена под машинку, наверное чтобы облегчить работу санитарам. Он сидел, уставившись на колени, покачиваясь из стороны в сторону, и мычал какую-то незнакомую песенку.

Доктор Джоан достала из кармашка на спинке кресла платок, утерла слюну с его подбородка. Пустой взгляд Карлоса не изменился. Я присел на корточки перед креслом.

– Привет, Карлос. Меня зовут Оуэн Питт, я тоже охотник. Нам надо поговорить. – Никакого ответа, конечно. – Надо поговорить про Мартина Худа. Подозреваю, именно он это с тобой и сделал. Мне нужна твоя помощь.

– Вряд ли он тебя слышит, дорогой, – ласково сказала Джоан. – У него нулевая реакция на стимуляцию, с тех пор как он сюда попал. Мы прогнали его через все возможные тесты.

Я потянулся было к его руке, но помедлил. Я, конечно, говорил, что хоть выцарапаю воспоминания из его головы, но теперь, глядя на самого Карлоса, потерял уверенность в том, что это правильно. Как-то неловко было вторгаться... Все-таки он человек, такой же охотник... а я понятия не имею, что творю.

– Думаешь, это хорошая идея? – спросил Трой, уловив мои сомнения.

– Нет, – бросил я. – А ты придумал что-то получше?

Он пожал плечами.

– Если собрался, то делай, пока Фрэнкс не вернулся.

Трой был прав. Мне не хотелось, чтобы федералы узнали о полученных от артефакта способностях.

– Что вы собрались делать? – спросила доктор Джоан, волнуясь за своего пациента.

– Оуэн может читать мысли, – сказал Трой и прижал палец к губам – мол, секрет.

– Неужели? – оживился Люциус, предчувствуя новую статью.

– Я не знаю, как это работает. Не всегда получается. Наверное, чтобы вышло, человек должен сам о чем-то вспомнить, а я должен захотеть увидеть именно это воспоминание... Кажется, я этим от Древних заразился.

– С научной точки зрения звучит как полная дребедень, – заметила Джоан.

– Но мы видели множество странных вещей, – добавил Люциус. Вот она, прелесть работы с охотниками, даже бывшими, – гибкий разум. – Это опасно?

– Понятия не имею.

– Но если они должны вспоминать что-то сами, как это сработает с пациентом, который вовсе ни о чем не думает? – задала Джоан разумный вопрос.

Этого я тоже не знал. Может, мне достаточно было пожелать вспомнить за двоих...

– Фрэнкс возвращается, – предупредил Трой.

А, к черту. Я дотронулся до тощей, как у скелета, руки Карлоса.

* * *

Ну... На этот раз все было совсем иначе.

Мир расширился, вот только это был не настоящий мир. Просто пустота, бесконечное ничто без начала и конца. Ни света, ни тьмы, ни цвета. Вечная бездна.

– Ты кто?

– Оуэн, – ответил я. – Из К.О.М. А ты?

– Не помню, – отозвался мужской голос. – Что ты тут делаешь?

– Где – «тут»?

– Тоже не помню... – в замешательстве протянул голос. – Но я не один. Оно тоже тут живет.

– Карлос, это ты?

Но первый голос исчез. Что-то ужасное заняло его место. Этот новый голос был другой, скрипучий, как волынка из гнилых кишок и битого стекла. Мой разум воспротивился этой неестественной силе.

ЭТО МОЯ ОБОЛОЧКА. НАЙДИ СВОЮ.

– Что ты такое?! – крикнул я.

Тишина.

Странная фигня, но размышлять о ней не было времени. Найти все про Худа – вот моя задача... Но стоило об этом подумать, как пространство вокруг изменилось.

– Я знаю это имя, – сказал первый голос. – Я знаю Худа.

Вдруг появился свет, пространство, измерения и гравитация. Передо мной открылось мутное изображение: группа людей – очевидно, охотников, но с устаревшим снаряжением и незнакомыми нашивками. Звука не было, но по движениям я понимал, что они приветствуют нового бойца. Вместо деталей – смутные серые пятна, лица охотников... Да не было у них лиц. Просто слегка бугрящаяся плоть там, где должны быть черты лица. Только один из людей был виден четко – новичок, на котором сосредоточилась вся сцена: молодой парень с лишним весом и копной кудрявых волос. Бронежилет едва не трещал по швам на его животе. Парень улыбался, смеялся с остальными. Но вот движения охотников замедлились... и вовсе остановились.

У меня снова появилась физическая форма. Я прошел между замерших охотников как сквозь трехмерную фотографию. Остановился напротив Худа и принялся изучать его лицо. Он был такой же, как в воспоминаниях Дуркас: пухлый, с постакне, совершенно не похожий на крутого парня, который на меня напал. Ничего примечательного в нем не было: просто бестолковый толстячок, примерно мой ровесник.

– Я это помню... – снова произнес голос сразу у меня за спиной. Я обернулся. Говорил один из охотников, детализированный, в отличие от остальных. Он был в оливковом бронекостюме, с бандольерами патронов для дробовика крест-накрест на груди. Сильный, подтянутый, с узкой бородкой и темными с проседью волосами. Красивый такой латиноамериканец лет сорока, но глаза запавшие, испуганные. Я едва узнал в нем хрупкого пациента, которого встретил в реальном мире.

– Я это помню... Он не все забрал...

– Кто что забрал?

– Пожиратель, – ответил он, словно это было очевидно. – Ты пришел мне помочь?

– Да, – сказал я, понятия не имея, как это вообще сделать. – И где этот Пожиратель?

Карлос постучал пальцем по виску. Я кивнул.

– Не беспокойся, он скоро сам явится. Стоит мне что-то вспомнить, он приходит и сжирает это. У меня почти ничего не осталось.

– Он ест твои воспоминания?

– Поглощает, что-то переваривает, а остальное срыгивает обратно мне в мозг. Я сохранил кое-что. Стараюсь не думать о них, но знаю, что они там. Когда я что-то вспоминаю, оно исчезает. Все счастливые исчезают... – Он поднял левую руку, показывая кольцо. – Я был женат, кажется, но не помню ее. Эти воспоминания он сожрал первыми, потому что я сразу о ней подумал, когда оказался в плену. Потом он взялся за остальные... Я не смог с ним бороться. Он слишком силен. И всегда голоден.

Я в ужасе слушал, думая, что же будет с моими собственными воспоминаниями.

Карлос прошел между застывшими фрагментами памяти. Он весь дрожал.

– Я не помню свою жизнь. Знаю вещи, знаю, что значат слова... Похоже, он жрет мясо, но не кости. Например, я помню, что такое еда, но не помню, какая она на вкус, понимаешь? У меня почти ничего не осталось!

– А как ты сохранил это воспоминание?

– О, плохие, мучительные воспоминания он мне оставляет, чтобы посмеяться над моими неудачами. Я могу снова и снова переживать ошибки, которые привели меня к такому концу. Это единственное, что мне осталось. Тварь, живущая у меня в голове, та еще злобная сука: если б я хоть что-то хорошее мог из этих сцен выдавить, она бы их уже сожрала.

– А когда он заберет все, что с тобой случится?

– Может, наконец позволит мне умереть, – тоскливо ответил он.

Пожиратель схарчил весь разум этого бедняги, но неспроста оставил воспоминания об одном конкретном охотнике.

– Это Мартин Худ с тобой сделал?

Он прошел между фигур и, остановившись перед Мартином, пристально уставился в его замершие глаза.

– Ты мне поможешь?

– Чем?

– Я покажу тебе обрывки, которые Пожиратель оставил, чтобы надо мной издеваться. Но взамен прошу две вещи. И не помогу, пока ты не поклянешься их сделать.

– Скажи, что нужно. – Я подумал, он попросит его освободить, убить демона, поселившегося у него в голове. Но вот его следующей реплики не ожидал.

– Убей меня.

Нет. Невозможно. Я не могу, я не за этим пришел... Я открыл рот, но подавился словами. Меня окружали замершие охотники с пустотой вместо лиц, словно кто-то затер их до дыр. Передо мной стоял человек, из жизни которого выкачали все счастье, человек, от которого осталась лишь умирающая оболочка... Я понимал его просьбу.

Я кивнул.

– А вторая просьба?

Он уставился на веселого охотника и смотрел так долго, что я почувствовал себя очередным забытым воспоминанием.

– Отомсти за меня.

Это воспоминание оказалось другим. Я смотрел не глазами Карлоса, не ощущал его чувства: они давным-давно исчезли, он забыл их. Скорее я наблюдал за событиями со стороны. Деталей почти не было, звуки резали слух, цвета поблекли до серости: Пожиратель украл даже простейшие вещи. Что за ужасная жизнь! А ведь он мучился так с восемьдесят девятого!

Я смотрел, как отряд приветствует нового охотника. Бойцы Карлоса хлопали Худа по плечам, жали ему руку, а он улыбался и смеялся в ответ. Лица были только у него и моего проводника. У заклятых врагов.

– Мой хороший друг очень его советовал. Сказал, что он талантливый парень, что очень нам пригодится, – сказал Карлос, пожимая фантомную руку Худа. – Друга звали Эрл Предтеча.

– Знаю его, – отозвался я.

Карлос покачал головой.

– А я – нет. Я помню лишь обрывки, связанные с этими воспоминаниями, вот и все. Ненавижу его за то, что привел этого монстра в мою жизнь! Пожиратель оставил мне эту ненависть. Она его греет.

Потом мы оказались на перекрестке двух незнакомых улиц. Отряд охотников, заняв позицию вокруг нескольких машин, палил по толпе плетущихся на них зомби. Мертвяков были сотни, серьезная заваруха. Мы с Карлосом прошли между застывшими в воздухе пулями и толпой гниющей нежити. Он указал на своего двойника, всаживающего во врага один залп дроби за другим, перегнувшись через капот.

– Бизнес шел хорошо. Я даже не сразу сообразил, что слишком хорошо.

Зомби перебрался через капот первой машины, и Худ уложил его очередью.

– Сначала все двигалось медленно, работы у нас особо не было, мой отряд, наверное, реже всех выбирался на задания. Может, просто не везло. И тут, через несколько недель после того, как мы взяли Худа, повалили зомби, очаг за очагом, и скоро мы просто купались в деньгах. Стали звездами К.О.М.

Зомби ударил двойника Карлоса со спины, сбил на тротуар. Остальные охотники не успевали помочь, на вид это была верная смерть... Но челюсти зомби замерли в дюйме от шеи Карлоса, и тот, успев откатиться, всадил твари несколько пуль в башку из сорок пятого калибра. Забрызганный мозгами Карлос быстро глянул на Худа и заметил, как тот указывает двумя пальцами на замершего зомби. В следующую секунду он снова вернулся к стрельбе, будто ничего не было.

Мой проводник печально покачал головой.

– Это был первый намек, но в горячке боя я его упустил. Так и шло: стоило нам заскучать, как в нашем районе снова появлялась нежить. Я думал, у нас какой-то хардкорный некромант завелся, действует всегда на шаг впереди. Я, дурак, так и не понял, что виделся с ним каждый день.

Замелькали новые сцены. Несколько месяцев прошло с тех пор, как охотники начали работать вместе.

– К тому времени я состояние сколотил... Не помню, правда, что с ним сделал. Он позволил мне запомнить, что я среди охотников был суперзвездой, просто потому, что так больнее. Какой же я идиот... Худ мне казался хорошим парнем: книжный червь, интеллектуал, но пошутить умел. Все его любили. Только вот это все была маска. Мы не поняли, что его цепляло на самом деле.

Новое видение: двое мужчин сидят на океанском пирсе, пьют, рассказывают друг другу истории, расслабляясь после долгого рабочего дня.

– Родители Худа погибли, когда он был еще ребенком. Семья оккультистов, жили в Англии, пытались связаться с Древними или что-то такое. Он мне однажды рассказал, что из-за этого стал охотником. Одержим был потусторонними тварями, хотел с ними сразиться.

– Зачем он тебе рассказал?

Карлос рассмеялся.

– Увидишь...

Худ сделал долгую затяжку, выкинул бычок в океан.

– Знаешь, босс, я тут подумал... – Заметно было, что он выпил лишнего. – Про Древних столько всякой информации... Почему тогда, ну, гипотетически, мы не побьем сволочей их же оружием? Обуздать магию – все равно что электричеством управлять!

Карлос нахмурился.

– Это безумие.

– Нет, мужик, ты просто послушай. Ты же такой умный! Это как война, большая война. Моя бабушка пережила битву за Британию, рассказывала, с каким звуком «Фау» пролетают над головой. Чистый ужас, жестокая штука, так? Но как только война закончилась – бам! Союзники перетащили к себе всех немецких ученых, каких смогли. И мы отправили человека на Луну!

Карлос отхлебнул из бутылки.

– Пожалуй, все так.

– Это то же самое. То, что знания получены из дурного источника, не делает их плохими. Это просто знания. Мы обязаны изучать Древних, а не отмахиваться... Только подумай, чего мы смогли бы достичь. – Худ посерьезнел. – Представь группу людей, вот таких же, как мы с тобой, точно знающих, что там за гранью, сообща работающих, чтобы обуздать эту силу... Да мы можем саму смерть победить!

– Это не так работает. Все, чего касаются эти твари, осквернено, Марти. Лучше туда не лезь. – Карлос из воспоминаний бросил в волны пустую бутылку и поднялся, собираясь уходить. – Ты напился и несешь чушь. Тебе надо проспаться, парень, давай вызову тебе такси.

– Я думал, может хоть ты поймешь... – пробормотал Худ ему вслед.

– Постепенно картинка сложилась, – продолжил Карлос, и пирс исчез. – Худ что-то нашел в архивах, какую-то старую книгу, непонятно откуда взявшуюся.

Перед нами возникла комната, заставленная рядами книжных полок. Сперва я решил, что мы в библиотеке, но потом понял: это маленькая квартирка, буквально забитая книгами. Названия на корешках расплылись, забытые. Худ сидел за столом под единственной маленькой лампочкой и изучал какой-то гигантский том. Наверное, книга отпечаталась в памяти Карлоса, потому что она виделась мне четко, вплоть до мелочей. Массивная такая, в кожаном переплете, древние страницы покрыты символами и чертежами, которые какой-то явно сумасшедший тип написал кровью тысячелетия назад.

– Привет, Марти. Никто не может до тебя дозвониться, я забеспокоился... твой арендодатель меня впустил. Ты в порядке? – сказал Карлос, входя в комнату, и вздрогнул, увидев открытую книгу. – Это что... Что ты делаешь?

– Учусь... – не поднимая головы, пробормотал Худ словно в трансе, его пальцы так и скользили по словам, а писания безумца как будто двигались за ними. На соседней странице было изображено монструозное дерево, с ветками, похожими на дергающиеся лапки сверчков. А над ним – черное пятно, втертое в бумагу так, что казалось, будто от дерева поднимается туча.

– Черт! – взорвался Карлос и смел книгу на пол. Наконец-то пазл у него в голове сложился. Книга с глухим стуком приземлилась и открылась на картинке с гигантским кальмаром. Кальмар был мне очень даже знаком. Карлос схватил Худа за ворот и дернул его вперед. – Это ты! Все эти атаки зомби – твоя вина! Так?! Отвечай, сукин сын!

– Не знаю, о чем ты... – забормотал Худ и тут же получил кулаком в лицо. Сильная рука схватила его за кудряшки, выдернула из-за стола и ткнула лицом в открытую книгу. На страницы брызнула кровь.

– Врешь! – заорал разозленный Карлос.

– Ну ладно! Ладно! – заныл Худ. Карлос поднял его и швырнул в одну из полок. Со всех сторон посыпались книги. – Отпусти меня! Пожалуйста!

– Поверить не могу! Это был ты! – Карлос отпустил его, отступил на шаг. По голосу слышно было, что он и правда не верит, что все это его ранило. – Но зачем? Зачем ты это сделал?

– Мне пришлось! Ты не понимаешь, что на кону! Либо мы изучим их тайны, либо мы обречены!

– Ты уж точно обречен! Сколько невинных людей из-за тебя погибло?! Ты хоть знаешь, что федералы сделают, когда узнают, что ты поднимал мертвецов?! Пойдешь на пожизненное!

Худ вдруг изменился. Словно кто-то щелкнул переключателем и вместо ноющего подлизы перед нами встал командир.

– А вот тут ты ошибаешься, приятель. Ты ни слова не скажешь федералам. – Кровь стекла из его носа в складку двойного подбородка, но он ее не стер. Его глаза горели, как у истинно верующего, и я впервые увидел, что передо мной и правда человек, который станет Повелителем Теней. – Если я пойду на дно, то и тебя за собой утащу. Скажу, что это ты приказал мне поднимать зомби. Ради награды от ФАС.

– Серьезно, что ли? – Карлос достал из-за пояса пистолет. – Это мы еще посмотрим.

– Ты меня не застрелишь, – равнодушно ответил Худ. – Я оставил компромат для властей, доказывающий, что все это было не просто по твоему приказу, а для всей К.О.М. Правительство вас уничтожит, а ты этого не допустишь. Ты слишком любишь эту компанию.

– Ублюдок! – Разозленный охотник вскинул пистолет и ткнул дулом Худу в щеку.

– Давай, попробуй! Слабо? – бросил Худ. – Убей своего бойца. Своего друга. А потом попробуй объяснить это федералам и остальным, пока убеждаешь их, что я поднимал зомби не для того, чтобы ты озолотился.

Карлос помедлил, нахмурился, явно сомневаясь.

– Черт! – Он толкнул толстяка на пол, зашагал по комнате. – Идиот! Что ты наделал?!

– Я исполняю свое предназначение. Я остановлю Древних раз и навсегда. – Он наконец-то вытер нос. – Премии ФАС пошли на мои исследования, эксперименты по оживлению мертвецов отточили умения. Это лишь начало легендарных трудов, но ты все увидишь!

Карлос сунул пистолет обратно в кобуру, схватил Худа за шею и потащил к двери.

– Нет. Ты со мной. Мы должны пойти к Предтече, он знает, что делать!

Мы снова оказались в безграничной тьме.

– Я не знал, что еще предпринять. Взял парня под свою ответственность и налажал. Только и оставалось, что ехать к единственному человеку, знавшему ответы на все вопросы. Полетели первым же ночным самолетом: я, Худ и адская книжка. Он не сопротивлялся, все повторял, что прав, что откроет Предтече глаза... Наверное, хотел, чтобы я всерьез задумался о его аргументах. Когда мы приехали, у Шэклфордов было полно гостей-охотников... Но, к сожалению, я не сообразил, что сейчас полнолуние и с Эрлом поговорить невозможно.

«Так это ночь, когда Худ умер», – подумал я.

– Именно, – ответил Карлос. Из бездны раздался жуткий, разрывающий перепонки вой. – Пожиратель идет. Надо заканчивать быстрее.

Мы оказались посреди хаоса. Перед нами белела маленькая каменная хижина рабских бараков в поместье Шэклфордов, вокруг сновали охотники, все было залито кровью – единственным ярко-алым пятном в черно-белом мире. У входа валялось расчлененное тело Худа, какой-то охотник без лица держал его, безнадежно пытаясь помочь. Я знал, что этот стертый человек – Майерс. Остальные безликие фигуры хлопотали над второй раненой. Рядом лежала оторванная в колене, пожеванная нога.

– Это было самоубийство.

– Я тоже так подумал. Никто, кроме меня, не знал о преступлениях Худа. Чувствовал я себя ужасно, винил себя в его смерти, во всей этой ситуации. Думал, что провалился как командир.

Я прошел сквозь кровавую сцену, наклонился над очевидно разорванным на куски трупом Худа. Рядом Майерс с кем-то ссорился – наверняка с Рэем Шэклфордом. Слова стерлись, но я знал, что Майерс хочет отомстить за смерть друга.

– Ты так и не сказал остальным.

– Не сказал. Подумал, что Худ покончил с собой из чувства вины. Все его любили – зачем марать светлую память? К тому же я боялся... Что это моя вина, что я мог поступить иначе и все предотвратить. Так что решил сам нести тяжесть этой тайны. После смерти Худа никаких доказательств не оказалось, так что я решил, что он блефовал. Его дурацкую книгу я спрятал.

– Спрятал? Не уничтожил?

– Я не смог. Она не хотела гореть. Может, мне надо было пытаться лучше...

Что-то поднялось вдруг над родовым гнездом Шэклфордов – огромное, как дом, но похожее на уховертку. Вой перешел на ультразвук, жвала твари закрыли полную луну.

ЕДА! – ужасный крик как таран врезался мне в голову.

– Вот срань!

– Пожиратель пришел, – как ни в чем не бывало сказал Карлос. – Ну и хорошо. По этому воспоминанию скучать не буду. Пошли, у меня осталось еще одно, три года спустя.

Новое место, большой старинный дом в сосновом лесу на холме. Отряд охотников быстро продвигался между сумеречных деревьев: заряженные пушки наготове, все бойцы в поту, тяжело дышат, некоторые ранены. Это было самое четкое воспоминание из всех, у охотников даже остались лица.

Карлос, наверное, прочитал мои мысли.

– Да, это Пожиратель не тронул. Оно самое дерьмовое. Я не помню, кто эти люди, но ему нравится, когда я снова и снова переживаю их смерть.

– Мне жаль.

– Не жалей. Это единственное воспоминание, оставшееся от всей моей жизни. Вернее, осталось еще одно – как mi madre пела мне песенки в детстве. Самое раннее. Пожиратель его почему-то не трогает, наверное ему нравится музыка... Пожалуйста, не забудь свое обещание.

– Не забуду.

– Хорошо. Смотри.

Шестеро охотников быстро поднялись на холм парами и остановились за деревьями у самого двора. Я сосредоточился на Карлосе, снова и снова пытающемся вызвать кого-то по рации.

– Мы потеряли связь, как только прибыли. Нежить отрезала нас, окружила и погнала через лес. Я слишком поздно понял, что гнали они нас именно сюда. Он так захотел. Покончить с нами наедине. Он знал наши методы, как мы работаем, и легко придумал план.

Охотники ворвались в дом: двое в парадную дверь, двое в заднюю, остальные охраняли периметр. В викторианском доме никого не оказалось: окна заколочены, мебель под пыльными чехлами. Первая пара нашла лестницу в подвал...

– Он заманил нас туда, лишил связи, загнал в котел. А ведь сперва задание казалось плевым: обычные монстры на чьем-то участке... Не помню, как оно звучало изначально, не помню даже, где это было... Но мы оказались не готовы к тому, что нашли.

Подвал был совершенно нормальный, только вот одна бетонная стена осыпалась слегка, и под ней оказалась дыра. Древний туннель, ведущий глубоко под землю. Охотники приготовились его проверять.

– Выхода не было, так что я решил посмотреть, что там в туннеле. Подумал, что там может быть тайный проход куда-нибудь или сидит некромант, контролирующий монстров. Каким же идиотом я был... Позволил эго заслонить здравый смысл. Я помню лишь три огромных ошибки за всю карьеру: верил Худу, скрыл его тайну, сунулся в эту дыру.

Охотники двинулись вниз. С каждым шагом их неуверенность росла, сзади шумела, преследуя их, нежить – постоянный, неумолимый звук. Иногда охотники расставляли на нее ловушки, но зомби все не кончались. В конце концов туннель закончился просторной, явно рукотворной комнатой. Отовсюду поднялись ужасные создания, слепленные из неподходящих друг к другу частей тел разных животных, монстры, закованные в доспехи. Они принялись легко крошить охотников, и те дали невероятный бой, но все же погибли. Память сосредотачивалась на страданиях каждого: кого-то порубили тесаками, вшитыми прямо в конечности, кого-то разорвали стальными клыками.

Очнулся Карлос на столе, примотанный кожаными ремнями. Кто-то звал его по имени, и этот голос я сразу узнал. Внешне Повелитель Теней тоже похож был на Англичанина из моих снов. Даже ни на день не постарел. В этот раз на нем был резиновый мясницкий фартук, заляпанный кровью.

Англичанин широко улыбнулся Карлосу.

– Привет, приятель. Как оно?

– Где мои люди?

– Пополняют ряды моей армии. – Некромант стянул с соседнего операционного стола простыню, и Карлос заорал, забился, увидев, что из двух его бойцов сшили нечто... нечто... – Я улучшаю творение господа.

– Я тебя урою! – продолжал кричать обезумевший Карлос, пытаясь вырваться. – Я убью тебя! Сукин сын! Я тебя убью!

– Я тебя умоляю. Ты и в прошлый раз не смог, а теперь, боюсь, и подавно. Мне самому не нравится так поступать, но я дал тебе возможность увидеть все моими глазами, а ты не слушал. Был такой самодовольный, упрямый... Пришло время платить за свои ошибки... Но утешься: жертва твоя не будет напрасной.

– Ты кто? – спросил Карлос, все еще стараясь освободиться. Ему ничего не хотелось – только разорвать этого ублюдка голыми руками...

– Да ладно тебе, Карлос! – Англичанин покачал головой. – Я что, правда так изменился? Старое тело было такое мягкое... Это очень мешало. Когда ты поймал меня за руку, пришлось привести в действие один из запасных планов. Заклинание уже было готово, но я не мог заставить себя применить его. Когда переходишь из тела в тело, столько всего может пойти не так! Поэтому спасибо тебе. Я смог поменяться местами со слабоумным бедолагой, которым очень легко было манипулировать. Въехал в его тело, а несчастный кретин – в мое старое. К счастью, потерпеть ему пришлось всего пару минут, а потом Эрл его сожрал.

– М... м... Марти?!

Худ приложил руки к груди и улыбнулся.

– Во плоти! И, кстати, девушкам это тело нравится куда больше, чем мое старое!

– Но... но ты же мертв!

До него наконец-то дошло. И это было больно.

– Видишь? – Худ рассмеялся. – Я все-таки поборол смерть, как и обещал тебе много лет назад. Не стоило надо мной смеяться. Никому не стоило надо мной смеяться.

Карлос заорал от чистой, звериной ненависти, заметался, снова и снова пытаясь разорвать ремни. Наконец здравый смысл к нему вернулся.

– Марти, дерьма ты кусок! Это были твои друзья! – Он резко дернул головой в сторону второго стола. – Мы были семьей!

Худ широко развел руками, и Карлос впервые заметил гниющих тварей, рядами стоявших за своим хозяином. Они были слеплены кое-как: кости прикручены к стальным пластинам, везде какие-то провода, железо, слоновая кость – гротескная пародия на жизнь.

– Теперь это моя семья.

Ярость превратилась в страх.

– Ты сумасшедший.

– Это вопрос перспективы. По-моему, я, наоборот, единственный нормальный человек здесь. Видишь ли, все изменилось. Я был наивен. Думал, что смогу победить Древних в их собственной игре. Но потом я осознал правду: они не могут проиграть. Поэтому заключил с ними сделку, которая нам всем принесет выгоду. И ты поможешь мне помочь им.

Карлос быстрым взглядом окинул шеренгу жутких рабов.

– Чего ты от меня хочешь?

Худ усмехнулся.

– После того как я «умер», – он показал пальцами кавычки, – ты кое-что у меня украл. Я хочу свою книгу назад. В ней тайна, что позволит мне открыть портал на другую сторону.

– Ты этого не сделаешь!

– На самом деле ты прав. Очень малое количество людей способно проникнуть в тайну, и я, к сожалению, не один из них. Зато я могу подстроить все так, чтобы книга попала в руки способного. Он даже не знает, что уже стал моим помощником. Сперва нужно его сломать... Впрочем, это я уже устроил.

Хитрая сволочь! Все встало на свои места. Это Худ подстроил случившееся на рождественской вечеринке. Из-за него обратили Сьюзан. Он хитростью заставил Рэя открыть портал.

Худ низко наклонился к бывшему командиру. Карлос запомнил этот момент так хорошо, что чувствовал даже запах его лосьона после бритья.

– Так где же ты спрятал мою книгу? – прошептал некромант.

Карлос плюнул ему в лицо.

– Ни хрена я тебе не скажу! Никогда!

Англичанин кивнул, не замечая попавшую в глаза слюну.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал. Что ж, снова придется идти трудным путем.

– Пытать меня собрался, pendejo? – спросил Карлос с типичным гонором охотника. – Ну давай!

– О, нет, пытка это слишком легко. Видишь ли, Древние дают своим слугам кое-какие бонусы. Способности, можно сказать. Они послали парочку друзей... как бы это сказать... пожить со мной. Конечно, я мог бы тебя пытать всякими ножами, раскаленным железом, электричеством и все такое, но это долго, и мне такое не нравится. – Он указал на операционный стол и ужасного кадавра. – Я создатель, а не разрушитель. Проще запустить кое-что в твой разум и просто забрать то, что мне нужно. Так что, отвечая на твой вопрос, пыток не будет. Будет кое-что гораздо, гораздо хуже!

– Ты о чем вообще?

– Прощай, Карлос. Я многому от тебя научился, мне правда очень понравилось с тобой работать. Ты стал одним из моих лучших друзей. Было очень здорово.

Его горло раздулось, будто что-то выползало из желудка. Худ открыл рот. Смотреть туда было всего равно что в глубокий колодец, в чернильной тьме блеснули красные глазки, миниатюрные жвала вылезли наружу...

Карлос закричал.

Крошечное существо прицепилось к его лицу, черная жижа потекла в глаза, в нос, в горло... Крики превратились в конвульсивное бульканье... Я не смог смотреть, отвернулся.

Все потемнело. Мы снова оказались в пустоте.

– Сначала было что-то вроде головной боли. Ничего особенного. Но оно начало расти, расти... Чем больше воспоминаний пожирало, тем толще становилось. Все, о чем я думал, уничтожалось, разрывалось на куски, от меня остались лишь жалкие ошметки. Оно нашло то, что искало, но не остановилось. Нет... оно до сих пор меня жрет!

Меня передернуло: в Мексике я едва избежал такой же судьбы.

Снова раздался вопль, словно адская волынка загудела, – демон приближался.

– Уходи. Прошу, только сдержи обещание! Умоляю. Покончи с этим.

Пожиратель занял все пространство вокруг: отвратительно раздувшаяся тварь, жующая, чавкающая, пожирающая последние мгновения чужой памяти.

– Вот так и кончается мир... – сказал мой проводник.

* * *

Я вздрогнул и, поняв, что оказался в реальном мире, резко отдернул руку. Карлос так и сидел в инвалидном кресле, медленно мотая головой из стороны в сторону и напевая что-то. Ворот его пижамы промок от слюны.

– Что случилось? – спросил Люциус Нельсон, переживающий за своего пациента.

Я оглянулся. И доктора, и Трой, и все остальные стояли на тех же местах, Фрэнкс быстро приближался.

– Как долго меня не было? – спросил я.

– Но ты никуда не уходил, – ответила Джоан.

– Максимум пять секунд, – быстро сказал Трой. – Сработало?

– Вроде того. – Я встал. – Послушайте, нам нужно позволить Карлосу умереть.

– Что? – одновременно воскликнули оба добрых доктора.

– Пожалуйста, поверьте мне. У него в голове живет ужасная тварь, пожирает его по кусочку. Он взял с меня слово убить его.

– Оуэн, это ерунда какая-то.

Кресло завибрировало: Карлос забился в припадке... как вдруг все остановилось. Он замолчал. Тварь забрала даже детские песенки, окончательно сожрала все.

Джоан присела на корточки, прижала пальцы к шее Карлоса.

– Полагаю, он мертв.

Но вдруг Карлос запрокинул голову. Его глаза распахнулись, кроваво-красные. Тощая рука схватила запястье Джоан так, что кости затрещали. Он дернул ее вниз.

Пистолет выскочил у меня из кобуры с такой скоростью, будто телепортировался. Я щелкнул предохранителем и направил дуло прямо между красных глаз.

– Отпусти ее!

– Не-е-ет! – зашипела тварь, занявшая тело Карлоса, и сильнее сжала хватку. Джоан вскрикнула. – Пир... окончен... нужна новая оболочка...

– Что такое?! – закричал Люциус. – Карлос, отпусти ее! Мы пытаемся тебе помочь!

– Это не он, док, это тварь с другой стороны. Так, Пожиратель?

– Не настоящее имя... – просипела тварь легкими, отвыкшими говорить. – Это имя дали слабые... существа из плоти... Так голодно... надо есть...

Вторая рука потянулась к лицу Джоан, словно погладить хотела, ноздри раздулись.

– Так много воспоминаний в этом разуме... пирова-а-ать...

Люциус Нельсон, поняв, что жена в опасности, среагировал лишь на долю секунды медленнее, чем я. Голова Карлоса дернулась сперва в одну сторону, потом в другую – наши пули прошили ее крест-накрест. Джоан упала. Я шагнул вперед и пнул безжизненное тело в грудь, так, что кресло выкатилось на солнце и опрокинулось.

Даже лишившись затылка, тело попыталось подняться, догнать жертву, но атрофировавшиеся мускулы мешали. Больно было смотреть, как неловко дергается Карлос.

– Пирова-а-ать...

Трой достал свой «Спрингфилд XD» сорок пятого калибра, доктор Люциус встал рядом со мной с офицерским «кольтом» наготове. Мы втроем переглянулись, понимая, что надо закончить дело, и открыли огонь. С дюжину пуль прошило Карлоса, через пару секунд защелкали вхолостую спусковые крючки. В ушах у меня звенело, напичканное свинцом тело замерло на траве, истекая кровью.

– Какого черта?! – крикнула Холли, подбегая к беседке, и, остановившись, направила свой STI «Рейнджер» на изрешеченный труп. – Все целы?

– Мы в порядке, – спокойно ответила Джоан. – Правда, боюсь, у меня сломано запястье.

Она кое-как подтянула свое птичье тельце обратно на скамейку и, достав откуда-то PPK триста восьмидесятого калибра, зажала в дрожащей левой руке. Правая неловко лежала на колене.

– Старая школа К.О.М., детки, – сказала Джоан, поймав мой взгляд. – Шок – естественный анестетик. Через пять минут я буду реветь как младенец.

Я выщелкнул пустой магазин, вставил новый и передернул затвор.

– Помогите жене. Трой, Холли, со мной.

Мы втроем медленно окружили Карлоса, не переставая целиться, но труп больше не двигался.

На этот раз охотник умер совсем, наконец-то свободный от своей пытки.

Агент Фрэнкс невозмутимо подошел, глянул на продырявленное тело и опрокинутое кресло, пожал плечами, достал из кармана конфетку и, развернув, закинул в рот.

– Жестоко. Даже для меня, – объявил он и, громко чавкая, ушел.

– А это что? – спросил Трой, ткнув стволом в дорожку.

Из расколотого черепа медленно выползло крошечное, жирно блестящее, как нефтяная капля, существо, напоминающее уховертку. Я отодвинулся, чтобы не закрывать его своей тенью. Крошечный монстр упал на спинку, показав пару красных глаз и пасть с кривыми зубами. Тварь заскрежетала, корчась на солнце.

Я занес над ним ботинок пятидесятого размера.

– Прощай, Пожиратель!

Его расплющило с мерзким хлюпаньем. Я втер остатки в асфальт, и из-под ботинка потянулся черный дымок.

Первое обещание я сдержал.

* * *

– Знаешь, Оуэн, мы тебя до визитов больше не допускаем, – заявил Люциус, когда мы вернулись на парковку. – Стоит тебе появиться, как мы теряем пациентов. Ты нас такими темпами разоришь!

– Мне очень жаль...

– Я всерьез думаю, не потребовать ли у суда официальный запрет на приближение, – мрачно сказал доктор, и меня затошнило. Но вот пухлый кулачок ткнул меня в плечо. – Ха, да шучу я, расслабься! Такая уж у нас стезя!

Джоан покачала головой.

– Прости моего мужа, у него немного извращенное чувство юмора. – Она подняла перевязанную руку. – Впрочем, я приняла обезболивающие, так что мне все кажется немного смешным.

– А если серьезно, то мне жаль, что мы не узнали о беде Карлоса раньше. Выходит, все эти годы мы только продлевали его страдания.

– Вы делали что могли, – ответил я. – Такой диагноз не поставишь.

– Да, ни в одном известном мне медицинском справочнике нет твари, выползшей у него из головы, – ответил Люциус. – Хоть сам садись и пиши. Может, теперь ты понимаешь, почему, когда доходит до опроса пациентов, мы с Джоан становимся немного...

– Настырными? – предложил я.

– Можно и так сказать, – он усмехнулся. – Послушай, я очень хочу вам помочь. Когда Марти Худ пришел в К.О.М., мы с ним проводили одну такую настырную беседу. Вот стенограмма. Может, найдешь здесь что-то полезное.

Я взял у него папку.

– А это разве не конфиденциальная информация?

Люциус улыбнулся.

– Клятва Гиппократа и все такое идут ко всем чертям, когда мой пациент подписывается помогать Древним. Гори он синим пламенем!

Подошла Холли.

– Мы готовы. Тело унесли в подвал, как вы просили. Никто нас не видел.

– Хорошо... – кивнула Джоан. – Спасибо, дорогая.

Люциус печально улыбнулся.

– Восемьдесят лет назад здесь был туберкулезный диспансер. Крематорий у нас замечательный. Мрачно, конечно, но очень эффективно, учитывая, через что Карлос прошел. Не волнуйтесь, мы скажем над ним несколько слов.

– Спасибо за помощь, – искренне сказал я.

– Помочь мы всегда готовы, просим только одного... – ответила Джоан. Агент Фрэнкс, устав от наших прощаний, засигналил из машины. – Больше никогда не приводите сюда этого типа.

– Согласен. Он мне не нравится, я ему не доверяю, и чем скорее мы со всем этим справимся, тем быстрее я смогу от него избавиться.

– Хм-хм... этот Фрэнкс заноза в заднице. Сколько, говорите, человек за раз в ваш крематорий помещается?

Мы все обернулись к Холли. Она невинно захлопала ресницами.

– Что?

* * *

– Нашел что-нибудь? – спросила Холли.

Я передал папку на заднее сиденье.

– Ну, доктор Нельсон определила, что Худ целеустремленный, одержим успехом и не выносит провалов. В детстве стал свидетелем гибели обоих родителей, и это его глубоко травмировало. Возникла фиксация на том, чтобы такого больше никогда ни с кем не случилось.

– Звучит как описание типичного охотника, – отозвался Трой.

– Похоже на то. – Травмированный фанатик, старающийся защитить мир... – Черт, и правда вписывается.

– Ага, только док тут говорит, что у него интеллект на уровне гения. Без обид, но у нас планка пониже, – заметила Холли.

– Я колледж закончил! – возмутился Трой.

– А я как-то прошел ай-кью-тест, там написали, что я умный, – пошутил я.

– Хорошо, допустим, Трой сдал все сессии, потому что хорошо кидал мячик, а ты побил каких-то очкариков, чтобы выдали тебе сертификат. Но, согласно этому отчету, у Худа мозги как у Стивена Хокинга... как у злого Альберта Эйнштейна или вроде того. То есть мы имеем дело с очень умным мужиком, который не умеет отступать и нацелился на тебя, Зет.

– Может, он умный, но и я не дурак.

Фрэнкс фыркнул. Нет, ну как же я его ненавижу!

– То, что с тобой больше никто в викторины не играет, не значит, что ты на равных с этим парнем, – возразила Холли.

– Просто у него в команде Джули берет все ответы на вопросы про искусство, – пробормотал Трой.

– Я веду к тому, что мы его недооцениваем. Сначала мы думали, что имеем дело с очередным суперзлодеем. Но этот особенный. Он бывший охотник и знает наш стиль работы. Достаточно терпеливый, чтобы подстроить свою смерть и десятки лет планировать это безумие. Он перехитрил Эрла Предтечу и Шэклфордов, ошиваясь у них под носом. Сначала мысль о шпионе в К.О.М. показалась мне глупой, но этот Худ думает на несколько ходов вперед, как гроссмейстер. Он уже сорвал стоп-кран и ни перед чем не остановится. Проблема куда серьезнее, чем мы предполагали.

Она была права.

Мы все призадумались.

– А ты что думаешь, Фрэнкс? – спросила Холли. Я не ожидал, что она и его захочет вовлечь.

Фрэнкс, наверное, сообразил, что я как-то прочитал мысли Карлоса, но непонятно было, наплевать ему или нет. Он помолчал, глядя в окно сквозь темные очки.

– Мне за думанье не платят.

– Смотрите, какой помощник.

Фрэнкс обернулся.

– Но... Сомневаюсь, что вы достаточно крутые, чтобы выжить.

Он снова отвернулся.

Дальше мы ехали молча.

Глава 14

Вернулись на базу мы после полудня. На парковке стояло несколько новых машин, прокатные автомобили из аэропорта и несколько внедорожников, на которых приехали командиры отрядов, располагавшихся достаточно близко.

– Интересно, Эрл вернулся? – спросил Трой.

– Надо с ним поговорить. Но больше пока никому: если Культ проник к нам, они и в другие отряды могли заслать людей.

Черт, Худ смог втереться к Карлосу в доверие, потому что они работали вместе. Кто знает, может он тот же трюк еще с кем-нибудь провернул?

– Как же меня это бесит! – сказала Холли. – Ненавижу предателей!

– Я тоже, – внезапно пробурчал Фрэнкс, выбираясь из машины. Он подождал, пока мы заберем сумки из багажника, и только тогда поднялся по ступенькам. Чувствовал себя неуютно в здании, набитом самыми опытными охотниками в стране? Сомневаюсь. Обычно Фрэнксу наплевать было, рады ему или нет. Значит, есть у него свои гнусные причины.

В главном корпусе с прошлого лета не было так шумно, кругом сновали охотники. Дуркас за столом шуршала бумагами, едва успевая отвечать на вопросы: салаги обступили ее, требуя кто анкету, кто чек на последнюю тренировочную стипендию, готовые наконец стать полноценными охотниками. Атмосфера была праздничная, как в последний школьный день перед летними каникулами.

– Зет! – услышал я, и меня тут же сгребли в медвежьи объятия – даже руками не пошевелить, – сжали так, что я аж от пола оторвался. Кажется, даже какой-то позвонок хрустнул. Обнимавший меня мужик был немного ниже, но сильный, как бык. Пожамкал меня немного, так что аж черная ковбойская шляпа с него слетела. Огромные усы кололись, от них, как всегда, пахло жевательным табаком. Сэм Хейвен вернулся домой.

– Привет, Сэм.

Он поставил меня на землю и повернулся к Трою с Холли. Их ждал такой же теплый прием.

– Ну, как там Колорадо?

Сэм ухмыльнулся.

– Лучшие воины в истории тренировали меня биться на море! Я мастер морских сражений, сын Посейдона! – громко объявил он, бывший «морской котик», и, подобрав шляпу, шлепнул ее обратно поверх маллета. – Поэтому Эрл, конечно же, засунул меня с отрядом вглубь страны, на высоту двадцать пять тысяч футов над уровнем моря. Денвер прям кишит хиппи, в смысле они везде! Но женщины там потрясные и пиво неплохое. Так что все отлично! – Он повернулся плечом, чтобы мы могли оценить нашивку. – Глядите. Круто, а?

Логотипом отряда Хейвена был морж, играющий на банджо.

– Может, и вы, детишки, когда-нибудь свои нашивки заработаете! Холли можно стриптизершу на пилоне нарисовать. Мило будет.

– Я и тебе одну подарю. – Холли похлопала его по спине. Она тоже скучала.

– Выглядит здорово. – Я не врал, морж правда ему подходил. – Сэм, слушай, это срочно. Эрл вернулся?

Сэм посмотрел по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, и наклонился к нам.

– Пришел утром. Эта стерва Сьюзан утекла-таки.

– Естественно.

– Ничего, ребята, однажды мы их прижучим. Надеюсь, кто-нибудь из нас, из старичков. Это наша ответственность.

Сэма только-только взяли в отряд, когда исчезла Сьюзан. Он успел послужить и с ней, и с Рэем. Для него личным оскорблением было, что знакомые бойцы стали играть за другую команду.

– Ладно, Эрл внизу, отдыхает. – Сэм начал пробиваться через толпу. Нас то и дело перехватывали другие охотники, чтобы поздороваться, все были нам очень рады. С большинством я познакомился прошлым летом, некоторых знал со свадьбы Майло. Оказалось, я для этих бывалых парней знаменитость. Странное ощущение. Сэм, кстати, единственный из них был в бронекостюме: так гордился новой нашивкой, что ему не терпелось всем ее показать.

– Мы все утро собеседовали новичков, после обеда будем драться за лучших. Но я тяну жребий первым!

– Потому что твой отряд самый новый?

– Нет, потому что я крутой. Бун считает, что ему первому выбирать, но, черт возьми, у меня людей столько же! Придется побороться! Я ему задницу надеру!

Я сравнительно недавно оказался в К.О.М. и еще не знал всех обычаев, но не удивился бы, если б кадровые проблемы в этой компании действительно решались дракой.

– Хм-м... может, я бы стал неплохим командиром, – пробормотал я. Ну а что? Несколько лет зарабатывал на хлеб, избивая людей, а еще умел балансировать бюджет – чем не повод для повышения?

На подходе к столовой я услышал звук акустической гитары, а заглянув, увидел брата, наигрывавшего знакомую мелодию на чьей-то гитаре. Из-за соседнего столика ему вовсю строили глазки незамужние салаги... и полдюжины орков в капюшонах, счастливые, что Великий Вождь их почтил присутствием. Оркам не очень нравилось быть среди людей, даже к нам они выходили неохотно, но для звездного гостя, похоже, сделали исключение.

– Вот и всегда ему все девушки достаются!

– Черт, а он хорош, – сказала Холли, послушав, что вытворяют пальцы Моша.

– Некоторые считают, что лучший в мире. Мы талантливая семья.

– Но его талант покруче будет.

Я покачал головой.

– Ладно, только потом не плачься мне, когда придет время налоги считать!

Мош, заметив нас, бросил играть, отложил гитару и помчался ко мне. Орки это встретили громким разочарованным «бу-у», но Мош, проигнорировав их, уставился на меня тяжелым взглядом. Наверное, от отца научился.

– Вот ты где. Надо поговорить. Ты новости видел?

– Не до того было.

– Официальная версия: вся эта хрень на Баззард-Айленде из-за меня! Спецэффекты вышли из-под контроля и все такое! Когда меня выпустят?!

– Братан, спокойно, я над этим работаю. – Я поднял руку, защищаясь. – Работаю так быстро, как могу.

– Недостаточно быстро! Мама пытается со мной поговорить, у меня с собой ни черта нет. Нам уже пришлось отменить несколько концертов, а если я на днях отсюда не выберусь, весь тур к чертям полетит! Ты знаешь, как фаны разозлятся, когда мы начнем возвращать деньги за билеты на десять полностью проданных концертов?! Мне, вообще-то, тоже на что-то жить надо!

– Ой, какая жалость, придется продать «Феррари», который только что купил!

Мош фыркнул, будто я его смертельно оскорбил.

– Это был «Астон Мартин».

– Да пофиг. Слушай, пока высовываться опасно. Выйти в люди – все равно что здоровенную мишень на лбу нарисовать.

– Я могу нанять телохранителей.

– Ты дурак? Никто тебя от этих тварей охранять не возьмется!

Сэм поднял руку.

– Извините, что вклиниваюсь, но знаю я одну маленькую компанию, которая возьмется... – Мы с Мошем одинаково тяжело на него уставились. – Ой, да пожалуйста, просто пытаюсь быть деловым человеком. Ладно, подожду внизу, пока вам, королевам драмы, не надоест друг другу волосы выдирать.

Он развернулся и ушел. Трою явно было неловко, Холли наслаждалась шоу.

Мош подошел ближе и ткнул меня пальцем в грудь. Помнил, зараза, как меня это всегда бесило!

– Слушай, уже пошли разговоры. Фанатские сайты разгоняют слухи, что я заехал в рехаб. А федерал по телеку сказал, что взрыв случился из-за того, что я на гастрольном автобусе лично в бензовоз въехал! Он прямо не сказал, но изо всех сил намекал, что я был пьяный или под кайфом! Это тот федерал, который выглядит как учитель английского. Грязный, лживый дерьма кусок!

– А, ты про агента Майерса. Да, его работа – избавляться от инцидентов с монстрами. – Я убрал его руку. – Слушай, я понимаю, как тебе хреново, когда-нибудь из этого всего отличная документалка получится. Но пока ты тут застрял.

– Напинать бы тебе как следует! – огрызнулся Мош. – Я тут что, как в тюрьме?!

– Нет конечно. Давай, выйди за ворота, посмотрим, какой монстр первым твои мозги сожрет. Мне плевать.

– Дерьмо собачье! – крикнул он. – Да у меня карьера под откос летит!

– Думаешь, кучке фанатиков, поклоняющихся кальмару, не плевать на твою карьеру? Хватит ныть как дите малое!

Холли мягко вклинилась между нами.

– Хватит, ребята, успокойтесь. Да, Зет кругом виноват. – Она выразительно глянула на меня, намекая заткнуться. – И я уверена, что ему очень жаль. Мы постараемся разобраться с этой проблемой так быстро, как сможем.

Мош отошел, все еще надутый, но впервые заметил Холли.

– А ты...

Она протянула ему руку.

– Холли Ньюкасл, охотница на монстров. В одном отряде с твоим братом.

Я прямо услышал, как у Моша в голове шестеренки повернулись. Только что был Сердитым Важным Перцем и тут же стал Мачо. Он пожал протянутую руку, окинул Холли взглядом, не стесняясь. Все-таки она была просто красавица.

– Приятно познакомиться, Холли. Я – Мош Питт, суперзвезда.

Буэ, ну какой же придурок! Я ждал, что наша Холли ему в глотку вцепится...

А она вместо этого захихикала. Крутая как вареное яйцо, убийца монстров Холли Ньюкасл хихикала как... девчонка. Мы с Троем непонимающе переглянулись.

– Уверена, Мош, у тебя накопилось много вопросов, а твой брат слишком занятой, чтобы на них ответить. Понимаю, как это бесит. Буду рада все тебе объяснить.

Он кивнул.

– Ага, тут столько всего произошло... Может, поговорим об этом... за ланчем?

О господи. Холли флиртует с моим братом.

– Конечно, отличная идея. У нас тут с хорошей едой туго, но я что-нибудь придумаю... Зет, Трой, может пойдете поговорите с Эрлом? Я догоню. – Она взяла Моша под руку. – Нам туда...

Мош подмигнул мне.

– А что, может это место не такое уж плохое!

Они ушли. Салаги проводили их возмущенными взглядами, а орки принялись драться за гитару, оставленную Великим Вождем.

– Это что сейчас было?! – спросил Трой.

– Понятия не имею. Либо Холли нас прикрыла, либо ей правда нравятся лысые мужики с кучей дурацких татух и козлиными бородками. Надеюсь, что первое. Будет за мной должок.

Трой сложил руки на груди.

– Не нравится мне это.

Он... ревновал, что ли? Да нет, ерунда какая-то.

– Пошли, мужик. У нас еще дела.

* * *

Эрл откинулся на стуле и закурил сигарету. Это была четвертая с тех пор, как я начал рассказывать. Хорошо, что у него ткани регенерировали волшебным образом, а то он уже давно от рака легких помер бы.

– Поверить не могу... – Он закинул босые ноги на стол и покачал головой. – Все эти годы...

Мы с Троем нашли Сэма и Эрла в подвальном офисе снаружи Эрловой «тюрьмы». Здесь он обычно отходил после волчьего буйства, приводил себя в порядок. Правда, это был скорее бункер, чем офис: старая мебель, душ, дверь будто из банковского сейфа. Я знал, что за ней еще более безликая комната с маленьким сливом в полу и сотней, тысячей царапин от когтей на бетонных стенах.

– Все эти годы корил себя за то, что убил мальчишку, а оказалось, что он это заслужил, – сказал сидящий поодаль Сэм.

У меня снова разыгралась астма: окон не было, в воздухе висела тяжелая вонь застарелого сигаретного дыма.

– Технически ты даже не его убил.

Сэм подался вперед.

– Так, давай проясним. Худ поменялся телами с другим парнем и как-то заставили его открыть дверь Эрла? – Я кивнул. Сэм сплюнул табачную жвачку в картонную чашку. Меня окружали сплошные никотиновые торчки. – Вот это нездоровая какая-то хрень!

– Почему ты мне не сказал, Карлос? – спросил Эрл в потолок. – Мы бы придумали что-нибудь вместе.

– Мне жаль, что так вышло с твоим другом, – сказал Трой.

– Он был мне как брат, – ответил босс и взглянул на нас. Я порадовался, что ярость в его взгляде направлена не на меня. – Марти Худ, значит... Глупо звучит, но чем больше я об этом думаю, тем больше сходится. Он всегда увлекался этой дрянью. Они с Рэем вечно торчали в архивах, пытались понять монстров... Да не надо пытаться их понять! Для того чтобы их выследить, достаточно знать, как они думают, и все! Тут большая разница!

– Значит, некромант был охотником и все про нас знает изнутри. Худу известно было про наш страж-камень?

– Страж... что? – спросил Сэм. Если уж Сэм Хейвен не знал про защитные чары, значит остальные охотники, скорее всего, понятия не имели.

– Долгая история, Сэм, – Эрл покачал головой. – Худ не должен знать. Я ему никогда не говорил. В последний раз, когда мы занимались камнем, Марти уже был в команде Карлоса. Мы привыкли к страж-камню, никто его обычно не обсуждает.

– Так что теперь будем делать? – поинтересовался я.

Эрл выглядел утомленным, под глазами у него обозначились темные круги. Из ящика стола он достал пару носков и принялся их натягивать.

– Дай подумать. Обсудим это позже, а пока мне надо одеться попрезентабельнее: мне тут надо рефери изображать, когда командиры начнут драться за салаг.

– Я хочу Хайтов! – быстро сказал Сэм. – Мне нужно больше стрелков, а эти ребята круты.

Я сразу понял, что он о двух братьях из Юты, которые со строителями заливали фундамент дома и случайно пробудили древнее зло. Парни были крепкие: выступали на родео, отстреливали стервятников. Лучшие стрелки в своем потоке.

– Обоих тебе отдать не могу, – отрезал Эрл.

– Ой, да ладно тебе! Они бомбу сделали из пятисот фунтов нитратных удобрений и взорвали перевертыша к хренам собачьим! Вот такие инициативные люди мне нужны!

– Не только тебе, Сэм. Если я отдам тебе обоих, остальные начнут жаловаться, что ты мой любимчик.

Сэм усмехнулся.

– Так я и есть твой любимчик. Ладно, если их не дашь, отдай Торреса. – Мы с Троем одновременно хмыкнули. – Что? С ним что-то не так? Вроде нормальный парень.

– Относительно. Он из команды Фрэнкса, – сообщил я. – Один из моих телохранителей.

Сэм нахмурился.

– Издеваетесь надо мной.

– Нет, я тебе потом все объясню, – ответил Эрл, зашнуровывая ботинки. – Арчера и Херцог тоже нельзя, они тоже федералы.

– Ладно, допустим, Арчер хорош в поддержке, эти типы с ОКР все в ней хороши, организованные и все такое. Но Херцог... – Он поморщился. – Не знаю, кто в здравом уме ее выберет. Она прямо на собеседовании начала затирать про то, что у правительства должна быть монополия на охоту. Вот же стерва!

Это мне кое о чем напомнило.

– Она не боец. Она клерк.

Эрл поднял голову.

– Что?

– Она вообще не охотник, но Майерс почему-то ее ко мне приставил. Херцог сама проговорилась, когда испугалась, что ты ее съешь. Без обид.

– Она не мой тип, – сухо ответил босс. – Ерунда какая-то. Зачем Майерсу посылать на такое задание офисный планктон?

– Понятия не имею. Но Майерс наверняка не просто так это сделал.

Эрл встал, накинул свою древнюю кожанку.

– Мне в любом случае надо с ним поговорить. Он должен узнать правду про своего старого дружка. Фрэнкс наверняка уже доложил, но я хочу лично насыпать соли на рану. – Он жестоко ухмыльнулся. – Старый добрый Майерс хотел той ночью меня пристрелить, а когда ему не дали этого сделать, попытался уничтожить всю компанию. Цеплялся к нам по любому поводу, а сам, смотрите-ка, не без греха.

В дверь постучали. Вошла Джули и тут же отшатнулась, когда ее ударила волна дыма.

– Ох ты ж... Как вы тут вообще дышите?

– Мы же мужики! – заявил Сэм. Я зашелся кашлем.

Эрл ткнул себя в грудь.

– Регенерация. Что случилось?

Джули увидела меня и улыбнулась, на секунд забыв про Эрла.

– Ты вернулся...

Ее улыбка озарила мой день. Я такой слюнтяй! Но вот Джули снова перешла к делу:

– Эрл, ты нам нужен наверху. ВанЗант опять спорит с Майоргой, кому достанется лучший салага поддержки. Харли хочет обоих техников и кого-нибудь испаноговорящего. Эсмеральда повела ребят на стрельбище – Эддингс кричит, что она завысила показатели и не может у нее быть столько выпускников.

Босс застонал.

– Потому что, когда он тренировал новичков, прошло только шесть человек. Не может поверить, что из Эсмеральды учитель лучше, чем из него. Наши бойцы – лучшие охотники в мире, но иногда управлять этим цирком все равно что мантикор разводить. – Из камеры Эрла послышался стук. – А, кстати, почему там эта хрень?

– О, совсем забыла про... как его там... Мелвина. Нам нужно было запереть его в безопасном месте, – объяснила Джули.

– Ну здорово, теперь у меня вся камера троллем пропахнет, – пробормотал Эрл.

– Он может что-то знать. Оставим его на несколько дней без интернета – и заговорит, я уверена.

Эрл покачал головой.

– Скажу Майло, чтоб до полнолуния достал освежители воздуха. Ладно, ребята, на этом пока все, потом поговорим.

Мы разошлись, с горящими легкими и слезящимися глазами я выполз в коридор. Джули взяла меня за руку.

– Ты в порядке?

– Астма, – прохрипел я.

– Нет, я... обо всем остальном. В «Эпплтоне» случилось что-то плохое, так?

– Как ты поняла?

– Ты какой-то отстраненный.

Джули беспокоилась за меня, и не зря. Она не знала, как часто я уже пользовался силой артефакта. Коснувшись ее волос, я увидел черную полоску на шее... Сколько же всего я еще не рассказал Джули! Но раз она для меня теперь самый важный человек в мире, я просто должен был однажды раскрыть ей всю правду.

– Все будет хорошо, не переживай. Я тебе расскажу, как мы съездили... но сначала давай глотнем свежего воздуха.

– О, это не так-то просто, – сказала Джули. – Ты забыл, что тебя ждет еще одно испытание.

– Господи, что еще? Выгулять адских гончих? Почистить вольер с птеродактилями?

– Не так жутко, но тоже страшновато.

И правда, я совсем забыл.

– Папа...

* * *

Отец сидел снаружи на скамейке в компании здорового мужика, одного из старших командиров. Его звали Бенджамин Коди, он с отрядом выполнял заказы департамента энергетики. На их нашивках красовалась молекула с клыками и надпись: exite! chemicus sum! Что в переводе с латыни значило «Не подходи! Я ученый!». Этот отряд гордился тем, что их позвали зачищать Лос-Аламос, после того как Манхэттенский проект распался на мелкие, менее удачные проектики. Коди был одним из самых старых охотников на службе, и чертовски умным: дураков на такие контракты не подписывали. Его ребята были нашими специалистами по устранению последствия зашедших не туда экспериментов, но Джули недавно упоминала, что Коди подумывает уйти на пенсию.

А еще они с отцом вместе служили во Вьетнаме. Я узнал об этом прошлым летом, когда мы все собрались отпинать повелителя Мачадо. Ну, по крайней мере, отец нашел друга. Я подошел сзади, но они меня не услышали – еще бы, всю жизнь провели среди взрывов! Коди как раз рассказывал знакомую историю.

– В общем, они нашли проход в пещеру... что-то вроде магического портала. Ну и что? Твой паренек просто забегает в этот портал – прям вот так сразу, не задумываясь, – хватает заложника и выбегает, а за ним по пятам с полсотни умертвий!

– Что такое «умертвие»? – перебил отец.

– Считай, зомби на стероидах, которые тебя парализуют одним касанием. Короче, это было только начало. Мы дрались с вампирами-хозяевами, нам было не до того, а твой паренек раз – и побежал с друзьями в портал бить самого главного ублюдка!

Я надулся от гордости. Да, все в К.О.М. знали о моих подвигах в пещерах Де Сойя!

– Храбрый и глупый. Ну точно, мой, – проворчал отец.

Я тут же сдулся. И откашлялся, намекая, что они не одни.

Коди обернулся.

– Привет, Зет. – Он протянул мозолистую руку, я ее пожал. – Вот, рассказываю твоему отцу, как мы в тот раз вместе поработали.

– Да, денек был тяжелый, – сказал я. Отец нахмурился, будто намекал, что не мне об этом судить.

– Многие не вернулись. – Коди поднялся. Он был мощный, широкоплечий, с седой бородой и гривой волос, делавшими его похожим на старого лесоруба. – Ладно, надо работать. Рад был повидаться, Оги.

– И я, дружище, – ответил отец. – Приятно знать, что в этой вашей компании не одни психи.

– Кто сказал? – улыбнулся Коди. – К ним просто надо привыкнуть. Лучше отряда у меня в жизни не было. И командира.

Отец наморщил лоб.

– Ты про мистера Волька?

Коди и глазом не моргнул, хотя весь комсостав знал про состояние Эрла.

– Такого не знаю. Но если ко мне Эрл Предтеча придет набирать добровольцев зачистить адский нужник, я тут же запишусь, просто чтоб посмотреть, как он Сатану с толчка сбросит. Не волнуйся, Ог, твой сын в хороших руках.

Я терпеливо дождался, пока ветераны попрощаются. Наконец Коди ушел, и отец указал мне на скамейку.

– Садись, надо поговорить, – сказал он, глядя в сторону далекого леса. Со стрельбища доносились звуки пальбы – салаги показывали, чему научились. Я сел.

– Мама сказала, что ты болеешь. Не дала мне вчера с тобой поговорить. Что случилось?

– Бережет она меня, – пробурчал отец, не отвечая на вопрос. – Ты не за этим здесь.

– Я хотел узнать про твой сон.

Он печально покачал головой.

– Ты не поймешь...

Я так внезапно и горько засмеялся, что он, кажется, удивился.

– Что?

– Не пойму?! – Мой голос зазвенел от ярости. – Я тебе не глупое дите!

– Слушай сюда, мальчик...

– Нет, это ты меня послушай хоть раз. Я стоял на краю вселенной и заглянул за край. Я столкнулся со злом, которого обычные люди представить не могут, и выстрелил ему прямо в рожу. Я, черт возьми, во времени путешествовал! – Из меня так и полезла подавленная агрессия. – Читал чужие мысли! Видел такое, чего нормальный, здоровый человек даже представить не может! Я пришел не для того, чтобы ты меня тут с грязью смешивал! Я больше не тупой толстый мальчишка, который всегда все не то и не так делает! Хватит этого дерьма! Давай как мужик с мужиком: четкие вопросы – прямые ответы.

Отец помолчал немного.

– Закончил?

Только тут я понял, как тяжело дышу.

– Ага.

Он чуть улыбнулся.

– Коди был прав: ты весь в меня. Упрямый. А теперь заткнись-ка. – Он сунул руку в карман рубашки и, достав оттуда аккуратно сложенный вдвое конверт, передал мне. На конверте черными жирными буквами было написано мое имя. – Ты знаешь, я не мастер речи говорить, поэтому все записал. Всю ночь и все утро вспоминал каждую деталь, чтоб ничего не забыть.

Я взял конверт.

– Это тот сон?

– Вроде того. Видение, пророчество – называй как хочешь.

Я уже начал было открывать, но отец удержал мою руку. Открыл рот... и закрыл.

– Что?

– Когда прочитаешь письмо, моей жизни конец.

Звучало слишком уж мрачно, но он был совершенно серьезен.

– Ты о чем?

– Я тридцать лет жил взаймы, – сдавленно проговорил отец. – И когда прочитаешь... С меня возьмут все, что причитается. Но ты прочитай.

– Не понимаю...

Отец усмехнулся.

– Вот, я же говорил, умник. Было в Советском Союзе, до развала, одно место... Координаты я тебе написал. Однажды меня туда послали на секретное задание. Что-то там творилось нездоровое, какое-то странное супероружие они там создавали, и нам надо было выяснить, что это. Я на том задании погиб...

– А?

– Убили меня. Намертво. Окончательно. Дырку пробили в черепе. Но меня вернули, вылечили, навесили на меня этот сон и миссию, которую я не мог провалить. Со мной еще не закончили, понял? Сказали, что у меня будет сын и я должен его подготовить к чему-то невыразимому.

Я не знал, что ответить. Это все звучало бредово, из пальца высосано... Но ведь я испытал то же самое. Мордехай сказал, что я вытянул короткую соломинку, и отправил разбираться с Проклятым, определять, кто тут судьбы мира порешает. Так что мой разум ко всякому такому был вполне открыт.

– Я не знал, ты это будешь или Дэвид, но один из вас был избран еще до рождения. Мне тут всякого нарассказывали... И, боюсь, избранный у нас ты, сын. Мне жаль.

– Да, это я. Но я все сделал – и живой.

Отец поднял с земли ветку и нарисовал в пыли какой-то непонятный знак, яростно чертя линии.

– Видел такое? – спросил он.

От одного взгляда на эту штуку мне стало как-то не по себе. Это не похоже было на письмена Древних из воспоминаний Мачадо и гримуара Худа, и в нашем мире я такого не видел, но как будто должен был узнать... И не мог.

– Нет, не видел.

– Значит, время еще не пришло. Но, когда увидишь, поймешь, что пора.

– Что это значит?

– Это имя. – Он рассеянно ковырнул землю. – Есть еще знаки. Некоторые я видел, насчет некоторых не уверен. Откат на пять минут – один из них. Прежде чем это случилось, я еще как-то мог себя убедить, что бредил. Вы, мальчишки, выросли, жили своей жизнью, сны стали все реже, и я начал думать, что, может, насочинял... Но тут случились эти пять минут.

Отец не знал, что случились они из-за меня. Никак не мог узнать.

– Это я виноват.

Он кивнул без удивления.

– Это все части единого целого. Во сне я видел время как колбу с водой, которая постепенно замерзает. Прошлое уже смерзлось, его не изменить, а будущее еще текучее, вечно движется. Мы живем в настоящем, на поверхности льда, но то, что ты сделал, растопило крошечную льдинку, и мы переместились во времени. Так ты его и разбудил.

– Кого?

Он указал на символ – нового, неизвестного игрока – и с отвращением растер ногой.

– Выбора у тебя нет. В этом конфликте много сторон, и если одна из них выиграет, мы проиграем. Раз и навсегда. Ублюдок, который сейчас на нас кидается, работает на одну из фракций, но его сторона не самая худшая. Далеко не самая.

– Пап, откуда ты это знаешь?

– Все в письме. Когда ты его прочтешь, моя миссия закончится. – Он вздохнул. – Я свое отбегал, и неплохо.

Я поднял конверт.

– Говоришь так, будто стоит мне его открыть, как ты тут же брык – и откинешься. Что происходит?

Отец помолчал.

– Ничего.

– Врать вообще не умеешь, – зарычал я. – Мама сказала, что ты болеешь. Это оно?

Он улыбнулся.

– Я помер от того, что мне прострелили башку вот здесь. Бум! И готово. Сукин сын с СВД постарался. – Он постучал пальцем по основанию черепа. – С такими ранениями не выживают, но жизнь меня научила: никогда не говори «никогда». Потом я встретил тех, других. Они засунули мои мозги обратно, починили черепушку и отправили назад. Очнулся на склоне холма весь в крови, четко зная, что, когда мой сын будет готов и всему обучен, меня отпустят домой. И пару лет назад... угадай, что врачи нашли прямо тут, в затылке?..

Мой мир рухнул. Невозможно. Не могло такого быть!

– О нет. Нет, пожалуйста!

– Операция меня убьет, опухоль прямо в основании черепа. Но с тех пор, как ее нашли, не росла. Просто ком ненужных клеток – сидит там, ждет. Обычно он меня не беспокоит, я знаю, что никуда не денусь, пока не выполню задачу. Многие о такой определенности даже не мечтают.

– Мама знает?

Он кивнул.

Его жизнь продлили ради этого? Я оттолкнул письмо.

– Забери.

Отец не шевельнулся.

– Не могу. Когда придет время, оно тебе понадобится. Я тут не единственный ходячий мертвец, твоя судьба тоже предрешена. Но ты не имеешь права быть слабым. Ты не можешь провалить миссию! – Он крепко схватил меня за руку, пришлепнул конверт мне на грудь, пристально глядя в глаза. – Ты должен быть сильным.

Я не знал, что сказать. Так и сидел как громом пораженный, а он все сжимал мое запястье, до боли. Все эти годы, все, чему он меня учил... Было ради этого.

– Не поступай так со мной.

Он отпустил меня.

– Прости, сын, но мы с тобой оба солдаты. Не мы выбрали службу, а она нас. Я все равно вечно жить не собирался. А раз теперь понятно стало, что ты избранный, нечего время терять. Чем дольше ты медлишь, тем он сильнее. Читай. Я тебе скажу, что надо сделать.

– Это безумие! Я не могу тебя убить.

Оангамеа Питт, герой войны, храбрец, человек чести, мой отец, утер глаза и отвернулся от меня.

– Свою задачу я выполнил. Я просто надеюсь, что когда ты все прочитаешь, то поймешь: я делал то, что считал правильным.

Да не было в этом ничего правильного! Впервые в жизни я почувствовал, что понимаю отца, впервые мы поговорили как равные, появилась надежда, что я его по-настоящему узнаю, что мы помиримся... Так нельзя! Это несправедливо! Но я знал, что отец на это скажет то же, что повторял годами: «А жизнь вообще несправедлива».

Но я устал быть пешкой в какой-то космической игре. Я встал и бросил конверт на скамейку. Отец глянул на него, на меня, разочарованный. Надо было уходить.

– Кто бы это ни был, скажи ублюдку, чтоб вставал в очередь. Когда увидишь во сне типов, которые тебя вернули, передай, что я еще не готов.

– Не сработает, сын. Это неизбежно.

– Надоело мне это слово, – бросил я. – Найду выход. Мой отец не слабаков растил. Потом поговорим, пап.

«Неизбежно».

Но ведь должен быть способ все исправить! Я только этим и занимаюсь – исправляю то, что надо исправить. Должен быть выход!

Шатаясь, как пьяный, я побрел куда глаза глядят. В теньке под крышей казарм нашлось хорошее место, чтоб посидеть одному. Я оперся спиной о стену, закрыл лицо руками и сполз на землю, дрожа, – колени сами подогнулись.

Я не мог даже представить, как это – когда папы нет. Он был вечный, как скала. А что будет с мамой? Черт, кто-то должен сказать Мошу... Мне надо было с ним поговорить, поговорить хоть с кем-нибудь, но я не мог найти в себе силы встать. И все сидел, сидел, усталый, слишком оглушенный, чтоб придумать какой-нибудь план. Ругал себя за то, что с отцом не остался, идиот...

Наконец кто-то похлопал меня по руке, выводя из ступора.

– Че плачешь? – спросил Г-ном, наполовину скрытый тенью. Небо над ним потемнело, приближались сумерки. Долго же я сидел...

– Не плачу я. – Я потер лицо. – Чего тебе?

– Нытик, – ответил он. Я даже сидя над ним возвышался, и остроконечный колпачок не помогал. – Вы, люди, вечно из-за всякой фигни переживаете... Короче, нашел я вашего стукача.

Я тут же насторожился.

– Кто он?

– Было непросто. Но я его вычислил. Он че-то строчил в телефоне, я через плечо посмотрел. Он кому-то постоянно сливает, где ты.

– Кто это? – снова спросил я.

Гном ухмыльнулся, глазки заблестели, розовые щечки над белой бородой разрумянились. Он достал сигару из-за пазухи, не спеша раскурил... Но по взгляду, наверное, понял, что я сейчас буду из него информацию вытряхивать, и быстро сказал:

– Красавчик ваш, Грант.

– Грант Джефферсон? Ты уверен?

Г-ном выдохнул идеальное колечко дыма.

– Конечно уверен, епт. Прошлой ночью, когда ты усвистал с блондиночкой и друганом, он дождался, пока вы отойдете, и давай кому-то строчить. Типа вы собрали сумки и пошли через черный выход. Понял? Я стал его пасти, и ему только что кто-то позвонил – мол, че ты, где.

– Ты точно не ошибся?

– Да точно! Он постоянно написывает: где ты, с кем базаришь. Вчера стуканул, что ты через заднюю дверь пойдешь. Он, кстати, не только про тебя стучит – про весь ваш К.О.М.

Вот сволочь! Напел мне про успех, про то, что не сдается, а я, дурак, повелся, как маленький! Надо было доверять чуйке!

Я вскочил на ноги – они затекли от долгого сидения, их немилосердно закололо. Спокойно достал пистолет из кобуры, легонько потянул затвор, убеждаясь, что в стволе есть патрон.

– Где он?

– В большом доме. Братан, там ща Предтеча разгоняет че-то про выпускников. Я поэтому тебя нашел. Пойдешь шухер наводить?

– Пойду убью подонка, если ты об этом. – Я сунул пистолет обратно в кобуру.

– Кайф! – Г-ном повернул голову, прислушиваясь к чему-то в казармах, повел носом и вдруг нахмурился. – Че-то не то. Надо отскочить по делам. Веселись!

Чпок – и он исчез.

Я пошел к главному корпусу, всерьез обдумывая убийство. Ярдах в тридцати Фрэнкс подпирал ствол дерева, честно следуя за мной, но не мешая нервному срыву. Я молча прошел мимо, не обернулся посмотреть, идет он там за мной или нет.

Пока он не вмешивается, мне наплевать. Предатель должен умереть.

Рациональная часть моего мозга призывала быть осторожнее: все обдумать, рассказать кому-то... Но, может из-за плохих новостей об отце, может потому, что я совершенно точно знал, что гном говорит правду, эта рациональная часть скоро заткнулась, остался только красный туман гнева. И развеять его можно было, только взяв предателя за яйца.

В главном корпусе было шумно, все ждали церемонию, которую организовала Эсмеральда. Эрл собирался сказать пару слов и зачитать, кого куда распределили. Атмосфера была праздничная – когда я вошел, никто и не понял, что у меня дело. Салаги так и приставали к Дуркас, у которой, кажется, по случаю праздника не просто кофе в кружке был. Завидев меня, она тут же разогнала новичков.

– Зет, ты где был? Джули тебя искала, сказала, ты трубку не берешь!

Это потому, что мой «блэкберри» лежал на дне реки возле Монтгомери.

– Видела Гранта?

Она по моему лицу поняла, что это серьезно.

– Нет. А что случилось?

Я огляделся. К столовке двигалась компания салаг, Эрл вот-вот должен был толкнуть речь.

– Кто-нибудь видел Гранта Джефферсона? – громко спросил я. Салаги только плечами пожали.

Фрэнкс похлопал меня по плечу.

– Ты что делаешь?

– Это личное дело, – ответил я, не останавливаясь.

Фрэнкс начал было возражать, но тут у него завибрировал телефон. Пока он недовольно пялился в экран и читал сообщение, я нырнул за салагами в коридор.

Столовая заставлена была складными стульями и забита охотниками. Командиры сидели в первом ряду, перешучиваясь, салаги понемногу занимали места. Эрл возбужденно ходил из стороны в сторону, ждал, пока все соберутся. Церемоний он не любил, поэтому так и остался в своей потрепанной куртке. Он такие выступления называл «цирк показывать», но мотивировать умел как никто. Джули сидела рядом с дедом. Она помахала мне, но я был слишком занят, чтоб помахать в ответ, – обшаривал взглядом толпу. Все вроде были на месте, даже моих родителей позвали... Но Грант куда-то делся. Что с ним делать, я еще не придумал. Наверное, вытащить его из комнаты за волосы было не лучшей идеей, но пока единственной.

Я решил подождать. Может, он все-таки явится. Зашли головорезы, все еще притворяющиеся новичками. Торрес шел последним и, увидев меня, затормозил в дверях.

– Вы в порядке? – Наверное, увидел мое зверское лицо и забеспокоился. – Оуэн?

Я не ответил. Последние опоздавшие салаги прошли мимо, ища свободные стулья. Вся компания собралась, все шестьдесят охотников. Эрл постучал по микрофону, который ему передала Джули. Колонки отозвались громким стуком.

– Извините, но придется с этой штукой. А то Джули думает, что ребятам в комнате охраны не слышно. Не знаю, зачем она это придумала, я так себе оратор.

Все рассмеялись.

Комната охраны. После визита Сьюзан Джули составила расписание так, чтобы там всегда дежурили двое. Может, Грант там, а если нет, смогу найти его по камерам.

Я всегда подозревал, что это он, мелкий скользкий ублюдок! Сбежал из компании, поджав хвост, – конечно, Культ его легко завербовал! Не знаю, сколько там они ему платили, но явно недостаточно. Так вовремя приполз обратно... Какие же мы дураки! Да он, небось, сам вызвался стучать, когда узнал, что это ради моего убийства! Черная ненависть закипела у меня в душе. Зная, с каким злом мы имеем дело, я б не удивился, если ему за выполнение задачи пообещали Джули. Вот теперь это было уже личное!

– Добро пожаловать, господа охотники! – По интеркому голос Эрла звучал более резко. – Теперь я с полным правом могу назвать вас охотниками, потому что салаг в этой комнате нет. Только равные.

Кажется, потом раздались аплодисменты, но я не расслышал: бежал по лестнице в подвал. Дверь в комнату охраны была как раз в конце длинного коридора. Я сунул руку под рубашку, сжал рукоять пистолета.

– Да не хлопайте вы. А то Боссу Шэклфорду тоже придется хлопать, и он крюком порежется. – Смех. – Шучу, Босс.

Кровь стучала в ушах. Если Грант там, за закрытой дверью, я его урою.

– Начинающие охотники, взгляните на сидящих перед вами людей. Это лучший комсостав, который у К.О.М. когда-либо собирался. Я работал с каждым, и каждому могу доверить свою жизнь. К кому бы вас сегодня ни направили – знайте: вы в отряде лучших. Ну, не считая Сэма. Если вы к нему попадете, то... не держите зла! – Снова раздался какой-то громкий неразборчивый звук и смех. – Слушай, я бы засунул, но, по-моему, в Алабаме за такое сажают.

Я проскользил по бетонному полу и схватился за дверную ручку. Закрыто.

– Прежде чем Эсмеральда зачитает ваше имя и отряд, скажу вам, что вы – наш лучший выпуск. Я всех вас отсобеседовал. Видел ваши результаты. Смотрел, как вы растете над собой. И был впечатлен, а меня обычно нелегко впечатлить!

Я подергал дверь.

– Ну давай, открывайся...

– Несколько месяцев назад, когда вы пришли сюда, вы были выжившими. Вам, в отличие от многих, пришлось доказать, что у вас храброе сердце и воля к жизни. Но теперь вы не просто выжившие, вы нечто большее...

Я заколотил в дверь. Никто не открыл.

– Вы – охотники.

Что-то было не так. Я отошел и с ревом врезал ботинком в стальную дверь. Раненую лодыжку пронзила боль, по косяку прошла трещина, но он устоял.

– Выжившие умеют позаботиться о себе. Охотники сражаются за других. Мы деремся с силами зла на последнем рубеже.

Я снова отошел, приготовившись для нового удара, но кто-то меня окликнул:

– Оуэн!

Я развернулся.

– И мы будем держаться.

Грант. Шел по коридору с телефоном в руке, до него было всего пять ярдов...

– Какого черта ты выбиваешь дверь?

Я прицелился в него.

– Стой, твою мать! Не двигайся!

– Эй! Эй, успокойся! – крикнул Грант. Он был в бронекостюме, поэтому я прицелился ему между глаз.

– Что ты тут забыл?! – заорал я в ответ.

– Мне сказали, что ты меня ищешь, – спокойно ответил он. – А теперь опусти пистолет. Ты себя ведешь как сумасшедший.

– Я сумасшедший?! Ну хотя бы не предатель, сукин ты сын!

Грант помедлил, болезненно нахмурил сладкое личико.

– Понятия не имею, о чем ты.

Я больше не слышал, о чем вещает Эрл. Рука не дрожала: стоит Гранту пошевелиться – и я ему мозги вышибу.

– Не смей врать, – прошипел я. – Зачем ты стучишь? – Я кивнул на его телефон. – Зачем тебе это?!

Он автоматически глянул на телефон, медленно положил его в карман и снова поднял руки.

– Оуэн, просто успокойся.

– Почему, Грант? Так сильно меня ненавидишь? Так сильно Джули ненавидишь? Ревнуешь или тут что-то похуже? Может, ты правда веришь в бред Культа? Говори! Я правда хочу понять. Прежде чем тебя прикончу!

Он быстро заморгал, понимая, что я не шучу.

– Это не то, что ты думаешь.

Все. Он подписал себе приговор. Я снял пистолет с предохранителя. Положил палец на спусковой крючок.

– Стой! – крикнул кто-то у меня за спиной. Я слегка повернул голову. Агент Херцог, а за ней Торрес. Они, наверное, побежали за мной вниз.

– Зовите Фрэнкса. Шпион нашелся. – Я обернулся обратно к Гранту. – И пусть пошевеливается. А то ему для допроса некромант потребуется.

– Да послушай ты! – взмолился Грант. – Да, я шпионил за К.О.М., но у меня была причина! Дай объясниться! Я пытаюсь помочь!

– Я это уже слышал, ты, кусок... – Я вдруг понял, что никто не ответил из-за двери, хотя я долбил по ней изо всех сил. Чуть опустив пистолет, я врезал ногой в сталь, и на этот раз раму сорвало с петель. – Не пытайся сбежать, не делай глупостей, – предупредил я Гранта. – Я не промахнусь, и ты это знаешь...

Вся комната была залита кровью.

– Сукин сын... – Не отводя пистолет, я бросился к Гранту.

– Стой. Что происходит? Я не...

Я врезал ему рукоятью своего укороченного STI так, что шпион хренов отлетел к стене. Ударил еще раз, вбивая башку в бетон. Он вскинул руки, пытаясь защититься, но я отбросил их и ударил в висок, всадил колено ему в ребра, снова и снова, задыхаясь от дикой ярости. Он сполз на землю. Я выдернул пистолет из его кобуры и отбросил в коридор, схватил полубессознательного Гранта за ногу и потащил в комнату охраны.

Агенты так и остались торчать в коридоре. Херцог была в шоке, Торрес спрятал пистолет и что-то потянул из кармана, наверное рацию.

– Объявляй тревогу, – приказал я, втаскивая Гранта внутрь. Херцог заглянула тоже, позеленела и отшатнулась.

Я снова оглядел комнату. Кровь забрызгала все мониторы. На полу, в луже крови, лицом вниз лежал кто-то из наших. Адреналин и ярость клокотали у меня в венах. Я перевернул труп – салага, бывший таксист, не смог вспомнить его имени... Ему перерезали горло.

Лежавший на спине Грант застонал. Я пнул его по ребрам.

– Зачем?! Что он тебе сделал?!

– Это был не я!

Я присел перед ним на корточки. Пора было с этим кончать.

– Так любишь Древних? Ну так передавай им привет от меня!

Я приставил пистолет к его виску.

Грант издал какой-то странный звук... Я не сразу понял, что он надо мной смеется. Сверкнули окровавленные зубы.

– Древних? Господи, ну ты и дебил! Да, я шпион. Но не шпион Культа!

– Что?

– Он работает на Бюро, – сказал от входа агент Торрес. – Майерс его завербовал, когда он ушел из К.О.М.

– Ты серьезно?

Грант глянул через мое плечо и ахнул.

– Это ты!

Торрес стоял надо мной, занеся раскладную дубинку.

– Да.

А потом хватанул меня так, что искры из глаз посыпались. Голова дернулась, пол взметнулся и ударил меня в висок.

– Энтони! Что ты делаешь?! – завизжала Херцог. Я не видел, что было потом, только услышал звук удара...

Быстро сев, я вскинул пистолет, но дубинка вышибла его у меня из рук. Торрес пнул меня в грудь, и я снова упал.

– Лежи, – приказал он, поднимая HK. На ствол был накручен толстый глушитель.

Голова дико болела: хорошо он меня приложил! Но комната резко перестала крутиться.

– Что ты делаешь? – прохрипел я.

– Выполняю задание, – спокойно ответил Торрес. Его обычное дружелюбие сменилось холодом. Он зашел в комнату, закрыл за собой дверь, все так же целясь в меня. Я с ужасом понял, что Херцог лежит рядом, пялясь стеклянными глазами в никуда, а мозги из ее проломленной головы стекают по стене.

– Она мне никогда не нравилась, – заявил Торрес. – Слишком любила покомандовать.

Он опустил пистолет и выстрелил в нее два раза – из-за глушителя выстрелы звучали как удары толстой книгой. Не успел я ничего сделать, как прицел снова навелся на меня.

Грант попытался сесть, но закашлялся. Я его неплохо отделал...

– Охотники, вступая в наш мир, помните: ваше сильнейшее оружие – доверие. Доверяйте своей команде, – раздался в колонках голос Эрла. Торрес выключил звук.

– Хватит трепа на сегодня, – сказал он, окончательно отбросив притворное дружелюбие. Я наконец-то разглядел безумие в его взгляде. Черт, хороший же он актер! – Растерялся, Оуэн? Сейчас я тебе помогу. Я послушник Великого Ордена Теней. А Джефферсон притворялся, что работает на К.О.М., а на самом деле человек Майерса. Его задача – помочь Фрэнксу поймать шпиона, затесавшегося среди твоих телохранителей.

– Предатели, – буркнул я. – Оба.

– Я пытался послужить своей стране. – Грант выплюнул сгусток крови. – В отличие от тебя, дерьма кусок.

Торрес равнодушно переводил ствол с меня на него. Шевельнемся – и мы трупы.

– Признаю, агент Джефферсон, вы меня раскусили. – Торрес улыбнулся. – Может, вас даже повысят посмертно за то, что поймали шпиона.

– Кальмарий прихвостень, – бросил Грант.

– Не критикуй, пока не попробуешь. – Он выглянул в коридор, держа нас на прицеле. Профи гребаный. – А ты, Питт, не делай глупостей.

– Грант, какого черта происходит? – прошипел я.

– Я пытался тебе помочь, идиот. – Грант со стоном сел. – Майерс знал, что в Бюро крот. Я пошел следить за тобой и прикрывать Фрэнкса. Когда агента Паттерсон, проникшую в Культ, убили, оказалось, что лишь несколько агентов знали о ее прикрытии.

У меня голова закружилась, и не только от дубинки Торреса. Майерс показывал мне фотографии агента Паттерсон, порезанной на куски. Подруги Фрэнкса.

Прислушивавшийся Торрес с ухмылкой обернулся к нам.

– Так этой стерве и надо за попытку проникнуть в наш священный Орден. Да, про задание Эшли знали несколько человек. Арчер отвечал за коммуникацию. Херцог, – Торрес указал на мертвую женщину, – передавала ее рапорты. А я должен был помогать ей, случись что. Майерс подозревал нас троих, но не мог точно сказать, предатели мы или у Ордена есть другие источники. Когда Владыка Ужаса приказал тебя уничтожить, эта гадюка Майерс увидел шанс: понял, что если один из нас шпион, то обязательно проколется, попытавшись тебя убить.

В его словах был смысл. Так вот зачем послали Херцог, клерка. Они не защищали меня – Майерс просто хотел посмотреть, кто из троих на меня нападет, чтоб Грант и Фрэнкс взяли предателя тепленьким. Я даже не знал, кто меня сильнее бесит – продавший душу Торрес или Майерс, втянувший нас в это.

– Ты не должен был догадаться... – сказал Грант.

– Я и о тебе не должен был знать. Но, похоже, Майерс вновь недооценил Орден. – Торрес снова выглянул в коридор. Он чего-то ждал. Надо было отвлечь его, успеть схватить пистолет...

– Так значит, все эти разговоры о том, что в К.О.М. шпион, – ложь?

– О, нет, – ответил Торрес. – У вас есть проблема посерьезнее. Доппельгангер. – Он почтительно указал на окровавленного салагу. – Это его работа. Кстати... – Он глянул на часы. – И твое задание, и мое почти окончено. Посмотри на монитор.

В комнате было двадцать десятидюймовых мониторов, выдававших черно-белые картинки со всей базы. В забитой людьми столовой Эрл все еще толкал речь. На других камерах вроде ничего не происходило, как вдруг на центральных мониторах я заметил движение: какие-то тени приближались к казармам. Люди с оружием.

– Братья-послушники, – гордо сказал Торрес.

– Шестеро гондонов не выстоят против толпы очень злых охотников, – заявил я. – Да Эрл их в одиночку сожрет.

Торрес довольно ухмыльнулся и снова выглянул в коридор.

– Когда придет время, наш доппельгангер устранит песика вашими же серебряными пулями. Пока мои братья разрушают страж-камень. – Наверное, у меня было очень удивленное лицо, потому что он продолжил: – Да, мы все о нем знаем. Предтеча думал, что секрет останется секретом, ведь даже наш Верховный жрец о нем не знал. Зато знал Майерс и написал о нем в официальном отчете о К.О.М. – Торрес высокомерно пожал плечами. – Так, еще одна мелочь, которую я рад был передать Ордену.

На мониторе у передних ворот тоже что-то зашевелилось: здоровенный трейлер-прицеп выехал под камеры, за ним еще один и еще. Водители выскочили, принялись открывать дверцы. Я по опыту знал, что в такие трейлеры множество зомби можно запихнуть.

– Как только ваш щит падет, океан славных мертвецов затопит это место. Стерев охотников с лица земли, я лично доставлю тебя к господину.

– А что будет со мной? – спросил Грант.

Торрес нахмурился.

– С тобой? Я просто позлорадствовать хотел, так почему бы не пристрелить тебя прямо сейчас? – Он снова навел ствол на Гранта. – Потом попрошу, чтоб мне позволили лично оживить твой труп.

Грант ухмыльнулся ему окровавленными зубами.

– Хорошо, что я успел написать Фрэнксу, когда нашел Питта.

Точно. Грант ведь держал телефон, когда я его заметил.

Торрес быстро глянул на дверь... за секунду до того, как та влетела в комнату. А за ней – светошумовая граната.

Мои глаза обожгло белым светом, в ушах зазвенел оглушительный писк. Все поплыло, но я попытался встать на ноги: надо было добраться до Торреса... Но вместо него я врезался в стенку. Сильная рука схватила меня за шею и оттолкнула с дороги. Я запнулся о Херцог и снова упал на колени.

Через секунду зрение вернулось. Перед глазами все еще плыли темные пятна, но, по крайней мере, я видел, что происходит. Торрес лежал лицом вниз, Фрэнкс надевал на него наручники, прижимая коленом к полу. Арчер целился предателю в голову из «Зига 229».

Потом вернулся звук. Торрес заорал, забился.

– Верховный жрец грядет! Грядут его легионы! Вам его не остановить! Это новый рассвет тьмы! Слышите меня?!

Фрэнкс рывком поднял его на ноги, навис.

– Ага. Слышу. – И брутальным хуком врезал ему в висок. Культист обмяк, потеряв сознание. – Заткнись уже.

Я кое-как встал на ноги.

– Где тревожная кнопка?

Фрэнкс указал на бессознательного Торреса:

– Вытаскивай его.

Арчер глянул на него непонимающе.

– Потом объясню. Свяжись с Майерсом, скажи, мы взяли шпиона. А ты, агент Джефферсон, хорошо поработал.

Он был доволен успешной миссией и понятия не имел, что происходит.

На контрольной панели торчала большая красная кнопка. Я пару раз ударил по ней – ничего. Заглянул под стол – так и есть: провода вырваны. Я выругался.

– Что? – удивился Фрэнкс, насколько его каменная рожа могла выражать удивление.

Грант пошатнулся, но встал на ноги.

– Культ атакует! – крикнул он, указав на монитору.

Послушники открыли потайной люк у бараков и спускались в туннели. У ворот выбирались из трейлеров какие-то здоровенные твари. В столовой Эрл как раз закончил говорить и уходил с возвышения, его место готовилась занять Эсмеральда, как вдруг кто-то из охотников поднялся спиной к камере, вскинул дробовик, и Эрл задергался под обрушившимся на него градом пуль. В коридоре что-то грохнуло, взорвалось...

И опустилась тьма. Электричество вырубилось.

Глава 15

В темноте зажегся яркий луч фонарика. Фрэнкс поводил им по комнате.

– Доложить обстановку.

– Отряд пытается уничтожить наш страж-камень. А за воротами армия мертвецов ждет, когда они закончат. – Я достал собственный «Стримлайт» и, посветив, заметил свой пистолет. – Нам надо камень защитить.

Грант, все еще хромающий после побоев, забрал HK Торреса и несколько дополнительных магазинов. Точно, я же выбросил пушку Гранта в коридор... Фрэнкс навис над нами мрачной тенью.

– Арчер, запроси подкрепление. Джефферсон, звони Шэклфордам, предупреди их.

– Связь пропала, – тут же отозвался Арчер.

– Сигнала нет, – сообщил Грант. Культ как-то смог задавить наши частоты. Это был самый настоящий штурм, Худ идеально подготовился. Наверное, годами это планировал. Холли правильно сказала: для него это было все равно что шахматная партия.

– Ты знаешь, где страж-камень? – спросил я у Гранта, работавшего в компании дольше меня.

– Понятия не имею.

Я осветил его фонариком. Из носа у бедняги текла кровь, один глаз заплыл... Хорошо я его приложил, правда немного не за то, за что надо бы. Вот если выживем, я сперва выясню, какого хрена Грант стал перебежчиком, а уж потом забью его до смерти.

– Эти гады идут в туннели под казармами. Эрл говорил, что камень где-то в центре, – сказал я.

– Главное здание ближе к воротам, – ответил Грант. – До центра базы отсюда порядочно.

Мы были подсоединены к общественной линии электропередач, но доппельгангер, похоже, взорвал щиток. К счастью, у нас были запасные генераторы в подвале, я услышал, как они начинают гудеть, и через минуту свет появился снова.

Культисты зашли в туннели, но мне повезло: Эрл успел устроить мне экскурсию.

– Я знаю, где вход. Это недалеко, мы можем их перехватить, но надо поспешить. – Я бросился в коридор, но Фрэнкс загородил мне дорогу.

– Стой. Я сам. Мое задание – тебя охранять.

– Врешь, твое задание – поймать предателя. – Я ткнул пальцем в бессознательного Торреса. – Так что свали с дороги.

– Вы оба часть задачи.

– Ах ты сукин сын! – Он притащил убийцу ко мне домой, рискнул всеми нами ради своего дурацкого задания! Жаль, что мне даже злиться было некогда. Слишком много работы. – У нас времени нет!

Он задумался на секунду. В конце концов, без страж-камня мы все были трупы.

– Ладно. Пошли. Арчер, предупреди охотников. Как-нибудь свяжись с Майерсом.

– Да, сэр! – выкрикнул Арчер, достал еще пару наручников, приковал Торреса к тяжелому столу и выбежал из комнаты. – Я приведу помощь!

Эффективный какой, вы гляньте.

У Фрэнкса был девятимиллиметровый «глок», и вряд ли в карманах костюма завалялось что-то еще. У меня – компактный пистолет, два запасных магазина по десять патронов и выкидуха «Спайдерко». Остальное снаряжение – наверху. Никак не достать. Грант взял пушку Торреса, да к тому же единственный был в бронике. То есть нам, Ангелам, мать его, Чарли, предстояло выйти против отряда вооруженных до зубов, мотивированных культистов. Я побежал к туннелям.

– Быстрее!

Мы добежали до кладовки, которую Эрл мне показывал. Я пинком распахнул дверь, не обращая внимания на горящую от боли лодыжку. И, оттолкнув в сторону стеллаж с чистящими средствами, сообразил, что ничего не смогу сделать со здоровенным амбарным замком и массивной задвижкой на стальной двери.

– Черт! Не смогу открыть!

– Отойди. – Фрэнкс протиснулся мимо.

– Что ж, это было глупо, – заметил Грант.

– Крысе слова не давали.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – огрызнулся он в ответ. – Я спас тебе жизнь!

– Поверить не могу, что ты федерал. Что ты лгал нам всем!

– У меня свои причины. – Он достал из кармана платочек и вытер кровь со лба. – Я сказал правду. Мир вокруг тебя не вертится, Питт.

Может, Грант будил во мне самое худшее, но настроения выслушивать его у меня не было.

– Сейчас вертится, прикинь? Так что пошел на хрен.

Фрэнкс тем временем изучал замок. Наверное, думал его отстрелить, но там оказалась такая толстая железяка, что мы быстрее патроны растратим и от рикошетов кончимся. Тогда он просто схватился обеими руками за замок, уперся ножищей в дверь и потянул, взревев от натуги. Метал погнулся, поддался... и скоба вылетела. Не знаю, что там наш агент за существо, но очень даже полезное.

Фрэнкс отбросил замок, хрустнул костяшками.

– Пошли.

* * *

В туннеле я достал фонарик. Как дойти до перекрестка, я помнил, вот только в прошлый раз мы повернули как раз в противоположную от центра сторону. Впрочем, прикинуть правильный путь можно было.

В туннелях было холодно, а без Эрла еще и жутковато. С фонариком в одной руке и пистолетом в другой, я бросился к казармам и едва не пропустил правильный поворот – не успевший затормозить Фрэнкс налетел на меня.

– Ловушки есть?

– Э... Не знаю. – Эрл о них не говорил, но все ведь возможно.

– Должны быть. Встань за мной. – Фрэнкс поменялся со мной местами, поднял фонарик, осматривая туннель, и рванул вперед. Угнаться за ним было сложно – такой он оказался быстрый, так что я просто гнался за прыгающим пятном света. На следующей развилке пятно остановилось. Я подумал и крикнул: «Влево!» Фрэнкс снова исчез.

– А он... скоростной... – выдохнул я. – Что он такое?!

– Я тоже не знаю, – ответил Грант. – Эти информация засекречена.

– Пользы от тебя никакой, как всегда.

Казармы были все ближе, как вдруг туннель впереди погрузился во тьму: Фрэнкс выключил фонарик. Я понял, что это не просто так, и сделал то же самое. Глаза мои вообще не привыкли к темноте, поэтому я схватился за холодную стену и побрел вперед на ощупь. Сердце колотилось в груди, позади тяжело дышал Грант.

Вдруг я наткнулся на что-то большое и теплое – чуть не пальнул в него!

– Глушитель, – прошептал Фрэнкс. Грант зашуршал, передавая ему пистолет Торреса. – Считай до тридцати, потом за мной.

Я начал считать. На двадцати пяти услышал пару глухих «ударов» – выстрелов с глушителем – и пошел вперед.

На повороте ботинок задел что-то большое и мягкое. Я наклонился и попал рукой во что-то горячее, липкое. Кровь. Тело, которое я ощупывал, было одето в тактический жилет с полными подсумками всякого. Я провел рукой выше. Губы. Зубы. Очки ночного видения. Я немедленно снял их и приложил окуляры к глазам. Мир тут же осветился зеленым. Я вздрогнул, увидев совсем рядом сидящего на корточках Фрэнкса. В зеленом свете он казался странным, жутким, его глаза светились. Он приложил палец к губам, намекая молчать. Значит, видит в темноте...

Культ, похоже, не жадничал: этот ПНВ был не хуже монокуляров третьего поколения, которыми пользовались К.О.М. Я натянул ремень, закрепил под подбородком, и череп мне тут же сдавило, кожа натянулась, подбородник больно врезался в шею. Большая у меня башка, что поделать!

На меня натолкнулся Грант. Я наклонился к его уху и прошептал стоять на месте. У культиста обнаружился «Узи» со здоровым глушителем. Я сунул его Гранту в руки на замену HK. Тот неуклюже нащупал его в темноте и забрал. ПНВ сужал поле зрения – все равно что через втулку от туалетной бумаги смотреть, так что я, только подняв глаза, заметил, что Фрэнкс исчез. Двинув за ним, я вскоре услышал голоса:

– Камень захвачен, госпожа. Щит развеян.

– Прекрасно, тащите его на поверхность. Повелитель Теней требует его немедленно.

Мы опоздали!

Голоса приближались. Впереди маячил очередной перекресток. Да сколько ж тут коридоров?! Может, если я верну эту дурацкую каменюку на место, она снова заработает? Я окончательно потерялся, бежал только на звук. Впереди, в пиксельном тумане материализовался Фрэнкс, поднял руки: пять пальцев и три. Восемь человек.

– Где Харрис?

Звук тут разносился непривычно, я не мог понять, насколько далеко стоял говоривший.

– Я послала его охранять туннель, – сказала какая-то женщина.

– Стой... кровью пахнет.

Я потер липкие пальцы. Точно, на мне же кровь культиста, о которого я запнулся. Но как они унюхали? Черт... Это не обычные люди!

– Охотники! Пришли! Близко, я их чую! Можно превратиться и поубивать их? – спросил возбужденный, голодный голос. – Ну пожалуйста!

– Осторожнее. Я отправлю людей наверх, охранять камень. Убей всех, любовь моя!

Пиксельный Фрэнкс одними губами прошептал: «Вервольф». Ну конечно. Все же не могло быть так просто! Я поднял STI и показал большой палец: серебряные пули. Фрэнкс указал на меня, на один и коридоров. Я кивнул и двинулся куда сказано. Фрэнкс исчез в другом проходе.

Ненавижу вервольфов. Из-за них я во все это и встрял. И не просто ненавижу – боюсь до чертиков. Но не время было пугаться. Можно, конечно, окунуться в абсолютный, выворачивающий кишки ужас перед перспективой драться в замкнутом пространстве с существом, состоящим сплошь из когтей и ярости, а можно взять себя в руки и просто укокошить его. Меньше чем через минуту по коридору разнесся вой.

Быстрая трансформация. Значит, там не какой-то щенок вроде того, который меня чуть не прикончил. Ничего, серебро даже матерых волчар берет! Подумав об этом, я тут же вспомнил Эрла. Если по нему стреляли нашими патронами, значит он, возможно, мертв...

Из-за суженного поля зрения приходилось мотать головой по широкой дуге. Признаюсь, перед встречей с вервольфом-культистом руки у меня дрожали. Он объявился невероятно быстро: только что коридор был чист, и вдруг вот он передо мной – здоровенный, лохматый, глаза горят, зубастая пасть оскалена. Тритиумный фонарик на моем пистолете полыхал как прожектор. Я дважды спустил курок...

Грохот был оглушительный – в узком-то пространстве. Дым заволок окуляры. Оборотень исчез.

Быстрый, черт!

Мне казалось, что стены туннеля сдвигаются вокруг. Я пошел вперед, целясь в пространство. Когда эта мразь появится, у меня будет всего пара секунд. Потому что если он успеет подойти – одним ударом выпустит мне кишки из беззащитного живота.

Я встал за углом. Он точно побежал туда. Если выйду, столкнусь с ним нос к носу...

Дыхание расслышать не получилось: в ушах все еще звенело. Времени сидеть в засаде не было: если культисты уйдут с камнем, нас тут снесет толпой мертвяков. Они, небось, уже лезут через забор. Черт! Я бросился за угол...

Коридор был пуст.

Я побежал дальше, в сторону голосов. Вервольф все еще прятался где-то там, в темноте, но мне надо было добраться до камня! Впереди показалось какое-то широкое пространство, я занял позицию за стеной, готовый стрелять, но никакого движения не заметил.

Зато заметил здоровую железную дверь посреди комнаты: старую такую, как в банковском хранилище, со здоровенной крутилкой. В двери кто-то прорезал идеально круглое отверстие. Я коснулся края: чистейшая линия распила, сталь холодная. Они использовали какую-то магию, чтоб обойти защиты Эрла. Судя по форме дыры – очередную магическую веревку. Внутри хранилища торчал бетонный пьедестал вроде кафедры с пустым углублением размером с футбольный мяч.

Позади меня когти заскребли по камню. Я развернулся, но ничего не увидел. Выслеживает меня, значит, шкура облезлая? Ладно, пускай. Все просто: кто-то из нас окажется быстрее.

Я побежал за культистами. Туннель уходил наверх, но заворачивал туда, где я оставил Гранта. Куда же идти...

Скрип.

Я резко развернулся. На меня перла черная тень: глаза горят как зеленые огни, с клыков капает слюна... Я выстрелил.

Вервольф кинулся. Меня окатила волна жара, шерсть ткнулась в лицо. Я откатился, прижав пушку к груди и ни черта не видя: гогглы своротило на сторону. Что-то шевельнулось передо мной, свистнули в воздухе когти, рассекли мне рубашку. Я открыл огонь.

Вервольф взвыл от боли. Есть попадание! Я дострелял обойму, тут же автоматически выщелкнул ее, вставил новую, дослал патрон. Скрипнули когти, и я еще раз десять пальнул на звук, так быстро, что вспышки выстрелов сверкали как стробоскоп. Черная туша медленно отвалилась от меня.

Все затихло, я слышал только свое загнанное дыхание и стук разогнанной адреналином крови в ушах. Дрожащей левой рукой поправил гогглы... И вздрогнул.

Надо мной возвышался Фрэнкс с НК в руке. Между нами, свернувшись зародышем, лежал мохнатый, бугрящийся мускулами вервольф. Воздух со свистом выходил из пробитого легкого. Я все-таки несколько раз попал. Фрэнкс поднял пистолет и всадил последний патрон в череп зверя, забрызгав пол содержимым его башки.

– Ты его подстрелил, – кивнул агент. – И меня.

Через ПНВ видно было плохо, но в боку Фрэнкса и правда образовалась истекающая кровью дырка. Я в самом деле его подстрелил!

– О черт! Ты как?

Он задумался, сунул палец в рану, будто вообще не чувствовал боли.

– Пуля прошла под бронежилетом... вошла в область таза... выше... Будешь мне новую почку должен. Пошли.

Он развернулся и двинулся за культистами.

Это было сурово даже по охотничьим стандартам.

– Прости! – крикнул я, перепрыгнув через дохлого вервольфа. Никогда еще ни в кого случайно не попадал, это было даже унизительно. Даже в самых жарких заварушках я стрелял мастерки. Но оставалось только сунуть в дымящийся STI последнюю обойму и идти за Фрэнксом.

Через двадцать футов я услышал стрекот пистолета-пулемета и вжался в стену, но стреляли не в нас, а в кого-то дальше по коридору. Мы с Фрэнксом побежали на звук. Грант сидел на корточках за углом и вслепую поливал врагов из «Узи». Наверное, брел в темноте, пока не наткнулся на культистов. Впереди виднелась лестница, ведущая наверх. У ее основания валялось тело, другое висело, зацепившись рукой за перекладины. Молодчина, Грант!

Сверху высунулась рука с пистолетом, полыхнули выстрелы. Фрэнкс прицелился, нажал на спусковой крючок. Раздался крик боли, грохот упавшего пистолета. Фрэнкс принялся взбираться по лестнице, сдернул мертвого культиста вниз.

– Грант, мы наверх! – крикнул я. – Давай за нами!

– Я ничего не вижу, идиот! – отозвался он.

– Так лезь на выстрелы! – Я тоже принялся карабкаться по ступеням. Фрэнкс уже почти вылез, но сверху вдруг раздался грохот, что-то сдетонировало над нами. Фрэнкс сорвался, пролетел немного, и я уже зажмурился, ожидая, что он на меня свалится, но наш агент вовремя удержался.

Так значит, у культистов есть гранаты...

Фрэнкс зло зарычал и, подтянувшись, исчез в люке, забрызгав меня кровью. Через секунду я вылез за ним, сдернул ПНВ.

Уже стемнело, в воздухе все еще висело облако пыли и дыма от взрыва, но по сравнению с туннелями вокруг был просто белый день. Фрэнкс уже бежал к казармам, паля в кого-то сквозь пыль. Расстреляв обойму НК, выхватил свой «глок». Я не видел, в кого он там стреляет, но погнал за ним.

Пыль постепенно осела, и я смог наконец сориентироваться. Мы оказались у северного угла казарм. Я побежал, автоматически пригнулся, когда первые пули взрыли песок у моих ног. В меня стреляли! Я вслед за Фрэнксом нырнул за угол, распластался по стене. Никогда еще не был в перестрелке! Это оказалось совсем не то, что с монстрами драться!

Фрэнкс кивнул мне.

– Пятеро осталось.

Я глянул на свой пистолет, хватая ртом воздух.

– У меня десять патронов.

– Значит, хреначь каждого дважды, – отозвался Фрэнкс и ощупал бок. Его брючина безнадежно пропиталась кровью.

– Прости, – снова промямлил я. Мне, конечно, всегда хотелось пристрелить Фрэнкса, но не случайно же! Где-то в туннеле он потерял очки, и я вдруг заметил странность: его глаза изменились. Они всегда были темными, почти черными, но теперь один стал светло-голубым. Фрэнкс увидел, что я на него пялюсь, и отвернулся.

– Этот вход у них простреливается, – сказал он, указав на дверь, в которую вошли культисты. – Другие есть?

Я на секунду завис, вспоминая, как жил в казармах, когда был салагой. Окна открыты, но, как и все на базе, – с решетками. Выходы с двух торцов и один посредине, где комната отдыха. Я кивнул.

– Заходим с флангов, – приказал Фрэнкс. Не знаю, в какой момент он заделался командиром, но я раньше никогда не бился с людьми до смерти, так что выглядело это все логично. Я быстро, по стеночке, побежал к двери, как вдруг над главным зданием поднялся огненный шар, озарив странные, нелепые фигуры. Нежить явилась. Мы и правда были в осаде.

Казармы были простым зданием: панельный барак в виде буквы Н, спальни в два ряда, в конце коридоров душевые, посередине комната отдыха. Я остановился у боковой двери.

Безумие какое-то. Почему мне страшно? Столько раз уже рисковал жизнью, но теперь приходилось выходить против людей, а это совсем другое. В принципе, у них там был как минимум один вервольф, значит нельзя было точно утверждать, что и остальные люди. Еще я убил переродившегося Мачадо, но это вряд ли считается...

Я проверил пистолет, глубоко вдохнул. Пофиг. Монстры, люди – главное пулю загнать куда надо, чтоб враг сложился. Люди просто... мягче.

Взявшись за холодную ручку, я толкнул дверь.

В коридоре было тихо.

Медленно, стараясь не шуметь, двинулся вперед. Все двери были нараспашку: салаги освобождали комнаты, готовясь разъезжаться, весь коридор заставили багажом. Скучные бежевые стены многие поколения салаг залепили постерами, записками и фотографиями, зарисовали автографами и граффити.

Из комнаты сбоку раздался шум: что-то рухнуло на пол. Я занял позицию у двери, дождался, пока шумевший выйдет. Это был какой-то мужик в черном с головы до ног, в балаклаве. На лбу – ПНВ. Прижав к плечу приклад MP5, он быстро оглядел коридор и двинулся дальше. Наверное, они зачищали здание, собирались тут закрепиться и отстреливаться, пока Культ не захватит базу.

Увидев меня в пяти футах, он захлопал глазами, но поздно – пуля прошила его лицо, и он рухнул, брызжа кровью.

– Контакт! – заорал кто-то из комнаты отдыха. Я перепрыгнул через культиста и нырнул в комнату, из которой он только что вышел. Вовремя: в коридоре засвистели пули. Упав, я быстренько отполз за дверь.

Огонь прекратился. Встав на колени, я осторожно выглянул. Второй культист в черном засел в комнате отдыха и как раз возился с автоматом, пытаясь засунуть новый магазин. Я его видел не полностью, но стены у нас тонкие. Предположив, что он в шлеме и бронежилете, я прицелился пониже и четыре раза пальнул в стену.

Культист заорал, не ожидая такого, и исчез из виду. Я быстро встал к дальней стене – и, конечно же, второй культист тут же изрешетил место, где я только что стоял, в щепки. Я ударился спиной о подоконник. С улицы доносился дикий шум, слышный даже сквозь пальбу и крики раненого культиста. Там, снаружи, шла эпическая битва.

До меня вдруг дошло, что я в своей старой комнате. И мой автограф на стене остался: «ОЗП: боевой бухгалтер». Вот прямо на этой кровати я сидел, когда Трой отговаривал меня уходить, после того как я ранил Грина на тренировке.

Пуля разнесла автограф в крошку. Я упал на пол, несколько мощных ружейных выстрелов пронзили стену будто бумажную.

– Прекрати огонь!

– Прекращу, если ты прекратишь! – крикнул я в ответ.

– Я знаю этот запах! – раздался из комнаты отдыха женский голос. – Этого приказано взять живым!

Ну отлично, еще один вервольф.

– Ошибочка вышла! – ответил я и пополз к выходу из комнатушки. Настенное зеркало лежало в осколках. Дрожащими руками я подобрал самый здоровый и наклонил так, чтоб видеть коридор. Чисто.

– Это ты, Питт. Господин забрал твою одежду, когда ты сбежал от него в Мексике. Я отлично знаю твой запах, охотник.

– Да сколько у твоего босса вервольфов?

Кто-то шевельнулся в комнате отдыха, но, кажется, не она. Зато я услышал, как она что-то шепчет оставшимся культистам. Где Фрэнкса носит? Мне бы сейчас еще один ствол пригодился! Но, учитывая простреленную мной почку, он, скорее всего, отрубился от потери крови.

– Только я и мой друг! – крикнула в ответ волчица. – Но раз он не пришел, значит мертв.

– Ага! Я его пристрелил к хренам собачьим!

Она надолго замолчала.

– Это ты зря сделал. – Ее голос дрожал от ярости. – Убить его.

– Но господин сказал... – влез один из культистов.

– Убить, я сказала! – заорала волчица.

В отражении показался культист: высунул голову из-за угла, прицелился... Я бросился в коридор, автоматически выставил прицел и спустил идеально отполированный курок, послав 230-грановую серебряную пулю ублюдку прямо в горло. Он не откинулся, поэтому я выстрелил еще раз и еще, пока культист не завалился назад, глупо дрыгая ногами в армейских ботинках. Не успели остальные опомниться, как я снова нырнул обратно.

В комнате отдыха вдруг послышалась стрельба – наверное, Фрэнкс подключился. Я решил идти в атаку: если успею пробежать через коридор, пока они заняты, пристрелю последних и верну камень. Я не помнил, сколько у меня там патронов осталось в обойме, но знал, что на пару выстрелов хватит. Потом вдруг понял, что весь в крови, и в панике принялся искать лишние отверстия... Но нет, это оказалась не моя. Отлично. Я выбежал в коридор...

Но волчица сама за мной пришла.

Мы едва не столкнулись. Она была невысокого роста, молодая на вид, но со странными серебристыми волосами и злыми золотыми глазищами. Я вскинул было пистолет, но она врезала мне в предплечье, блокируя удар. Эффект был будто стальной трубой ударили. STI выпал из безвольных пальцев. Даже в человеческой форме она была невероятно быстрая. От прилетевшего в ребро удара по телу прошла горячая волна боли. Культистка ухватила меня маленькими ручками за горло и швырнула в стену, ломая гипсокартонные перегородки, а потом подняла и точно так же запулила в противоположную стену – в комнату отдыха.

– Он был хорошим! – заорала она. – Хорошим!

Я поднялся, злой как черт.

– А все, сдох он, стерва!

Мой кулачище полетел ей в лицо, пальцы сжались в последнюю секунду. Таким ударом я укладывал здоровенных мужиков. Девчонку закрутило, разлетелись серебряные волосы.

Рука у меня заболела, но культистка не упала – глянула на меня из-под растрепанных волос, оскалила клыкастый рот и ударила наотмашь. Удлинившиеся когти вспороли мне кожу на груди. Я отпрыгнул, пытаясь уйти от яростной атаки, но не успел – щеку как огнем обожгло, потекла кровь.

Тут уж я совсем разозлился. Схватил ее за запястье и, дернув вперед, всадил колено в беззащитный живот. Сам получил, правда, когтями в бок, но злость приглушила боль. Не давая культистке разогнуться, я схватил ее за затылок и дернул вниз, на этот раз ударив коленом в лицо. И еще раз – так, что клыки раскрошились. Я молотил по ней, как по стофунтовой боксерской груше, а под конец изо всех сил пнул в грудь. Магия магией, но я все-таки был раза в три ее тяжелее, а физика бессердечная сука. Волчица улетела... вот только приземлилась на все четыре конечности.

– Это все, на что ты способен? – прорычала она нечеловеческим голосом, запрокинув голову. Ее кости затрещали, меняясь. Когтями, способными теперь человека выпотрошить, она разорвала тактический жилет. Из всех пор полезла серебристая шерсть, клыки под аккомпанемент диких криков удлинились, царапая губы...

– Ага! Это все! – ответил я и побежал к комнате отдыха, понятия не имея, где мой пистолет, и молясь, чтобы у культистов, которых я пристрелил, тоже были в магазинах серебряные пули.

Волчица выла и металась, заканчивая трансформацию...

А вот что делать с оставшимися культистами, я не придумал.

Двое были заняты у входа, стреляя в кого-то – наверное, в Фрэнкса. Один, подстреленный мной, лежал мертвый, второй прислонился к бильярдному столу, пытаясь остановить кровь, хлещущую из ног, но, судя по луже на полу, получалось у него плохо. Никто из них меня не заметил.

Рядом с мертвецом лежал AK-47. С 7.62x39 можно даже без серебряных пуль серьезных дырок наделать в вервольфе. Я наклонился...

Но волчица оказалась быстрее.

Она так ударила меня под колени, что я, взбрыкнув, рухнул на спину. Раненый культист вскрикнул от неожиданности, увидев перед собой стремительно меняющегося получеловека-полузверя, и волчица, обезумевшая, раздраженная криком, прыгнула на своего товарища, принялась рвать его с невероятной яростью. Кишки разлетелись по всему бильярдному столу. Двое, сторожившие дверь, повернулись глянуть, что происходит, и застыли в ужасе.

– Клаудия, нет! – крикнул один из них. Вот об этом безумии Эрл меня предупреждал. Морда волчицы вытянулась, раскрылись окровавленные челюсти, золотые глаза уставились на новых жертв. Она прыгнула. Но за секунду до этого оба культиста задергались от выстрелов, прошивших их сзади. Волчица прыгнула на одного из них, вонзилась клыками ему в горло, кровь брызнула фонтаном. Оба врезались в здоровенный плоский телек и вырвали его из стены.

Я попытался встать, но поскользнулся в теплой крови. Тварь глянула на меня, и рациональная часть ее мозга вспомнила, видимо, кто убил ее бойфренда. Я буквально скользнул к бильярдному столу и подтянулся, хватаясь за сукно. А нащупав тяжелый шар, запустил ей прямо в морду. Волчица взвизгнула. Я запустил еще один шар, но в этот раз промахнулся.

Она бросилась вперед. Пришлось схватить единственное оружие под рукой – бильярдный кий. Он выглядел, конечно, тонким и хрупким, но все-таки лучше, чем ничего. Я с ревом занес его над головой и резко ударил. Кий сломался пополам.

Волчице было плевать. Она встала на задние лапы и оказалась одного со мной роста, разве что тело было тощее, деформированное. Я вытянул руку со сломанным кием, готовый колоть. Медленно, медленно волчица загоняла меня в угол, кровавая пена вырывалась из ее ноздрей, серебряная шкура слиплась от крови. Она все приближалась, ее инстинкты требовали разорвать меня на куски.

– Плохой вервольф, – сказал Фрэнкс, появляясь в дверях. – Сидеть.

Волчица повернулась к нему, и я тут же ударил обломком ей в горло. Эффект был словно я пробил трубу под напором. Культистка взвыла в агонии, попыталась зажать когтями рану, но Фрэнкс поднял «глок» и спокойно всадил десятимиллиметровую серебряную пулю ей прямо в мозги. Вой затих, волчица рухнула на пол.

– Лежать... – Фрэнкс подошел, осмотрел тело и выстрелил еще пару раз на всякий случай. – Хороший вервольф.

– Это ты пошутил сейчас? – спросил я, задыхаясь, весь в крови. Фрэнкс с каменным лицом склонил голову к плечу. – Ладно, неважно. Чего так долго?

На этот вопрос мне ответил Грант, вбежавший в комнату с дымящимся «Узи» наперевес.

– Помогай! Нужно забаррикадироваться!

– От чего? – спросил я.

Снаружи взревела какая-то огромная тварь.

– От этого! Быстрее!

Фрэнкс поднял край бильярдного стола, весившего целую тонну, и, кряхтя, потащил по полу. Я подтолкнул плечом с другой стороны. Кое-как мы подтянули его к двери, перевернули на бок и загородили проход.

В ту же секунду что-то огромное врезалось в дверь. Меня тряхнуло.

– Это что?! – крикнул я.

– Думаю, зомби-медведь, – сказал Грант, плечом подпирая стол и перезаряжаясь.

Фрэнкс налег на стол с другой стороны.

– Бронированный зомби-медведь, – поправил он.

– Я попытался прострелить ему башку, но он в чем-то вроде шлема! – отозвался Грант. Зверь снова попытался протаранить дверь, и нас отбросило на пару дюймов. – Шлема! Кто надевает ведра на головы зомби?! Это нечестно! Где камень?!

Волчица была у них за главную. Я побежал к ней, поскальзываясь на окровавленной плитке. Культистка лежала лицом вниз, ее одежда превратилась в лохмотья. Я понятия не имел, как выглядит камень, но подозревал, что на ощупь узнаю. На полу валялась черная сумка, я открыл ее, и в руки мне выпало нечто твердое и холодное, идеальная гранитная сфера размером с магический шар, которому вопросы задают. Покатав его в руках, я заметил, что его опоясывают какие-то невнятные древние буквы.

– Активируй его! – крикнул Грант. Зомби-медведь все продолжал ритмично долбиться в стол, каждый раз отодвигая их понемногу.

– Включай! – приказал Фрэнкс. Здоровенная лапа пробила центр стола – безволосая, сплошные розовые мускулы. Рядом с обычными когтями торчали стальные шипы. Лапа размахнулась, но, не достав нас, засунулась обратно. Фрэнкс пихнул дуло «глока» в дыру и выстрелил раз шесть. – Включай давай!

Я коснулся букв. Похоже, они крутились, как замок на чемодане. Вот только никакого слово из них не составить было. Я покрутил их наугад, на гладком камне магически вспыхнули символы, но получилась белиберда.

– Я не знаю как!

Эрл сказал, что его надо настроить на местность. Наверное, культисты обнулили комбинацию, когда забрали его.

В этот раз зомби-медведь разбежался, и стол разнесло на две половины. Фрэнкс и Грант улетели, я подхватил с пола АК-47.

Зверь был гигантский, размером с хренову корову, безволосый и розовый. Между стальных полос и шипов, сплавленных друг с другом, вмонтированных в тело, бугрились мускулы. Дырок от пуль в нем было порядочно, но медведь их даже не замечал. На башку чудовища надет был «шлем» из стальных пластин, обмотанный колючей проволокой и утыканный чем-то вроде скальпелей.

Медведь был слепой.

Забравшись внутрь, он побрел вперед, неуклюжие лапы оставляли ржавые дыры, из-под шлема доносилось фырканье: он нас чуял. Покусать, правда, не мог, но и без этого мог на ленточки порвать. Я вскинул АК к плечу и выстрелил прямо в шлем. Режим был выставлен на автомат, пули тридцатого калибра зарикошетили, высекая искры. Лучший способ уложить зомби – вышибить им мозги, но этот вариант, похоже, отпадал, тем более что тварь весила фунтов тысячу и была вся утыкана ножами. Почуяв мой запах, она понеслась на меня.

Фрэнкс перехватил медведя, сжимая в одной руке охотничий нож, а в другой гранату. Он увернулся от ножей, прорезал длинную полосу между ребрами монстра и впечатал туда кулак, по плечо уйдя во внутренности. Медведь потащил его ко мне.

– Назад! – скомандовал Фрэнкс, с отвратительным хлюпаньем выдернув руку, и поспешил убраться с дороги. Граната исчезла. Медвежий рев эхом разнесся внутри шлема. Я рванул по коридору...

Медвежья туша заглушила грохот взрыва, но когда я открыл глаза, в комнате отдыха буквально стоял туман с осадками из кусков мяса. Они отлипали от потолка и влажно шлепались на пол.

Похоже, комнату эту мы еще нескоро будем использовать по назначению.

Бронированного зомби-медведя разорвало: голова и плечи застряли в расстрелянном дверном проеме, пасть все еще ревела, но конечностей, чтоб вылезти, у твари уже не было. Я пнул «шлем».

Из кровавого облака вышел Фрэнкс, с ног до головы покрытый красной жижей. Выглядел он жутко, да и я, скорее всего, не лучше.

– Джефферсон, собирай оружие. Питт, камень.

Я кинул ему страж-камень, Фрэнкс поймал его одной рукой. Шум, доносящийся со всех сторон, намекал, что этот медведь был не единственный и К.О.М. пришлось отвечать взрывчаткой. И очень активно.

Фрэнкс нахмурился, изучая буквы. Похоже, ему они тоже ни о чем не говорили.

– Пошли туда, где обороняться полегче. Может, там сообразим, что к чему, – сказал я, мотнув головой в ту сторону, откуда пришел.

Фрэнкс приложил камень к уху и потряс.

– Ненавижу головоломки.

Глава 16

Обороняться легче всего было в душевых: один вход, никаких окон. Если б культисты засели там, а не в комнате отдыха, мы бы их в жизни не выкурили. Выбрали мы женские душевые на противоположном конце казарм, подальше от главного здания, куда ломились зомби.

Фрэнкс зажал в лапищах камень и пристально, не моргая, изучал его разноцветными глазами. Буквы на камне сотрудничать не желали. Мы с Грантом заняли позицию у входа. Грант подобрал еще один «Узи», я оставил себе АК-47 и рассовал по карманам столько магазинов, что штаны начали сползать. Свой пистолет я нашел в коридоре и вернул в кобуру, но патронов там осталось на пару выстрелов.

– Ну как там? – спросил я. Фрэнкс не ответил, слишком занятый кодом. – Что, этому вас в вашей крутой академии не учат?

– Заткнись, – пробормотал Грант.

– Сам заткнись, – бросил я. – Я с тобой еще не закончил. Если выживем, я тебе морду набью по-настоящему. В прошлый раз я просто разминался.

– Ты подло избил меня под дулом пистолета. Посмотрим, какой ты крутой в честном бою, – отозвался Грант. Вот дурак – правда думает, что есть разница! – Если бы не я, Торрес уже утащил бы тебя к Культу.

– Предатель, – пробормотал я, отвернувшись к двери. Но Грант уже завелся.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! К.О.М. лишь бы хапать деньги, им плевать, что будет с миром. Майерс когда-то был таким же, как я, так же разочаровался в них. Он дал мне шанс сделать мир лучше, сделать что-то важное. Да, я думал, что подвел вас, ребята. Но на самом деле это К.О.М. подвела меня, а не наоборот.

– И ты откликнулся на вакансию Майерса.

– Да, откликнулся. Лучшее решение в моей жизни. Ему нужен был человек, способный проникнуть в К.О.М., поймать шпиона, а если не сработает – проследить, чтоб вы не наделали глупостей. Я ввязался в это, чтобы помочь людям. Бюро контроля за монстрами – вот кто настоящие герои. Они делают всю грязную работу, защищая страну. А К.О.М. просто рубит бабло.

– «Рубит бабло»? А, ну да, когда ты богатенький, деньги – брызги!

– Тихо, – велел уставший от наших переругиваний Фрэнкс.

Я зыркнул на Гранта и снова отвернулся ко входу. Предатель он – четко и ясно. Майерс использовал меня как приманку, чтоб в своем хозяйстве разобраться, а мои друзья теперь расплачиваются. Когда все закончится, у меня к нему будут вопросы.

Царапины от удара вервольфа горели на лице. Потрогав их, я понял, что щека глубоко рассечена и сильно кровоточит. Грант охранял проход, Фрэнкс возился с головоломкой, так что я отошел к раковине и включил воду. Ледяная вода обжигала.

Фрэнкс глянул, как я умываюсь.

– Если ты заражен, мне придется...

– Убить меня? Ага, знаю. Мы так и познакомились, помнишь?

Агент кивнул и вернулся к своему занятию.

Глянув в зеркало, я вдруг заметил, что что-то не так. Дверь в туалетную кабинку была закрыта, но прямо под ней болталась какая-то тень. Закрыв воду, я подошел к кабинке и дулом АК открыл дверь.

– Г-ном?

Гнома затолкали в унитаз. Он был такой маленький, что поместился туда почти целиком, и вода сделалась неприятно розовой. Один ботиночек болтался, его я и заметил. Красный колпачок сполз на глаза, борода покраснела от крови. Дышал он быстро, загнанно.

Я присел возле него на корточки, снял колпачок. Гном с трудом поднял веки.

– Че как, дылда... – просипел он.

Я коснулся его руки.

– Что случилось?

Ударила черная молния, и все исчезло.

* * *

В этот раз все было иначе. Я впервые побывал в воспоминаниях нечеловека. Мысли казались немного чужеродными, и мне понадобилась пара секунд, чтобы мозги привыкли. Но все равно от первого лица я ничего увидеть не смог, так и остался зрителем в голове Г-нома. Вот он рассказал мне о предательстве Гранта и ушел, не понимая, как такой мужик-гора, который кому угодно задницу надерет, может сидеть и реветь как дите. Ни один уважающий себя крутой гном не позволит своим братанам увидеть, как он плачет. Странные они, дылды эти. Наверное, слишком много башкой об люстры бьются, об косяки и все такое.

Он услышал, как в бабской душевой включился душ, и хоть он, как любой гном, любил подглядывать за человеческими девчонками, посмотреть, как Дылда пристрелит стукача, было интереснее. В Бирмингеме люди постоянно друг в друга стреляли, и это всегда было круто. Но в воздухе вдруг запахло смертью, что-то было не так, поэтому он оставил дылд разбираться друг с другом и телепортировался сквозь стену.

Вода все еще лилась. Г-ном замер, чтоб случайно не разрушить невидимость. Он по опыту знал, что люди дико пугаются, когда вдруг видят гнома. По запаху он тут же определил, кто там моется: видел ее на базе, и даже среди других она выделялась. Молодая человеческая красотка с реднековским говором... Доун. Слышал, что у людей она была королевой красоты, и не зря – горячая штучка! Мамочка его предупреждала, что человеческие женщины опасные: здоровенные, бород, опять же, нет...

Г-ном заметил ее одежду, кучей сваленную возле кабинки, и снова почуял запах смерти. Одежда была заляпана кровью, будто девчонка свинью резала.

Странно. Майло, рыжая борода, сегодня никого не заставлял работать с трупами и кишками: сегодня был день большой охотничьей церемонии. Так чего это Доун здесь, вся в крови, а не в большом здании со всеми? Что-то с ней не то.

Г-нома не зря называли самым башковитым гномом Северного района. Он сразу понял, что дело дрянь. Тихо-тихо подкрался поближе, понюхал ее рубашку. Запах был кого-то из других новичков, как там их звали... Г-ном понятия не имел, сколько там крови в обычном человеке, но если так много вылилось, значит он уже мертвый, небось. Надо было сказать Предтече.

Душ выключился. Г-ном бросил рубашку и быстренько отбежал в угол, замер, чтоб невидимость не слетела. Доун вышла из душа.

От такого вида у него все мысли об убийстве из башки вылетели. О, да, детка... Таких длинноногих человеков он еще не видел! Но надо было собраться. Странная хрень происходит! Доун не прикрылась, не вытерлась, а просто запихала окровавленную одежду в мусорку. Потом остановилась, подняла хорошенькое личико, принюхиваясь... Люди обычно так не делали. У людей нюх ни к черту. Г-ном подумал, что надо бы валить, телепортироваться сквозь стенку, но стало слишком любопытно. Вдруг Доун резко развернулась, аж волосами махнула, и уставилась прямо на него – ноздри так и раздувались.

Но как она смогла его заметить? Замерших гномов люди не видят...

Доун моргнула, и ее глаза сделались пустыми, бесцветными и прозрачными, как кубики льда.

– Томте... – прошипела она низким, страшным голосом. Знала откуда-то, как гномы по-старому называются...

И тут он сообразил, что перед ним кто-то из фейского народца. И не просто кто-то, а самое худшее существо.

– Доппельгангер! – выпалил Г-ном и потянулся за пистолетом, но было уже поздно. Тварь прыгнула на него.

* * *

Я быстро убрал руку, но успел увидеть, как между мной и гномом протянулась полоска черного света. Секунду она подержалась, а затем развеялась как дым. Но я все еще чувствовал руки доппельгангера на своей шее.

– Ага. Капец, да? – Г-ном слабо улыбнулся. – Ваще безумие...

Он умолк. Умер.

Я вытащил мокрое тело из унитаза, осторожно положил на пол. Гном был легкий, как перышко.

– Где ты его взял? – спросил Фрэнкс.

Я мотнул головой.

– Культ заслал к нам доппельгангера. Вот о чем Торрес говорил.

– Кто им был? – спросил Грант.

– Доун, девчонка из Техаса. Наверное, ее отправили дежурить на камерах, и второго салагу она убила, потом пришла сюда, смыла кровь и прикончила Г-нома. – О доппельгангерах я почти ничего не знал, только то, что это какой-то редкий вид оборотней. – Потом пошла в столовую и выстрелила в Предтечу.

– Так вот как ты меня поймал... – пробормотал Грант. – С помощью гнома, значит...

– Если доппельгангер сбежал, может прикинуться кем угодно, – сказал Фрэнкс, так и уставившись на страж-камень. – Не могу понять. Нужно знать коды тех, кто его придумал.

Что-то грохнуло об крышу, приземляясь. Мы с Грантом вздрогнули, подняли пушки, но шум тут же исчез. Похоже, к нам пригнали прорву всякой разной нежити.

– Кто его может включить?

Я пожал плечами.

– Эрл, конечно. – Едва не добавил: «Если он еще жив». – Может, Джули или кто-то из старших охотников, но они все в главном здании. Пошли туда, найдем кого-нибудь.

Фрэнкс в знак согласия передал камень мне. Я сунул его обратно в сумку, закинул на плечо чужой АК.

– В туннели?

Грант поднялся.

– Не хотелось бы мне сейчас бежать через парадную дверь.

* * *

База превратилась в поле боя, толпы зомби осаждали главное здание: черные фигуры лезли на стены, иногда огни взрывов выхватывали из темноты каких-то существ, которых гоняли вокруг здания фигуры в черных балахонах. Из каждого окна на верхних этажах сыпало вспышками – огонь велся плотный. Потоки трассирующих пуль чертили узоры на фоне ночного неба.

– Почему они стреляют в воздух? – с опаской спросил Грант. Мы втроем сжались в кучку у входа в туннели. Под нами уходила в темноту лестница.

– Не знаю, – быстро сказал я. Этот креативный ублюдок даже медведей умудрился поднять. Хрен знает, кого он там пригнал поддержку с воздуха оказывать!

Главный корпус держался. Тяжелые решетки закрыли переднюю дверь, у входа все росла куча уродливых тел, среди выстрелов слышался звон молотков и скрежет ножовок. Как вдруг из окна-бойницы над дверью вылетела ярчайшая струя пламени – кто-то принялся поливать зомби из огнемета. Горящие тела зашатались и повалились на землю.

В свете огнемета я заметил еще кое-что – какую-то тварь, огромную, как грузовик. Она промчалась прямо по пылающим зомби и со всей дури врезалась в решетку. Грохот эхом прошел по всей базе.

– А это что? – прошипел я.

Четыре потока трассирующих пуль осветили гиганта, к ним тут же прибавился новый залп из огнемета и детонирующие одна за другой сорокамиллиметровые гранаты. Горящий монстр снова разбежался...

– Хм-м... зомби-слон, – задумчиво предположил Фрэнкс. – Или динозавр. В броне непонятно.

Ага. То есть Худ либо перебил целый зоопарк, либо парк Юрского периода к нам приволок. В любом случае выглядело хреново.

– Значит, точно через черный ход, – сказал я и посветил фонариком вниз, в туннель.

В ответ на меня уставились две дюжины белых глаз. Моргнули.

– Шоггот! – заорал Фрэнкс и ударил меня в плечо, отталкивая. Черное щупальце вырвалось из туннеля, со свистом вспоров воздух там, где я только что стоял, и тут же улетело обратно. Фрэнкс вытащил из внутреннего кармана рваного пиджака новую гранату и, выдернув чеку, бросил вниз.

– Назад.

Я рванул обратно к баракам. За мной, отдуваясь, бежал Грант. Граната сдетонировала, но не взорвалась, а зашипела. Термит!

Шоггот взвыл. Звук был непередаваемо жуткий и невыносимый, словно кто-то перегрузил все колонки на каком-нибудь концерте, допустив бешеную обезьяну к микрофону. Мы зажали уши, вой постепенно стих. Обернувшись, я увидел, как из туннеля валит дым.

– Он сдох?

Фрэнкс глянул на меня как на дурачка. Нет, конечно. Предтеча говорил, что страж-камень сдерживает нежить и существ из других измерений, то есть ручного шоггота Культа тоже должен был. А раз камня нет, значит эта тварь зарылась обратно в туннели.

– Нам надо спускаться.

– Гранат больше нет.

Эти твари были уязвимы только к огню, так что путь к главному корпусу они нам отрезали.

– Черт!

В туннелях они нас точно отымеют!

– Тихо! – прикрикнул Грант, подняв руку. Над нами захлопали огромные крылья. Наверное, крик шоггота привлек летающую тварь. Мы втроем нырнули под козырек казарм. Тварь покружила над нами немного, медленно взмахивая крыльями, и наконец грохнула о крышу всем весом, ломая кровлю.

Я задержал дыхание. Все, хана. Монстры под нами, монстры над нами, монстры вокруг, а у нас пара мелкокалиберных пукалок и волшебный камень, который мы включить не можем. Бежать некуда, а в напарниках у меня крыса и психопат. Вот это я понимаю – невезение!

Монстр поерзал, на нас посыпалась пыль.

Вдруг что-то вспыхнуло на другом конце базы, послышался грохот, тварь ударилась о крышу, а потом прыгнула и на невероятной скорости унеслась вверх – мы успели увидеть только какую-то серую массу с крыльями.

«Что это было?» – одними губами прошептал перепуганный Грант.

Я только плечами пожал – мне-то откуда знать – и показал в сторону вспышки. Она вылетела из мастерской Майло. Либо он туда пробрался и снял тварь, либо кто-то другой нам помог. В любом случае лучше было бежать в ту сторону, чем оставаться и ждать, не захочет ли какой-нибудь монстр нами пообедать. Фрэнкс понял, о чем я думаю, и кивнул. Между нами и мастерской было несколько возможных укрытий, но за ними открывался полный простор. Отселить Майло, игравшего с взрывчаткой и смертельными химикалиями, было хорошей идеей, но сейчас это обернулось против нас.

– Перебежками, – буркнул Фрэнкс и указал на Гранта: – Первый. – Потом на меня: – Второй. – И на себя: – Третий. Пошли.

Мы понимали: если нас хоть кто-то заметит, мы трупы. Грант быстро глянул в темное небо, на огонь, лижущий стены главного корпуса. На нас никто нападать не спешил. Он явственно сглотнул, так, что адамово яблоко дернулось, и побежал к следующему зданию – сараю, в котором мы хранили разные инструменты. Укрывшись за сараем, он огляделся, помахал мне и прицелился в небо.

Я вскочил на ноги так быстро, как смог. Кровь стучала в ушах, ботинки грохотали по гравию. Успел пробежать всего полпути, как в воздухе зашумели крылья. Грант огромными глазами глянул поверх моей головы и тут же открыл огонь. Я упал лицом в грязь, да еще и проскользил, будто бейсболист, пытающийся базу украсть.

Крылатый монстр промчался надо мной, подняв пыль. Вскинув голову, я успел увидеть, как он взлетает, расправив крылья. Под крыльями болтались ножищи с огромными когтями – по три на каждой. Больше всего на свете мне хотелось так и лежать или уползти куда-нибудь, но это было бы самоубийство, поэтому я снова поднялся на ноги и добежал до сарая.

– Л-ладно ходячие мертвецы, н-ничего, – заикаясь, проговорил Грант. – Б-бегающих я т-тоже могу понять. Но летающие? Ну нахрен! Я ухожу.

– Поздно, – задыхаясь, ответил я. – Ты уже уволен.

Фрэнкс видел, что со мной было, но все равно рванул за нами, работая руками и ногами, как олимпийский бегун, – неожиданно быстрый для такого здорового мужика.

– Летит, – сказал я, увидев, как летучий монстр ложится на крыло, разворачиваясь. Теперь он нацелился на Фрэнкса и, сложив крылья, снарядом полетел вниз. Прицел у АК был никакой – простой железный, – и я через него почти ничего не видел в темноте, но все равно принялся добросовестно палить в ускоряющуюся цель, понимая, что вовремя нам ее не остановить.

Фрэнкс тоже это понял. Он вдруг затормозил, так, что гравий полетел во все стороны, и, вскинув АК одной рукой, принялся поливать тварь длинными очередями. Приближаясь к земле, она расправила крылья... А потом Фрэнкс просто исчез – его унесло в небо.

Последнее, что я увидел, пока монстр не исчез за крышей сарая, – как Фрэнкс вскарабкался по лапам монстра и принялся бить его по морде.

Ходячая нежить услышала выстрелы, и тени, черные на фоне пламени, побрели к нам. Мы с Грантом переглянулись, проводили взглядом Фрэнкса. Летел он в том же направлении, куда нам надо было, так что... На хрен тактику! Главное – ноги унести! Вернее, тактика тут была одна: валить быстро.

– Бежим! – крикнул я.

Мы завернули за угол и понеслись к относительно безопасной мастерской Майло. Грант был легче меня даже в бронике, так что быстро оставил пыль глотать. Тут ведь как: когда убегаете от зомби-медведя, главное – быть не быстрее медведя, а быстрее своих друзей. Я на секунду задумался, не выстрелить ли Гранту в ногу.

Над головой захлопали крылья. Черт, только не сейчас! Но в этот раз звук был какой-то неровный. В небе снова появился серый силуэт, но летел он только на одном крыле – второе болталось. С другой стороны какая-то тень – очевидно, Фрэнкс – все наваливала и наваливала ему с кулака. Наконец монстр потерял контроль и рухнул между заросших кудзу деревьев.

Немного отклонившись от курса, я побежал туда же. По звукам ситуация уже была понятна: кто-то кому-то раздавал на орехи. Монстр лежал на спине, а Фрэнкс, сидя у него на груди, утрамбовывал в землю череп твари размером с диван, не меньше.

Гигантский коготь все-таки отшвырнул Фрэнкса, существо село. Это был зомби, да, но кто именно, я сказать затруднялся. Ноги оканчивались птичьими когтями, но тело было человеческое, из каждого плеча росли кожистые крылья – одно явно сломалось при падении. Вместо лица – череп, но размером с пятигаллонное ведро, полное клыков, похожих на ржавые гвозди. Оно обернулось ко мне.

Пришлось выстрелить пару раз, чтоб наверняка размолоть черепушку в пыль. Тело наконец обмякло.

Из кустов, тяжело дыша, вылез Фрэнкс.

– Ненавижу летать экономом...

– Да ты сегодня король комедии, – сказал я, перезаряжаясь. – Надо бежать, за нами еще медведи гонятся.

Он не ответил. Обернувшись, я увидел, что он лежит лицом вниз в кудзу.

– Вот черт!

Грант все бежал к мастерской, я больше не мог различить его в темноте. Зато слышал, как приближаются мертвецы. Фрэнкс весил целую тонну, умнее всего было бы его бросить тут. Это все его рук дело, в конце концов. Его и Бюро. Я ему ничего не должен.

Я даже сделал пару шагов к мастерской, но остановился. Он бы меня не бросил.

– Г-Р-Р-Р! Тупой федерал! Идиот ты, Фрэнкс! – Я поднял его, перекинул его руку через свое плечо и заорал в ухо: – Двигай давай!

Его голова беспомощно повисла. Он был без сознания.

– Ну конечно! А когда было легко?! Да никогда! – Я закинул его на спину, как пожарный, плети кудзу хватали за ботинки. Шарканье и громыхание металла все приближались, а до мастерской было ярдов сто. Продираясь через кудзу, я потащился к безопасности.

Вскоре я ясно увидел мастерскую. Внутри маячил кто-то с длинной трубой на плече. Выпутавшись из кудзу, я снова побежал, поскальзываясь в грязи, чувствуя, как щиколотка с каждым шагом болит все сильнее. В мастерской что-то грохнуло, мимо пролетело что-то огненное, и деревья позади нас взорвались. Базука! О, эти монстры не с теми ребятами связались!

Полетели новые ракеты – значит, Грант добежал до мастерской и тоже открыл огонь. У Майло в загашнике полно было всякого!

– Питт! – прогудел голос позади меня. – Я иду за тобой!

Англичанин.

Я рискнул и оглянулся. На меня сквозь дым и обломки перло какое-то гигантское существо, каждый его шаг сотрясал землю. Когда-то это был слон, большой, красивый, но теперь его бивни заковали в железо, на голову прикрутили стальные пластины, кости обернули проволокой и кевларом. На спине у него ехал мой враг. Он по случаю приоделся в вышитый черный балахон, на груди у него болтался золотой медальон в виде этого их кальмарьего бога. По лицу под капюшоном бродили тени.

– Худ, – бросил я.

Он поднял руку, веля всем остановиться. Зомби-слон поднялся на задние ноги и взревел пыльными легкими, как разбитая туба. От того, как он рухнул обратно, у меня под ногами земля затряслась.

– Так ты знаешь мое имя... Знающий имя обладает властью.

Его войско принялось потихоньку меня окружать: еще один медведь, что-то сшитое из немецкой овчарки и козы, а за ними – не меньше десятка гуманоидных зомби со всевозможными приблудами.

– И как же ты меня вычислил?

Фрэнкс всем весом давил мне на плечи. До мастерской нам было уже не добежать, поэтому я медленно положил его на землю.

– Карлос Альгамбра сказал.

Англичанин кивнул без удивления.

– Лучше было бы, конечно, убить его, но он заслужил страдать.

Из мастерской вылетела еще одна ракета. Худ просто махнул рукой в ее сторону, и тьма сгустилась, затвердела. Боеголовка взорвалась, не долетев.

– Уничтожить помеху, – приказал он, и несколько его миньонов бросились к мастерской сквозь стену тьмы. Стена закрывала свет, идущий из окон, но последняя ракета Майло подожгла маленькую рощицу деревьев. Правда, горело тусклее, чем фейерверки в Мексике, а я его и там едва смог остановить!

– Ты получил то, зачем пришел. Отпусти остальных, я пойду с тобой.

Он расхохотался, глядя на меня сверху вниз.

– Ой, да ладно тебе, приятель. Ты свой шанс уже упустил. Я годами работал ради этого момента! Ты хоть представляешь, как долго надо собирать армию мертвецов? Я трупы собирал, как филателист – марки. – Он погладил гниющую слоновью спину. – Но сегодня многие экземпляры в моей коллекции пострадали. Так что нет. Я уйду, только вырвав у К.О.М. сердце.

– А дохлого слона ты откуда достал?

– Интернет, – ответил Худ. – Поспрашивал в зоопарках, в цирках...

– Ого... – АК все еще был у меня в руках. Худ, разгадав мои мысли, покачал головой.

– На твоем месте я бы этого не делал.

– На моем месте я бы себя пристрелил. И знаешь что... а идея-то неплохая! – Я сунул горячее дуло под подбородок.

Худ привстал.

– Стой!

– Если притащишь меня к Владыке Ужаса без половины башки, он разозлится, как думаешь? – Я нащупал спусковой крючок. Это был не блеф. – Отзови свою армию, и я пойду с тобой. В противном случае вышибу себе мозги, а тебе придется это объяснять вашей главной устрице.

– Подожди... – прошептал Фрэнкс. Он очнулся, сунул руку за пазуху и достал фляжку. Нашел время выпивать!

– Ты не хочешь себя убивать, – ласково проговорил Худ. – Самоубийцы, вообще-то, попадают в ад.

– Будто ты веришь в ад, – пробормотал я.

– Подловил. Но мы можем все обговорить. Да, предпочтительнее притащить тебя живым, просто чтоб посмотреть, каким пыткам он тебя подвергнет. Но, если не оставишь мне выбора, я лучше сам тебя прикончу. – Он становился все злее и злее. – Думаешь, что можешь угрожать мне своей смертью? Да я король мертвых! Оглянись! Смерть – моя служанка! Смерть – мое искусство!

Фрэнкс прижал фляжку к губам и залил содержимое прямо в глотку. Поморщился, будто его обожгло. Немного жидкости пролилось ему на подбородок, в темноте она светилась голубым.

Худ это заметил.

– Так-так-так... Специальный агент Фрэнкс, я о тебе едва не забыл. Смотрю, у тебя там эликсир жизни? А я-то думал, как ты умудрился так долго проскрипеть. Был уверен, что герр Диппель унес рецепт с собой в могилу. Ты просто обязан со мной поделиться.

Фрэнкс уронил фляжку и забился на земле в конвульсиях. Худ печально покачал головой.

– Болезненно и бессмысленно. Доза эликсира тебя не спасет.

Фрэнкса трясло, но он попытался встать, цепляясь за мой ремень, а я так и стоял, целясь в себя из АК. Слышно было, как хрустят кости Фрэнкса, вены на его лице запульсировали. Англичанин такого явно не ожидал. Фрэнкс ухмыльнулся ему, сверкнув в темноте белыми зубами.

– Доза? А может, пять доз, ублюдок?

Худ помедлил.

– Невозможно... Плоть не способна выдержать такого глубокого очищения.

– Терпенье и труд... – Фрэнкс скинул пиджак, оторвал пристяжной галстук. По бокам на двух наплечных кобурах болтались «глоки», рубашка превратилась в окровавленные лохмотья. Отсветы пламени танцевали по его телу, на шее пульсировали мускулы. Он стащил свои извечные кожаные перчатки, отбросил их в сторону, хрустнул костями, сжимая кулаки...

На костяшках левой было набито НАТЕ. Как у мертвого дальнобойщика в Монтгомери...

Нет, это и была татуировка дальнобойщика. И его рука.

У меня отвисла челюсть, я чуть АК не выронил.

– Основное задание. Защитить Питта от Культа, – тихо сказал Фрэнкс сквозь стиснутые зубы и кивнул, глядя на меня. В голубом глазу отражались всполохи пламени. – Я никогда не проваливал заданий.

Так Фрэнкс был собран из частей...

Англичанин, вдруг испугавшись, махнул рукой в нашу сторону.

– Взять их!

Монстры бросились на него, я вскинул АК к плечу и открыл огонь. Фрэнкс скрестил руки на груди, сделал резкое движение – и вот у него в каждой руке по «глоку». Стрелял он прямо пугающе точно, попадал как раз в стыки шлемов зомби. Слон взревел и, подгоняемый безумно орущим хозяином, понесся на нас.

Я едва заметил, как что-то прыгнуло с земли на слоновью спину. Эрл Предтеча приземлился прямо позади Худа и за секунды расстрелял всю обойму «Томми-гана» врагу прямо в спину – Худа затрясло, как припадочного. Эрл схватил его за мантию и швырнул на землю, тут же спрыгнув за ним. Я тем временем увернулся от бегущего на меня слона – гигантские ножищи прогрохотали мимо.

– Ты! – выплюнул Худ. Мантия зашевелилась, его плоть превратилась в тени, мечущиеся, извивающиеся. Секунда – и вот он уже стоит на ногах, отряхивая красную алабамскую глину с шикарных одежек. – Так значит, мой ассасин не выполнил миссию.

Предтеча выпрямился.

– Серебряными пулями она меня нашпиговала. – Он раскинул руки, показывая издырявленную куртку. – Надо было ей сказать, чтоб целилась в голову. Я этот бомбер ношу не потому, что выглядит круто. Это стопроцентная шкура минотавра. Пуленепробиваемая. – Эрл хищно улыбнулся, его глаза зажглись золотом. – Отлично выглядишь, Марти. Для покойника.

Нас снова окружила нежить – бывшие люди в шлемах из упрочненной стали. Их нижние челюсти так и шамкали. Я сунул дуло прямо в рот подбежавшему зомби – челюсти автоматически щелкнули, и я выстрелил. Пуля отрикошетила от внутренней стороны шлема, разнося мозг. Фрэнкса перехватил зомби-медведь, сбил с ног, едва не разодрал утыканными лезвиями лапами, но нашем федералу все было нипочем: он уткнул оба ствола в сварной шов монстру прямо в шею и снес ему башку чередой выстрелов. Медведь рухнул, погребая его под собой.

Худ и Предтеча кружили, не сводя глаз друг с друга.

– Думаешь, я мертвец, Эрл? Наоборот, никогда не чувствовал себя более живым!

Он взмахнул рукой, и в ладони материализовался теневой клинок, около фута в длину. Другая рука превратилась в трехпалую когтистую лапу, широкую, как лопата.

– Ничего, я тебя от этого вылечу, – ответил мой босс. – Дай только время.

– Ты уничтожил мое старое тело, молодец. Вот только дух, который в нем обитал, изначально жил в этом сосуде. Считай, я пересел на тачку покруче. – Худ взмахнул теневым клинком, но Предтеча успел наклониться.

Я пнул очередного зомби в колени, чтоб он упал, завел АК ему под подбородок и вышиб мозги. Хотел было помочь Фрэнксу, но тот, взревев, столкнул с себя гигантского медведя и вскочил на ноги, тут же пробив кулаком шлем подбежавшего зомби. Кулак с НАТЕ высунулся обратно, сжимая пригоршню мозгов, и зомби рухнул как мешок с картошкой. Подбежала козлособака, попыталась цапнуть Фрэнкса за ногу, но тот пнул ее так, что она улетела в горящую рощицу.

– Во тьме я неуязвим, а этого костерка недостаточно, – гордо заявил Худ, размахивая мечом. Предтеча прыгнул на врага, ударил когтистой рукой, разрывая мантию, и, не встретив сопротивления, не успел затормозить. Он упал, удивленно глянул на ткань в руках. Позади него выросла тень и вонзила черный шип прямо в спину.

– Эрл! – закричал я.

– Стой там! – приказал он, закричав от боли. Изо рта у него летела кровавая слюна, но он развернулся, снова атаковав тень. Щупальце тьмы ударило его в живот, отбросив к огню. Тень заползла под мантию, и ткань снова поднялась, приняв человеческую форму. Худ подошел к Эрлу.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.

Я выстрелил Худу прямо в затылок, но пуля вылетела изо лба. Он помедлил, обернулся ко мне.

– Потерпи. Я к тебе еще вернусь.

Эрл поднялся. Он весь дрожал, в груди зияла дыра. Она постепенно закрывалась, осталась только кровавая дорожка. В главном здании что-то загрохотало, словно там запускали фейерверки.

– Все это твое «я сама ночь» какое-то нечестное. – Эрл указал на небо. – Но если думал, что мы будем тебя валить честно, то тактика твоя – отстой.

Небо озарилось яркими огненными шарами. Медленно, один за другим, они приближались к земле, освещая все вокруг. Осветительные снаряды и парашютные ракеты! Наши реактивные установки все небо зажгли фосфорным светом.

– Хитришь, Эрл, – улыбнулся Худ. Ему явно не терпелось броситься в бой.

По лицу Эрла заметались тени, все новые и новые ракеты взмывали в небо.

– Мой папаша всегда говорил: если не хитришь – значит, недостаточно стараешься.

Фрэнкс свернул башку последнему зомби и двинулся к Худу. Англичанин замер между двумя врагами. Новая вспышка осветила зомби-слона: он развернулся и готовился к новому рывку.

Худ медленно кивнул, его угловатое лицо посерьезнело.

– Это вас не спасет.

Он схватился за талисман, и между его пальцев побежала неприятно знакомая черная молния. Тень начала расти, становиться плотнее, темнее, словно Худ высасывал всю энергию вокруг. Голос его стал низким, пугающим.

– Бюрократский Франкенштейн и оборотень-реднек не соперники Повелителю Теней, Верховному жрецу Владыки...

– Заткнись, – бросил Фрэнкс, выходя вперед. Щупальца тьмы, выскочившие из рук Худа, легко снесли его в сторону. Земля под Англичанином начала подниматься, словно надувающийся пузырь, и наконец лопнула. Оттуда вылез гигантский ком черной слизи, открылись белые глаза... Шоггот вернулся.

– Оуэн! Неси камень Майло! Он знает, что делать! – крикнул Эрл, уворачиваясь от всплесков черной энергии. – Беги!

И я побежал к мастерской. Это была наша единственная надежда. Какими бы крутыми Эрл и Фрэнкс ни были, Худа и его слуг им не победить – я знал. Рев позади сделался громче, нежить все перла на главный корпус, его сотрясали все новые взрывы. Я пробежал сквозь искусственную стену тьмы, задержав дыхание, словно через отравленный туман. Через пару шагов я уже был на свободе – несся к мастерской, перепрыгивая через сожженных и расстрелянных зомби.

– Майло! Нужна твоя помощь!

Голова Майло высунулась из люка в крыше, вокруг валялись стреляные LAW.

– Оуэн! Что надо?!

Я на бегу достал из сумки камень и поднял над головой.

– Включить эту штуку!

– Спускаюсь!

Не успел я опустить камень, как его унесло из моей руки. Меня чуть не сшибло порывом ветра. Удивленно вскинув голову, я увидел еще одного летающего зомби: взмахивая могучими крыльями, он все выше уносил камень в когтях. Я заорал от досады.

БУМ!

Твари оторвало ногу, та шлепнулась, все еще сжимая когтями шар. Я на бегу вытянул руку и поймал его. На крыше теперь вместо Майло засел Грант. Он глянул на меня из-за «Барретта M82A1» пятидесятого калибра.

– Шевелись уже, Питт!

Дверь гаража была опущена, но вот обычная дверь рядом с ней распахнулась, и появился Майло с гигантским огнеметом. Сбоку на огнемете был нарисован мультяшный дракон и надпись «Огнеметатель».

– Дай посмотреть! – крикнул Майло, стаскивая лямки огнемета.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Я обернулся и увидел, что Грант открыл огонь по зомби-слону, пронесшемуся через стену тьмы как скорый поезд. Бежал он прямо на нас. Я сунул Майло шар с вцепившимися в него когтями, запрыгнул внутрь, закрыл дверь и для чего-то еще засов задвинул. Майло глянул на меня как на идиота и принялся щелкать буквами на шаре.

– Быстрее давай! – поторопил я.

– Серьезно? – ответил он, напряженно всматриваясь в шар сквозь очки. – Давненько я с ним не возился...

Я заоглядывался в поисках чего-нибудь способного остановить зомби-слона. Ну ведь должно же быть против него какое-то оружие? И что за работа у меня такая, на которой приходится задавать такие вопросы? Впрочем, ответ возвышался прямо передо мной на здоровом треножнике с колесами. Я схватился за рукоятки и покатил его по линолеуму.

– Заряженный?

– Конечно, – рассеянно отозвался Майло, не отвлекаясь от камня. – Страж-камень похож на головоломку, но система координат основана на линиях силы, обозначенных буквами. Самое сложное, что тут все на немецком... Как там было...

Дверь гаража рухнула под ударом адского элефанта. Майло поднял голову как раз вовремя, чтоб заметить несущегося на него яростного зомби в пятнадцать тысяч фунтов весом. Я навел гарпунище на слона – даже в прицел смотреть не пришлось, в нем и так виднелась одна серая плоть – и надавил на спусковой крючок.

«Левиафан» пальнул так, что меня аж отбросило. Шестифутовый гарпун из обработанной стали вошел прямо в «ведро» на слоновьей башке, кабель проскользил через все его тело и вышел из бока. Зверь дернулся, но гарпун прочно вошел в стальной столб. Гора разлагающейся плоти упала, обрушивая стеллажи.

Я поднялся. Всю комнату заволокло пороховым дымом.

– Майло! – кашляя, позвал я.

Ответа не было.

Гнилая шея поддалась гравитации, и слоновья башка свисала теперь с кабеля как пиньята. Тело лежало на боку: оно погребло под собой стеллажи и Майло тоже...

И Майло тоже!

Я подбежал к монстру, пытаясь понять, можно ли под него как-то подлезть. Если Майло спрятался под стеллажом, значит, все еще жив. Но как поднять такую гору мяса?

– Держись, приятель! Я сейчас!

Я заметил в углу монтировку, подсунул под слоновью ногу.

Из-под трупа раздался странный приглушенный звук, словно кто-то запускает газонокосилку, или триммер, или...

Пилу.

Я автоматически отошел. Пила с ужасным ревом атаковала слона снизу, и через тридцать секунд из бочины показалось ее полотно, разбрызгивая всякие телесные жидкости. За ним из слоновьего пуза вылез отвратительно грязный Майло. Прорвавшись, он как следует глотнул воздуха и отбросил пилу. Я схватил его за руку, чтоб вытянуть, но Майло оттолкнул меня, покопался в кишках и достал камень.

– Ты в порядке?

– Тихо! – прикрикнул он, отплевываясь от слоновьей жижи. Его пальцы заскользили по шару. Я глянул в сторону выбитой двери и заметил новых зомби. Крылатая тварь приземлилась прямо у входа, запрыгала к нам на оставшейся ноге. Ну вот и все.

– Бинго!

Майло поставил последнюю букву на место. От камня во все стороны полетела совершенно видимая ударная волна. Она прошла через мое тело, но я ничего не почувствовал, однако вот стоило ей врезаться в нежить, как зомби просто взорвались, куски мяса и костей полетели во все стороны, как шрапнель. Волна все расширялась, летела по базе – разрушительное цунами, уничтожающее нежить на месте.

Поднялся жуткий, невообразимый вой – как в тот раз, когда мы запулили в шоггота термитом, только еще хуже. Шоггот, кстати, как раз удрал вперед волны, не переставая выть от боли.

Значит, остался только один...

Майло вылез из слона, чуть не поскользнувшись на мягких внутренностях.

– Фу... это мне карма прилетела за то, что заставлял салаг лазить в кишках, точно тебе говорю.

Я поднял тяжелый огнемет, пристроил на спину. Толстый шланг вел от ранца с баллонами, полными огнесмеси, к тяжелому брандспойту с драконом-«огнеметателем». Устройство было, прямо скажем, не бином ньютона. В другую руку я взял фонарь и двинул к выходу.

– Хватай что-нибудь светящееся и за мной.

Все небо заполонили огни, шум боя потихоньку стихал: нежить взрывалась, ее поводыри-культисты пытались свалить, и только искусственная стена тьмы стояла все так же. Я рванул прямо сквозь нее, не думая об опасности... поэтому тут же запнулся о расчлененного зомби и свалился в кучу тел. Кое-как встав обратно с тяжелым огнетушителем на спине, я включил фонарь и направил вперед.

Фрэнкс, весь изрезанный, стоял на четвереньках, зажимая рукой живот, и кашлял кровью. Красной, пенящейся. Я окликнул его, но он не мог говорить, только рукой показал. Я посветил туда и увидел огромное существо, две массивные ручищи, сжимающие что-то маленькое. Тварь наклонилась, будто собиралась сожрать то, что держала. В луче она тут же сдулась, превратившись в Худа, держащего Эрла за голову. Худ вскинул руки, защищаясь от света, и Эрл безвольно упал.

Я поставил фонарь так, чтобы он светил на Англичанина, и перехватил огнемет поудобнее. Но надо было заставить эту сволочь отойти от Эрла, чтоб я смог применить изобретение нашего сумрачного гения Майло.

– Давай, Худ! Иди и возьми меня!

Он пошел на меня, прикрывая чувствительные глаза рукавом балахона.

– Ты храбрый человек, Питт. – Взмах руки – и фонарь взорвался осколками стекла и пластика. Англичанин снова превратился в огромную тень, навис надо мной. – Но все кончено.

Он подошел ближе, но я все медлил, не хотелось случайно сжечь Эрла: после огня вервольфы не регенерируют.

– Что ты с ним сделал?

Кажется, я впервые смог разглядеть у тени выражение лица. Худ улыбался.

– Если ты разговаривал с Карлосом, значит встречал маленького демона, которого я подсадил к нему в голову. Так вот, тварь, которую я засунул в разум Эрла, гораздо, гораздо хуже! Ну и поделом ему.

Фрэнкс вскочил на ноги и с ревом пронесся мимо меня, но Худ просто отшвырнул его одним ударом.

– А вот ты... – Дождавшись, пока Фрэнкс упадет, Худ пнул его по ребрам так, что тот отлетел. – Я правлю всем лишенным души. Не знаю, как ты умудряешься игнорировать мои команды... Придется забрать тебя домой и вскрыть, чтобы выяснить.

Я не мог больше ждать и нажал на спусковые крючки «Огнеметателя». Первый зажигал огонь, второй выпускал напалм под давлением. Волна жара окатила меня, опалила волоски на руках, и в тень ударила пятидесятифутовая струя пламени.

Худ взвыл от гнева, снова уменьшился, но вытянул руки вперед, и пламя послушалось – обогнуло его, вместо того чтобы сжечь. Он поморщился, черные молнии полетели из его амулета, заскользили по рукам, отталкивая огонь назад. Брызги напалма полетели во все стороны, зашипели, падая на землю.

Я все давил и давил на спусковые крючки, но стена пламени неумолимо сдвигалась ко мне. Стало жарче, я стиснул зубы, чувствуя, как испаряется влага и я начинаю поджариваться под одеждой. Огнетушитель Майло сдавал под напором магии Худа, и в конце концов я не выдержал – заорал с досады и, отжав спусковые крючки, упал на колени. Тень снова нависла надо мной.

А потом мир взорвался выжигающей сетчатку агонией и оглушительным скрежетом. Худ закричал, на этот раз – от боли. Меня тут же ослепило, словно кто-то ледорубы в глаза воткнул. От такой яркости мозг едва не плавился.

– Оуэн, ложись! – скомандовал Майло, но я был слишком оглушен, чтобы послушаться. Толчок в спину отправил меня лицом в прохладную грязь. – Выкатываем секретное оружие!

Я закрыл голову руками, спасаясь от бомбардировки светом и звуком.

Секунд через тридцать ужасный шум прекратился. Я поднял голову, но перед глазами так и плыли фиолетовые пятна. Надо мной наклонился какой-то безликий прямоугольный монстр... а потом Майло поднял сварочную маску и схватил меня за руку.

– Пошли!

Я почти ничего не видел. Худ все еще орал, свет прожигал его теневую плоть, но появились и другие звуки: голоса охотников, стрекот вертолета над головой. Кажется, вертушка светила прожектором.

Красное пятно, бывшее, наверное, Англичанином, встало, шатаясь.

– Это не конец, Питт!

– Нет, ты проиграл, Худ! – заорал я в ответ.

– Пусть мы проиграли битву, но твоя судьба предрешена! Мои слуги об этом позаботились. Скоро увидимся!

Что-то заскрипело, щелкнуло – кажется, веревка-портал, – и он исчез.

Я снова повалился на колени.

– Что это было?!

– Мое секретное оружие! – заорал Майло мне в ухо.

– Я ослеп, а не оглох!

– Прости. В общем, я сделал самую здоровенную в мире светошумовую гранату. Сколько магния и алюминия пришло! И я не знал, как тут определить точное соотношение... Но раз мы не взорвались, значит у меня получилось. Идем.

Он помог мне подняться, и я похромал подальше от шума, цепляясь за покрытую слоновьей кровью руку. Наконец Майло усадил меня где-то в спокойном месте. Я едва мог видеть руки.

– Что происходит?

– Охотники окружают периметр, – ответил он, помолчав немного. – Чокнутый англичанин свалил. Всю нежить разорвало. Над нами летает вертушка федералов.

– А где Эрл? – Молчание. – Майло? Где Эрл?

– Они пытаются его откачать, но он... не двигается.

– Отведи меня к нему, – попросил я, все еще ни черта не видя.

– Ты не медик. Пусть они делают свою работу, – спокойно сказал Майло. Я нащупал его запястье и сильно сжал. – Эй!

– Нет времени объяснять. Отведи меня к нему, быстро, или он умрет.

Может, Майло и не понял, чего это я, но охотники быстро приноравливаются. Он потянул меня обратно, и я постепенно начал различать силуэты предметов и цвета. Группка охотников склонилась над неподвижной фигурой.

– Он не отвечает, – произнес кто-то. – Физические раны затягиваются, но что-то не так. Температура тела быстро падает.

– Пустите меня, – сказал я. – Я помогу.

– Зет, что ты тут делаешь? – спросил голос Холли. Она явно не ожидала меня увидеть. – Что с...

– Времени нет. Это то же самое, что было с Карлосом.

Майло подвел меня ближе, я встал на колени рядом с Эрлом. Холли поняла.

– Всем отойти! – велела она.

– Ты о чем? – спросила фиолетовая тень голосом Купера.

– Зет знает, что делает, – бросила Холли. – Салаги, если из Эрла выползет какая-нибудь дрянь, стреляйте в нее. Куп, ты со мной. Нам еще крысу ловить.

Я не понимал, о чем она говорит. Коснулся груди Эрла – дыхания почти не ощущалось, он был холодный на ощупь. Я чувствовал, как из порезов на щеке кровь капает прямо на руку.

Я должен был спасти Эрла.

Понятия не имея, что делаю, я сосредоточился, попытался вспомнить, что чувствовал, прежде чем проснулась сила. Вот оно, чужеродное присутствие. Худ назвал его демоном, но чем бы там оно ни было, моя задача – вытащить его, быстро.

Мир вокруг исчез.

Глава 17

Глаза больше не болели. Я не чувствовал ни ран, ни растяжений, ни усталости. Вокруг расстилался чистейший белый песок, могучие волны подкатывали к моим ногам. Ярко-синий океан тянулся до самого горизонта – самый настоящий тропический рай. Не ожидал такого увидеть в голове Предтечи, честно говоря.

– Что происходит? – спросил Эрл у меня за спиной. Я обернулся. Действительно, Предтеча собственной персоной, обеспокоенный и сбитый с толку. Позади него на черной скале виднелось что-то вроде хижины. – Марти меня вырубил, и я оказался здесь.

– Мы в твоих воспоминаниях. Худ засунул тебе в мозги демона, который питается памятью. Надо его убить, пока он не сожрал тебя.

Эрл не удивился, будто я что-то совершенно нормальное и разумное сказал. Гибкий разум, все такое.

– Вы активировали страж-камень?

– Майло справился. Но почему эту тварь не уничтожило?

– Может, в голове ей безопасно, – Эрл пожал плечами. – Ты знаешь, что делать?

– Нет. В прошлый раз монстр убил Карлоса, завладел его телом и попытался сожрать доктора Нельсон. Но если атаковать его до того, как ты ослабнешь, сможем его выкинуть и растоптать.

– Помнишь, я тебе говорил не трогать магическую хрень Древних? – Я кивнул. – Так вот: отставить. Пошли, убьем мелкого засранца.

Он вдруг поморщился, сжал виски руками.

– Черт. Больно.

Я огляделся в поисках гигантской уховертки.

– Покажи, где оно?

– Рядом, – оглядываясь, прошипел Эрл сквозь стиснутые зубы. – Я знаю это место. Атакует там, где жертва уязвимее всего, значит...

Над головой заорали, кружа над нами, наглые чайки.

– А где мы?

– Остров моего изгнания. Тут я научился контролировать внутреннего зверя.

– А неплохое местечко, чтоб изгнаться, – заметил я.

– Сначала я не сюда собирался... – пробормотал он, закрыв лицо руками. Его шатало. – Я чувствую... В голове...

Небо быстро темнело. Я больше не видел горизонта – все слилось в одинаковую уродливую, фиолетово-сизую массу, похожую на расплывающийся синяк. Эрл вскрикнул и упал на колени. Я потянулся помочь, но он меня оттолкнул.

– Нет. Здесь я снова стал человеком. Явился сюда, потому что здесь никому не мог навредить. Я ему эту память не отдам.

Все вервольфы находятся на грани психоза, и Эрл не был исключением. Он полвека контролировал себя невероятным усилием воли. Если б я был злой силой, собирающейся разрушить его разум, тоже пошел бы туда, где он научился самоконтролю. Если демон сломит его железную волю, он победит.

– Оно приперлось, – прорычал Эрл.

Фиолетовый купол поднялся над горизонтом, над скалами и небом, над всем миром.

– Что за...

Оно оказалось куда больше, чем Пожиратель. Тот по сравнению с ним выглядел букашкой. Посреди купола открылся гигантский глаз, несколько раз моргнул – каждое движение века было как сотня ударных волн. Чайки повзрывались.

Невообразимое создание Древних, вызванное Худом и закинутое Предтече в череп, чтоб сожрать его разум, высокопарно обратилось к нам:

ПРИВЕТСТВУЮ. Я РОК’ХАСНА’ГНЕВ, МРАЧНЫЙ ЖНЕЦ, ПОЖИРАТЕЛЬ МИРОВ.

Мысленное послание ударило по нам как таран.

– Вот срань, – пробормотал Эрл.

– ******* – жутко проскрежетало существо истинное имя своего хозяина, – ПОСЛАЛ МЕНЯ В ЭТОТ МИР СЛУЖИТЬ СМЕРТНОМУ ЖРЕЦУ. ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ ПРИКАЗАЛ УНИЧТОЖИТЬ ЭТОТ РАЗУМ ДО ОСНОВАНИЯ. Я ВИЖУ, КАК СИЛЕН ЭТОТ УМ, КАК ЗАКАЛЕН ИСПЫТАНИЯМИ И ОТТОЧЕН В БОЯХ. Я ПОЖРУ ТВОИ ВОСПОМИНАНИЯ ОДНО ЗА ДРУГИМ, ДЕЛАЯСЬ СИЛЬНЕЕ С КАЖДОЙ ПОБЕДОЙ. ТЫ БРОСАЕШЬ МНЕ ВЫЗОВ? ЧТО Ж, Я ЕГО ПРИНИМАЮ. НАША БИТВА ОКОНЧИТСЯ ЛИБО КОГДА ТВОЯ ДУША РАССТАНЕТСЯ С ТЕЛОМ, ЛИБО КОГДА ВЛАДЫКА УЖАСА ОТЗОВЕТ МЕНЯ ОБРАТНО НА МОЙ ПЛАН БЫТИЯ. ВЫЖИВЕТ ЛИШЬ ОДИН ИЗ НАС.

– Вот срань, – повторил Эрл. Небо яростно закружилось – мы оказались в оке бури, метавшейся вокруг этого конкретного уголка памяти.

– Ну и как нам с этим биться?! – крикнул я.

ЭТО НЕ ТВОЯ БИТВА.

Теперь оно ко мне обращалось.

ИЗЫДИ.

Ударная волна чуть не вырубила меня. Давление становилось все сильнее, мир померк. Эта тварь пыталась меня выкинуть! В этом месте ее сила была абсолютной. Я чувствовал, что начинаю терять связь с Эрлом.

– Эрл! Он слишком сильный! Хочет меня выставить!

Предтеча кивнул.

– Посильнее видали. – Он обернулся ко мне, смертельно серьезный. – Я продержусь сколько смогу, но если он меня победит, зверь вырвется. Если я начну меняться, а рядом кто-то будет, пристрелите меня. Чтобы это остановить, придется найти и убить Худа.

Ураган подхватил меня и утащил.

ПРОДОЛЖИМ ЖЕ НАШУ БИТВУ.

* * *

Моя ладонь горела. Эрл бился в конвульсиях, его лицо заливал ледяной пот.

– Что с ним?! – крикнул кто-то мне в ухо.

– Он сражается... с чем-то, – ответил я. Глаза восстановились, и я наконец разглядел, с кем говорю. Рядом стояла Эсмеральда с большим шприцем в руках и как раз набирала в него какую-то жидкость из пузырька. – Погоди, что ты делаешь?

– Это лошадиный транквилизатор. Если Эрл здесь превратится, нам всем крышка, – устало ответила она. Голова у нее была перебинтована. – Я и так сегодня потеряла слишком много ребят. Мы не можем так рисковать. Его нужно вырубить.

– Нельзя. – Я накрыл ее руку своей, окровавленной. Эсмеральда неверяще уставилась на меня, но иглу не воткнула. – У него есть шанс, только если он соберется. Просто оттащим его в камеру.

Эсмеральда все еще сомневалась. Опыта у нее было раз в десять больше моего. Если я ошибся и он начнет превращаться, придется пристрелить его, чтоб он нас не поубивал.

– Надеюсь, что ты прав, Зет. Уносим его.

Охотники бегали по всей базе, зачищая периметр. На нас выскочила здоровая волосатая псина с горящими красными глазами. Из пасти вывалился алый язык. Орочий варг.

– Подвезти? – спросил Кулак, сидевший у гигантского волка на спине. – Он мотнул очкастой головой назад, на остальных всадников. – Увидели мертвый твари. Клан помогать.

– Надо оттащить его в камеру, – сказал я. Мы с Эсмеральдой погрузили трясущегося Эрла Кулаку на колени. Орк его принял бесстрашно, хоть и знал, что этот дрожащий человек в любую секунду может обернуться клыкастой машиной убийства. – Знаешь, где она?

Кулак кивнул, и варг тут же с невиданной скоростью понесся вперед к главному корпусу.

Появились новые всадники. Эсмеральда повернулась ко мне.

– Оуэн, иди с ним. Тебе нужно туда.

Я не понял, о чем она.

– Почему?

– Джули ранили.

Сердце дернулось куда-то мне в горло.

– Сильно? – О нет. Пожалуйста, нет! Я схватил крошечную Эсмеральду за плечи. – Что случилось?!

Она помедлила, не желая отвечать.

– Просто иди. Быстрее.

К нам подбежал второй варг. Я никогда раньше не катался на огромных волках. Орк протянул мне руку, зверюга наклонила башку, вопросительно глядя на меня. Черт, да я даже на лошади ездить не умел! А челюсти этой твари могли корове башку откусить. Одной рукой я схватился за протянутую руку, другой – за длинный мех и подтянулся. Варг тявкнул, дождался, пока я устроюсь, и сорвался с места. Я так схватился за орка, что, наверное, трещину в ребрах ему оставил. В свою защиту скажу, что очень боялся свалиться.

С Джули все будет хорошо. С Джули все будет хорошо. Я все повторял и повторял эту мантру, слишком испуганный, чтобы думать. Удивительно, но на варге не трясло. Испуганные салаги, заметив нас, вскидывали пушки, но опытные охотники их останавливали. Все это время я ехал, уткнувшись в шкуру варга. Пахла она кокосовым шампунем. До главного здания мы домчались за секунды.

Я соскользнул на землю, поморщился, неловко приземлившись на раненую лодыжку. Кулак уже стаскивал Предтечу со своего варга.

– Помогите Кулак, – прорычал он, сбежавшим с крыльца охотникам. Я узнал самого низкорослого, ВанЗанта, одного из командиров. Салаги, следовавшие за ним, явно испугались варга.

– Забрать Пред Течу... Безопасное место.

Салаги подхватили Эрла под дергающиеся руки и ноги. Кулак пошел впереди, показывая дорогу, а я вцепился в рукав ВанЗанта.

– Где Джули?

Он был плотный коротышка, остальной комсостав его в шутку прозвал Хоббитом. А еще с ним лучше было не связываться: бывший минометчик, чемпион по боксу в полусреднем весе. Он явно не ожидал меня увидеть.

– Как ты тут... Ладно, неважно. Пойдем скорее, – ответил он и побежал обратно по ступенькам. Я побрел за ним будто в трансе.

Раненых охотников перенесли в столовую, над самыми тяжелыми хлопотали медики. Трое орчих помогали своими магическими умениями.

Слишком много раненых, слишком много стонов боли... Из-за меня. Это все из-за меня.

– Где она? – спросил я.

– Была тут... – он показал на пустой пол. Все, что осталось, – окровавленное полотенце. – Мы отстреливались с крыши, а тут этот летун... Я засел с минометом, Джули корректировала огонь, но тварь налетела сверху, пробила ее броню... – Он чиркнул пальцами по животу. – Я сам отнес ее вниз. Рана была серьезная... Не могла она просто встать и уйти.

Он запнулся.

Я поднял насквозь промокшее полотенце.

ВанЗант опытный охотник. Он мог отличить тяжелую рану от легкой.

– Джули! – крикнул я в панике. Но никто даже головы не повернул – своих проблем хватало. Салаги, сидящие возле меня, выглядели контуженными на всю голову. Это нападение нам дорого обошлось.

Кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я наткнулся взглядом на черные очки Гретхен. По ним, как всегда, ничего нельзя было понять, но она мотнула головой, приглашая меня куда-то. Я пошел за ней. Дойдя до ближайшего женского туалета, Гретхен открыла дверь и кивнула – мол, туда тебе и надо.

Войдя, я услышал звук бегущей воды. Зеленый бронежилет Джули валялся на полу, мокрый от крови, с тремя вертикальными царапинами шириной в дюйм. Когти прошли прямо через кевлар.

– Джули? – несмело позвал я. Голос дрожал, колени подгибались, но я все-таки завернул за угол...

Живая!

Джули стояла у раковины, спиной ко мне, опустив голову. Длинные черные волосы упали на лицо, ладони уперлись в плитку на стене, словно она пыталась удержаться и не упасть. Сбросила рубашку, оставшись в одном лифчике. Все вокруг перемазано размытой розовой кровью.

Джули всхлипывала.

– Ты в порядке?

Она медленно подняла голову.

– Да. Но не должна быть. – Моя невеста повернула ко мне заплаканное лицо. – Смотри.

Она указала на свой живот. Кубики у нее были стальные, на них розовела полусмытая кровь. Живот пересекали три темные горизонтальные полосы, но в остальном Джули выглядела нормально, никаких ран.

– Не понимаю. Эсмеральда так говорила, будто ты умираешь. ВанЗант тоже был в шоке.

– Смотри, – снова велела она. Я наклонился. Три линии, черные, словно их углем начертили, но кожа вокруг здоровая. Выглядели они... знакомо.

– Быть не может! – Я отскочил в шоке. – Нет!

Джули убрала волосы с шеи. Полоска, которую она получила прошлым летом, увеличилась вдвое, сделалась широкой... Тот, татуированный, спас Джули, но мы так и не поняли, как это работает.

– Я прозевала эту тварь, когти прошли прямо насквозь. Я должна была умереть!

– Это невозможно...

– Невозможно?! – крикнула Джули. – Я сама себе кишки в живот засовывала, пока меня тащили вниз! Пятнадцать минут назад! А теперь я в порядке!

Я положил руки ей на плечи, но она вырвалась.

– Не трогай меня!

– Все хорошо, – успокаивающе сказал я.

– Я не понимаю, кто я! – воскликнула Джули и отвернулась, автоматически потянулась к шее, но, сообразив, что делает, с отвращением отдернула руку. С криком чистой ярости она впечатала кулак в зеркало и, увидев трещины, отступила, дрожа. По ее костяшкам потекла кровь. Она уставилась на свежие порезы, ожидая, что вот-вот случится нечто ужасное...

А я только и мог стоять, бесполезный и беспомощный. Кровь текла и текла по руке Джули. Ничего не происходило. Это был просто обычный порез. Она медленно разжала кулак и выдохнула. Пальцы ее дрожали, кровь капала, заливая пол.

– Ох, Оуэн... Что происходит? Что во мне сидит?

В ответ я мог только обнять ее и прижать к себе. Сперва она вырывалась, но я не сдавался, все повторял и повторял, что все будет хорошо. В конце концов она расслабилась и сдалась, горько всхлипывая.

– Все будет хорошо... – снова повторил я, а сам только и думал о том, что Сьюзан сказала мне в Мексике. «Ты же знаешь, что он ее убьет, правда?» Это штука с той стороны, значит за нее придется заплатить цену. Я погладил Джули по щеке грязной рукой. – Все наладится.

Наконец она перестала плакать.

– Мне надо идти... – произнесла она дрожащим голосом, и мое сердце дрогнуло в ответ. – Я им нужна.

Больше всего на свете мне хотелось ей возразить, сказать, что ей надо отдыхать, но Джули была права. Мы в ней нуждались.

Она оттолкнула меня.

– Рубашку бы... Не могу же я гонять людей в таком виде...

Я достал из диспенсера ворох бумажных полотенец и передал ей. Джули зажала ими раненую руку и вдруг, словно очнувшись, удивленно взглянула на меня.

– Что с твоим лицом?

Я еще не смотрел в зеркало, но знал, что седая волчиха здорово меня расцарапала. Чувствовал, как по лицу шлепают лоскуты кожи. Я прижал их обратно остатком полотенец.

– Вервольф в казарме подрал.

– В казарме? – удивленно спросила она. – Когда? Что ты там делал?

– Мы с Фрэнксом и Грантом спасали страж-камень, – объяснил я.

Карие глаза Джули помрачнели. Я уже видел такой взгляд: печаль, шок, страх – все ушло, осталась только хладнокровная решимость. Обычно Джули так смотрела, когда собиралась кого-нибудь убить.

– Подай бронежилет. Надо идти.

– Куда?

Она накинула окровавленный бронежилет, даже не потрудившись его застегнуть.

– Поговорить кое с кем. – Она открыла дверь в холл. – Ты идешь?

* * *

На входе в столовую мы столкнулись с очень взволнованным Купером.

– О! – выкрикнул он, увидев меня. – Холли сказала срочно вас позвать!

– Куда? – спросила Джули.

– В подвал. – Он поудобнее перехватил свою FAL и убежал к лестнице. Я понятия не имел, что происходит, но последовал за ним и Джули. Пара охотников остановилась, показывая на нее пальцами: явно не ожидали увидеть ее живой, а тем более бегающей. Некоторые пытались с ней заговорить, но она только отмахивалась, сосредоточенная на своем загадочном деле.

Внизу нас ждала Холли.

– Зашел туда, – она показала на коридор. – Как к себе домой.

– Хочет уйти через туннели, – ответила Джули. – Пошли.

Мы вчетвером двинулись вглубь базы. В стене архивов зияла огромная дыра, валялись осколки шлакоблоков и груды мусора.

– Что случилось? – спросил я.

– Шоггот до нас в прямом смысле докопался, вылез прям посреди подвала. Потом повалила нежить. Они были везде: над нами, под нами, снаружи... Кошмар, – рассказала Холли. – Ли их тут сдерживал, не мог позволить, чтоб они повредили его драгоценные книжки. Трой держал оборону у комнаты Эрла. Пришлось обваливать проходы взрывчаткой.

– А ты был с группой, отражавшей атаку у пункта управления, – сказала Джули.

– Что? – не понял я. А потом как понял! – Доппельгангер!

– Он самый. После того как Доун встала и расстреляла Эрла, свет погас и она успела смыться.

– Но зачем она приняла мою форму?

– Вот это я и хочу узнать, – заявила Джули, открыв знакомую кладовку, и подняла руку, приказывая нам остановиться. – Оуэн, милый, ты куда?

– О, Джули, – ответил мой голос. – Проверял, закрыта дверь или нет. А зачем тебе пушка?

– Стоять! – крикнула Джули. – На прицел обоих!

Купер заскочил в кладовку, а я почувствовал, как в затылок мне уперся холодный ствол.

– Зет, я уверена, что это настоящий ты, – спокойно сказала Холли, – так что ничего личного, но если дернешься, я тебе мозги вышибу, понял?

– Понял, – ответил я, зная, что лучше не спорить с Холли. Я сам учил ее стрелять из этого пистолета и знал, что мой спинной мозг она разнесет не поморщившись.

В коридор, заложив мясистые руки за коротко стриженную голову, вышел под дулом Куперовской FAL какой-то здоровяк. В моем бронекостюме, с моей снарягой, только чище. И выглядели мы с ним как близнецы.

– К стене, – приказал молодой охотник.

– Не выделывайся, парень, – огрызнулся мой двойник.

– У меня что, правда такой голос? – спросил я. – Дебильный какой-то.

Доппельгангер удивленно глянул на меня, словно не ожидал увидеть.

– А это еще что за хрень?

– Хватит спектакль разыгрывать, Доун, – ответил я.

Мои же маленькие глазки прищурились в ответ.

– Ну нахрен. Это какой-то трюк Культа. Холли, вышиби ему мозги.

– Заткнитесь, оба, – сказала Джули, выходя из кладовки с 1911 в руке. – Один из вас мой бойфренд, а другой сейчас станет кормом для червей.

– Увидимся в аду, червячий корм, – тут же бросил доппельгангер. Черт, а вот это очень похоже вышло.

– И как нам теперь это разрулить? – медленно спросила Холли.

– Попросим Эрла обнюхать обоих, посмотрим, кто неестественно пахнет, – ответила Джули. Купер непонимающе глянул на нее. Его, похоже, в этот секрет не посвятили.

– Ага, сходите за Эрлом. Он точно поймет, – сказал мой двойник.

– Вот только твой чертов босс засунул ему в башку демона, и Эрл сейчас занят тем, что сражается за свою жизнь, – ответил я. Джули нахмурилась. – Я не успел тебе сказать. Пытался помочь... но теперь он сам по себе.

– Лично я думаю, что этот – настоящий, – Холли постучала по моему затылку.

– Почему я?

– Потому что у настоящего Зета одна стратегия: он кидается на монстров, а те его бьют, пока не устанут. Второй слишком чистенький.

Джули кивнула.

– Звучит разумно, но... – Она обернулась ко мне. – Откуда ты узнал, что среди нас доппельгангер?

– Нашел Г-нома в туалете казарм. Он видел, как Доун смывает кровь того салаги из комнаты охраны. Я прочитал его мысли, прежде чем он умер.

– Ты... что сделал? – Купер окончательно перестал что-либо понимать.

Я услышал шаги за спиной и медленно-медленно обернулся, чтобы Холли меня случайно не пристрелила. К нам направлялся Трой, за ним шагала какая-то здоровенная хрень... Тролль Мелвин.

– Какого черта?! – воскликнули мы с доппельгангером идеальным дуэтом. Эту тварь отпустили? Еще и пушку дали?! У него в руке болтался обрез «Браунинг BPS» десятого калибра.

– Привет, ребята. Зет и... Зет, – спокойно поздоровался Трой. Наверное, был в столовой во время стрельбы. – Значит, кто-то из вас Доун. Выглядит жутковато, честно говоря.

– О! О! Мелвин помогать! – радостно засипел тролль. – Тролли иметь хороший нюх! Вынюхать злых фейри!

– Вы не можете ему доверять, – сказал доппельгангер.

– Вот тут я с оборотнем согласен. Когда это он успел стать нашим? – спросил я.

Трой ухмыльнулся и указал на тролля.

– Нежить ломилась в подвал, я остался один, срочно надо было что-то придумывать, так что я быстро предложил Мелвину работу. Он спас мою задницу. Говорите что хотите, а тролли в бою хороши.

– Мелвин теперь охотник за монстрами! – гордо заявил тролль. – Старый клан помер, потому что дураки. Мелвину некуда идти. К.О.М. теперь моя гильда!

Джули поправила очки.

– Трой, нам обязательно надо будет об этом поговорить.

– Он согласился на определенные условия, – ответил Трой. – Например, не есть людей.

– Мелвин и так не есть людей. Больше нравятся пирожновые. – Он ухмыльнулся гнилыми зубищами. Ну ничего, медстраховка у К.О.М. и нормальных зубных врачей покрывает. – Мелвин вам таким сисадмином будет! Платить «Ред булл» и трафик.

– Не спамить, не мошенничать, – продолжил Трой.

– У-у-у! – заныл Мелвин. – Ну ла-адно.

Джули неодобрительно покачала головой. У нее был очень долгий день.

– Хорошо. Который из Оуэнов настоящий?

Огромный тролль встал между нами, повел башкой туда-сюда, раздувая ноздри, и указал на меня когтистым пальцем.

– Этот.

– Джули! – крикнул фальшивый я. – Как ты можешь ему верить? Он же монстр!

– Руки за головой. Куп, забери у него оружие, – сказала Джули.

– Поверить не могу, что вы на это купились, – заворчал доппельгангер, пока Купер снимал с него Зверюгу. – Это же все полная...

Он вдруг резко впечатал локоть Куперу в лицо, разбивая его очки. Охотник отлетел к стене. Но не успел доппельгангер вытащить мой кукри из ножен на груди, как Джули спокойно влупила ему две пули по коленям. Прострелить кевлар не смогла, но эффект был как от удара молотком – двойник упал.

– Ха! Мелвин просто угадывать! Монстр тупой! Ха-ха! – загоготал тролль... и тупо уставился на обрубок. «Резиновая» кисть шлепнулась на пол. – Эй!

Мой двойник отсек кисть тяжелым кукри, но Джули выстрелила доппельгангеру в руку, и он упал, выронив нож. Вторую руку она ему тоже прострелила – на всякий случай. Два пальца улетели в коридор. Даже жутковато, как хладнокровно Джули палила в существо, выглядящее точно как я.

Раненый доппельгангер снова свалился на пол, зыркнул на нее с ненавистью. Я подхватил падающего Мелвина, его резиновая кожа промялась под пальцами.

– Ты в порядке?

– Монстр тупой! Как теперь Мелвин печатать одной рукой? Бедненький Мелвин! – Он захныкал, горестно падая на колени. – Как играть видеоигры? Жизнь кончена! Не-е-е-ет!

– Дайте кто-нибудь жгут! – крикнул я.

Тролль издал сдавленный хрип. Это он так надо мной смеялся.

– Шутю, шутю. Мелвин завтра новую руку отрастит. Тролли живучие.

Мой двойник попытался встать. Говорил он все еще моим голосом.

– Дурачье... вам не остановить Культ. Дни человечества сочтены.

Джули подошла и резко пнула в лицо, вырубив.

– Затащите его внутрь. Посмотрим, что ему известно.

* * *

Пока доппельгангера привязывали к стулу, я, воспользовавшись ситуацией, снял с него свою снарягу. Приятно было снова влезть в свой бронекостюм. В аптечке я нашел пластырь, кое-как залепил щеку. Стоило показаться Гретхен, но ей хватало проблем с тяжелоранеными наверху, не беспокоить же ее из-за того, что царапка бо-бо. Я чувствовал, что шрам останется жуткий, но мне не привыкать было, уже получал от вервольфа. Тут происходили вещи поважнее.

Купер, в шоке и с разбитым носом, ушел наверх к своей команде, Мелвин – выращивать новую руку. Мы пока не поняли, что с ним делать, но Трой был человеком слова, так что в лучшем случае нам пришлось бы тролля отпустить, а в худшем – правда дать ему работу.

Запихав доппельгангера в соседнюю комнату, где он не мог нас подслушать, мы собрались в офисе Эрла, и я быстро рассказал остальным про состояние босса и как мы возвращали страж-камень. Эрл лежал тут же, за железной дверью, и бился в конвульсиях, безнадежно сражаясь со слугой Древних. Он в любую секунду мог превратиться, поэтому мы даже никого не могли с ним оставить. Возможно, доппельгангер знал, где найти Худа. Если быстро из него эту информацию вытащить, может еще не все потеряно.

Дослушав мой короткий рассказ, Джули потрепала меня по плечу.

– Доппельгангеры немного умеют читать мысли, поэтому они так хорошо мимикрируют. Он поймет, насколько далеко мы готовы зайти, чтоб вытащить из него правду. Попытается атаковать нас психологически. Допрашивать его должен тот, кто знает, что делает.

– У Эрла нет времени.

Каждая секунда промедления приближала его к Карлосу.

– Я знаю. Сделайте все, что можете. Я найду Сэма, Буна или Коди: они были в армии, им случалось вытаскивать информацию из людей. Для них это не проблема.

«Моего отца можно позвать», – подумал я. Он вроде никогда не отказывался делать грязную работу. И теперь я молился, что усвоил его уроки.

О линиях на животе Джули не сказала ни Трою, ни Холли, хотя они, конечно, заметили следы у нее на бронежилете.

– Пойду получу оперативный отчет, устрою перекличку. Скоро вернусь.

Она говорила уверенно, засунув страх подальше, пока для него не пришло время. Эрл в коме, ее дедушка слишком стар, значит ей самой управлять этим цирком. Ее бойцы нуждались в командире.

Я смотрел ей вслед и думал, как же дико боюсь за нее. Мне больше всего на свете хотелось пойти с ней, но Эрл рассчитывал на нас, а доппельгангер остался единственной зацепкой. Пока не пришли опытные люди, нам с Троем и Холли придется его допрашивать.

– Мы и Торреса должны допросить, – сказал я, разматывая шланг, из которого мыли камеру Эрла. Я понятия не имел, что делать, но избиение шлангом вполне могло сработать. – Где он?

Остальные переглянулись.

– Мы остановили нежить в подземелье, но его не видели, – ответил Трой. – Подозреваю, что его забрал другой федерал, Арчер.

– Вся база сейчас, наверное, кишит федералами, – сказала Холли. – Надеюсь, они возьмут его за жабры. Никогда он мне не нравился.

Я надеялся, что они правы, потому что если он сбежал, значит идиотский план Майерса провалился. Я не успел пока обдумать, что с ним сделаю, но за чуму, которую он в наш дом принес, его закопать мало было.

– Давайте побыстрее, – добавила Холли. – Если они пронюхают, что мы поймали доппеля, утащат его к себе.

– Вы уже когда-нибудь этим занимались? – медленно спросил Трой. Мы все понимали, что сцена, скорее всего, будет некрасивая и кровавая.

– Слушай, я танцевала экзотические танцы. Как думаешь, часто мы в клубе пытали доппельгангеров?

– Еженедельно? – предположил я, поднял шланг, но тут же бросил, почувствовав себя глупо. – На меня не смотрите, я вообще бухгалтером был. Нам пытки водой в колледже не преподавали.

– Может, подождем Сэма и остальных? – с сомнением предложил Трой.

– Говорю же, времени нет. – Я чувствовал, что Трой к такому морально не готов. Он был слишком добрый для того, чтоб кого-нибудь пытать, даже монстра. А я вот сегодня подстрелил нескольких людей, самых настоящих, и угрызений совести не почувствовал. Наоборот, возникло ощущение, что все прошло как надо. Справился тогда, справлюсь и сейчас. – Давайте, собрались. Эрл на нас рассчитывает. У него в голове буквально демон, и этот демон его разорвет, если мы его не остановим. Эрла мы не можем подвести. Ты с нами, друг?

Трой закивал с фальшивой уверенностью.

– Да. Давай с этим покончим.

– Холли?

Она фыркнула.

– Я покрепче тебя буду.

Тут мне нечего было возразить.

– Оно может читать мысли, так что слабину не давать. Думайте о том, что ему светит, если не заговорит, – с этими словами я открыл дверь и вошел к доппельгангеру.

Мы целый моток скотча потратили, приматывая его к тяжелому деревянному стулу. Будь я поумнее, притащил бы еще большую лампу, чтоб светить ему в лицо, как в кино.

– Вам это не по зубам, – сказал мой двойник, когда мы трое выстроились перед ним в ряд. – У вас, детишки, пороху не хватит. Мой хозяин управляет жизнью и смертью, ходит в тенях между мирами. Как я могу его предать? Мой бог страшен в гневе.

– Мой тоже, – ответил Трой.

– Ты же баптист, – заметил я.

– Вот именно. – Трой меня удивил. Он шагнул вперед и врезал твари по лицу. – Где Культ?!

Голова доппеля запрокинулась, но он расхохотался и медленно выпрямился снова. Когда я сержусь, смех у меня прямо злой, неудивительно, что люди меня боятся.

– Да брось, Трой, ты и лучше можешь!

Трой ударил его снова, на этот раз сильнее. Но только он занес кулак для следующего удара, как доппельгангер пошел рябью и изменился в одну секунду. Кулак впечатался в лицо Холли, она вскрикнула от боли. Трой отпрянул, а фальшивая Холли расплакалась, слезы потекли по опухшей щеке.

– Не бей меня, пожалуйста!

Трой снова занес кулак, но на этот раз его рука дрожала. Доппельгангер опять изменился: превратился в пожилую черную женщину с седыми волосами.

– Джон! Ты как смеешь на меня руку поднимать?! – воскликнула она с ямайским акцентом.

Трой зажмурился и стиснул зубы.

– Где Культ?

Когда он открыл глаза, его мать сменилась на рыжую веснушчатую девочку-подростка.

– Вы же обещали нас защитить, мистер Джонс, – пролепетала она, глядя на него большими глазами. – Но все равно зомби на нас накинулись. Вы соврали! Вы испугались! Не смогли нас защитить! Вернулись за остальными, а меня спасти побоялись! Ненавижу вас!

– Я... прости... – Трой шагнул назад.

– Хватит, – сказал я. – Трой, все в порядке.

– Прости. – Трой вытер глаза и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я глянул на Холли, та безучастно стояла прислонившись к стене и холодно наблюдала за нами.

– У твоего друга такое доброе сердце, – произнесла рыжая девочка моим низким голосом. – И такое вкусное наверняка.

– Твоя очередь, – бросила Холли.

Доппельгангер секунду изучал меня. Изменился он так быстро, что я глазам не поверил: вот его лицо как будто растаяло, а вот он уже другой человек. Поведение, речь, даже размер. Впечатляло бы, если б не было так мерзко.

Джули Шэклфорд в ужасе смотрела, как я подхожу.

– Оуэн, умоляю, не делай мне больно! – взмолилась она.

Нет, не «она». Оно.

Я подошел ближе.

– Сначала я пойму, как именно сделать тебе больно. А потом сделаю – и буду повторять, пока не расскажешь все.

То же самое я повторял и в голове. Главное не допускать слабости.

– Молодец, охотник. Ожесточи свое сердце, – сказала фальшивая Джули и исчезла, превратившись в моего отца. – Ты всегда был слабым, мягкотелым. Наконец-то ведешь себя как мужик! Давай, толстожопый, покажи, чего стоишь!

Я сжал пальцы в кулак и ударил доппельгангера в лицо так, что по телу дрожь прошла.

– Вот это другое дело! – Он расхохотался отцовским голосом и превратился в старого, дряхлого Мордехая Бирейку. – Малшик, што творишь?! Зачем дерешься?

Это он. Он мертв.

– Умен, малшик. Но гордый. Гордыня ранит всех, кого любишь.

– Это не сработает, – прошипел я.

Он снова превратился в Джули.

– Пускай. Мне просто нравится смотреть, как страдает твоя душа. Давай, охотник, избей жену. Мне так весело! – Он вдруг превратился в маленькую девочку. – Оуэн, спаси меня от них! Они сделают мне больно! Не дай им опять меня забрать!

Я остановился. Девочке было лет семь или восемь, темные волосы собраны в хвост, глаза голубые. Я понятия не имел, кто она.

– Проверяешь, бью ли я детей? Или что?

Девочка перестала плакать.

– Ты меня не помнишь? – удивленно спросила она.

Это точно был какой-то трюк. Я в жизни ее не видел.

Девочка захихикала.

– Правда не помнишь. Избранный, способный читать чужие воспоминания, своих не видит... Какая ирония. Столько силы, а ума нет. Прошлое, будущее... Для вас, жалких млекопитающих, все такое линейное!

– И кто ты такая? – спросил я. Оно почувствовало мою нерешительность.

– Похоже, это секрет. Жалко. Такая печальная история!

– Зет, – подала голос Холли. – Оно тебя морочит. Отходи.

– Все под контролем! – крикнул я.

– Отходи.

– Ладно! – Я раздраженно потопал назад. Взбесил меня этот монстр!

Холли встала перед доппельгангером. Девочка пристально вгляделась в нее.

– А ты опасная... И правда суровая. У тебя две стороны, человек: жгучая и ледяная. И где-то посередине погибает невинность... Как вкусно!

– Ты можешь читать мысли? – спросила Холли.

– Конечно, малышка, – ответил монстр, сделавшись каким-то мужиком с жидкими волосенками и красным лицом запойного алкоголика. – Ты никогда ничего не добьешься. Будешь валяться в канаве, как твоя мамаша, бесполезная шлю...

Холли врезала ему ребром ладони в горло. Монстр закашлялся, задыхаясь, задергался на стуле, будто у него сердечный приступ случился.

– Плохо стараешься, – бросила Холли. – Даже у Доктора Фила на шоу гости лучше играют.

Доппельгангер превратился в молодую женщину. Сложно было сказать, как она выглядит: каждый дюйм ее тела покрывали кровь и грязь.

– Ты, сучка! Оставила меня гнить в яме! Я умерла из-за тебя!

Холли фыркнула.

– Уже проработано. Синди умерла, потому что сдалась. Ее убили вампиры, а не я. Хочешь меня на вину вывести?

– Вину? О да! Ты виновата! Ты должна была забрать меня с собой! Шлюха!

Доппельгангер снова задергался, истерически рыдая и ругаясь. Холли глянула на меня, пожала плечами и медленно обошла стул, изучая двойника девушки, которая, видно, когда-то сидела с ней в вампирской яме.

– По-моему, мы зашли не с того конца, – задумчиво сказала она.

Монстр все не унимался. Теперь я уже не мог различить, настоящий это страх или наигранный. Холли достала складной бенчмэйдовский нож, лезвие щелкнуло, раскрываясь.

– Дай-ка проверю одну теорию...

Доппельгангер дернулся, пытаясь отодвинуться.

– Сиди спокойно, а то отрежу что не надо...

Она медленно погрузила нож в лицо существа, из раны потекла густая прозрачная жидкость. Девушка закричала, и я невольно отвернулся.

Крик прекратился. Я рискнул глянуть и увидел, что Холли достала нож.

– Да, как я и думала. Внутри ткани мягкие и пластичные. Пальцы, которые Джули отстрелила, были такие же.

Холли только что вырезала из его лица целый кусок. Плоть монстра выглядела как сырое тесто, по шее стекала прозрачная слизь.

– Гадость какая.

– Думаешь, ты такая умная? – прошипело существо.

– Да. Думаю, – ответила Холли. – Я не знаю, как работает твоя биология, но я тут что-то вроде медработника, так что буду просто отрезать от тебя по куску, пока не найду что-нибудь важное.

Тварь вернулась в свою «рабочую» для базы форму салаги Доун. Девушка в ужасе взглянула на нас.

– Пожалуйста... не мучайте меня! Оуэн, помоги!

– Не мучить тебя? Ты убила Билли Таннера в комнате охраны. Горло ему перерезала от уха до уха. Помогла подстроить атаку, стоившую нам многих бойцов убитыми и ранеными. Пыталась застрелить моего босса. – Холли жестоко улыбнулась и закрыла глаза. – Не мучить тебя? Доун, ты же умеешь читать мысли. Прочитай, о чем я сейчас думаю.

Монстр вздрогнул. Холли улыбнулась снова, жуткой улыбкой.

– Как думаешь, это будет больно?

– Ладно, ладно! – Доун моргнула, и ее глаза вдруг сделались совсем белыми, тело обмякло, лицо словно сползло с головы, остался только ком блеклой массы. Волосы втянулись обратно. У существа даже рта не было, только отверстие в «тесте». Когда оно говорило, края дыры загибались внутрь.

– Значит, хотели увидеть мое настоящее лицо?

– Что за хрень... – пробормотал я.

Перед нами сидело что-то вроде... бесполого гуманоида, бледного и мокрого. Оно съежилось, словно пытаясь удержаться в правильных человеческих пропорциях. Пальцы-сосиски, извивающиеся, как черви на крючке, оканчивались твердыми желтыми кончиками.

– Счастливы? – Голос у него стал невыразительный, не мужской и не женский.

– Да, так лучше. – Холли чуть не стошнило.

– Может, снова станешь королевой красоты? – предложил я. Как вообще этот... инопланетянин просочился через защиту? Господи, это выходит, ко мне какой-то пластилиновый человечек подкатывал?!

– Выкуси, человек, – прошипел доппельгангер, его лицо пошло пузырями. Белый глаз выпучился, повернулся ко мне. Похоже, тварь читала мои мысли. – Это мой родной мир, твои чары мне ничего не сделают. Нас больше, чем вы думаете. Мы везде, готовимся к великому и неизбежному возвращению...

– Заткнись, резинка. – Холли приставила нож к его груди. – Где настоящая Доун?

– Мертва, – ответило оно. – Убили сразу после того, как Предтеча и Шэклфорд предложили ей работу. Тогда мы даже не знали о существовании этого, – глаз снова зыркнул на меня. – Мне приказали просто наблюдать. Верховный жрец думал, что К.О.М. может в будущем помешать его планам.

Я подошел ближе.

– И где этот Верховный жрец? Где Худ?

Существо зашлось смехом, но звук вышел на удивление безэмоциональным.

– С твоим братом.

Что? Мы с Холли переглянулись.

– Убить Предтечу у меня не получилось, пришлось затаиться после атаки. Но как вернуться в Орден с позором? Хорошо, что мне представилась возможность все исправить. Рядом чувствовался запах послушника Торреса. Освобожденный послушник предложил мне превратиться в тебя, чтоб подобраться к твоим любимым. Торрес далеко пойдет в Ордене! Мы нашли твоего брата и провели в подвал. Торрес ушел с ним, наверняка к Верховному жрецу.

Я в ужасе отшатнулся. Мош... ушел? Я понимал почему. Он подумал, что это был я, доверился мне. Кто же знал... Нет, ерунда. Мош должен быть наверху!

– Сволочь! Я тебе не верю!

– Лучше поверь, безволосая обезьяна. Он наверняка скоро с тобой свяжется. Мне дали задание убить Предтечу, но Верховный жрец успел с ним разобраться. Стоило мне попытаться сбежать, как вы меня поймали.

Оно говорило правду. Мош пропал. Они забрали моего брата.

Ярость меня ослепила, я изо всех сил пнул доппельгангера в грудь. Он с грохотом рухнул на пол и громко взвизгнул от боли. Я пнул его снова, расколотив спинку стула о бетон.

– Где?! – Я бил его и бил, чувствуя, как под мягкой массой ломается что-то твердое. – Где мой брат?!

– Зет! – крикнула Холли. – Успокойся! Мы не знаем, что оно выдержит, а что нет.

– Где Худ?! – От удара моего ботинка с железным носком доппельгангер отлетел на другой край комнаты. Еще удар...

Холли схватила меня за ремень бронежилета и безнадежно попыталась оттащить.

– Хватит!

Я остановился, крепко сжав кулаки и тяжело дыша едва ли не паром, заметался туда-сюда, как зверь по клетке. Эти твари схватили моего брата!

Доппельгангер рассмеялся в последний раз.

– Грязное животное... твою теплокровную мамашу... – прошипел он. – Моя работа сделана.

Внутри у него что-то заклокотало, и он обмяк.

Разжав кулаки, я переглянулся с шокированной Холли.

– Я его убил?

Она пожала плечами. Скорее из него будто душа вышла.

– Вот черт... что теперь делать?

Но подумать мы не успели: Сэм Хейвен пинком распахнул дверь, за ним бежал Трой.

– У нас проблема, – быстро сказал Сэм, не обращая внимания на «кусок теста» на полу.

– Прости, Сэм, кажется, я его убил, – отозвался я.

– Не то. Культисты выжили, хоть и не все. Перегруппировали оставшуюся нежить.

В этом не было смысла. Страж-камень на месте, что они нам сделают...

– Они жгут деревню орков! – в панике крикнул Трой.

Глава 18

Вдалеке загудел рог.

Его жалобный вой доносился со стороны деревни Кулака. Солнце поднималось над холмами, а вместе с ним – столб черного дыма. Я запрыгнул в кузов пикапа, Трой, Холли и Сэм со мной.

– Поехали! Поехали! – закричал я незнакомому водителю, стуча ладонями по крыше, и пикап рванул вперед так, что мы едва не вывалились. Красная грязь полетела из-под колес, длинные тени побежали за нами по земле в рассветных лучах. В воздухе все еще висела пыль от машин, промчавшихся раньше.

Я глянул на своих товарищей. Все сидели пришибленные: ладно атаковать нас, но орков? Там же дети.

Мы погромыхали по узкой лесной дорожке, пригибаясь, чтоб ветки не били по лицу. Сэм поймал мой взгляд.

– Ребята выехали сразу, как услышали боевые рога. Кулак и его воины на базе, помогали нам. – Он в ярости ударил кулаком по кузову. – Подлые сукины дети!

Племя годами жило рядом с К.О.М. Они могли бы заселиться и на базу, под защиту страж-камня, но им слишком неуютно рядом с людьми. Орочий народ преследовали столетиями, и они, хоть и считали себя частью нашего клана, все равно предпочитали уединение. Просто хотели, чтоб их оставили в покое.

В воздухе воняло дымом.

Орочья деревня представляла собой простые модульные домики, украшенные рогами, черепами животных и перьями. Народ Кулака пришел сюда беженцами, а Предтеча и К.О.М. приняли их под свое крыло. Орки обжились тут, обрели дом, где их не считали уродами и монстрами. Я много раз бывал в этой деревушке, делил с ними еду и питье, играл с их детьми, слушал их музыку.

Это было спокойное, мирное место.

А теперь его больше нет.

Пикап резко остановился на поляне, но я выскочил еще раньше, со Зверюгой наперевес, готовый мстить. Деревянные домики полыхали, треща. Пламя сжирало все на своем пути. Гигантский варг лежал у моих ног, мертвый, разорванный железными когтями. Между домов бегали охотники.

Вокруг валялись трупы. В основном – создания Худа, потому что даже орочьи женщины и дети умели себя защищать. Но были там и небольшие тела, одетые во все черное.

– Доложите обстановку! – крикнул Сэм.

Охотник, до такой степени покрытый копотью и кровью, что я даже лица не мог узнать, подошел к нам.

– Нежить уничтожена, остатки культистов сбегают через лес. Их уже преследуют.

– Жертвы?

На его нашивке значилось «Саутандер».

– Я... не знаю, сколько орков тут было, но, похоже, большинство укрылось в лесу. Некоторые остались сражаться. Они... Они... – Он не смог закончить. На плече у него красовалась нашивка отряда из Юты – вервольф с ружьем. Я слышал, у них служил орк из этой самой деревни. – Поверить не могу.

– Детей было около двадцати, – медленно сказал Трой.

Я побрел к телам. Остальные охотники трудились вовсю: рубили головы нежити, искали выживших. Выжившие не находились.

Дым жег глаза, невольно полились слезы.

Это все моя вина.

В деревню ворвался наездник верхом на варге – фигура в черном спрыгнула со спины зверя, побежала вперед, запинаясь и едва не падая. Орк распластался рядом с маленьким тельцем, лежавшим на земле, и сгреб его в охапку, взвыл от горя.

Какая же резня...

– Выживший! – закричала охотница с дальнего конца поляны. Она несла на руках орчонка. Холли, как медик, подбежала помочь, я беспомощно смотрел, как она повязывает жгут на его ножку. Бедняге оторвало ступню целиком.

От шока я был как зомби, но все равно пытался помогать. Кто-то сунул мне в руки пластиковое пятигаллонное ведро: орочий колодец помогал гасить пламя. Словно в трансе я лил в огонь ведро за ведром, ведро за ведром, только бы сделать хоть что-то.

Вернулись воины и целительницы, помогавшие на базе, – все, в отчаянии, ярости и горе. Кулак немедленно принялся командовать, рявкая на грубом орочьем языке, и племя тут же исчезло в лесу искать выживших.

Простой народ. Храбрые, сильные, добрые... Они такого не заслужили. Никто такого не заслуживал.

Из леса раздался крик – кто-то что-то отыскал. Один из варгов немедленно взял след спрятавшихся орков. Из леса, маша нам, вышла женская фигура – что это женщина, я понял по бурке. За ней трусила стайка детишек. Некоторые потеряли маски, по зеленым щекам текли слезы. Дети были испуганные, растрепанные, в рваной и грязной после побега через лес одежке.

Кулак подбежал к женщине и крепко обнял: это оказалась одна из его жен. Трое малышей бросились вперед и прижались к его ногам.

Я вылил в огонь еще ведро. Пожар локализовали, но маленькой гордой деревне пришел конец. Я забыл о своих ранах, забыл, что у меня болит все тело: душа болела сильнее. Брата похитили, Джули проклята, Эрл умирает, деревню Кулака вырезали – и все из-за одного фанатика с миссией. И из-за меня.

Сэм схватил меня за руку и указал на дорогу.

– Федералы едут.

– Оркам и так досталось. Я этих ублюдков выставлю, – бросил я, отшвырнув ведро, и пошел прямо на черный внедорожник, выехавший на поляну. Последнее, что сейчас нужно было деревне, – чтобы тут ошивались люди, которых они боялись больше всего.

Открылась пассажирская дверь, из машины вышел агент Майерс. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не схватить Зверюгу и не влепить заряд дроби ему в лицо.

– Питт! Что тут происходит? – спросил он.

– Разворачивайтесь и езжайте на базу, – приказал я. – Сейчас же.

Арчер, шокированный резней, тоже вылез из машины. Майерс зыркнул на меня.

– Мои люди уже и так контролируют базу. Это официальное расследование, и я должен знать, что...

– Убирайтесь! – заорал я прямо ему в лицо. – Ты что, не понял?! Они вас боятся! У них сейчас дела поважнее!

– Успокойся, – сказал он, прищурившись.

– Нет! Сами успокаивайтесь! – Я толкнул его обратно к машине. Майерс не ожидал, что я посмею его тронуть, на лацканах его дешевого костюма остались отпечатки моих испачканных золой ладоней. – Хватит меня успокаивать, сволочь!

Арчер потянулся было к пистолету, но тут Сэм откашлялся, и, обернувшись, агентик увидел, что наш бывший морпех стоит у него за спиной с винтовкой.

– Пусть между собой разберутся. Понимаешь, о чем я, парень?

Арчер медленно кивнул и опустил «Зиг».

Майерс тем временем попытался стряхнуть с костюма золу. Ничего не вышло.

– Я понимаю, что ты зол, но если тронешь меня еще раз, засажу на пожизненное. Ты понял?

Я указал большим пальцем в сторону орков.

– Это твоя вина. Ты на нас повесил свои проблемы, трус. Лгал нам, использовал нас... – Меня трясло. Я толкнул его еще раз, так, что он ударился о машину. – Этот ублюдок Торрес, которого ты притащил, похитил моего брата! Моего брата! Ты...

Несмотря на вид учителя английского, выхватывал пистолет Майерс неожиданно быстро. Раз – и холодный ствол уже у меня под подбородком. Федерал взвел курок. Я замер.

– Успокойся.

Я тяжело дышал, ноздри раздувались. Хотелось выхватить у него пушку и пристрелить на месте из нее же. Но ледяной взгляд Майерса намекал, что у меня не выйдет.

– Слушай меня очень внимательно, Питт. Это не игра. Думаешь, мне этого хотелось? Чтобы эти создания пострадали, чтобы твоя семья и К.О.М. потеряли своих? Конечно нет. Но это дело больше, чем ты, чем я, чем все это. Ты понятия не имеешь, насколько тяжелые решения мне приходится принимать.

– Вот только платишь за эти решения не ты.

– Передам твои слова агенту Херцог и всем моим людям, погибшим в Амфитеатре. – Он медленно убрал свой «Смит и Вессон 610» от моей шеи. За нами настороженно наблюдала толпа орков. Я не сомневался, что если б Майерс меня застрелил, его бы тут же разорвали на части. И он тоже это знал, поэтому аккуратно опустил боек. – Мы оставим твоих драгоценных монстров в покое. Я знаю, что они меня боятся как огня. Давай пройдемся, Питт. Думаю, тебе нужно понять, что стоит на кону.

Мы с Майерсом остановились у начала проезда. Тут было тише, но я все равно слышал горестный плач племени и кипел от ярости. Майерс сунул револьвер в кобуру, вытащил пачку сигарет. Предложил мне одну, я, борясь с желанием проломить ему череп, отказался.

– Бросить пытаюсь, – объяснил он, закуривая. – Какая ирония... Это ведь я из-за Эрла начал. Старые добрые деньки... – Он усмехнулся. – Так просто их забыть не получится.

– Так ты знал про Худа?

– Фрэнкс мне доложил. – Он медленно покачал головой. – Не могу поверить.

– А придется.

– Нет... Невозможно. Марти Худ был хорошим человеком. – В его голосе слышалось изумление, словно он правда не мог до конца осознать правду. – Он был моим другом. Какой из него лидер секты... Культ жесток, психопатичен, эффективен. Они ни перед чем не остановятся ради своих целей.

– Поэтому ты ко мне их послушника подослал?

Он дернул плечами.

– Увидел возможность и воспользовался. Только ограниченный круг агентов мог сдать Паттерсон, но внутреннее расследование ничего не дало. Если б я начал их допрашивать, она поняли бы, что я их подозреваю, и смылись. Но вот ты для предателя слишком лакомый кусок, он бы не удержался и начал действовать. – Майерс махнул в сторону поляны. – Но такого я не ожидал.

Я скрестил руки на груди. Все во мне орало: «Убей его!»

– То есть ты думал, он меня просто пристрелит. А не приведет армию.

– Правильно, – с каменным лицом отозвался Майерс. – Не смотри на меня так, ты сделал бы то же самое.

– Нет. У меня душа есть.

Майерс бросил бычок и втоптал его туфлей в землю.

– Когда президент лично требует от тебя остановить Культ Смерти любой ценой, взгляд на вещи несколько меняется. Культ готовится к чему-то крупному, гибельному. Они называют это «Арбмунеп». Мы понятия не имеем, что это, возможно секретное оружие, но точно знаем, что ожидают они его со дня на день. Все наши разведданные кричат об одном: уровень угрозы – Тотальное Вымирание. Ты хоть знаешь, что это означает.

Я помотал головой. Звучало хреново.

– Пуф! И все. Человечеству конец. Станем как динозавры. Я лично отвечаю за защиту своей страны, а в дверь стучатся лавкрафтовские монстры. Говоришь, у меня нет души? Для людей с моим уровнем ответственности душа – это роскошь. Это для тех, кто живет в пригороде, возит детей на футбол и выгуливает собак. Я себе душу позволить не могу.

Из деревни послышался крик: охотники нашли еще выживших.

– Как будешь спасать моего брата?

– Мы сейчас допрашиваем выживших культистов и разгружаем фуры с мертвецами для экспертизы. Где-то же он их достал в таких количествах. Нельзя провернуть такую операцию, не оставив следов, – где-то они да засветились. У нас есть доступ к лучшим базам данных мира, мы их выследим.

Я не это хотел услышать. Мне нужны были результаты прямо сейчас.

– К тому времени Эрл превратится в овощ, а Мош умрет.

– Мне жаль, что с ними так вышло, действительно жаль. Но мы делаем все возможное. Единственное, что я могу тебе обещать, – все культисты получат по заслугам.

– Этого мало.

Снова крики: отряд охотников вышел из-за деревьев, таща троих культистов в балахонах. Майерс оживился.

– Отлично. Чем больше допросим, тем лучше.

Балахоны на культистах были грязные и рваные, один ублюдок ранен. Подошли несколько орков, среди них я узнал Эдварда по двум мечам на спине. Один тут же вылетел из ножен, и Эд бросился в атаку, готовый рубить и кромсать.

– Если хочешь их допросить, лучше торопись, – заметил я.

– Стой! Сейчас же! – закричал Майерс и побежал обратно в деревню. – Остановить орка!

То ли Эдвард не услышал, то ли ему было наплевать. Меч свистнул в воздухе, и культист рухнул, истекая кровью.

Эд был суперэффективной машиной для убийства, но сейчас его целью было не убить. Культист упал на колени уже без руки, и, не слушая его криков, Эд тут же отсек ему и вторую.

– Они нужны мне живыми!

Бесполезно. Эд уже вонзил меч второму культисту в живот. Эти люди навредили его племени. Он был лучшим воином, а значит, палачом, и охотники, понимая это, не вмешивались. Вот только вернуть Моша это не помогало. Эд продернул меч сквозь тазовую кость, перепиливая ее. Культист упал, забившись в агонии.

– Кулак! Останови его! – крикнул я. Кулак согласно кивнул и вскинул руку в перчатке. Меч Эда тут же замер в паре дюймов от носа последнего культиста.

– Вы... постарайтесь... – прохрипел Кулак.

Я тоже подошел к ним. Майерс опасался приближаться к застывшему как статуя Эду, так и не убравшему меч от лица пленника. С кончика клинка скатилась капля крови. Безрукий культист отключился, второй скулил, зажимая вспоротый в нескольких местах живот, и пока неспособен был к диалогу.

– Скажи, где найти твоего Верховного жреца, или отдам тебя этим... созданиям, – обратился Майерс к оставшемуся – парню, похожему скорее на студентика, которого только что приняли в братство, чем на культиста. Он нервно глянул на умирающих дружков, на бесстрастные лица охотников и окруживших его орков в масках.

– Я... я не могу... – в ужасе пролепетал он.

– Можешь, – веско сказал Кулак, глянул на кричащего. – Заткни плохого человек.

Эдвард отреагировал немедленно: одним ударом отсек голову врага от тела, и та шлепнулась в грязь. Секунда – и меч снова навис над лицом молодого культиста.

Кулак глянул на еще дергающееся тело.

– Не говорил его убивать, Эксзрсд, – предложение он закончил на своем непонятном языке.

Эд пожал плечами – мол, упс, такой уж он, все понимает буквально.

– Ладно! Только, пожалуйста, не убивайте! – заныл культист.

– Говори! – прикрикнул Майерс. – Где он?

– Если скажу, он меня найдет! Вы не можете его остановить! Он ходит в тенях! Он правит самой ночью!

– Мы сможем тебя защитить. Я представляю правительство, у нас есть места, куда даже он не сможет войти.

В глазах культиста промелькнула надежда.

– П... правда?

– Да, – успокаивающе отозвался Майерс. – Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Как тебя зовут, сынок?

Майерс, конечно, хитрый старый хрен: натренировался играть хорошего копа. Фрэнкс-то явно всегда играл плохого.

Культист в ужасе скосил глаза на кончик меча.

– Чед. Меня зовут Чед. Я не знал, во что ввязываюсь, поверьте, пожалуйста! – Его понесло. – Мне парни рассказали про эту церковь, что у них там всякие крутые штуки и если делать все, как они говорят, то никогда не умрешь! И я сам все увидел! Мне просто тоже захотелось такую силу, честно! Но потом они начали делать всякие безумные вещи, и я испугался Верховного жреца и просто все делал так, как он говорит. Я никогда никого не хотел убивать!

Кулак покачал головой. Что б там Майерс ни наобещал, шансов выйти из деревни живым у Чеда не было. Мне было даже немного жаль этого парня: он был, кажется, помоложе меня, неопытный, глупый, сам не понял, во что ввязался. Я заметил, что у него на шее такой же медальон-кальмар, как у Худа. Он показался мне скользким и живым – из-за освещения, наверное.

– Понимаю, – продолжил Майерс, стараясь быть приветливым и успокаивающим – это он-то! – Чед, обещаю: ты скажешь, где его искать, а я обеспечу тебе защиту. По рукам?

– Ага... – Он кивнул, окончательно сломленный. Насмотрелся, как Эдвард режет его приятелей. – Я расскажу все, что знаю. – Он глубоко вздохнул, вытер нос о рукав. – Есть одно место в Нью...

Он запнулся, удивленно глянул вниз и схватился за горло. Цепь кальмарьего амулета сжималась и затягивалась.

– Снимите цепочку! – крикнул я. Чед заскреб по горлу, пытаясь ее поддеть, я тоже схватил его за шею, но цепь проскользнула прямо между пальцами. Он упал, выпучив глаза, и посинел: кислород перестал поступать в мозг – цепочка впилась в кожу как струна.

– Черт!

Она затянулась окончательно, кальмар как будто усох, а через пару секунд прекратились и конвульсии его носителя. Чед напрягся в последний раз и обмяк.

– Что случилось? – спросил Сэм Хейвен, стоявший надо мной вместе с другими охотниками и орками.

– Адский договор о неразглашении, – ответил я. Расстроенный Эд ткнул культиста кончиком меча в ногу. Никакой реакции. Я присел на корточки рядом, снял перчатку пощупать пульс. Ничего.

Майерс потер лицо ладонью.

– Он собирался все рассказать...

– Собирался. Лучше предупреди своих, пока они и остальных до смерти не заболтали.

Майерс достал рацию.

– Худ в Нью-чего-то. – Я глянул на Холли и Троя. Они смотрели на меня в ответ, надеясь, что я что-нибудь придумаю, а у меня не было ни одной идеи. – Свяжитесь с базой, спросите, может...

Руку пронзила ужасная боль, я вскрикнул от удивления.

Чед вцепился зубами мне в руку. Мертвые глаза уставились прямо на меня, челюсти двигались туда-сюда, кровь заливала зубы. Моя кровь.

Я с криком отдернул руку и упал. Зомби поднялся надо мной, но Эд тут же отсек ему макушку, окатив меня веером красно-белых брызг.

– Зет! – воскликнула Холли. Я схватился за кровоточащую руку, но Трой тут же оттолкнул мои пальцы и принялся поливать рану водой из бутылки. Укус был серьезный, и так понятно.

Идиот, идиот, идиот!

– Вот черт...

– Рана проникающая! – крикнул Трой. – Гретхен! Помоги!

Укус зомби. Стопроцентно смертельный.

Гретхен пробилась ко мне через толпу. Я попытался подняться, но она с неожиданной силой толкнула меня обратно. В стеклах ее гогглов я увидел отражение раны...

Нет. Не может быть.

– А если руку ему отрезать – спросил охотник из Юты.

– Ой, – отозвался я слабым голоском. Но лучше так, чем...

Подошел Эдвард с мечом наголо. Я поморщился, глядя на двухфутовое острейшее лезвие. Даже броник снимать не придется. Орк вопросительно глянул на Гретхен, ожидая сигнала.

Гретхен покачала головой. Эд опустил меч.

– Ампутация не работает, – ровным голосом сказала Холли. Была у нее способность становиться совершенно спокойной, когда на самом деле ее разрывало от стресса. – Кровопотеря только быстрее убивает зараженного. Вирус уже в нервной системе.

Я все не мог выбрать между неверием и паникой. Так по-дурацки подставился, как салага...

Сэм пнул тело.

– Может, это был не зомби? – с надеждой спросил он. – Ни разу еще не видел, чтобы они так быстро вставали после смерти.

Вдруг в тишине раздался странный, неуместный смех. Все обернулись, и я увидел, как безрукий культист садится прямее.

– Конечно, не видел, идиот. – Амулет у него на шее светился, открытые глаза закатились. – Вы никогда раньше не сталкивались с моим искусством. Ну надо же, какой приятный бонус!

Худ. Каким-то образом влез в голову к умирающему культисту. На него тут же нацелился с десяток пушек.

– Не стреляйте! – крикнул я. Охотники послушались, но оружие не опустили. – Что тебе надо?

– Я предупреждал тебя, Питт. Теперь ты часть моего мира, нравится тебе это или нет. Зараза уже в твоей крови, дружище. Игра окончена.

Голос исходил изо рта культиста, но губы не двигались.

Я с трудом поднялся на ноги.

– Лжец!

– Сперва твое тело будет с ней бороться. Температура поднимается прямо сейчас, пытается уничтожить инфекцию, но та уже захватила каждый нерв, каждую вену, артерию, клетку. Твоя ДНК разрушится, а когда повреждения перегрузят мозг, трансформация завершится окончательно. Сердце остановится, все существование сведется к тому, чтобы найти еду – свежую сырую плоть... Добро пожаловать в семью!

Я бросился к нему.

– Смотрите, мертвец побежал! – расхохотался Худ.

– Марти? – позвал Майерс.

Болтающаяся голова культиста повернулась к нему.

– Привет, Дуэйн.

– Не может быть... – выдохнул Майерс. – Что ты творишь?

– Творю свою судьбу. Ты был моим другом, одним из немногих, кто искренне по мне скорбел. Я ценю это и всегда буду ценить. Но теперь ты стоишь у меня на пути, и я очень советую, чтоб ты отошел. – Голова снова мотнулась вперед, упала на грудь. – Ничего личного.

– Что тебе надо? – спросил я, сомневаясь, что Худ пришел просто позлорадствовать.

Тело дернулось, голова запрокинулась снова, скатилась на плечо.

– Какой проницательный. Я победил, но вопрос в том, какова будет моя победа. Можно придерживаться буквы приказа и убить тебя каким-нибудь ужасным способом. Но я хочу сохранить дух. У меня же договоренность, я не раздаю обещаний просто так. Приходи ко мне, Питт, и я отдам тебя Древнему. А взамен верну твоего брата.

– Откуда мне знать, что он еще жив? Я даже не уверен, что ты правда его похитил.

В кровавой грязи зажегся огонек, пламя оббежало круг, словно по старомодному запалу динамита, что-то щелкнуло, плюхнуло, и огонь потух. В луже осталось лежать несколько небольших штуковин.

Пальцы.

– Дуэйн снимет для тебя отпечатки, но, поверь мне, это правда пальцы твоего брата. Увы, не играть ему больше на гитаре. Никогда, кстати, не любил этот музыкальный стиль. Слишком он... как бы это сказать... Шумный? Грубый? Я предпочитаю классику. В общем, выбирай, Питт, умереть одному, прячась на базе, или употребить свою жизнь на что-то полезное: освободить брата и насытить жажду моего нетерпеливого божества.

Кровь застучала в ушах, лицо побагровело.

– Куда ехать?

– Возвращайся сюда же через час, большой портал подготавливать долго. Не пытайся схитрить, он только на одного. Не пытайся сбросить туда бомбу: я это замечу и просто не открою его со своей стороны. И, кстати, меня все равно не заденет взрывом: я буду далеко. Портал только для тебя. В наказание за плохое поведение я пошлю к Владыке Ужаса твоего брата вместо тебя. Согласен?

Я и так собирался умереть. А Мош должен был жить.

– Скоро увидимся, – отозвался я.

Культист обмяк: сознание Худа его покинуло. Для перестраховки несколько охотников изрешетили его башку.

А потом повисла тишина. Все смотрели на меня. До нас потихоньку начало доходить: меня правда укусил зомби.

– Ты не можешь туда пойти, – произнес Сэм. – Это самоубийство.

Подбежал, расталкивая орков, агент Арчер с чем-то вроде экспресс-тестера для диабетиков в руке.

– Стой спокойно, – сказал он, прижав тестер к моей шее. Машинка зашипела, игла проткнула кожу. Арчер, закусив губу, глянул на экранчик, и тридцать мучительных секунд никто даже звука не издавал. У меня скрутило живот от страха. Все, что я мог слышать, – свое же загнанное дыхание. Наконец на тестере замигал красный огонек. Охотники забормотали, переговариваясь.

Я мертвец.

Опустив голову и уставившись в грязь, я вдруг испытал странное спокойствие.

– Какой там суицид, Сэм, я уже мертв. Сколько мне осталось? – спросил я. Охотники переглянулись. – Сколько?!

– Успокойся, Зет. Может, это... что-то другое, – подал голос Трой. – Может, эта штука ошиблась.

– Это не тест на ликантропию, – вмешался Арчер. – Тест на зомби-инфекцию не ошибается.

У меня в рту пересохло. Я был так напуган, что челюсти свело.

– Так сколько?

– Для здорового человека самое большее – пять часов, – сказал Майерс. Он упорно не смотрел мне в глаза, изучая свои туфли. – В среднем – два, в зависимости от тяжести... Ну, ты понимаешь. Мне жаль.

Старый охотник Коди осторожно поднял отрезанные пальцы и маленький обрывок веревки. Видимо, часть портала.

– Может, получится ее как-то использовать?

Я понятия не имел, как, но он бережно убрал веревку в подсумок. Значит, решено.

– Я пойду за братом. Что, если жучок на меня повесить?

Может, хоть тогда моя жертва не будет напрасной.

Майерс указал на мой бронекостюм и дробовик.

– Уже. Для этого мы и забирали твое снаряжение из Мексики.

Стоило догадаться. Они ничего не делают просто так.

– Ну... тогда все...

Мои друзья понимали, что я обречен, им было страшно до чертиков. И никто не знал, что сказать.

– Давайте обратно на базу. У меня есть час, без борьбы я не сдамся.

* * *

Время уходило.

К.О.М. пострадала: во время нападения погибло несколько новичков и один командир, Уильямс из Канзаса. Шестеро оказались серьезно ранены, еще с десяток получили ранения разной степени тяжести – всех отвезли в ближайшую больницу, в Монтгомери. Наш самый опытный охотник тоже оказался недоступен: Эрл лежал в коме, сражаясь с демоном, пытающимся поглотить его разум. Мы, оставшиеся, собрались в переговорке, чтоб обменяться идеями. Лично у меня идей не было никаких.

Новости распространялись быстро, в переговорку набивалось все больше и больше охотников. Я не успел рассказать Джули, что случилось, но к тому времени, как мы добрались до базы, кто-то уже ей донес, и с тех пор она от меня не отходила. Хорошо, что мы были так заняты, потому что, если по-честному, я понятия не имел, что ей сказать. «Прости, дорогая, скоро помру. Надо еще кое-что сделать. Очень жаль, что тебя прокляло древнее зло».

Вместо этого я стоял столбом, а Майло черной изолентой приматывал ко мне ряды зеленых светящихся палочек.

– Его телекинез разбивает лампочки, но если раздавить эту штуку, тебя просто зальет дифенил оксалатом и гидроген пероксидом, – объяснил он.

– То есть светящейся хренью?

– То есть светящейся хренью. Чтобы засветились, надо их сломать и потрясти, помнишь?

– И как же я это сделаю?

– Не знаю, по полу покатайся...

– Выглядишь по-дурацки, – сказал Сэм.

– А у тебя есть идея получше? – огрызнулся я. Когда считаешь минуты до собственной смерти, нервы сдают.

– Вылепим твою фигуру из трехсот фунтов С4, – пробурчал он.

– Худ не купится. Ничего большого и сложного. Мы в него уже стреляли, жгли, взрывали. Даже если увидит у меня оружие – не испугается и пропустит, потому что он самоуверенный, думает, что сможет меня одолеть. А там уж придумаю, как его убить. Наверное.

План дурацкий, но лучше я ничего родить не смог, да и падать лапками кверху – не мой стиль.

Холли промыла укус и забинтовала мне руку. Бессмысленный жест. Что я, инфекцию подхвачу?

– А кто-нибудь вообще смог пережить укус зомби? – спросил Трой.

– Нет... – Ответила Джули. – Никогда... никогда о таком... – Ее голос сорвался. – Простите.

Я сжал ее руку. Мне осталось держаться час, а ей придется держаться всю оставшуюся жизнь. Я старался этого не показывать, но эффект от укуса уже начал чувствоваться: крутило желудок, болела голова, я чувствовал, как глазные яблоки шевелятся в глазницах, будто меня одолевал мерзкий грипп.

Обрывок веревки лежал на столе, пальцы куда-то делись. На мосту возле Баззард-Айленда Биа бросила такую же веревку, но побольше, и та превратилась в портал. Эта веревка, похоже, тоже могла привести в логово Англичанина. Эсмеральда как раз внимательно изучала ее.

– Ты правда думаешь, что мы сможем активировать эту штуку? – спросил я.

– Возможно. Когда-то давно я читала о таких в архивах... Да где же Ли пропал?

– Иду! – послышалось из коридора, и прихромал наш библиотекарь. Он бухнул на стол тяжелую книгу и пачку полусгоревших бумаг, даже не замечая нас. – Нашел. Они оказались в разделе «Межпространственные врата». – Он распахнул книжищу. – Работают по тому же принципу, что и портал в пещерах Де Сойя, только эти меньше.

– Прекрасно, – ответил Сэм. – Так можем мы ее включить и отряд к некроманту послать?

Эсмеральда приложила один конец веревки к другому. Получилась маленькая петелька.

– У тебя есть отряд штурмовых лепреконов, о котором я не знаю?

Сэм врезал кулаком в стену. Ему эта ситуация тяжело давалась. Я же был до странности спокоен.

Вошел младший брат Джули, кивнул мне и неловко отвернулся. Я себя чувствовал гостем на собственных похоронах: всем вокруг меня было нелегко.

– Обгоревшие листы – все, что осталось от заметок Рэя Шэклфорда после рождественского взрыва. Там было что-то о порталах, и в этой большой книге тоже есть. – Ли принялся листать страницы. – Я уже пытался выяснить, можем ли мы как-то увеличить радиус, активировать веревку заново, но этой книге несколько сотен лет, так что придется использовать компьютерный переводчик, если, конечно, не окажется, что кто-то из вас знает немецкий эпохи Возрождения.

Майло заглянул в книгу.

– Ну, хоть картинки есть.

Одна из этих картинок мне показалась знакомой.

– Ли, стой. Отлистай назад немного... Вот оно. Майло, смотри.

Майло отвлекся от светящихся палочек и откусил изоленту.

– Хм-м... Похоже на наш страж-камень.

Ли удивленно глянул на нас.

– Похоже на что?

Точно, он же никогда его не видел.

– Точно, страж-камень. Что это за книга?

Ли повернул к нам корешок.

– Если я правильно перевел – «Принципы алхимической артефакторики и ненатуральной философии». Здесь сведения про телепортацию, оживление мертвецов, другие измерения, зелье бессмертия и все такое. Написал какой-то Конрад Диппель.

Где-то я уже слышал это имя.

Джули была в глубоком шоке, но не зря ее называли нашим лучшим историком.

– Он был алхимиком, очень талантливым. Работал с Исааком Ньютоном. Возможно, мы узнаем, как работает телепорт, если расшифруем его книгу.

– Факт, конечно, чумовой, но спасти Эрла он нам не поможет, – бросил Сэм. – Прости, Зет, я ценю то, что ты делаешь, дурацкий, но благородный жест, но как подумаю, что тебе идти туда в одиночку...

– Знаю, Сэм. Если нам повезет, жучок федералов сработает и вы сможете за меня отомстить. – Я нахмурился. Надо было держаться, ради ребят. Нельзя вот так сломаться. – Подождите! – Я поднял руку, помешав Майло, набивавшему мои подсумки фальшфейерами. – Диппель... Откуда я знаю это имя?

Джули задумалась.

– Диппель экспериментировал над трупами, и его замок назывался как у доктора в книжке. Многие думают, что это он вдохновил Мэри Шелли.

– Кого? – переспросила Холли.

– Женщину, написавшую «Франкенштейна», – ответил Трой.

Все сошлось.

– Найдите Фрэнкса!

* * *

Фрэнкс обнаружился в ангаре, где припарковались вертушки федералов. Бюро превратило ангар в свой командный пункт, и многих охотников это взбесило, но федералы всегда играли по своим правилам, а мы слишком вымотались, чтобы спорить. Ворота были открыты, я прорвался внутрь мимо охранников. Один все-таки попытался меня остановить.

– Мне нужен агент Фрэнкс.

Охранник автоматически обернулся на двадцатифутовую белую палатку. Сквозь тонкую ткань видны были движущиеся силуэты.

– Я проверю...

– Впустите, – сказал Майерс, выходя из-за палатки. – Как ты себя чувствуешь?

Вопрос был неловкий, но, учитывая, что я должен был вот-вот сыграть в ящик, это он хотя бы по-человечески себя вел.

– О, да все отлично. Спасибо, что спросил. – Я глянул на мертвых монстров, сложенных ровненькими рядами вдоль стены ангара. Федералы разбирали их на запчасти, искали подсказки. – Где Фрэнкс?

Майерс изучающе глянул на меня.

– Что ж, он сказал, что ты знаешь... – Он глянул на группку охотников, стоявших за мной. – Эти подождут снаружи.

Джули встала рядом со мной и наградила Майерса ледяным взглядом. Поняв, что она от меня не отойдет, он кивнул.

– Хорошо, но то, что вы увидите, – не совершенно секретно, а абсолютно секретно. Вам придется унести эту тайну с собой в могилу.

– О, ну мне, значит, недолго тайну хранить, – саркастично заметил я. Джули вздрогнула, и я почувствовал укол вины.

Майерс провел нас в больничную палатку. У операционного стола сгрудились врачи в масках и халатах, вокруг пикали какие-то медицинские машины, рядом стояла тележка с разными чистенькими ярко-красными органами. Медики пропустили нас ближе, Майерс отвернулся.

Фрэнкс лежал на операционном столе весь развороченный: грудная клетка раскрыта и зафиксирована каким-то расширителем. Доктор как раз извлекал из нее поврежденное легкое. Невероятно, но Фрэнкс был полностью в сознании, полулежал, опираясь на подложенные под спину подушки. То, что у него все внутренние органы видно, вообще его не смущало.

Он медленно повернулся ко мне, глянул на мою повязку.

– Похоже, задание я провалил.

– Ага, это правда, – отозвался я. – Но давай хотя бы постараемся, чтоб все оказалось не зря.

Фрэнкс слегка кивнул. Это, наверное, было самое близкое к извинениям, что он в жизни делал.

– Мне надо, чтобы кто-то помог Ли и Эсмеральде понять, как заново активировать телепорт Худа. У нас есть книга про такие штуки, ее написал какой-то Диппель. Есть у меня подозрение, что ты с его работами знаком.

Фрэнкс на секунду зажмурился, снова открыл глаза. Они до сих пор были разного цвета, наверное голубой пожертвовал какой-нибудь бедняга с концерта.

– Знаком с его работами? Я и есть его работа. – Он глянул на доктора. – Заканчивайте.

– Но, сэр, вам нужна еще одна почка, да к тому же у вас повреждены основные группы мышц. Нам нужно время!

Фрэнкс снова глянул на мою руку. Он знал, что времени нет.

– Зашивайте.

Медики тут же послушались. Мельком заглянув в Фрэнкса, я заметил, что его анатомия сильно отличается от обычной человеческой. Мелькнули какие-то дополнительные органы, а вместо ребер виднелись какие-то усиленные пластины с подвижными соединениями. Выглядело очень странно.

Фрэнкс поймал мой взгляд.

– Улучшили меня. На деньги налогоплательщиков.

– Так ты – чудовище Франкенштейна... – сказала Джули.

– Я круче, – фыркнул Фрэнкс. – Ненавижу эту книжку. Я не нытик.

Я глянул на часы. До возвращения в деревню осталось сорок минут.

– Ты знаешь что-нибудь о телепорте-веревке?

– Нет, но я знаю, как читать книгу. Пришлось научиться, чтобы выжить. Хороший он был алхимик... Плохой отец.

– Похоже, наш страж-камень тоже сделал он.

– Хм-м... – Фрэнкс задумался. Это немного выбило его из колеи. – Я его не узнал. А я помню все коды доктора. Даже ругательные. – Он задумчиво нахмурился, пока медики с жутким хрустом завинчивали в его грудную клетку болты. Мне и так было нехорошо, а тут чуть не вырвало.

– Сэр, – наконец сказал он. – У меня идея.

Майерс, съежившийся в углу, прикрывая рот платком, поднял глаза.

– Нет, ты же не всерьез...

– Что за идея? – спросила Джули. – Есть какой-то магический способ спасти Оуэна?

Но Фрэнкс с каменным лицом растоптал ее надежды.

– Я не знаю ни одного способа спасти Питта.

– Понимаю, к чему ты клонишь. – Майерс подошел, удивленный. – Страж-камни спроектированы как фокальные точки реальности, смертельные для существ из других измерений. Исаак Ньютон и алхимики создали их, чтобы защитить человечество от Древних, и... Ты действительно имеешь в виду то, что я думаю, агент?

– Страж-камень – это и щит, и меч, – просто сказал Фрэнкс.

Эта его идея прямо потрясла Майерса – человека, который приказал на Алабаму ядерную бомбу сбросить.

– Но это может уничтожить все связи!

– Вот именно, – ответил Фрэнкс. Что бы это ни значило. Он медленно протянул мне ручищу. – Я за тебя отомщу.

Рукопожатие у него было нечеловечески крепкое.

– Завали их всех.

* * *

Осталось меньше тридцати минут.

Фрэнкс, Ли и Эсмеральда трудились над волшебной веревкой, К.О.М. и федералы на всякий случай окружили деревню. У меня еще было время подготовиться самому. Я как раз цеплял на разгрузку все имевшееся в личном арсенале оружие, когда Майло впихнул мне в руки какой-то мешок.

– Вот этой штукой я и поджарил Худу задницу. Знаешь эти шайбы-петарды, которыми детишки на Четвертое июля кидаются? Они еще вспыхивают как стробоскоп. Вот эта на них похожа, только злее и на стероидах. Прямо на нее не смотри, а то ослепнешь. Она примерно такая же, как прошлая, то есть вспыхнет на двадцать секунд. Я, честно говоря, удивлен, что она горела как надо, а не взорвалась и не поджарила нас.

Преисполнившись чувства безопасности, я повесил мешочек на спину. Майло помедлил, борясь с неловкостью, и вдруг обнял меня, похлопал по спине пару раз и отстранился. Выглядел он так, будто сейчас заплачет.

– Пойду заберу остальную твою снарягу.

– Да, спасибо, друг.

Мы с Джули вышли в коридор. Я никак не мог собраться с мыслями. Ну вот и конец.

– Ты в порядке? – спросил я. Идиотский вопрос.

– Нет конечно. Но что поделать.

Мы постояли несколько секунд, молча прижавшись друг к другу. Когда срок твоей жизни идет на минуты, это целая вечность. Но мы – охотники на монстров, конечно мы уже об этом думали. Правда, я надеялся, что все случится быстро и времени на долгие прощания не будет. Так тяжелее.

– Хотел тебе кое-что рассказать. В Мексике твоя мать меня предупредила об этой полоске у тебя на шее, – тихо пробормотал я и почувствовал, как напряглась Джули. – Она сказала, что однажды эта штука тебя убьет. Я скрыл это от тебя, потому что испугался и думал, что она просто снова нам врет... Но прошлой ночью...

У меня из головы не шли те три новые линии. Что-то с ними очень сильно не так, а меня даже не будет рядом, чтоб помочь...

Джули улыбнулась несчастной улыбкой.

– Тебе сейчас за другое нужно переживать, Оуэн. Об этом я сама позабочусь.

Я знал, что позаботится. Джули всегда была сильной, куда сильнее меня. Что бы там ни случилось, она всегда найдет выход. Такова ее натура. Тот год, когда я узнал ее, стал лучшим в моей жизни, и я почему-то вообразил, что так будет всегда. Я стиснул Джули крепко-крепко, и сердце у меня защемило. Она начала всхлипывать, больше не способная сдерживать чувства.

– Я бы поменялась с тобой, если б могла.

– Знаю.

Скоро я умру, а она останется одна. Но переживет это. Будет жить дальше, без меня, и однажды снова станет счастливой. Только этим мысли давали мне силы идти вперед.

Пора.

* * *

Охотники выстроились по обеим сторонам коридора меня провожать, все торжественные и мрачные. Дед Джули отсалютовал мне крюком.

– Удачи, охотник.

Я остановился у мемориальной стены. Скоро тут будет висеть и моя табличка.

Черт. Я не хотел умирать. Я еще не готов был для таблички, это все нечестно. Попытался придумать какую-нибудь запоминающуюся речь, но слов не было.

– Спасибо, ребята. Постараюсь не подвести.

Глупо, но хоть что-то.

Словно из ниоткуда появились мама и чуть не сбила меня с ног. Она была в истерике, ее акцент сделался сильнее обычного.

– Что ты делаешь? – Она указала на мой дробовик. – Ты куда несешь Зверюшку?

– Зверюгу, – поправил я. – Ладно, неважно. Слушай, мам, я иду вытаскивать Моша. Займу его место.

– Они сказали, ты умираешь, тебя укусило что-то ядовитое! Почему мы не едем в больницу?!

– Мам, это так не работает. Я должен пойти.

Она все не отцеплялась от моей руки, заливаясь слезами.

– Нет, сын, пожалуйста, нет!

Я был не настолько крут, чтобы такое выдержать, и крепко взял маму за плечи.

– Слушай. Я делаю то, что должен. Будь у меня выбор, не делал бы. Я уже мертв, но Мош-то нет. Я его верну.

Появился отец, обнял маму и оттащил в сторону. Она разрыдалась еще сильнее, колотя его по груди.

– Прости, пап, – сказал я.

– Не переживай. Твое время еще не пришло, – ответил отец, окинув меня изучающим взглядом.

У него совсем крышу снесло от этого дурацкого письма, но, по крайней мере, это его успокаивало, и он мог удерживать маму.

– Мам, пап. Я вас люблю.

– Поговорим, когда вернешься сам и брата вытащишь.

– Вытащу, – пообещал я. Но не вернусь.

Откуда-то сбоку послышалось тихое ворчание. Я разглядел между здоровяками-охотниками маленький черный силуэт Гретхен. В руках у нее была палочка-тотем с перышками, бусинками и черепами мелких зверюшек. Я сперва не понял, почему она здесь, а не со своим племенем, тем более что заговорила она с Джули на своем языке: видимо, концепция была такая сложная, что на английском ей не давалась.

– Гретхен говорит, что мы тоже часть клана... – Джули удивленно нахмурилась, не успевая переводить быструю орочью речь, но в конце концов печально улыбнулась. – Спасибо, дорогая. Это очень, очень мило.

– Что она говорит? – спросил я.

Гретхен переключилась на английский.

– Жениться. – Она потрясла тотемом. – Жениться. Грустно умирать... один.

Она запустила руку под бурку и достала лист бумаги. Развернула его. Заверенный документ с государственной печатью гласил, что Гретхен Ф. Женакулака является рукоположенным священником в штате Алабама.

– Она хочет нам помочь в качестве жрицы Грнлвз... – Джули едва не подавилась, пытаясь правильно это выговорить, – орочьего бога войны и поженить нас, прежде чем ты уйдешь.

Я не сразу сообразил, о чем она. Все было так внезапно, так абсурдно, что, несмотря на весь ужас, на всю тревогу, я рассмеялся. Джули тоже захихикала.

– Так ты согласен?

Это было так по-охотничьи! Когда смерть дышит нам в лицо, мы показываем ей средний палец.

– Ага. Конечно согласен.

Джули пожала плечами.

– Что ж, вообще не так я это себе представляла... Давай, Гретхен! Дедушка, окажешь честь, выдашь меня замуж?

Старик подошел, гордый своей внучкой.

– Конечно! А я-то переживал, что смокинг надевать придется!

Охотники окружили нас, не менее удивленные, чем я. Гретхен зашипела на них, чтоб умолкли. Трой встал чуть позади меня как самоназначенный шафер, Холли – рядом с Джули как подружка невесты, только вместо букета она держала карабин «Вепрь».

Такая вот ирония: женились мы там же, где впервые поцеловались, – прямо под латинской фразой о том, что мирская слава проходит.

Гретхен заставила нас встать на колени перед стеной мемориальных табличек. Я взял Джули за руку. Да уж, и я себе не так это представлял. Мама разрыдалась еще сильнее, отец обнял ее за плечи. Гретхен постучала нас по головам тотемом и быстро заворчала что-то на своем языке. Орки долгие церемонии не уважали.

Я взглянул на Джули, она на меня. Ее глаза так ярко блестели, я любил ее так сильно, что на секунду все стало точно так, как я представлял. Все стало хорошо.

Гретхен стукнула меня по лбу тотемом.

– Грук?

– Согласен.

Она стукнула Джули.

– Грук?

– Согласна.

Наша жрица подняла посох над головой и закричала что-то экстатическое, почти музыкальное во славу бога войны. Потом она ударила посохом об пол так, что пол в коридоре задрожал. Похоже, объявила нас мужем и женой. Направив тотем мне в лицо, она что-то приказала, но я не понял ни слова.

– Гретхен говорит, что у орков есть традиция: чем сильнее любишь жену, тем больше должна быть добыча, которую убьешь для нее в первую брачную ночь, – перевела Джули. – Кулак убил для нее семидесятифутового линдворма. – Гретхен сказала что-то еще, и Джули захихикала. – Поэтому она принесла ему много сыновей.

Вот так я и сделался женатым мужчиной. Невесту поцеловать не мог из-за зомби-вируса, но в остальном момент был радостный, кто-то нас даже сфотографировал.

Раздались аплодисменты, к выходу мы пробирались через радостную толпу. Дуркас сидела за своим столом. Никогда еще не видел ее плачущей.

– Ну что, поздравляю, – сказала она, высморкавшись как тромбон. – Увидимся, Зет.

Я быстро вышел, чтоб никто не видел, как я сам разревусь. Машина уже ждала. С нами ехало подкрепление, и Трой с Холли, конечно. Я придержал дверь для новобрачной, Трой, любя, ткнул меня кулаком, Холли ласково положила руку на плечо. Наконец Трой завел машину, и мы поехали в деревню.

– А ничего так вышло приключение, ребята, – улыбнулся я лучшим друзьям.

– Еще ничего не кончилось, – заявила Холли.

– А что плачешь тогда?

– Я всегда плачу на свадьбах.

* * *

Я встал на место, где в прошлый раз открылся телепорт, и глянул на часы. Только б этот Худ не опоздал! Чувствовал я себя погано: голова начала болеть еще в машине и прекращать не собиралась, холодный пот промочил с ног до головы.

Орочья деревня опустела: племя перебралось на сравнительно безопасную базу. Периметр охраняла дюжина охотников, агенты Бюро сгрудились у въезда.

Друзья не хотели со мной расставаться, Трой все не умолкал.

– Мы все будем за тебя молиться. Я знаю, что ты вернешься. Может, для этого нужно чудо, но мы уже каких только чудес не видели. Бог на нашей стороне, чувак!

Холли была сдержаннее.

– Будь сильным, Зет.

Я отошел от них. Прощаться с Отрядом Невероятных (бывших) Салаг мне было больно, да и им не легче – Холли просто нацепила маску бой-бабы. Глядя им вслед, я заметил, как она взяла дрожащую руку Троя.

Остались только мы с Джули.

– Что бы ни произошло, я всегда буду тебя любить, – сказала она.

– Встреча с тобой – лучшее, что случалось в моей жизни. Ты же в курсе, да?

– Да, я в курсе. – Она попыталась улыбнуться, но не смогла. – Я... Я не знаю, что...

– Все хорошо. – Я погладил ее по щеке дрожащей рукой.

Земля затряслась, в нескольких футах от нас в траве зажглись два огонька и побежали, очерчивая круг. Внутри круга раскрылась черная яма.

Вот и все.

– Я люблю тебя.

Даже поцеловать Джули не мог на прощание!

Я оторвался от нее и шагнул в круг. Ничего сложнее мне делать еще не приходилось.

Глава 19

Я остался один.

Через портал я просто провалился: мир словно исчез, а я падал, падал... пока не ударился о землю на другой стороне, переломав светяшки. Несколько секунд я полежал, приходя в себя: гравитация как будто тянула не туда, к такому не сразу привыкаешь. Круг, через который я прошел, никуда не делся, но был не надо мной, а слева. Сквозь дыру проникал луч света, будто в темной-темной комнате открыли окно. Лишь одно я мог сказать точно: мы снаружи и вокруг ночь. Сверху сияли звезды. Я, конечно, не астроном, но это определенно была не Алабама, даже близко.

Кое-как я встал наконец на ноги.

– Худ! Я здесь. Отпусти Моша!

– Вижу, ты вооружен. От такого упертого барана я меньшего не ожидал... Но я человек слова. – Голос Англичанина раздавался как будто отовсюду сразу. – Освободите брата.

На высоких столбах зажглись фонари. Я стоял на асфальтовой дорожке старого кладбища. Вокруг возвышались серые осыпающиеся склепы, вдоль каждой тропинки – ряды кованых оградок, порыжевших от ржавчины. Мош стоял прямо передо мной. Он дрожал – и упал бы, если б его не держали двое культистов в капюшонах. Его левую руку перевязали полотенцем, но кровь уже проступила сквозь ткань. Культисты подтолкнули его к дыре.

– Братан? Что происходит? – крикнул он. Выглядел Мош ужасно, весь бледный от кровопотери, но меня накрыла волна облегчения. Живой!

– Меняюсь с тобой местами. Иди через портал.

– Я тебя бросить не могу! Они шизики! Они мне пальцы отрезали! Они тебя убьют!

– Я разберусь. Иди давай.

Культист подтолкнул Моша, он запнулся и исчез, коснувшись дыры. Она закрылась за ним, и солнечный свет исчез вместе с ней.

Я остался наедине с шизиками. ИП «Охотник на монстров».

– Пройдемте с нами, – нервно сказал один из них, поглядывая на мой дробовик. – Верховный жрец ожидает.

В конце дорожки высилось здание, похожее одновременно на уютный особняк и что-то казенное. Я огляделся. Других огней вокруг не было, Худ не показывался. Если попробую сбежать, укус зомби прикончит меня раньше, чем добегу куда-нибудь.

– Он там ждет? – я кивнул на здание.

– Да, прошу, позвольте вас проводить.

– Ничего, сам доберусь. – Я щелкнул предохранителем Зверюги. БУМ! Не дожидаясь, пока россыпь дроби войдет первому послушнику в грудь, я перевел дуло на следующего. БУМ! Оба повалились на землю, как мешки с дерьмом. Хотя почему «как»?

– Игра началась, Худ! – крикнул я и двинулся к дому, переступая через тела. Мне из-за этого медовый месяц пришлось пропустить!

Фонари погасли.

– Ну конечно, – снова раздался голос, словно бы отовсюду. – Ты еще способен ходить... Впечатлен. Обычно укушенные к этому моменту совсем сдают. Впрочем, я вижу, что тебя мучает жар. Мышцы слабеют, открылось внутреннее кровотечение... Осталось недолго.

К тому времени, как я добрался до аккуратно подстриженной лужайки, у меня получилось поломать бо́льшую часть светяшек. Включив подствольный фонарик, я обвел здание лучом.

«Похоронное бюро» – гласила табличка.

– Мог бы догадаться, – пробормотал я, поднимаясь по ступеням.

– Да, у меня двадцать таких заведений по всему миру, несколько частных крематориев и скотобоен. Они обеспечивают меня свежими... материалами для моего искусства.

Резные двойные двери украшены были красивыми витражами. Я выбил их ногой и вошел. Свет фонарика запульсировал – сначала я думал, это из-за магии, но потом понял, что у меня просто трясутся руки. На первом этаже оказалась симпатичная комната ожидания. Под витражными окнами стояло множество разнообразных букетов в вазах. И никого. Только мое же зеленоватое отражение в стеклах.

– Светящиеся палочки... – Голос был где-то впереди. – Очень мило. На рейв собираешься?

Я вошел в стандартную часовню. Обычно в таких ничего не указывает на конкретную веру, но в этой мой фонарик тут же выхватил из тьмы гигантского идола – золотого кальмара, прицепленного к стене. Я поводил лучом по часовне: большое пространство, глубокие черные тени везде... Ноги так дрожали, что быстро двигаться не получалось. Пришлось остановиться, опершись на скамью, чтоб отдышаться. По лицу потекла горячая струйка, я утер ее и глянул на перчатку. Значит, кровь пошла носом.

– Покажись! – крикнул я.

– Не вопрос, – послышался голос прямо позади меня.

Я резко обернулся, прицелившись. За мной ничего не было.

– Зачем нам сражаться, Оуэн? Почему ты воюешь со своей судьбой?

– Покажись, – прошипел я. – Разберемся как мужчина с мужчиной!

Кто-то похлопал меня по плечу. Я развернулся и всадил заряд дроби в витраж. Шевельнулась занавеска – я и в нее выстрелил.

– Черт!

По потолку скользнула огромная тень, я тут же вскинул пушку и, пока она летела вниз, съежившись от света, успел всадить в нее несколько пуль. Тень впечатала меня в ковер, но стрелять я не перестал. Она нависла надо мной, и мой фонарик пронзил ее, превратив обратно в культиста, наряженного в балахон. Я несколько раз выстрелил Худу в грудь, серебряная дробь вошла в плоть. Мой фонарик взорвался, а я все палил и палил.

Враг исчез во тьме.

Все, что у меня осталось, – тусклый зеленый свет от брони. Я опустил Зверюгу и достал из подсумка пару сигнальных огней-фальшфейеров. Они зажглись, шипя и разбрасывая искры.

– Сожгу ублюдка! – Я захохотал как маньяк. Раскидав побольше фальшфейеров по углам, я достал новый магазин и перезарядился. Штора и дальний конец ковра загорелись – вот и чудненько. Пламя лизнуло стену, заполнив часовню мигающим светом. Я заоглядывался, ища противника...

– Охотники на монстров просто враги мебели, – прошептал он мне в ухо. Я развернулся... но слишком медленно – он, скалясь, отбросил дуло дробовика и врезал мне лбом в лоб так, что аж звезды вспыхнули перед глазами. Хлопая рукавами, он просадил кулаком мне в лицо раз, еще раз, а потом со всей силы пнул в живот. Я отлетел к скамейке, перевалился через нее и приземлился на спину.

Хватая ртом воздух, я попытался уползти, но сил не хватало. С потолка полилась вода – пожарная система... Я закашлялся. Мое тело словно разрывало само себя.

– Ты хоть представляешь, что будет с моей страховкой? – Он запрыгнул на скамейку, через которую я перелетел, и, сидя на корточках, наблюдал за моими страданиями. Разбрызгиватели постепенно затушили мои фальшфейеры, и Худ снова начал расти, превращаясь в тень. Я поставил Зверюгу на автомат и расстрелял в Англичанина весь магазин, только щепки полетели, но он успел спрыгнуть со скамьи и раствориться во тьме.

Я перекатился на живот и, цепляясь за ковер, пополз под скамьями. Спрятаться, понятно, не мог, потому что весь светился.

– Ну и чего ты пытаешься добиться? Я победил одновременно Эрла Предтечу и агента Фрэнкса. Часть меня существует в измерении, недоступном твоему пониманию. Ты не смог остановить меня днем, в своей лучшей форме, так как ты собрался это сделать полумертвый и в темноте?

Я нашел просвет между рядами и закатился туда, крепко приложившись головой. Нашарил сумку с суперпетардой Майло. Руки едва слушались, неуклюжие, словно я их отлежал.

– Ты до сих пор не понял, что происходит на самом деле? Ну же, Оуэн, не расстраивай меня!

Двигаться было больно, но я поднял голову. Худ темным силуэтом стоял прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Ну так просвети, ублюдина. Что за план у тебя такой, кроме того, чтоб скормить меня своему дурацкому богу?

– Вот это настрой. – Он усмехнулся. – Как ты уже понял из событий прошлого года, Древним нелегко проникнуть в наш мир – слишком уж их реальность другая. Наши способы существования для них смертельны. Несколько Древних, все же оказавшихся здесь, погрузились в сон, подобный смерти. Их детища могут существовать тут лишь в теле, созданном в этом мире, или как бестелесные духи. Чтобы существовать на этом плане бытия, они должны сперва сделать нашу реальность подобной своей.

– Ага, и для этого им нужен кто-то вроде меня. – Я попытался проморгаться. Не знаю, это разбрызгиватели так меня поливали или из глаз пошла кровь... Какая разница? Времени нет, нужно сосредоточиться. Когда я активирую эту штуку, у меня будет всего пара секунд...

– Очень хорошо. Да, ты особый человек, еще до рождения тебе вверен был ключ от всех измерений. Ты – аватар Хаоса, благословленный силами, превосходящими человеческие...

– Бла-бла-бла, – выдохнул я. – Давай к сути, у меня мало времени.

– Это твой дар и твое проклятье. Повелитель Мачадо был последним, но он оказался слишком слаб, а ты, наоборот, – слишком силен. Даже не представляешь, как я завидую тебе. – Он оттолкнулся от стены и не спеша пошел ко мне по проходу. – Если б только я был рожден с твоими способностями! Если б только ты знал... Но ты прав, времени у тебя в обрез. Чтоб добиться своих целей, мне нужно умилостивить Владыку Ужаса, и для этого я пожертвую собой. Мне нужен способ контролировать его дар... и тут мне твои союзники тоже помогли. – Он щелкнул пальцами. – Торрес, сын мой, приведи гостью.

Заскрипели, открываясь, двери. Я резко обернулся и увидел в проеме ритуальный зал: шесть послушников в мантиях стояли возле богато украшенного гроба.

– Энтони... – пропыхтел я, поднимая Зверюгу. Измученный жаром мозг забыл, что патронов в ней нет. Бывший федерал кивнул мне, глаза у него были немного безумные. Культисты подняли крышку гроба, по шелку застучали капли.

Джули?

Мое едва трепыхающееся сердце пропустило удар.

Нет, не она. Женщина лежала совершенно неподвижно, руки ее были мирно сложены на груди, прямо под вбитым в грудь колом.

Сьюзан...

– Сьюзан Шэклфорд похитила артефакт. Забрала его из пещер Де Сойя, где ты так беспечно его бросил. Глупая воровка думала, что сможет научиться его использовать. Но он мой! Я заслужил право им владеть! Это я должен был унаследовать ключ после провала Мачадо. И эта жалкая вампирша решила, что способна отобрать у меня эту честь! О, она сделалась невероятно сильной, разожравшись на крови монстров, забирая их драгоценные жизни и энергию. Мерзкая ведьма! Я предложил ей заключить союз, но этого, видите ли, было мало. Нет! Сьюзан посмела предположить, что захватит власть над Культом, над церковью, которую я выстроил своими руками, над агнцами, за которых я так радел! Решила, что заберет мою славу! – горько бросил Худ. – Вот почему она пришла к тебе с фрагментом ключа. Знала, что ей со мной не справиться, но вот мой дорогой старый друг Рэй решил, что ты, один из избранных, сможешь. Этот идиот никогда не меняется. Думал, что сможет утаить его от меня!

– Артефакт? – прохрипел я. Эта штука была слишком сильной, я даже представить не мог, что будет, если чокнутый вроде Худа наложит на нее лапу. – Он у тебя?

– После того как Сьюзан посмела вмешаться в Мексике и Казадоре, я поймал ее и забрал принадлежавшее мне по праву. Она сбежала от Эрла прямо в мою ловушку. Но я с ней не закончил: никогда еще мне не доводилось проводить опыты над таким сильным вампиром. Она красавица... но я ее улучшу.

Он подошел ближе и достал из складок мантии камень, обычный на вид, размером с колоду карт. Камень, способный устроить конец света.

– С твоей помощью, с помощью этого артефакта я исполню свою мечту!

Вот только ни хрена подобного. Врата открывались только раз в пять сотен лет. До нового открытия ему Владыку Ужаса сюда не протащить.

– Ты уже... – Я не смог договорить: по пищеводу словно напалм пробежал, и меня вырвало кровью. Но Худ терпеливо дождался конца фразы. – Опоздал...

Он был всего в нескольких футах...

– Конечно. Но я и не собирался их впускать. Я обменяю тебя на нечто особенное. Докажу свою полезность, пробудив Арбмунеп, раскрыв его полный потенциал силами артефакта.

Майерс уже говорил это слово...

– Что еще за арбуэ, ты, больной ублюдок?

Худ ухмыльнулся, и мне всерьез стало страшно.

– Вечная ночь. Прекрасная вечная ночь. Мир будет сохнуть и увядать, пока не подчинится истинному королю.

– Ты сумасшедший.

Что задевало этого шизика, так это сомнения в его нормальности.

– Я Повелитель Теней! – заорал он.

Мое тело слабело с каждой секундой, я не знал, справлюсь ли. Сверху льет вода, на коленях здоровенная «флэшка»... Сейчас или никогда.

Собрав остатки сил, я потянул за шнур и бросил мешок. «Шайба» размером с фрисби, начиненная ядохимикатами, заскользила к Худу, приземлилась на мокрый ковер прямо у его ног и плюнула искрами. Он нахмурился.

– Пытаешься жалкими игрушками отсрочить неизбежное? – Он поднял руку, защищая лицо рукавом. – Жалкое зрелище.

Я заставил себя подняться. Шашка вспыхнула, слепящий свет заполнил часовню. Культисты заорали, закрывая глаза руками, химикаты горели со страшным скрежетом. Я отчаянно рванул вперед, ни черта не видя. Только б добежать до цели...

Наверное, из-за воды смесь размокла, потому что выдохлась она быстрее, чем в прошлый раз. Худ, ухмыляясь, опустил рукав.

– Ты до меня даже не дотронулся... – Он умолк, сообразив, что нацелился-то я не на него. – О, дьявол...

– Ха! – ответил я. Может, я до сих пор ничего не видел, зато нащупал то, что искал. Онемевшие пальцы натолкнулись на кол в груди Сьюзан. Я усилием воли заставил их согнуться и потянул. Дерево заскрипело по ребрам.

Колом в сердце вампира не убьешь, просто «выключишь», потому что регенерация не работает, пока чужеродный объект внутри тела. А вот стоит вытащить кол, как вампир исцеляется. Вот только мне не хватало сил сделать это самому. Кто б помог... Пусть Сьюзан зло во плоти, но враг моего врага – мой друг.

– Остановите его! – заорал Худ своим миньонам.

Кол наконец выскочил с мерзким хлюпаньем. Кто-то врезался мне в спину, сшибив на пол. Я перекатился, слабо пытаясь защититься, но культист придавил меня к земле, пытаясь удержать. Все, что я смог, – высвободить руку и ударить колом снизу вверх. Культист забулькал, стоило деревяшке проткнуть его горло.

Сьюзан с невероятной скоростью поднялась из гроба под прямым углом, хотя дыра в ее груди еще не закрылась до конца. Вампирша замерла на секунду: руки все так же сложены на груди, сверху льется вода. Платье у нее было грязное и рваное после пробежки по лесу, черные волосы свисали на бледное лицо.

Какой-то культист дернулся к ней...

Кроваво-красные глаза распахнулись, изящная рука одним движением рассекла череп послушника. Остальные отступили. Сьюзан зарычала на них, слизывая кровь с пальцев. За секунду она сориентировалась: вот я лежу на земле, вокруг психи, а ее немезида...

Вампирша-хозяйка зарычала на некроманта.

– Марти...

– Сьюзан, – отозвался Англичанин.

– Похоже, нам с тобой пора выяснить отношения раз и навсегда. – Она показала клыки.

– Это правда. Ты думала, что сможешь меня обойти, отобрать империю, которую я выстроил своими руками! Но это твоя последняя ошибка.

– А твоя первая ошибка – превратить меня в вампира, скользкий ты ублюдок. – Сьюзан вышла из гроба и спланировала на пол.

Я столкнул с себя умирающего культиста.

– Давай, Сьюзан! Надери ему зад! – Я попытался сесть, но сил не хватило.

На секунду мне показалось, что у нас есть шанс. Она же сильная и злая как черт! Но Сьюзан покачала головой.

– Прости, дорогуша, один раз я попыталась, но не сработало. Поэтому я тебя и наняла, помнишь? Впрочем, спасибо, что спас меня, я очень это ценю.

И исчезла.

– Нет! Нет! Черт! – заорал я. Изорванное платье упало на пол, белый туман прокатился по земле и усвистал в разбитое окно. Вот дурак! Хороша идейка! Никогда не доверяй нежити. – Беги, беги, стерва!

Вот так. Последний мой поступок в жизни – спасти вампиршу. Медаль себе повесь, идиот. Я зашелся кашлем.

Тело пробрала ужасная боль: проклятье нежити разрывало каждую клеточку. Культист, получивший кол в горло, сел как живое – вернее, неживое – напоминание о том, что со мной вот-вот случится. Я попытался подняться, даже сделал пару шагов... и упал плашмя. Сил не хватало.

Ботинок наступил в лужу прямо у моего лица.

– Да выключите уже воду! – приказал Худ. Сильные руки перевернули меня на спину, я потянулся за пистолетом, но тот же самый ботинок врезал мне по лицу.

– Какой упорный парень. Отключите маячок.

– Я заглушил сигнал в ту же секунду, как он вышел из подвала.

Кто-то забрал мой дробовик. Еще кто-то потянул за ремни разгрузки, а я даже руку нормально поднять не мог.

– Что теперь? – спросил Торрес.

– Проследите за ним, а я подготовлюсь к отправке. У юного мистера Питта намечена очень важная встреча.

* * *

Сознание возвращалось по кусочкам. Сначала ужасная ломота в костях. Тело казалось старой тряпкой, изъеденной молью. Потом вкус моей собственной крови... Меня стошнило. К счастью, я смог повернуть голову набок и все выплюнуть. Смог открыть глаза. Все было как в тумане.

– Смотрите, кто очнулся! – Торрес сидел напротив, один его глаз заплыл окончательно. Так выглядят люди, встретившиеся с кулаком агента Фрэнкса. – Как себя чувствуешь?

Я не смог ответить: слишком болело лицо.

– Так я и думал. Выглядишь тоже дерьмово. – Он откинулся на стуле, злорадствуя. На соседнем стуле лежала Зверюга. – Давай-ка я тебе покажу.

Он взял со стола между нами зеркальце и поднес мне, чтоб я смог увидеть отражение. В зеркальце я выглядел бледным, как мертвец, но с красными пятнами на коже: сосуды полопались. Белки глаз пожелтели, вокруг залегли черные круги, свежая рана от когтей вервольфа загноилась.

Я зажмурился. Да зомби, которых я убивал, и то здоровее выглядели. Но теперь и этому конец...

Торрес опустил зеркало.

– Ты, конечно, всегда был уродом... Черт, я понять не могу, как эта красотка Шэклфорд на тебя клюнула. Но сейчас? Сейчас рожа у тебя просто-напросто жуткая. А будет еще хуже. Но не переживай, Верховный жрец сказал, что ты продержишься до отправки на ту сторону.

Я попытался отвлечься от боли, но она поглощала меня. Я и понятия не имел, что превращаться в зомби так больно. Все ощущения исчезли, осталась только агония. Что-нибудь начинало болеть... А за ним еще что-нибудь, в два раза сильнее, и отвлекало меня до нового раза. Предатель продолжал болтать, явно кайфуя от ситуации. С нами в комнате сидело еще трое – иногда они смеялись над какими-то словами Торреса. Я попытался сосредоточиться на нем. Как же идиотски получилось с Худом... Чем я вообще думал, когда доверился Сьюзан? Мало того что Худ жив, а значит Эрлу конец, так я еще и умудрился выпустить в мир другую злобную тварь! Может, получится хоть что-то исправить, забрать этот кусок дерьма с собой в могилу...

Я заставил себя оглядеть комнату. Мы сидели в комфортабельной, но безликой квартире, наверное располагавшейся позади похоронного бюро. Одна закрытая дверь, одно занавешенное окно... Пол, накрытый брезентом, видимо чтоб ковер не испачкать. Меня усадили на тяжелый деревянный стул, крепко примотали руки оранжевым шпагатом к подлокотникам. Веревка была разлохмаченная, но крепкая и глубоко врезалась в кожу. На руки и смотреть было неприятно: кровь выступила даже из-под ногтей.

– Но хочу отдать тебе должное, Питт. В душе мы с тобой похожи: умеем ценить красивые вещи – шикарных женщин, шикарные пушки. – Он поднял Зверюгу. – Чтоб ты знал, твое снаряжение я сохраню. Не беспокойся, у меня ему будет хорошо. – Остальные рассмеялись. – Кстати, смотри, что я еще нашел!

Он выпятил грудь. Срезал с моего плеча нашивку К.О.М. и нацепил на мантию. Этот смайлик с рожками ничего для него не значил, зато много значил для меня, и Торрес это знал.

– Я подумал, что долго изображал охотника и заслужил эту штучку. Мило, правда?

– Пошел... – Я так ослаб, что даже не мог закончить предложение.

– Бедняга Питт, ты будешь на той стороне страдать до конца вечности, а мы тут – жить как короли, править новым миропорядком.

– Темный рассвет грядет, – сказал один из культистов.

– Аминь, брат. И все благодаря Оуэну Питту. – Торрес приставил дуло Зверюги к моему лбу и ухмыльнулся. – Правда, дохлый ублюдок? – Он отвел дуло. – Нет, а то еще поврежу новую пушку. Я хочу эту детку держать в целости и сохранности, мне еще из нее твоих дружков убивать. Мы еще не закончили с К.О.М., куда там! Завтра, когда солнце не поднимется, наступит час расплаты. Мы устроим тотальную зачистку, и никто нас не остановит!

– Ты... тоже... сдохнешь...

Я не сразу понял, что этот отвратительный скрежещущий звук – мой голос. Звучал он хуже орочьего.

– Неверующие уже мертвы, просто еще не знают об этом. Правоверные же обретут жизнь вечную. – Торрес развалился на стуле, дирижируя моей пушкой. – Мы не такие психи, как ты думаешь, наш Верховный жрец умнейший человек. Посмотри на меня! Он меня обрабатывал годами, зная, что понадобится свой человек в Бюро. И я упорно трудился, поступил в вооруженные силы. Потом он подстроил для меня нападение монстра – бам! – и я уже среди элиты... Не переживай, мы не насовсем выключим солнце. Просто закроем его, пока все не склонятся перед нами. Но ничего, холод и голод их склонят к правильному решению.

– Обратись в веру или умри, – поддакнул другой культист.

– Священные тени накроют землю. Народы обратятся в веру и увидят свет, пардон за каламбур. А те, кто будет упорствовать... – Он пожал плечами. – Им же хуже. Поднимем умерших от голода и натравим на непокорных. Когда же все закончится, мы создадим новое общество с нуля!

Торрес все продолжал болтать, очень собой довольный. Похоже, эти фанатики всерьез собирались выполнить этот план. Звучало чересчур пафосно, но я своими глазами видел врата, раскрывшиеся над Алабамой, так что готов был поверить и в это. Древние способны на все.

Я закрыл глаза. Мне просто хотелось, чтоб мучения закончились. Может, бог-кальмар Худа не удовлетворится зомби? Впервые я вправду захотел умереть, и смерть приблизилась как черная стена. Я прикоснулся к ней.

– Бедный малшик. Больно глядеть! – сказал знакомый голос. – Старое сердце болеть от такой страдания!

Мне понадобилась секунда, чтоб его узнать.

– Мордехай? – прошептал я.

– Что? – переспросил Торрес. Я открыл глаза, он смотрел на меня подозрительно. – Что ты сказал?

Вместо ответа я попытался поднять голову.

– Мордехай? Это ты?

Это был он. Старый, скрюченный, опирающийся на трость и в маленьких очочках. В вороте потрепанной рубахи виднелась звезда Давида. Он был не таким молодым и здоровым, как в последнюю нашу встречу, – снова вернулся к своему посмертному виду из сорок четвертого года. Стоял за Торресом, между двумя культистами, абсолютно такой же, каким я его впервые увидел. Культисты ничего не замечали.

– Да, малшик, я здесь помочь. – Он чуть улыбнулся. – Другие говорят, тебе нужна мудрость. Говорят, малшик сильный, но не всегда умный. Вредные такие!

Его польский акцент тоже никуда не делся.

– Но... Ты же ушел... Я же тебя освободил.

Он пожал костлявыми плечами.

– Што сказать! Уйти ушел, но завеса тонка. Смерть близко, потому так легко говорить. Не ошень долгий путь до тебя теперь! Я вернулся, потому что важное. Тебе надо мудрость. – Он постучал пальцем по виску и улыбнулся. – У меня ее есть. А у тебя пушки и волшба. Много психов вместе отделаем!

Он что, правда вернулся? Вернулся мне помочь?

– Ты что, ангел?

Торрес обернулся к своим подельникам.

– Он галлюцинирует. Принесите стимулятор, ему еще рано умирать.

Призрак Мордехая Бирейки поднял трость. Она выглядела в точности как та, которую я воткнул в Йегера.

– Это тебе похоже на огненный меч, малшик? Конешно не ангел! Ангелы? Они строгие. Ты б сказал – зануды. А теперь слушай внимательно, времени мало.

– Поздно. – Я дернулся, пытаясь показать ему повязку на руке, но забыл, что привязан. – Скоро... умру.

Торрес принял мои потуги за судороги.

– Черт! Быстрее тащите стимулятор!

– Нет! – строго возразил Мордехай. – Ты еще не умирать, малшик. Много работы! Для более важный, шем ты. Пока нельзя.

Я попытался заговорить, но было слишком больно.

Еще никто не смог выжить после укуса зомби.

– Ты не никто, малшик. Ты кое-кто. Тебя выбрали законшить борьбу. Добро сказать: ты их герой. Герой Зла тебя ждать. Герой Добра не умирать от глупый зомби! Глупости говоришь!

Больше не могу. Умираю.

Культист достал из-под мантии какой-то пузырек, сунул туда шприц и принялся вытягивать густую красную жидкость.

– Дай сюда, – приказал Торрес, отобрав шприц.

– Ты не умереть, пока я не скажу, – настаивал Мордехай. – Слушай старших, малшик. У тебя сила бороться с зомби укус, как с тем вервольф, когда мы только встретились.

Это другое. С вервольфом я дрался руками, он меня не заразил.

– Конешно заразил! Потому ты сейшас не быть монстр. Ты охотник на монстр. Не упрямься, слушай. Вервольф тебя не обратить. Зомби не обратить. Вампир тоже нет, если глупый попадешь к вампир. Обышный охотник – да. Но не ты. Тебя обратить, только если сдашься.

То есть я не умру, пока не сдамся?

– Нет, глупость! Обратить, не убить. Убить легко: голову отрезать, взорвать, поджечь, в лицо стрелять. – Он растопырил руки, будто балансируя чаши весов. – Пуф! Мертвый. Как все. Но ты избранный, убить сложнее. Тяжело убить избранный, если он не ныть как ребенок. Есть вещи только ты можешь. Древние не знать, с кем связаться.

Вонзив мне иглу между ухом и челюстью, Торрес ввел жидкость. Меня словно лавой обожгло, каждая мышца автоматически и резко сократилась, ножки стула запрыгали по полу.

– Держите его! – Торрес и еще кто-то схватили меня за плечи, чтоб не шлепнулся.

Мордехай прошел прямо через Торреса, словно и не заметив. Подозреваю, в сумеречном мире духов, где мой старый наставник обитал, никаких торресов и не было.

– Не сдавайся, – прошептал Мордехай, наклонясь к моему уху.

Лекарство, или зелье, или чем там они меня обдолбали, врезало по нервам будто молотком. Знакомая черная линия не просто перед глазами заметалась – она вошла в каждую клеточку моего тела. Оно стало полем боя: зомби-вирус – враг, а награда в битве – моя душа.

– Никогда не сдавайся.

Не сдамся.

– Знаю. Потому ты и вытянул короткую соломинку.

А потом я, кажется, умер.

* * *

Я уже столько раз это делал, что меня ничем не удивить было. Я стоял посреди красивой бальной залы в поместье Шэклфордов. Либо в прошлом, до того как мы там все взорвали и спалили, пытаясь убить Сьюзан, либо в будущем, где мы ее отремонтировали наконец, потому что выглядела зала идеально: все стены в зеркалах, визуально увеличивающих пространство, отражающихся сами в себе. Хрустальные подвески на массивной люстре переливались в солнечных лучах, падающих из высоких окон. Полы из твердой древесины были так отполированы, что я в них свою грязную рожу видел.

В центре зала ждал какой-то незнакомый мужик. На голову ниже меня, стройный, но накачанный, с длинными каштановыми волосами, бакенбардами и усами, заходящими на квадратную челюсть. Лет ему было чуть за сорок. Он носил что-то вроде формы из скрипящей кожи с защитой на торсе и запястьях. Его шею охватывал горжет, защищающий от укусов, как на наших современных бронекостюмах.

В отличие от старинной брони, пушки у него были новехонькие: в кобурах на тяжелом ремне покоилась пара «Миротворцев» с рукоятями слоновой кости. Из патронташей на поясе выглядывали сверкающие олдскульные серебряные пули.

Держался он как-то знакомо.

– А вы кто?

– Меня послали помочь. Мордехай очень просил, чтоб я тебя не пропускал, – ответил он с явственным южным говором. – Ты здесь еще не закончил. На тебя рассчитывает прорва людей.

– Знаю.

– Лучше их не подводи. – Он огляделся, будто место было ему знакомо. – Никогда не любил эту комнату. Слишком уж вычурно: для разодетых богатеев, которые любят друг другу рассказывать, какие они красивые да важные. – Он фыркнул. – А вот для нее это самое любимое место, с самого детства.

Он говорил о Джули. Это была ее самая любимая комната в усадьбе Шэклфордов, здесь мы должны были пожениться. Такое место для встречи не незнакомец выбрал, а я.

– Но что мне делать?

– Будь я проклят, если хоть малейшее понятие имею. Вернуться и взять все в свои руки, полагаю.

– Я умираю. Меня укусил зомби.

Незнакомец пожал плечами.

– Тогда обмани смерть.

– Обмануть?

– Я всегда говорю: если не хитришь, значит недостаточно стараешься! Так что вытащи-ка голову из зада, разозлись как следует и всыпь им!

– Всыплю.

– Тогда что же ты стоишь и умираешь? – Он указал на дверь. Я через нее не входил, я вообще сюда не входил, но смысл понял. Он отсылал меня обратно. – Монстры сами себя не убьют! Ты охотник на монстров, в конце концов, или нет?

– Я охотник на монстров!

– Прекрасно! – Призрак ухмыльнулся. – У моего мальчишки глаз наметан на юные таланты!

* * *

В общем, я вернулся. Вдохнул впервые за... целую вечность, кажется.

– Стойте, – сказал Торрес. – Он еще дышит.

Я знал, что со мной что-то не так. Давно это понял, хоть и не знал, что я такое. Зато одно понимал точно: я не хочу умирать. Особенно вот так.

Боль накрыла меня как цунами. Будто меня одновременно ударили током, подожгли и пытались утопить. Вирус – непостижимое, сверхъестественное проклятие – в последний раз пошел в атаку, пытаясь меня прикончить. Я заорал изо всех сил от страха, агонии и ярости, забился сильнее, так, что стул аж треснул.

– Приведите подкрепление! – крикнул Торрес, пытаясь меня удержать. Черная энергия прошла через мое тело, выжигая, очищая, но это была моя энергия. Молния столкнулась с заразой... И все закончилось так же быстро, как началось.

Война закончилась. Я перестал трястись и уронил голову на грудь.

– Стойте! – скомандовал Торрес.

Боль никуда не делась, но стала другой, жар прошел. Я размял пальцы и понял, что чувствительность вернулась.

– Он умер? – неуверенно спросил культист.

– Если так, то ты виноват! Слишком медленно тащил шприц, – огрызнулся Торрес. Жесткие пальцы вонзились мне в шею. – Стойте... Чувствую пульс. Сильный.

Спасибо, Мордехай.

Он все это время терпеливо ждал меня.

– Рано благодаришь. Много тяжелой жизни впереди. Много работы. Много жертв. Иногда вижу, што будет, и очень тебя жалко. Не спасибо мне, нет. Иногда будешь ругать, что не дал тебе умереть просто.

Дверь открылась.

– Время пришло, – сказал молодой женский голос. – Отец требует жертву.

– Да, госпожа, – отозвался Торрес.

– Что тут случилось? Что за шум? – спросила она с идеальным британским выговором. – Вы ему навредили?

В последнем вопросе слышалась угроза.

– Нет, но пришлось вколоть ему лекарство, которое дал ваш отец. Питт начал превращаться, потом отключился.

– К счастью для него, к несчастью для нас. Идем, времени мало.

Дверь закрылась.

А теперь что?

Призрак засмеялся.

– Делай што умеешь, конешно!

– Давайте ребята, взяли! – Стул оторвался от пола. Я парень немаленький, даже втроем им тяжело было меня тащить. – Великий дракон, этот сукин сын тонну весит, осторожно! Если разозлите Люсинду, она с нас всех кожу сдерет. Держите дверь.

Мордехай?

Тишина. Он исчез.

Я снова мог думать и тут же засомневался: правда ли он тут был? Может, это все галлюцинации? Я действительно снова умер? Поборол зомби-вирус или просто после укола лучше стало?

Что б там ни было, ясно одно: меня сейчас отправят экспресс-почтой через всю вселенную, и тварь настолько злобная, что от одного ее имени с ума сходят, будет меня целую вечность переваривать. С этим надо было что-то делать.

Я сидел закрыв глаза, голова моталась, ноги болтались. Несшие меня культисты были так уверены, что я совсем ослаб и вот-вот стану зомби, что привязали меня халтурно. Это они зря. Мне нужен был только шанс высвободить руки. Стул был мощный, но я, кажется, смог бы его сломать. Надо только отвлечь этих...

– Энтони... – прохрипел я Торресу, несшему меня справа. – Подожди...

– Стойте! – приказал он. – Питт очнулся.

– Ты... забрал сокровище Майерса?.. – слабым голоском спросил я. – Он велел мне... его хранить... от тебя.

– Что за сокровище?

– Какое-то сильное... – я пробормотал что-то едва слышное, чтоб он точно не услышал. Торрес наклонился ближе. Я приоткрыл глаза: вот он, прямо в рожу дышит. – Теперь... слышишь?

– Что сказал Майерс?

Я укусил его за ухо, прямо впился, дернул головой. Торрес заорал, стул рухнул, и я вместе с ним. Выплюнув ухо, я задергался изо всех сил. Шпагат выдержал, а вот подлокотники я смог оторвать. Свобода!

Один культист слева, один позади, один у дверей. Я размахнулся левой рукой, к которой теперь примотана была здоровая деревяшка, и ударил ближайшего урода в пах. Он согнулся и получил апперкот в глотку, но не кулаком, а подлокотником стула. И сполз вниз, кашляя.

Кто-то врезал мне по голове, но я был слишком зол, чтоб останавливаться, и просто врезался плечом во второго культиста, впечатав его в стену. И еще раз, ломая ребра. Последний бросился на меня, прямо животом на летящий ему в печень ботинок. Я был в два раза больше, так что от такого удара он просто шлепнулся на пол.

Всех четверых временно оглушила боль, этим надо было пользоваться. Я, конечно, боец опытный, но о том, чтоб в моем состоянии выйти против нескольких противников, даже речи не шло. Культист у стены тяжело дышал, хватая ртом воздух. Я с силой врезал ему обеими деревяшками и бил, пока дерево не разлетелось в щепки. Получивший подлокотником в горло так и затих, а вот получивший пинок пытался подняться.

Зверюга лежала там же, где Торрес бросил. Я подобрал ее и кинулся на культиста. Он сразу же потянулся к медальону – то ли наколдовать что-то, то ли позвать на помощь, но я никогда так и не узнал, что именно это было: откинул серебряный штык Зверюги и всадил его ублюдку прямо в мозг через глаз. Стоило вытащить штык обратно, как культист, дергаясь, свалился на ковер.

Остался Торрес.

Он ползал по полу, перепуганный и дезориентированный, зажимая изуродованное, истекающее кровью ухо. В подсумках у меня остались полные магазины, так что я перезарядился и передернул затвор, досылая патрон. Торрес пока угрозы не представлял, так что я рискнул выглянуть из занавешенного окна. Мы были на третьем этаже похоронного бюро, со стороны кладбища. Я разглядел бегающих между склепами культистов с факелами и фонариками. Что-то внизу происходило странное.

Я вернулся к незаконченным делам.

– Эй, Энтони, – холодно сказал я. Мой пистолет лежал на земле, Торрес заметил это и пополз к нему, но я его пускать туда не собирался. – А ну стой. Эй, я тобой говорю!

Он продолжал ползти. Разозленный, я шагнул к нему и наступил на руку.

– Одно ухо у тебя здоровое, так что слушай сюда.

– Но как... как ты... – выдохнул он. Все не мог прийти в себя от такой раны. – Ты должен быть...

– Мертв? – закончил я, стаскивая с рук веревки. – Когда-нибудь помру, но сейчас слишком занят. Что задумал твой босс? – Я надавил на его руку сильнее. Он вскрикнул. – Говори давай. – Штык уперся ему в затылок. – Или продырявлю.

Торрес поднял голову. Без уха он выглядел жалко.

– Тебе нас не остановить.

– Возможно. Но добрую половину точно перестреляю.

За спиной раздался стон, это зашевелились двое культистов. Похоже, каждый член Культа годился как ударная сила и по истечении срока годности. Тот, которого я заколол прямо в мозг, лежал спокойно, а оставшиеся грозили стать проблемой.

– Смотри... Мои братья уже поднимаются. Великий Орден не остановить...

Я вскинул Зверюгу и отстрелил обоим зомби головы. Выстрелы меня чуть не оглушили.

– Ну вот, вроде остановил.

После этого точно кто-то должен был поднять тревогу. Я наклонился, схватил Торреса за затылок и поднял на ноги. Сила ко мне вернулась. Да что там, чувствовал я себя просто отлично: здоровым и готовым бить морды.

– У меня только один вопрос, Энтони. Почему? Почему ты связался с этими чокнутыми? Почему предал своих друзей и страну?

Он глянул на меня безумными глазами.

– Мне было откровение. Я узрел величие Древних. Услышал их песни. Их тайны...

Да пошло оно! Я стиснул его шею и потащил по комнате.

– Ага. Знаешь что? Забей. – Я содрал с его мантии нашивку и швырнул ублюдка в окно. Стекло разбилось, и Торрес, заорав, улетел в темноту. Послышался резкий звук, будто что-то порвалось, и крик умолк.

Я шагнул к окну. Влажный ночной ветерок, раздувавший занавески, приятно освежал. Внизу на кованом заборе висел Торрес, насаженный на геральдические лилии, к нему сбегались испуганные культисты. Один из них ткнул в меня пальцем.

– Это охотник!

– Он самый. – Я пришлепнул нашивку обратно на липучку. – Вот теперь отлично.

Потом высунул Зверюгу в окно и пальнул в них из гранатомета. Всех в радиусе взрыва порвало шрапнелью. Я подобрал снарягу и двинулся к двери.

Это еще не конец. Далеко не конец. Я только разминаюсь!

Глава 20

Несколько культистов попытались меня остановить еще в похоронном бюро, но я перестрелял их безо всяких сожалений. По сравнению с монстрами эти шизики были совсем плюшевыми. В коридоре нашелся телефон, но такой же мертвый, как культисты. Выбежав на лестницу, я сунул в Зверюгу новый магазин и спустился к черному ходу. От самого порога передо мной расстилалось кладбище, между склепами клубился туман. В тумане метались огни: меня уже бежали брать культисты и черт знает кто еще. Самым мудрым ходом было бы убежать и спрятаться, найти какой-нибудь рабочий телефон, позвонить в Министерство внутренней безопасности, а не бежать на неубиваемого Худа и его сектантов.

Но если Мордехай мне просто привиделся в бреду, а взбодрился я из-за укола Торреса, значит скоро его действие прекратится и я всерьез стану зомби. И произойти это может в любую секунду. Так что действовать надо прямо сейчас, потому что Худ уже начал наколдовывать эту свою вечную ночь.

Я побежал вперед. Никакой стратегии, кроме «стрелять во все, что движется», я не придумал, но движущихся целей вокруг было хоть отбавляй. Мои ботинки скользили по мокрой густой траве, краем глаза я заметил, что имена на надгробиях вроде бы английские, но где нахожусь, все еще не понимал. Было прохладно, но не холодно, незнакомые звезды намекали, что я где-то в Южном полушарии. Один. Не то чтоб это было важно, впрочем.

Я повернул туда, где скопилось больше всего огней. Худ мог видеть в темноте, а вот большинство его подельников – нет.

В тумане появились странные силуэты, но стоило мне повернуться в их сторону, как они тут же исчезали. И продолжали пялиться на меня из-за каждого угла. Оставалось только гадать, каких жутких тварей Культ перетянул на свою сторону ради этого дня. Понятный шаг: в мире без дневного света монстры, на которых мы охотимся, будут жить как на курорте.

Никто меня не атаковал. И культисты, и твари предпочитали держаться подальше.

Я добежал до здоровенных переносных прожекторов вроде тех, которые используют на стройках. В центре старого кладбища и правда было что-то вроде стройки: на краю гигантской дыры размером с футбольное поле, явно выкопанной недавно и впопыхах, припаркованы были бульдозеры, самосвалы и экскаваторы. Земля здесь превратилась в грязь, вокруг валялись обломки надгробий. В стенах ямы виднелись старые гробы, кое-где разломанные экскаватором надвое, фрагменты скелетов были разбросаны кругом как мусор.

Я подошел ближе и глянул вниз. По дну ямы ползал туман, собираясь в клубы странной формы. Неизвестные мне насекомые, пролетая перед прожекторами, отбрасывали на него огромные тени. Что-то было там, на дне, засыпанное землей и костями.

Худ ждал меня в центре ямы, скрестив руки на груди. Рядом с ним стояла девушка в мантии со сложной вышивкой. Оба нацепили золотые короны, напоминающие кальмаров, и амулеты, чертовски древние на вид.

– Ой, ну не надо было ради меня наряжаться.

– Сейчас смеешься, потом будешь плакать, неверующий! – завизжала девчонка. Видимо, та самая, что строила Торреса. Если бы не вид безумной фанатички, она была бы даже милой. – Твоя судьба предрешена! Твое время вышло!

Худ улыбнулся и погладил ее по плечу.

– Извини мою дочку. В молодых столько энергии!

От такого родительского высокомерия она надулась, но папаша не обратил внимания.

– Люсинда, наследница моя, познакомься с человеком, который давно уже мне как заноза в... боку. Рад видеть, что ты пришел по своей воле, Питт. Решил все же воплотить свою судьбу?

– Если моя судьба – убить тебя, то да.

Краем глаза я заметил движение: твари постепенно окружали яму. Рискнул оглянуться – сзади напирали культисты. Огни, которые я принял за фонари, оказались свечением телепортов. Похоже, все сектанты собрались на вечеринку.

– Симпатичная яма, кстати. Для меня вырыл?

Худ покачал головой.

– Нет. Отослать тебя обратно к Древним будет просто: по миру разбросано тринадцать малых врат, и, к счастью, в нашем священном месте они есть, готовые к использованию. – Он указал налево от меня.

Я шагнул туда, чтоб разглядеть, на что он там показывает. Экскаватор вырыл какое-то кольцо камней – из дыры шел тусклый красный свет, слышалась какая-то непривычная уху мелодия. Казалось, сам разум мой болит от нее.

– О, а я-то думал, ты тут строишь какую-то вундервафлю, чтобы меня победить. Хреново как-то у тебя получается злодействовать. – Я поднял Зверюгу и пальнул в Худа из гранатомета.

Худ вытянул руку, и сорокамиллиметровый снаряд сдетонировал, разбившись о невидимую стену. Они с дочкой скрылись в клубах дыма и осколков, но я знал, что их даже не задело.

– Я тебя подушкой мог бы убить, Питт. – Худ обвел жестом яму. – Это древний живой механизм. В последний раз его использовали еще до того, как люди населили Землю, в недоступной твоему жалкому пониманию войне против могучего Иса. Я уже давно знаю об этом месте, но у меня не было ни способностей, ни разрешения им воспользоваться. – Он сунул руку в рукав мантии и достал артефакт Мачадо. – Но с этой реликвией у меня все получится. С благословения Владыки Ужаса я пробужу древнее оружие!

Сотни голосов радостно заорали из тумана. Я как раз засовывал в Зверюгу новую гранату, но тут поднял голову.

– Черт.

– Восстаньте, мои легионы! – завопил Худ, и его голос разнесся по всему кладбищу. – Пусть СВЕТ УМРЕТ! Возрадуйтесь, дети мои! ГРЯДЕТ РАССВЕТ ТЬМЫ!

Толпа восторженно заорала. Земля содрогнулась, грязь пошла волнами. Тряска стояла такая, что я не удержался и упал на колени. Я пережил несколько приличных таких землетрясений, но это пробивало шкалу Рихтера. Земля словно кричала, протестуя против такого насилия.

Края ямы посыпались вниз, пришлось поспешно убираться. Яма начала расширяться, старые склепы потрескались, сложились сами в себя, то тут, то там вверх выстреливали гейзеры грязи, широкие трещины поползли из центра ямы. Люди и монстры хором кричали от ужаса.

Что-то лезло из-под земли.

Не просто «что-то», а неестественно перекрученная, искореженная башня футов в сто шириной поднималась все выше и выше, а на ее верхушке стоял маниакально хохочущий Худ. Перепуганная дочь цеплялась за его руку.

«Лифт», на котором они поднимались, был какой-то безумной и, очевидно, живой крапчатой штуковиной тошнотворно-зеленого цвета. Наконец оно перестало расти, и верх раскрылся, полезли во все стороны ветви, роняя комья земли на наши задранные головы. Крона заполнила все ночное небо. Наполовину растение, наполовину насекомое, создание, неподвластное пониманию человеческого разума.

Землетрясение поутихло, дерево встряхнулось, пробуждаясь от миллионов лет сна. Оно щелкало, пульсировало неестественной жизнью. Я даже посчитать не мог его высоту – все равно что смотреть с тротуара на небоскреб.

Это было то самое дерево из утопии Худа, из гримуара, который Карлос у него отобрал. Извращенное, болезненное, ненормальное – и вот оно, получите-распишитесь.

– УЗРИТЕ АРБМУНЕП, ДРЕВО ВЕЧНОЙ НОЧИ! – крикнул Худ с платформы, возвышавшейся в трехстах футах над землей. Конус абсолютной тьмы начал разрастаться из-под кроны, загораживая небо. Туча быстро увеличивалась, словно воспаленная раковая опухоль.

– Могучий Арбмунеп поглотит сияние небес. Мы заменим небо, уничтожим рассвет, ночь будет править миром! Ни солнца, ни луны, ни звезд. Лишь абсолютная тьма, дети мои, и я буду править ею. МЫ БУДЕМ ПРАВИТЬ ЕЮ! – закричал Худ. Облако все росло, оно не просто заслоняло свет – пожирало его. Арбмунеп был вполне себе живой. И голодный.

Из портала, ведущего к Древним, раздался звук: кто-то смеялся, словно ногтями скреб по доске, но в миллиард раз громче. Смех ввинчивался в уши словно электродрель, и я невольно вскинул руки к вискам. Владыка Ужаса наблюдал, накачивал монструозное дерево энергией и аж похихикивал от возбуждения. Раз ход в наш мир ему был заказан, он мог хотя бы насладиться его разрушением.

Смотри-ка, даже необозримые, неподвластные разуму существа из иных миров бывают обидчивыми.

– Благодарю, о блистательный великий господин, за этот невероятный подарок! Я не подведу вас! – крикнул Повелитель Теней.

Сотни культистов повалили из тумана. Непонятно было, кто там под капюшонами, люди или монстры, но в движениях некоторых было что-то неестественное, как у разумных ходячих мертвецов, а некоторые фигуры выглядели слишком большими, нескладными. Сшитые из кусков других существ автоматоны стояли позади толпы: бездумные машины убийства, просто наблюдавшие за происходящим. Культисты попадали на колени, или что там было вместо них, поклонились в землю своему фальшивому богу и его отвратительному дереву.

Англичанин раскинул руки и спрыгнул с ветки, полетел вниз как ракета, но в последний момент выровнялся и легко ступил на землю, только плащ колыхнулся.

– Готов к путешествию? – спросил Худ.

– Готов умереть? – ответил я в тон. Пульс ускорился, адреналин и непонятная энергия побежали по венам.

– Прыгай в портал, Питт.

Он приближался, Владыка Ужаса снова захохотал. Кто-то отключил генератор, питающий прожекторы. Осталось лишь красное мерцание портала и тусклое свечение кожи-коры Древа.

– Прыгай в портал, больше повторять не буду.

Я крепче сжал Зверюгу и, заорав, бросился вперед, понятия не имея, что делаю. Худ, опустив голову, рванул мне навстречу, на бегу превратившись из человека в двенадцатифутовую тень. Тень обрушилась на меня под радостные крики своих сектантов и смех короля боли.

Я открыл огонь, но все было бесполезно: тень сбила меня с ног, надавала по роже. Это был момент триумфа Худа, а я ни хрена не мог ему сделать! Он просто схватил меня за ногу и потащил по грязи в подвал. Я цеплялся пальцами за землю, но это его не останавливало. Вот-вот он бросит меня в дыру...

Паника скрутила мне кишки.

– Должен признать, ты был достойным противником, Питт. Понятия не имею, как ты победил вирус, я с огромным удовольствием засунул бы тебя под микроскоп и посмотрел, как ты устроен, но сделка с Владыкой Ужаса куда важнее.

Точно. Я пережил укус зомби.

Я совершил невероятное. То, чего еще ни один человек не делал. Поколения мертвых охотников за меня болели, черт подери! Должен быть какой-то способ ему наподдать!

– Нет! – Я перекатился на спину и вытащил кукри из ножен. Но Худ продолжал меня тащить. Я махнул ножом, пытаясь перебить черную массу, тянущую меня за ботинок. Лезвие прошло сквозь пустоту, но я продолжал махать. Внизу в красном свете виднелись непостижимые формы и невозможные геометрические фигуры, слышались песни мертвых цивилизация и звуки абстрактных реальностей.

Владыка Ужаса ждал.

Англичанин поднял меня в воздух. Я отбивался, пинался, орал, размахивал ножом, но все было бесполезно: меня подвесили головой вниз над порталом. Кровь приливала к лицу, внизу маячили Древние, наверху Древо загораживало звезды. Культисты подобрались ближе, скандируя что-то, радостные от того, что меня, как Люцифера, сейчас сбросят в ад на вечные муки.

Но Худ не спешил меня бросать. На той стороне зашевелилось нечто гигантское.

– Ужаснейший, прошу, прими эту скромную жертву. Я докажу, что достоин твоей силы!

– Арбмунеп ф’тхаген! Арбмунеп ф’тхаген! – хором откликнулись сотни культистов, повторяя непонятное заклинание все громче и громче. Худ триумфально поднял теневую ручищу, держа меня как ругающийся, сопротивляющийся трофей.

– Арбмунеп ф’тхаген! Аайиии!

И снова меня не бросил.

– Ох, ну что еще? – недовольно спросил он. Я отвлекся от царства ужаса и поднял голову. Тень повернулась, и я смог увидеть, что привлекло ее внимание.

Неподалеку, наверное там, где я впервые телепортировался, в грязи, среди толпы культистов мелькнул язычок пламени. Миньоны разошлись, и огоньки, соединившись, открыли портал – небольшой, всего в фут. Грязь исчезла, и вверх забили лучи света. Из дыры вынырнула бритая голова с длинной рыжей бородой и в летчицких гогглах. Я эту бороду немедленно узнал.

– Майло? – спросил я, все еще не веря своему счастью. Голова огляделась, изучая монстров, культистов, ужасное дерево и нас с Англичанином.

– Привет, Зет. Поболтайся там секунду... – ответил Майло из Алабамы, будто это была самая естественная вещь. Голова исчезла, но я слышал, как они кричит кому-то. – Сработало! Нет, не помещение! Я же говорил, что мы сообразим, как оно работает! Поехали!

Еще две вспышки, но они уже очертили круг побольше. Да что там «побольше» – огромный! Кучка культистов слишком поздно поняла, что стоит в грозящем открыться портале, и в панике побежала, сшибая товарищей, путаясь в длинных мантиях. К.О.М. не просто поняла, как работает магическая веревка, она еще и связала из нее здоровенный канат!

– РЕБЯТА! ВЫ РУЛИТЕ! – заорал я.

Огоньки соединились, раздался громкий «чпок», как будто пробку из гигантской бутылки вышибло, и земля в круге исчезла. Несколько культистов исчезли вместе с ней. Мои глаза привыкли к бледному свечению Древа, и свет, бьющий с другой стороны, меня просто ослепил. Портал не просто пропускал материю, это была буквально дверь в другое место, в ясный день. Свет разорвал кладбищенскую ночь.

От такой атаки мощная теневая форма Худа скуксилась и уменьшилась, а Древо буквально закричало, когда свет попал на листья. Затесавшиеся среди культистов вампиры занялись пламенем и завопили, сгорая, – их плоть, пузырясь, потекла с костей.

Ужасный механический вой раздался в Алабаме и все приближался, пока в нем не послышался стрекот лопастей, едва заметный на фоне орущего из колонок рока и басов в миллиарды децибел. Из портала в луче света носом вверх вырвалась красно-белая стрекоза.

Алабама была от нас как бы сбоку, поэтому «Крокодил» и вышел вертикально. Он тут же нырнул носом вниз, но наш безумный пилот тут же выровнялся, даже лопасти от борьбы с гравитацией не оторвались. Кулак умудрился провести вертушку под ветками Древа, акульи челюсти на носу хищно закружили над культистами. Тут было на кого поохотиться!

Колонки орали трек More Human than Human, но вдруг орк остановил музыку, его собственный голос, усиленный динамиками не хуже голоса Худа, призывавшего Древо, разнесся по кладбищу.

– МОНСТРЫ... УЗНАЮТ МЕСТЬ... КУЛАКА-А-А!

Кулак нарушил закон, запрещающий навешивать оружие на наш вертолет, так что Роб Зомби вернулся прямо под аккомпанемент двух «Миниганов GE7.62», прицепленных по бокам «Крокодила» и выдававших шесть тысяч выстрелов в минуту. Отстрочив по культистам трассирующими пулями, Кулак развернул носовую пушку своего летучего танка, и двадцатимиллиметровые заряды полетели в тварей. Ракеты зажглись одна за другой, как римские свечи, и куски зомби полетели в разные стороны. Летучие твари попытались атаковать вертолет с воздуха, но Кулак разнес их методично и аккуратно.

Было жутко. И очень впечатляюще!

Из портала вылетел новый вертолет, за ним еще один – «Апачи» Бюро, тоже готовые устроить фейерверк. После вертолетов с шумом и криками повалили охотники и федералы с пушками наготове. Зажглись огнеметы, напалм ударил раскаленными струями. Оказалось, мантии у Культа – сплошная горючая синтетика. А еще не знали наши некроманты, что падать и кататься по земле против напалма не поможет.

– Защищайте Арбмунеп! – заорал Англичанин. – Остановите их! Защищайте Древо, мать вашу!

В лучах света показалась Джули: на плече М14, волосы развеваются на горячем ветру. Она одновременно орала команды и расстреливала монстров направо и налево, словно какая-нибудь королева амазонок. Стоило ей увидеть меня и Худа, как на ее лице отразилась такая ярость, что даже я испугался.

– Все! Конец тебе! – крикнул я Худу.

Тень снова скукожило от света. Сторона лица, повернутая к порталу К.О.М., стала человеческой, а вот сторона, освещенная тусклым светом портала Древних, осталась демонской.

– Тебе тоже, – прошипел он.

И разжал руку.

Я с криком полетел вниз, но уцепился за края ямы. Камни впились в пальцы, руки чуть не вырвало из плеч, ноги болтались над красной бездной. Кое-как подтянувшись и опершись на локти, я перевернул кукри и всадил Худу в ногу, пришпиливая его к земле. Он заорал и отшатнулся, нога превратилась в клуб дыма, а я, подтянувшись на ноже, выполз из ямы.

Владыка Ужаса взвыл жутким голосом, лишившись добычи. Я вскочил на ноги и ударил Худа ножом. Он поморщился: сталь прошла через ткань мантии и вонзилась в то, что у него было вместо плоти. Солнечного света из Алабамы достаточно было, чтоб его ранить.

Худ тоже это понял, поэтому прыгнул в воздух, уходя от моего клинка.

– Уничтожьте портал! – приказал он, левитируя, чтоб я его не достал. – Уберите свет!

На кладбище начался настоящий ад. Монстры кишели вокруг, бросаясь на пылающее кольцо охотников. Столп света был нашей единственной надеждой, поэтому К.О.М. окружила его, заняв позиции за расколотыми надгробиями, кучами земли и руинами склепов. Отстреливались они вполне успешно: каждый выстрел укладывал какую-нибудь тварь.

Худ, пытаясь организовать свою армию, отходил к Древу. Я бросился было за ним, но кто-то меня окликнул. Обернувшись, я увидел Джули с отрядом охотников, пробивающимся ко мне. Там были Трой, Холли, Сэм, мой новоиспеченный шурин Нейт, Купер и пара салаг – братья Хайт. Все они тут же окружили меня и, присев за укрытиями, принялись отстреливаться от автоматонов.

– Ты живой! – воскликнула Джули.

А вот Холли я, похоже, таким уж живым не казался. Она сунула дуло мне в лицо – я аж почувствовал жар, поднимавшийся от металла.

– Скажи что-нибудь!

Я ухмыльнулся так, что щеки заболели, и сунул нож в ножны.

– Долго возились, ребята!

Охотники переглянулись. Если я не зомби, то почему, спрашивается, все еще двигаюсь?

– Но... как? – спросила Холли.

– Я же избранный, забыла?

– Я же говорил, чудеса случаются! – напомнил Трой, перекрикивая свою же очередь. Он заглянул в портал к Древним. – Это что... ад?

Охотники тоже глянули вниз и тут же отошли. Не та вещь, на которую приятно глазеть.

– Близко к тому. Пошли, Худ там. – Я указал на Древо. Надо было добраться до него, пока он не выключил нам свет.

Джули была, конечно, рада, что я жив, но праздновать времени не было. Она схватилась за рацию.

– Кулак, это командир. Выдвигаемся к этой огромной... башне. Прикрой нас!

Через пару секунд «Крокодил», висевший над кругом света, подлетел к нам, паля во все стороны. Ракеты утюжили кладбище так, что земля дождем падала с неба.

– Пошли!

Я побежал вперед, стреляя сквозь клубы дыма. На нас вышел автоматон, бывший при жизни троллем. Теперь его туша была вся утыкана шипами. Я всадил в тролля несколько зарядов и едва успел проскочить под замахнувшейся на меня лапой. Купер, пробежав мимо, воткнул стальной приклад ему в бок, сшибая потерявшего равновесие тролля. Хайты тут же разнесли тварь, разбив места, где куски сходились друг с другом.

Один из братьев вдруг вскрикнул от боли: что-то ударило его в спину. Воздух зажужжал, будто в воздух поднялся рой злых пчел.

– Ложись! Ложись! – закричал я, когда пули засвистели над головой.

– Подстрелил меня, сукин сын! – крикнул салага, заползая за кучу строительного мусора. Нейт заметил вспышку и пальнул в ответ.

На нас сквозь пыль двигалась шеренга культистов, прикрывавших отход Худа. Их было несколько десятков, и, судя по плотности огня, тяжеловооруженных. Наш маленький отряд попрятался кто куда, пули взрыли грязь совсем рядом.

– Сдавайтесь, охотники! – потребовал культист, приказав на время прекратить огонь. – Нас больше!

– Да сколько вас, психов, надо убить, прежде чем вы уберетесь?! – заорал Сэм Хейвен из-за мраморного надгробия.

– Великий Орден един! – ответил тот же культист. – Даже после смерти мы продолжаем сражаться. Мы...

– Мог просто сказать «всех» и время сэкономить! – перебил Сэм и достал рацию. – Кулак, цели у основания башни, в двадцати ярдах дальше нас. Вали их.

Тут же сверху зарокотал «Миниган» – Кулак разрывал наших гостей на куски, пока трассирующие пули не нашли всех, кому предназначались.

Джули поднялась.

– Пошли, пошли!

Мы снова побежали, но вокруг творилось что-то странное. Голоса, повторявшие молитву или заклинание, стали громче, среди них выделялся усиленный голос Худа, кричащий на непонятном языке. Арбмунеп визгливо заскрипел в ответ, словно рой цикад, и зашевелился.

– Скажи Кулаку, пусть летит осторожнее!

Слишком поздно. Одна из пластинчатых ветвей ударила вниз, и Кулак чудом смог увести вертушку с пути, чуть не потеряв винт. Ветка обиженно заскрипела, и на огромной скорости полетела на место. Одному из «Апачей» так не повезло: ветка задела его винт, и вертолет, бешено крутясь и дымя, грохнулся на бок возле портала. Лопасти улетели в толпу монстров.

– Что за хрень?! – заорал Сэм.

Не успел я ответить, как земля вздыбилась под ногами, унося нас вверх. Кто-то попа́дал, кто-то удержался, мне повезло оказаться в центре, на сравнительно плоском пятачке, а вот Джули полетела бы вниз, если б я не схватил ее за руку крепко-крепко. Нас подняло футов на двадцать, остальных раскидало, и лишь я понял, что происходит. Арбмунеп двигался.

Весь мир закрутился, затрясся, громоподобный треск прошел по кладбищу, вокруг вздымалась и опадала земля. Нейт Шэклфорд исчез в открывшемся у него под ногами разломе. Джули закричала что-то непонятное. Холм, на котором мы удерживались, пролетел еще футов двадцать и резко остановился, чуть не сбросив меня, дернулся вперед снова...

Корни. Гигантское дерево умело ходить! И двигалось оно прямо к порталу и защищавшим его охотникам. Я кое-как вытащил Джули на ровное место.

Второй «Апач», вспыхнув факелом, полетел вниз: ветка Арбмунепа разбила его пополам. Только у Кулака получалось все время избегать невероятно быстрых веток, хотя неуклюжая вертушка по всем законам физики такого уметь не должна была. С каждым взмахом веток дерево сыпало на нас комья древней грязи. Где-то у ствола раздавались взрывы, но Арбмунепу было плевать. Кулаку давно следовало убраться, а он все палил, прикрывая людей внизу.

– Кулак! Назад! Выбирайся оттуда! – приказала Джули. Очередная ветка замахнулась, и наш пилот едва от нее ушел. Следующая разнесла ему хвостовой винт, и «Крокодил» сперва завертелся на месте, плюясь дымом, а потом нырнул куда-то вниз и скрылся из виду.

– Нет! – крикнула Джули, но ее заглушил грохот разбившегося вертолета.

Я едва держался. Корень, на котором мы стояли, то и дело поднимался вверх, а через пару секунд обрушивался вниз. Рядом «шагали» десятки таких же корней, неся Древо к порталу. Грохот наверняка разносился на много миль. Не знаю, кто там был главный у защитников портала, но ему хватило ума скомандовать нашим бежать к похоронному бюро. Ком, на котором мы с Джули удерживались, наконец отвалился, и я шлепнулся в грязь.

– Бежим! – крикнул я, не отпуская руку Джули и пытаясь не попасть под гигантские «ноги» Арбмунепа. Каждый корень был размером с машину, земля тряслась, когда они обрушивались с высоты. Стоило одному приземлиться позади, как ударная волна швырнула нас вперед.

Древо дрогнуло, навалившись на портал, ввинтилось корнями в землю, разрубая магическую веревку, отрезая нам связь с Алабамой. Столп света исчез – мы оказались в абсолютной тьме. Древо застыло.

Секунду вокруг стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь нашим загнанным дыханием, но вот дерево застрекотало, устраиваясь на новом месте. Темнота была такая, что я даже поднесенную к лицу руку не видел. Быстро перевести дыхание...

– Пошли, – прошипела Джули, потянув меня за ремешок бронежилета. – Надо вернуться за Нейтом!

Я едва мог разглядеть ее во тьме, но вдруг в абсолютной стене мрака за ее спиной раскрылись три десятка ярко-белых глаз.

– Шоггот! – Я вскинул дробовик и включил фонарик, но щупальце ударило прямо в Зверюгу, пришпилив ее к моей груди, и сбило меня с ног, крепко обхватив для верности. Невероятно сильная тварь! Второе щупальце обхватило Джули за талию и подняло в воздух. Джули выругалась. Еще несколько глаз открылись, внимательно наблюдая за моей борьбой.

– ПОЙМАЛ ЖЕРТВУ, – пробасили все шесть пастей шоггота так громко, что Худ точно услышал. Аморфное существо заскользило куда-то, неся Джули и таща меня по земле. Я не мог ничего различить, но, кажется, тащило меня туда же, откуда мы только что прибежали, и бороться не получалось. Я попытался позвать на помощь, и тут же получил щупальцем по губам. Пахло оно горячим дегтем.

Шоггот с минуту тащил меня и остановился, лишь когда ночь осветилась красным. Вернул к порталу Древних, значит. Наконец он швырнул нас на землю, скользких от слизи, кашляющих, но не отпустил. Некромант уже ждал нас, по бокам стояли гигантские автоматоны. Перед нами лежал красный, затянутый дымкой портал в мир мертвых.

– Ты покойник, Худ, – просипел я. – Федералы знают, где мы, уже летят сюда с ядерными боеголовками. Они никогда не позволят твоему дурацкому дереву тут торчать!

Он кивнул.

– Пусть. Это Древо – лишь первое из многих. В обмен на тебя мой повелитель пробудит остальные. Арбмунеп – величайшее из них, но по всему миру разбросаны тысячи ростков. – Худ улыбнулся. – Если вы захотите уничтожить их, вам придется добрую половину мира спалить в ядерном огне. Но даже этому огню не рассеять вечной ночи. Ис сделал ту же самую ошибку шестьдесят пять миллионов лет назад.

– От наказания ты все равно не уйдешь, – сказала Джули. Чернота подозрительно моргнула в ее сторону белыми глазами. – Мои люди об этом позаботятся.

– Малышка Джули Шэклфорд стала совсем взрослая! – расхохотался Худ. – Твои люди? Отличная шутка. Твои охотники прямо сейчас сломя голову бегут от моих слуг. Но даже если они смогут вмешаться, ничего хорошего тебе это не принесет. – Он хлопнул в ладоши. – Великий шоггот, отправь этих смертных к твоему великому творцу!

Но ком слизи не бросил нас в портал. Мокрым щупальцем он вздернул Джули повыше, держа ее вверх ногами и с любопытством разглядывая.

– Чего ты ждешь? – недовольно воскликнул Худ. – Я приказал бросить их в портал!

Волосы Джули прилипли к «дегтю», но она не отводила взгляда от монстра.

– Мистер Мусорник, это ты? – тихо спросила она.

Глаза моргнули.

– ЗАЙКА-ОБНИМАЙКА?

Джули широко улыбнулась.

– Это ты!

Я почувствовал, как через щупальце волной прошли эмоции: Мистер Мусорник вспомнил. В этот раз черная молния оглушила меня словно бомба.

* * *

– Привет, – сказал съедобный детеныш. – Я Джули.

– ГРЯЗНОЕ МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ, – ответил Изгой. Нужно поглотить детеныша. Изгой посрамлен. Изгой подвел господина – УЖАСНЫЙ АДСКИЙ ВИЗГ – Изгой пришел поглотить млекопитающих, убивавших других слуг Орды. Изгой обрадует господина и перестанет быть Изгоем. Он снова станет Воином Орды № 786. – ПОГЛОТИТЬ!

– Ты смешной, – сказал съедобный детеныш. Воздух прошел через его голосовые связки и преобразовался в мелодию, как у ужасных гончих-сорокопутов воющих ворот. Изгой захотел остановиться. Новый звук, который у млекопитающих назывался «хихиканье», заставил его не есть детеныша. Маленькими конечностями с противопоставленными большими пальцами детеныш поднял сделанное из ткани и набитое волокнами чучело крошечного земляного существа.

– Это Зайка-Обнимайка. Хочешь поиграть?

– ПОГЛОТИТЬ?

– Нет, глупый! Поиграть! – Детеныш упрыгал на своих жалких нижних конечностях. – Идем! Ты теперь мой друг. Ты как большой мусорный мешок!

Изгой запутался. Остальные млекопитающие были сделаны из пылающей ярости. Господин – УЖАСНЫЙ АДСКИЙ ВИЗГ – из боли и приказов. Но детеныш был не для убийства и не об убийстве. Внутренним взором Изгой вдруг увидел, что детеныш сделан из звезд.

Непонятно. Изгой пошел за детенышем. Изгой стал Другом.

* * *

Я думал, что в гномской памяти было странно и чужеродно, но Мистер Мусорник мне показал, что такое настоящий чуждый разум. Голова болела от призрачных звуков, облачка мыслей всплывали и с грохотом лопались, лишь одно изображение было неизменным: крошечный идеальный светящийся ангел с хвостиками и плюшевым кроликом.

– Уничтожь их! – заорал Худ медлящему шогготу.

– НЕЕЕЕЕЕТ! – простоватый монстр вспомнил единственную, кто его любил во всей его монстровой жизни. Два тентакля щелкнули, как кнуты, пополам разрывая автоматонов, охранявших Худа, прошли через его теневую плоть, испаряя землю под ногами, но он тут же собрался обратно и, зарычав, вытянул руку.

– Подлая аморфная тварь! – Луч огня выстрелил из амулета, пробежал по его руке и ударил шоггота. Пламя охватило монстра. – Как ты посмел?!

– ЗАЩИТИТЬ ЗАЙКУ-ОБНИМАЙКУ, – пророкотал горящий шоггот и, бросив Джули за спину, а меня уронив в лужу «дегтя», полетел через портал прямо на Худа. Пылающие куски брызнули во все стороны. Я заскользил в луже, пытаясь встать на ноги, объятый огнем ком слизи затвердел, и с ужасным, душераздирающим визгом Мистер Мусорник взорвался.

Худ смахнул пепел с мантии.

– Никогда не нанимай на дело слизней.

Он легко перелетел через портал и приземлился рядом со мной. Я пальнул ему в голову, но он буквально отмахнулся от пули и, схватив меня за голову, поднял над землей. Он все еще был наполовину человеком, наполовину тенью, но дыра в его лице быстро затягивалась.

– С тобой мы уже попрощались.

– ПИТТ! – вдруг заорал кто-то. Я обернулся на голос и увидел агента Фрэнкса, бегущего к нам. Он лавировал между огромными корнями, и я видел, что ему не успеть...

– Поздно, – сказал Худ и швырнул меня прямо в центр портала.

Глава 21

Я вынырнул на поверхность.

Время изменилось.

Это трудно было понять: существа нашего мира не сталкиваются с таким опытом. Время шло, но в нескольких направлениях одновременно. Мозг, пытавшийся в этом всем нормально функционировать, ужасно болел. Но глаза работали.

Освещение вокруг было в основном красное, непонятное и чужое, но источника света я не увидел. Воздух проникал мне в легкие, но сделан он был не из того, из чего обычно сделан воздух. Впрочем, это было неважно: мой вдох растянулся во времени и все не начинался и не заканчивался. Я парил в тумане, будто на облачке лежал в какой-то альтернативной адской версии рая.

Сдается мне, это была версия Культа.

Мимо пролетело существо, полностью состоящее из глазных яблок. Оно показалось мне крошечным, но потом я понял, что оно, может, за много миль от меня и размером с поезд. На лету оно пожирало шершней, сделанных из пара и лезвий, но ничто не имело смысла, потому что время не шло, а просто существовало...

Господи, как же мне было страшно!

Вся вселенная зашевелилась – это моргнул Владыка Ужаса. Красноту прорезала желтая линия. Оно смотрело на меня.

Время шло неправильно, я видел все на миллион лет в прошлое и миллион лет в будущее и в других направлениях, других измерениях, которые не мог охватить разумом, но понимал, что буду умирать и умирать во всех них, бесконечно. Эта эпическая жуть правда думала, что я – первое смертное существо, умудрившееся нанести ему вред. Я знал, что оно тысячелетиями воюет меж звезд с существами еще более ужасными, чем оно... но какой-то человечишка умудрился ему навредить.

И этот человечишка сейчас поплатится. О, как же он поплатится!

– Это не я запустил ядерку! Парень, который тебе нужен, – Дуэйн Майерс. Специальный агент Дуэйн Майерс из Бюро контроля за монстрами. М-А-Й-Е-Р-С.

Не знаю, подумал я эту фразу или правда мог говорить в этом пространстве, но для этого невообразимого она была все равно что комариный писк.

Гигантский глаз просканировал меня – я чувствовал, как что-то обшаривает мой разум, пытаясь понять, как бы меня замучить побольнее. Я был пузырем линейного времени в безвременном пространстве, диковиной. Моя вселенная для Владыки Ужаса оказалась ядом, но сожрать меня ему было бы все равно что здоровому человеку – желейную конфетку. Не самая здоровая пища, но организм даже не заметит.

А потом оно заговорило. Вся вселенная содрогнулась от непостижимого голоса. Все, что я понял, – боль. Остальное пролетело мимо – ерунда, потому что вот так, мучаясь, мне предстояло провести вечность.

Несколько минут в этом месте сломали разум Рэя Шэклфорда. Эрл вытащил его, но Рэй уже не был прежним. Впервые я искренне его пожалел. Владыка Ужаса сказал что-то еще, и меня охватила агония, которой я даже представить не мог. Превращение в зомби по сравнению с ней было Диснейлендом с бесплатными каруселями и мороженым.

Когда все закончилось, я хотел только одного – умереть.

Дома я был смертным. Здесь стал вечной игрушкой-грызунком. А ведь тварь еще даже не начинала!

Она приблизилась – десять тысяч футов гладкого панциря, нацепленного поверх трещащих от электричества щупалец, как у многоножки. Лес ножек и ложноножек втянул глазастое существо – бедолаге теперь перевариваться целую вечность, питая пламя хаоса.

Вдруг в бездне непознаваемого возникло что-то знакомое, пузырь привычной реальности. Синий свет ворвался в красный, время снова пошло своим путем.

– Я еще ни разу не провалил задание, – сказал свет, и я обернулся.

– Агент Фрэнкс?

Здесь он выглядел иначе. Физическое тело стало просто оболочкой, в которой жил дух, принадлежавший, очевидно, не обычному человеку, а чему-то более простому и древнему. Конструкция из чужих органов, костей и сухожилий, служившая Фрэнксу аватаром, показала мне страж-камень. Он кипел силой самой настоящей реальности.

– И теперь не провалю.

От страж-камня к нашей вселенной тянулся явный след энергии. Джули пыталась объяснить мне, как они работают: страж-камни фокусируют реальность, как увеличительное стекло – солнечный луч. Нежить для нашего мира не нормальна, так что ее просто разрывает. Существа не из нашей реальности не выдерживают «жара», и, увидев камень в другом мире, я понял, что эта штука куда мощнее, чем мы думали. Здесь он стал огромным, заискрил силой. Алхимики древности не просто создали защитный артефакт – они смастерили оружие судного дня. «Взаимно гарантированное уничтожение», только из семнадцатого века. Если учесть, что наша реальность была отравой для Древних, тогда Фрэнкс только что притащил бочку нервно-паралитического газа к ним прямо в гостиную.

Владыка Ужаса с ненавистью кинулся на нас. Мы были для него такими чуждыми существами, что он даже не понял, чего это мы делаем, но ему точно не понравилось. Ужасные видения и чуждые воспоминания бомбардировали мою психику, Фрэнкс, стиснув зубы от боли, все прорывался вперед, пока не сунул страж-камень мне в протянутые руки.

– Сломай его, – велел он. – Я не могу.

Конечно, он не мог. Этот артефакт был сделан людьми для людей.

Владыка Ужаса бросился на нас.

В этом мире я видел истинную природу страж-камня: оболочка, заключившая в себя чистую силу и бесконечные вероятности. Четыреста лет назад эту мощь поместили в камень темным колдовством и могущественной алхимией, оставив маленькую щелочку, чтоб можно было защищаться от потусторонних сил. Фрэнкс выставил координаты по математическим кодам своего создателя. Все было готово.

Владыка Ужаса завис прямо над нами. Не успеть...

Мои пальцы легко погрузились в камень, он пошел трещинами, раскалываясь... Стоило отпустить его, как он поплыл в пространстве – энергия внутри нарастала, грозя вот-вот устроить катаклизм...

– Хватайся!

Джули... она пришла за мной! Я полетел на ее голос.

– Быстрее! – Она схватила и потянула назад, в реальный мир.

Камень раскололся. Голубое цунами реального времени накрыло мир Владыки Ужаса. Если по ущербу для здоровья проглотить меня было все равно что желейную конфетку съесть, то это – как двустволку в рот засунуть. Желтый глаз сфокусировался на стремительно приближающейся волне смертоносной реальности. Несовместимые материи столкнулись, брызнули атомами, выпуская волну чистой ярости, растущую в геометрической прогрессии. Безвременная вечность раскололась, каждая клеточка тела древнего кальмара разобщилась, искривилась, разрушилась до субатомного уровня. Содрогнулась галактика...

И Владыка Ужаса просто... взорвался.

А волна пошла дальше, охватывая целые планеты.

Я глотнул воздуха.

Подо мной хлюпала грязь, родная земля! Я лежал на спине в центре каменного круга, далеко вверху Древо закрывало небо. Отовсюду слышалась пальба и взрывы, мимо пробежал горящий десятифутовый огр. Дом, милый дом!

Кто-то держал мою протянутую руку, голова так болела и кружилась, что я не сразу смог перевернуться и посмотреть, кто там.

– Джули? – прошептал я. Она неподвижно лежала лицом вниз, до боли стиснув мою руку. – Джули?

Наконец она глубоко вздохнула и подняла голову, заплаканная.

– Ты пришла за мной...

Джули слабо улыбнулась.

– А ты думал...

– Спасибо... – сдавленно квакнул я.

В ответ она придвинулась ко мне, прижалась лбом ко лбу.

– Никогда больше не давай мне повода такое делать...

Не знаю, говорила она про портал или про то, что ей пришлось отпустить меня на смерть. Она пошла за мной туда, куда никто никогда не должен ходить, и вытащила обратно.

– Договорились.

– Никогда...

Что-то зашевелилось у моих ног. Фрэнкс сел, медленно огляделся и наконец неуверенно встал на ноги.

– Никогда еще такую здоровую дрянь не убивал... – сказал он, и в его голосе даже нотки гордости промелькнули. – Было... хорошо.

Мы убили настоящего Древнего. Взорвали Владыку Ужаса!

– Он действительно мертв?

Вместо ответа Фрэнкс указал вперед.

Худ стоял на коленях, освещенный догорающими ошметками шоггота. Капюшон свалился с его головы, дорожки черных слез заливали лицо.

– Господин, что же они с вами сделали! – крикнул он. Автоматоны за его спиной замерли абсолютно неподвижно, как статуи, но вот их конечности подкосились, и кучи плоти рухнули, гремя железом. Англичанин и сам начал как-то усыхать – это его покидала теневая энергия.

Лишившись магии, армия Культа буквально начала разваливаться.

Дрожа от натуги, я поднялся и подобрал Зверюгу.

Мой враг задыхался, из его рта с каждым вдохом вылетали облака мошкары. Потом его затошнило, и наружу, сразу растворившись в грязи, выпала дрянь, похожая на пиявку. Он исходил тенями, будто паром, моргнули красные глаза и в страхе отвернулись. Все слуги Древних разбежались от него.

Я остановился напротив. Над нами нависало Древо. Судя по характеру огня, К.О.М. до сих пор перестреливались с остатками культистов. А у меня была своя работа.

– Почему? – Он взглянул на меня, теперь черная жижа, делавшая его бессмертным, утекала и из ушей и носа. – Почему он покинул меня?!

– Потому что он мертв.

Худ подавился демонической нефтью.

– Невозможно.

Я пожал плечами.

– Всякое бывает.

Худ затрясся, всхлипнул. Он знал, что я говорю правду.

– Но я изучал их так долго... Они непобедимы! Их победа была неизбежна! Неизбежна! Я не смог остановить их, и никто не смог бы! Я продал душу, чтобы защитить этот мир...

– Ну что, похоже, обули тебя с это сделкой.

– Появился ты... такой глупец... не ценящий невероятный дар... Мне столько трудиться пришлось, чтоб развить свои таланты! Столько жертв принести! Сражаться за каждую крупицу знания! – Его тело выходило из строя прямо на глазах, и вместе со смертью приходило понимание. – Твой путь... кровь и огонь... а мой вел к утопии... Я сделал то, что должен был...

– Тоже мне, мученик. – Я поднял Зверюгу. – Ты делал не то, что должен был, а то, что хотел.

– Проклятый Питт! – Он вскочил и кинулся ко мне, схватил за плечи... и оторопело замер, глядя мне в лицо большими почерневшими глазами, потому что в грудь ему вошел серебряный штык. – Я... Я...

Его голова упала мне на плечо, черная жижа полилась на бронежилет.

* * *

День похорон выдался дождливым, как раз к случаю. Бабушка ни на секунду не выпускала моей руки, мы стояли рядом и смотрели, как гробы отца и матери опускают в землю. Во время прощания гробы тоже стояли закрытые: кислотное существо из пентаграммы сожгло лица родителей, оставив вместо лиц кровавый волокнистый студень.

Священник забубнил старую молитву, передававшуюся из поколения в поколение с тех пор, как Мартин Лютер впервые проводил человека на тот свет. Стоило ему закончить, как небо над Бирмингемом разразилось ливнем. Те несколько неудачников, что пришли на церемонию, побежали в укрытие. Мы остались вдвоем, смотреть, как свежая земля тает, становясь грязью, жалкие и мокрые: старуха и двенадцатилетний мальчишка в черном.

Бабушка наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Идем, Мартин.

Я замотал головой. По лицу лилась вода.

Она крепко сжала мои пальцы.

– Слушай, что я тебе скажу, мальчик. Твой отец играл с вещами выше его понимания и дорого за это заплатил. Не совершай его ошибок. Отпусти прошлое. Я знаю, что он учил тебя темным искусствам по своим ужасным книгам. Но он был дураком.

Я подумал о монстре, вылезшем из подвала. Это бабушка была старой дурой, а не отец. Отец знал о том, что творится на той стороне, и все мне рассказал: Древних не надо бояться. Их надо понять. А понимание дает власть.

Я смог бы их контролировать.

– Твои родители сейчас в аду за свои ужасные грехи.

– Да, бабушка.

– Я пыталась сжечь их злую книгу – ради твоего блага, конечно, – но она не сгорела. Поэтому я отдала ее тем американцам, убившим монстра. Они сказали, что спрячут ее в безопасном месте, где никто больше не сможет ее найти.

Но эта книга – моя.

– Да, бабушка. А как они себя называли, эти храбрые американцы?

– Компания «Охотники на монстров». Ты обязан им жизнью.

– Знаю. – А они обязаны отдать мне отцовскую книгу. На могиле отца я поклялся вернуть принадлежавшее мне по праву. Найти этих охотников и отобрать у них свое наследство. – Бабушка, пойдем домой. Я очень замерз.

– Конечно, Мартин.

* * *

Я выдернул штык, плеснула алая человеческая кровь.

Мартин Худ пошатнулся, отступил назад и прижал руки к груди. Кровь текла и текла, он медленно опустился на колени, глядя на меня пораженным взглядом.

– Я уже забыл... что такое боль...

Боль – это сожженная деревня, заваленная телами. Это горе семей его жертв. То, что чувствовал мой брат, когда ему отрезали пальцы. Одна из многих вещей, которые Худ украл у Карлоса. Последнее, что запомнил Г-ном, когда в него вцепился доппельгангер. Боль, смерть и страдания – вот все, что оставил после себя Мартин Худ.

Его наследие.

– Хреново, правда? – прошептал я.

А потом Верховный жрец Священного Культа Обратимой Смерти шлепнулся в грязь лицом вниз и умер.

Я застыл над ним, кровь капала со штыка. Ко мне прихромала Джули, подняла М14 и всадила целый магазин серебряных пуль триста восьмого калибра в труп. Я аж дернулся, надо признать.

– На всякий случай, – сказала Джули.

– Конечно.

Дерево, нависшее над нами, задрожало, заскрипело своими похожими на лапки насекомых конечностями. Чернота над ветками медленно истаивала на ветру, замерцали звезды. За считаные секунды корни из зеленых сделались коричневыми, потом посерели, превращаясь в холодный камень. С могучим Арбмунепом было покончено, он снова вернулся в спячку, где пребывал всю историю человечества. Я знал, что, лишившись магии и автоматонов, культисты очень быстро познают на себе гнев очень злых и вооруженных до зубов охотников.

Фрэнкс подошел к расстрелянному телу, пнул его ботинком.

– Что, жрец, пожрал свинца?

Мы с Джули переглянулись.

– «Жрец пожрал свинца»? – повторил я. – Милая, смотри, Фрэнкс пошутил.

– Невероятно, – отозвалась она, но что-то в наушнике привлекло ее внимание. – Культ отходит, но наши рассредоточены, пытаются перегруппироваться. Многие пропали без вести, когда корни зашевелились. – Она, понятно, думала о брате. – Нужно всех разыскать.

В темноте наверняка шныряло множество монстров, так что поодиночке охотникам придется несладко.

– Тогда побежали.

Фрэнкс перевернул Худа и принялся ощупывать кровавую мантию – искал артефакт. Я невольно отступил: может, Владыка Ужаса и мертв, но кто знает, на что эта штуковина способна.

– Только ко мне чертову коробку не подноси!

– Это ищете?

Мы втроем обернулись на голос. Девчонка, Люсинда, где-то потеряла церемониальную корону, мантия висела на ней грязными лохмотьями. Плача, дочка Худа подняла артефакт, светящийся в тумане странным черным светом. Выглядела она совсем подростком.

– Брось его, – приказал Фрэнкс, в его руке будто сам собой материализовался «глок» десятимиллиметрового калибра.

– Вы убили его! – прорыдала она. – Вы убили моего отца!

– Я убил, – медленно отозвался я. – И ты тоже умрешь, если не положишь эту шкатулку и не отойдешь.

– Вы за это заплатите! Вы все заплатите! Он был хорошим человеком! – закричала Люсинда. – Орден восстанет и придет за вами!

– Это будет непросто, мы же взорвали вашего бога.

– Ложь!

– Твой отец был идиотом. Положи артефакт, пока тебе не прилетело. – Мне очень не хотелось смотреть, как Фрэнкс убивает девочку, которой еще, наверное, пиво не продают. – Послушай меня.

– Мой отец был хорошим человеком!

– Он был законченным психом. Поверь мне, я знаю, каково это, – холодно ответила Джули. У нее среди корней пропал без вести брат. – Но у меня нет на тебя времени. Фрэнкс, готов?

– Так точно, – отозвался агент, целясь Люсинде прямо между глаз.

– Кончай ее.

Раздался выстрел, пуля нырнула в грязь у ног Люсинды. Фрэнкс успел только глянуть удивленно и, закатив глаза, рухнул на землю.

Над Фрэнксом стоял Рэй Шэклфорд собственной персоной и сжимал в руке целый позвоночник, вырванный из Фрэнксовой спины. Ухмыльнувшись, он отбросил свой трофей.

– О! Сработало! Привет, детки.

– Папа! – воскликнула Джули и, швырнув пустую М14, потянулась за пистолетом.

Люсинда Худ закричала. Я резко обернулся к ней и увидел на месте девочки Сьюзан Шэклфорд – Люсинда же как раз пыталась убежать, оставляя за собой кровавый след. Сьюзан подняла что-то и расхохоталась.

– Вовремя! – воскликнула она, рассматривая миниатюрную ручку Люсинды, все еще сжимающую артефакт.

– Вы заплатите! – всхлипнула Люсинда, прижимая к груди обрубок. Из складок мантии она вытащила веревку, бросила ее и прыгнула в образовавшийся круг.

– Милая, ты кое-что забыла! – крикнула Сьюзан и, отцепив отрубленную руку от артефакта, бросила ее вдогонку. Портал закрылся. – Ну что за дети пошли... Кстати, как у вас дела, ребятишки?

Мы с Джули встали спина к спине. Она нацелила пистолет на отца, я Зверюгу – на ее мать, но мы оба знали, что, если вампиры решат напасть с такого расстояния, нам не жить. Сьюзан была необычайно сильна для такой молодой вампирши и могла двигаться так быстро, что взгляд за ней не успевал.

– Бывало и лучше, – медленно ответил я. – У нас, вообще-то, была сделка, Сьюзан.

– Не подходи! – крикнула Джули.

– Уф! – Рэй принялся втаптывать позвоночник Фрэнкса в грязь, пока он не сломался с противным щелчком. – Хорошо, что он был занят. Иначе надрал бы мне задницу!

– Точно, у нас была сделка, – Сьюзан улыбнулась, показав клыки. – Я просила позаботиться о некроманте. Сделано. Но ты еще и Древнего убил – признаю, это впечатляет. Самый настоящий рекорд. Мой главный враг мертв, так что за мной должок, Оуэн. Мы тебя не убьем. Я здесь, чтоб забрать свое.

– Зачем оно тебе?

– О, эта штучка может открыть множество древних тайничков, пока Иные не назначили нового Хранителя ее защищать. Нужно пользоваться случаем и выжать из нее все возможное. – Сьюзан пожала плечами. – Но я не об артефакте говорила. Я собираюсь забрать свое. Своих детей. Джули, милая... идем с нами.

– Ни за что, – прошипела Джули. Рэй шевельнулся, она крепче сжала пистолет. – Не подходи!

– У тебя нет выбора. – Рэй потянул носом, словно хищник. Хотя почему «словно»? – Охотники идут... Не понимаю, насколько близко: дурацкое дерево мешает. Пахнет... табаком.

– Идем с нами, Джули. Твой братик во тьме, раненый, напуганный. Только я могу его спасти. – Глаза Сьюзан светились в ночи.

– Надо было оставить в тебе кол! – бросил я.

– Твоя недоработка, – улыбнулась Сьюзан. – Рэй, успокой их.

Мы открыли огонь одновременно, но вампиры двигались так быстро, что стрелять в них было бесполезно. Сьюзан просто шла вперед, пули пробили ее сердце и легкие, но раны тут же затянулись. Она ударила ладонью мне в бронежилет, отбрасывая к закрытому порталу. Я рухнул прямо на камни, и воздух вышибло из легких.

Я попытался подняться, но перед глазами все плыло. Джули закричала.

Сьюзан схватила ее!

Ярость и страх помогли мне вскочить быстрее, но Рэй загородил дорогу, облапил меня медвежьими объятиями, едва не ломая ребра.

– Не мешай, парень, это семейное дело.

Я врезал ему лбом в переносицу, ломая нос, и снова, и снова: другого оружия, кроме своей башки, у меня не осталось. Рэй отпустил меня. На его стороне была нечеловеческая сила и скорость, на моей – отчаянное желание защитить Джули. Я вытащил пистолет, ткнул дуло ему в грудь и принялся жать на спусковой крючок так быстро, как мог. Рэй схватил меня за шею, поднял и с ревом швырнул об землю.

В тот же момент Сьюзан, вцепившись Джули в волосы, запрокинула ее голову, обнажая горло. Джули отбивалась от твердых, как железо, когтей, но пасть ее матери неестественно широко раскрылась, блеснули острейшие клыки...

Я вскочил, пытаясь всем весом оттолкнуть Рэя, но он врезал мне по спине так, что чуть инвалидом не оставил. Я упал на колени. Время замерло: вампирская пасть приближалась, я видел ужас в глазах Джули, видел, как бьется артерия рядом с черной полоской, как клыки Сьюзан пронзают плоть...

– НЕТ! – Я выхватил из ножен кукри, всадил Рэю в живот изо всех сил и со всей дури потянул вверх, разрезая плоть. Рэй не ожидал, что я смогу его поднять, но я не только поднял, еще и швырнул через плечо, надсадно крича.

Сьюзан, шипя, вскинула голову, по ее исказившемуся, звериному лицу стекала кровь. Джули висела в ее руках, закрыв глаза, на хорошеньком личике застыла гримаса боли.

– Она моя! Н... – Вампирша вдруг дернулась, схватилась за лицо, из ее пасти пошел красный пар. – Что это?! Ее кровь обжигает!

Рэй пытался одновременно подняться и запихать внутренности в живот.

– Отметина! Проклятие Хранителя!

Сьюзан зажала когтистой ладонью рот, но кислотный дым все валил и валил, плоть слезала с губ и подбородка, обнажая челюсть. Завизжав, вампирша отскочила назад и упала.

Я бросился защищать Джули, размахивая ножом. Она открыла глаза – на секунду мне показалось, что они абсолютно черные, но вот она моргнула, и все стало как прежде. Рана на ее шее тоже исчезла, осталась лишь метка Хранителя – шевельнулась сама по себе и замерла.

– Я в порядке, – прошептала Джули

А вот Сьюзан трясло от ужасной боли. Она опустила руки – вместо нижней половины лица на меня смотрела голая, влажно блестящая кость.

– Я не могу... не могу обратить тебя... – пробормотала растерянная вампирша. – Почему... Почему оно не лечится...

– Сьюзан! – крикнул Рэй.

– Я не регенерирую! – Она потерла обнажившуюся челюсть. – Что ты со мной сделала?! Изуродовала!

Я двинулся на нее с кукри наготове. Пришло время покончить со Сьюзан.

– Черт! – Сьюзан ткнула в мою сторону артефактом. Он заискрил черной энергией, и я почувствовал, что эта энергия нас обоих проглотит. – Если Джули не достанется мне, значит не достанется никому!

Воздух вокруг артефакта начал закручиваться в смерч...

– Нет! – заорал Рэй. – Не убивай ее!

И вдруг артефакт выпал из руки Сьюзан, шлепнулся на землю. Сьюзан неуверенно шагнула вперед. Из ее спины торчал белый дубовый кол. Черная кровь хлынула струей. Не дожидаясь регенерации, Сэм Хейвен вколотил второй кол вампирше прямо в сердце. Она упала на колени, парализованная.

– Отвали от них! – Сэм отступил на шаг и, занеся ногу, вбил ботинком кол еще глубже.

– СЬЮЗАН! – взвыл Рэй и бросился на Сэма, забыв о нас с Джули.

– Все кончено, Рэй! – Сэм достал охотничий нож и, схватив Сьюзан за волосы, запрокинул ее голову. Нож уже пошел вниз, но Рэй на бегу врезался в Сэма и кубарем полетел с ним на землю. Я побежал за ними. Рэй вскочил первым – его тело менялось на глазах, мускулы зазмеились под кожей, ногти превратились в длинные когти.

– Не трогай мою жену!

С отчаянной, нечеловеческой силой Рэй ударил Сэма когтями, швырнул на землю, пробив бронежилет. Но сразу добивать не стал – встал над бывшим другом, будто не замечая, как капает с руки кровь.

– Мне жаль, Сэм. Правда.

Он наклонился и выдернул оба кола из груди и спины Сьюзан.

Я с криком ударил его кукри в основание черепа и попал – вибрация через лезвие прошла такая, что я едва удержал рукоять. Я даже смог наполовину отрубить ему башку, но кукри застрял. Рэй постоял немного, вампирская рожа снова вернула человеческие черты. Он натянуто улыбнулся.

– Хороший удар, парень...

Я надавил на рукоять, прорубаясь через его глотку, и наконец голова Рэя упала с плеч. Тело замерло на секунду и тоже завалилось.

– Рэй! – закричала Сьюзан. – Что ты с ним сделал?! – Она приближалась ко мне со спины. Рана в ее груди затягивалась, но белая кость челюсти так и не обросла мясом. – Что ты сделал?!

Я крутанул нож в руке, готовясь к атаке.

– Свою работу.

Мой тесть умер. Плоть Рэя размякла, превращаясь в жижу, и стекла с его скелета. Я наконец-то оказал ему услугу, которую задолжал с лета.

Сьюзан помедлила над телом мужа, ее всю трясло, красные глаза впились в меня.

– О, вот теперь я зла.

– Мама, папа освободился наконец, – сказала Джули, перезаряжая винтовку. Со всех сторон к нам приближались фонарики, послышались крики охотников. Джули передернула затвор. – Сдавайся.

– О нет, и не подумаю! – Сьюзан наклонилась поднять артефакт, но Джули выстрелом выбила камень из ее руки. Сьюзан зарычала. – Значит, будем по-плохому?

Джули прицелилась.

– Значит, по-плохому.

Следующая пуля ушла в пустоту. Окровавленное платье Сьюзан упало, плотный серый туман окутал развороченное кладбище. Пара секунд – и он растворился, смешавшись со здешними туманами.

– Ты в порядке? – крикнул я Джули.

– В порядке! Проверь Сэма!

Сэм сидел, зажимая ребра обеими руками. Я присел рядом на корточки.

– Ты как?

– Так себе... – Он убрал руки, и сквозь разошедшиеся кевларовые пластины я увидел в его груди дыру. Рэй так хотел защитить жену, что пробил бронежилет. Сэм яростно закашлялся, пачкая кровью огромные моржовые усы.

– Больно, черт...

– МЕДИК! – заорал я во всю мощь легких. Джули схватила рацию, принялась вызывать орочьих целителей. Я достал из боевой аптечки бинт, сорвал упаковку, прижал весь моток к ране, но кровь пропитала его за секунду.

– Надо полежать... – просипел Сэм. Я придержал его под спину и осторожно опустил. – Мы... победили?

– Конечно, мужик.

Джули упала на колени рядом, посветила фонариком в рану. Вампирские когти вошли слишком глубоко, кровь так и хлестала. Чудо, что он был еще в сознании! Джули взглянула на меня, и в ее глазах я прочел понимание: все очень плохо.

– Держись, Сэм. Гретхен уже бежит.

Сильная рука Сэма сжала мою.

– Все нормально, ребята.

Нас окружили остальные охотники. Федералы, нашедшие агента Фрэнкса, требовали по рации носилки.

– Только не Сэм! – воскликнула подбежавшая Холли. Я глянул на остальных – никто из нас уже ничего не мог поделать. Даже будь мы в реанимации – без шансов. Холли в отчаянии принялась срезать с него бронекостюм. Но такое кровотечение вовремя не остановить.

– Так и думал, что это будет Рэй. Как был вредным хреном, так и остался... – Сэм закрыл глаза. Дышал он тяжело и загнанно. – Но вас я, детишки, хорошо натаскал... А где Майло?

– Я тут! – крикнул прибежавший Майло и упал на колени рядом со мной. – О, Сэм, нет... Что случилось?

Сэм открыл глаза.

– Да так, ничего... – Он закашлялся. – Слушай... брат... Я...

И умер. Его большое сердце просто перестало биться. Рука, сжимавшая мою, обмякла. И все.

– Сэм? – позвал Майло. – Сэм?

Мы молчали. Наконец Майло протянул дрожащую руку и закрыл невидящие глаза Сэма Хейвена.

Глава 22

Из похоронного бюро мы сделали временный штаб: надо было перегруппироваться и понять, что вообще происходит. Майерс не пошел со своими людьми сквозь портал, но держал связь из Алабамы, Фрэнкс выбыл из строя, поэтому командование федералами принял Арчер. Прямо сейчас он нервно расхаживал по часовне со спутниковым телефоном.

– Нет, сэр. Не могу представить, чем это можно объяснить. Никак нет. Оно двадцать этажей в высоту. – Он подбежал к окну. С Арчером происходил худший кошмар агента Бюро: когда солнце взойдет, весь городок увидит гигантское инопланетное дерево. Но Майерс, видимо, дал ему какие-то инструкции. – Да, сэр. Будет сделано.

Он захлопнул телефон и закричал:

– Джонсон! Звоните британскому МИ-4 в оклендский офис! Пусть эвакуируют город до рассвета, придумают, не знаю... чуму какую-нибудь, сибирскую язву... да хоть овечье бешенство!

Я постоял в дверях, дожидаясь, пока он закончит.

– Окленд? Мы в Новой Зеландии?

Это объясняло, почему мои часы говорили, что в Алабаме день. И почему прохладно было не по сезону. И почему рассвет вот-вот должен был наступить.

Арчер зыркнул на меня.

– Что? Я занят.

– Ага, а посмотришь на Майерса – и все так легко кажется. У него талант не путаться в своей же лжи, – сказал я. Арчер нахмурился, но промолчал. – Я пришел спросить... как там Фрэнкс?

Мы вместе взорвали древнего бога. Подружились по-мужски, можно сказать.

Арчер искренне улыбнулся. Все-таки он был неплохим парнем.

– Фрэнкс будет в порядке, простым выдиранием позвоночника его не убьешь. Он, наверное, даже больничный брать не станет. Я передам, что ты спрашивал.

– Спасибо. – Я повернулся уходить, но он меня остановил, смущенный.

– Эй, Питт... Просто, чтобы ты понимал... Я не знал о Торресе. Просто делал свою работу. Старался тебя защитить.

Я кивнул и оставил молодого федерала разгребать катастрофу.

* * *

Федералы заняли удобную комнату ожидания, а К.О.М. оставили мокрую полуразрушенную часовню. Вокруг царил хаос. Кто-то обрабатывал раны, кто-то проверял снарягу – настроение у наших было мрачноватое. Джули сидела на скамейке закутанная в одеяло. Она выглядела измотанной, под глазами залегли большие черные круги. Увидев меня, она слабо улыбнулась, и я хлопнулся рядом.

– Хорошие новости, – сказала Джули. – С Нейтом все будет в порядке. Он сломал ногу, когда упал в разлом, и получил по голове, но Гретхен сказала за него не переживать.

– Хорошо, что Шэклфорды такие твердолобые, – ответил я. Но Джули не посмеялась.

– Я еще не рассказывала ему о папе.

– Ох... да уж. – Разговор им предстоял сложный. Им придется второй раз хоронить отца. На этот раз – окончательно. – Федералы нашли артефакт?

Джули задумчиво прикусила губу.

– Нет... По крайней мере, мне не сообщали.

– Когда найдут, лучше им засунуть его подальше, чтоб никто не отыскал. То, что он будет у них, – тоже плохо. Все равно кто-нибудь когда-нибудь воспользуется. А еще новости есть?

Она покачала головой.

– У нас куча раненых – многие с огнестрелом, салага без ступни, но, на удивление, убитый только один. Федералы потеряли двух пилотов, но остальной экипаж выжил.

– Как Кулак?

– В порядке, умудрился уронить «Крокодила» правой стороной вверх. Неплохо, без хвостового винта. Орков, сидевших на пулеметах, немного ранило, но все в порядке. Кулак даже думает, что мы сможем починить вертушку, если отвезем домой.

– Мы в Новой Зеландии, – заметил я.

Джули кивнула.

– Проверили GPS сразу, как вышли из портала. Кстати, – она кивнула на мою руку, – у тебя нашивка вверх ногами.

И правда, не заметил, какой стороной ее пришлепнул, отобрав у Торреса. Не до того было.

– Смотри, перевернутый похож на пингвина, который плывет прямо на зрителя. Никогда не замечала.

Подошел Майло, сел рядом со мной. Выглядел он еще хуже, чем Джули. Они с Сэмом дружили с тех пор, как осиротевшего Майло взяли в К.О.М. Он держался, не подавал виду, но только потому, что работы было невпроворот.

– Я проверил, волшебная веревка – все. Половина застряла под дурацким деревом, так что вряд ли я смогу ее включить. Страж-камня, чтоб запитать, тоже больше нет.

– А как ты вообще это сделал?

Майло дернул плечами.

– Пара умных людей, смертельный дедлайн и мутант, знакомый с работой своего создателя. Эсмеральда сообразила, как ее активировать, а я предложил, почему бы нам еще пару сотен футов альпинистской веревки не подвязать, чтобы смогли пролететь вертолеты... Потом спросили, есть ли желающие опробовать портал. Пожелали все, кто мог стоять на ногах.

– Ребята, вы мне жизнь спасли. Никогда этого не забуду.

– И Сэма не забывай. – Майло хлюпнул носом и высморкался в платок. – Черт, у меня, наверное, аллергия на пингвинов или что-нибудь такое. Я откланиваюсь, надо еще придумать, как нас отсюда вытащить. А то паспортов с собой наверняка никто не захватил.

Майло ушел. Я поправил нашивку.

– В Новой Зеландии есть пингвины?

Джули пожала плечами.

* * *

Британская сверхъестественная служба, также известная как БСС, работала в связке с Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности США и благородно предоставила проживание и транспорт сорока с лишним охотникам К.О.М., застрявшим в новозеландском городке Пукеруа-Бей. Подозреваю, они просто хотели от нас поскорее избавиться, потому что ситуация выходила из под контроля: городок не успели эвакуировать вовремя, в сеть просочились фото и даже снятое на мобильник видео с гигантским Арбмунепом. Люди пришли в ужас, федералы лихорадочно придумывали правдоподобное объяснение.

Но это была уже не моя проблема.

Кулак отказывался уезжать, пока Арчер не пообещал доставить «Крокодила» обратно в Алабаму. Я не знал, разрешит ли ему Майерс сдержать свое обещание, но подозревал, что, если нет, орк просто найдет его и разберется. И сцена будет некрасивая, потому что Кулак с этой вертушки просто пылинки сдувал.

Я как раз летел в бизнес-классе трансатлантического рейса, когда мне позвонили. Вернее, Эрл дозвонился не до меня, а до Джули, потому что мой телефон так и лежал на дне реки Алабама.

Джули разбудила меня тычком под ребра и передала телефон, наплевав на запрет использования электроники в полете.

– Ты справился, – сказал Эрл. – Как только связь с Владыкой Ужаса оборвалась, Рокки сказал, что ему тут больше нечего делать, и свалил домой.

– Рокки?

– Ну, этот, Рок’хасна’гнев, пожиратель миров и все такое. Мы вместе интересно время провели, можно сказать, познакомились. Кажется, он не ожидал, что я продержусь и без боя не сдамся.

– Он успел тебе навредить?

Эрл молчал так долго, что я подумал, связь оборвалась.

– Я... потерял кое-что. – Что именно, он не сказал, но, вспомнив ужасную судьбу Карлоса, я порадовался, что хотя бы одного друга смог от такого же уберечь. – Спасибо, Оуэн. Спасибо за все.

– Мне жаль, что с Сэмом так вышло. Если б я не освободил Сьюзан...

– Не надо. Sic Transit Gloria Mundi. Сэм Хейвен бы героем, одним из лучших моих друзей. Умер он – как и жил: чертовски храбро, спасая жизни, делая свою работу. Такой смерти он и хотел.

– Скоро увидимся, Эрл.

* * *

Через день после нашего возвращения федералы вызвали меня в Монтгомери, в одну из своих штаб-квартир. Вызвали только меня, официально. Похоже, Бюро хотело мне задать пару вопросов о том, что в последнее время творилось.

По этому случаю я влез в свой единственный костюм, который обычно приберегал для свадеб и похорон. Вероятность того, что меня решат судить за всякое, хоть и маленькая, но была. И уж совсем маленькая – что они решили заставить меня «исчезнуть» за то, что торчу как заноза в заднице. Впрочем, чуйка подсказывала, что, если меня захотят убрать, просто пошлют Фрэнкса.

В Монтгомери офис Майерса был возле суда, девушка на выходе из лифта показала мне дорогу. У кабинета стоял один единственный стул, занятый нервным Грантом Джефферсоном.

Я молча остановился.

Он встал, поправил костюм (подороже моего). Я, конечно, прошел через металлоискатель на входе, но Грант все равно явно меня опасался.

– Я хотел поговорить с тобой, прежде чем ты пойдешь к Майерсу.

А вот мне с ним говорить было не о чем. Поэтому я просто ждал. Похоже, Грант аж кушать не мог, пока не снимет груз с души.

– Когда ты спросил меня, почему я вернулся, я ответил правду.

Я опять промолчал.

– Да, я действительно чувствовал себя неудачником. Ненавидел это чувство, когда знаешь, что происходит, но не можешь драться. Ощущаешь себя трусом. Но обида была сильнее, мне казалось, что это К.О.М. меня бросили, а не наоборот. И когда Майерс связался со мной, я увидел, что есть способ сделать все правильно, послужить своей стране и людям. Действительно помочь.

Помочь? Скрывая правду и убивая людей, которые слишком много болтают? Убеждая себя, что ты герой?

– А мне ты зачем это рассказываешь?

Он покачал головой.

– Я... Даже и не знаю. Подумал, что ты поймешь...

– Закончил?

Он протянул мне руку, но я ее не пожал, так и стоял молча. Да скорее ад замерзнет, чем я приму его псевдоизвинения. Наконец он неловко опустил руку.

– Ладно, неважно. – Грант прошел мимо меня и затопал по граниту, но стоило мне взяться за дверную ручку, как он меня окликнул: – Да, вот еще, Питт.

Я остановился.

– Не обижай ее. Она достойно лучшего.

С этими словами он и ушел.

Агент Майерс ждал меня за столом, опершись на локти и соединив пальцы домиком. Перед ним лежала папка с моим именем. Выглядел его дешевый костюм помято: подозреваю, Майерс уже несколько дней нормально не спал.

– Присаживайся.

Я подтянул к себе стул и сел.

– Некромант мертв. – Майерс не стал ходить вокруг да около. – Его план использовать Арбмунеп как оружие провалился. Наша разведка доносит, что без него Культ развалился на несколько группок, одну из них возглавляет некая девушка, называющая себя наследницей...

– Его дочь, Люсинда.

– Верно. Но мы найдем ее прежде, чем она наделает бед, так что на этот счет не беспокойся. Однорукая девчонка-подросток и развалившаяся организация меня не волнует. Я не поэтому тебя позвал. – Он взял верхний лист из моей папки. – За последнюю неделю ты угрожал моему агенту летальным исходом, отказался содействовать федеральному расследованию, вводил следователей в заблуждение и препятствовал проведению операции. Это серьезные обвинения.

– А еще я вашего агента из гранатомета убил, – добавил я. – Думаю, мне за это положены бонусные очки. И за то, что я разнес самого Владыку Ужаса.

– Об этом я знаю. Агент Фрэнкс еще получит выговор: он не уполномочен был отправляться в другое измерение и атаковать неизвестное существо. Подкомитет Конгресса счел действия самозащитой, поэтому полномочия Фрэнкса прекращать не станут.

Интересно, что он имел в виду? Что Фрэнкса не уволят или что его на органы не разберут?

– Ты же понимаешь, что это полная хрень, да?

Майерс не впечатлился.

– Также меня очень тревожит, что ты кое-что от меня скрываешь. У меня есть доказательства того, что ты владеешь некими магическими силами и что ты единственный известный человек в мире, переживший укус зомби.

– Это невозможно, – не моргнув глазом ответил я.

– Верно, – сказал Майерс. – Но будь это возможно, твое существование стало бы проблемой национальной безопасности.

Я не ответил. Если б Майерс захотел, чтоб я исчез, уже давно бы принял меры.

– Однако я очень сильно сомневаюсь в правдивости данного доклада, – продолжил он, помахав бумажкой.

– Почему?

– Потому что здесь утверждается, будто Повелитель Теней, глава Культа, это некий давно погибший Мартин Худ. Видишь ли, я знал одного Мартина Худа, мы были близкими друзьями, и я не потерплю, чтоб его доброе имя пачкали грязью.

Я кивнул.

– А еще, если кто-то узнает, что исполняющий обязанности главы Бюро дружил с лидером Культа Смерти, возникнут вопросы.

Похоже, Майерс всерьез переживал, что за связь с Худом ему еще прилетит.

Или...

А что, если Худ и Майерса склонял на свою сторону, как Карлоса? Такое вполне могло быть, раз они так дружили. Что, если Майерс знал, чем Худ занимается? Знал, про книгу его отца и все равно защищал...

Я должен был понять.

– Можно посмотреть доклад?

Майерс протянул мне лист, но я «промахнулся» и коснулся его руки. В этот раз использовать способность было легко: воспоминание плавало на поверхности Майерсова чувства вины.

* * *

Рэй Шэклфорд был в ярости. Такое красное лицо у него было, когда он располовинивал монстров бензопилой.

– Черт тебя возьми, Марти! – заорал он, прижав пухляка Худа к стене. – Какого хрена ты творишь?! Я тебе говорил больше в это не лезть!

Рэй был таким мощным и здоровенным, что поднял Марти на пару дюймов над полом, не заметив этого. Но Худа было не запугать.

– Ты не понимаешь! Я все прочитал, я выучил язык, на котором написана книга! Я прочел всю «Скиа Танато» и могу управлять мертвыми. Наши силы теперь безграничны! – прохрипел Худ. С трудом прохрипел, потому что его горло сжимали мясистые ручищи. Позади него на стене висели портреты Шэклфордов. Поместье было забито охотниками, но в комнате мы остались только втроем.

– Ты поднимал зомби, идиот, и Карлос теперь все знает. А завтра, когда Эрл очнется человеком, он узнает тоже. – Рэй отпустил Марти, тот закашлялся. – Я перевел тебя в другой отряд, чтобы ты не лез в архивы, а ты самую опасную книгу с собой утащил!

– Это моя книга! – огрызнулся Марти. – Она принадлежала моему отцу, а до этого его отцу. Когда мы на этих зомби миллионы зарабатывали, тебе она такой опасной не казалась!

Рэй отошел, потер лицо руками.

– Что делать будем? Карлос знает, что тебе помогали с исследованиями?

– Нет конечно, – бросил Марти. – Думаешь, я дурак? Говори тише, а то весь дом узнает. Я все исправлю. Скажу Эрлу, что это все я, приму удар на себя. Что он со мной сделает? Убьет?

Он фыркнул.

– Да, убьет! – рявкнул Рэй. – Про моего отца и деда многое можно сказать, но принципы у них непоколебимые. Они не потерпят охотника, использующего темную магию. Вот когда я стану главным, тогда все и изменится. Мы все понимаем, что эти книжки можно использовать во благо, но надо молчать. Пока что.

Пухлое лицо Марти расплылось в улыбке.

– Не переживай, друг, все будет. Что я умею, так это хранить секреты. Они никогда не узнают, кто мне помогал.

– Вот и отлично, – Рэй ткнул его в грудь. – Все, на сегодня закончили. Утром пойдешь к Эрлу и чистосердечно во всем признаешься, огребешь. Эрл тебя наверняка уволит, но хотя бы не сожрет, и в тюрьму мы не пойдем. Так, Майерс?

– Согласен, – наконец сказал я, ненавидя себя за то, что вообще в это влез. Заигрывать с силами зла ради высшего блага – дурацкая идея, да к тому же мой лучший друг зашел слишком далеко. Какими же идиотами мы были...

Но я умел хранить секреты.

* * *

У меня стало получаться лучше: всего минута прошла. Я внимательно уставился на Майерса. Он все еще выглядел как учитель английского из государственного колледжа, а не и.о. начальника совершенно секретной правительственной организации, призванной защищать США от потусторонних сил. Его легко было недооценить, но теперь я понимал, почему он трудится с таким рвением. Майерс искал искупления.

– А еще твоя карьера пойдет прахом, если выяснится, что твой лучший друг поднимал зомби и исследовал темную магию. Какой-нибудь честный конгрессмен может даже подумать вдруг, что ты тоже был в это втянут, – произнес я.

Майерс нервно улыбнулся.

– Да, не стоит тревожить Подкомитет всякими завиральными идеями. Лучше будет, если этот ошибочный и абсурдный отчет не увидит свет, верно?

– Мартин Худ погиб в восемьдесят шестом году. Убит волком-оборотнем, – сказал я.

– А Оуэн Застава Питт – самый обычный человек без магических даров, – кивнул Майерс. – По-моему, все разумно.

Он аккуратно сложил бумаги, засунул в папку и прямо так скормил здоровенному шредеру возле стола. Мы подождали, пока машина закончит резать.

– Итак, с этим разобрались. Скажу откровенно: я надеюсь, что нам больше никогда не придется работать вместе. Больше того – я очень сильно надеюсь, что мне больше никогда не подсунут на стол папку с твоим именем. Убивай, пожалуйста, нормальных монстров, потому что как только появляется случай, который невозможно объяснить прессе, ты обязательно оказываешься замешан. Больше никаких меняющих мир схваток, путешествий во времени, порталов к Древним и гигантских деревьев. Это понятно?

– Конечно, агент Майерс. – Я поднялся. – Провожать не надо, выход найду.

* * *

Через три дня устроили похороны. Всю необходимую грязную работу сделали сразу, осталась торжественная часть – для живых. Во время атаки на базу мы потеряли одного из командиров, Адама Уильямса, и троих салаг – Дрю Фостера, Уильяма Таннера и Джона Ньютона. Под сенью Древа испустил последний вздох Сэм Роджер Хейвен, и вместе с ним мы сегодня почтили память и жертву Карлоса Альгамбры.

На похороны собрались все.

В лесу за базой пряталось маленькое кладбище, сегодня там яблоку негде было упасть. На этом кладбище хоронили только тех, кто сам захотел тут лежать. Обычно тела охотников кремировали и отправляли семьям, сопроводив какой-нибудь выдуманной историей. Печально, но вот так нам приходится работать. Сегодня опускали в землю одного только Сэма, потому что, кроме К.О.М., семьи у него не было. Гроб был закрыт, потому что голову от тела уже отделили. И такое тоже неизбежно.

Перед могилой поставили маленькую кафедру, Майло говорил речь. Перед толпой он явно терялся, все время нервно посматривал вокруг. По случаю он приоделся в свой лучший фиолетовый костюм и заплел бороду в аккуратные косички.

Орки своих убитых хоронили на собственной тайной церемонии, но к нам пришли свои, из племени, – Кулак, Гретхен и Эдвард. Среди людей им было тревожно, но они чувствовали, что должны выразить: мы тоже их племя, хоть и приемное. Вот только их народ пострадал из-за меня, и я чувствовал себя виноватым.

Но орки меня не винили – наоборот, приняли с распростертыми объятиями, как героя, отомстившего за их деревню. Гретхен очень впечатлили размеры добычи, которую я убил для Джули в нашу первую брачную ночь, и она всерьез предупредила мою жену, что та теперь должна родить мне много сильных сыновей-воинов. Конвертировав размеры Древнего в детей, она получила где-то три дюжины этих самых сыновей.

Приехал каждый охотник, не лежащий в больнице, – и даже некоторые ходячие больные прискакали на костылях.

Моя семья тоже осталась, собирались уезжать после обеда. Они могли уехать и раньше: Культ разбежался, их лидер и бог погибли. Но отец настоял на том, чтоб остаться. Он понимал, что такое жертва.

Я так и не поговорил с ним о его сне и отказался брать письмо. Да, мне было интересно, но своим любопытством я отца убивать не собирался. Отец смотрел на меня поверх могилы. В его глазах я был трусом, раз не прочитал письмо. Может быть. Но я все равно чувствовал, что впервые в жизни наконец понял его. Суровая отцовская любовь помогла мне выжить, я нашел свое призвание и встретил любимую женщину. Отец исполнил свой долг, и я собирался сделать то же самое: позаботиться, чтоб он прожил как можно дольше.

Брат стоял рядом с мамой. Его карьера пошла под откос, рука все еще была замотана бинтами. Коди смог сохранить его пальцы – как только Мош вернулся, их тут же пришили обратно. Но все, на что можно было рассчитывать, – возможность ими двигать. Ни силы, ни ловкости, разве что маленькая частичка вернется. Не быть ему больше лучшим гитаристом в мире. К тому же федералы публично облили его дерьмом, сделав крайним за Баззард-Айленд. По идиотской официальной версии, со спецэффектами что-то пошло не так, Мош был под кайфом, из-за него погибли люди... Полный бред, но им надо было кого-то обвинить, так что поток исков грозил моего брата еще и обанкротить. Не исключено, что Мош сможет когда-нибудь снова играть на гитаре, но тут мы с братом мыслили одинаково: если не можешь быть в чем-то лучшим, зачем вообще этим заниматься?

Еще одна жизнь разрушена из-за меня...

Но у нас, Питтов, гибкий ум. Мош смог скрыть горечь, да к тому же он увидел настоящий мир. Этим утром он подошел ко мне, спросил, что нужно, чтоб записаться в охотники, и сказал, что если – ну вдруг – к нам соберется, в конце концов станет командовать отрядом Рок-звезд, потому что, конечно, заслужит звание лучшего охотника в мире. Я только рад был бы дать ему рекомендации.

Федералы тоже зачем-то прислали представителей. Может, Майерс понял, что это все его вина, а может, просто хотел нас позлить, мелочный, как всегда. Судя по тому, кого именно он прислал, про мелочность я угадал. Гранту Джефферсону в дорогом итальянском костюмчике было с нами ужасно неуютно, но я подумал, что из него вышел бы хороший Питт. Он ведь тоже думал, что, если не можешь стать лучшим, зачем напрягаться? А еще из него получится отличный федерал, все качества при нем: лживый, самодовольный и сволочь. Он неловко топтался с краю, ловя холодные взгляды охотников... Может, его никто и не посылал. Может, он сам пришел, потому что они с Сэмом были когда-то в одном отряде. Этого мне никогда не узнать.

С ним пришел агент Фрэнкс, стоял и жевал жвачку. Я был уверен, что он куда охотнее пошел бы кого-нибудь убил, чем тут торчать. Впрочем, я так и не понял, что он за... личность. Зато слово свое сдержал и выполнил боевое задание.

Охотники терпеливо слушали Майло. Оратор из него был никакой, но он говорил за всех нас. Шэклфорд-старший сидел между своим отцом, Рэймондом Шэклфордом Вторым, которого мы знали как Эрла Предтечу, и своим внуком Нейтом, щеголявшим загипсованной ногой. Сегодня Шэклфорды скорбели по члену семьи. Превращенный в нежить наконец освободился. В тот день, когда я вернулся, Рэймонд Шэклфорд Третий, которого я звал Боссом, поймал меня в коридоре. «Спасибо, что убил моего сына», – сказал он с искренним чувством. Честно говоря, я заплакал. Сильная все же у Джули семья.

В поместье я в очередной раз глянул на семейные портреты Шэклфордов, подтвердил свою догадку. Хотя, даже если б я и не видел портрета Рэймонда Шэклфорда Старшенького, основателя К.О.М., один вид его сидящих рядком потомков мог мне намекнуть. Все они держались с одинаковой решительностью. Призрак, отправивший меня обратно, был тем самым Старшеньким. До сих пор присматривал за своим детищем.

Холли тяжело переживала смерть Сэма, до сих пор плакала. Трой обнял ее, пытаясь успокоить, – бесполезно. Остальные отворачивались. Все эти люди сражались за меня. Древние угрожали именно мне, но охотники своих не бросают. Я был самым незначительным из них, но знал, что каждый в К.О.М. пожертвует за меня жизнью и что я сделаю для них то же самое. Я любил их как семью... Да что там, они и были моей семьей!

Я стоял в первом ряду, упакованный в неудобный черный костюм и галстук. День выдался прекрасный, небо синело над головой, птицы пели в чистом весеннем воздухе.

Джули надела черное платье. С тех пор как мы вернулись, она почти не разговаривала, придавленная окончательной смертью отца. Ей многое надо было обдумать: с той ночи полосы на ее шее и животе не изменились, но о чем-то ведь они говорили. Когда Майло перешел к байкам, я взял жену за руку. Она нервно улыбнулась мне. Что бы ни случилось, мы с этим справимся вместе.

Закончив, Майло сошел с кафедры. Эрл Предтеча встал и молча положил на гроб две нашивки: смайлик с рожками и моржа с банджо. Мы – несколько человек, которых он сам заранее попросил, – опустили гроб в землю.

Заплакал ребенок – Майло тут же подбежал к жене, ласково укачивающей вопящего младенца. Стоило Майло вернуться из Новой Зеландии, как на следующий же день Шона Андерсон родила здоровенькую девочку.

Они назвали ее Самантой.

Эпилог

Никем не замеченный, демон сидел в кроне далекого дерева и молча наблюдал, как охотники хоронят своего. Когти демона глубоко ушли в кору, и ветер, колыхавший ветки, не мог его даже шевельнуть. Третий глаз, глубоко посаженный во лбу, передавал все происходящее хозяину.

От нытья человеческого младенца заурчало в животе, но кидаться на мясо демон не спешил. Сегодня выследить. Завтра убить.

Четверка собралась, – передал хозяин телепатическое послание. – Ты их чувствуешь?

Демон оглядел толпу. Ему сказали, что четверка смертных побывала в измерении Древних и смогла вернуться. Это уже был подвиг, но вдобавок трое из них уничтожили Владыку. Даже по меркам бессмертного князя демонов это было впечатляюще.

Первого легко было отыскать: один из павших, одевшийся плотью, которую двигал эликсир жизни. В отличие от многих сородичей, он притворялся человеком, но аура насилия, сиявшая вокруг, намекала, что ничего не выйдет.

Они называют его «агент Фрэнкс», – подтвердил хозяин. – Он перешел на другую сторону из чувства долга.

Демон не видел в этом смысла. У падших нет ни долга, ни хозяина, они прокляты на веки вечные, и этого не изменить. В этой войне им не за что сражаться и нечего терять.

Так что этот падший был особенно опасен.

Следующим шел вервольф.

Предтеча несколько лет назад уже приходил в мир Древних, чтобы спасти своего внука. Внук его был избран защитником рода человеческого, но оказался слишком слаб, повелся на посулы некроманта Худа. В конце концов он стал вампиром и был заменен.

Демон чувствовал, что Предтеча – не обычный ликантроп. По меркам смертных он был очень стар – настоящий бывалый воин, на каких только монстров он не охотился! Убить его будет честью.

Лес был полон призраков. Они тоже наблюдали за похоронами. Демон был могуч, аристократ своего вида, но охотники-мертвецы, не желавшие уходить, заставляли его понервничать. Эти духи выбрали свою сторону в войне. В этот раз многие мертвецы отвернутся от хозяина.

Один особенно злой призрак кружил вокруг дерева, хотел драки. Не обращая на него внимания, демон вернулся к заданию господина.

Следующего из четверки пришлось выискивать дольше. Им оказалась молодая женщина, сидевшая в первом ряду. Хранительница? Такого быть не могло, но, сфокусировав третий глаз, он увидел под ее одеждой черные метки.

Да, – сказал хозяин. – Она перешла черту, чтобы спасти возлюбленного. Храброе сердце.

Князь демонов фыркнул. Прошлый Хранитель был неостановимым воином, его получилось убить лишь хитростью. Эта девчонка будет легкой добычей.

Не стоит ее недооценивать, дитя. Она уже спрятала священный артефакт. Иные не выбирают Хранителей просто так.

Последнего труднее всего было найти. Все охотники на похоронах были опасными, по-своему особенными, бесстрашными, благородными, изобретательными, безжалостными, храбрыми. Некоторых он узнал по предыдущим битвам, но защитника среди них не было...

Вот он.

Демон сосредоточился на молодом мужчине, державшем руку новой Хранительницы. Да, он тоже был воином, но что в нем нашли особенного? Почему из всех выбрали его?

Он единственный, кто не входил в портал по своей воле, но проклятый Владыка заставил его и тем призвал собственную смерть. Древние не смогли ни соблазнить, ни обмануть, ни запугать этого человека. А убив предыдущего защитника, Рэймонда Шэклфорда, он, сам того не зная, подобрал его знамя.

Наконец, сосредоточившись как следует, демон начал видеть. Этого человека избрали не просто так. Поколениями фракции направляли события в эту точку пространства и времени, чтобы свершилось великое освобождение. Судьба была у этого человека в крови.

Это он пробудил меня. Он изломал время. Должно быть, он и есть защитник. Я использую его, а потом уничтожу.

Дерево вдруг бешено затряслось, заряд энергии ударил демона в грудь. Он сильнее сжал когтями ветку, но кусок коры оторвался, и он полетел вниз вместе с ним. Раскрыв кожистые крылья, демон бесшумно спланировал и припал к земле, выжидая. Крылья свернулись, тесно прижались к спине. Живые охотники ничего не услышали.

Мерцающий призрак появился перед демоном, одетый в кожаную броню, какие носили на рубеже веков. Он готов был к бою.

– Тебя сюда не звали. Это семейная церемония, – бросил он.

Князь демонов узнал мертвеца. Они уже сражались, давным-давно. Выпрямившись во весь свой огромный рост, он навис над призраком.

– Я знаю тебя. Я помог тебя убить.

Мертвец медленно кивнул.

– Припоминаю. Но не забивай этим свою уродливую головку: мои ребятки однажды сравняют счет. – Он указал на северо-запад, откуда явился демон. – Проваливай с моей земли.

Демон взвесил свои возможности. Одинокий дух мало чем мог ему навредить, а вот живые охотники в материальных телах и с серебряным оружием...

Пока он раздумывал, появились еще призраки, и он наконец признал, что сражаться с ними будет тяжеловато.

Еще не время, дитя. Конец света близок, но еще не наступил. Пусть охотники похоронят своих мертвецов. Нам же нужно подготовиться.

Демон недовольно опустил голову с витыми рогами, кивнув армии духов, отвернулся и зашагал прочь, оставляя на красной глине следы копыт.

Он прошел мимо призрака согбенного старика, опирающегося на деревянную трость. Взгляд мертвого охотника задержался на клейме, выжженном посреди его груди.

– Видал уже такой знак, – сказал призрак с тяжелым акцентом. – Отец моего друга на земле рисовать. Вшера-позавшера... недавно.

Он поправил очочки на носу и демонстративно харкнул демону под ноги.

– Я с вами еще не закончил, – прошипел демон.

– А мы с вами еще и не нашинали, – ухмыльнулся старик.

Об авторе

Ларри Коррейя – автор ставшей бестселлером Wall Street Journal и New York Times серии «Компания “Охотники на монстров”», а также фэнтези-циклов: экшена The Grimnoir Chronicles и эпического The Saga of the Forgotten Warrior.

Ларри – фанат и популяризатор огнестрельного оружия, много лет принимал участие в соревнованиях по стрельбе. Прежде чем полностью посвятить себя писательству, работал бухгалтером в вооруженных силах, бухгалтером для малого бизнеса и менеджером. Проживает с женой и детьми в Юте.