Елена Михалёва

Ведьмин капучино и тайна наследства

Ведьмин дар, вампирское очарование, тайное общество и красавец кот-домовой, оберегающий кофейню и её секреты.

Обычная жизнь девятнадцатилетней студентки Даны заканчивается в тот момент, когда она получает странное наследство: кофейню на Старом Арбате и тайну, о которой лучше не знать. Ведь за уютной вывеской «Мур-мур» скрывается мир, где ведьмы охраняют баланс, мифические существа живут рядом с людьми, а магия подаётся к столу вместе с капучино.

Смерть эксцентричной тёти оказывается лишь началом в цепочке странных событий. В этом мире у каждого есть секрет, и Дане предстоит разобраться, кому из новых знакомых можно доверять.

Иногда достаточно одной чашки кофе, чтобы узнать правду и понять, что есть тайны, от которых не спрятаться даже в большом городе.

© Михалёва Е. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Звонок раздался в тот самый момент, когда Дана уже переступала порог съёмной квартиры с полной конспектов сумкой, трясущимися руками и дикой уверенностью, что сегодня её жизнь точно пойдёт под откос.

Она уже отчётливо представляла, как услышит от преподавателя роковую фразу: «Приходите на пересдачу». Мысленно Дана даже прорепетировала, что будет говорить родителям, чтобы не расплакаться. Но судьба, как обычно, подкинула вариант для беспокойств поинтереснее.

Экзамен по ненавистной макроэкономике отошёл на второй план, когда на экране телефона высветилось имя, при виде которого у Даны ёкнуло сердце: «Тётя Предслава».

Старшая сестра отца, с которой они виделись раз в полгода, на что имелась уйма причин. Тётя не звонила ей просто так никогда.

Дана закрыла плечом входную дверь, вставила одной рукой ключ в замок, а другой нажала на зелёный кружок на телефоне.

– Доброе утро. – Она выронила ключи. Связка со звоном полетела к ногам, а когда Дана наклонилась за ними, то случайно задела носком кроссовка и оттолкнула к краю лестницы. – Ты сегодня что-то рано не спишь.

Она поймала ключи, не позволив им улететь дальше, и возвратилась к двери, чтобы запереть её.

Ответом в трубке было хрипловатое покашливание.

– Тётя Предслава? – Дана выпрямилась и замерла, прислушиваясь к звукам на другом конце линии.

– Приезжай, племяшка, – знакомый осипший голос с лёгкой насмешкой зазвучал в трубке. – А то помру, потом не обижайся, что не предупредила.

Тётя прервала звонок.

– Алло? – Дана непонимающе уставилась на экран.

Она перезвонила дважды, но Предслава не ответила. Тётка вообще отличалась эксцентричным поведением, но подобного ребячества не позволяла себе никогда.

У Даны дёрнулся глаз.

Что это? Шутка? Угроза? Или тётя просто забыла, что у людей могут быть дела поважнее внезапных старческих прихотей?

Дана снова посмотрела на экран смартфона, чтобы узнать время. До экзамена оставалось два с половиной часа. Она хотела приехать пораньше, немного позубрить в уголке, а если очень повезёт, то спрятать в аудитории шпаргалки. Но можно было успеть и заскочить к тётке, если поторопиться. Иначе правда оскорбится, у них в семье и без того непростые отношения. Да и тётин голос ей совсем не понравился.

Поборов желание захныкать от досады, Дана наконец победила заедающий замок, перехватила холщовую сумку поудобнее и заспешила к метро.

Тётя жила в старом районе Москвы на Басманной. В последний раз они виделись зимой, когда Предслава накормила её пирожками с вишней, а потом внезапно спросила: «Ну, Богданка, уже поняла, что зря учишься на эту свою экономику?» – и засмеялась так, будто знала о ней что-то такое, чего не знала сама Дана. И ей бы ответить нормально. Признаться, что свой космически-престижный вуз не переносит на дух. А потом спросить, что у Предславы на уме, но Дана обиделась. Потому что терпеть не могла ни своё полное имя Богдана, ни тем более когда тёте взбредало в голову делать из него Богданку, Богданушку или Богдашу. Неудивительно, что отец свою старшую сестру на дух не переносил.

Колёса мерно стучали. Новенький поезд мчался сквозь темноту тоннеля. Июнь в этом году выдался жаркий, но кондиционер со своей задачей справлялся прекрасно. Дана сидела у выхода из вагона, чтоб покинуть его на нужной станции сразу, как только тот остановится, и размышляла.

Они с тётей Предславой созванивались раз или два в месяц, чтобы поздравить друг друга с очередным праздником или спросить, не нужно ли чего. Временами Дана просто ощущала тревогу (совсем как сегодня) и ловила себя на том, что набирает тёткин номер. Предслава жила одна с котом в просторной двушке. Случись что, кроме соседей и помочь некому, а ведь ей уже семьдесят. Подобные размышления вызывали неуютное чувство вины. Стоило уделять тёте больше внимания, несмотря на все запреты отца. В конце концов, он в Иркутске и никак об этом не узнал бы.

Едва поезд замедлил ход, приближаясь к станции, Дана вскочила с места. Прежде чем двери разъехались в стороны, она мельком увидела в отражении свои разлохмаченные волосы, усыпанный веснушками нос и растерянный взгляд.

– Ну и ведьма, – буркнула она, на ходу приглаживая непослушные пряди.

Помогло мало. Уже на ступенях в переходе сквозняк снова навёл на её голове собственный порядок. Но прихорашиваться времени не было. Если не забудет, причешется перед экзаменом.

Дана почти бегом добралась до нужного дома, влетела в подъезд и поднялась на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Когда она нажимала на кнопку звонка, дыхание сбилось, а футболка прилипла к спине.

Дребезжание было таким громким, что наверняка его слышали все соседи.

Тётя Предслава открыла столь быстро, будто всё это время стояла за дверью.

– Угорела? Проходи. В кухне холодная вода с лимоном, – вместо приветствия сказала она.

Дана окинула её взглядом, но даже в электрическом свете тесной прихожей тётка показалась ей абсолютно здоровой, ничуть не похожей на человека при смерти.

Предслава выглядела в точности как всегда. Она была невысокой круглолицей пожилой дамой с большими серыми глазами, как у самой Даны, и веснушками на морщинистых щеках и руках. Её вьющиеся седые волосы, подстриженные до середины шеи, пребывали в беспорядке, который удерживал от полного хаоса лишь широкий малахитово-зелёный ободок из бархата. Тётя носила круглые очки и множество украшений, как какая-нибудь сорока: от количества перстней, браслетов и кулонов рябило в глазах. Эти побрякушки странно сочетались с длинными ногтями, аккуратно покрытыми серебристым лаком с блёстками. Её наряды казались не менее эксцентричными. Даже сегодня поверх коричневого винтажного платья в белый горох она надела пёстрый полосатый кардиган с большущими карманами. Фигура у тётки была плотная, но не толстая, и всё же при ходьбе она громко шаркала своими тяжёлыми тапками, будто двигаться ей было не так-то просто.

Тётя всегда была такой – слегка эпатажной, жизнерадостной и резкой в своих высказываниях. Словно боялась не успеть озвучить какую-то мысль или надеть очередное кольцо.

Квартира выглядела полнейшим отражением своей хозяйки: сплошь ковры (даже на стенах, чего Дана не выносила), антиквариат и винтаж. В таких количествах, что впору музей открывать. Ни одной новенькой вещицы, если не считать телефона и бытовой техники. Телевизор Предслава не смотрела принципиально. Зато накопила приличную библиотеку в гостиной, куда по дороге в кухню Дана как бы ненароком заглянула.

Всё выглядело как обычно. Даже пахло неизменными травяными благовониями и старой бумагой.

И всё же Дану не покидало навязчивое чувство тревоги. Словно кто-то стоял позади неё в очереди к банкомату и назойливо дышал в затылок.

На старом круглом столе, накрытом рыжей плюшевой скатертью с розами, лежали салфетки из клеёнки, а на одной из них дожидался запотевший кувшин с водой и дольками лимона и гранёный стакан в серебряном подстаканнике, полный почти до краёв.

Дана поблагодарила тётю и залпом осушила его. На последних глотках она поймала на себе изучающий, задумчивый взгляд Предславы и вопросительно вскинула брови.

– У тебя всё хорошо? – Дана поставила стакан.

Тётка протянула к ней руку, чтобы погладить по голове. Она как бы невзначай коснулась розовых прядей, которые выглядывали из массы светлых локонов, отросших уже до плеч, – символа её затянувшегося подросткового бунта против родительской опеки.

– Ты так похожа на меня. И с каждым годом всё больше.

В последнем Дана сильно сомневалась. Она одевалась достаточно обычно, а из украшений носила только серьги-колечки и золотую цепочку с кулоном-звёздочкой – подарок матери. Однако разубеждать тётю не стала. Думала спросить, зачем Предслава вообще её столь срочно позвала, но не успела и рта открыть.

– Не нужно было слушать твоего отца и отпускать тебя так далеко и так надолго. – Тётя поморщилась и судорожно вдохнула. – Столько времени упущено. Но поздно уже плакать. Напилась? Ступай за мной.

Они прошли в гостиную, где через распахнутую настежь балконную дверь в квартиру рвался уличный шум. Лёгкий ветерок парусом раздувал белый тюль.

Дана прошла к дивану, застеленному пледом с бахромой. Села на край перед лакированным журнальным столиком, на котором в беспорядке лежали зеркала всех форм и размеров, а между ними – рассыпанные игральные карты и разноцветные круглые камушки, похожие на морскую гальку, с нарисованными на них золотой краской символами. Вероятно, тётушка ударилась в эзотерику на старости лет.

Поверх всего этого стояло блюдо с пирожками.

– А где Ви́тан? – Дана поискала взглядом рыжего кота с вечно недовольной мордой.

– Гуляет. – Предслава села рядом, повернувшись к племяннице вполоборота. – Угощайся. Вишнёвые. Твои любимые. – Она прищурилась и кивнула на сумку с конспектами, которую девушка прислонила к дивану у своих ног. – Как дела в университете, студентка моя ненаглядная? Уже все экзамены сдала на «отлично»?

Дана взяла с блюда пирожок, ещё тёплый и сладко пахнущий сдобой. Она сильно сомневалась, что при всех своих причудах тётка вызвала её просто ради того, чтобы угостить выпечкой.

– Ага. Все. Даже тот, который прям вот сегодня, – ответила Дана, покусывая нижнюю губу, и посмотрела на большие часы с кукушкой, которые ей всегда нравились. – Через час.

Тётка поцокала языком.

– Ой, да что ты говоришь. То-то я смотрю, лицо у тебя сегодня особенно счастливое.

– Тёть, ладно тебе. Просто я немного волнуюсь. Вот и всё.

Чтобы не сболтнуть лишнего, она откусила от пирожка и едва не закатила глаза от удовольствия, когда тёплая, мягкая вишня в густом сиропе с нежнейшим тестом оказались на языке.

– Немного? Девочка моя, ты сейчас так нервничаешь, что у меня кактусы съёживаются.

Дана понимала, что Предслава шутит в своей манере, но ничего с собой не смогла поделать и бросила взгляд на кактусы в горшках на подоконнике. Вроде ничего необычного.

– Просто... Если честно... – Она вздохнула, глядя на надкушенный пирожок так сосредоточенно, словно собиралась исповедоваться начинке, а не признаться тёте в своих сомнениях. – Папа так гордился, когда я поступила. «Экономист – это, Даночка, перспективно!» – Дана изобразила басовитый голос отца, а потом тяжело вздохнула. – А я... я чувствую себя жуликом. – Она сжала пирожок так сильно, что жидкий сироп едва не брызнул ей в лицо. – Как будто чужое место украла.

Она откусила. От вишнёвой сладости во рту словно полегчало. Даже поджилки тряслись меньше.

– Жулик! – Предслава фыркнула. – Дорогая моя, жулики всегда знают, что и зачем они воруют. А ты у меня... – Она смежила веки, изучая поникшую племянницу. – Ты понимаешь, для чего стараешься?

Дана виновато улыбнулась и пожала плечами. Щёки мучительно покраснели, наверное, от духоты.

– Не знаю. Я не специально, тёть. – Она снова помяла в руке румяный пирожок и добавила тише: – Просто я учу, сижу часами над графиками и формулами, одно и то же перечитываю по пять раз, а в голове всё равно пустота.

– А ты уверена, что читаешь нужную книгу? – Голос Предславы прозвучал неожиданно мягко.

– Ты о чём?

– Да так. – Тётя ухмыльнулась.

– Я себя глупой чувствую. А когда думаю, что учусь на одном упрямстве и вот-вот вылечу с треском, мне кажется, что я подвожу папу.

Чтобы не расстроиться окончательно, она засунула остаток пирожка в рот целиком и принялась медленно жевать.

Тётка протянула морщинистую руку и успокаивающе погладила Дану по плечу.

– А ты спросила у папы, что для него важнее? Его гордость за твою солидную специальность или его дочь, которая не спит ночами, чтобы вызубрить то, что ей не даётся, потому что боится его разочаровать?

Дана вздрогнула и уставилась на тётю. Она никогда не рассказывала Предславе об этом. Наверное, та просто догадалась. Так ведь все студенты живут. Разве нет?

– Отец твой, Богданушка, добрый дурак. Недаром он у нас Иван. – Тётя усмехнулась с ласковым превосходством старшей сестры. – Он для тебя хочет лучшего, как он это понимает. Не понимает только, что это лучшее – у каждого своё. Я, к примеру, лучшим для себя считаю пирожок с вишней и право сказать глупому человеку, что он глупый. А ты, моя девонька, вовсе не глупа.

Девушка ответила ей растерянной улыбкой.

– Не все могут как ты, тёть. – Она многозначительно обвела жестом комнату, полную старых красивых вещей и нерассказанных историй. – Жить, как им захочется.

Она ждала, что тётя Предслава разубедит её и скажет, что жить, как захочется, может совершенно любой человек, надо только решиться. Но вместо этого она посмотрела на часы, нахмурилась и покачала головой. Будто соглашалась в чём-то сама с собой.

– Да. Пожалуй, так будет вернее для нас обеих, – едва слышно произнесла она, а потом повернулась к племяннице и сказала: – Пора тебе, Богданка, принять то, кто ты есть, а не гнаться за чужими ожиданиями. Прости меня, что раньше этого не поняла.

С этими словами Предслава принялась шарить в кармане кардигана и выудила оттуда потёртый латунный брелок в виде упитанного кота.

– На, деточка, возьми. Твоё теперь. Ты со всем разберёшься, будь спокойна. – Она странно улыбнулась и протянула брелок Дане.

Девушка осторожно взяла у неё вещицу. Брелок был тёплым. Прикосновение к металлу вызвало странное покалывание в пальцах. Съеденный пирожок вдруг показался ей в разы вкуснее, а тревога отступила на второй план.

– Что это?

Дана часто заморгала.

– Считай, что это амулет против... ну, против бестолковых страхов, вроде «я жулик» или «папа меня разлюбит». Против плохой оценки он тоже сработает. Или нет? – Она тяжело вздохнула и коснулась шеи между ключицами. – Жизнь – штука интересная. Ты, главное, не бойся свернуть не туда. Иногда самая причудливая дорога оказывается наиболее верной.

– Спасибо, тёть. – Дана сжала брелок в кулаке. – Правда, спасибо.

Она потянулась к Предславе и чмокнула её в щёку.

Может, тётка и была сумасшедшей, как считал отец, но сегодня её слова прозвучали очень кстати.

– Ты так волшебно улыбаешься, Богданушка. Теперь мои кактусы снова зацветут, вот увидишь. В следующий раз, когда мы встретимся, я обязательно расскажу тебе больше. – Предслава снова коснулась ключиц, мелодично зазвенев браслетами. Нахмурилась. – Или нет. Посмотрим.

Девушка ожидала услышать что-то ещё, но не прозвучало даже предложения съесть второй пирожок. Вместо этого Предслава вновь глянула на часы и коротко заметила:

– Тебе пора.

– Ох! – Дана вскочила с места, подхватывая сумку. – Я же опаздываю! Спасибо, тёть! Рада была к тебе заглянуть. Позвоню, когда выйду с экзамена, хорошо?

– Забудешь.

– Не забуду. Слово даю.

– Ну добро.

Уже в дверях Предслава крепко обняла Дану и шепнула что-то на удачу. Неразборчивое благословение, которому та была рада, даже не понимая слов. Они попрощались. Дана убежала, всё так же в спешке, которую негласно задаёт столичный бурлящий ритм.

Она успела. Влетела в аудиторию в числе опаздывающих. Заняла свободное место с краю – ужасно неудобное, списать просто нереально. Но ей было всё равно. Дверь закрыли, начали зачитывать списки и отмечать присутствующих. В груди неприятно заныло. Наверное, от волнения. Чтобы унять это ощущение, Дана нащупала в кармане джинсов тёплый латунный брелок-котика и погладила смешные растопыренные лапки.

– Сорокина.

– Здесь. – Она механически подняла руку, услышав свою фамилию.

Вызывали по трое и давали вытянуть билет. «Обилеченные» готовились отвечать, сидя в первом ряду. Остальным разрешили тихо повторять конспекты и не подсказывать. Затем садились отвечать перед комиссией из трёх суровых профессоров. Их дебаты вполголоса сильно отвлекали тех, кто готовил билет, а ещё буквально сводили с ума всех остальных: каждый старался успеть повторить то, что ещё не спросили.

Дана не зубрила. Она застыла над конспектом, сжимая под партой тёткин брелок. Вокруг скрипели стулья и шуршали листочки, но в голове противно дребезжало одно и то же: «Я не готова. Я совсем не готова».

Она погладила большим пальцем толстое брюшко латунного кота, тяжело сглотнула, и во рту мгновенно разлился вкус вишнёвого пирожка. Вспомнилось, как Предслава спросила: «Ты понимаешь, для чего стараешься?»

Грудь сдавило теснее от острой жалости, что они так редко виделись. А ещё из-за чувства вины, что Дана столько лет не уделяла времени одинокой тётке, которая, оказывается, отлично её понимала. Предслава смогла за несколько минут найти те слова, от которых ей стало легче.

– Сорокина.

Дана вздрогнула, услышав свою фамилию во второй раз. На негнущихся ногах она вышла к преподавательскому столу и вытянула билет, и, даже не взглянув на него, заняла свободное место в первом ряду.

Она зажмурилась и вдруг осознала странную вещь: дрожь в руках утихла. Вовсе не потому, что Дана внезапно поняла, что всё выучила. О нет. Напротив. Она посмотрела на вопросы в билете и призналась себе, что не знает толком ничего, а тему задачи люто ненавидит. Просто где-то в городе сейчас сидела сумасшедшая пожилая дама в пёстром кардигане, которая верила в Дану куда больше, чем она сама.

– Спасибо, тёть, – одними губами прошептала она.

Как там сказала Предслава? Её слова всплыли в памяти чётче, чем ответ на экзаменационный билет: «Жизнь – штука интересная. Ты, главное, не бойся свернуть не туда».

Быть может, и правда? Стоит попробовать свернуть не туда?

Резкий рингтон с отрывком озорного трека нарушил торжественную тишину в аудитории и мгновенно снял напряжение. Кто-то захихикал.

– Кто не выключил телефон?! – побагровел один из профессоров, поднимаясь с места.

Дана тоже покраснела. От смущения.

– Это мой. Простите меня. Я сейчас. Простите. – Она вскочила и бросилась к своей сумке. – Не знаю, почему забыла про звук. Сейчас выключу. Ещё раз простите...

На экране высветилось имя. Тётя Предслава.

Воздух будто вышибли из лёгких. Перед глазами замельтешили разноцветные мушки.

Дана, сама не зная почему, нажала на приём и поднесла трубку к уху.

– Алло?

– Богдана? – Голос был женский, но не тётин. Такой мягкий, как масло. Тревожное, взволнованное масло, близкое к истерике. – Вы племянница Предславы? Я её соседка, Надежда. Я сейчас пришла домой и увидела, что дверь в квартиру вашей тёти распахнута. Я зашла. Думала, что-то случилось. Нашла её телефон, последний вызов был к вам, поэтому я набрала сразу, как только позвонила в скорую. Извините меня. Я не могу сообразить, что делать в такой ситуации. Предслава... она... она просто...

Что-то возмущённое кричал преподаватель. Дана не слышала. Даже второе ухо пальцем заткнула. Весь её мир вмиг сузился до этого дрожащего от слёз голоса. Женщина ещё не договорила, а Дана уже поняла, что с экзамена она уйдёт немедленно.

– Я сейчас приеду, – сказала она и повесила трубку.

Затем Дана подхватила сумку и заспешила к выходу. Проходя мимо преподавателей, она сказала коротко и буднично, словно не понимая всей необратимости этих слов:

– Мне нужно срочно уйти. Моя тётя умерла.

Глава 2

– Большой капучино, пожалуйста.

– Что-нибудь на десерт? У нас очень вкусные пирожки с вишней.

– Нет, ничего. Только кофе.

– У вас есть студенческий? – Бариста натянуто улыбнулась пухлыми губами, смерив Дану взглядом.

– Студенческий? – Девушка вздрогнула.

Кажется, она только теперь заметила висевшие в зоне барной стойки три таблички, написанные белым мелом на графитовых дощечках шоколадного цвета.

Первая гласила: «Кота не кормить».

Вторая: «Студентам и ветеранам Куликовской битвы – скидка 50 %!»

И последняя: «Третий кофе – бесплатно!»

– Я подумала, это шутка. – Дана усмехнулась и полезла в сумку, чтобы достать студенческий, владение которым теперь висело на ниточке. – Вот.

Бариста пробежала глазами по надписям, остановившись на них чуть дольше, чем требовалось. Нахмурилась на мгновение, а потом снова улыбнулась ещё жестче и натужнее, чем прежде.

– Не шутка. Для студентов действует особое предложение. Как будете платить? Картой или наличными?

– Картой.

Девушка за стойкой показалась Дане не старше её самой. Быть может, позавидовала тому, что та училась «в престижном вузе», как сказал бы отец? Всё возможно. Знала бы она правду...

Во всяком случае, бариста не выглядела измученной жизнью девицей. Напротив, казалась чересчур холёной для этого места. Густые, блестящие волосы тёмно-каштанового цвета были забраны в высокий идеальный хвост, который завивался красивым локоном за её спиной. У девушки были миндалевидные оливковые глаза, подведённые чёткими геометричными стрелками и украшенные блестящими светло-зелёными тенями, тонкий прямой нос с острым кончиком и фарфоровая, будто лунная кожа с лёгким румянцем. В ушах сверкали маленькие изумрудные серьги, а раковины украшали несколько серёг-гвоздиков из золота в виде капелек помельче.

Девушке шёл даже форменный фартук цвета охры, надетый поверх белой блузки и джинсовой юбки. Скорее уж ей завидовали клиентки, чем она им. С такими-то внешними данными.

На бейджике значилось «Ярослава».

Дана приложила пластик и, когда кассовый аппарат прожужжал, выплёвывая чек, отвернулась, чтобы не мешать девушке работать.

– Одну минуту, молоко закончилось. Присядьте пока.

– Ничего страшного, я не спешу.

Ярослава скрылась за дверью слева за барной стойкой.

Дана вздохнула. Ей и вправду некуда было спешить, если задуматься. И всё же жизнь вокруг неё продолжалась, несмотря на скоропостижную смерть тёти Предславы. Прошло всего две недели, и вот Дана уже покупает кофе именно в этой кофейне, о существовании которой прежде даже не подозревала. Кто бы мог подумать, что всё обернётся так?

Отрицать было невозможно: местечко уютное, даже домашнее по-своему. Пол выложен мелкой плиткой персиковых, золотистых и голубых оттенков, узор которой удивительным образом напоминал ковёр. Бежевая штукатурка на стенах потёртая, но нисколько не похожая по стилю на нарочитую небрежность, какую предпочитали в лофтах. Здесь были полки со старыми книгами для решивших вдруг почитать посетителей и пузатые керамические горшки с комнатными растениями, которые выглядели такими живыми и яркими, словно за ними ухаживали с особой тщательностью. Совсем как у тёти Предславы в квартире.

Мебель здесь тоже больше походила на домашнюю, чем на ту одинаково безликую, какая встречалась в современных кафе. Здесь стояли круглые столики из грубоватого лакированного дуба, диванчики и стулья с мягкой обивкой в бежевую клетку, а на них лежали аккуратно сложенные пледы и маленькие подушечки, выполненные в лоскутной технике. Тематика рисунков была на них одна – милые кошки. На стенах висели небольшие картины с пухлыми акварельными котами. Такие же коты красовались на миниатюрных меню, что лежали на столах.

В этом царстве приглушённых цветов, мягких подушек и дубовой мебели было светло и спокойно. Простые белые плафоны под потолком и на стенах наверняка давали много тёплого света в вечернее время, сейчас же, в полдень, они лишь мягко дополняли льющийся сквозь огромное окно-витрину дневной свет. На подоконнике теснились кашпо с живыми цветами, а стекло украшала гирлянда из круглых старомодных лампочек.

Дополняли интерьер детали: кованые ручки, медная и керамическая посуда цвета охры и старый патефон на маленьком столике возле барной стойки. Он работал без перерывов, проигрывая приятную тихую музыку и слегка потрескивая при этом. Дана решила, что это какая-то новая техника, просто выполненная под ретро, потому что патефон не останавливался, а играл разные мелодии, несмотря на то что пластинка не менялась.

Самым современным местом здесь была барная стойка из тёмного дуба с кофемашиной и витриной-холодильником, внутри которой красовались готовые десерты. Половину названий Дана не знала, но выглядели сладости так аппетитно, что хотелось попробовать всё. Возле кассы в круглом горшке цвели душистые фиалки. На стене позади барной стойки висели графитовые тёмно-коричневые доски, на которых каллиграфическим почерком значилось всё меню кофейни (в основном напитки, множество видов пирогов и сладости), а ещё был нарисован логотип – усатый кот и надпись «Мур-мур», где у последней «р» кокетливо изгибался кошачий хвостик.

Пленительно пахло кофе, ванилью, ягодным вареньем, сдобой и чуть горьковатой пряной травой, но последний запах едва различался. Вероятно, какая-нибудь специя, названия которой Дана не знала.

Несмотря на послеполуденное время, в кафе было достаточно пусто, если не считать пожилой пары, доедавшей свои пирожки под рассказанные вполголоса воспоминания о молодости (обстановка к тому явно располагала), долговязого студента в очках, который читал конспекты в уголке, попивая недорогой кофе (ничто его не отвлекало), и самой Даны. Наверное, место было тотально непопулярным среди туристов, пусть и располагалось на самой известной улице Москвы. Вокруг хватало кафешек побольше и с меню поинтереснее. А здесь даже айс-латте не подавали.

Хотя нет.

Был ещё кое-кто.

Большущий рыжий кот с жёлтыми глазищами и недовольной мордой. Он сидел на диванчике возле старика и не сводил с Даны умного, сосредоточенного взгляда. Крошечные кисточки на ушах, как у рыси, делали его похожим на мейн-куна. Впрочем, как и длиннющий пушистый хвостище. Старик поглаживал его по спине между делом, но кот никак не реагировал на прикосновения, будто не замечал их.

Дана прищурилась.

Кот прищурился в ответ.

Она было решила, что это Витан – рыжий котяра её покойной тётки Предславы. Но от Басманной до Старого Арбата было не меньше пяти километров, если идти через город напрямую. Вряд ли кот мог добраться сюда пешком или тем более приехать на метро. Да и тётушка сказала, что он просто ушёл гулять. Нет, Витан пропал в тот день, когда умерла тётя, и Дана, к своему стыду, поняла, что даже не вспомнила про бедного питомца, поражённая собственным горем. Если только...

Кот замурлыкал, и на пару мгновений Дане показалось, что он подпевает мелодии, которая звучала из трубы патефона. Гладивший его по мягкой рыжей шёрстке старик никак не отреагировал, равно как и прочие посетители кафе.

Наверное, показалось.

Дана тряхнула головой, рассыпая по плечам в голубой футболке свои непослушные локоны – блондинистые и клубнично-розовые.

– Простите, что так долго. Никак не могла найти... молоко.

Бариста Ярослава появилась из-за кухонной двери так бесшумно, что Дана вздрогнула и схватилась за сердце.

– Ничего, – только и смогла сказать она.

За это время можно было подоить корову.

Дана глянула на экран телефона, чтобы чем-то себя занять и не пялиться на посетителей. Часы показывали без двух минут два. Связь была практически на нуле, мобильный интернет не ловил.

– А у вас случайно нет вайфая?

– Нет. – Бариста натянуто улыбнулось. – Мы им не пользуемся. Технологии ломают всю атмосферу приятного общения.

– Угу.

Наверное, именно поэтому посетителей здесь пруд пруди. Даже селфи в соцсети не выложить с комфортом.

За спиной звякнул колокольчик на входной двери. Наверное, кто-то всё же пришёл за пирожком. Или просто искал бесплатный туалет, в который не было очереди.

Ярослава тем временем споро приготовила кофе и поставила перед Даной стаканчик.

– Ваш напиток. Сахарницы есть на каждом столике. А трубочку можете взять слева у кассы.

– Спасибо. Ничего не нужно.

Она бросила в банку для чаевых мелкую купюру, взяла стаканчик, развернулась...

И врезалась прямо в другого посетителя.

Стаканчик с горячим напитком ударился о его правое плечо, кофе выплеснулся, гость отскочил назад, но всё же получил порцию капучино на рубашку.

От неожиданности Дана выронила стаканчик, и остатки кофе брызнули на её джинсы с кроссовками и его аккуратные чёрные брюки.

Патефон фыркнул. Или это был кот?

Дана предпочла бы провалиться сквозь землю от стыда немедленно, но всё, что ей удалось, – это выдавить из себя:

– Простите, умоляю! Я сейчас! – Она развернулась к стойке и схватила со стола несколько салфеток, по пути опрокинув стакан с трубочками. – Ох! Вот же проклятье!

Трубочки рассыпались по барной стойке, и бариста попыталась поймать их до того, как они попадают на пол, а Дана с салфетками снова повернулась к гостю, готовая выслушать в свой адрес любые гадости, которые всецело заслужила.

– Ради бога, простите. Я ужасно неловкая. Мне так стыдно, – пролепетала она, удушливо краснея, пока лихорадочными движениями промакивала испорченную рубашку, и наконец подняла глаза.

На неё смотрел молодой брюнет не старше тридцати с классически красивым, но не «глянцевым» лицом. Дана отметила его слегка острые скулы, бледную кожу с золотистым подтоном, как у редко загорающего человека, густые, чуть неопрятные брови и необычайные глаза: тёмно-карие, оттенка вишнёвого сиропа. Его короткие чёрные, с синеватым отливом волосы слегка вились. Высокий, широкоплечий, но не перекачанный, как некоторые столичные бодибилдеры, он обладал поразительной гибкостью и грацией движений, когда осторожно забрал у Даны промокшие салфетки и бросил их на столик рядом.

– Ерунда. – Он повернулся к баристе, которая побледнела от немого возмущения, и приветливым, но твёрдым голосом попросил: – Можно полотенце?

Ярослава молча сняла с крючка чистое полотенце для чашек и протянула ему.

– Спасибо.

– Я сейчас всё тут вытру, – процедила сквозь зубы бариста, направляясь в кухню. – Только тряпку принесу.

Брюнет мягко взял Дану за локоть и отвёл на пару шагов в сторону, чтобы она не стояла в луже. А потом присел на корточки и вытер капли с её кроссовок, прежде чем промокнул собственную одежду. Пальцы у него были длинные и ухоженные, а ногти коротко подстрижены.

– Мне так жаль! Ваша рубашка... – простонала она с досадой.

– Ваш кофе.

Он поднял на неё глаза и сдержанно улыбнулся, не размыкая губ.

Дана сглотнула.

Она заметила над его левой бровью маленький шрам, а когда он выпрямился, уловила исходящий от мужчины запах корицы и холодного металла. Так пахнут старые монеты.

– Не беспокойтесь так сильно. Я её отстираю. И у меня есть запасная.

При нём не было ни рюкзака, ни сумки, но спрашивать, где именно его вторая рубашка, Дана посчитала неприличным, поэтому просто ещё раз пролепетала:

– Извините. Мне правда ужасно жаль, что так вышло.

– Успокойтесь, милостивая сударыня. Это сущий пустяк. – Он прошёлся по собственной рубашке полотенцем в тщетной попытке хоть немного высушить её.

Студент тем временем потерял к этой сцене всякий интерес и возвратился к чтению конспектов, которые волновали его куда больше. А вот пожилая пара переглядывалась и посмеивалась, посчитав ситуацию забавной и, возможно, милой. Но Дана чувствовала себя страшно неуклюжей. Будто она какой-то бегемот, которому посчастливилось танцевать в «Лебедином озере».

В зал вернулась сердитая бариста с ведром и шваброй. Она стрельнула в них взглядом, но ничего не сказала.

Брюнет жестом предложил Дане отойти, чтобы они не мешали Ярославе вытирать кофейную лужу.

– Что вы заказывали?

– Что? – Голос предательски сел, когда они опять встретилась взглядами.

– Какой у вас был кофе? – Ещё одна сдержанная улыбка. – Присядьте. Вам нужно успокоиться.

Дана позволила ему отвести себя к столику у окна и не сразу сообразила, что он помог ей сесть, придвинув стул, прежде чем устроиться напротив.

– Капучино. Большой. – Она не могла оторвать взора от движений, которыми он промакивает полотенцем бежевый шедевр абстракционизма на своей белоснежной рубашке.

– Можно нам два больших капучино, пожалуйста? – обратился он к баристе, которая вовсю орудовала шваброй.

Та покраснела, вскинула голову, но лишь сухо процедила:

– Разумеется.

– Благодарю.

Он отнёс полотенце на барную стойку, дождался, когда Ярослава закончит с уборкой, вымоет руки и приготовит для них два напитка, и принёс их, поставив один перед девушкой.

– Не стоило, но всё равно спасибо вам. – Дана, которая всё это время прижимала к груди сумку, наконец рассталась с ней и осторожно повесила на спинку стула, стараясь больше ничего не задеть. – Мне правда очень стыдно.

Она попыталась подарить красавчику нежную улыбку, но вышло нечто нервно-напряжённое.

– Что вас так расстроило? Уж точно не пролитый кофе. – Ноздри брюнета дрогнули. Он вскинул брови. – Я прямо отсюда слышу, как громко стучит ваше сердце.

Дана закусила нижнюю губу, чтобы сдержать глупую ухмылку, которая так и напрашивалась. Похоже, брюнет флиртовал с ней, пусть и столь странным способом. Однако он попал в яблочко: поводов для тревоги хватало с запасом.

Чтобы дать себе минуту на размышления, она взяла стаканчик с кофе и сделала маленький глоток. Напиток оказался превосходным, в меру горьким, ореховым и насыщенно сливочным благодаря очень качественному молоку, похожему на парное коровье. Хотелось выпить залпом и заказать ещё. Волшебное снадобье, а не кофе. Но Дана сделала лишь ещё один глоток, а потом призналась совершенно чужому человеку, которому не было никакого дела до неё и с которым они больше никогда не увидятся:

– Вы правы. Поводов для волнений в моей жизни хватает. До сих пор в голове не укладывается, что произошло, – тихо начала она, смущённо подбирая слова, но говорить было легко, глядя в магнетические вишнёво-карие глаза брюнета. – Две недели назад моя тётя вдруг умерла, хотя я виделась с ней утром того же дня. – Дана нервно закинула ногу на ногу под столом. Мокрые джинсы неприятно прилипли к ногам, сбивая с мысли. – Это так... я даже не знаю, как выразиться.

– Пугающе? – подсказал собеседник.

Он подался вперед, медленно попивая свой кофе, и слушал так внимательно, будто этот разговор был для него важен.

– Пугающе, – согласилась Дана. Она задумчиво погладила пальцем тёплый картонный стаканчик оранжевого цвета с белым логотипом кофейни на нём. – Представляете? Мы с ней почти не виделись, и вдруг она зовёт меня к себе, будто что-то предчувствует. Моя тётя... она всегда была немного странной. Но разговор с ней меня ободрил и одновременно сбил с толку... И тут она вдруг умирает. Спустя, наверное, час или два после моего ухода.

– Значит, когда вы ушли от неё, она была в порядке? – Брюнет нахмурился.

– Да, в полном. – Дана грустно улыбнулась, полезла в карман, чтобы достать подарок Предславы, и положила его на стол. – Она подарила мне этот брелок с котом. Правда, милый? Сказала: «Это твоё теперь». Я не поняла сначала...

– Как она сказала? – вдруг перебил брюнет, а потом отпил кофе и мягче добавил: – Может, она пошутила? Что именно она вам сказала, когда передавала брелок, помните?

– «На, деточка, возьми. Твоё теперь. Ты со всем разберёшься». Что-то такое. – Дана хмыкнула и спрятала брелок обратно в карман. Почему-то ей было спокойнее, когда он был при ней. – А потом её не стало. Мне пришлось заниматься похоронами. Провожать её в последний путь. Я даже не плакала, просто не могла поверить. Вокруг были какие-то люди. Пришли проститься её знакомые и соседки. Подходили ко мне. Выражали соболезнования. А я не знала никого. Даже тётку свою не знала толком. А она, представляете, оставила мне по завещанию долю в этой кондитерской. И ещё квартиру над ней. – Дана подняла глаза к потолку. – На втором этаже. Но я не подозревала ни о существовании завещания, ни про эту кофейню, ни тем более про квартиру.

На глазах вскипели слёзы. Пришлось закрыть лицо руками, чтобы не разрыдаться при постороннем человеке.

– И это ведь ещё не всё. Я на грани вылета из университета. У меня в августе пересдача экзамена, с которого я ушла, когда узнала о смерти тёти. Но я бы его и так завалила. И теперь вообще не понимаю, что мне делать. Быть может, продам долю в кафе вместе с квартирой и куплю что-нибудь, чтобы наладить жизнь?

Вряд ли мужчина услышал хоть что-то, потому что она пробурчала последнюю часть своей жалостливой исповеди себе в ладони.

С минуту они сидели в молчании. Потом он негромко сказал:

– Извините меня, я сейчас вернусь.

– Да, конечно, – вяло отозвалась Дана. – Спасибо за кофе.

Он не ответил.

Когда же она отняла руки от лица, его нигде не было. Прочие посетители были на своих местах, за исключением старушки. Она вышла из туалета в противоположном конце помещения и щёлкнула выключателем, гася там свет.

Значит, брюнет сбежал не в туалет, а просто сбежал.

Дана со вздохом посмотрела на оставленный им кофейный стаканчик.

Неудивительно. Он хотел с ней пофлиртовать, а она его загрузила проблемами. Да ещё и кипятком облила и рубашку испортила. Винить его не за что.

От этих мыслей стало ужасно неуютно. Чувство стыда вызвало острое желание встать и уйти немедленно, пока она не наговорила лишнего ещё кому-нибудь. Не стоило вообще рта раскрывать.

И почему ей вздумалось кому-то довериться? Она ведь даже родителям не рассказала о случившемся в подробностях, сама организовала похороны с небольшой поддержкой соседок тёти Предславы и убедила отца с мамой не приезжать. Подумала, что помощь квалифицированных хирургов в местной больнице живым людям важнее, чем прощание с умершим человеком, с которым их связывали не самые приятные отношения. Отец поупирался для вида (сестра всё-таки), но уступил достаточно быстро. Возможно, не хотел видеть Предславу в гробу. Да и покупка срочного билета на рейс из Иркутска в Москву оказалась ничуть не проще, чем поиски готового подменить его на операциях врача. Даже если отец просто нашёл уважительное оправдание, его можно было понять. Как и маму, которую больше беспокоило то, что столь безрадостные заботы легли на плечи девятнадцатилетней дочери. О том, что она завалила экзамен, Дана, конечно, не сказала. А теперь вывалила всё на чужого человека, пусть и очень привлекательного. Ну кто так знакомится с мужчинами, в конце концов? Позорище.

Она оглядела зал и убедилась, что дверь в маленький туалет оставалась закрытой, равно как и дверь справа за барной стойкой. Та же, что была слева, оказалась чуть приоткрытой. Баристы на месте не было, наверное, ушла на кухню.

Дана решительно встала со стула, закинула на плечо сумку, захватила свой стаканчик и прошествовала к стойке, чтобы оставить ещё одну купюру чаевых в качестве небольшого извинения за причинённые хлопоты. Но едва она приблизилась, как услышала доносящиеся из кухни голоса. Один из них принадлежал брюнету, но фразу целиком Дана не услышала. Только уловила последнее: «...через брелок».

Ему ответила бариста Ярослава. С таким взвинченным раздражением, будто говорила о вредителе вроде крысы или таракана:

– Избавься от неё, пока она тут всё не погубила.

Глаза Даны распахнулись шире. Она бы хотела отмахнуться и сказать, что ей послышалось или что она всё неверно поняла, но выяснять расхотелось.

Невозможно было отрицать, что эти двое знакомы. И почему она вообще подумала, что этот человек – простой клиент? Быть может, он один из собственников кофейни, или потенциальный наследник, рассчитывавший на эту долю, или... да мало ли! Её внезапное появление помешало их планам, какими бы они ни были. Прозвучавшая угроза выглядела реальной, если в деле замешаны деньги.

Купюра чаевых небрежно упала на барную стойку.

Дана выскочила из кафе не оглядываясь. Сердце в груди часто барабанило от испуга.

Она перевела дух, лишь когда двери вагона в метро закрылись за ней.

Глава 3

Совершенно не хотелось домой. В ту крохотную однушку, которую Дана называла громким словом «дом». Там было тесно и душно. Тётя Предслава несколько раз предлагала не платить за эту каморку чужому дяде и перебраться к ней на Басманную, где у неё была бы своя комната. Дана, поначалу оказавшаяся в Москве в полном одиночестве и совершенно не знавшая города, очень хотела уступить, но отец запретил. Сказал, что лучше возьмёт на работе лишние смены, лишь бы дочь не ютилась в университетском общежитии и не была обязана его невыносимой сестре. Теперь, когда тёти не стало, Дана уже не была столь уверена в его правоте.

Подслушанный обрывок разговора напугал её, но она твёрдо решила, что в кафе больше не вернётся, а когда вступит в наследство, просто продаст свою долю. Кому досталась квартира на Басманной, звонивший ей по поводу завещания юрист не сказал, а она не спросила. Слишком шокирована была. Наверняка Предслава отписала её какой-нибудь подруге или неизвестному дальнему родственнику, а то и вовсе подарила подозрительной эзотерической организации, созданной, чтобы дурить головы милым старушкам.

Уже неважно.

Тёти больше нет. А ей нужно задуматься о будущем. И начать зубрить к пересдаче в августе. Как раз есть шанс усвоить трудные темы.

Дана до сумерек гуляла в парке возле дома. Она сидела на лавочках, кормила белок, ела водянистое мороженое и снова бесцельно бродила по тропинкам до тех пор, пока не разошлись последние собаководы со своими питомцами, а комары не предприняли попытку загрызть её насмерть.

– Вот же вампиры, – прошипела Дана, прихлопнув очередного кровососа у себя на руке на пути к подъезду.

Но уже на лестнице ей стало не по себе. Будто она нырнула в холодную воду с головой. Секундное ощущение заставило её вздрогнуть и насторожиться. Наверное, на солнце перегрелась. Нужно сходить в душ и лечь спать пораньше.

Дана поднялась на несколько пролётов и почти добралась до собственного этажа, когда увидела перед собой молодую женщину лет тридцати.

Она сидела прямо на лестнице, уткнувшись в книгу. Её длинная яркая юбка из многослойного фатина расстелилась по ступеням зефирным облаком, из-под которого выглядывали коричневые сандалии на плоской подошве. На женщине была белая майка и ажурный вязаный кардиган кофейного цвета. Своим нарядом она напомнила Дане тётю Предславу, вот только украшений на ней оказалось не столь много: всего два браслета из разноцветных круглых камней, серьги-колечки и похожий на монету кулон. Но более всего в этой женщине поражал не наряд, а коса: пшенично-рыжая, толстая и длинная. Она была перекинута через плечо на грудь и доставала женщине до самой талии. Мелкие кудряшки выбивались из неё и обрамляли лицо маленькими завитками.

– Простите. – Дана попыталась протиснуться мимо так, чтобы не наступить на чужую юбку.

Женщина, кажется, только теперь опомнилась и, захлопнув книгу, подняла взгляд.

У неё были яркие бирюзовые глаза, длинные ресницы, чуть кругловатые румяные щёки и сияющая открытая улыбка, которая расцвела на её лице тотчас, как она увидела девушку.

– Богдана? – спросила незнакомка, поднимаясь.

– Дана, – механически поправила та.

– Дана, – женщина сунула книгу в плетёную сумку и направилась за ней на лестничную клетку.

Она была чуть ниже Даны и являла собой образец мягких женских форм, в меру пухлых и ещё не толстых.

– Я Людмила, подруга твоей тёти Предславы. – Она протянула руку и тут же перестала улыбаться. – Ох. Прости. Покойной тёти. Мои соболезнования.

Дана смерила её взглядом и руку не пожала. Принялась рыться в сумке в поисках ключей, чтобы побыстрее скрыться в квартире.

– Сомневаюсь, – буркнула она. – Вы слишком молоды для её подруги. Простите.

Женщина свела вместе брови в печальной гримасе.

– Думаю, я ещё не до конца осознала, что её больше нет. – Она заправила за ухо короткую завивающуюся прядку, которая немедленно выскочила обратно. – Я только сегодня узнала о её смерти. В голове не укладывается. Меня не было в городе больше месяца, поэтому не была ни на похоронах, ни... на связи вообще.

Дана наконец отыскала ключ и попыталась попасть им в замочную скважину. Отчего-то он никак не слушался, и это страшно выводило из себя.

– Тётя мне ни про какую Людмилу никогда не рассказывала, – проворчала она.

– Не удивляюсь. – Женщина улыбнулась так тепло, что на круглых щеках появились ямочки. – Вы мало общались. Ей наверняка в те редкие встречи было не до разговоров про нас.

Дана прекратила бороться с замком и смерила Людмилу новым колючим взглядом.

– На что вы намекаете? – Она ткнула ключом так сильно, что вся связка выскользнула из её рук.

Женщина ловко поймала её на лету, несмотря на всю свою пышность, и невозмутимо протянула Дане.

– Она больше интересовалась тобой, чем говорила о себе. Это очень похоже на Предславу. – Людмила вздохнула. – Мне так жаль. Мне правда жаль. Нам всем будет её страшно не хватать. Зато, поверь, нам о тебе она рассказывала очень много.

– Сомневаюсь, – угрюмо повторила Дана.

Замок поддался, и дверь открылась.

– Я одна из трёх собственниц кофейни «Мур-мур».

Дана споткнулась о порог.

Людмила подхватила её за локоть, не позволив упасть, и вошла вместе с ней. Щёлкнула выключателем в прихожей. Огляделась по сторонам, изучая стандартно-аскетичную обстановку съёмного жилья.

– Миленько. Но простовато. – Она прикрыла за собой дверь без всяких церемоний. – Угостишь чаем?

– Не думаю. – Дана скрестила руки на груди. – Вам лучше уйти. Только если вы не захотите выкупить мою долю в кафе, когда я вступлю в наследство.

– Давай для начала поговорим? – Женщина лукаво прищурилась. – И может, всё-таки выпьем чаю?

Она скинула сандалии, бросила рядом сумку и прошла на крохотную кухоньку, которую было видно из коридора.

– Подождите, не ходите никуда! – запоздало воскликнула Дана.

Но Людмила, кажется, её не услышала. Она по-хозяйски налила воды в электрический чайник, включила, открыла шкафчик в поисках кружек и заварки.

– Пакетики? – Она вытащила пачку чая, на которой красовалось изображение гор, чайных листьев и лимонных долек. – Серьёзно? – Людмила вопросительно выгнула бровь. – Хоть сахар настоящий есть?

– Есть, но вам лучше уйти! – Дана мотнула головой.

– Уйду. Но сначала ты меня выслушаешь. – Людмила повернулась к ней, с двумя ярко-розовыми кружками. – Дана, пожалуйста. Ради Предславы. Обещаю, что много твоего времени не займу и грабить тебя не стану. – Она вдруг улыбнулась. – Но чашки у тебя очаровательные.

– Это не мои. Хозяйские.

– Неважно. А вот и сахар! Ой. Я тоже такой люблю. У него карамельный привкус, ты замечала?

– Замечала.

Девушка с подозрением наблюдала за суетливой, разговорчивой гостьей. Та выглядела слишком уж спокойной для потерявшего подругу человека. Это казалось странным. Впрочем, как и всё в этой женщине. Но если она и вправду одна из собственниц кафе-кондитерской, полезнее её выслушать, чем прогонять. Поэтому Дана сдалась.

– В холодильнике есть лимонный кекс. Сейчас.

Она сполоснула руки в кухонной раковине, вытерла их о висевшее рядом полотенце и достала нехитрое угощение из местного супермаркета, посыпанное сахарной пудрой. Пока девушка разрезала кекс и выкладывала его на тарелочку, Людмила споро заварила чай и добавила в него сахар: совсем немножко, как любила Дана.

Они сели за маленький стол друг напротив друга. С минуту просто молчали. Потом Дана повторила своё предложение:

– Вы можете выкупить мою долю в кофейне и квартиру над ней тоже, если пришли именно за этим.

Новая улыбка Людмилы оказалась грустной.

– Значит, тётя тебе совсем ничего не рассказывала? Ну, про наше кафе и всё такое? – Она перекинула косу за спину, чтобы та не мешалась.

– Нет. Я о его существовании вообще узнала из завещания.

Губы Людмилы округлились.

– Ох, даже так. Это всё усложняет.

– Именно об этом я и говорю. Видите ли, – Дана поёрзала, – мне не нужно ни кафе, ни связанные с ним проблемы. А проблем у меня хватает и без того...

– Ты сказала отцу, что тётя оставила всё тебе? – перебила Людмила.

– Нет. Мне показалось странным, что в завещании она папу не упомянула вовсе.

– Ничего странного. – Женщина поджала губы и взяла чайную ложечку, чтобы помешать чай. – Иван знать её не хотел. Называл полоумной. А когда забрал тебя и увёз на другой конец страны, Предслава страшно на него обиделась. Она очень тебя любила.

– Не знаю, мы с ней почти не общались. – Дана задумчиво коснулась горячей кружки кончиками пальцев.

– Почему же ты ему не сказала? – мягко спросила Людмила.

– Потому что он будет нервничать, сразу всё бросит и примчится сюда, чтобы помочь мне избавиться от этого ненужного наследства. А я не хочу подкидывать ему забот. Думаю, справлюсь сама.

– Не сомневаюсь. – Женщина сделала крошечный глоток горячего чая, а потом добавила: – Предслава тоже никогда не говорила, что оставит свою долю именно тебе. На самом деле мы её завещание никогда не обсуждали. Да и к чему? Твоя тётя была здорова и полна сил. Умирать она не собиралась. Любому из нас бы фору дала.

– Соглашусь.

Дана недоверчиво прищурилась.

– А где, вы говорите, находились две недели назад?

– Озеро Пясино знаешь? Рядом с Норильском. Вот там. Ну да неважно.

Но Дана подумала, что это очень даже важно. Потому что кто-то должен был бы подтвердить её слова при необходимости.

– Далековато забрались, – осторожно заметила девушка, отпивая горячий чай.

– Да... по службе пришлось уехать.

– Встречались с поставщиками?

– Вроде того.

Людмила отщипнула кусочек покупного кекса. Судя по выражению лица, она осталась недовольна, но всё-таки проглотила и запила чаем. А Дана невольно задумалась о поставщиках под Норильском.

Что оттуда можно привезти в кафе? Уж точно не кофе. Она бы меньше удивилась, если бы услышала о некоем колумбийском импортёре с подозрительным товаром вместо сахара. Эта активная и нагловатая женщина явно могла втереться в доверие к кому угодно. Дана, например, только что впустила в дом совершенно незнакомого человека и чувствовала себя в безопасности. Ничто не кричало о том, что гостья опасна. Напротив, хотелось назвать её «Людой» или «Милой» и спросить, как она добралась.

– А откуда вы узнали мой адрес? – спохватилась Дана.

– Нотариус дал, когда до меня дозвонился и сообщил о случившемся. Сказал про завещание. Твоя тётя оставила мне кое-что. Потом упомянул, что ты следующая совладелица. Твой адрес он давать не хотел. Упирался. Правда, я умею быть настойчивой. Но это всё ерунда. Я, знаешь, до сих пор не могу поверить. С поезда сразу на кладбище побежала, прямо с чемоданом. Надеялась, что это какая-то чудовищная ошибка.

Она умолкла, опустила голову и поправила на плечах кардиган.

– Прости, что меня не было на похоронах. Всё так совпало. Будто... нарочно.

Когда она снова подняла взгляд на Дану, в нём не было ни сочувствия, ни печали, лишь один пытливый интерес. Людмила всё меньше походила на скорбящего человека. Ни следа слёз в глазах. Ни даже лёгкой красноты.

– Ты уверена, что Предслава тебе никогда не рассказывала ни про кафе, ни про нас всех? – осторожно спросила она.

Дана покачала головой. От неё не укрылось то, что Людмила как бы невзначай коснулась своей монетки на шее. Подвеска была похожа на старинный оберег с рунами, как бывает в фильмах. По тому, как женщина свела вместе брови, Дана решила, что та ей не верит.

– И что ты планируешь делать дальше? – Людмила откинулась на спинку стула и обвела жестом скромную кухоньку, в которой даже штор не было. – Я имею в виду не наследство, а вообще. В перспективе. Какие у тебя планы?

Дана усмехнулась уголком губ. Хватит на сегодня откровений перед человеком, которого она встретила минут пятнадцать назад. Хватит!

– Не знаю, – уклончиво ответила она, пожав плечами. – Но свою долю в кафе я точно продам. Всё равно ничего в подобных делах не смыслю, да и деньги мне нужнее. – Дана уперлась локтями в стол и подалась вперёд. – Поэтому, если вы желаете мою долю выкупить, я с радостью уступлю её вам. Женщина вы хваткая. Это видно.

Вместо прямого ответа Людмила закатила глаза.

– Я услышала тебя ещё в первый раз. – Она вздохнула долго и задумчиво. – Не спеши. Поразмысли хорошо. А ещё лучше приходи завтра в кофейню к двенадцати часам.

– В кофейню? В «Мур-мур»? – Дана часто заморгала. Это было последнее место, куда она хотела бы вернуться, если не считать пересдачи в университете. – Может, обойдёмся без этого?

Людмила залпом допила чай и встала.

– Нет-нет. Приходи. Я соберу всех наших. Там и поговорим. Думаю, без этого не обойтись никак. – Она одёрнула юбку. – Не бойся. Тебя никто не укусит, я прослежу. – Людмила издала искренний смешок, будто и вправду нашла что-то забавное в своих словах. – А кекс этот выброси. Одна химия.

– Подожди...те! – запоздало опомнилась Дана и заспешила в коридор за ней. – Я не...

Она осеклась.

На светлом полу в прихожей она отчётливо различила тени Людмилы. Их было две. И вторая никуда не исчезла, даже когда Дана моргнула. Трижды.

Людмила ловко обулась и подхватила свою плетёную сумку. Пока она двигалась, вторая тень переменила очертания и слилась с первой.

Дана икнула.

– Так что? Придёшь завтра в полдень? – невозмутимо спросила гостья.

– Да. – Дана мотнула головой, отгоняя наваждение. – Я приду.

Она решила, что просто переутомилась, оттого ей и померещилось. А ещё её не покидало навязчивое ощущение: всё неправильно. Хотя бы то, что невозможно столь спокойно относиться к кончине подруги. Что, если эта Людмила темнит? Быть может, она замешана во внезапной смерти Предславы и просто пытается убедиться, что ниточки к ней не ведут, поэтому не пожелала выкупить долю сразу? Стоило выяснить правду, и Дана согласилась на приглашение.

– Договорились. – Людмила сдержанно улыбнулась и окинула её сочувствующим взглядом на прощание. – Закрывайся. Мало ли кто в вашем районе шастает по ночам.

Она сама прикрыла за собой дверь. Дана машинально протянула руку и щёлкнула замком.

Стало так тихо, что она расслышала удаляющиеся вниз по лестнице шаги.

Глава 4

Утро началось с двух чашек кофе. Если бы Дане сказали, что его можно закапать в глаза, и тогда проснёшься скорее, она бы не мешкала ни минуты, какой бы ни оказалась цена бодрости.

После разговора с Людмилой уснуть никак не удавалось. Дана проворочалась до рассвета. Даже пыталась читать учебник по макроэкономике, чтобы сморило поскорее, но лишь заработала головную боль. Когда же она наконец провалилась в сон, то видела какой-то сумбур, из которого утром ничего не вспомнила.

Как следствие, Дана встала совершенно разбитой. Не помогли ни прохладный душ, ни кофе. Грядущая встреча в «Мур-мур» лишь добавляла волнений.

Дана никогда не считала себя девушкой ловкой. На физкультуре она попадала по мячу, только если он летел ей прямо в голову. Сегодня же дела обстояли ещё хуже: всё буквально сыпалось из рук. Пальцы похолодели и слегка дрожали, как от сильной усталости. Да и общее самочувствие было странным, напоминающим ломоту в мышцах после нагрузки.

К несчастью, мышечным дискомфортом дело не ограничилось. С пробуждением солнце показалось Дане слишком ярким, а блик на зеркале и вовсе слепящим. Когда она решила помыть чашку и открыла кран в кухне, ей почудилось, что вода журчит чересчур громко и отчётливо пахнет металлом.

Она набрала воды в стакан и подошла к окну, чтобы на свету посмотреть, нет ли ржавого осадка. Вдруг трубы испортились? Но когда мельчайшие пузырьки воздуха осели на стеклянных стенках, Дана не заметила никакой странной взвеси. Напротив, вода показалась ей чистой, как слеза. Воздушные пузырьки красиво блестели на солнце, когда она поворачивала гранёный стакан из стороны в сторону на уровне глаз. Дана и сама не заметила, как залюбовалась этим преломлением света.

Солнечный зайчик отразился от грани и скользнул по её руке к подоконнику по мере того, как она поворачивала стакан. Луч упал на фикус в горшке – небольшое и не слишком бодрое растение, о котором девушка вспоминала, лишь когда нужно было разговаривать с мамой по видеосвязи. Цветок был её подарком на новоселье, чтобы сделать съёмное жильё чуть уютней.

В тот миг, когда взгляд упал на фикус, Дана отчётливо услышала шёпот.

Это был тихий, шелестящий звук, похожий на игру ветра в листве. Он мог быть просто шорохом с улицы, если бы не прозвучавшее в нём слово:

– Пить?

Дана вытаращилась на цветок, а потом на стакан в своей руке.

– Пить!

Второй раз просьба прозвучала так отчётливо, что девушка едва не пролила воду на себя.

– Пить...

Голосок был жалобным, с детским хныканьем. Отчего-то это вызвало острое чувство вины.

Земля в весёлом розовом горшке оказалась такой сухой, что потрескалась и отошла от стенок.

– П-п-прости, – заплетающимся языком произнесла Дана. – Я сейчас. Вот, – она вылила из стакана в цветок так много, что земля напиталась, а поддон под горшком наполнился до краёв. – Пей на здоровье.

Листики чуть заметно дрогнули.

– Бр-р-р-р! А потеплее не было?

Девушка отступила на шаг и ошарашенно произнесла:

– Извини, пожалуйста. В следующий раз налью комнатной температуры.

Фикус не ответил.

Да и с чего бы ему?

Дана поморгала, тряхнула головой, а потом бросилась к раковине, чтобы умыться холодной водой. Капли побежали по лицу за шиворот, вызывая мурашки.

Когда же она снова обернулась к растению в горшке, оно не подавало признаков жизни... фигурально выражаясь. То есть оставалось зелёным и неподвижным, как и подобает адекватному фикусу.

– Не выспалась, – пробормотала Дана. – Я просто не выспалась.

Она подошла к подоконнику и осмотрела цветочный горшок. Проверила оконную раму, но та была плотно закрыта. Никаких звуков со двора не доносилось.

На карниз снаружи опустился самый обыкновенный сизый голубь.

И посмотрел на Дану.

– Нет, – строго сказала она голубю, будто тот понимал человеческую речь или умел читать по губам. – Даже не вздумай со мной разговаривать.

Голубь вытаращился и, по-птичьи повернув голову набок, переступил с лапки на лапку.

– Нет! – Дана махнула рукой. – Кыш отсюда!

Но птица не двигалась, словно вовсе не испытывала страха перед человеком за стеклом.

– Кыш, кому говорят!

Она шагнула ближе и замахала сильнее. Так резко, что сбила со столешницы возле раковины вымытую кофейную чашку. Свою любимую.

Чашка завертелась, загрохотала и полетела на пол.

Дана зажмурилась, приготовившись к тому, что сейчас придётся собирать осколки. Как досадно! Лучше бы этого не случалось, а она была внимательнее и осторожнее...

Но звона не последовало.

Когда Дана открыла глаза, то обнаружила абсолютно целую чашку на прежнем месте, на самом краю столешницы.

Дана запоздало подхватила её, хоть та и не собиралась падать.

Голубь снаружи зашуршал крыльями и улетел.

– Нужно больше отдыхать, – проворчала она, убирая чашку в шкафчик. – То сессия. То похороны тёти. И не такое померещится. Надо пересмотреть свой режим, пока не сошла с ума.

К моменту выхода из квартиры Дана окончательно убедила себя в том, что ей просто показалось. Она чувствовала себя значительно лучше, даже руки согрелись.

День выдался солнечным и жарким, поэтому выбор Даны пал на джинсовые шорты с рваным краем, широкую лаймовую футболку с белым принтом в виде геометрических фигур и бежевые сандалии. Возможно, в таком наряде она не производила впечатление молодой женщины, готовой вести дела в кафе, но тем лучше. Значит, её новые знакомые не получат ложного представления о ней. Напротив, решат, что толку от неё никакого, поэтому лучше выкупить долю и обезопасить «Мур-мур» от провала.

Впрочем, Людмила вчера вечером тоже не походила на бизнес-леди.

Дана с разочарованным вздохом оглядела своё отражение в зеркале прихожей. Она, как смогла, пригладила непослушные светлые с розовыми прядями локоны и завязала край футболки узлом, чтобы та не смотрелась на ней мешком. Снова вздохнула. Повесила на плечо холщовую сумку-шопер и, нацепив на нос солнечные очки, вышла из квартиры.

Она уже спускалась в метро, когда телефон разразился звонком на весь эскалатор. Звонили из деканата.

– Сорокина, вашу пересдачу по макроэкономике назначили на второе сентября, – с безразличием сообщил простуженный голос кураторши.

– Уже? – только и смогла сказать Дана, крепче вцепившись в резиновый поручень.

– Да. Время и аудиторию я сообщу вам за день до сдачи. Будьте готовы. И ещё, – она зашуршала бумажками. – У вас «хвосты» по бухучёту и не сдана практическая работа по статистике.

– Но их обещали засчитать автоматом, – неуверенно произнесла Дана, а потом вспомнила, что статистику так и не донесла, а про контрольные по бухучёту просто забыла.

– Сорокина, не знаю, что вам там пообещали, – кураторша шмыгнула носом, не скрывая раздражения. – Но чтобы до пятого сентября всё было сдано. Ловите преподавателей, караульте их на проходной, бегайте за ними с цветами и умоляйте. Я не знаю. Проявите креатив, но «хвосты» сдайте. Вам ясно?

– Да, но...

– Доброго дня.

Она повесила трубку.

Плечи Даны опустились, когда она посмотрела на потемневший экран телефона. Захотелось вернуться в утро, когда её главной проблемой был говорящий фикус.

Она сунула телефон в карман и сошла с эскалатора механическим, сердитым движением. Попыталась настроиться на лучшее. На то, что до сентября у неё есть два месяца. Стоило подтянуть «хвосты», закрыть все пробелы и (если очень нужно) подыскать репетитора, а вместе с ним и работу на лето, чтобы не перекладывать все траты на родителей. Ей ещё предстояло объяснить им, почему она не прилетит домой на каникулы. Вряд ли удастся обойтись банальным: «Не хочу».

Поезд только что ушёл, и в ожидании следующего Дана поплелась вдоль платформы. Она дошла до статуи в нише и остановилась поближе к ней, чтобы не мешать проходившим мимо людям. Вдохнула привычный запах московского метро: характерную смесь маслянистого креозота, металла и старого, пыльного камня. Усмехнулась своим мыслям. И скользнула взглядом по статуе возле себя. Та была словно отполирована до колен – выше туристы дотянуться не могли.

– Знаешь, я слышала, что на «Площади Революции» есть бронзовая фигура пограничника с собакой, которая приносит удачу на экзаменах, если потереть ей нос, – непринуждённо поведала Дана, обращаясь к статуе. – Якобы она обладает магической силой. Но тебя щупают лишь за коленки. Как-то унизительно. И ни в одном путеводителе про тебя ни слова нет. Обидно, должно быть?

Статуя подмигнула.

Дана икнула и шире распахнула глаза.

Она была уверена, что ей не померещилось – настолько отчётливым вышло движение. Но сколько она ни вглядывалась в черты изваяния, оно не изменялось.

Подошёл поезд. С шипением открылись двери. Дана опомнилась и запрыгнула в вагон в последний момент. Но после обернулась, чтобы напоследок взглянуть на знакомую статую. Неподвижную. Само собой.

– Чертовщина, – шепнула она себе под нос и прошла в глубь вагона, где отыскала свободное место.

Слева от неё сидела молодая мамочка с ребёнком на коленях, справа – полный, лысоватый мужчина, красный от жары, как варёный рак. Он то и дело вытирал лоб салфеткой, пыхтел и ёрзал на месте так, словно ему что-то страшно мешало. Дана видела его одутловатое лицо в отражении напротив. Ей подумалось, что в вагоне достаточно прохладно, потому что кондиционер работал хорошо. Но мужчина не испытал облегчения даже через две станции, когда у Даны начали замерзать щиколотки.

Она успела пожалеть, что не прихватила с собой кофту, скрестила руки на груди и села поудобнее. Под мерный стук колёс прикрыла глаза. Попыталась сосредоточиться на ощущениях, чтобы не думать о предстоящей пересдаче и прочих студенческих невзгодах. Вроде бы даже задремала на мгновение.

Когда поезд в тоннеле резко затормозил перед очередным поворотом, визг тормозов вывел Дану из краткого оцепенения. Она распахнула глаза и увидела людей на сиденьях напротив, а за их спинами – тёмное стекло с надписью «Места для инвалидов, лиц пожилого возраста и пассажиров с детьми». Там, в черноте тоннеля, мелькали проносящиеся мимо коммуникации. На их фоне чётко выделялись отражения: сама Дана, мамочка с ребёнком и лысоватый, пыхтящий мужчина, а прямо над его головой... два крошечных, озорных создания, похожих на забавных привидений, которые беззвучно хохотали и развлекались тем, что по очереди вырывали у мужчины из головы волоски по одному, оттого тот и страдал без всяких разумных объяснений.

От неожиданности Дана толкнула мужчину плечом.

Бесплотные духи в отражении переполошились, но когда девушка оглянулась, то не увидела над мужчиной ничего, кроме наклейки с рекламой.

– Простите, – сказала она удивлённому толстяку. – Кажется, я задремала. Кошмар приснился.

Дана снова глянула на стекло напротив, но никаких «привидений» больше не увидела.

– Ну точно. Кошмар.

Она помассировала виски и постаралась успокоиться.

Происходящее расстраивало всё больше. Особенно если стресс стал причиной помешательства. На хорошего психолога у неё точно не имелось средств. Удручала и необходимость в таком настроении заявляться в кофейню на встречу.

Но ничего страшнее не произошло. Метеорит не упал, а демоны не атаковали в переходе между станциями. Без приключений Дана добралась до «Арбатской» и вышла в город, под палящее июньское солнце, а там свернула на Старый Арбат. Ноги сами принесли её к двери под знакомой вывеской «Мур-мур».

Набрав в грудь побольше воздуха, Дана поборола волнительное покалывание в пальцах и взялась за ручку. Колокольчик над порогом бодро (и весьма старомодно) звякнул, когда она вошла в прохладное помещение.

Глава 5

Дана задержалась у входа, чтобы привыкнуть к смене освещения после яркого солнца, и стянула солнечные очки на кончик носа.

В «Мур-мур» по-прежнему негромко играл патефон и аппетитно пахло выпечкой и крепким сливочным кофе. Так пленительно, что под ложечкой мгновенно засосало. Неудивительно, она ведь не завтракала, если не считать двух чашек растворимого кофе. Странное, необоснованное чувство любви и спокойствия затрепетало в душе, вызывая приятное волнение в животе. На одно ошеломительное мгновение Дане почудилось, что она пришла домой, а не в крошечную кафешку. Но, несмотря на невероятный уют, посетителей в «Мур-мур» не оказалось.

– Дана! – радостный возглас Людмилы перекрыл все прочие звуки в кафе. – Добро пожаловать!

Женщина встала из-за столика, который занимала вместе с другой дамой, постарше и посолиднее на вид. Они казались противоположностями друг друга, как солнце и луна. Пухленькая, улыбчивая Людмила, облачённая в длинную многослойную юбку пёстрой расцветки и вязаную майку из кремовой пряжи, производила впечатление неформальной богемной художницы с нездоровым пристрастием к украшениям ручной работы.

Её собеседницей оказалась женщина слегка за пятьдесят. Сухая, худощавая, с узким лицом, крупным длинным носом, тонкими губами и цепким взглядом тёмно-серых глаз, она напомнила Дане строгую школьную учительницу. Даже оделась похоже, несмотря на жару: в чёрную юбку и графитовую блузку, застёгнутую под горло. Кожа у женщины была бледной, морщинистой, особенно под подбородком. Седеющие волосы цвета соли с перцем были уложены в аккуратный пучок ближе к макушке. И никаких украшений, если не считать старомодных часов на цепочке вместо кулона.

Вид у неё был крайне суровый, когда она смерила вошедшую Дану ледяным взором и недовольно поджала губы, но всё же поднялась с места ради вежливого приветствия. Когда она встала, то оказалась выше Людмилы на целую голову.

– Как я рада, что ты пришла! – Люда пошла к Дане навстречу, чтобы бесцеремонно взять её за руки.

– Доброе утро, – растерянно улыбнулась та в ответ, сняла очки и поправила себя: – Вернее, уже добрый день.

Ещё одним человеком в кафе оказалась вчерашняя бариста, которая вместо дружелюбного приветствия одарила Дану испепеляющим взглядом.

– Проходи, не стесняйся. – Людмила суетливо заперла входную дверь и повесила на неё табличку «Закрыто», а затем заторопилась отвести гостью к единственному занятому столику. – Позволь представить тебе Веселину, третью совладелицу «Мур-мур» и нашу с твоей покойной тётей подругу.

– Рада знакомству, несмотря на трагичные обстоятельства. – Дана незаметно вытерла ладонь о шорты, прежде чем протянуть её через стол.

– Взаимно. – Рукопожатие Веселины оказалось таким же прохладным, как и её тон. Дане показалось ироничным, насколько сильно ей не подходит имя. Она держалась чопорно и говорила бесстрастно, даже когда обратилась с просьбой к баристе: – Ярослава, будь любезна, пригласи Теодора к нам присоединиться.

Та молча положила на барную стойку полотенце, которым вытирала чашки, и скрылась за дверью в кухню. Дана заметила, как она при этом нахмурилась.

– Присаживайся, пожалуйста, – пригласила Людмила, продолжая улыбаться, и села на диванчик вместе с Веселиной.

Дана устроилась на стуле напротив, чувствуя, как невольно вскипает в душе волнение. Будто она снова попала на экзамен или проходит собеседование.

– А где хозяин? – тихо спросила Веселина, обращаясь к Людмиле.

Та пожала плечами.

– Не в настроении. Ярослава сказала, после смерти Предславы он ни с кем не разговаривает и в зале почти не объявляется. Я его позже поищу, – с мягким сочувствием ответила Люда, а потом снова повернулась к Дане с улыбкой.

Девушка решила, что речь идёт о ком-то из совладельцев другой их площади либо они зовут так в шутку нудного официанта или повара, поэтому посчитала нетактичным расспрашивать их об этом.

Людмила с ямочками на розовых щеках и растрёпанной рыжей косой смотрелась рядом с холодной Веселиной крайне странно. Как они могли быть деловыми партнёрами, Дана совершенно не понимала. Впрочем, это было лишь первым этапом её удивления.

Из кухни вышла бариста Ярослава в той же рабочей форме, что и вчера. За ней следовал тот самый брюнет, которого Дана облила кофе и с которым потом разоткровенничалась. Теперь вместо испорченной рубашки на нём был надет кипенный поварской китель с серебряной вышивкой на груди: «Теодор Крамер». А под ним (чуть мельче): «Группа крови: эспрессо». В кителе он выглядел просто сногсшибательно. Это головокружительное ощущение лишь усилилось, когда взгляд его вишнёво-карих глаз остановился на ней.

Дана почувствовала, как у неё медленно отвисает челюсть.

– Наконец наш основной состав в сборе. – Людмила повернулась к Дане. – Позвольте вас представить друг другу. Дана, это Ярослава, главная сотрудница и помощница в нашем кафе. И Теодор, наш кондитер. А это Богдана, племянница Предславы.

Брюнет остановился возле их столика и протянул руку.

– Мы уже виделись вчера, но не успели как следует познакомиться. – Он сдержанно улыбнулся. – Очень приятно.

– И мне. – Дана едва коснулась его прохладных атласных пальцев, от мимолётного прикосновения к которым у неё по спине побежали мурашки. – И лучше просто Дана.

Ярослава пожать руку гостье не успела, да и не собиралась. Она встала чуть в стороне, уперев ладони в бока, когда Людмила обратилась к ней:

– Ты не могла бы заварить для нас липовый чай и принести лимонный кекс, который Тео испёк утром по моей просьбе? Я обещала угостить Дану.

– Не нужно...

– Хорошо, – отрезала Ярослава, перебив тоном трудного подростка, которому велели делать то, чего он не хочет.

Откуда такая неприкрытая неприязнь к незнакомому человеку, Дана не понимала. А ещё она решила пока умолчать про подслушанный накануне разговор. Лучше пусть не знают, что она в курсе. Слабый козырь, но полезнее, чем ничего.

Теодор сел на свободный стул справа, и Дана невольно выпрямилась. Она повесила очки на футболку, а когда подняла глаза, поняла, насколько пристально её изучают: Веселина – строго, Людмила – радостно, Теодор – с любопытством. От этого возникло непреодолимое желание втянуть голову в плечи.

– Итак, племянница Предславы, которая лишний раз о ней и не вспоминала, – заговорила первой Веселина.

– Всё... сложно. – Дана старалась говорить дружелюбно, а ещё лучше – всю беседу завершить как можно скорее. – Послушайте, я понимаю, между нами симпатия необязательна. В ваших глазах я – ушлая родственница, которая вдруг стала угрозой вашему малому бизнесу. Вы в моих – вообще незнакомые люди. Поэтому я бы предпочла расставить точки над «i» сразу: ваша дивная кофейня мне неинтересна. Вмешиваться в дела я не планирую, но буду счастлива, если вы выкупите у меня долю и поделите между собой как пожелаете. Даже цену сами назначить можете. Я не стану ломаться. Идёт?

Дана замолчала в ожидании ответа.

В наступившей тишине возмущённо зашипела кофемашина, выпуская кипяток. Жалобно затрещал патефон, будто захныкал, и переключился на трагичный «Реквием» Моцарта.

Веселина и Людмила переглянулись. Последняя выразительно приподняла брови и сказала:

– Я же тебе говорила. Она не знает ничего.

– Чего «ничего»? – уточнила Дана. – Если что, я тут.

Теодор усмехнулся и попросил:

– Покажите им брелок, если вас не затруднит.

– С чего вы взяли, что он у меня с собой?

– Он в правом кармане шорт. – Кондитер кивнул туда, где из джинсового кармана торчало колечко брелока. – Покажите. Это важно. Не бойтесь, мы его не отнимем. Хотя теперь это просто вещь, пусть и ценная для вас.

– Как угодно. – Дана с недоумением покачала головой и положила латунного котика в центр стола. – Но я не понимаю, какое отношение это имеет к завещанию.

Веселина и Людмила синхронно наклонились к брелоку. Первая осторожно коснулась его кончиками пальцев. Вторая прижала ладонь ко рту и подавила всхлип.

За барной стойкой зазвенела посуда. Упала и разбилась чашка.

Дана вздрогнула. Когда она повернулась на звук, то увидела, с какой немой ненавистью смотрит на неё Ярослава, гневно сжав губы.

– А что происходит? – Вопрос был адресован единственному невозмутимому человеку за столом: Теодору.

Он сплёл длинные изящные пальцы в замок на столе и осторожно спросил:

– «Возьми. Твоё теперь» – так Предслава сказала в вашу последнюю встречу?

Дана не успела произнести ни звука, потому что Веселина фыркнула и резко взмахнула рукой.

– Прекратите все. Нечего обсуждать. Ежу понятно – она отдала всё Богдане, ничего нам не сказав. И девочка не понимает. Посмотри ей в глаза. Там ничего, кроме пустоты и смятения.

От такой беспардонности брови сами поползли на лоб.

– Извините, но нельзя ли повежливее? – возмутилась Дана, подхватила брелок и сунула его в карман.

– Милая. – Людмила ласково улыбнулась ей. – Не сердись. Мы просто все немного в шоке из-за смерти твоей тёти. Уверена, как и ты сама. – Она облизала губы и задала следующий вопрос с такой деликатностью, будто спрашивала о чём-то невероятно личном: – Скажи нам, что ты вообще знала о Предславе?

– Очень мало, как оказалось. – Дана покачала головой. – Даже про эту кофейню услышала уже от нотариуса из-за её завещания. Но какое это имеет отношение...

Она снова всплеснула руками и задела поднос, едва не выбив его из рук неслышно подошедшей Ярославы. Посуда на нём задребезжала, но Теодор успел поймать его и удержать.

Патефон снова фыркнул. Заиграл «Танец рыцарей» Прокофьева.

– Простите. – Дана почувствовала, как удушливо краснеет, и пробормотала: – Кофе я вас уже облила. Осталось вот... чаем.

– Всё в порядке, – не моргнув и глазом ответил кондитер.

Ярослава с помощью Теодора ловко расставила чашки, разлила по ним чай и разложила по тарелочкам нарезанный кекс. Она единственная сказала всего одно слово, но её холодное молчание кричало куда громче любых признаний: Ярославу возмущало то, что Дана вдруг вторглась в их жизнь.

Душистый запах мёда, липового цвета и сладкой лимонной сдобы пропитал пространство вокруг.

– Но вы ведь с ней общались? – тем временем продолжала расспрашивать Людмила.

Дане подумалось, что лучше уж сказать как есть, чем ходить вокруг да около. Пусть знают, что их тесная странная компания её нисколько не интересует. Поэтому она спокойно рассказала:

– Когда я была маленькой, да, довольно много. Она была неотъемлемой частью семьи. Потом мы, правда, переехали в Иркутск. Там я пошла в школу и выросла, а родители устроились работать в больницу. Они у меня оба врачи. – Дана опустила глаза на жёлтую керамическую чашку перед собой, над которой курился ароматный пар. – Так что в последние годы мы с тётей виделись не так уж часто, даже когда я поступила в университет и переехала в Москву.

Возвратилось чувство стыда: не нужно было игнорировать пожилую женщину, чудаковатую, но одинокую.

– Почему? – вкрадчиво спросила Людмила, когда молчание затянулось.

– Потому что у отца испортились с ней отношения. Из-за её... – Дана вздохнула, тщательно подбирая подходящее слово, – странностей.

Ярослава села слева от неё, а серебряный поднос поставила ребром на колени, как щит.

– Странностей, – едва слышно повторила бариста, будто оскорблённая этим словом.

– Яра, – позвала её по имени Веселина и медленно покачала головой, словно укоряя за дурные манеры.

Ярослава хмыкнула и потупилась. Край подноса она стиснула так, что костяшки пальцев побелели.

– О каких именно странностях речь, ты не могла бы пояснить подробнее? – попросила Людмила.

– Тётя увлекалась всякого рода мистикой, – попыталась припомнить Дана. – Толковала сны. Верила в приметы. Многое знала про языческие праздники. Была страшно суеверна. Даже гадать на картах меня научила быстрее, чем играть в «дурака».

Перед внутренним взором встало яркое воспоминание о том, как игральные карты с красивыми картинками ложатся прямо на ковёр, на котором они сидят в гостиной, и тётя говорит, а Дана с жадностью слушает. Это воспоминание было пропитано летним теплом, запахом барбариса и солнечным светом, в котором лениво плавали пылинки. Но было и другое. То, в котором папа застал их за картами и накричал на тётю так, что Дана от страха спряталась в шкафу.

– Отцу не нравилось, что она забивала мою голову глупостями. – Дане вдруг почудилось, что это не она говорит. Когда она вновь подняла глаза, то встретилась взглядом с Людмилой. Та смотрела без осуждения. Напротив, во всей её позе и мимике было столько поддержки, что девушка смутилась. – Он назвал её сумасшедшей. Потом мы переехали на Байкал. Тётя осталась в Москве.

– Но вы ведь возобновили общение не так давно? – сухо спросила Веселина.

От звуков её строгого голоса Дана вздрогнула и нехотя призналась:

– Да, когда я готовилась поступать, тётя вдруг позвонила маме на работу и сказала, чтобы я подавала документы в столичный вуз. Чтобы отец не дурил и не лишал меня шанса на счастливое будущее. Она обещала помочь мне устроиться, но клялась, что не станет лезть и навязываться, просто будет за мной немного присматривать, чтобы родителям было спокойнее. Отец, взвесив все «за» и «против», позволил мне попробовать, а когда стало понятно, что я поступила в хороший универ, сдался окончательно. Я вернулась в Москву одна. Они с мамой остались в Иркутске. С тётей мы виделись эти два года не так часто, но больше бесед про чудеса она не заводила.

Дана погладила пальцем край блюдца под чашкой. Керамика нагрелась, а чай наверняка остыл достаточно, чтобы пить без страха обжечься, но ей казалось, что она и глотка сделать не сможет.

– Но завещание Предславы стало для тебя сюрпризом? – Вопрос Теодора вывел её из краткого оцепенения.

– Ещё каким, – усмехнулась Дана. – Я просто не знаю, что с ним делать.

– В него входит ещё и квартира. Не хочешь взглянуть?

– Не очень, если честно, – она виновато улыбнулась. – Я в ней ни разу не бывала. Не думаю, что сейчас подходящий момент. Да и вообще, как это всё связано с нашими текущими делами?

Пока она говорила, Людмила и Веселина несколько раз обменялись взглядами так, словно без слов что-то обсуждали.

– А что, если всё это неспроста? – осторожно спросила Люда, подвигая к Дане тарелочку с кусочком пористого воздушного кекса, в котором блестел лимонный джем. – Что, если всё, что она тебе говорила, правда? Я имею в виду мистику и колдовство.

Дана недоуменно моргнула, пытаясь понять, не снится ли ей этот разговор. Потому что она ждала другого, вроде споров о наследстве и жарких торгов за кусок собственности в кафе.

– Да мы только время зря тратим! – Ярослава досадливо поморщилась. – Вы посмотрите на неё. У человека на лице написано: «Они надо мной издеваются!» Что вы от неё хотите, я вас умоляю? Это всё какая-то жутко нелепая случайность. Предслава просто не могла такое спланировать. Она была чуткой, внимательной и всегда думала наперёд. Она не взвалила бы подобную ношу на плечи... этой... племянницы.

Бариста столь легко произнесла имя тёти в гневной тираде, словно и вправду хорошо её знала. Это вызвало укол ревности.

– Ярослава, пожалуйста, не нужно, – тихо попросила Людмила, а потом обратилась к Дане: – Ты ведь наверняка замечала в себе какие-то странные перемены? Например, вскипающая сама по себе вода или летающие ложки? Было что-нибудь?

– Это розыгрыш? – Дана помассировала виски, чувствуя, как от этого разговора начинает болеть голова. – Если да, то совершенно неуместный.

– Может, с тобой животные разговаривали? – снова предположила Людмила.

– Или ты видела вещий сон? – вдруг добавила Веселина.

– Или цветы просили их полить? – Теодор вскинул густые брови в ответ на вымученный вздох Ярославы. – Помнится, Предслава о таком рассказывала.

Дана почувствовала неприятный холодок на коже. Она подавила острое желание немедленно встать и уйти.

– Всё ясно. – Она неторопливо кивнула. – Вы правда издеваетесь.

– Вовсе нет, уверяю. Выслушай нас, мы хотим тебе помочь. – Людмила протянула руку через стол, чтобы коснуться ладони Даны, но та отстранилась. – Это связано со смертью твоей тёти. Всё, что у неё было, она добровольно передала тебе. Всё, понимаешь?

– Нет. – Девушка в недоумении покачала головой.

– Твой организм перестраивается. – Веселина прищурилась, будто видела то, чего не видят другие. – Ты уже ощутила изменения. Не могла не ощутить. Скоро это пройдёт.

– Как скоро? – Вопрос сорвался с языка сам. Дана запоздало сглотнула.

– Месяц. Может, два.

– Это не скоро, – кисло заметил привлекательный кондитер.

Дана мысленно с ним согласилась, но вслух сказала другое:

– Вы просто решили поглумиться в отместку за завещание, да? Вас даже на похоронах не было. – Она встала с места и обвела взглядом сидящих за столом. – Никого из вас. Откуда мне знать, что вы действительно были тётиными друзьями? Иначе бы она наверняка вас хоть раз упомянула.

Ярослава фыркнула и закатила глаза.

– Нас с Людмилой не было в городе, когда это случилось, – с прохладой в голосе произнесла Веселина.

– Дана, милая, погоди выходить из себя. – Людмила встала следом. – Выслушай.

– И не подумаю. Может, у вас тут секта какая-то, в которую вы хотели втянуть тётю, откуда мне знать? – Дана порывисто закинула сумку на плечо. – Счастливо оставаться. Уведомление о продаже моей доли вам придёт по почте. Все вопросы решим через юриста.

Последнее она бросила уже на ходу.

Людмила попыталась догнать её, но слишком долго выбиралась из-за стола.

– Отстаньте от неё. Пусть идёт... – остановил Теодор.

Что ещё он сказал, Дана не услышала, потому что открыла защёлку и пулей вылетела на раскалённую улицу.

Старый Арбат кипел жизнью и кишел разномастными туристами. У Стены Цоя снова кто-то требовал «Перемен» под гитару, но Дана не видела и не слышала ничего. Она летела к метро так, словно за ней гнались. Распугала стаю голубей, которые взмыли с мостовой с возмущённым курлыканьем. Едва не снесла ростовую фигуру президента, с которой фотографировались гости столицы возле одного из сувенирных магазинов. Замешкалась, чтобы извиниться перед старичком, которого случайно задела плечом.

Если бы не эта заминка, в спешке она бы наверняка проглядела шерстяную рыжую кляксу, прошмыгнувшую в ногах у прохожих и метнувшуюся в Староконюшенный переулок.

Это был громадный кот с пушистым хвостом и рысьими кисточками на ушах. Удирал он не просто так: за ним гнался какой-то идиот.

Глава 6

Позже Дана не могла объяснить причину, по которой вдруг её тело развернулось следом за ними, будто флюгер. Острая тревога стиснула что-то внутри так, что от страха похолодели ноги. Словно это за ней гнались, а она убегала, спасая свою жизнь. Что-то навязчиво кричало: животное в смертельной опасности!

Коты не бегают просто так по центру Москвы. Даже если Дана ошиблась, ничего не случится, если она доверится интуиции.

Она бросилась следом быстрее, чем закончила эту мысль.

– Простите! Извините! Пропустите! – Дана врезалась в группу корейских туристов и бесцеремонно промчалась между ними, расталкивая гостей столицы плечами.

Ей вслед заголосили, но она уже была далеко. В висках стучало: только бы не потерять из виду мужчину впереди.

К счастью, такой шкаф с антресолью упустить трудно. Его широкая спина в чёрной футболке и камуфляжные штаны выделялись среди пёстрых летних нарядов, а коротко подстриженная тёмно-русая голова маячила впереди.

Они пробежали похожий на избу дом Пороховщикова, миновали скверик с детской площадкой и нырнули под арку справа так быстро, что Дана поняла: не догонит. Хорошо хоть обувь на плоской подошве надела.

– Виґтан! – закричала она изо всех сил. – Кис-кис! Витан!

Если она ошиблась, просто будет выглядеть как дура. Ничего необычного. Но если это действительно тётин кот, есть шанс, что он услышит и остановится. Маловероятно, конечно. Это всё-таки кот, а не собака.

Удирающий зверь завернул за угол, путаясь в лапах. Мужик в футболке скрылся следом за ним.

– Витан! – завопила Дана так, что с козырька над подъездом вспорхнула перепуганная стайка воробьёв.

В боку закололо.

Девушка споткнулась на бегу. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за крышу припаркованного по пути автомобиля. Сработала сигнализация. Дана рванула из последних сил и обогнула угол, за которым скрылись рыжая цель и преследователь.

Кажется, кот всё-таки услышал её и замешкался, иначе как сумасшедшему мужику удалось догнать его.

Он стоял, широко расставив ноги в чёрных берцах, и на вытянутых руках держал за шкирку извивающегося кота. Клубок апельсинового меха рычал и шипел, яростно пытаясь вырваться. Кажется, он ободрал негодяя, но тот терпел, тяжело дыша. На его мускулистых предплечьях вздулись вены от напряжения.

– Что... вы... делаете?! – Дана, задыхаясь, врезалась в незнакомца, что по ощущениям напомнило удар о скалу. – Отпустите! – Она схватила кота поперёк туловища и рванула на себя. – Это! Мой! Кот!!!

Дана приготовилась драться за шипящий комок шерсти, но тот мгновенно обмяк, едва она коснулась его, а мужчина внезапно разжал пальцы. Она с трудом устояла на ногах и на всякий случай сделала пару шагов назад.

– Твой? – хмыкнул он, оглядывая её с ног до головы, и насмешливо прищурился, когда заметил растрепавшиеся яркие волосы. – Ты уверена, розовая?

Девушка прижала кота к себе. Тот больно вцепился мёртвой хваткой в её плечо, но она решила, что всё стерпит, если придётся, лишь бы спасти любимца Предславы от сумасшедшего живодёра.

– Уверена, – с вызовом ответила Дана. – И я перед вами оправдываться не обязана. Пропустите.

Но незнакомец, напротив, преградил ей путь и упёрся руками в бока.

Кот прижал уши к голове и зашипел на него.

Дана бросила на мужчину возмущённый взгляд.

– Отойдите. Вы что, больной?

Но он выглядел вполне адекватно, если не сказать крайне привлекательно. Выправкой и отменной физической формой он напоминал военнослужащего. Лет двадцати пяти – тридцати на вид, не старше. У мужчины были резкие черты лица, острые высокие скулы и насмешливые зелёные глаза. Поджарый, с рельефными мускулами и загорелой кожей, на которой выделялись мелкие шрамы. С опасной улыбкой на тонких губах. И со стильной стрижкой вроде топ-кнот, с чуть длинным небрежным верхом и коротко подстриженными боками. Наверняка у него от поклонниц отбоя не было, с такими-то внешними данными. Но гонялся этот тип почему-то за кошками.

Дана попыталась угадать, действительно ли он военный или просто очередной турист, но чёрную футболку, камуфляжные штаны и берцы мог носить кто угодно, а никаких опознавательных знаков на нём не было. Разве что медальон на шее, очень похожий на солдатский жетон.

– Нет, а ты? – Он улыбнулся шире и ещё наглее.

Дана невольно отступила, поворачиваясь к нему боком, чтобы прикрыть собой кота, словно незнакомец попытался бы отнять его. Она уже собиралась послать его в дальний пеший тур, а в случае необходимости и закричать на всю Москву, но тут он вздохнул и потёр шею на затылке со словами:

– Ты Богдана? Племянница Предславы? Она ведь умерла.

Дана крепче обняла кота. Его шерсть была густой, длинной и мягкой. Бока вздымались взволнованно, всё тело оставалось напряжённым, а кончик хвоста сердито подрагивал, дёргаясь из стороны в сторону. Но он вдруг показался ей таким тёплым и родным, что Дана не отдала бы его ни за что на свете. Она могла продать кафе и квартиру, но Витана не позволила бы забрать. Этот нервозный клубок шерсти вдруг сделался той ниточкой, что связывала её с покойной тёткой.

– Я знаю. – Девушка вздёрнула нос. – Поэтому он теперь мой. И мне наплевать, откуда тебе известно...

– И доля в кафе? – перебил он.

– Что? – Дана возмущённо заморгала. – Не твоё дело.

– И прочие, – мужчина поднял руку и неопределённо покрутил у виска, – отклонения? Она тебя ими напоследок наградила, да? – Он подался к ней и потянул носом. – Я прямо чую...

Витан утробно зарычал.

– Я сейчас тебя награжу! В полицию поедешь! Маньяк! Чует он! – закричала на него Дана с таким негодованием, что тот растерялся. – Прочь пошёл! Идиот!

Но незнакомец лишь поднял руки и попятился.

– Тише, розовая! Поговорим в другой раз. Когда успокоишься, ладно? Запиши мой номер...

– Иди к чёрту! Ничего я записывать не буду и надеюсь, что больше тебя не увижу. – Дана боком прошла мимо него и буркнула напоследок: – Придурок.

Она ожидала смеха вслед или какого-нибудь мерзкого замечания, но его не последовало, а когда уже у поворота она всё же оглянулась, чтобы убедиться, что странный незнакомец её не преследует, то обнаружила его стоящим на прежнем месте. Он засунул руки в карманы и без всякой улыбки буравил её спину колючим взглядом.

– Маньяк, – бросила она напоследок и скрылась за углом здания. – Живодёр. Наверняка в кофейне тебя заприметил. Не выходи на улицу один. Никогда не выходи. Ты же в городе, мало ли что может случиться. Тут полно туристов, собак и машин.

Дана умолкла. Кот, конечно, ничего не понимал, но она так распереживалась, что могла с таким же рвением пожаловаться на жизнь фонарному столбу.

Они вышли обратно в Староконюшенный переулок, где ходили люди, а полуденное солнце лилось с небес жаркими волнами. Дана снова обернулась, и лишь тогда с облегчением вздохнула.

Кот у неё на руках был громадным и тяжеленным, вдобавок он перестал цепляться и просто обмяк, как ватный. Но и вырваться, как ни странно, не пытался.

– Ну и раскормила же тебя Предслава. – Дана поудобнее перехватила его. – Ты ведь не мейн-кун? Или мейн-кун? А, Витан? Откуда такие размеры?

Котяра повернул к ней голову и посмотрел на неё своими умными жёлтыми глазищами. Как показалось Дане, в них читалось оскорблённое недовольство. Будто бы замечание про лишний вес его искренне задело за живое.

Она засмеялась.

– Ладно тебе. Не дуйся. – Дана попыталась чмокнуть кота между ушей, но тот увернулся и фыркнул. – Я, как увидела тебя, ужасно испугалась. Кто это вообще был? Откуда он про меня знает? Ну точно кто-то из посетителей. Повезло тебе, что я вовремя подоспела, правда?

Кот мотнул хвостом, который пушистой метёлкой щекотно прошёлся по её ногам. Она засмеялась громче.

По пути Дана несколько раз перехватывала тяжеленного Витана, чтобы не выронить его. Руки ныли, но отпускать кота она и не думала. Не хватало ещё, чтобы он удрал с концами и сгинул в московских подворотнях. Ещё службе отлова бездомных животных попадётся, чего доброго. Или другому психу. Мало ли в столице сумасшедших?

Без приключений она миновала Староконюшенный переулок и вышла на Старый Арбат, всё такой же кипучий и многолюдный, как и всегда.

Здесь Дана сделала пару шагов и остановилась.

Мимо сновали люди. Проехал курьер на велосипеде, весело тренькая звоночком на руле. Откуда-то справа лилась музыка: очередное уличное выступление собирало зрителей.

Блестели витрины. Смеялись дети. Мальчик клянчил мороженое у мамы. Особо наглый голубь подошёл к Дане, клюнул её в ногу и задрал голову в ожидании подачки. Он забавно повёл клювом, но, так ничего не дождавшись, вразвалочку направился к художнику-карикатуристу, который ел бутерброд возле своего импровизированного вернисажа.

Мимо прошла целующаяся парочка.

Кто-то сфотографировал девушку с котом и вслух умилился.

Галдящие туристы из Индии протекли мимо шумной рекой.

Из ближайшего турецкого ресторана запахло кальяном.

А Дана всё стояла неподвижно и прижимала к себе Витана. Кот дышал ей в шею и едва слышно мурлыкал. От этого звука в теле отдавалась вибрация, такая тревожная, что на глазах навернулись слёзы, а в горле встал комок.

Сквозь размытую пелену она смотрела на улицу невидящим взглядом. Свет рассыпался яркой радугой.

Руки горели от тяжести так, что едва держали животное.

– Я не могу, – прошептала Дана. На этот раз сама себе.

На самом деле она многое могла. Например, забрать кота на съёмную квартиру.

Конечно, хозяйка будет ругаться. По условиям заселение с животными запрещено, но она сможет договориться. Доплатит в случае чего. Подпишет какую-нибудь бумажку, что, если любимец что-нибудь испортит, она возместит ущерб. Кот пострадает немного в непривычной обстановке, но научится ходить в лоток, а не бегать на улицу. Смирится.

Или она могла бы отнести его обратно в кофейню. В место, к которому он привык. Наверняка его не выгонят. Кондитерская ведь называется «Мур-мур». Тётка и её товарки неспроста назвали так свою кафешку. Дана помнила, с какой любовью кота гладили посетители накануне. Ему там рады. Надо только сказать, чтобы не выпускали на улицу одного. Что какой-то психопат гонялся за Витаном. Нельзя же так халатно относиться к питомцам, в конце концов!

Но что, если Людмила и остальные её не послушают, а кот был нужен лишь Предславе? Вдруг им на него наплевать, поэтому и выгнали одного на улицу?

Нет, она его не бросит. Она его точно не бросит. Хотя бы ради тёти.

Дана шмыгнула носом. Она вновь половчее перехватила Витана и крепче обняла, а тыльной стороной руки вытерла глаза.

– Нет, – повторила она. – Тебя, конечно, в завещании не было и всё такое. Я без понятия, кому тебя оставила тётя. И вообще упоминала ли в этой глупой бумажке.

Направо было метро. Налево – «Мур-мур».

Дана решительно зашагала в сторону кофейни.

– Ты меня прости, толстяк, но я тебя забираю к себе в квартиру. Только скажу твоим знакомым, чтобы тебя не искали. Они, конечно, не в себе, как я поняла, но всё же моя совесть будет спокойна. Поселишься у меня, Витан. Я снимаю маленькую однушку, но мы поместимся. С хозяйкой я всё решу. Куплю тебе большущую лежанку, когтеточку и игрушек, какие только будут в магазине. И еду настоящую, а не сухой корм. Ты любишь курочку? Будем кушать варёную грудку...

– ...И вместе учить макроэкономику? Не смеши мои усы, Богдана. От такой жизни я повешусь на твоих шнурках быстрее, чем ты расшифруешь аббревиатуру ВВП.

От неожиданности Дана споткнулась и выронила кота без всякого почтения. Как мешок с картошкой.

Витан приземлился на четыре лапы. Он грациозно отпрыгнул на шаг, но никуда не удрал. Просто повернулся к ней и сел на мостовую, глядя снизу вверх умными золотистыми глазищами. Как показалось Дане, с долей осуждения.

Наверное, так прошло минуты три: они просто неподвижно пялились друг на друга. Она – растерянно и испуганно. Он – с раздражением и усталостью.

Мимо проходили люди. Проезжали самокаты. Пролетали голуби. Белой черепахой деловито прожужжал робот-доставщик.

А потом кот серьёзным бархатным голосом сказал:

– Думаю, тебе нужно срочно присесть, пока ты не упала в обморок.

Глава 7

Дана была уверена, что пережила невероятно яркую галлюцинацию. Наверняка из-за жары или стресса...

– Не стой столбом, Богдана Ивановна. Ступай за мной.

Витан развернулся и вальяжно пошёл по улице, а девушка последовала за ним, точно зачарованная.

Если это и была галлюцинация, то весьма интересная, и Дана планировала узнать, какой окажется её кульминация.

Кот увёл её с многолюдной солнечной улицы, попетлял по переулкам и отыскал свободную лавочку возле памятника Пушкину в тенистом сквере. Гуляющих здесь было немного, а дышалось значительно легче.

– Присядь, – велел Витан.

Дана медленно опустилась на лавку и, сняв с плеча холщовую сумку, положила её слева. Она не сводила взгляда с Витана, который деловито запрыгнул на лавку справа и устроился поудобнее, чуть повертевшись. Его пушистый хвост полукольцом лёг вокруг лап.

Кот повернулся. Умные жёлтые глаза остановились на ней в ожидании.

– Ну? Так и будешь молчать?

Дана могла поклясться, что его морда шевелилась, когда он говорил. Не совсем так, как у человека двигаются губы, но очень похоже.

Она осторожно огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Затем Дана протянула руку и коснулась коричневого ошейника на шее кота, на котором висел маленький жетончик с адресом.

– Если ты ищешь микрофон, динамик или рацию, я тебя разочарую. Но можешь почесать между ушами и под горлом. Там ты тоже ничего не найдёшь, но я хотя бы буду выглядеть котом, которого гладит хозяйка, в глазах случайных прохожих.

Девушка с трудом сглотнула, продолжая пялиться на говорящего зверя, и смогла выдавить только:

– Я не знаю, что сказать.

Витан дёрнул ушами.

– Я облегчу тебе задачу. – Его голос звучал негромко и слегка тягуче, будто диковинная певучая колыбельная. – Ты ходила в «Мур-мур», потому что тебя пригласила Людмила. Ты встретила там её саму, Веселину, Теодора и Ярославу. Они собирались поговорить с тобой про твою тётю и её наследство, но наверняка вывалили всю информацию так нетактично, что ты, бедняжка, посчитала их чокнутыми и убежала со всех ног. Чему я, кстати, несказанно рад, потому что иначе бы охотник меня сцапал. Спасибо, что выручила. Конечно, наши ораторы с треском провалились. А я ведь предупреждал: на тебя давить нельзя. Но кто же меня слушает?

Дана разомкнула губы, но лишь шумно вдохнула.

– Угадал, значит. И рот прикрой, а то муха залетит.

– Ты же... кот?

– А у нас тут съёмки выпуска телепередачи «Очевидное – невероятное»? Её же вроде закрыли давно? – Витан издал довольный, бархатистый смешок и добавил, будто сжалившись: – Нет, я не кот. Я – домовой твоей тётки Предславы, пусть земля ей будет пухом. А кошачий облик просто не привлекает внимания, да и привычен для меня за столько-то лет. Не припомню, когда его в последний раз менял.

Дана часто заморгала.

– В чём дело, золотко? Тебе в глаз что-то попало?

– Нет. Но Веселина спросила, где хозяин, а Людмила ответила, что он не в настроении и после смерти Предславы ни с кем не разговаривает. Выходит, они о тебе говорили?

– Я им покажу «не в настроении», – проворчал Витан.

Он умолк, потому что мимо них прошла молодая мать с коляской, но та была слишком занята малышом, чтобы вообще замечать что-либо. Когда она удалилась на почтительное расстояние, кот снова обратился к Дане:

– Тётка твоя, Предслава, была ведьмой, а я – её домовым. Когда она умерла, то передала тебе свой колдовской дар, что намного важнее наследства в кофейне. Ты теперь тоже ведьма, Богдана. Это если совсем коротко. – Витан пошевелил усами. – А длинную версию я тебе поведаю, когда ты немного обвыкнешься с мыслью, что разговариваешь с котом, потому что магия реальна и всё такое.

На тропинку перед ними опустились два серых голубя, но Витан даже не взглянул на них, как поступил бы любой его порядочный собрат.

Дана же, напротив, уставилась на пернатых так, будто эти птицы тоже могли с ней заговорить. Хотя бы чтобы выклянчить угощение.

– Это невозможно. – Она рассеянно прижала руку к шее. – Я просто сошла с ума. Магии не существует, а коты не разговаривают. Я сейчас встану и уйду. Точно. Встану и уйду. Как и должна поступить любая нормальная девушка на моём месте.

Она действительно поднялась с лавки и сделала пару шагов, не глядя на Витана, но тут ей вслед донеслось:

– Когда тебе было четыре, ты полезла на дерево, чтобы спасти котёнка. Нет, это был не я, а обычный котёнок. Но ты даже не задумалась. Просто полезла. Потому что испугалась, что вороны его заклюют. Ты решила ему помочь. А когда спускалась, распорола ладонь о сук.

Дана инстинктивно сжала правую руку в кулак.

Она остановилась, не в силах ни двинуться дальше, ни обернуться.

– Чтобы твой отец не ругался, Предслава использовала чары, – продолжал Витан. – Менее чем за час от ужасной дыры на твоей детской ладошке остался лишь крошечный шрам. Ты была в восторге. Предслава же взяла с тебя слово, что ты никогда не расскажешь об этом отцу, потому что он знал, кем были его мать и сестра. Иван не хотел для тебя участи ведьмы, его нельзя за это винить. Но скажи мне, куда же делась та девочка, которая восхищалась чудесам и без страха залезла на дерево, чтобы выручить маленького котёнка? Я не верю, что её больше нет. Иначе бы Предслава не отдала тебе свой дар и, возможно, была бы сейчас жива.

Он умолк.

В тишине шелестели листья осокоря над головой, и деловитые голуби ворковали возле памятника.

Дана медленно подняла правую руку и разжала пальцы, чтобы посмотреть на короткий белый шрам в форме полумесяца.

– Чтобы я не плакала, она сказала, что я отмечена знаком доброты, как всякая белая ведьма. – Дана сглотнула подступивший ком. Глаза почему-то наполнились жгучей влагой.

Ну конечно, она помнила: тот случай с котёнком, их гадания на картах, долгие посиделки с чаем и вкусными пирогами, бесконечные рассказы тёти, похожие на волшебные сказки.

А ещё помнила, как кричал отец. Как она пряталась в шкафу со страху. Как отец тряс её за плечи и требовал забыть всё и не вспоминать никогда, потому что тётя у неё чокнутая. И чтобы Дану не посчитали такой же сумасшедшей, они уедут подальше.

Наверное, она озвучила последнее воспоминание вслух, потому что Витан спрыгнул с лавки, потёрся о её ноги, будто в знак поддержки, и сказал:

– Ты не виновата. Иван не понимал и не поймёт. Мужчины в вашем роду силу не наследуют. Только женщины. А чтобы дар преумножался, его передают другой женщине в семье. У Предславы детей не было, но была ты. Она тебя любила и хотела передать своё ведьмовство тебе.

– Почему она передумала? – сипло спросила Дана, опустив взгляд на Витана.

– Она не передумала. Она уступила Ивану. Видишь ли, колдовать может любой человек при желании. Но это простенькие чары вроде заговора на удачу. Чем сильнее и древнее дар, чем больше поколений он прошёл и чем крепче скопился, тем могущественнее ведьма и её колдовство. Настоящее колдовство. – Пока он говорил, они возвратились на лавку и так же сели рядом, но уже без прежнего напряжения. – Но у него своя цена и ответственность. А ещё мучения. Не колдовать ведьма не может, как не может и умереть без страданий, если не передаст дар следующей ведьме. Иван всего этого для тебя не хотел. Он видел, как маялась его мать всю жизнь, стараясь не колдовать. И какой непростой была судьба у сестры. Предславу эти аргументы убедили. Она вас отпустила.

Дана, кажется, услышала только одно, поэтому переспросила с тревогой:

– Тётя мучилась, когда умирала?

– Нет. Точнее, не знаю наверняка. – Витан ткнул носом её руку. – Ты пахнешь её даром. Она успела отдать его тебе. Но я не знаю, как и зачем. И не могу понять, почему она вдруг так поступила.

Уши с кисточками дрогнули. Кот повернул голову на звук быстрее, чем Дана распознала его источник. Им оказался шустрый французский бульдог, который без поводка бежал впереди хозяина. Завидев Витана, он припустил к ним.

Кот вальяжно перебрался на колени Даны и прижал уши к голове. Девушка механически обняла его, закрывая от собаки.

Бульдог с радостным лаем запрыгал перед лавочкой.

– Брысь, – коротко рыкнул Витан и демонстративно зашипел.

Пёсик вскинул уши и умолк, а потом бросился обратно к хозяину. Тот уже бежал к ним.

– Простите! – Он виновато улыбнулся. – Здесь обычно никто не ходит с кошками. А ваш, – паренёк озадаченно посмотрел на рыжего кота, который с презрением следил за бегающей вокруг собачонкой, – такой спокойный.

– Присматривайте за вашим малышом. – Дана вежливо улыбнулась и погладила Витана по спине. – Тут могут встретиться большие собаки.

– Это точно. Спасибо.

Но бульдог уже переключился на голубей в другом конце сквера и с лаем кинулся туда. Хозяин побежал за ним.

– Псина. – Витан вздохнул, а потом усмехнулся в усы. – А ты снова меня защитила.

– Не за что.

Кот слез с колен девушки и чинно сел рядом.

Дана молча достала из кармана брелок, подарок Предславы, и показала ему. Она в очередной раз пересказала события того утра, когда тётя позвонила ей. Слово в слово передала весь их разговор, будто Витан понимал её лучше, чем люди. Кот слушал, не перебивая, а когда она закончила, поведал:

– В тот день мы приехали с ней в «Мур-мур» ещё до открытия, а потом Предслава внезапно сообщила, что забыла дома нечто очень важное. Она сказала, что быстро съездит и вернётся. Но не вернулась. И ничего не объяснила никому из наших. Будто боялась, что мы помешаем её решению. – В его жёлтых глазах вспыхнул интерес, когда он вдруг сказал: – Я знал, что ты придёшь в кофейню.

Девушка погладила толстого кота на брелоке.

– Это всё нереально. Такого просто не может быть.

Витан спрыгнул с лавки и прошёлся перед ней.

– Дар уже проявился? Наверняка. Что именно необычного случилось?

– Я не уверена, – с сомнением произнесла Дана. – Кажется, утром со мной разговаривал фикус. Просил воды.

– Так-так, – протянул Витан.

– И я уронила чашку, но она не разбилась.

– Ага.

– И ещё я увидела в метро, как статуя мне подмигнула.

– Хм.

– И потом в отражении в вагоне заметила, как какие-то... существа... вырывали у мужчины волосы на голове. Но их никто больше не видел. – Дана закусила губу на миг и потом призналась: – Я что-то чувствую. Совсем не так, как раньше. Например, я ощутила тревогу, когда увидела, как тебя преследует тот человек.

– Охотник, – поправил её Витан. – Его зовут Руслан. Не самый скользкий, но я предпочёл бы держаться подальше от всего их братства. За тобой он тоже придёт, могу поспорить на свой хвост.

– За мной? – Дана встрепенулась.

– Идём, золотко. – Кот развернулся и пошёл прочь. – Тебе нужна помощь. Дар Предславы – это не то, от чего можно просто отмахнуться. Поговорим в более подходящем месте.

– В каком?

Девушка вскочила и, подхватив сумку, поспешила за котом.

– В моей квартире, конечно. Приглашаю тебя в гости, Богдана Ивановна. Тем более это теперь и твоя квартира тоже.

На Арбат они так и не вернулись, пошли тихими дворами и переулками, где тени было больше, а людей – меньше. Витан всю дорогу молчал, а умилявшихся прохожих игнорировал. Будто ни слова из человеческой речи не понимал.

Наконец они вышли к запертой металлической двери, которая напоминала не жилой подъезд, а скорее служебный вход в какой-нибудь магазин. Дана не сразу сообразила, что они пришли к зданию, в котором находилось кафе «Мур-мур», только со двора.

– У меня нет ключа, – спохватилась девушка. – И вообще, я не уверена, что готова снова встречаться с Людмилой и остальными.

Витан одарил её очередным недовольным взглядом, после чего демонстративно прижал лапу к металлической поверхности, выкрашенной светло-серой краской.

Замок щёлкнул. Дверь медленно приоткрылась.

– Добро пожаловать. – Кот прошмыгнул внутрь.

Дана прошла за ним и оказалась в небольшом коридоре с тремя дверьми, люком в полу и лестницей на второй этаж. В простенках стояли стеллажи с коробками из-под посуды, современной кухонной техники и неподписанные деревянные ящики. С потолка свисал плафон с одной яркой лампочкой. Такой же, как и остальные плафоны в кофейне.

С виду обычная подсобка.

– Там зал кафе, там кухня, там служебная комната, – перечислял кот. – В подвал не ходи. Там тебе пока делать нечего. Нам с тобой надо наверх.

Когда Витан пошёл по лестнице, входная дверь за ними плавно закрылась, отчего Дана вздрогнула. На всякий случай она подёргала ручку, но та не поддалась.

– Итак, я иду за говорящим котом, – пробормотала она. – Когда мне захочется прыгнуть в нору следом за белым кроликом, придётся отложить все дела и поискать хорошего психиатра.

Витан впереди с урчанием засмеялся.

– Да ладно тебе. Все мечтают о Стране Чудес. Правда, обычно попадают на Поле Чудес в Стране Дураков. Но тут с котом тебе повезло гораздо больше, поверь.

Лестница привела их к новой незапертой двери, за которой оказалась квартира.

Это была одна из тех старых квартир с высоченными потолками и большими комнатами, в которых ощущался дух минувших эпох. Три комнаты (две из которых спальни), маленькая кухня, смежный санузел с малахитово-зелёной плиткой. Блестящий карамельно-рыжий паркет, светло-коричневые обои, пёстрые персидские ковры и даже настоящий дымоход, отделанный белыми изразцами. Мебель времён молодости её родителей. Бархатные торшеры с бахромой. Старые комоды и громоздкий сервант с хрусталём. Широченный серый диван в одной из комнат. Кованая кровать и громадный книжный шкаф во всю стену в другой. А ещё странные эзотерические мелочи на полках, вроде кристаллов и тряпичных куколок, значения которых Дана не понимала. Почти нормальное жильё, только очень старое. С царящим в нём запахом пыльных страниц, вязаных свитеров и сахарных пряников.

Здесь было очень чисто. И гораздо свободнее, чем в квартире Предславы на Басманной. Да и личных вещей было значительно меньше, чем там.

– Тётя ведь здесь не жила? – осторожно спросила Дана, когда Витан провёл ей экскурсию.

– Редко в последнее время. Она устроила тут что-то вроде временного пристанища для своих гостей. Вторую квартиру она оставила Люде и Веселине пополам, но они пока там не объявлялись. – Ей показалось, что кот загрустил. – Идём в кухню. Там найдётся еда для тебя и немного молока для меня. Ты ведь не обедала? Чувствуй себя как дома.

– Я пока не решила, как мне себя чувствовать.

– Справедливое сомнение. Но я всё же попрошу тебя погреть мне молочка.

Под руководством Витана Дана отыскала сотейник и молоко, а для себя сделала пару бутербродов с сыром. В холодильнике имелись и другие продукты, которые туда кто-то предусмотрительно положил, но Дана всё же постеснялась хозяйничать. После еды она вымыла посуду, а потом они с Витаном сели друг напротив друга за кухонный столик под неизменными часами с кукушкой, которые её тётя так любила.

– Итак. – Кот облизнулся, поудобнее устраиваясь на стуле с мягкой спинкой. Дане показалось, что он выглядел довольным и куда более спокойным, чем полчаса назад. – Что ты поняла из всего мною сказанного?

– Что ты – домовой, а моя покойная тётка – ведьма, которая передала мне свой дар перед смертью? – Дана развела руками.

Витан лениво качнул головой.

– Но это далеко не всё, золотко. – Он шире распахнул золотисто-медовые глаза. – Предслава, Веселина и Людмила – не просто хозяйки кафе. Они – ведьмы, которые вместе олицетворяют три фазы женского жизненного цикла. – Голос кота снова зазвучал бархатно и завораживающе, как у заправского гипнотизёра. – Дева. Мать. Старица. Триединая богиня – древний культ. Гораздо старше любой религии. По легенде, современные ведьмы берут начало у той, кого в сказках зовут Бабой-ягой. Была ли она первой ведьмой или божеством – неведомо никому. Известно лишь, что её силы были разделены на троих и передавались из поколения в поколение веками. Три части целого. Разделение и единство. Нерушимый баланс, который дошёл до наших дней в первозданном виде.

Дана попыталась представить всех этих женщин, переживших приход язычества и христианства, монголо-татарское иго, смену властей, войны и междоусобицы, и у неё закружилась голова. Ей чудилось, что в медовых глазах Витана она видит их силуэты на фоне горящих в ночи костров.

– Были ведьмы-одиночки. И были другие шабаши из трёх женщин в каждом. Одни учились и передавали свои силы дочерям, копили знания и следовали заветам первых ведьм. Другие умирали в муках. Но именно шабаш твоей тёти – старейший из всех, что помнит земля.

Слова кота вызвали волну мурашек по спине.

– Людмила была Девой, Веселина – Матерью, а Предслава – Старицей, – продолжал Витан. – После того как твой отец увёз тебя, Предслава взяла другую ученицу. Она готовила преемницу, талантливую и смышлёную Ярославу. Ты видела её в кафе.

– Да, – севшим голосом ответила Дана.

Она вмиг сообразила, к чему клонил Витан.

– Со смертью Предславы место Старицы заняла Веселина, а Матери – Людмила. Но Девой шабаша внезапно оказалась ты. Не Ярослава. Почему вдруг твоя тётя отдала дар без предупреждения тебе, а не своей любимой ученице, никто не понимает.

Дана поёжилась.

– Это объясняет её неприязнь ко мне. – Она рассеянно накрутила на палец розовую прядь. – Но я тоже не понимаю, почему так вышло. Может, рассердилась на Ярославу за что-то?

– Рассердилась так, что без причины умерла?

– Я видела врачебное заключение. У неё случился инфаркт.

– У ведьмы. Инфаркт. А я тогда русская борзая.

Витан спрыгнул со стула. Прошёлся по кухне.

– Дело в том, что Предслава просто не могла так поступить. Она знала, что на кону. Не только твоя жизнь, которую она вот так запросто связала с магией. И не судьба древнего колдовского дара.

– Ты о чём?

Кот в мгновение ока очутился на столешнице возле газовой плиты и сел, свесив пушистый хвост. Его глаза оказались на одном уровне с глазами Даны, когда он назидательно изрёк:

– Испокон веков задача трёх ведьм нашего шабаша – оберегать баланс между людьми и сверхъестественными существами.

– Нельзя позволять всяким бесам вредить людям? – Девушка кивнула и тотчас прикусила язык.

В сущности, домовой и был одним из таких бесов. Но, к счастью, Витан не обиделся.

– И уничтожать мистических созданий тоже нельзя – это нарушит равновесие в природе. С годами это стало очевидно. – Кот прищурился, отвернувшись к окну, выходившему на шумный Старый Арбат. – Многие ведьмы взяли на себя защиту тех безобидных существ, которым стало сложно выживать в крупных городах, – он усмехнулся. – Подобных ведьм и их помощников твои современники так и прозвали: Общество защиты чудовищ. Без таких, как Предслава, не выжить таким, как я.

Последнее прозвучало печально.

Дана бы с радостью погладила Витана, но она не знала, насколько вообще уместно трогать домового, поэтому только спросила:

– Из-за таких, как этот Руслан?

Кот зафыркал, выражая глубочайшее презрение.

– Охотники на нечисть – особое братство. – Витан заметно поморщился, отчего его мордочка приобрела сердитое выражение. – Орден, что веками по всему миру уничтожает тех существ, которые опасны для людей. Безвредных созданий они не трогают. Но надо успеть доказать, что ты безопасен, а охотники обычно долгих бесед не ведут. Общество защиты чудовищ – единственное звено между людьми и магическим миром.

Паника поднялась в животе неуютным, болезненным спазмом. Дану замутило.

– И Руслан понял, что я ведьма? – Она почувствовала, как похолодели руки.

Витан вздохнул.

– Расслабься, золотко. Да, он обязательно объявится снова, чтобы поговорить. Но на костёр тебя никто не потащит только за то, что ты общаешься с фикусом.

– Почему-то ты меня не успокоил. – Дана спрятала лицо в ладонях и пробубнила: – Я ничего не понимаю. У меня сейчас взорвётся мозг. И ещё я в ужасе.

Домовой мягко спрыгнул на пол и подошёл, по-кошачьи потёршись о её ноги.

– Наверняка все сейчас подозревают тебя во внезапной смерти Предславы.

– Что? – Дана посмотрела на него сверху вниз сквозь пальцы.

– Не «что», а «кто». Охотники. Наши ведьмы: Людмила, Веселина и Ярослава. Теодор.

– Он тоже колдун?

– Нет. Не совсем.

– Как это?

Витан вскочил на подоконник и сел между горшком с геранью и вазой с сушёными травами.

– Он... кхм... Думаю, он тебе сам расскажет, когда сочтёт нужным. Если, конечно, тоже не уверен, что это ты убила Предславу, чтобы завладеть её силой. – Он зевнул, демонстрируя мелкие острые зубы. – Но лично я не верю, что ты на такое способна, золотко. Я помню тебя маленькой. Ты бы никогда и мухи не обидела.

– Утешил.

Она встала и подошла к раковине, чтобы умыться холодной водой. Это не помогло. Щёки пылали, а голова шла кругом.

Дана схватилась дрожащими руками за край столешницы и зажмурилась.

– А что, если ты ошибся? Все ошиблись? Я ведь никакая не ведьма. Я – экономист. – Она натянуто улыбнулась.

Витан, который преспокойно умывался на подоконнике, смерил её тяжёлым взглядом.

– Как экономист ты тоже никакая, уж прости за прямоту.

– Я не ведьма, – упрямо повторила Дана, вышла на середину кухни и покрутилась, раскинув руки. – Ты посмотри на меня. Я ведь...

– У ведьмы две тени, – перебил её домовой. – Это самый очевидный признак.

Дана медленно посмотрела себе за спину. Одна её тень вполне нормально лежала на полу относительно света от окна... а вот вторая деловито проверяла, выключена ли духовка. Заметив внимание хозяйки, она метнулась к первой и слилась с ней.

В ушах зашумело.

– Ну нет, – простонала Дана, оседая на пол.

– Давай без паники? – Витан спрыгнул к ней. – Я пытаюсь думать.

– Ты ведь понимаешь, что произошла ошибка? Я не могу взять на себя такую ответственность, как защита кого бы то ни было от... от... кого-то ещё... Я даже за себя отвечать не могу. Ты прав. Я ничего не знаю и не умею. Я даже как экономист...

Её голос надломился. По щекам побежали слёзы.

– Ну началось. – Домовой закатил глаза.

– А можно отказаться от этого ведьмовского дара? – без всякой надежды спросила она. – Наверняка же есть способ отдать его и не умирать?

– У меня другая идея.

Он нырнул ей под руку и замурлыкал, как комнатный трактор. Витан был пушистым и таким уютно-тёплым, что Дана бессознательно обняла его и прижала к себе. От его мурчания по телу побежала вибрация. Рыдания, закипавшие в груди, растаяли.

– Какая? – Она коротко всхлипнула.

– Я помогу тебе освоиться в новом амплуа и всё понять. Ты дашь себе время, скажем, до осени, а потом решишь, стоит ли выкидывать то, что подарила тебе не одна только Предслава, но многие поколения женщин до неё. Если всё же придёшь к выводу, что такая жизнь не для тебя, я не стану отговаривать. Но сначала мы с тобой попробуем узнать, что случилось с твоей тётей. Видишь ли, каким бы ни был её мотив передать силу именно тебе, она сделала этот выбор осознанно. Так что же, Богдана Ивановна? Согласна?

Глава 8

Коленки у Даны дрожали, пока они с домовым спускались по лестнице спустя целый час обстоятельного разговора.

– Ничего не бойся, – ровным тоном наставлял её Витан. – Веселина, скорее всего, будет холодна поначалу, ей такое свойственно. Она часто в разъездах по делам Общества и вообще женщина весьма ответственная. С Людмилой вы наверняка поладите сразу. Она крайне коммуникабельна, но порой даже меня пугает своей гиперактивностью. Люда у нас отвечает за общение с другими ведьмами и с охотниками тоже. А вот Ярослава наверняка продемонстрирует враждебность, но её можно понять. Ты в её глазах особенно подозрительна: объявилась из ниоткуда, заняла её место и внезапно очутилась возле Предславы в день её смерти. Ярослава усердна и умна, будь к ней снисходительна. К тому же твоя тётя опекала её со всей теплотой.

– А Теодор? – шепнула Дана, когда они уже стояли перед дверью в общий зал.

– Его я беру на себя, не беспокойся. Твои задачи мы обозначили. Готова?

– Нет.

– Отлично. Тогда вперёд.

Дверь открылась сама, повинуясь безмолвному приказу домового. Скрипнули петли. Дана увидела зал кафе, только на этот раз со стороны барной стойки.

Затрещал патефон, сменив романтическую мелодию на нечто радостное, будто приветствуя триумфальное возвращение Витана, за которым следовала смущённая Дана, и все собравшиеся повернулись к ним как по команде.

Веселина, Людмила и Теодор подняли головы от разложенных перед ними бумаг. Они сидели за столиком в центре помещения и, судя по всему, решали какие-то внутренние вопросы кофейни. Теодор вскинул брови, Веселина слегка нахмурилась, а Людмила, напротив, просияла, едва увидев Дану.

Похоже, обрадовалась столь внезапному её возвращению лишь одна Люда. Протиравшая соседний столик Ярослава так и застыла с тряпкой в руке с таким угрюмым видом, что Дана невольно задумалась, может ли ведьма навести порчу одним лишь взглядом.

Несмотря на самый разгар дня и толпы туристов снаружи, посетителей в кафе не было, потому что на двери по-прежнему висела табличка «Закрыто».

– Дана! – Людмила вскочила с места. – Неужели ты передумала?

Витан запрыгнул на барную стойку, грациозно взмахнув пушистым хвостом, и снисходительным тоном объявил:

– Вольно, рота. Командир всё уладил.

Дана обошла его. Она старалась держаться уверенно.

– Я решила остаться, как того желала моя тётя. И ещё я хочу понять, почему она вдруг решила передать дар мне. Но раз такое случилось, уверена, что всему есть логичное объяснение, даже в... в настолько невероятной и нелогичной ситуации. – Именно эту краткую речь они с Витаном репетировали вместе с небольшим заключением: – Правда, мне понадобится помощь, чтобы во всём разобраться. Я ведь, – Дана заправила розовую прядь за ухо, – совсем ничего не знаю.

– Разумеется, – буркнула Ярослава, уронив тряпку на стол перед собой, за что немедленно была удостоена осуждающего взгляда Веселины.

Людмила откинула за спину косу и взяла Дану за руку с искренней улыбкой, от которой на её щеках возникли милые полумесяцы ямочек.

– А мы с Теодором не сомневались, что ты вернёшься. Правда, Тео? Конечно, мы тебе поможем и всему научим. – Люда потянула Дану к столу. – Ты ведь теперь одна из нас, а шабаш своих не бросает.

– Здорово. – Дана неловко присела на предложенный стул.

Её взгляд упал на разложенные бумаги: сплошь документация кофейни, вроде смет, заявок на продукты и бухгалтерских счетов. Ничего необычного. И никаких заклинаний.

А потом она заметила, как пристально наблюдает за ней Теодор с противоположной стороны стола. На его сомкнутых губах мелькнуло нечто очень похожее на сдержанную улыбку.

– Итак... – Дана поёрзала, усаживаясь поудобнее. – С чего мне стоит начать?

– С основ, полагаю, – ответила Веселина.

– Мне полагается купить волшебную палочку, котелок и сову? – попыталась пошутить Дана.

За её спиной сердито фыркнула Ярослава.

– Простите, но это цирк. – Она прошагала в сторону кухни. – Позовите меня в антракте. А ещё лучше, когда представление закончится.

Она не хлопнула дверью лишь потому, что пружины в маятниковых петлях не позволили этого сделать.

– Яра! – менторским тоном окликнула её Веселина. – Будь вежлива!

Теодор слегка тронул плечо старшей ведьмы.

– Не ругайте её, – попросил он, поднимаясь со стула. – Я сам с ней поговорю. А вы пока пообщайтесь на все темы шабаша, которые не предназначены для моих ушей.

– Для этого не хватит всей твоей жизни. – Людмила махнула рукой ему вслед, а потом обратилась к Дане: – Не обращай внимания на Ярославу. Она тяжело переживает потерю Предславы. Твоя тётя её растила последние десять лет.

Что-то вызвало неуютный укол ревности: то ли столь решительный уход красавчика-кондитера вслед за Ярославой, то ли понимание того, что она занимала место самой Даны почти с момента её отъезда из Москвы. Конечно, тёте потребовалась преемница, и Дана это понимала, но всё равно неприятное ощущение никуда не делось. Яра наверняка любила свою наставницу, а теперь вдруг лишилась и её самой, и всего того, к чему её готовили. Так вышло, что они с Даной несколько раз поменялись ролями. Но вместо обсуждения этой щекотливой темы она лишь коротко кивнула:

– Ясно.

– Обязанностей для начала у тебя будет всего две, – продолжила Веселина. – Первая: изучение азов ведьмовства и всей нашей культуры. – Она вдруг поджала губы и повернулась к Витану: – Что ты успел рассказать про Общество?

– Только самую суть. – Домовой развалился на барной стойке совершенно по-кошачьи. – Но не переживай, я помогу с обучением. Правда, информации окажется много.

– Никаких проблем. – Дана пожала плечами. – Я привыкла читать большие объёмы самых разных учебных материалов в универе. Дайте мне пару ваших книг...

– Колдовских гримуаров как таковых у наших сестёр не бывает, – перебила её Людмила, замотав головой так энергично, что длинные серьги в её ушах зазвенели. – Они свойственны западным ведьмам. Но некоторые полезные записи всё же найдутся. Я всё тебе предоставлю. И ещё ты можешь делать конспекты, но после того, как всё запомнишь, уничтожишь их.

Девушка вскинула брови и в недоумении перевела взгляд с одной ведьмы на другую. В её голове по-прежнему с трудом укладывалось существование магии вообще, не говоря уже о сомнениях в адекватности людей вокруг. Если бы не Витан, она бы по-прежнему считала их сумасшедшими.

– Есть какая-то особая секретность?

– Любые колдовские знания – это таинство, – всё таким же сухим тоном пояснила Веселина, поправляя часы на цепочке у себя на шее. – Они ни в коем случае не должны попасть не в те руки, даже между шабашами передаваться не могут без веской причины.

– И не должны раскрыть никого из нас, – кивнула Людмила. – Именно благодаря нашей осторожности во времена инквизиции восточные ведьмы пострадали наименее всего. Их просто было очень сложно уличить в колдовстве и уж тем более отправить на костёр. Там чаще всего оказывались как раз хозяйки всяческих гримуаров или просто склочные бабы, которые не умели держать себя в руках. Милых тихих травниц никто не трогал, особенно если они не переходили дорогу служителям церкви.

Она сказала это просто и весело, но Дана всё равно поёжилась, представив себе поколения женщин, живших в страхе из-за своих умений. В особой скрытности был толк даже в настоящее время, когда за склонность к эзотерике просто могли обозвать шарлатанкой. Либо счесть безумной, как говорил про Предславу отец Даны.

– Так что приготовь ручку и тетрадку на пружинке, из которой не жаль будет выдёргивать листы в процессе. – Людмила подмигнула. – У тебя ведь каникулы, верно? Тогда завтра и начнём. Часов в девять.

– Хорошо. – Дана сложила руки у себя на коленях, стараясь скрыть волнение. – А что насчёт второй обязанности? Это Общество защиты чудовищ?

Веселина удивлённо изогнула брови, будто услышала невероятную чепуху.

– О нет! – Люда весело рассмеялась. – Об этом пока не думай. Тебе ещё рано брать на себя подобные дела. Тут мы управимся сами, не переживай.

Первое чувство облегчения сменилось лёгкой обидой. С одной стороны, Дану обрадовало, что не нужно будет взваливать на себя лишнюю ответственность, к которой она оказалась совершенно не готова. Но с другой, ей стало досадно, что её посчитали полностью бесполезной, даже не проверив способности и не спросив её мнения.

– Если в «Мур-мур» обратится кто-то со сверхъестественной проблемой, просто позовёшь кого-нибудь из нас, – сказала Веселина.

– А...

– А если нас не окажется на месте, то предупредишь Теодора или Витана, – успокоила её Люда и затем таинственно прошептала, подавшись к ней: – И вот тут пойдёт речь о твоей второй обязанности, вернее о просьбе за неё взяться. – Они с Веселиной обменялась взглядами, прежде чем продолжить: – В «Мур-мур» всегда на посту есть ведьма. Так заведено. Под видом ли собственницы, официантки или клиентки – неважно. Но рук в кафе и правда не хватает, как ты можешь судить. А нанять просто человека со стороны мы не можем. Это слишком опасно. Поэтому хотели тебе предложить...

– ...Поработать в кафе? – в унисон с ней закончила Дана. Глаза её засияли, когда она осознала, что это единственная понятная для неё задача, не сулящая дорогостоящий визит к психиатру. – Официанткой? Я буду рада принести пользу. Тётя оставила мне третью часть «Мур-мур», так что моя помощь здесь будет вполне естественна.

Витан предупредил Дану ещё в квартире наверху: ведьмы трудятся в кофейне так, будто это самое обычное заведение. Что к лучшему. Ведь даже отцу будет проще объяснить подработку официанткой под видом изучения работы малого бизнеса, нежели искать другой предлог, чтобы остаться в Москве на все каникулы.

Людмила с облегчением вздохнула. Её плечи заметно расслабились.

– Здорово. Ты когда-нибудь работала в кафе?

– Нет. Но я научусь. – Дана опустила глаза. – Если Ярослава не будет против моего присутствия, конечно.

– Вы непременно найдёте общий язык, просто дай Яре к тебе привыкнуть, – пообещала Людмила.

Дана через силу улыбнулась, пытаясь усмирить скачущие мысли.

– А что, если я не справлюсь? – Она сглотнула и бросила быстрый взгляд на затихшего Витана. Тот развалился на барной стойке и будто бы даже задремал. – Или передумаю становиться ведьмой?

Веселина сердито сжала губы и будто бы даже побледнела, оскорбившись. Людмила же, напротив, развеселилась так, что засмеялась от всей души.

Витан дёрнул ушами. Патефон фыркнул и заиграл «Калинку-малинку» на какой-то особенно озорной мотив.

Дана вздрогнула и уставилась на заколдованный предмет.

– Милая, ты теперь наша Дева. – Людмила одарила девушку ласковой улыбкой. – Колдовство в твоей крови.

– Мне бы вашу уверенность. – Голос предательски сел. Дана кашлянула в кулак. – Простите.

Она опустила голову. Ей вдруг в очередной раз захотелось, чтобы всё оказалось сном. Начиная с тётиного телефонного звонка в день экзамена.

– Не переживай. Я завтра буду рядом. И Веселина с Витаном тоже. Мы поговорим о ведьмовстве. А сегодня, если хочешь, осмотрим кофейню. Я тебе покажу, где у нас что лежит, какое меню и какие бывают посетители. Ну а после сядем, выпьем душистого чаю с ромашкой и вспомним добрым словом твою тётю. Хорошо?

Дана кивнула, но ни звука проронить не успела.

– Ты уже решила, когда переедешь в квартиру наверху? – раздался за её плечом голос Теодора.

Девушка схватилась за сердце. Она едва не прикусила язык от неожиданности.

Дана была уверена, что кондитера не было там секунду назад. Как он подкрался так быстро и незаметно?

Теодор не обратил внимания на её замешательство. Он невозмутимо возвратился на прежнее место за столом.

Патефон заиграл «Живёт моя отрада в высоком терему», и Витан лениво поднял голову.

– Я уже спрашивал. Она не хочет там жить, – ворчливо ответил кот вместо ошалевшей Даны.

– Почему? – Кондитер одарил Дану таким удивлённым взглядом, будто она только что отказалась от личных апартаментов в Дубае. В его вишнёво-карих глазах блеснуло осуждение.

– Говорит, у неё съёмное жильё оплачено на два месяца вперёд. – Витан спрыгнул со стойки и пошёл к ним.

– И там все мои вещи, – добавила Дана таким гордым тоном, будто этот аргумент многое значил, а среди её имущества имелась как минимум коллекция роялей.

– Их никак нельзя перевезти? – снова спросил Теодор. Он не улыбался, но в лукавом прищуре читалась насмешка. – Если нужна грубая мужская сила...

– ...Она наймёт пару грубых мужиков. – Домовой запрыгнул на диванчик наискосок от них. – Оставь девочку в покое, Тео. Ей и так досталось. Не дави.

Кондитер поднял раскрытые ладони, выражая полную капитуляцию.

– Я просто спросил.

– Что там с Ярославой? – обратилась к нему Веселина, и Дана с облегчением выдохнула, когда всё внимание переключилось с неё на Теодора.

– Нервничает, но ей уже лучше. Сейчас допьёт кофе и выйдет к нам.

Людмила пожала плечами и предложила:

– Тогда можем открыть кофейню и показать тут всё Дане, чтобы не терять времени, если никто не против.

Они приступили к небольшой экскурсии. Объяснили, как работают кофемашина (вполне современная для волшебной кафешки), касса и прочее оборудование, которое могло понадобиться. Рассказали о меню. Затем отвели Дану в кухню, идеально чистую, как с картинки, где всецело властвовал педантичный Теодор Крамер.

Кондитер производил впечатление в меру вежливого, но немногословного человека. Дана то и дело ловила на себе его пристальный взгляд, от которого волоски на затылке шевелились. Теодор мягко намекнул, что ей не следует соваться дальше стола для раздачи и холодильника с готовыми десертами. Она только кивнула. Ей подумалось, что ни одному повару не понравилось бы непрошеное вмешательство в его рабочее пространство.

На первый взгляд, всё в «Мур-мур» выглядело самым обычным, но при более внимательном рассмотрении Дана начала замечать любопытные мелочи. Например, незнакомые названия в меню, вроде торта «Красная луна», чизкейка «Тыквенные грёзы» или черничного печенья с предсказаниями, в котором предсказания наверняка были самыми настоящими.

На вопрос о том, можно ли обычным людям предлагать любую еду кофейни, Людмила ответила:

– Разумеется. Угощения у нас съедобные для всех, но вот клиенты бывают весьма непростые.

– Сюда заходят другие ведьмы? – осторожно спросила Дана, которой пока не хотелось встречаться ни с кем, кроме хозяек кондитерской.

– Ведьмы, – Люда принялась загибать пальцы, – колдуны, домовые, русалки, кикиморы, водяные, оборотни. Даже один древний леший заглядывает раз или два в месяц, чтобы отметиться. От его леса давно ничего не осталось, поэтому он сейчас обитает в Московском зоопарке.

Дана икнула.

Теодор слегка толкнул локтем Людмилу, и та спешно добавила, заметив смятение на лице новенькой:

– Но все они, разумеется, расхаживают по городу в человеческом обличии. Это главные условия Ордена: не выделяться среди людей, жить скрытно, не вредить и не пугать. – Она опечаленно вздохнула. – Некоторым это даётся просто. Другим приходится несладко. Кто-то даже уезжает из городов подальше в глушь.

– А кто-то попадается охотникам и оканчивает жизнь с их лёгкой руки, – хмуро заметила Ярослава, которая, кажется, успела перемыть все стаканы и чашки за барной стойкой раза три, пока две другие ведьмы показывали Дане кафе.

Это было самое длинное и дружелюбное предложение, которое озвучила ведьма-бариста. Дана сочла его хорошим знаком и призналась:

– Сегодня, когда я ушла от вас в первый раз, то встретила одного из них и... кхм... забрала у него Витана.

Ведьмы и Теодор синхронно повернулись к коту. Очень сердитых флюгера.

– Именно об этом ты решил умолчать? – Веселина скрестила руки на груди.

Витан лениво зевнул и потёрся о ноги Даны, щекоча голую кожу пушистым хвостом.

– Это был Гончаров. Он изъявил желание поговорить насчёт Предславы. А я общаться с ним не захотел. Всё нормально. Дана всё уладила.

– Интересно, как? – обратилась старшая ведьма к девушке.

Та смущённо заправила за ухо розовую прядь, не зная, что ответить.

– Назвала маньяком и пригрозила вызвать полицию. – Витан переливчато мурлыкнул, будто веселился.

Теодор издал короткий довольный смешок и слегка похлопал Дану по плечу:

– Умница.

А потом он ушёл в кухню, оставив ведьм и домового обсуждать разговор с охотником.

Ярослава, кажется, немного успокоилась. Она заварила душистый чай с малиной, смородиной и боярышником, пока Людмила и Дана ходили в подсобку за чистыми форменными фартуками цвета охры.

– Можешь одеваться как угодно, только про фартук не забывай. И хорошо бы сделать тебе бейджик с именем «Богдана».

– Лучше Дана, – мягко напомнила девушка. – Мне так больше нравится, если вы не против.

– Как скажешь. – Люда только пожала плечами. – И можешь говорить мне «ты», а не то я чувствую себя старушкой.

Когда они вернулись в зал, за столиками уже сидели несколько посетителей. Все они были обычными людьми, как сказала Людмила, но Дана всё равно не могла не относиться к ним с подозрением, пока помогала подавать пироги и чай.

Её небольшое обучение прошло довольно легко, а беседа с Людой давалась и того легче. Дана даже поймала себя на мысли, что Витан не соврал на её счёт. Домовой постоянно находился в поле зрения, здесь же в общем зале, но после открытия кофейни ни слова не проронил, делая вид, что спит, растянувшись на подоконнике длинной рыжей подушкой.

Когда стемнело, Теодор позвал Дану в кухню, где налил ей кофе с бутербродами и эклером с таким вкусным карамельным кремом, что девушка с трудом удержалась от соблазна выпросить ещё один.

Пока она допивала кофе у столика для раздачи, кондитер возился с заготовками для круассанов. Дана старалась не пялиться на него слишком откровенно, но ничего с собой поделать не могла. Она вообще никогда не видела, как работают настоящие повара, не говоря уже о таких привлекательных и ловких.

Впрочем, ей не давала покоя не столько кулинарная сноровка кондитера в белом кителе без единого пятнышка, сколько размышления о том, кем он был на самом деле. Ведь ни Витан, ни ведьмы ничего о нём так и не рассказали, а сам Теодор молчал. Вероятно, наблюдал за ней столь же пристально, как и она за ним.

– Задумалась о том, зачем тебе подобные хлопоты? – вдруг спросил он, бросив на неё короткий взгляд.

Круассаны у него выходили аккуратные и одинаковые, как с конвейера.

Конечно, он был прав. Дана испытывала мучительные сомнения примерно каждые пять минут, а каждые десять её ладони потели от страха или волнения. Вот только признаваться в этом не хотелось даже самой себе, поэтому она сказала:

– В меню чай, кофе и какао. Ещё морс. Почему нет чего-нибудь модного, вроде бабл-чая?

– Что? – Теодор медленно повернулся к ней, отложив новую заготовку.

– Ну, знаешь... – Дана замялась под его тяжёлым взглядом, мгновенно почувствовав себя инфантильной дурочкой. – Бабл-чай... Такой современный азиатский чайный напиток с желейными шариками из тапиоки, внутри которых сок. Наверняка всякие популярные штучки смогли бы привлечь в кафе побольше посетителей и помочь поднять прибыль...

– Предслава упоминала, что ты учишься на экономиста. – Теодор возвратился к работе. – Только не говори Витану, что хочешь настроить вайфай.

– Почему?

– Из-за охранных чар обычная связь тут не ловит, а батарея телефона разряжается быстрее. Если сделать ему замечание, он обижается.

– Буду знать. – Дана вздохнула, допивая последний глоток восхитительного кофе с ноткой ванили, которая оставляла на языке сладкое послевкусие. – Никаких новшеств. Нельзя соваться в чужой монастырь со своим уставом.

Кондитер не ответил, отчего она почувствовала себя ещё более неловко и решила поскорее возвратиться к Людмиле, чтобы узнать, не нужна ли помощь.

– Спасибо за ужин.

– На здоровье, сударыня, – не отвлекаясь от работы, ответил Теодор.

Дана убрала за собой посуду, вымыла руки и направилась в зал. Дверь при этом она открыла, толкнув плечом. Не только чтобы не испачкать руки, но чтобы лишний раз взглянуть на кондитера. Тот (к необъяснимой досаде) на неё не смотрел, полностью поглощённый фигурным сворачиванием сладкого теста.

Увы. Настоящий профессионал, привыкший к вниманию людей вокруг, по мелочам не отвлекался.

Ей отчего-то ужасно не хотелось, чтобы Теодор оказался плохим человеком, как-то замешанным в смерти тёти. Но память настойчиво подкинула тот обрывок разговора между ним и Ярославой, когда бариста вполне определённо велела избавиться от Даны. Какие бы их ни связывали отношения и что бы они там ни обсуждали на самом деле, стоило оставаться начеку.

Возвратившись в общий зал, Дана обнаружила, что с наступлением сумерек народу заметно прибавилось. Все столики были заняты. Патефон играл ретро, потрескивая, как мурлыкающий кот. Мелодия оказалась под стать гостям.

Теперь в «Мур-мур» преобладали не туристы, а весьма необычно одетые гости, которых можно было принять за художников, артистов, эзотериков или иную эксцентричную богему. В большом и пёстром городе каждый из них с лёгкостью бы затерялся в толпе, но сейчас Дане вдруг показалось, что она видит куда больше, чем просто толпу клиентов кофейни. Она невольно заметила пару человек с двойными тенями, одного мужчину с чересчур мохнатыми рыжими предплечьями и женщину без тени вовсе. На многих были надеты не только интересные наряды, но и украшения вроде амулетов или браслетов. И все эти посетители явно чувствовали себя в «Мур-мур» как дома.

Ярослава шустро разливала напитки за стойкой. Людмила сновала с подносом между столиками. Веселина разговаривала возле входа с пожилым мужчиной в клетчатом костюме и шляпе. Там же обнаружился и Витан. Кот сидел на свободном стуле, прикрыв глаза, и с интересом слушал их беседу.

– Не стой тут, пожалуйста, – с натянутой улыбкой попросила Ярослава.

Она протиснулась мимо, оттеснив Дану в угол, и поставила перед клиенткой большую кружку, над которой курился ароматный пар.

– Ваш зелёный чай с мятой.

– Спасибо, душенька, – разулыбалась Ярославе кудрявая черноволосая женщина в больших очках и лимонно-жёлтой шёлковой шали.

Она забрала заказ и отошла.

– Прости, – запоздало извинилась Дана. – Не хотела тебе мешать. Тут просто столько людей. Я немного растерялась. Каких-то пятнадцать минут назад почти никого не было.

Ведьма-бариста, которая продолжала суетиться за стойкой, усмехнулась.

– Людей... – Она послала Дане снисходительный взгляд и как бы невзначай шепнула: – Не все тут люди.

– Я так и подумала. Давай я тебе чем-нибудь помогу?

– Это ни к чему. Я сама.

Ответ прозвучал резко, и Ярослава это поняла, поэтому вздохнула и мягче добавила, повернувшись к Дане:

– Прости. Тяжёлый день. И не один. Но мы привыкли. А с тебя, пожалуй, на сегодня достаточно сенсаций. Пощади свои нервы и езжай домой отдыхать, пока Люда или Веселина не решили познакомить тебя с каким-нибудь необычным существом, чтобы начать твоё обучение прямо сейчас. Это вполне можно отложить до завтра, я считаю. Приходи к девяти, и тетрадку не забудь.

Дана окинула зал неуверенным взором. Внутрь только что вошли ещё двое посетителей: милые седые старушки с тросточками. У одной из них на плече сидела ворона.

– Точно помощь не нужна? – Девушка в нерешительности закусила губу.

Ей и вправду захотелось убежать и отложить новые проблемы до завтра. Вместо любопытства Дана вдруг ощутила смятение. Невольно подумала, что она вновь пытается занять чужое место, как какая-нибудь аферистка. Страх, что она опять не справится, если взвалит на себя слишком многое сразу.

– Точно. – Пока она размышляла, Ярослава заварила свежий чай, разлила его по чашкам и ополоснула чайничек. – Иди. Не переживай. Завтра увидимся. Я скажу Люде, что сама тебя отпустила. Она ведь записала твой номер? Если что-то понадобится, позвонит.

Быть может, Ярослава и не была столь уж плохой, как показалось поначалу, а Витан снова оказался прав: она глубоко и по-своему переживала смерть Предславы.

Но как же тогда тот их разговор с Теодором? Что она имела в виду под «избавься»? Вряд ли просто предлагала выгнать Дану из кафе.

– Спасибо. – Она заставила себя улыбнуться Ярославе. – До завтра.

Дана ушла через служебный вход, чтобы повесить фартук в подсобке, забрать свою сумку, а заодно не пробираться через полный зал. Уйти по-английски, не прощаясь, показалось ей невежливым, но сил на новые разговоры уже не осталось. Дана дала себе слово, что завтра обо всём поговорит и объяснит свой внезапный уход. А пока ей правда стоило отдохнуть.

Она вышла в слабоосвещённый внутренний двор и с наслаждением вдохнула полной грудью. От приятной прохлады по разгорячённой коже забегали мурашки.

Зачарованная дверь с протяжным скрипом закрылась за Даной, оставив её одну наедине с роем сумбурных мыслей посреди густеющей летней ночи. И всё же, несмотря на все потрясения, день показался ей вполне удачным.

Или же она ошиблась?

Глава 9

Москва никогда не спит. Даже после закрытия метро жизнь в городе продолжала кипеть. В узких переулках апельсиновым светом мерцали фонари, отражаясь в лужах, оставшихся после тёплого вечернего дождя. Маленькие кафе, так похожие на «Мур-мур», ещё не опустели. Там, за столиками у витрин, шептались парочки. Ночные клубы открыли свои двери, из которых гремела музыка. Где-то вдали рычал мотоцикл, но его рёв быстро растворялся в сердцебиении прочих звуков.

А утром начинался новый виток в этом бесконечном цикле. Первые лучи солнца золотили купола церквей. Воздух, ещё прохладный и свежий, терпко пах кофе и тёплой выпечкой. Вместо клубов открывались магазины, а по тротуарам, как ручейки, бежали люди. Все спешили по своим делам, превращая сонный город в суетливый муравейник. Из-под ног сизые голуби взмывали в бирюзовое небо, прямо к солнцу нового дня.

Дана полюбила Москву с первой недели в столице. Да, кажется, не успела её и разлюбить после своего отъезда в детстве. Москва всегда казалась ей сильной и нежной одновременно, завёрнутой в серебристую дымку летних дождей и пропитанной освежающим зимним солнцем. Здесь, среди высоток и машин, пряталась её собственная бесконечно уютная вселенная.

Она не спешила домой, несмотря на усталость и пережитые потрясения. Доехала до своей станции и ещё несколько часов бродила по соседним районам.

Дана размышляла обо всём, что узнала, и пыталась разобрать по полочкам подозрения. Ночная жизнь столицы приводила её в чувства ничуть не хуже, чем прохладная свежесть после лёгкого дождика, который прошёл, пока она была в кофейне.

Мало-помалу Дана успокоила внутреннюю дрожь. В какой-то момент ей почудилось, что за ней наблюдают. Она оглянулась и заметила в другом конце улицы высокого брюнета, которого она в первые секунды приняла за Теодора. Но стоило проходящим мимо людям закрыть его собой на мгновение, как он пропал. Наверняка просто показалось. Или это был случайный похожий парень. После Дана ещё пару раз оглянулась, на всякий случай, но симпатичный кондитер ей больше не мерещился.

Она выудила из кармана шорт брелок. Металл нагрелся и казался живым, но её уже не удивило бы, если бы пузатая игрушка вдруг заговорила с ней голосом Витана.

К счастью, она не сошла с ума, равно как и обитатели кофейни. Это немного усложняло дело. Дана была уверена, что, несмотря на всю их внешнюю сплочённость и доброту, между ними случилось нечто такое, что от неё предпочли скрыть. Нечто весомое, чтобы тётя без всяких объяснений просто передала ведьмовские силы Дане. Предслава даже своего домового не предупредила. Более того, умышленно оставила его в кафе, а сама одна возвратилась домой для тайной встречи с племянницей. Она ведь могла поговорить с Теодором или Ярославой. Наверняка могла дозвониться до Веселины или Людмилы или хоть как-то с ними связаться. Но тётя этого не сделала. Почему? Что заставило её никому не доверять? И ещё бросить Дану в это пекло без всякой подготовки. С чего Предслава взяла, что племянница справится?

А потом она вообще умерла.

Не могла же она не знать, что умрёт?

Или Предслава вовсе не собиралась отдавать богу душу, потому никого и не предупредила? Может, её убили?

Что за странное жуткое стечение обстоятельств!

Дана поёжилась. Ночь забирала тепло с улиц. Сырость витала в воздухе. Холод впитывался в тело, и кожа покрылась мурашками, а ноги в босоножках замёрзли. Поэтому она свернула в сквер, чтобы срезать путь, и пошла в сторону дома, в котором снимала квартиру.

Фонари здесь хоть и стояли вдоль дорожки, но горели в лучшем случае через один. Разросшиеся кусты сирени давно отцвели и теперь давали густую тень. Между ними на равном удалении стояли лавочки. На одной из них спал молодой мужчина и, судя по раскатистому храпу, весьма крепко. Вряд ли он был бездомным. Скорее просто перебрал и теперь приходил в себя.

Едва завидев его, Дана запнулась, замерла в нерешительности. Оглянулась.

Потом выудила из сумки телефон. Экран вспыхнул и показал половину двенадцатого. Она припозднилась с прогулкой.

Дана закусила губу. Давать крюк не хотелось, а мужчина на лавке спал весьма крепко. Он всхрапнул и перевернулся со спины на бок, но и не думал пробуждаться. И Дана решилась просто пройти мимо, как можно более бесшумно, чтобы не разбудить. Благо идти недалеко.

Она собрала волю в кулак, поудобнее повесила сумку на плечо, сунула телефон в задний карман шорт и заспешила по дорожке в противоположный конец сквера.

Проходя мимо спящего, Дана непроизвольно взглянула на него, чтобы убедиться, что она ему безразлична. Из-за этого секундного замешательства она отвлеклась.

И наступила на сухую веточку, которую не заметила. Та хрустнула, а Дана шаркнула ногой. Так громко, что с дерева с граем взлетела спугнутая птица.

Мужчина на лавочке громко всхрапнул и проснулся. Он резко поднял голову, и его осоловелый взгляд остановился на застывшей Дане. Та запоздало опомнилась и заторопилась дальше по тропинке.

– Девушка-красавица! – донеслось ей вслед.

Голос был заспанным, не совсем трезвым и до тошноты игривым.

Она зажмурилась на миг и прибавила шаг.

И почему она решила, что со своей грацией кошки и ловкостью мешка картошки вообще сможет прошмыгнуть незамеченной?

– Девушка! – прозвучало настойчивее.

Когда она услышала за спиной сбивчивые шаги, сердце подскочило к горлу.

– Да постой ты! Куда удираешь!

Он свистнул ей вслед.

Дана бросилась бежать.

– Да чтоб тебя! Стой, говорю!

Смутная надежда, что он слишком пьян, разбилась вдребезги, когда проснувшийся мужчина вполне прытко припустил за ней.

Быть ограбленной или чего похуже не улыбалось, поэтому Дана рванула от преследователя что было сил. Но он не отстал и проявил для пьяного поразительную ловкость, даже когда она выскочила из сквера на улицу и свернула под арку в собственный двор.

Там Дана споткнулась о брошенный прокатный самокат и выронила сумку, потеряв драгоценные секунды, чтобы подхватить её. Побежала дальше, на ходу пытаясь выудить ключи. Те выскользнули из рук прямо на пороге у железной двери и лишь чудом не провалились в узкую решётку водостока.

– Девушка! – Запыхавшийся незнакомец из парка уже шёл к ней через двор быстрыми шагами. – Стой! – Он широко заулыбался и замахал руками. – Еле догнал тебя, дурёха! Уф!

Мужчина оказался высоким и едва ли сильно старше неё. Он выглядел слегка лохматым и заросшим, но одет вполне прилично. Правда, со страха было не разобрать деталей. В глаза бросились татуировки на руках и шее, а ещё толстая металлическая цепь на поясе.

Дана набрала в грудь воздуха и уже приготовилась закричать на весь район, когда незнакомца внезапно настигла тень.

Эта тень будто возникла прямо за его спиной с нечеловеческой скоростью и рывком развернула за плечо.

Теодор Крамер схватил парня за грудки и встряхнул так, что на том затрещала джинсовая куртка.

– Эй, ты чего! – Гопник попытался вырваться, но кондитер оказался с ним не столь деликатным, как с круассанами.

– Только подойди к ней, и ты труп. – Низкий голос Теодора напоминал рычание.

Угроза прозвучала столь яростно, что у Даны волоски на руках встали дыбом.

Она могла поклясться, что даже в скудном свете фонаря во дворе различила длинные острые клыки, выглянувшие из-под верхней губы Теодора.

– Воу-воу! Полегче, мужик! Сдаюсь! – Гопник поднял руки, закрывая голову в ожидании удара. – Твоя чикуля, что ли?

Вместо ответа кондитер снова встряхнул его так, что тот едва устоял на ногах, весь съёжился и промычал:

– Да она телефон в парке выронила. Я чисто отдать хотел.

Дана полезла в карман шорт и с ужасом обнаружила пропажу.

– Ой! Это правда, кажется, – сглотнула она.

– Отдавай, – ледяным тоном велел Теодор, отпустив незадачливого парня. – Без глупостей. Иначе шею сверну.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся он и выудил из куртки телефон Даны.

Он дёрнулся к ней, чтобы отдать хозяйке лично в руки, но кондитер забрал гаджет быстрым движением.

– Проваливай.

– Рад был помочь, – усмехнулся парень, который, кажется, окончательно протрезвел.

Он подмигнул Дане и бочком двинулся прочь, стараясь не терять из виду Теодора, который продолжал сверлить его тяжёлым взглядом.

– Спасибо, – запоздало сказала Дана вслед.

– Ага, – хмыкнул тот и скрылся под аркой.

Лишь тогда Теодор повернулся к Дане. Его взгляд по-прежнему оставался жёстким, но клыков она не заметила. Наверное, потому что кондитер сердито поджал губы.

На нём была безукоризненная белая рубашка, джинсы и светлые кеды без малейшего следа грязи. Выглядел он в этом ничуть не хуже, чем в поварском кителе.

Теодор приблизился, протягивая ей телефон.

– Испугалась? – Теперь его голос звучал тише и мягче. – Бери, не бойся. Не укушу.

Он улыбнулся шире, чем обычно. Дана снова заметила клыки, не столь длинные, как несколько минут назад, но всё равно весьма острые. Кажется, теперь она поняла, почему прежде он старался улыбаться, не размыкая губ.

Она забрала телефон.

– Благодарю. – Дана кашлянула и округлила глаза, когда до неё дошло: – Так ты следил за мной? А я думала, мне показалось.

Теодор вздохнул и почесал висок, размышляя над ответом.

– Всё... несколько сложнее, чем тебе кажется.

Дана попятилась и уткнулась спиной в запертую дверь подъезда.

– Брось. – Кондитер закатил глаза. – Я же только что тебя спас. Даже если тот убогий ничего плохого и не замышлял, как утверждает, тебе не следует гулять одной настолько поздно. Это небезопасно.

Дана прижала телефон к груди и с недоверием прищурилась.

– Следил? – повторила она вопрос.

Теодор слегка поморщился.

– Немного, – нехотя признался он и развёл руками. – Ты почему ушла, никого не предупредив?

– Ярослава отпустила. Сказала, что с меня на сегодня достаточно. Всю учёбу и новые встречи со сверхъестественным лучше оставить на завтра.

– Ясно. – Теодор медленно кивнул.

В памяти тотчас всплыл тот подслушанный обрывок разговора и просьба избавиться от неё. Сделалось не по себе.

– Я лучше домой пойду, – пробормотала Дана. – Увидимся завтра. Спасибо ещё раз. Доброй ночи и всё такое.

Она зазвенела связкой, ледяными пальцами нащупала магнитный ключ и приложила его к домофону. Тот с музыкальным звуком открылся, и Дана юркнула внутрь.

– Подожди. – Теодор придержал дверь. – Нам лучше поговорить сразу. Прямо сейчас, пока ты не придумала что-нибудь невероятное.

Он решительно шагнул следом.

Память запоздало нашептала ей матушкино наставление о том, чтобы не заходить в подъезд или в лифт с малознакомым мужчиной.

– Пригласишь меня в гости, милая сударыня? Я надолго тебя не задержу.

Дана прикусила губу, не находя слов. Вся её решимость поскорее сбежать куда-то испарилась, уступив место сомнениям.

– Только если ты скажешь, зачем следил за мной.

– Обязательно, но не здесь. – Теодор пошёл к лестнице, и ей не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Она лелеяла надежду, что кондитер не собирался свернуть ей шею прямо посреди съёмного жилья. Было бы крайне неудобно перед арендодателями. Но почему-то эта мысль вызвала у Даны лишь нервную усмешку.

Ей следовало бояться того, кто только что с лёгкостью тряс взрослого человека, как тряпичную куклу. Однако Теодор обоснованного ужаса в ней не вызывал, даже несмотря на клыки. Любопытство узнать, что он скрывает, пересилило всякий здравый смысл.

Вместе они поднялись на нужный этаж. У двери Дана замешкалась, возясь с ключами.

Она нечасто приглашала гостей. В основном к ней заглядывали приятельницы из университета. Парни бывали у неё в квартире крайне редко, а такие привлекательные, как Теодор, примерно... никогда. Не то чтобы у неё был бардак, но в голове всё равно лихорадочно запрыгали образы всяких неловких ситуаций с забытыми в неожиданных местах личными вещами.

Сделав вывод, что коробку из-под пиццы она выбросила уже давно, а раскидыванием носков не страдает, Дана наконец победила замок. Дверь открылась. Но она вдруг остановилась прямо на пороге, чтобы смерить Теодора пытливым взглядом и спросить:

– А ты можешь войти без приглашения?

Кондитер ответил ей улыбкой, от которой у неё всё внутри похолодело от страха. В этой улыбке доминировали отчётливо выделяющиеся верхние клыки, острые и опасно красивые, как у какого-нибудь сверххищника.

– Ты ведь вампир? – сглотнула она. Голос вдруг сел и перешёл в шёпот: – Я угадала, да? А вампир не может войти в чужой дом без приглашения.

Теперь ей стало ясно, откуда в его карих глазах этот необычный вишнёвый оттенок, который особенно хорошо заметен в дневное время на солнечном свету.

Мурашки на коже затанцевали сальсу.

Теодор ответил тихим вздохом и пригладил свои вьющиеся волосы, которые и без того лежали неплохо.

– Это стереотип по большей части. – Он покачал головой. – Людям испокон веков так спокойнее: жить, зная, что ты «в домике», где ни одна нечисть до тебя не доберётся. Но не забывай, что мне подобные редко стучат. Вампиры не заглядывают на огонёк через дверь. Они предпочитают распахнутые окна. – Теодор улыбнулся дружелюбнее. – А технически, – он кивком указал ей за плечо, в глубь неосвещённого коридора, – это вообще не твоя квартира. Настоящий хозяин просто позволяет тебе жить в ней. Но ты права в одном – в собственном доме ты была бы куда в большей безопасности. И вот об этом я бы тоже хотел с тобой поговорить, милая сударыня. Так я могу войти?

Дана шумно вдохнула носом и посторонилась.

– Пожалуй. Проходи... в кухню. Хочешь... чаю или воды? Кофе тоже есть, но только растворимый.

– Ничего не нужно, спасибо.

Она включила свет и, заперев за ним дверь, бросила свою сумку в прихожей.

Теодор огляделся по пути. Он ничего не сказал, но по нахмурившимся бровям Дана догадалась, что скромная квартирка впечатлила его ещё меньше, чем накануне Людмилу. Наверняка даже пахла как-нибудь неправильно. Что поделаешь? Да, не величественный замок! Но её всё устраивало.

В кухне Теодор прошёл к окну и встал к нему спиной, прямо возле фикуса. Дана невольно окинула растение пристальным взглядом. Оно вело себя на диво тихо. Как и полагается нормальному фикусу.

Впрочем, почему должно быть иначе? Может, она всё же сходит с ума, а вся эта история с ведьмовством просто плод её воображения?

Дана налила себе воды и осушила стакан. Потом намочила ладонь и приложила ко лбу.

– Так о чём ты хотел поговорить? – Она собиралась сесть за стол, но остановилась на полпути, поймав изучающий взгляд Теодора. С языка слетело первое, что пришло на ум: – Ты что, собираешься меня укусить?

Кондитер засмеялся.

– Я кусаюсь только по пятницам... Не смотри на меня так. Я шучу.

Дана не могла оторвать взора от его клыков. Она сглотнула. Кажется, довольно громко и нервно, потому что Теодор сжалился и добавил:

– Я не питаюсь живыми людьми.

– Нет?

– Нет.

– А чем тогда?

– Присядь. Ты побледнела.

Дана подчинилась. Она плюхнулась на стул, ощущая сильную слабость в ногах: одно дело – узнать о ведьмах и поболтать с милым пушистым домовым в обличии кота, и совсем другое – привечать настоящего вампира.

– Я готова слушать, – прозвучало неуверенно.

– Не трясись. Я бы ни за что тебя не тронул, – мягко признался Теодор, присев на край подоконника. – Я питаюсь донорской кровью с тех пор, как ею стали пользоваться на практике врачи. Уже более ста лет.

Дана перевела дух. Головокружение отступило.

– Я переехал в Россию из Германии в начале прошлого века, – продолжал Теодор. – Европейские охотники – ребята лютые. С ними договориться невозможно. Им наплевать, чем ты кормишься сейчас, если в будущем можешь сорваться с диеты. В России мне повезло больше. Первое время я просто жил тихо. Но однажды познакомился с твоей тётей Предславой. – Он улыбнулся тепло и на этот раз совсем не страшно. – Ей тогда было чуть больше, чем тебе сейчас. Предслава убедилась, что я не опасен, и взамен на покровительство московских ведьм взяла меня на службу в Общество защиты чудовищ.

Дана часто заморгала.

– Погоди. Ты так давно знал тётю?

Теодор склонил голову медленно и почтительно.

– Предслава была для меня добрым другом. Мне будет её не хватать. – В этом коротком признании Дана услышала знакомую ей самой человеческую тоску.

– Соболезную.

– Взаимно.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. О чём думал Теодор, по его выражению лица Дана прочесть не могла. Ей же вспомнились слова Витана о том, что кондитер расскажет о себе сам, когда посчитает нужным.

– Твоя тётя помогла мне найти общий язык с местными охотниками. – Теодор первым нарушил молчание. – Я у них состою на учёте в некотором роде. Они знают о том, что я покупаю донорскую кровь через знакомого врача. Но если я сорвусь, за мной придут и уже никаких разговоров вести не будут.

– И ты выбрал профессию кондитера? – Дана вскинула брови.

Теодор пожал плечами.

– Я люблю готовить и знаю тысячи всевозможных рецептов из разных культур, но с сырым мясом работать, увы, не могу, поэтому выбор очевиден. Для меня, по крайней мере.

В памяти всплыло меню «Мур-мур»: мяса действительно не было ни в каком виде. Даже сосисок в тесте.

– Но ты ведь не ешь человеческую еду? – осторожно спросила Дана.

– Почему не ем? – Теодор усмехнулся. – Я же благородный вампир, а не какой-нибудь жалкий упырь. Я могу пить и есть то же, что и ты. Просто для выживания мне нужна именно человеческая кровь. Но подробности о жизни вампиров я поведаю тебе не раньше, чем ты перестанешь приходить от меня в ужас. – Заметив, как вытянулось лицо девушки, он скрестил руки на груди и сменил тему: – В день своей смерти Предслава пришла в кофейню и заглянула ко мне в кухню. Она вдруг велела дать обещание – оберегать Деву. Взамен ли нашей дружбы или же в благодарность за долгие годы защиты от охотников – неважно. Я думал, она шутит или за Людмилу волнуется, ведь Девой тогда была именно она. Людмила в очередной раз надолго уехала в глушь по делам Общества. Связи с ней не было. Конечно, я пообещал.

Дана сплела вместе пальцы на коленях, чтобы похолодевшие руки не дрожали, когда Теодор с печалью в голосе сказал:

– А потом она умерла. И та моя клятва оказалась последним нашим разговором. – Теодор оттолкнулся от подоконника и отвернулся к окну, будто ему вдруг стало больно смотреть на Дану. – После я думал, что она говорила про Ярославу, которую готовила себе в преемницы. Но вчера утром понял, что речь шла о тебе. Предслава знала, что умрёт и передаст дар. И хотела, чтобы я тебя защитил.

Он снова замолчал, вглядываясь в бархатную ночь за окном. Абрикосовый свет фонарей лишал её всяческой жути, которая могла бы притаиться в тенях. Даже сам Теодор на несколько мгновений перестал быть страшным чудовищем в глазах Даны.

– Я не знаю, почему она вручила свой дар именно мне. Правда. – Голос совсем сел, переходя в шёпот. – У меня нет никакой уверенности в том, что я делаю.

А веры в то, что она справится хоть с чем-то в своей жизни, было ещё меньше. Но о последнем Дана решила умолчать.

– Ты поэтому следил за мной?

– Да. Не зря, как оказалось. – Он повернулся к ней. На губах играла лёгкая усмешка.

– Ой, ладно тебе. Тот парень просто хотел вернуть мне телефон.

Дана спрятала лицо в ладонях, чтобы не сгореть со стыда, но Теодор и не думал над ней смеяться.

– Сегодня он. Завтра кто-нибудь из наших, – спокойно сказал он. – Ты получила дар в наследство от очень сильной ведьмы. Тобой заинтересуются не только охотники.

– И что мне делать? – Дана отняла руки.

От слов Теодора неприятно заныло в животе.

– Предлагаю тебе переехать в квартиру над кофейней. Так ты будешь поближе к нам всем и скорее освоишься. А я смогу за тобой присматривать. И Витан тоже.

– Ну нет! – Дана вскочила на ноги. – Исключено. Это не моя...

– Это теперь твоя квартира, – ровным тоном перебил её Тодор. – Это значит, что многие существа действительно не смогут войти в неё без твоего приглашения. Кроме того, она под защитой домового. А я живу через двор. Боюсь, что твоя тётя учла это неспроста. Она понимала, как тебе будет нелегко. И как остро тебе понадобится опека.

Дана зашагала по крохотной кухне. Шаги были быстрыми, а ещё очень короткими из-за ограниченного пространства.

В голове не укладывалось, что Предслава могла доверить её жизнь... вампиру!

Она резко развернулась и оказалась с ним лицом к лицу.

– Поживи хотя бы пару недель, пока всё не успокоится, – попросил Теодор. На этот раз улыбка на его губах была такой обаятельной, что Дана невольно засмотрелась. – Соглашайся. Я не смогу приглядывать за тобой, если ты будешь жить на другом концы Москвы.

– Я не...

Дана попятилась и уткнулась бедром в раковину.

– Соглашайся. Хотя бы ради Предславы.

Дана вскинула подбородок.

– Не думаю, что моё постоянное присутствие обрадует в кофейне всех без исключения.

– Ты о чём?

Теодор смотрел на неё так пристально и стоял столь близко, что с языка едва не сорвалось признание: «Я слышала просьбу Ярославы избавиться от меня». Но Дана лишь неопределённо повела плечом и сказала:

– Да так. О всяком.

Вместо того чтобы насесть с расспросами, кондитер достал из кармана джинсов свой телефон, сел за стол, удобно закинув ногу на ногу, и разблокировал экран.

– Собирайся. Я вызову такси. Грузовое, если потребуется.

– Такси? – на всякий случай переспросила Дана.

– Да. Свою готическую карету с грифонами я оставил в Германии, прости.

Дана недоумённо моргнула.

Теодор засмеялся низким, бархатным смехом.

А фикус на подоконнике вкрадчиво прошептал:

– И меня захвати. Две недели один я не выдержу.

Глава 10

Дану разбудило прикосновение. Не шум города за окном, давно ставший привычным. Не яркий утренний свет. Именно прикосновение. Кто-то осторожно трогал её щёку. Деликатной, но настойчивой шершавой лапкой. По-кошачьи.

Девушка открыла заспанные глаза и удивлённо заморгала, уставившись на усатую рыжую морду прямо над своим лицом. От неожиданности сердце пустилось в галоп. Кота у неё раньше не было, а сонный разум не сразу возвратился к реальности, которую, впрочем, было очень непросто отличить ото сна.

– М-р-р, – недовольно протянул Витан, сверкая жёлтыми глазищами. – Вставай, ведьма, дело ведьминское не ждёт.

Дана зажмурилась. Голова трещала, а тело казалось чужим и тяжёлым. Одеяло на ней было незнакомым, мягким, как пух. Белое постельное бельё пахло крахмалом и чистотой, как в деревне, а вовсе не кондиционером для стирки, которым она пользовалась.

Она проснулась на большой кованой кровати с ажурной витой спинкой, напротив высился книжный шкаф во всю стену, а вокруг царил полумрак, рассекаемый лишь узким снопом утреннего солнца. Свет едва пробивался сквозь плотные бархатные шторы цвета бургунди.

– Вставай, Богдана Ивановна, – терпеливо повторил домовой. – Ты проспала.

Он прошёлся по кровати, взмахнул пушистым хвостом, как дирижёр своей палочкой, и шторы разъехались в стороны, впуская в комнату больше света.

Дана непроизвольно заслонила глаза рукой и приподнялась на локте. Голова закружилась и поплыла.

– Я дома? – пробормотала она, чувствуя, как ей не хватает привычного запаха старого дивана и голосов соседей, вечно ругающихся за стеной.

– Ты дома. В квартире твоей тётки. В твоей квартире, – поправил себя Витан. Он уселся у неё в ногах и принялся по-кошачьи вылизывать лапу, а затем менторским тоном добавил: – Не забывай, что теперь это всё твоё. Вместе с ящиками неразобранного хлама и ведьминским даром.

«Дар. Тётя. Вампир».

Воспоминания нахлынули волной, заставляя голову кружиться ещё сильнее. Всё, что казалось невероятным, вдруг сделалось её жестокой реальностью. Предслава умерла, а она, Богдана Сорокина, теперь ведьма.

Дана села на кровати, запустила пальцы в волосы и взъерошила их.

Взгляд упал на раскрытый чемодан возле книжного шкафа. В него поместились все её нехитрые летние пожитки. На лакированном кофейном столике рядом лежал её ноутбук в чехле и зарядка для телефона. На подоконнике между шторами среди растений Предславы горделиво выделялся её фикус в ярком горшке цвета фуксии. Больше ничего она не взяла. Решила, что на две недели хватит, а там видно будет.

В памяти всплыла поездка по ночному городу в такси. Теодор сел на переднее сиденье, чтобы не смущать её ещё больше. Потом он проводил её в квартиру и помог занести вещи. Разрешения войти, кстати, спросил. Она позволила. Даже не задумалась. Потом кондитер пожелал ей доброй ночи и ушёл. На пороге напомнил, чтобы спускалась в кофейню пораньше. Пообещал, что сам предупредит остальных ведьм, что она здесь.

«Я ведьма. У меня есть силы. А что дальше? Мне что, теперь на помеле летать?» – пронеслась в голове дурацкая мысль.

Не существовало никакой инструкции, никакой брошюры «Ведьмовство для начинающих». Дана не представляла, что именно делать с этим даром. Ей хотелось просто забыть всё и вернуться к своим конспектам по экономике, пусть и ненавистным, но таким до тошноты предсказуемым и обыденным. Она по-прежнему сомневалась, правильный ли выбор сделала, поддавшись импульсу.

– Ну теперь я хотя бы знаю, что не свихнулась, – вздохнула она, обняв подушку, ещё тёплую и такую приятно-воздушную.

– Ещё как свихнулась, – съязвил Витан. – Иначе зачем бы ты согласилась на этот цирк? Хотя ладно. Порефлексируй немного, а я схожу в кафе, посмотрю, как там дела. – Он спрыгнул на пол, оставив после себя лишь слабое жужжание воздуха, как будто хлопнула невидимая дверь.

Дана свесилась с кровати и даже под неё заглянула, чтобы убедиться, что домовой исчез, а внизу нет ничего, кроме обувных коробок и нескольких клубочков серой пыли.

Она встала и подошла к окну. Густой ковёр приятно щекотал босые ступни. В квартире царила тишина, сверхъестественная и уютная, но за стеклом был совершенно другой мир.

Несмотря на ранний час, Арбат уже гудел. Ночной ливень расплескал зеркальные лужи на асфальте, в которых отражались витрины магазинов и фасады старинных домов. Мимо текли люди. Курьер на велосипеде нарочно обрызгал целующуюся пару. Старичок вёл на поводке двух забавных, похожих на блестящие батоны корги. Собачки радостно залаяли вслед хохочущему велосипедисту.

Дана невольно улыбнулась и, поддавшись порыву, открыла окно. Запах озона и свежести заполнил комнату.

Эта Москва была величественной, вальяжной и умытой, совсем не такой, как та, что вечно куда-то спешила в привычной для Даны реальности. И в этом контрасте между спокойствием внешнего мира и внутренним хаосом она почувствовала себя особенно потерянной. Но отделаться от мысли, что обязана во всём разобраться, она не смогла.

Дана пошла в ванную и привела себя в порядок. То ли магическая сила, то ли сам Витан, но для неё приготовили чистые розовые полотенца, и даже её зубную щётку поставили в стакан, а другие гигиенические принадлежности разместили на стеклянной полке над раковиной.

– Заботливо, – заметила вслух девушка.

Затем она порылась в чемодане и выбрала свои любимые старые джинсы, которые приятно облегали фигуру, но не стесняли движений, и свободную белую футболку с принтом забавного мультяшного кота с гитарой. Край футболки Дана небрежно заправила в джинсы. Затем нацепила на палец тоненькое серебряное колечко, а ноги сунула в кеды. Последними штрихами стали форменный фартук цвета охры, синяя ручка и чистая тетрадка на пружинке, на обложке которой красовались акварельные полевые цветы.

Она в последний раз взглянула на себя в большое зеркало в старинной овальной раме, что висело в прихожей, кое-как привела в порядок непослушные волосы и обречённым тоном сказала собственному отражению:

– Я не справлюсь. Они поймут, что я самозванка. Впрочем, как всегда. И тогда...

– Закончила себя жалеть? – Недовольный вопрос Витана, прозвучавший прямо из-под её ног, заставил Дану подскочить на месте и схватиться за сердце. – Вот и славно. Теодор уже заварил для тебя кофе и приготовил лёгкий завтрак.

– Это... – Она смущённо замялась, подбирая подходящее слово: – Мило с его стороны.

– «Мило» было вчера уйти, не дождавшись конца смены, и последовать за тобой, а после привезти тебя сюда. – Витан подошёл к двери, и Дана поплелась за ним. – Чем он тебя убедил? Даже мне в голову не пришло, как это провернуть.

Дана пожала плечами. Она и сама не знала, почему так быстро согласилась.

– Он просто... пытался меня защитить от какого-то парня, который захотел вернуть мне потерянный телефон. – Она задумалась. – Потом сказал, что сторожить и обучать меня будет проще, если я поселюсь здесь, тем более квартира теперь моя. А затем... хм... он велел мне собираться.

Витан издал фыркающий звук, напоминающий смех.

– Очень на него похоже. Ладно. Идём.

Спустившись по лестнице в холл кофейни, Дана сразу угодила в вихрь звуков и запахов. В эпицентр кофейно-пирожкового взрыва.

В «Мур-мур» царил уютный хаос, с которым ей предстояло как-то ужиться (и чем быстрее, тем лучше). Аромат горячего кофе смешивался с нотками корицы и сладкой, свежайшей выпечки. Жужжание кофемашины странным образом сочеталось с весёлой мелодией заколдованного патефона. Сегодня он бодро играл что-то озорное из середины девяностых, словно пребывал в превосходном настроении.

Людмила, яркая, мягкая и невероятно обаятельная, звонко смеялась за кассой, принимая заказ у знакомой посетительницы с ребёнком. На её румяных щеках выделялись прелестные полумесяцы ямочек. Веселина, как всегда сдержанная, с непроницаемым лицом протирала и без того идеальный бокал. И если мятно-зелёное платье Люды ещё как-то сочеталось с фартуком, то у Веселины, надетый на чёрный костюм с длинной юбкой, он смотрелся немного неуместно. Впрочем, старшую ведьму это мало волновало. В отличие от невидимого пятнышка на бокале, которое ломало всё совершенство её собственного утра.

В зале, несмотря на ранний час, уже сидели несколько посетителей. Они читали газеты, попивали кофе и беззаботно болтали, возможно, даже не подозревая, что их обслуживают ведьмы, а десерты готовит настоящий вампир.

– О, а вот и наша наследница, – весело воскликнула Людмила, увидев Дану. – Доброе утро! – А затем подалась к ней и заговорщическим шёпотом сообщила так, чтобы не услышали клиенты в зале: – Сонные ведьмы – горе в семье, так что иди, в кухне у Тео тебя ожидает капучино.

– Доброе утро всем. – Дана смущённо улыбнулась, заправила волосы за ухо и запоздало пробормотала: – Спасибо.

– Как поешь, поработаем немного, а потом займёмся твоим обучением. – Люда показала глазами на тетрадку в её руках. – Вижу, ты внимательно отнеслась к просьбе. Это уже хорошо.

Ярослава, которая принесла поднос с грязной посудой после ушедшего клиента, лишь бросила на Дану холодный взгляд. Она занималась своими повседневными обязанностями так невозмутимо и демонстративно, что становилось понятно: присутствие Даны её глубоко оскорбляет и раздражает, но высказаться ей нельзя.

Дана почувствовала, как её щёки покрылись предательским румянцем. Она не могла отделаться от ощущения, что сейчас все на неё смотрят, хотя никто не обращал внимания. Каждый был занят своим делом, а посетителей и вовсе не интересовала новенькая официантка.

Захотелось забрать вещи и сбежать немедленно, но было уже поздно. Оставалось лишь скрыться в кухне в надежде, что общество вампира её утешит.

Кухня в этот час показалась Дане отдельным миром. Здесь было жарко, пахло свежим хлебом и ванилью. На столах стояли противни с остывающим овсяным печеньем, а в воздухе витал шлейф сладкого какао. Теодор, одетый в свой белоснежный китель и чистые белые брюки, стоял у плиты, помешивая что-то в небольшой кастрюльке. Его движения были так грациозны, что Дана невольно залюбовалась, замерев возле стола раздачи. Всё в нём было столь правильным и привлекательным, что оторваться невозможно. Даже свои чёрные, чуть вьющиеся волосы он аккуратно зачесал назад и уложил так, чтобы ни волоска не попало в еду. Дана была уверена: с ним подобные казусы никогда не случаются, а опыт у него такой, что ни одному кондитеру и не снилось.

Заметив гостью, он улыбнулся смелее, чем раньше. Даже позволил блеснуть клыкам.

– Доброе утро, милая сударыня. – Он указал на маленький рабочий столик возле стола раздачи, на котором уже стояла чашка с капучино. Рядом на голубой керамической тарелочке лежал идеальный воздушный круассан, присыпанный сахарной пудрой и лепестками миндаля. Он так и манил поскорее снять пробу.

– Как себя чувствуешь? – спросил он тихо. Словно не желал, чтобы его услышали в зале.

– Лучше, чем вчера, но хуже, чем хотелось бы, – честно призналась Дана.

Она в нерешительности переступила с ноги на ногу. Кофе и круассан выглядели просто волшебно, но ей ужасно не хотелось казаться голодной и слабой. Или хотя бы слабее, чем есть на самом деле.

– Это пройдёт. – Теодор послал ей ласковую улыбку, на которую вампир, в принципе, не должен быть способен, и у Даны словно пробежал лёгкий ток от одного его взгляда. Сегодня его карие глаза имели особенно насыщенный оттенок вишнёвого сиропа. – От многих ведьм я слышал, что унаследованная чужая магия всегда сначала действует как похмелье. Присядь. – Он оставил кастрюльку в покое и подошёл, чтобы придвинуть ей стул. – Тебе нужно поесть.

Дана послушно села и откусила круассан. Внутри нежного теста оказался тающий во рту миндальный крем, такой вкусный, что глаза закатились от удовольствия помимо её воли.

– Ну как? – осторожно спросил Теодор, возвратившийся к поварским хлопотам.

– Божественно! Пусть господь хранит твои золотые руки! – от всей души воскликнула она и вдруг запоздало прикрыла рот ладонью. – Ой!

Вампир тихо засмеялся. Он без труда разгадал причину ужаса на лице девушки.

– Не тычь в меня осиновым колом – остальное мелочи, – заверил он, а потом повторил: – Поешь.

– А что насчёт чеснока, распятия и святой воды? – осторожно спросила Дана, увлечённо наслаждаясь круассаном. – И дневного света? Ты ведь его не боишься?

– Бо́льшая часть того, что тебе известно о вампирах, – россказни для суеверных, которые распустили сами вампиры. Но солнце и вправду доставляет дискомфорт даже старейшим из нас. У меня, к примеру, начинается мигрень. А ещё я ношу солнечные очки, потому что на свету глаза кажутся красными.

Дана с сомнением прищурилась.

– А молодые вампиры? Сгорают на солнце дотла?

– Всё, – он вздохнул и отвернулся к холодильнику, чтобы достать сливки, – несколько сложнее. Я тебе как-нибудь потом расскажу, хорошо?

– Прости. – Дана опустила голову. – Наверное, это не моё дело.

Он усмехнулся.

– Сейчас ты спросишь, как давно мне семнадцать?

Душный румянец разлился по её щекам и спустился на шею жаркой волной.

– Я не знала, что ты настолько знаком с поп-культурой, – пробурчала она себе под нос, а потом ещё тише добавила: – А тебе семнадцать?

Теодор засмеялся громче, и от его бархатного смеха по телу пошла волна мурашек.

– С небольшим хвостиком, – уклончиво ответил он, и Дана решила воздержаться от дальнейших расспросов, решив, что нежелание говорить прямо – вполне красноречивый ответ на любой вопрос. Да и доверие всегда следует заслужить.

Запив круассан капучино, Дана наконец почувствовала себя чуть лучше. Да и наблюдения за работой Теодора вызывали нечто сродни медитации. Он двигался по кухне плавно, без излишней спешки, но делал всё быстро. Казалось, вампир сможет готовить с закрытыми глазами, потому что наизусть помнит своё рабочее пространство.

– Видишь ли, я... я не знаю, что со мной происходит, – вдруг призналась она. – Я не понимаю, как пользоваться этим даром. Я даже не представляю, как себя вести. Мне кажется, что я выгляжу как шарлатанка.

Теодор мягко улыбнулся. Сейчас он стоял так, что Дана видела лишь его профиль, пока он вынимал из холодильника готовые коржи для шоколадного торта.

– Ты не шарлатанка, Богдана. Ты просто ученица в самом начале своего обучения. У каждой ведьмы собственный путь. У Предславы он был один, у Людмилы и Веселины – другой. У тебя будет свой.

– А ты... ты как с этим живёшь? – спросила она. Разговор снова увёл её в сторону вампиризма, и Дана мысленно отругала себя, поэтому поспешила закончить его как можно мягче: – Ну, со своей «особенностью»?

– Я долгое время не принимал свою природу. – Теодор на мгновение замолчал, будто снова решал: отвечать или нет. – Но потом понял, что это часть меня. Это то, что делает меня тем, кто я есть. Это моя сила и моя слабость. И это позволяет мне хорошо делать то, что я люблю, – печь. Я не могу жарить стейки с кровью, но я могу делать круассаны, которые заставляют красивых девушек улыбаться.

И Дана невольно улыбнулась, вновь опустив взгляд. Его слова почему-то очень её утешили.

– Ладно, – робко сказала она. – Тогда я готова. Что мне делать?

– Сегодня ты будешь на подхвате, – Теодор кивнул в сторону двери. – Помогай девочкам. Не беспокойся, они всё тебе покажут. Если что, зови Витана.

– Отлично, – кивнула Дана.

Она резко поднялась и, оступившись, чуть не врезалась в соседний стол. Её фартук зацепился петлёй банта за ручку выдвижного ящика, и она чудом удержала равновесие, но пустая чашка выскользнула из рук.

Теодор сделал шаг быстрее, чем она успела моргнуть. Единственный удар сердца, и он подхватил её за талию одной рукой, а другой поймал в воздухе чашку.

Вдох застрял где-то в груди, когда он оказался так близко.

Опасно близко, верно? Он ведь был вампиром, несмотря ни на что, а она всё ещё не знала о самозащите от ему подобных ничего, кроме его случайной фразы про осиновые колы. Он оставался потенциально смертоносным... но благоухал сейчас примерно, как его круассаны.

Дана с трудом сглотнула, заставляя себя дышать.

– Только не торопись, договорились? – Теодор вскинул брови, протягивая ей чашку. – Всё будет хорошо.

– Хорошо, – эхом повторила она, вырвалась из его рук и, не оглядываясь, ринулась в зал. – Спасибо. За завтрак.

– На здоровье, – задумчиво протянул ей вслед кондитер.

Дана вышла из жаркой кухни в более прохладный зал, где с облегчением вздохнула и... мгновенно столкнулась с Веселиной. Та протянула ей поднос с чашками, а затем указала на посетителей.

– Третий столик. Два латте, один шоколад, – отрывисто, но понятно объяснила Веселина. – Иди, Дана.

Она без возражений направилась к указанному столику, стараясь оставить размышления о местных хищниках-кондитерах позади.

Две девушки и один парень, занятые оживлённой беседой, не сразу заметили, что к ним подошла официантка.

– Ваш заказ, – сказала Дана, переставляя напитки с подноса на столик.

От волнения руки задрожали, и последний высокий стакан с шоколадом и красивой горкой взбитых сливок опасно качнулся. Дана непроизвольно протянула руку, надеясь поймать его, но вместо позорного падения стакан сам собой встал ровно.

Она задумчиво моргнула.

– Всё в порядке? – спросил парень, оглядывая чашки.

– Да. – Дана сглотнула. – Всё хорошо. Приятного аппетита.

Она стремительно развернулась и пошла к бару. Людмила перехватила её на полпути.

– Ты что-нибудь почувствовала? – шёпотом спросила ведьма, откидывая рыжую косу за спину.

– Не знаю. – Дана пожала плечами. – Не уверена. Ты видела? Стакан качнулся. Я протянула руку. А он... он сам просто... встал на место.

– Это называется «невербальная магия», – усмехнулась Людмила. – И ты только что сделала свою первую неосознанную магическую работу. Поздравляю.

– Я ничего не делала! – воскликнула Дана.

– Вот именно. – Людмила подхватила её под локоть повела в подсобку и щёлкнула выключателем на ходу, зажигая там свет. Они очутились среди коробок, посуды и упаковок кофе. – Не паникуй. Так работает дар. Магия бывает вербальная – когда ты произносишь заклинания и совершаешь ритуалы. И невербальная – которую ты творишь интуитивно, за счёт накопленного и переданного другой ведьмой дара. Вербальной магии может научиться почти любой человек, но невербальной обучить просто так нельзя. – Люда широко распахнула выразительные глаза. – Ты подумала о том, чтобы стакан не упал, и он тебя послушался. Понимаешь? Это твоя магия. Она – часть тебя. Она будет реагировать на твои желания, а не на команды.

Дана попыталась вспомнить, где оставила тетрадь и ручку. Кажется, на барной стойке. Такие вещи стоило записывать.

– Человек, который обучается вербальной магии, постепенно развивает свой дар, – продолжала Людмила, – но он всё равно никогда не добьётся того уровня магии невербальной, которой владеет потомственный колдун или ведьма, чей дар прошёл много поколений. Именно поэтому его и зовут «дар». Не способность. Не талант. Дар.

Дана озадаченно кивнула. От слов Люды ей стало не по себе.

– Подобное означает огромную ответственность.

– Именно.

– Но, – Дана задумчиво нахмурилась, – я не понимаю, как эта невербальная магия работает. Раз она не связана с заклинаниями и заговорами, как можно вообще освоить её? Может, начнём именно с вербальной? – Она свела вместе брови. – Пожалуйста?

Людмила покачала головой.

– Смотри, – прошептала она. – Представь, что твоя магия – это твоя правая рука. Ты не думаешь, как поднять стакан. Ты просто это делаешь. То же самое и с магией. Она будет реагировать на твои инстинкты. Но тебе придётся научиться её контролировать. Чтобы, к примеру, случайно не проклясть человека, который наступил тебе на ногу. Или не перевернуть вверх дном всю мебель в комнате. Такое, увы, порой случается.

Дана поёжилась.

– А что будет, если я не справлюсь? – спросила она.

– Тогда будет много шума, битой посуды и очень злая Веселина. – Улыбка Людмилы вдруг сделалась по-лисьи хитрой, будто она переживала подобный опыт сама. – Но ты справишься. Предслава не ошиблась. И не волнуйся, мы поможем. Ты ведь теперь наша Дева. А я, – Люда выразительно развела руками, – Мать! – Она засмеялась, демонстрируя ямочки на щеках. – Ты на меня посмотри. Ну какая из меня Мать, честное слово? А Веселина? Знаешь, как ей сложно принять, что она теперь наша Старуха... ой! То есть я хотела сказать, Старица.

Людмила прыснула от смеха, и Дана не смогла удержаться, засмеявшись в ответ.

Ей вдруг показалось, что Людмила ведёт себя как настоящая «мать», раз возится с ней и опекает, а вот Веселина ворчлива и строга, словно «старушка». Но лучше ей этого не говорить. Ну а она тогда? Действительно «дева»! Неопытная и ничего не знающая девица, как она есть. Но это состояние никогда не длится вечно. Так природой заложено.

Дана почувствовала, что её неуверенность уходит. Она была не одна. Внезапно нашлись рядом люди, которые ей помогут. Ведьмы. И вампир.

– А что, если я захочу что-то сделать, но у меня не получится? – отсмеявшись, спросила Дана.

– Ты должна расслабиться и позволить магии течь сквозь тебя. Не думай о ней как о силе, которую нужно заставить. Думай о ней как о воздухе, которым ты дышишь. Ты же ведь не задумываешься над каждым вдохом? Но помни, что любая магия, даже бытовая невербальная, отнимает твои силы. Это цена. Она есть у всего, и у чар цена жёсткая. Чем сильнее колдовство, тем больше сил нужно. Истощить себя и умереть от усталости нельзя ни в коем случае. Вот. А теперь иди, займись делом. Там ещё один столик ждёт.

Людмила подтолкнула её к двери в зал, и Дана пошла, чувствуя, как внутри что-то меняется. Разобраться в новых ощущениях казалось очень непросто.

Глава 11

К обеду народу в кофейне поубавилось, но Дана уже чувствовала себя не такой потерянной, как утром. Она успела привыкнуть к лёгкому шуму, приятному запаху кофе, жужжанию патефона, который, вне всяких сомнений, был живой частью этого волшебного мира. Сегодня он играл самые заводные и весёлые песни разных эпох, заставляя посетителей улыбаться.

Дана приноровилась к подносам и начала вникать в работу с кассой. Она принимала заказы и даже научилась правильно наливать кофе, не разлив ни капли. Казалось, её руки сами знали, что делать, а забавный кот на футболке подмигивал каждому новому клиенту. Дана всё гадала, кто из них был сверхъестественным существом, а кто – простым смертным, но все посетители выглядели обычными людьми.

Ярослава молча работала рядом, стараясь не пересекаться с Даной, но по напряжённой спине и поджатым губам становилось понятно, как сильно её раздражает присутствие новенькой.

Веселина сняла фартук и, перебравшись за один из освободившихся столиков, работала за ноутбуком. Она то и дело бросала на них пристальные взгляды с непроницаемым выражением лица, как будто оценивала не только Дану, но и их с Ярославой непростое взаимодействие.

Людмила время от времени подходила, чтобы тихонько подбодрить: «Ну вот, видишь, как всё просто!»

Витан то исчезал в кухне, то вновь выходил понежиться на диване. Он, разумеется, ничего не говорил, но следил за своей подопечной не менее пристально, чем Веселина.

Пустая тетрадка в цветочек терпеливо дожидалась своего часа на краю барной стойки. Взгляд в очередной раз зацепился за неё, и Дана вдруг подумала, что если уж она справляется с работой официантки, то, быть может, и с ведьмовскими премудростями как-нибудь совладает. По крайней мере, пока она ничего не разбила и никого не прокляла.

Именно в тот момент, когда она почувствовала себя почти на своём месте, колокольчик над дверью звякнул, возвещая о новом посетителе. Дана непроизвольно подняла голову и застыла возле кофемашины, едва не позабыв подставить чашку.

В дверном проёме в ореоле яркого полуденного света появился молодой человек. Одет он был в чёрную футболку, камуфляжные брюки и берцы. За несколько секунд он успел осмотреть весь зал, оценить каждого посетителя и наконец остановил взор на Дане. От этого пронизывающего взгляда веяло холодом, как от сквозняка, несмотря на ту вежливую улыбку, которую он нацепил.

Дана узнала его опасно-привлекательное загорелое лицо и модную стрижку на тёмно-русых волосах, стоило ему возникнуть в дверях. Его появление вызвало в ней целую бурю негодования, а ещё лёгкий испуг. Как если бы её остановил инспектор для проверки документов, а она забыла их дома.

– Явился, – раздался за спиной Даны ворчливый голос домового.

Она обернулась и увидела Витана, который сидел возле пыхтящей кофемашины, хотя мгновение назад его там не было. Пушистый хвост нервно подёргивался. Уши чуть развернулись в разные стороны, как два настороженных локатора.

– Ты здесь? – растерянно шепнула ему Дана, исподтишка наблюдая за гостем.

– А где же мне быть? – ответил домовой. – Ты только взгляни на него. Хватило совести сюда прийти. От него за версту воняет Орденом охотников. Тебе лучше быть осторожной.

Тем временем молодой человек направился прямо к барной стойке, за которой стояла Дана.

– Привет, розовая, – довольно громко сказал он, обращаясь к ней напрямую. – Есть разговор. Найдётся минута-другая?

Он улыбался вежливо и вполне открыто, но отчего-то захотелось втянуть голову в плечи.

Патефон зафыркал, изображая кошачье недовольство, а потом и вовсе исполнил звук, похожий на отрыгивание шерсти. Витан сидел неподвижно, как изваяние. Он не сводил с охотника взгляда, будто был готов вцепиться тому в лицо.

Дана замерла, вспоминая их прошлую встречу. Тогда ей пришлось пойти на крайности, нагрубить, да и вообще вести себя предельно по-хамски, чтобы спасти Витана. Теперь эти воспоминания вызывали мучительный стыд. Увидев охотника в «Мур-мур», она почему-то почувствовала себя пойманной на месте преступления.

– Тебя ведь зовут Руслан, верно? – тихо сказала она. – Что ты здесь делаешь?

– Ищу ответы. – Он не убирал улыбки, но понизил голос: – Я говорил, что Ордену известно о внезапной смерти Предславы. Соболезную, кстати. И конечно же, о тебе, её наследнице. Собственно, обо всём этом я бы и хотел с тобой поговорить.

Из кухни величавой походкой русской барыни выплыла Людмила, держа в руках поднос со свежими пирожными для витрины-холодильника.

– Привет, Гончаров. Давно ты не заглядывал к нам. – Она слегка прищурилась, глядя на незваного гостя, и демонстративно водрузила поднос на барную стойку, будто не собиралась оставлять Дану с ним наедине. – Слышала, тебя перевели на постоянную службу в наш район. А что в старом не заладилось?

Людмила улыбнулась так сладко, что ямочки на щеках выделились особенно отчётливо.

– Мне жаль, что я не успел к вам зайти в новой должности, когда Предслава была жива. В городе и за его пределами её уважали, – спокойно ответил Руслан, обращаясь к Люде. – Я здесь, чтобы провести официальное расследование и выяснить обстоятельства её скоропостижной кончины. Моё руководство полагает, что смерть такой сильной и опытной ведьмы, как Предслава, не могла оказаться случайностью.

– Мы уже связались с твоим руководством, когда всё случилось. – Людмила скрестила руки на пышной груди и гордо выпрямилась, встав бок о бок с Даной.

– Да-да. Думаю, раз вам скрывать нечего, вы не будете возражать, если я немного побеседую с вашей новенькой. – Руслан улыбнулся шире и подался вперёд, наклоняясь через стойку. – Ну не съем же я её? – Он провёл рукой по подбородку. – Или могу вернуться с официальным приглашением в Орден и отвезу на допрос туда?

Дана вздрогнула и воззрилась на Людмилу в поисках спасения. Беседовать с охотником ей ничуть не хотелось, но мысль о поездке с ним куда-либо пугала ещё больше.

Подошла Веселина. И даже Ярослава, которая приводила в порядок столики, прекратила работу и настороженно наблюдала за ними.

– Могу я чем-нибудь помочь, молодой человек? – холодно спросила старшая ведьма. Её взгляд обещал медленную и мучительную смерть, если ей не понравится ответ.

– Гончаров желает побеседовать с Даной насчёт всего по приказу Ордена, – сказала за него Людмила, нарочито выделив голосом «всего».

Веселина перевела испытующий взор с охотника на юную перепуганную ведьму и ответила:

– Почему нет? Только пусть беседуют в кафе. Свободных столиков сейчас достаточно.

У Даны всё внутри похолодело. На такой исход она не рассчитывала никак. Думала, непреклонная Веселина сейчас выметет этого зазнайку какой-нибудь волшебной метлой. Но она уступила.

Витан молча спрыгнул со своего поста и шмыгнул в кухню.

– Тогда присаживайтесь, – пожала плечами Людмила. – Дана, проводи молодого человека за столик в углу, где потише, а я принесу вам чай.

Веселина кивнула, соглашаясь с Людмилой, и возвратилась на своё рабочее место, словно утратила всякий интерес к гостю.

Руслан проследовал за Даной в дальний угол, где столик ютился почти вплотную к книжным полкам. Ноги идти совершенно не желали. К этому добавлялось давящее ощущение за спиной, которое пропало, только когда они заняли два стула друг напротив друга.

Охотник уселся, вальяжно закинув ногу на ногу, и удобно сложил руки на столешнице. Дана ожидала услышать нечто вроде: «Что вы делали такого-то числа в такое-то время», но Руслан удивил её.

– Извини, что так внезапно нарисовался, – тихо сказал он. – Но я подумал, что лучше не откладывать. Орден очень смутило, что дар получила именно ты, а не ученица Предславы.

Дана напряглась.

– Наши знают некоторые детали её внезапной кончины, – продолжил он, будто читая её мысли. – К примеру, что ты была последней, кто её видел живой. Такая опытная и умелая ведьма, как Предслава, не могла взять и просто умереть. Мы полагаем, что ей... кхм, – он кашлянул в кулак, подбирая слова, – в этом посодействовали.

Глаза у Даны распахнулись так широко, что наверняка заняли половину лица. Она почувствовала, как сжалось сердце. И совершенно не знала, как лучше ответить. Она ведь ещё пару недель назад была просто студенткой. Какое она могла иметь отношение к убийству собственной тётки, пусть даже та и была ведьмой, которая вдруг передала ей свою силу?

– Я... я ничего не знаю, – пролепетала она. – Я пришла к ней в то утро, потому что она мне вдруг позвонила. Велела срочно приехать. Она вручила мне брелок. Оказалось, что с ним отдала и свою силу. А потом... она умерла. Я ничего не делала.

– Расслабься, розовая. – Руслан закатил глаза. – Мы не обвиняем тебя. – Он взъерошил волосы, чтобы чем-то занять руки. – Просто хотим понять, не связан ли с этим кто-то из вашей кафешки. Внезапная смерть ведьмы – это всегда подозрительно. Особенно когда дар переходит к тому, кто не был предназначен его принять.

Дана шумно сглотнула.

– Орден уже навёл о тебе справки, – спокойно говорил Руслан. – Ты почти не контактировала с тётей. Получение колдовского наследства стало для тебя неожиданностью, равно как и всё... это.

Он обвёл жестом зал кофейни, затем наклонился к ней чуть ближе. Его голос приобрёл вкрадчивый, доверительный оттенок.

– Я тут немного погулял и понаблюдал за тобой через окно. Видел, как ты работаешь, – вкрадчиво признался он. – Ты не похожа на ведьму. Ты ведь обычная девушка. Удивительно, как ты вообще вляпалась в подобную историю.

Дана почувствовала, как запылали щёки.

– Я и есть обычная девушка, – тихо сказала она. – И не до конца понимаю, что делать со всем этим.

– Не удивлён. – Руслан кивнул, откидываясь на спинку стула. – Это может быть сложнее, чем кажется. Знаешь, у меня тоже был друг, который получил дар просто так. Он не справился. Колдовство его сгубило.

– Как именно? – Дана нервно облизала губы.

– Колдунам бывает очень сложно остановиться. Отказ от магии вызывает страдания похуже абстинентного синдрома. Это иллюзия всемогущества, в которой очень сложно провести грань между тем, что дозволено, а что недопустимо никакими законами или нормами морали. Твои товарки уже поведали тебе, что запрещено делать ведьмам и колдунам?

Дана покачала головой.

– Мы пока только начали обучение. – Это было чистой правдой. – Думаю, речь идёт об убийствах, воскрешениях мертвецов, кровавых жертвах, проклятиях, приворотах и всяком таком?

– Схватываешь на лету, розовая. – Руслан криво усмехнулся. – Всяком таком. Собственно, мой друг на всяком таком и попался. И до последнего утверждал, что ничего особенного не сделал.

Слова Руслана заставили Дану неуютно поёжиться.

– И ты поэтому решил пойти в охотники? – осторожно спросила она.

Улыбка Руслана стала шире и смелее, когда он одарил Дану долгим, оценивающим взором, но ей показалось, что взгляд у него вовсе не такой уж и плохой, а очень даже тёплый, несмотря на пугающую ауру.

– Я очутился в Ордене совсем мальчишкой, когда мне было двенадцать. Из-за нечисти. И из-за тех, кто злоупотребляет магией, а потом теряет свою человечность. Но речь вовсе не обо мне, а о человеке, который случайно попал в этот порочный круг.

В этот момент из кухни вышел хмурый Теодор, направился к столику Веселины и заговорил с ней о чём-то совсем тихо, но его взгляд был прикован к Руслану. В карих глазах вампира читалась безмолвная угроза.

Руслан, казалось, вовсе не заметил его. Всё его внимание занимала Дана.

– Расскажи мне о себе, – попросил он. – Где ты учишься? Чем жила до того, как получила дар?

– Это как-то связано с её смертью?

– Возможно.

Весьма уклончивый ответ. Что ж, значит, Дана тоже может отвечать не слишком прямо и подробно. В конце концов, он не из полиции, а просто из какого-то там Ордена.

Пока она собиралась с мыслями, к ним подплыла Людмила с подносом и невозмутимо поставила две чашки душистого чая с ароматом мяты и малины.

– Всё в порядке? – как бы невзначай спросила она у Даны, а Руслану послала свою фирменную улыбку, будто он был не охотником, а обычным клиентом.

– Да, всё хорошо, – кивнула девушка. – Спасибо.

Руслан подмигнул рыжей ведьме, и та, качнув округлыми бёдрами, гордо удалилась со словами:

– Если что, я прямо тут.

Охотник проводил её внимательным взглядом.

– Прозвучало как угроза, – заметил он.

– Они просто меня опекают, не бери в голову. – Дана в смущении подтянула к себе горячую чашку и вдохнула ароматный пар.

– Так что насчёт тебя? – напомнил Руслан. – Где учишься? Чем увлекаешься?

Она повела плечом.

– Твой Орден же навёл справки обо мне? Хочешь узнать, совру ли я? – Она скептически выгнула бровь и, поскольку охотник ответил ей лишь новой молчаливой улыбкой, всё-таки ответила: – Я учусь на экономиста. А свободного времени у меня практически нет. В выходные я обычно смотрю сериалы и отсыпаюсь. Иногда хожу в театр или музей, но делаю это одна, чтобы мне не мешали чужие комментарии. В университетскую тусовку вписываюсь плохо, потому что клубной жизни предпочитаю сон. Пожалуй, это и есть моё любимое увлечение.

– Ну а друзья? Подруги в университете? – Руслан взял с блюдца чайную ложку и задумчиво осмотрел узор на её ручке. – Парень?

– Нет никого. Есть несколько приятельниц по учёбе. Мы обмениваемся конспектами и обсуждаем профессоров. Все мои друзья остались в Иркутске. Туда мы переехали с родителями из Москвы, когда я была совсем маленькой. Мама с папой у меня врачи и получили там хорошие места. Я вернулась в столицу одна, когда поступила.

Мысленно она взмолилась, чтобы охотник не начал расспрашивать её о настоящих причинах отъезда, но вместо этого Руслан отложил ложку и сказал:

– У тебя очень интересная жизнь.

Дана только вздохнула, решив не спорить с человеком, который гонялся за нежитью по большому городу, а тихие выходные наверняка расценивал как чудо.

– Теперь она стала ещё интереснее.

– Да. – Руслан кивнул. – И опаснее.

Чтобы ничего не отвечать на это замечание, девушка осторожно подняла горячую чашку и сделала малюсенький глоточек. Напиток был обжигающим, но очень вкусным.

– Как ощущается магия? – прозвучал ещё один неожиданный вопрос.

Дана решила лукавить не слишком сильно.

– По утрам как головокружение. А всё остальное время как мелкие чудеса. Например, я слышу, как со мной разговаривает фикус на подоконнике.

– Что-нибудь пугающее с тобой случалось сразу после того, как ты обрела дар?

Она закусила губу, размышляя. Снова глотнула огненный чай.

– Не думаю. Но меня предупредили, что все проявления магии нужно контролировать.

Руслан придвинул чашку, но пить не спешил. Просто настороженно принюхался к напитку.

– Как ты думаешь, почему тётя вдруг выбрала тебя, а не кого-то другого, чтобы передать силу? – Он нахмурился, окинув взглядом зал, и, кажется, остановился на Ярославе за барной стойкой. Ведьма-бариста беседовала с Теодором и, в отличие от мрачного вампира, вовсе не смотрела в их сторону.

– Понятия не имею, – ответила Дана. – Мы мало общались. Про магию я не знала ничего. Всё случившееся для меня – огромная неожиданность.

Она поймала себя на том, что разглядывает лицо Руслана, пока он изучал обстановку. Вблизи он не казался таким уж страшным. Обычный молодой мужчина, пусть и немного резковатый в силу профессии. Он поджимал полные губы так, что они казались тонкими. Хмурил брови, украшенные парой мелких шрамов. И конечно, в их милой уютной кофейне чувствовал себя как в логове опасного врага, оставаясь начеку.

– Как думаешь, были у Предславы враги? – Руслан, похоже, ощутил на себе её взгляд и повернулся.

Дана мгновенно снова спряталась за чашкой. Чай теперь не казался ей таким уж огненным. Напротив, чашка приятно согревала дрожащие от волнения пальцы.

– Наверняка были, – тихо произнесла она. – Ты сам сказал, моя тётя была могущественной и довольно известной ведьмой. Уверена, она успела перейти кому-нибудь дорогу. Возможно, даже в твоём Ордене. – Дана медленно подняла глаза на охотника. Выражение лица у него сделалось таким недовольным, что она торопливо добавила, отругав себя за излишнюю смелость: – Но как же я могу подозревать кого-либо, если в этом новом для себя мире никого не знаю?

Руслан снова удивил её. Он откинулся на спинку стула и удобно вытянул ноги, продолжая изучать Дану цепким взглядом, от которого скрутило живот. А потом вполголоса заметил:

– Думаю, ты знаешь достаточно.

Она шумно вдохнула. Не могла решить, заслуживает ли этот посторонний человек её доверия. Пришла к выводу, что не уверена, поэтому медленно произнесла, глядя ему в глаза:

– А кого именно Орден подозревает? Насколько я знаю, совладелиц кофейни в день смерти моей тёти в городе не было.

Руслан потёр подбородок.

– Двух других ведьм действительно не было в Москве, у них проверенное алиби, но это не значит, что они ни при чём. Уверен, тут подручных хватает. И ты, розовая, тоже теперь ведьма под подозрением, которая села не в свою ступу. – Охотник нагло усмехнулся, заметив испуг на её лице. – Да и этот... кровосос, – он бросил быстрый взгляд на Теодора, который теперь нашёл себе занятие возле витрины и поправлял тарелочки с десертами, чтобы те ровно стояли. – Он явно что-то замышляет. А ты... Если действительно ни при чём, тебе нужно быть осторожнее. Ты всё ещё человек, пусть и получила ведьмовской дар.

Дана растерянно посмотрела на Теодора. Тот упрямо делал вид, что чертовски занят, и в кухню не возвращался. Она бы не удивилась, если бы сейчас там трудился Витан и следил за тем, чтобы эклеры не сгорели.

– Это всё? Я должна идти, – сказала она, вставая. – Мне нужно работать.

– Да, конечно. – Руслан тоже поднялся. – Но я обязательно зайду ещё, чтобы кое-что уточнить.

Он протянул ей визитку. На простом белом прямоугольнике без дополнительных обозначений был указан только номер телефона и имя Руслан Гончаров.

– Если ты что-нибудь вспомнишь или тебе просто что-то понадобится, звони. Не стесняйся.

Дана неспешно поправила фартук. Ничего из его рук она брать не собиралась, поэтому Руслан просто положил визитку на стол, кивнул старшим ведьмам на прощание и ушёл. К своему чаю он так и не притронулся.

Поколебавшись немного, девушка взяла визитку и пошла к бару.

– Что ему было нужно? – Внезапный вопрос Теодора заставил её вздрогнуть.

Дана обернулась. Он стоял к ней вполоборота. Его профиль был напряжён. Взгляд, устремлённый к выходу, где только что исчез Руслан, казался тёмным и угрожающим.

Девушка незаметно сунула визитку в задний карман джинсов.

– Он проводит расследование от имени Ордена. – Она сделала глубокий вдох. – Смерть тёти, дар. И всё такое. Он сказал, в Ордене подозревают, что она умерла неслучайно.

Теодор медленно повернулся к ней. Выражение его лица не изменилось. Только глаза, вишнёвые и глубокие, стали ещё темнее.

– Охотники всегда что-то подозревают, – тихо сказал он. – Это их работа. Не говори с ним больше, Богдана. Он опасен.

– Да? А мне он показался вежливым и вполне доброжелательным, – возразила она, вспоминая улыбку Руслана и его странные вопросы о её жизни.

– Вежлив тот, кто хочет получить от тебя информацию. А опасен тот, кто скрывает клыки. – Теодор едва заметно оскалился. – Не доверяй ему. Не позволяй становиться частью твоего мира. Охотники не терпят колдовства. Никакого. Их приучают ненавидеть всякую магию с детства. Не теряй бдительности.

Его слова звучали как предупреждение, но в то же время и как требование. Дана снова почувствовала, что находится в центре какого-то опасного противостояния. С одной стороны – странный охотник, который вроде бы хочет ей помочь, но видит в ней лишь подозреваемую. С другой – загадочный вампир, который, кажется, готов защитить её, но его забота выглядит чересчур собственнической.

Или это лишь проявление опеки, которое требовала от него покойная тётя?

– Я... я поняла, – пробормотала Дана.

– Вот и отлично.

Теодор возвратился в кухню. А ей пришлось ответить на те же вопросы Людмиле, Веселине и Витану. Каждого интересовало, о чём её спрашивал охотник. И каждый в ответ дал примерно те же советы, что и Теодор. Только Веселина оставалась по-менторски суха, Витан – ворчлив и недоволен, а Людмила ласково сказала:

– Не пугайся его. Раз ты ни в чём не виновата, он тебя не тронет. Это закон. Просто будь аккуратна, хорошо? И не забывай, что все мы рядом.

Ближе к вечеру Люда нашла время, чтобы надиктовать Дане небольшую лекцию о магии, ведьмах и охотниках, которую та старательно законспектировала. Затем повалили посетители, среди которых снова оказалось много странных личностей.

Когда рабочий день подходил к концу и клиенты разошлись, в зале остались только Дана и Ярослава.

Мягкий приглушённый свет от бра на стенах создавал успокаивающую атмосферу, и казалось, что запахи кофе и корицы стали ещё более насыщенными. Сквозь запотевшие окна виднелись мерцающие огни Арбата. Патефон играл совсем тихую мелодию, будто засыпая. Дана то и дело зевала в кулак и уже мечтала о том, как поднимется наверх, сходит в душ и растянется на мягкой постели с тетрадкой.

Девушки неторопливо наводили порядок, и Ярослава, которая сдерживалась весь день, вдруг заговорила.

– Послушай, мы с тобой не очень хорошо начали наше знакомство, – призналась она, позвякивая чашками за барной стойкой. – Я все эти дни была ужасно разбита. И тут вдруг объявляешься ты. Совершенно неожиданно. Я прекрасно понимаю, что ты ни в чём не виновата: ни в смерти Предславы, ни в том, что она передала свои силы тебе, а не мне. Она много говорила о тебе, но обучала и готовила меня. И вдруг... Словом, это даже не ревность. Это какая-то глубинная боль, которую я на тебя выплеснула. Прости. – Ярослава опустила подбородок. – Всё это слишком внезапно. И ещё я заметила, что ты не до конца решила, что делать с ведьмовским даром.

Дана, которая мыла столики и ставила свежие салфетки в салфетницы, замерла.

– И что? – Она почувствовала неприятный холодок на затылке, не сомневаясь, что Ярослава недолюбливает её, но и не ожидая такой прямоты. – Ты считаешь, что я не заслуживаю его?

Ярослава аккуратно поставила вытертую чашку на поднос к остальным и посмотрела Дане прямо в глаза.

– Это не твоя судьба. Не твоя жизнь. Я вижу, как тебе не по себе. Как всё пугает тебя, а в каждом посетителе ты видишь нежить. – Голос Ярославы потеплел, но в нём слышалась непоколебимая убеждённость. – Это дар, который предназначался мне. Огромная ответственность, к которой невозможно подготовиться за неделю или две. Опасность, к которой подготовиться нельзя вообще. Предслава обучала и воспитывала меня, а не тебя. Она просто... ошиблась. Но я не стану осуждать её. Возможно, у неё не было выбора.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. – Дана скрестила руки на груди.

– Я могу помочь тебе, пока ещё не поздно, – продолжала Ярослава. Она обошла барную стойку и медленно направилась к новенькой. – Пока дар не укоренился в тебе. Есть несложный ритуал. Ты отдашь то, что принадлежит мне по праву. Примерно как Предслава передала тебе силу через брелок. Только умирать тебе не придётся. Ты же не старая ведьма с багажом магического опыта, которая не может расстаться со своей силой, не испустив дух. Твоя магия ещё слишком подвижна.

Дана отступила на шаг, но Ярослава, казалось, не заметила её испуга. Она сжала губы в тонкую нить, а её глаза на мгновение потухли, как будто она вспоминала о чём-то плохом.

– Я не хочу, чтобы ты попала в неприятности. – Голос Ярославы стал ещё тише. – Ведьмы создали Общество не просто для того, чтобы защищать всякую нечисть без разбора, а для того, чтобы оберегать невинных созданий и обычных людей от тех, кто злоупотребляет магией. Я боюсь, что по неопытности ты навредишь себе и другим. Ты не осознаёшь, какой это риск. И чтобы не спугнуть, Людмила и Веселина не хотят рассказывать тебе о возможных последствиях.

Перед внутренним взором мгновенно встал тот день, когда Дана пришла в кофейню в первый раз и услышала фразу, которая резанула её по сердцу.

– Я слышала, как ты говорила Теодору, чтобы он от меня избавился, – призналась она и с вызовом вздёрнула подбородок. – Ты хотела, чтобы он меня убил, а дар тёти перешёл к тебе?

В ответ Ярослава часто заморгала, а потом громко и, кажется, искренне рассмеялась. Её лицо впервые по-настоящему смягчилось. И даже оливковые глаза заблестели веселее.

– Нет же, глупая, – она тряхнула густыми каштановыми кудрями, – я не просила его тебя убить. Я просила его выкупить твою долю в кофейне и уговорить передать дар мне. Возможно, с небольшим вампирским гипнотическим убеждением, но не более. Мы же Общество защиты, а не клуб убийц. Я просто хотела, чтобы ты исчезла из нашей жизни и больше никогда в ней не появлялась. Это было бы безопаснее для всех нас. В том числе и для тебя самой. Я ведь права? Но теперь всё стало сложнее.

Ярослава присела на диванчик у стены и похлопала ладонью рядом.

– Что это значит? – Дана подошла к ней и осторожно присела.

– Если ты не сделаешь этого добровольно, – голос Ярославы стал твёрже, а улыбка растаяла, – то у тебя могут возникнуть большие трудности. Эти древние силы не для тебя, Дана. Предслава это понимала, поэтому никогда не настаивала на твоём обучении, хоть ты и единственная её наследница по крови. Такие способности, какими была наделена она, могут причинить тебе вред. Ты втянешься в проблемы, которые сломают тебе жизнь. Ты знаешь, чем это всё заканчивается? Охотники уже прислали своего человека приглядывать за тобой под предлогом расследования.

Ярослава протянула руку и накрыла ладонью ледяную руку Даны. Улыбнулась с жалостью, глядя на её побледневшее лицо.

– Орден заинтересовался тобой раньше, чем мы могли предположить. – Она кивнула в сторону двери. – Охотник снова придёт. Но я могу помочь. Мне известно, как это остановить.

Дана с трудом сглотнула.

– Я подумаю, – прошептала она, не зная, что ещё сказать, и осторожно высвободила руку.

Ярослава удовлетворённо кивнула.

– Вот и подумай. Я подожду. А если просто захочется поговорить, помни, что я тебе не враг. Предслава была и мне дорогой тётушкой и наставницей. Она была бы рада, если бы узнала, что мы заботимся друг о друге.

С этими словами Ярослава встала и ушла в подсобку, чтобы отнести лишние чашки. Она оставила Дану в опустевшем зале, где воцарилась оглушающая тишина. Патефон умолк, погрузившись в сон. Даже Теодора с кухни не было слышно. Вероятно, он уже ушёл домой через служебный вход. А Витан давно спал в квартире на втором этаже.

Дана понимала, что рано или поздно ей придётся что-то решать и этот выбор окажется непростым. Она вдруг поймала себя на том, что боится ответственности, но отчего-то не хочет расставаться с тётиным даром. А ещё совершенно не понимала, кому ей верить. Охотнику? Вампиру? А что насчёт Людмилы и Веселины? Примут ли они её так же хорошо, если она вдруг сделает неверный выбор?

Глава 12

Ночь в старинной квартире ощущалась совсем по-другому, нежели день. Она укутала весь дом мягким одеялом, через которое с трудом пробивался шум города. Сквозь плотные шторы в комнату не проникало ни лучика света от фонарей. Темнота казалась осязаемой. Пахло карамелью, травами и старыми книгами. Длинные тени от мебели образовывали причудливые узоры, и их было не отличить от сказочных монстров. Лишь тиканье антикварных часов казалось единственным постоянным звуком во всём мире. Будто она очутилась в заколдованном особняке где-нибудь в глубинке, а не в старой трёшке в центре столицы.

Дана лежала на огромной кованой кровати, глядя в потолок, и никак не могла уснуть. Слушала тишину.

Голова была забита мыслями, как поезд – людьми в час пик. Ярослава, Руслан, вампир, ведьмы. А ещё домовой, который, как оказалось, вдруг куда-то исчез без всяких объяснений. Вдобавок ближе к закрытию с группой взволнованных клиентов ушла и Веселина, что-то сказав напоследок Людмиле. Но Дана подозревала, что те посетители обратились к старшей ведьме за срочной помощью Общества защиты, уж слишком внезапно они явились и так же быстро покинули заведение.

Девушка поднесла к носу руку и вдохнула. Пахло кондитерской: корица, шоколад, кофе. Этот букет ароматов пропитал её одежду, волосы и кожу всего за день, и теперь ей чудилось, что запах будет с ней постоянно. Это странным образом успокаивало. Запах её новой жизни вполне устраивал Дану.

– Витан? – тихонько позвала она, но ответа не последовало.

Ни шороха, ни скрипа.

В голове крутились фразы, сказанные ей разными людьми за день. Причудливая мозаика разговоров, чужих тайн и подозрений. И в центре всего этого – тётина смерть, которую никто не считал случайной.

Дана вдруг почувствовала себя совсем беззащитной. Ей было уже почти двадцать, но она ощутила себя, как в детстве, когда боялась чудовищ под кроватью. Только теперь чудовища оказались настоящими, а ещё с ними можно было выпить кофе и даже посмеяться.

Она припомнила шутки Теодора, его ласковый, глубокий взгляд и чарующий голос. Воспоминания о нём успокаивали. А вот мысли о Руслане, напротив, вызывали тревогу. С его приходом в жизнь Даны словно ворвалась опасность. И ей совершенно не нравилось думать, что отныне она будет жить под пристальным наблюдением какого-то нелепого Ордена.

Проворочавшись ещё пару часов и отлежав бока, Дана выбралась из постели, чтобы умыться и выпить чаю. Возможно, с чем-нибудь вкусным, чтобы поскорее уснуть.

Привычная голубая майка и розовые пижамные шорты показались ей совсем неуместными в этой старинной квартире. Вдобавок после тёплого одеяла от прохладного воздуха по телу пробежала дрожь. Поэтому она подошла к шкафу Предславы и в нерешительности открыла его. Вещей внутри было не так уж много. Дане ещё предстояло их разобрать, но пока она не была к этому готова, поэтому просто сняла с вешалки один из тётиных вязаных кардиганов и накинула на плечи. Он оказался мягким, ажурным и в приятную бежево-коричневую полоску, которая шла лёгкими волнами.

Поёжившись, Дана сунула ноги в свои яркие домашние тапочки с помпонами и прошла в коридор практически на ощупь. Ей не хотелось включать электричество. Лунный свет, что пробивался через незашторенные окна других комнат, создавал особую атмосферу. Он падал на карамельно-рыжий паркет, уложенный «ёлочкой», и отчего-то казалось, что досочки слегка светятся изнутри.

Она заглянула в ванную и привела себя в порядок. Освежившись приятной прохладной водой, добрела до кухни, где всё-таки зажгла лампу-бра на стене, украшенную длинной бахромой. Дана заглянула в холодильник и затем прошлась по шкафчикам. Все они оказались пусты, а в холодильнике не нашлось ничего, кроме молока и требовавших приготовления продуктов, однако в воздухе витал слабый, но такой знакомый аромат. Шоколад, сахар и... мята?

Дана принюхалась в поисках источника запаха. Тянуло из вентиляции снизу, где как раз располагалась кухня кофейни.

В животе заурчало от голода, когда она вдруг вспомнила, сколько вкусностей хранилось в холодильниках «Мур-мур».

– Не будет же это воровством, если я угощусь каким-нибудь пирожным? – прошептала Дана себе под нос. – Я же всё-таки одна из собственниц кофейни, а не просто официантка. Возьму одно пирожное, а утром скажу Теодору. Вряд ли он меня укусит за это.

Недолго думая, она тихонько спустилась по лестнице в кафе.

На первом этаже было темно, лишь тусклый свет пробивался из-под двери кухни, откуда доносилось тихое жужжание. Влекомая непреодолимым притяжением, Дана осторожно, чтобы не издать ни звука, открыла дверь и заглянула внутрь.

На кухне царила идиллия. Теодор, одетый в свой белоснежный поварской китель, работал, несмотря на позднее время. Кондитер взбивал что-то в большой миске, и его движения были грациозны и точны, как у профессионального танцора. Ночью, в тишине и при рассеянном свете лишь пары включённых ламп, он выглядел расслабленным, полностью погружённым в свой сладкий кондитерский мир.

– Не спится? – Теодор даже не обернулся, но его голос прозвучал мягко, с той бархатистой ноткой, которая вызывала у Даны лёгкие мурашки.

Она замерла в дверях.

– Я не хотела тебе мешать, – пробормотала она, запахивая кардиган на груди поплотнее. – Просто не могу уснуть. А ты? Ты вообще спишь? – Она мазнула взглядом по настенным часам. – Два часа ночи.

Теодор выключил миксер. Жужжание прекратилось, и на кухне воцарилась полная тишина. Он повернулся, и Дана отметила про себя, что его лицо, обычно такое сосредоточенное, сейчас выглядело почти безмятежным.

– Сплю, но очень мало. – Он сдержанно улыбнулся, сверкнув клыками. – В этом есть свои плюсы. Могу работать хоть сутками, если нужно. Жизнь вампира – это как бесконечный срок годности для продуктов. Идеально для кондитера. И вообще, это расслабляет. Мне нравится, когда всё вокруг замирает и можно полностью погрузиться в любимое дело.

Он кивнул на большой рабочий стол, на котором стояли миски с подготовленными ингредиентами. Со своего наблюдательного поста у двери Дана заметила муку, яйца и плошку с какао-порошком.

– Выглядит интересно.

– Хочешь присоединиться? – Вампир жестом пригласил её подойти. – Ты вовремя, на самом деле. Я как раз собираюсь делать «Красную луну». Это мой авторский рецепт.

Дана закусила губу и смущённо призналась:

– Я не умею готовить. Особенно красивые десерты.

– Не страшно. Я тебя всему научу. Не дрейфь. – Он с вызовом улыбнулся шире. – Вампиров бояться – в кухню не ходить.

Она улыбнулась в ответ и обречённо покачала головой. Раз уж ей всё равно не спалось, можно было и вправду потратить час-другой с пользой и обучиться чему-то полезному.

– «Красная луна», значит? – Дана подошла ближе, с любопытством разглядывая пасьянс из продуктов на столе. – Звучит загадочно.

– Так и есть, – улыбнулся он. – Начнём с бисквита. Нам нужно взбить яйца с сахаром, пока масса не станет пышной. Миксер стоит вон там.

Дана закатала рукава кардигана повыше и вымыла руки, после чего взялась за миксер. Кухня снова наполнилась жужжанием. Девушка сосредоточенно следила за тем, как масса постепенно увеличивалась в объёме, становясь всё светлее и воздушнее. А Теодор наблюдал за ней через стол. Дана это не сразу заметила. Когда же она подняла глаза и они встретилась взглядами, кондитер попросил:

– Ты не могла бы подать вон ту стеклянную баночку? Она на полке слева от тебя. Только руку протяни.

Дана повернулась, продолжая взбивать, и взяла указанную банку без этикетки. В ней доверху была налита густая тёмно-красная жидкость.

– Нет, Богдана. В этой кровь. Мне нужна та, что повыше.

От неожиданности она чуть не разбила то, что взяла в руки, и не снесла локтем миксер. Теодор дразняще засмеялся и в мгновение ока оказался подле неё, подхватив банку и удержав шатающуюся чашу миксера на месте.

– Я пошутил. – Его тёмные глаза озорно блеснули. – Это просто вишнёвое пюре. И прекрати так пугаться. Я не держу кровь в кофейне. Даже ради перекуса.

Дана сглотнула. Один глаз у неё задёргался.

– Очень смешно. – Она легонько толкнула кондитера плечом, заставляя отойти от миксера. – Умора просто. У меня чуть сердечный приступ не случился.

Девушка порывисто поправила сползший с плеча кардиган.

– Прости. – Он пошёл к шкафчикам с посудой, чтобы достать кастрюльку. – Это правда было забавно. Но ты права, мне не стоит над тобой шутить. Просто... не могу удержаться. Ты так прелестно пугаешься. Знаю, меня подобное не должно развлекать. Кхм... – Он кашлянул в сторону, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, и повторил: – Извини меня. Это было глупо.

Дана покосилась на него, но больше ничего не сказала. Включила миксер. Усмехнулась украдкой.

Теодор смешал в кастрюльке вишнёвое пюре, яйца и сахар и, поставив на огонь, принялся неторопливо помешивать. Они работали в тишине, нарушаемой лишь звуками миксера и тихим шипением на плите.

Когда масса в миске приобрела нужную консистенцию, Теодор остановил Дану.

– А теперь, – он взял силиконовую лопатку и подал ей, – аккуратно добавляй муку и какао. Перемешивай снизу вверх. Это очень важно, чтобы бисквит остался воздушным. Давай покажу.

Кондитер терпеливо склонился над её плечом, его рука легла на её запястье, направляя движения. Прикосновение вампирской кожи к человеческой оказалось чуть прохладным, но никакого могильного льда, как описывали в книгах и фильмах. Температура его тела не сильно отличалась от обычной. Но эта мысль посетила Дану не сразу. Сначала ей показалось, что в воздухе разлился электрический заряд, едва Теодор коснулся её. От этого дыхание перехватило, а сердце будто куда-то заторопилось, разогнав пульс без предупреждения. Ощущение оказалось приятным и вовсе не походило на ужас.

Она осторожно отстранилась, и Теодор, похоже, уловил её смущение.

– Я знаю, что ты боишься меня, – тихо проговорил он, возвращаясь к плите. – Но я не причиню тебе вреда. Я дал слово твоей тёте, помнишь? А вампиры держат свои обещания.

– Я не боюсь. – Дана заправила особенно непослушную розовую прядку за ухо. – Просто... непривычно.

– Могу себе представить. – Теодор сдержанно улыбнулся.

Жидкость в кастрюльке загустела и стала коричневой. На её поверхности вскипали и лопались пузыри с таким булькающим звуком, будто это варево обладало таинственными мистическими свойствами. Дана попыталась вспомнить, клал ли он туда нечто необычное, но на ум ничего не пришло.

– А что за зелье ты варишь? – спросила она, когда любопытство взяло верх над стеснением.

– Зелье? – Теодор весело улыбнулся. Его глаза приобрели насыщенный тёмный оттенок, когда он слегка прищурился. – Это вишнёвый курд.

– Я не знаю, что это, – робко призналась Дана.

Она ожидала, что кондитер снова пошутит, но он просто объяснил:

– Это такой густой сладкий соус. Он пойдёт в начинку, когда остынет.

Теодор выключил плиту и снял кастрюльку. Затем подошёл к Дане, по пути захватив сито с крючка.

– Отлично получилось, – оценил он её работу. – Теперь можем поставить в «па́рик»... то есть в пароконвектомат. Это наш большой духовой шкаф для выпекания, – терпеливо растолковал он, а потом вдруг наклонился к ней и слегка нахмурился, пристальным взглядом изучая лицо девушки. – У тебя веснушки, как узор из корицы. Ты знала?

Дана шумно вдохнула. Она почувствовала, как её щёки покрывает пунцовый румянец, который с головой выдавал её смущение. К комплиментам она не привыкла. Тем более к таким... кондитерским.

– Нет, – шепнула она и зачем-то добавила: – Они у меня только летом проявляются. От солнца. Терпеть их не могу.

– Зря. Очень красиво.

Он возвратился к работе над вишнёвым соусом, на ходу продолжая подсказывать. Дана даже не заметила, как с удовольствием втянулась в процесс. Вместе они закончили курд, разогрели духовку и подготовили форму для выпечки.

– Нужно сначала смазать сливочным маслом, а потом обсыпать мукой, – объяснял Теодор. – Тогда мука приклеится к маслу и получится тонкий слой. Ты выльешь тесто в форму прямо на него. И корж не пригорит, а после легко снимется. – Он придвинул открытую упаковку муки и подал Дане маленькое ситечко. – Это называется «французская рубашка». Пробуй.

– Точно французская? – Дана прищурилась. – Не немецкая?

Кондитер засмеялся.

– Зубы мне не заговаривай, милая сударыня. Я немец только наполовину.

– А на вторую половину? – Дана зачерпнула муку ситечком и стряхнула лишнее в пачку.

– Румын.

– Я почему-то не удивлена.

Ответный смех Теодора прозвучал бархатно и низко.

Дана принялась посыпать смазанную маслом форму мукой, но подняла ситечко слишком высоко, а тряхнула слишком сильно, и мука полетела в стороны. Девушка охнула и дёрнула рукой ещё сильнее, напуганная тем, что сейчас вся кухня будет в муке, её клыкастый учитель расстроится и после больше ни за что не позовёт её помогать. Отчего-то эта мысль страшно ранила её.

Мука взвилась вокруг них пышным облачком, закружилась в воздухе. И медленно осела прямо в форму. Почти вся. Если не считать нескольких крошек на столешнице, запястье Даны и щеке Теодора, на которой красовалась узкая белая полоса вдоль скулы.

– Так-так, милая сударыня. – Кондитер скрестил руки на груди. – Невербальное колдовство, значит? Осваиваешься потихоньку? Умница.

На этот раз вспыхнули не только щёки, но и уши, причем так, что Дане захотелось прикрыть их руками.

– Это случайность. – Она порывисто бросила ситечко в пачку с мукой. – Я пока не понимаю до конца, как оно работает. – Дана потянулась за миской с тестом, протискиваясь между Теодором и столом, и на ходу машинально смахнула муку с его щеки. – Прости. Оно само.

– Ага, – задумчиво протянул вампир, наблюдая за тем, как она выливает тесто в форму. Не глядя выудил ситечко из пачки, где ему явно было не место. Мельком дотронулся до щеки там, где коснулась Дана. – Ну ничего. Это уже успех. Вы ведь с Людмилой начали обучение?

– Да. Она прочла мне небольшую лекцию. Очень познавательно. Я всё записала. Я... я пойду поставлю бисквит в духовку.

– Отлично, – невозмутимо кивнул Теодор. – А потом давай сделаем крем. Это ещё проще, чем тесто и курд.

Пока бисквит пёкся, они взбили сливки с сахарной пудрой, а затем добавили в пышную массу сливочный сыр. Теодор подробно и терпеливо объяснял каждый шаг, и Дана, увлёкшись, перестала нервничать. Она смеялась, когда он поправлял её движения, и шутила, когда у неё что-то не получалось. Он, в свою очередь, начал рассказывать ей о своей самой главной любви в жизни – непреодолимой страсти к выпечке.

– В этом мне очень помогает моя природа, как ни странно. – Он улыбнулся, глядя в её округлившиеся глаза. – Вампиры – создания точные, собранные и быстрые. Это важно для кондитера. Вампир способен заметить мельчайшую деталь, которая может испортить вкус торта или, напротив, спасти его.

Он замолчал, отвлёкшись на то, чтобы вымыть чашу миксера, и Дана почувствовала, что настал подходящий момент, и затронула в разговоре мучившую её тему.

– Я хотела кое-что у тебя спросить. – Она нервно облизала губы и упёрлась бедром в стол для большей уверенности. – О Ярославе. В первый день, когда я пришла в кофейню и облила тебя кофе, услышала, как ты разговаривал с ней здесь. Она просила тебя «избавиться» от меня. Это правда?

Теодор улыбнулся одними губами и подошёл ближе. Так, что Дане пришлось поднять подбородок повыше.

– Она действительно попросила меня от тебя избавиться. – Его тон был спокойным, как у человека, которому нечего скрывать. – Но не так, как ты наверняка подумала. Она просто хотела, чтобы я уговорил тебя продать долю в «Мур-мур», а ещё вернуть ей ведьмовский дар, пока ты с ним не свыклась и не пристрастилась к колдовству. Она испугалась. Видишь ли, – Теодор опёрся рукой о стол, наклоняясь к Дане, – Ярослава очень ответственная. Даже чересчур порой. Для неё всё происходящее – это настоящий, не поддающийся никакому контролю кошмар. Прямо сейчас она больше всего боится, что ты совершишь ошибку, которая будет дорого стоить всему Обществу.

Дана почувствовала, как по спине пробежал мороз. Она вспомнила замечание Ярославы о том, что магия – это не игрушка и она может навредить. Её слова перекликались с предупреждениями Руслана. Только Ярослава думала, что новенькая самозванка наломает дров. По незнанию разрушит хрупкое равновесие. Она думала о последствиях, о том, что их мир может рухнуть. Руслан же, напротив, опасался, что магия как разрушительная болезнь испортит саму Дану, лишит её человечности. Вероятно, он, как опытный охотник, думал о том, что колдовство погубит её изнутри, превратив в опасное чудовище, с которым ему придётся разбираться. Возможно, их стремления отговорить Дану от ведьминого наследства и звучало похоже, но корни у них были разные.

А ещё Дана осознала, что Ярослава не соврала ей. Последнее слегка успокоило.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мне жаль, что я плохо о ней подумала.

– Не нужно извиняться. Ты ни в чём не виновата. – Теодор ободряюще коснулся её плеча. – Она сильно переживает, но это не потому, что она тебя ненавидит. А потому, что ты не должна была оказаться здесь.

Отчего-то последняя фраза вызвала горечь на языке, но Дана просто кивнула, предпочитая промолчать.

Кухня к тому времени заполнилась густым запахом тёплого шоколада и свежей выпечки, от которого потекли слюнки. Таймер на пароконвектомате пискнул, сообщая, что бисквит готов. Они разрезали его на два коржа, дали им немного остыть, а затем принялись собирать торт. Работа спорилась.

– Сначала мы прослоим коржи кремом и вишнёвым курдом, а потом украсим вот этим. – Теодор достал из холодильника клубнику, а из шкафчика – натёртый на мелкой тёрке чёрный шоколад в стеклянной баночке.

Они трудились в умиротворяющей ночной тишине, в которой все звуки приобретали какой-то особенный, округлый объём, приятный для слуха. Каждый шорох, каждое шуршание, плеск воды в раковине, пока Теодор мыл клубнику, – всё расслабляло и успокаивало. Дана невольно прониклась размеренным намазыванием коржей, пока её кондитер готовил украшения, разрезая ягоды на идеальные половинки.

– Удивительно, – шепнула она, будто обращаясь к белоснежному торту, а не к Теодору. – Из отдельных продуктов получается такое совершенное, сладкое чудо. Это ли не магия?

– Это не предел. – Он улыбнулся и придвинул ей тарелочку с нарезанными ягодами. – Давай. Украшай. Как капельки крови. Я же вампир всё-таки.

– И поэтому «Красная луна»? – Дана рассмеялась. – Но торт же шоколадный!

– Ну и что? – Теодор пожал плечами. – Мне нравится луна и ночь. Это моё время. И мне нравится красный цвет, а клубника красная. Разве остальное важно, если рецепт авторский? В «Павлову» тоже не кладут балерин.

Дана засмеялась звонче, а потом с сомнением осмотрела предложенный арсенал для декора.

– Не уверена, что справлюсь. Я никогда прежде не украшала десерты.

– Просто отдайся вдохновению. У тебя всё получится.

Теодор обошёл стол и с улыбкой встал напротив неё. Он подался вперёд и облокотился на столешницу, с интересом наблюдая за её нерешительными действиями.

– Так можно? – Она взяла листики мяты и выложила ими в центре розеточку, в которой разместила несколько ягодных долек.

– Да.

– А так? – Она продолжила развивать композицию, присыпая в промежутках шоколадной крошкой.

– Конечно. Делай, как тебе нравится.

– А вот эта лишняя. Я её съем. Не смейся.

– Ни в коем случае.

Он ни разу не поправил её, пока она создавала композицию, нахмурившись в напряжении. Постепенно лёгкий хаос из ягод, листиков мяты и шоколадных крошек приобрёл некую художественную стройность. Вышло даже симпатично.

– По-моему, это не «Красная луна», а «Клубничные джунгли», – наконец сделала вывод Дана, сдув отросшую чёлку со лба. А потом с надеждой спросила: – Теперь мы его попробуем?

– Теперь мы поставим наш шедевр в холодильник на несколько часов, чтобы он пропитался. – Теодор забрал торт, не позволив возразить. – А утром ты им позавтракаешь.

Дана с досадой глянула на часы, которые показали три часа ночи.

– Уже поздно. Я, пожалуй, пойду наверх. – Она вдруг почувствовала, как усталость накатила на неё тяжёлой волной. – Спасибо. За тортик. И за всё.

Теодор повернулся к ней с тихой улыбкой на губах.

– Оставайся, – вдруг вполголоса попросил он. – Посидим ещё немного. Ты заслужила приз. Я сделаю для тебя какао с зефирками и очень вкусную брускетту с лососем и орешками. Будешь?

Дана сглотнула. В животе предательски заурчало.

– Уговорил.

Пока он готовил для неё слишком поздний ужин (или крайне ранний завтрак?), Дана встала рядом, опершись бедром о край стола, и наблюдала за ним.

– А что насчёт клыков? – внезапно спросила она, запахивая кардиган поплотнее. – Они, кажется, почти не видны. Но в тот вечер, когда ты напугал того парня из парка, они были ужасно длинными. Как такое возможно?

Теодор заговорщически подмигнул ей.

– Я расскажу, но только если ты не испугаешься.

– Не испугаюсь, – горячо заверила она.

Он медленно приоткрыл рот, и Дана заметила, что его зубы не слишком-то отличаются от обычных, человеческих. Разве что немного острее и длиннее.

– Они не всегда на виду.

Теодор размял шею, повертел головой, а потом слегка напряг мышцы щёк и снова открыл рот, и Дана увидела, как его клыки медленно удлинились, будто выдвинулись прямо из челюсти, как у настоящего хищника. По мере того как это происходило, её глаза распахивались всё шире.

– Это случается, когда нужно, – спокойно объяснил вампир. – К примеру, когда я голоден или когда мне угрожают. Очень удобная функция. Я называю их автоматическими.

Он криво усмехнулся, отчего левый верхний клык коснулся нижней губы.

Дана не могла отвести взгляда, даже когда спустя пару минут длина зубов стала прежней.

– Больше не будешь меня бояться? – Он показал ей на поднос, на котором как по волшебству стояли две чашки с ароматным какао, а на тарелочке красовались роскошные брускетты с блестящей красной рыбкой, орешками и свежей зеленью.

– Нет. – Дана решительно помотала головой, рассыпая по плечам беспорядочный каскад розовых и золотистых кудряшек.

– Тогда пойдём в зал, посидим там. – Теодор подхватил поднос.

Вместе они вышли в общее помещение кофейни. Включилась единственная лампа в уютном уголке между книжными шкафами. Там у столика стояли два кресла. Освещение было приглушённым. Сквозь витрину виднелась залитая светом фонарей пустая улица, объятая той редкой тишиной, какая в большом городе почти не случается.

Теодор поставил поднос и принёс для Даны клетчатый плед с соседнего дивана. Накинул ей на ноги, когда она устроилась в кресле.

– Спасибо.

– Не за что. – Он уселся напротив. – Так что, как твой первый день в кофейне?

– Чувствовала себя больше официанткой, чем ведьмой? – Дана хихикнула, обнимая ладонями керамическую чашку. Та приятно согревала. – Но мне понравилось.

– А что насчёт впечатлений от обучения? – Теодор сделал маленький глоток какао. Поймал губами плавающую на поверхности зефирку и втянул в рот. Совсем не по-вампирски.

Дана приступила к брускетте.

– Интересно. Людмила немного рассказала мне про ведьм, – проглотив, задумчиво ответила она. – К примеру, что шабаш – это обычно три ведьмы, которые копят знания и силы, охраняют свои территории, а ещё иногда оборачиваются птицами. Но по мне, последнее – нереальная легенда.

Теодор усмехнулся.

– Напомни, какая у вас с тётей фамилия?

– Сорокина.

Дана поперхнулась и вновь потянулась к чашке, чтобы запить.

– Ты пошутил?

– Нет. Предслава правда умела оборачиваться. И предпочитала форму сороки. Говорила, это родовой облик. Уверен, и ты научишься. – Он сделал ещё один глоток. – Про специализации тебе рассказала?

– Да, – кивнула она. Брускетта оказалась такой вкусной, что отрываться не хотелось, но Дана всё же напрягла уставший разум: – Ведьмы-одиночки обычно выбирают одно направление деятельности. К примеру, ворожеи занимаются гаданиями и могут будущее человеку не только предсказать, но и наворожить. А потворницы общаются с духами и как бы потворствуют тому, что те им говорят. – Дана с наслаждением закинула в рот последний кусочек и, прожевав, продолжила: – Таких специальностей очень много. Но в шабашах ведьмы более универсальны, если можно так сказать. И более ответственны. Они живут по правилу...

– Слово сильней стрел и мечей, – договорил за неё Теодор и нежно улыбнулся. – Это про ответственность. Не только про устные заклинания и заговоры.

– Да, я так и поняла. – Дана вздохнула. – Люда сказала...

Она осеклась. Взяла в руки чашку, силясь согреться, и опустила глаза на плавающие зефирки. Те медленно расплывались в горячем какао.

Теодор терпеливо ждал.

Дана сделала большой глоток.

– Сказала, чем дольше практика, тем ощутимее сила. И тем мучительнее боль, которую ведьма испытывает в момент смерти. Именно поэтому возникает необходимость передать свою силу перед тем, как уйти на тот свет. Чтобы умереть легко. А ведьмы шабашей не могут умереть вообще, если свою силу не отдадут.

Девушка замолчала.

– Ты думаешь про Предславу? – осторожно спросил Теодор.

– Постоянно. И не могу понять, почему... так произошло.

– Мы тоже. Никто из нас не может. – Его улыбка исчезла.

Она могла бы попросить его рассказать о тёте. О том, какой она была. И каким было кафе при ней. Но Дана не была готова это услышать. Усталость разлилась по телу, делая каждую мышцу тяжёлой и неповоротливой. Поэтому она уселась в кресле поглубже, подтянула плед и спросила:

– А куда вчера делась Веселина? За ней кто-то приходил?

– Да, ей пришлось срочно уехать по делам Общества. – Теодор взглянул на зевающую Дану. – Ты тоже теперь часть Общества, поэтому, думаю, не будет лишним тебе узнать. У одного водяного в области возникли проблемы. Его пруд перешёл в частную собственность. Сначала вокруг хотели разбить парк, но теперь собираются высушить. Он грозится утопить новых собственников. К нам обратились местные существа, чтобы уладить эту проблему миром.

– Без вмешательства охотников?

– Именно.

– Расскажи ещё об этом деле с водяным, – попросила Дана. – И о других делах Общества тоже.

Теодор согласился. По мере того как он говорил, какао убавлялось в чашках, веки Даны тяжелели, а небо за окнами светлело. К тому моменту, как крыши окрасились розовым, она погрузилась в сладкую дрёму и уснула прямо в кресле. Не видела ни рассвета над Арбатом, ни задумчивого лица Теодора, который завернул её в плед и бережно отнёс на второй этаж.

Глава 13

Ночь в старой квартире тётушки Предславы растаяла, уступив место мягкому ленивому утру. Дана проснулась не от будильника и не от солнца. Сквозь плотные шторы в комнату не пробивалось ни единого лучика света, поэтому понять, который сейчас час, было попросту невозможно. Тиканье старинных часов в коридоре по-прежнему казалось единственным звуком во всём мире. Этот звук был размеренным и убаюкивающим, словно пульс большого, доброго сердца.

– Опять проспала, – проворчал откуда-то сбоку недовольный голос. – Совсем расслабилась, ведьма. Так дела не делаются.

Дана зажмурилась. Она сразу узнала Витана, но не могла заставить себя встать. Кровать была невероятно удобной, а одеяло – таким мягким, что казалось, будто оно ласково обнимает её со всех сторон. Она натянула его до самого подбородка и тихо простонала:

– Уходи, Витан. Ещё пять минуточек.

– Пять минуточек превращаются в пять часов, а потом ты привыкнешь дрыхнуть до обеда. И что тогда? – проворчал домовой. – Кто будет наливать мне молочко? И кто будет протирать пыль? Ты думаешь, это я делаю? Я домовой, а не домработница. Я помогаю, а не убираю за тобой.

Дана лениво приоткрыла один глаз и сердито воззрилась на Витана, сидящего на прикроватной тумбочке.

Рыжий кот возвышался величавой ушастой статуей с пушистым хвостом, который обнимал его лапы. Его жёлтые глазищи осуждающе сверкали в полутьме.

– Ладно. – Дана вздохнула и наконец поднялась. – Уговорил. Я встаю. Только дай умыться.

Она выползла из кровати, поёживаясь от утренней прохлады, и поплелась в ванную. Освежившись, направилась на кухню, чтобы выпить воды, но на столе её ожидал сюрприз.

Там стояла тарелка, накрытая прозрачным стеклянным клошем, а под ним красовался идеальный кусочек торта. Его тёмно-коричневый бисквит, белоснежный крем и яркая, словно капля крови, клубника сверху так и манили. Рядом с тарелкой стоял небольшой термос и чистая чашка, а из-под него выглядывал сложенный вдвое листок бумаги.

Дана развернула его и обнаружила записку, написанную старомодным витиеватым почерком:

«Твой завтрак. Надеюсь, ты хорошо выспалась. Т.»

Она с нежностью улыбнулась, скользнув по строчкам взглядом несколько раз. Это было так мило, так... по-теодорски. Тихо и незаметно позаботиться о ней.

– Он приходил утром? – спросила она у Витана, который на мягких лапах пришёл в кухню следом за ней и теперь сидел на свободном стуле с противоположной стороны стола.

– Конечно, приходил, – ворчливо ответил домовой, по-кошачьи облизывая растопыренную пятерню. – Пока ты спала, золотко. Он очень участливый, этот твой вампир. Слишком даже. Не по-мужски это.

Дана мягко рассмеялась.

– Он не мой вампир. – Она покачала головой, хотя в душе ей почему-то на пару мгновений очень захотелось, чтобы он им был. – И где ты пропадал всю ночь? Я тебя звала.

Она открыла термос и понюхала содержимое. Внутри её дожидался чудесный душистый чай с лимоном и мятой. Дана перелила его в чашку, взяла чайную ложку и приступила к завтраку.

Витан тем временем устало зевнул и поведал не без гордости:

– Я был занят. У домового из квартиры Пушкина сбежал зачарованный чайник. Маленький такой, медный. Антикварный. Александру Сергеевичу он нравился. А этот растяпа его потерял, а найти не может. Звучит, конечно, сказочно и всё такое, но всё-таки негоже посуде бегать по городу, звеня крышечкой. Пришлось помогать, пока охотники не прознали.

Дана замерла с поднесённым к открытому рту кусочком торта.

– Ты помогал домовому из квартиры Пушкина? Вы что, общаетесь?

– А ты как думала? – фыркнул Витан. – Мы, домовые, держимся вместе. Мы – одна большая семья. Выручаем друг друга, обмениваемся новостями. Иногда ругаемся и даже дерёмся, если жилплощадь не поделили, но это уже другая история. В общем, я помог ему найти этот чайник. По всему району искали. А он оказался под диваном. Решил в прятки поиграть, жестянка окаянная.

Витан снова зевнул. Вид у него был такой, будто он с чистой совестью собирался проспать в кофейне весь день до вечера.

Дана наконец отправила в рот кусочек торта. В меру сладкий, бархатисто-шоколадный, с кислинкой от вишни и нежностью сливочного крема – он растаял на языке, погружая её в ощущение безмятежного счастья. Она прикрыла глаза и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

Ей вспомнилось, как они провели вместе несколько часов, пока готовили, а потом просто болтали в пустом зале «Мур-мур». Она не запомнила, как уснула. И тем более как оказалась в своей постели, заботливо укрытая одеялом.

– Теодор, кажется, вчера так и не лёг спать, – тихо сказала она.

– А зачем? – Витан посмотрел на неё как на неразумное дитя. Негодующе дёрнул ушами. – Вампиры почти не спят. Могут впадать в подобие летаргии в каком-нибудь каменном саркофаге на пару веков, если очень нужно, но это другое. Это всё их заковыристая природа. Он тебе не говорил?

Дана отпила душистый чай, который прекрасно сочетался с тортом.

– Он рассказывал, что ему нравится работать по ночам, когда никто не мешает. Это его время.

– Так и есть. Тяжело найти более сложное мистическое существо, чем вампир. – Домовой фыркнул, усмехаясь. – Уж я-то знаю.

– А что, если я попрошу его... – Дана смущённо замолчала, но Витан её понял.

– Что, если попросишь его научить тебя магии? – Он покачал головой. – Наш вампир не учит магии, Богдана. Он печёт пироги. И периодически пьёт кровь из пакетика с первой положительной. А вообще, ведьмы, вампиры... Вы все странные. Но если захочешь поговорить о колдовстве, лучше спроси меня.

Дана задумалась. Теодор просто не хотел её будить. Он хотел, чтобы она отдохнула. И это было так невероятно, так трогательно, что она ощутила странный ком в горле. В её жизни никогда ещё не случалось ничего подобного. Наверное, поэтому её так зацепила эта ненавязчивая вампирская опека. А он ведь просто выполняет данное тётушке слово. Витан прав. Теодор слишком сильно от неё отличался. Не стоило об этом забывать.

Она доела торт, допила чай, вымыла посуду и пошла одеваться. Натянула джинсовые шорты и чистую голубую футболку с белыми ласточками, которые несли на ленте надпись «Счастье». Повязала на талии форменный фартук цвета охры. Надела кеды. Причесалась.

– Не хочешь разобрать вещи Предславы? – как бы между прочим спросил Витан, ожидавший её у порога. – У неё много красивых украшений, полезных амулетов и просто милых мелочей. – Он зевнул, изображая безразличие. – А ещё ты надевала кардиган, который она любила. Думаю, Предслава была бы счастлива, если бы ты забрала себе что-то ещё. На память.

Дана посмотрела в зеркало на своё отражение. На миг представила себя увешанной безделушками тёти. Сердце защемило.

– Потом, – коротко ответила она, а затем вдруг призналась домовому: – Мама вчера вечером звонила.

– Ты ей что-нибудь рассказала?

– Нет, не смогла. – Дана вздохнула. – Я только упомянула, что устроилась подработать в кафе, поэтому не приеду на лето домой. Я даже не сказала им про пересдачу. И ничего про наследство. – Она вымученно вздохнула, глядя на себя в зеркале. – Я трусиха, Витан.

Домовой сердито зафыркал и взмахнул хвостом. Входная дверь приоткрылась.

– Заканчивай себя жалеть. Иди лучше вниз. Там нужна твоя помощь. А я пока немного вздремну.

Но стоило Дане спуститься в «Мур-мур», как она поняла, что уютному утру, полному самокопания и размышлений, пришёл конец.

Зал был полон посетителей. Людмила, обычно спокойная, улыбчивая и неторопливая, металась между столиками, разнося заказы. Она нервно разговаривала по телефону, прижимая трубку к уху плечом, пока расставляла чашки.

– Веселина, ну пожалуйста! – Её голос был полон отчаяния. – Нельзя же так. Утопить машину... Да, понимаю, это его родной пруд! Да, ты права, он обижен, но не настолько же! Нет, я не могу, у меня тут... аврал. Полный... Да! Хорошо, я ей позвоню, как только будет минутка.

Она сбросила звонок и, заметив Дану, лишь устало кивнула.

– Пришла? Отлично. Помоги в зале, пожалуйста, я совершенно ничего не успеваю.

Дана, чувствуя себя неуклюжей и виноватой за опоздание, заторопилась к барной стойке. Заказ за заказом, чашка за чашкой. Она ощущала себя марионеткой, которую кто-то дёргает за ниточки.

Была суббота. Посетителей прибавилось. Случайных людей заходило больше, чем завсегдатаев, любивших покой и размеренный ритм. Они были требовательными и нетерпеливыми, и это только усугубляло суету.

– Девушка, я заказывал двойной эспрессо, а не эту бурду! – визгливо-пронзительный, раздражённый голос заставил Дану вздрогнуть.

Она обернулась и увидела высокого лысеющего мужчину в мятом хлопковом костюме. Он сердито смотрел на неё, держа в руке чашку, из которой шёл пар.

– Простите. Я сейчас всё исправлю, – пробормотала она, метнувшись к кофемашине.

– Да что вы можете исправить? Вы что, первый день работаете? – Он скривился и поставил чашку на стойку так резко, что часть напитка расплескалась прямо на столешницу.

– Технически второй, – прошептала себе под нос Дана.

Она в панике искала взглядом Ярославу или Людмилу, но первая только что исчезла в кухне за заказом, а вторая маячила у дальних столиков возле окна. Общаться с недовольным клиентом пришлось один на один.

– У вас вся кондитерская какая-то странная, – продолжал бубнить он. – Ничего не могут нормально сделать, когда ни зайди. И патефон свой дурацкий почините. Невыносимо слушать.

Словно в подтверждении его слов заколдованный аппарат затрещал, запутавшись в мелодиях. Одна песня наложилась на другую так, что стало непонятно, что за какофонию звуков он пытается воспроизвести. Дана восприняла это как смущение, но клиент демонстративно поморщился и прикрыл уши ладонями.

В ту же секунду она, отвлёкшись на патефон, случайно нажала куда-то не туда, и из кофемашины вместо кофе с громким шипением повалил густой белый пар.

– Беспредел! – воскликнул посетитель. – Позовите управляющего!

Внутри у Даны всё сжалось. Она почувствовала, как по телу быстрой, неконтролируемой волной разливается жар. Только это было не похоже на испуг или обычное волнение. Это был гнев, жгучий и отчаянный, граничащий с обидой. Ведь этот человек не знал, как трудились хозяйки кофейни, помогая другим. Как она сама старалась вписаться. Она сделала глубокий вдох и принялась лихорадочно отключать пыхтящую кофемашину.

– А знаете! Ничего не нужно! Я ухожу! – прорычал мужчина, развернувшись на пятках, и направился к выходу.

– Скатертью дорога, – едва слышно процедила ему вслед Дана, которая продолжала бороться со своенравным оборудованием. – Попутного ветра в горбатую спину.

В тот же миг он споткнулся о стул, который будто вырос прямо перед ним, и полетел вперёд. Все взгляды в кафе обратились к нему.

Дана застыла. Её руки задрожали.

– Что за... – Ярослава выскочила из кухни, её взгляд метнулся к упавшему клиенту, быстро оценил обстановку, а после остановился на Дане и пыхтящей кофемашине. – Шум.

На ходу ведьма-бариста выключила взбунтовавшийся прибор, обогнула замершую девушку и метнулась к мужчине, помогая ему подняться. Она извинялась и спрашивала, не ушибся ли он, попутно ощупывая его руку, на которую он приземлился. И будто вместе с извинениями произнесла ещё несколько фраз, которые Дана не разобрала, потому что клиент снова возмущённо заголосил.

Подоспела Людмила. Её прекрасная улыбка, неземное обаяние и выдающаяся фигура помогли сгладить назревающий скандал. Клиент немного успокоился. К счастью, он остался цел и невредим. Но когда он выходил из кофейни, обещая, что больше ноги его здесь не будет, Дана пристыженно отвернулась.

Это была её вина. Она сделала это. Впервые использовала свою силу, но не для того, чтобы помочь, а для того, чтобы в сердцах навредить. Недопустимая и крайне позорная промашка.

– Дар – это не игрушка, – прозвучало за плечом тихое, но строгое наставление.

Дана вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стояла Ярослава. На её лице не было ни ухмылки, ни открытого осуждения. Она просто смотрела на Дану, прищурившись.

– Тебе нужно быть осторожнее, – терпеливо сказала она. – Ты не знаешь, на что способна. Я успела снять с него проклятие, пока не стало хуже.

– П-проклятие? – Губы у Даны задрожали.

– Я не скажу Людмиле. Обещаю. – Ярослава бросила короткий взгляд на старшую ведьму, которой было совершенно не до них. – Понятно, что это лишь случайность. Но если подобное повторится, им придётся принять меры. Прости. Пожалуйста, будь внимательна к своим ощущениям и словам. Слово...

– ...Сильней стрел и мечей. – Дана коротко кивнула. – Спасибо тебе.

Она была искренне благодарна Ярославе, что та не стала её ругать, но страх не отпускал. Какие именно «меры» имелись в виду, ей даже не хотелось спрашивать. Она вдруг почувствовала себя глупым ребёнком, которому дали в руки гранату и велели не дёргать за красивое колечко, ничего толком не объяснив.

Стоило больших усилий отложить в сторону переживания и вновь включиться в работу. Но начавшийся кувырком день и не думал налаживаться.

Спустя час в «Мур-мур» заявилась шумная группа китайских туристов. Все хотели прохладительные напитки и фирменные сладкие пироги с вишней.

– Чистых стаканов нет, – шепнула ей Ярослава, которая не присела с самого утра. – Какой-то дурдом сегодня. Не принесёшь коробку из подсобки? Она прямо на шкафу слева у входа.

– Да, конечно.

Высокие стаканы стояли на верхней полке в закрытом ящике с надписью «Высокие стаканы»... даже встав на цыпочки, Дана не дотянулась. Стоило поискать стремянку, которая должна была храниться здесь же, или хотя бы принести табурет, но она замешкалась.

Ей вдруг вспомнились слова Людмилы о том, что к своей силе нужно относиться как к собственной руке и действовать без долгих размышлений. Что невербальная магия есть не что иное, как проявление её желаний. Того посетителя она случайно прокляла, в сердцах пожелав ему зла. Но не могла же её сила быть только источником разрушений и тревог? Она могла сотворить и что-то хорошее. Починить, исцелить. Поднять или удержать от падения. Вероятно, она могла бы и ящик со стаканами снять с полки так, будто и вправду действует собственными руками?

Дана сосредоточилась. Мгновенно забыв про стремянку, она во что бы то ни стало решила использовать свою силу. Хотя бы чтобы доказать самой себе, что она небезнадёжна. И что тётя в ней не ошиблась.

Она медленно подняла руки и потянулась к коробке, представила себе её объём и вес, как тянет её на себя и медленно опускает на пол. Дана сосредоточилась. Она вообразила, как коробка со стаканами медленно спускается к ней. Но магия не послушалась. Вернее, всё случилось совершенно не так, как хотела Дана.

Вместо того чтобы опуститься, коробка зашаталась. А вместе с ней опасно затрясся и весь стеллаж с посудой. Задребезжало и зазвенело всё. Быстрее, чем она сообразила, что не знает, как это остановить.

Дана запаниковала. Она попыталась прекратить и просто резко опустила руки.

И её дикая, неприрученная магия мгновенно вышла из-под контроля. Коробка сорвалась с полки и полетела вниз. Стаканы со звоном разбились, и Дана, вскрикнув, едва успела отскочить.

По подсобке прокатилась волна необузданного, мелкого хаоса. С полок попадали консервные банки и пачки с чаем и кофе. Чёрным вихрем взлетели в воздух чаинки из разорвавшегося пакета. Свет замигал. Зашатались соседние стеллажи, дребезжа посудой. И Дана закрыла голову руками, готовясь к худшему.

– Что здесь происходит? – раздался удивлённый женский голос. – Ты решила перестановку сделать? Милая, сейчас не лучшее время для этого!

В дверях возникла Людмила. Она вскинула руки и схватила её за запястья.

– Не волнуйся, – велела Люда. Её голос был ровным и не допускающим возражений. – Закрой глаза. Ты в зимнем лесу. Всё застыло вокруг. Замерло. Ничто не движется. Снег лежит тяжёлыми сугробами. Деревья скованы инеем. Нет ни ветерка, ни шороха. Воздух прозрачен и чист. Ты дышишь ровно и глубоко. Ты спокойна... Теперь открой глаза. Только медленно.

Дана послушалась. Её бешено стучащее сердце успокоилось, а с ним усмирился и хаос, перестали дрожать полки, и даже чаинки опустились на пол так медленно, будто это были падающие листья в осеннем лесу.

– Ну и дела, – вздохнула Людмила.

В её глазах не было злости, только усталость и разочарование. От этого Дане стало жутко не по себе. Захотелось втянуть голову в плечи, а ещё лучше где-нибудь спрятаться.

Она отступила к стене и медленно сползла по ней без сил, наблюдая за тем, как Люда открывает упавшую коробку и заглядывает внутрь, а затем снова глубоко и устало вздыхает.

– Прости, – шепнула Дана. – Я не хотела. Их можно... починить волшебством?

Людмила покачала головой.

– Тут всё вдребезги. Только выбросить. – Она осмотрелась. – Но кое-что исправить можно.

Она провела рукой над упавшими консервными банками и пачками с кофе и чаем, и те медленно возвратились на свои места.

– Прости, – сдавленно повторила Дана.

– Ничего. – Людмила выбрала ящик с другими стаканами, стоявший пониже. – Я ожидала чего-то подобного. Просто не сегодня. – Она улыбнулась. – Откроешь мне дверь?

– Да, конечно. – Дана вскочила на ноги. – Я тут приберусь.

– Договорились.

Люда вышла, а Дана прижала руку ко лбу и с тихой досадой застонала сквозь стиснутые зубы.

Она почувствовала себя не просто глупой, а жалкой. Неспособной справиться даже с самой элементарной задачей. Без посторонней помощи освоить дар никак не удавалось. И то, что для неё обернулось катастрофой, для Людмилы было всего лишь пустяком.

Хотелось побежать наверх, упасть на кровать и расплакаться. Нет. Разбудить Витана, пожаловаться ему, а потом уже расплакаться.

Но домовой отсыпался после собственной трудной ночки, а ей предстояло прибрать за собой бардак и вернуться к работе. Этот день обещал стать бесконечным.

Когда на часах наконец пробило девять вечера, последний клиент из числа постоянных сверхъестественных посетителей, кряхтя, поднялся со стула и вышел. Дверь за ним тихонько звякнула колокольчиком. Дана облегчённо вздохнула и присела на один из стульев. Ярослава уже ушла домой, оставив на двух других ведьм лишь мелкие хлопоты.

Ноги гудели, а в голове шумело от переживаний. Она всё ещё думала о своей неудаче со стаканами и мысленно ругала себя за случайное проклятие.

– Дана, ты как? – раздался утомлённый голос Людмилы.

Она стояла у двери, накинув на плечи лёгкий кардиган. Её прекрасное лицо, обычно сияющее, сейчас выглядело очень уставшим, словно на неё обрушилось не одно, а сразу сотня испытаний. Ямочек на круглых щёчках как не бывало.

– Ты уже уходишь? – удивилась Дана.

– Уезжаю, – вздохнула Люда. – Надо помочь Веселине. Она мне сегодня звонила по меньшей мере раз десять. У неё там... Ну, ты слышала.

– Всё так плохо? – Дана встала проводить Людмилу. – Теодор мне вчера рассказал про водяного и пруд. Он утопил чью-то машину, да?

– Утопил. К счастью, пустую, – кивнула рыжая ведьма. – И сбежал. Прячется в окрестных лесах, контактировать ни с кем не хочет. Он старенький и очень обижен. Мне его так жаль, просто сердце кровью обливается. Сколько ему приходится пережить. Веселина говорит, что его пруд хотят осушить и построить там коттеджный посёлок.

Из кухни возник Теодор, будто услышал, как Дана назвала его имя (возможно, так и было). Он выглядел так же безупречно, как всегда, словно этот хаотичный день вовсе его не коснулся.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил он, обращаясь к Людмиле.

– Ох, Тео. – Люда на секунду задумалась. Закинула на плечо сумку. – Вряд ли. За водяным лучше отправляться ведьмам. Попробуем его вдвоём уговорить перебраться в другой водоём, подальше от большого города. Веселина через знакомых уже подыскала хорошее местечко. Но надо поспешить, пока не подключились охотники.

– В таком случае поезжай. – Теодор ободряюще улыбнулся. – Завтра обратно не спешите. Отдохните. Я за всем пригляжу в ваше отсутствие. Если что, сам выйду в зал. Успехов вам. Надеюсь, всё получится легко.

Людмила бросила на Дану быстрый оценивающий взгляд и кивнула, но не сказала ничего ни про её неудачу, ни про обучение. Не говоря уже о том, чтобы позвать горе-ведьму с собой.

– Хорошо. Спасибо, Тео. Тогда я пойду. Не сидите допоздна. И не забудьте закрыть дверь на все замки.

Она подмигнула на прощание и вышла из кафе, а Дана почувствовала, что осталась наедине со своими страхами. Она проводила взглядом Теодора, который подошёл к двери, запер её и повесил табличку «Закрыто». Он был таким спокойным и уверенным в себе.

Дана в очередной раз вспомнила, как Руслан говорил о том, что магия коварна. Как Ярослава твердила, что это огромная ответственность. Теперь в подтверждение тому Веселина с Людмилой отправились искать несчастного водяного. А она сама едва справлялась с простыми задачами, не говоря уже о сегодняшних досадных промахах. Это было так далеко от её прежнего, привычного мира. Будто всё вдруг перевернулось с ног на голову без предупреждений.

– Не хочешь поговорить? – мягко спросил Теодор, направляясь к ней. – Или можем просто выпить чаю и съесть что-нибудь вкусное?

Дана молча покачала головой.

Внутри всё дрожало от напряжения. Ей хотелось лишь забраться под одеяло и уснуть, чтобы этот день поскорее закончился. А с ним исчезли и мысли о том, что тётин дар – это на самом деле непосильная ноша. И что, возможно, Ярослава права: жизнь ведьмы для неё не подходит.

Глава 14

Дана проснулась до будильника с ощущением, будто вчерашние события были всего лишь плохим сном. Вот только всё тело ныло, как после трудной физической нагрузки, а на душе скребли кошки.

Она сходила в душ, накинула розовый махровый халат и поплелась в кухню, где уже сидел Витан, а на столе её ожидали пышные горячие сырники. Они чарующе пахли ванилью и сладостью. Сверху на аккуратно выложенной сметане красовались крупные ягоды малины. Рядом в большой пузатой кружке шоколадным паром дышало какао.

– Теодор заходил, пока ты мылась, – сообщил домовой, сверля взглядом сметану на сырниках. – Оставил тебе завтрак и ушёл. Хотел тебя дождаться, но я ему сказал, что ты не в духе.

– Спасибо ему большое. И я не «не в духе». – Дана огорчённо вздохнула. – Я просто вчера устала.

– Ты завернулась в одеяло с головой и отказалась разговаривать, а сегодня ходишь в тётином халате с лицом, как у привидения. Ты не в духе.

Витан облизнулся.

Дана молча достала из шкафчика блюдце и чайной ложкой соскребла в него всю сметану с сырников, а потом придвинула угощение домовому.

– Приятного аппетита.

– Благодарствую. – Он поставил передние лапы на стол и с аппетитом начал слизывать сметану.

Девушка плюхнулась на стул и безрадостно, почти машинально, принялась за сырники, глядя в окно. За ним небо было мутно-серым, а низкие облака медленно ползли с севера на юг, словно вовсе не хотели задерживаться в городе.

– Ты сегодня рано проснулась, золотко, – как бы невзначай заметил кот. – Вчерашний день так просто не отпускает?

Дана покачала головой, отодвигая сырники в сторону.

– Мне стыдно, Витан. – Она опустила взгляд. Признания полились сбивчивым потоком. – Я вчера не справилась. Не смогла. Разбила целый ящик стаканов. И я даже не знала, что делаю. А ещё наложила проклятие на человека. Я плохая ведьма. Я вообще не могу быть ведьмой.

– Никто не рождается идеальным. – Витан прикрыл глаза и от души облизнулся. – И никто не становится великим, не совершая ошибок. Все учатся. Даже я. Когда-то я тоже был молодым и бестолковым. Настоящая магия – это не то, про что можно прочитать в книжке.

– А что же тогда? – Дана с надеждой посмотрела на домового.

Ей хотелось услышать истину. Получить ту чудодейственную пилюлю, которая в одно мгновение изменит её жизнь к лучшему и решит все проблемы.

– Это инстинкт. То самое шестое чувство, о котором говорят как об интуиции. – Витан задумчиво наклонил голову. – Магия всегда вокруг. В каждом камешке, в каждой капле воды. Даже в воздухе. Просто ведьмы кропотливым и долгим трудом учатся её слышать. А обычные люди не придают значения.

Его пушистый хвост покачнулся красивой грациозной волной.

– А ты? – осторожно спросила Дана.

– Что я? – Он пошевелил усами.

– Как домовые воспринимают магию? Или водяные?

Витан спрыгнул со стола на пол и начал медленно прогуливаться по кухне кругами, пока говорил.

– Домовые, водяные, лешие, болотники, банники и прочие – все мы духи. Мы – скопления в одном месте силы, которая обрела разум и физическую форму. Мы меняем обличия. К примеру, леший может перекинуться медведем или превратиться в лохматого старика, а водяной – выбрать личину сома. Но суть остаётся прежней. Мы не бесы и не демоны – мы хозяева своего пространства. Но наша власть не так уж и велика. Ведьмы, к примеру, – он хитро сверкнул глазами, – могут куда больше нашего.

– А что насчёт того водяного? – Дана задумчиво пожевала губу. – Людмила сказала, ему придётся переехать в водоём потише.

Витан прижал уши к голове, вид у него сделался при этом такой печальный, что у неё заныло в груди.

– Вот это самое страшное для нас – расставаться с тем местом, к которому мы от природы своей привязаны. Я, знаешь ли, был домовым Предславы много лет. Теперь я – твой домовой. Я поеду с тобой туда, куда поедешь ты. Но эта квартира. Эта кондитерская... они часть меня. И мне было бы очень больно покидать этот дом. – Он снова запрыгнул на стул напротив. – Поэтому учись, Богдана. Прислушайся к своим силам. Обуздай их и прими, как многие поколения ведьм до тебя. И постоянно держи в голове, что ты нужна очень многим, кому недостаёт собственных сил и мудрости, чтобы о себе позаботиться. Ты нужна нам всем.

Его красноречивый взгляд остановился на сырниках.

– Он просто принёс мне завтрак. – Дана потупилась, возвращаясь к остывшему угощению.

– Мне он ничего не приносит. Я вынужден сам спускаться в кухню. А я ведь здесь хозяин. Как это всё унизительно, я не могу.

– Витан!

– Молчу.

– Лучше расскажи побольше про домовых и водяных, – попросила Дана. – Как вы живёте? В чём схожи? Чего боитесь? За что можете попасть в немилость у охотников?

– Ну, это просто. – Кот зевнул. – Главный грешок у водяных – это топить неугодных людей...

Он пустился в долгий и обстоятельный рассказ. Дана слушала Витана, не перебивая. Его слова немного успокоили её, но сомнения не ушли. Дана не знала, как ей научиться чувствовать собственную силу, если она не может справиться даже с самой простой задачей.

С тотальной сосредоточенностью Дана натянула свои любимые джинсы и вязаную майку-топ с бахромой, надела кеды, повязала фартук, полила фикус (который снова разнылся) и остальные цветы в квартире и спустилась в кафе. Она решила начать с маленьких целей: прислушиваться к своим ощущениям, а ещё постараться не натворить новых бед.

Но рабочий день, к счастью, прошёл гораздо спокойнее, чем предыдущий. Людмила позвонила и сказала, что они с Веселиной уже отыскали водяного и смогли найти с ним общий язык. После долгих уговоров несчастный всё-таки согласился на переезд. Люда уверяла, что он оказался вполне милым, пусть и слегка обидчивым. Она пообещала, что они вернутся завтра и всё в подробностях расскажут.

Ярослава оставалась на удивление молчалива. Вероятно, отдыхала от докучливых поручений старших ведьм. Дана, в свою очередь, старалась вести себя идеально.

– На сегодня всё, – устало сказала Ярослава, когда поздние завсегдатаи разошлись. Она повесила фартук на крючок. – Можешь идти отдыхать. Я сама тут уберусь и всё закрою.

– Спасибо. – Дана зевнула и с наслаждением потянулась.

Ей и вправду хотелось поскорее подняться в квартиру, принять ванну и упасть в кровать. Она уже подошла к двери, как Ярослава вдруг вскинула голову и насторожилась.

– Погоди.

Ведьма-бариста резко развернулась.

Колокольчик на входе звякнул, сообщив о новом посетителе.

В кофейню вошёл Руслан. Он был одет в джинсы и чёрную толстовку на молнии. Заходя внутрь, Гончаров откинул с головы капюшон, отчего волосы приобрели взъерошенный вид. Будто не охотник вовсе, а обычный человек. Его серые глаза оглядели пустующий зал, а потом остановились на Дане. Он широко улыбнулся и, не замечая Ярославу за стойкой, уверенно направился к ней.

– Занята? – спросил он, минуя вежливые приветствия.

Руки похолодели, когда Дана представила себе, что Орден узнал про её случайное проклятие или неудачи в магии и теперь послал Руслана разобраться. Она попыталась придать себе уверенный вид и ответила:

– Нет. Мы уже закрываемся. Я как раз собираюсь домой.

– Отлично, – кивнул Руслан. – Тогда давай прогуляемся. Есть важный разговор.

Дана не успела ничего ответить, потому как из кухни появился Теодор. Он вышел медленно, как белая акула в белом кителе. Его взгляд, холодный и цепкий, скользнул по охотнику с немой угрозой, а затем остановился на Ярославе. Кондитер встал возле неё за барной стойкой и тихо спросил, нужна ли помощь. Ярослава медленно покачала головой, будто всё в порядке, но Дане показалась, что ведьма побледнела.

Руслан на вампира даже не взглянул. Только руки в карманы сунул. Оставалось надеяться, что он не припрятал там осиновый кол.

Температура в помещении будто упала на несколько градусов. Дана поёжилась. Захотелось провалиться сквозь землю, но никуда с ним не ходить.

– Ты мне так и не позвонила, розовая. – Руслан хмыкнул. – Потеряла визитку? Или выбросила?

– Не было повода звонить. – Ответ был честным. Дана гордо задрала нос и добавила смелее: – И я тебе не «розовая». У меня имя есть.

– Богдана, – терпеливо протянул он.

– Дана, – упрямо поправила она.

– Дана, – в тон ей повторил Руслан, а потом склонил голову набок и добавил: – Ты когда в последний раз отсюда на улицу выходила? Не для того, чтобы витрину протереть, а просто погулять? Понимаю, что некоторым тут воздух не нужен вообще, но тебе не лишним будет подышать. Идём. Поговорим, а потом я тебя провожу обратно. Ты ведь теперь тут живёшь?

В этот момент Теодор, который помогал Ярославе расставлять чистые чашки на полке, внезапно заговорил. Его голос зазвучал резко и холодно.

– Охотникам лучше бы не бродить по ночному городу, – сказал он, даже не обернувшись. – Можно случайно потеряться.

Ярослава бросила на Теодора осуждающий взгляд и тихонько пробормотала себе под нос: «Мальчишки...»

Руслан в ответ лишь усмехнулся.

– Мы, охотники, никогда не теряемся. – Он лучезарно улыбнулся Дане. – Мы всегда находим то, что ищем.

Дане почудилось, что напряжение в воздухе становится осязаемым настолько, что его можно потрогать, поэтому торопливо кивнула. Ей хотелось поскорее разрядить обстановку до того, как фитиль этой пороховой бочки неминуемо вспыхнет.

– Да, ты прав. Давай прогуляемся. – Она резким движением развязала фартук и бросила его на стул на ходу. – Идём. Я как раз хотела проветриться. – Уже в дверях она оглянулась на Теодора и Ярославу: – Я ненадолго. Не ждите меня. Витан мне откроет, только предупредите его, что я вышла, ладно?

Ярослава кивнула, но вампир, который стоял вполоборота, даже не шелохнулся. В его чересчур прямой осанке угадывалось раздражение.

Они вышли из кофейни, на многолюдный шумный Арбат, пестреющий огнями и звенящий калейдоскопом звуков и голосов. Двинулись в сторону станции метро «Арбатская». Туда, откуда доносилась музыка. Очередной музыкант развлекал туристов и проникновенно просил «дать ему белые крылья».

Днём несколько раз шёл лёгкий дождь. Запах свежести и мокрого асфальта висел в воздухе вкупе с ароматами из местных кафешек. Нотки кофе и турецкой кухни странным образом сочетались с дымом кальяна и шлейфом сладких женских духов. Но все прочие запахи, как обычно, побеждали беляши.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо, заставляя Дану зябко повести плечами. Она пожалела, что выскочила, как была, в одной маечке и джинсах, второпях не подумав о том, что погода сегодня прохладная. Руслан, заметив это, снял свою толстовку, оставшись в чёрной футболке, на которой блестел похожий на солдатский жетон амулет, и протянул ей.

– Накинь, – сказал он. – Я не замёрзну.

Дана, смутившись, пробормотала слова благодарности, и натянула на плечи тёплую толстовку Руслана. Её окутал его запах – смесь ненавязчивого терпкого парфюма, кожи, холода и чего-то землистого, похожего на мох.

Она почувствовала себя неловко. Заправила волосы за ухо, чтобы чем-то себя занять.

– Идём, розовая.

– Дана. – Она насупилась.

Охотник усмехнулся. Смерил её взглядом.

– Дана.

Они неспешно двинулись по улице. Шли рядом, чуть соприкасаясь рукавами. Руслан не позволял никому вклиниться между ними. При всей своей внешней расслабленности Дане показалось, что он оставался начеку каждую секунду.

Они добрели до играющего музыканта и встали с краю полукруга его благодарных слушателей. Как ещё одна парочка, каких в этот час по Арбату гуляло множество.

Дана украдкой посмотрела на Руслана. Тот выглядел внешне невозмутимым, словно не происходило ничего важного. Будто они и вправду просто наслаждались прогулкой. Но его спокойствие только усиливало её собственный внутренний шторм.

– Как ты? – вдруг спросил Руслан, наклонившись к ней. Его голос был тихим, почти неслышным на фоне разрывающей душу песни. – Нравится твоя новая жизнь?

Дана пожала плечами, подняла невидящий взгляд на неоновую вывеску маленького ресторанчика напротив. Она вспомнила слова Витана о том, что магия – это инстинкт. И ей вдруг почудилось, что у неё его нет вовсе.

– Я не знаю, – честно призналась она, обнимая себя руками. – Я не сотворила ещё ни одного заклятия. Не сварила ни единого зелья. А мои наставницы пока слишком заняты, чтобы читать мне длинные лекции о ведьмовстве, обучать полётам на метле или ритуальным пляскам вокруг костра нагишом. Не то чтобы именно такими были мои ожидания от всего этого, но... Всё очень... сложно.

Руслан усмехнулся. Кивнул.

– Ничего подозрительного в кафе не замечала?

Дана покачала головой. Народу вокруг прибавилось, и она медленно пошла дальше, чтобы посторонние люди не услышали их странный разговор.

– Нет. Но у меня не было времени, даже чтобы разобрать вещи тёти. И, если честно, желания такого не возникало.

– А стоило бы. Ты могла бы найти что-нибудь полезное. К примеру, какие-нибудь письма с угрозами. Или дневник. Или что-то ведьмовское.

– Вряд ли. – Она нахмурилась. – Насколько я знаю, тётя дневников не вела, писем не хранила, а в ведьмовских штучках я пока не понимаю ровным счётом ничего. Да и вообще. У неё была вторая квартира, на Басманной. Она в основном жила там. Но та квартира...

– Отошла по наследству не тебе и даже не твоему отцу, а Людмиле и Веселине пополам. – Руслан задумчиво кивнул. – Как думаешь, почему?

– Возможно, тётя хотела, чтобы я оставалась при кофейне, чтобы Витан мог меня защитить.

Ещё она подумала про Теодора, но промолчала.

– Значит, она предполагала такой исход? – Руслан потёр затылок.

– Понятия не имею. – Дана закусила губу. – Быть может...

Она осеклась, потому что проезжавший мимо курьер на мопеде едва не задел её зеркалом. Руслан ловко приобнял её за талию и притянул к себе.

– Осторожнее. – Он приподнял рассечённую шрамом бровь и изогнул губы в жёсткой улыбке. – Ты нужна живой.

Дана сглотнула, отстраняясь.

– Спасибо.

– Ты что-то хотела сказать? – Руслан отпустил её.

– Да. – Она тряхнула волосами. – Быть может, стоило бы спросить Витана.

– Я пытался. – Руслан усмехнулся. – Но он вздумал удрать, а ты меня, помнится, чуть не убила.

– Я полагала, что ты ему навредишь. Он, кстати, очень на тебя зол.

– Не могу его винить. – Он улыбнулся шире. – Попробуй его разговорить. Спроси, с кем Предслава контактировала за день или два до смерти. Колдовала ли? Созванивалась с кем-нибудь? Или, наоборот, пропадала без объяснений? Что угодно.

– Попробую, но не могу обещать.

Какое-то время они шли молча, пока не добрели до скамейки под аркой искусственной зелени, увитой мелкой золотистой гирляндой.

– Присядем? – предложил Руслан.

Дана кивнула и опустилась на край скамьи. Охотник удобно устроился рядом.

– Мне кажется или ты какая-то потерянная? – вполголоса спросил он. – В нашу первую встречу ты была другой. Более бойкой, что ли.

– Возможно.

– Точно всё в порядке?

Так и подмывало рассказать о своих переживаниях, но Дана сдержалась. Не хотелось ни раскрывать душу перед посторонним человеком, ни тем более делиться своими неудачами и сомнениями с охотником.

Руслан истолковал её молчание по-своему.

– Не хочу быть банальным, но я предупреждал. – Он прищурился. Упёрся руками в колени, и Дана невольно скользнула взглядом по мелким светлым шрамам у него на руках. – Магия – это не игрушка. Она не просто так даётся. Она – коварный инструмент, который требует жертв.

Мимо пронеслась шумная стайка поздних туристов, которые фотографировали всё подряд. Кажется, даже их запечатлели на фоне изящной арки зелёного плюща и огоньков.

Руслан терпеливо дождался, когда гости столицы переключатся на достопримечательности поинтереснее.

– Есть ведьмы, как твоя тётя, которые используют дар, чтобы помогать, – продолжил он. – Они, как я, хотят защитить невиновных от зла. А есть другие. Те, кто использует колдовство в своих корыстных целях. Такие никаких методов не стесняются.

Он замолчал, словно подбирая слова, а потом спросил:

– Ты слышала о колдуне по имени Драгомир?

Дана покачала головой.

– Его имя ваша ведьмовская братия не любит лишний раз произносить вслух. Он один из самых сильных колдунов, которые вообще жили в мире. Вот Драгомир как раз из тех, кто считает, что перед ним все должны пресмыкаться. Мы за ним охотимся уже несколько веков.

– Веков? – Дана округлила глаза.

– Именно. Драгомир не бессмертный, но благодаря своим далёким от этики и морали ритуалам пережил многих. И нас с тобой наверняка переживёт, потому как мы последние двадцать лет без понятия, где именно его носят черти. – Руслан кисло усмехнулся. – Драгомир считает, что простые люди забыли о магии и вообще потеряли страх. Он хочет вернуть языческие времена, когда человек поклонялся сверхъестественным силам. Боялся их. И он готов пойти на всё, чтобы это сделать.

Руслан посмотрел на Дану, и в его глазах не было ни сочувствия, ни жалости, только холодная сталь, от которой внутри всё натянулось струной.

– Тебе нужно быть осторожной. В этом мире нельзя верить никому. Даже тем, кто кажется тебе другом.

Она озадаченно моргнула. Руслан явно презирал всё магическое, а про этого колдуна Драгомира говорил так, будто тот был премерзкой гадюкой. И в то же время недвусмысленно предостерегал.

Он отвернулся, изучая проходящих мимо людей. Наверняка замечал среди них ведьм, колдунов или мистических существ, вроде домовых или леших.

Пёстрая вечерняя улица, несмотря на поздний час, всё ещё была полна жизни. На соседней скамье слиплась в поцелуе парочка. Откуда-то из глубины переулка доносился шум весёлой вечеринки. То ли корпоратив, то ли свадьба. Но караоке у них орало беспощадно.

Руслан снова повернулся к ней с поджатыми губами. Взъерошил волосы, а потом вдруг сказал без долгих предисловий:

– Сегодня утром Орден получил результаты экспертизы, которую мы проводили по делу о смерти твоей тёти. Я должен был рассказать тебе это как-то иначе. Но боюсь, по-другому ты не поймёшь, в какой опасности находишься.

Он на секунду замолчал, словно собираясь с силами. Дана почувствовала, как её сердце замерло. Воздух вокруг стал плотным и тяжёлым, а шум улицы внезапно стих. Все звуки отступили на второй план, и даже яркие цвета неоновых надписей словно померкли. Она полностью сосредоточилась на охотнике, который осторожно сказал:

– Экспертиза показала, что это был не инфаркт. Твою тётю отравили. Яд, который нашли в её крови, имел все признаки зачарованного вещества. Если совсем простым языком, проклятая колдовская отрава. Она и вызвала остановку сердца.

Голова закружилась. Дана шумно вдохнула и откинулась на спинку скамьи.

– Яд? – Её голос сел. – Тётю... отравили?

– Это вещество было заколдовано так, чтобы не оставлять следов. Но наши специалисты разбираются в таких вещах куда лучше, чем многие думают.

Дана почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Невидящим взглядом она уставилась на красную тележку с мороженым на углу, которую сейчас убирали. С таких тележек-холодильников продавали безвкусные шарики в стаканчиках втридорога только потому, что туристы на Старом Арбате их покупали. Крайне переоценённое лакомство. Но такое обманчиво привлекательное.

Однако Дана отказывалась верить в то, что Руслан сказал ей правду. Сквозь гулкий шум в ушах она услышала собственный вопрос, заданный неразборчивым севшим голосом:

– Что это значит?

– Это значит, – Руслан подался к ней, – что убийца – кто-то из её близкого окружения. Кто-то, у кого был доступ к кофейне. Яд мог попасть в её любимый напиток или десерт. Это мог совершить кто угодно, кто находился рядом с ней. Она приняла его, не задумываясь о риске, потому что не подозревала. А когда поняла, было уже поздно. Вероятно, поэтому Предслава и передала дар именно тебе. Она просто не знала, кому можно доверять в шабаше, а времени на выяснение у неё не осталось.

В памяти всплыл их последний телефонный разговор. Смысл слов тёти настиг Дану так внезапно, что она вздрогнула и прижала руки к животу, будто её ударили.

– «Приезжай, племяшка, а то помру, потом не обижайся, что не предупредила» – так она мне сказала. – Дана повернулась к Руслану и прошептала: – Она правда знала, что умирает... но как же... как же разговоры о том, что ведьма шабаша не может умереть, не передав силу... я... я не понимаю. Люда что, соврала мне?

– Не знаю.

Она спрятала лицо в ладонях.

Руслан коснулся её плеча, чуть неловко, но ощутимо. Погладил, пытаясь поддержать.

– Извини, что вывалил на тебя такое, розов... Дана. Но ты должна была узнать.

Охотник дал ей пару минут успокоиться, а когда она снова задышала ровнее и отняла руки от бледного лица, продолжил:

– Послушай. – Он придвинулся ещё ближе, понизил голос: – Я не хочу тебя пугать и тем более втягивать в опасное расследование. Но сейчас ты наш главный мостик между обычными людьми и ведьмами. Ты всё ещё одна из нас. И ты племянница Предславы. Тебе не наплевать. Ты наверняка хочешь узнать, кто стоит за всем этим. И я тебя очень прошу: просто осторожно поговори со своими. Расспроси домового и компанию. Пожалуйста. – Он сложил вместе ладони. – Меня или моих братьев по Ордену они и близко не подпустят. Но ты другое дело.

– Хочешь, чтобы я сыграла роль шпионки? – От этих слов во рту разлилась горечь. Дана ещё никого не предала, но сама мысль о том, чтобы завербоваться в Орден, вызвала боль в солнечном сплетении.

Но Руслан говорил спокойно и очень терпеливо:

– Хочу, чтобы ты помогла. Только будь бдительна, прошу тебя. Мы не можем знать наверняка, если в вашем шабаше завёлся второй «Драгомир» с собственными безумными идеями.

Дана сидела, не в силах пошевелиться. Перед внутренним взором мелькали лица: Веселина, Людмила, Ярослава, Теодор. Каждый из них был рядом с её тётей. Каждому она доверяла. И теперь Руслан говорил, что один из них – убийца.

– Ты должна быть осторожна, – с нажимом повторил он. – Потому что тот, кто отравил твою тётю, может захотеть избавиться и от тебя. Ты поняла меня? Посмотри на меня и скажи, что поняла.

Она подняла растерянный взгляд на охотника и отрывисто кивнула.

Они сидели рядом ещё очень долго. До тех пор, пока поток людей на улице не иссяк, а метро не закрылось. Со стороны они наверняка были похожи на парочку, которая никак не может расстаться. Но только их тихая беседа не имела ничего общего с романтикой.

Глава 15

Густой патокой потянулись дни в кофейне. Дана работала в «Мур-мур» практически без выходных: подавала напитки, протирала столики, вежливо улыбалась посетителям. И при этом постоянно чувствовала беспокойство. Слова Руслана о колдовском яде и предателе в ближайшем окружении звучали в памяти навязчивым эхом. Стоило ей увидеть, как Ярослава аккуратно расставляет чашки или как Теодор с нежностью украшает очередной торт, как в груди поселялась ледяная тревога. А вдруг? Что, если это была она? Или он? Дана отгоняла эти мысли как назойливых мух, но они возвращались снова и снова, отравляя даже самые приятные моменты. Не хотелось верить в то, что ответственная Ярослава или заботливый Теодор могли так поступить, не говоря уже о добрых старших ведьмах.

Дана постоянно носила в кармане подаренный тётей брелок в виде кота – маленький кусочек металла. Время от времени она ловила себя на том, что прикасается к нему, просто чтобы почувствовать себя увереннее. Предслава не сомневалась в ней. Она была убеждена, что Дана справится. И ей очень хотелось в это верить.

Жизнь в кафе не стояла на месте. Людмила и Веселина вернулись сияющие и довольные. Они переселили водяного куда-то под Вологду. К счастью, обошлось без вмешательства охотников.

Вдохновлённая этим приключением, Людмила с особым рвением принялась за обучение Даны. Днём, когда народу в кафе становилось поменьше, они уходили в квартиру на втором этаже, где Люда без устали надиктовывала своей ученице целые лекции. Её рассказы о мистических существах, о разных способах общения с ними, о том, как важно чувствовать силы природы, и тому подобное переполняли голову Даны настолько, что по ночам ей снились русалки, водяные и лешие. Она слушала с предельным вниманием, как губка впитывая каждую деталь.

Веселина, в свою очередь, по вечерам уделяла время, рассказывая Дане о свойствах трав и грибов, а ещё о том, как даже самое простое растение связано с магией. Такое обучение казалось ученице донельзя пассивным, хоть и весьма насыщенным. И всё же она понимала, что до реальной ведьмовской практики ей ещё очень далеко. Никто не сажает пилота за штурвал настоящего самолёта в первый же день обучения.

Поздние вечера Дана проводила в квартире, медленно разбирая вещи Предславы в обществе Витана. Этот процесс дарил смешанные чувства. Дана находила старые фотографии, на которых её молодая тётя смеялась и выглядела абсолютно счастливой. Большинство людей, с которыми Предслава когда-то сфотографировалась, Дана не знала вовсе. На одной общей фотографии собралась большая компания: её отец, Иван Сорокин, Предслава, бабушка Даны и несколько незнакомых людей, среди которых она, кажется, узнала совсем юную Веселину – прелестную девушку с озорной улыбкой, в которой было так трудно признать ту строгую ведьму, которой она стала с возрастом. А на паре снимков Дана обнаружила себя, маленькую и забавную, смеющуюся на руках у тёти.

В груди поднималась волна печали при мысли о том, как мало времени они провели вместе. Но стоило наткнуться на какую-нибудь диковинную вещицу, вроде старой деревянной шкатулки с сушёными травами, коробочки из-под чая с потускневшими украшениями или дряхлой записной книжки в кожаном переплёте, как сладостное любопытство брало верх над тоской. Дана забывала обо всём, погружаясь в мир, который так неожиданно стал её собственным.

– Это сбор от головной боли, – пояснял Витан, обнюхивая травы и изучая заготовки. – Подпиши его, чтобы не запутаться.

– А этот настой помогает от перхоти.

– Амулету больше трёх веков. Он защищает от ночных кошмаров. Положи под матрац.

– Мазь от мозолей уже протухла. Выброси.

– Такой камушек с дырочкой посередине называется «куриный бог». Нет, она природного происхождения, его никто не сверлил. Это очень мощный оберег для домашней птицы против злых духов... Только попробуй завести попугая! Я его сразу съем!

– Это полынь. У неё есть магические свойства. А это бессмертник. Его используют в отварах. Ну а это просто укроп. Я не знаю, как он сюда попал.

– Эти камушки с символами называются руны. Скандинавская тема, но попроси Людмилу, она тебя научит. Она это до страсти любит. В детстве у неё даже был терьер по кличке Локи. Не удивлюсь, если у неё дома под подушкой лежит настоящий топор викинга. Наша нежная булочка полна сюрпризов.

– Тут свечи из натурального пчелиного воска. Они лучшие для ворожбы. Погрызенные? Вкусные потому что. Говорю, натуральные. Даже мышь завелась. Не переживай, я её давно поймал.

Витан ворчал. Дана смеялась. И даже после трудного рабочего дня, а затем нескольких часов разборов вещей она чувствовала себя превосходно.

Постоянным и надёжным островком спокойствия в этом море хлопот оказался Теодор. Каждое утро, когда Дана выходила на кухню, на столе её ждал завтрак. Пышные оладьи с ягодным сиропом и нежным мятным чаем в один день. Овсяная каша с мёдом и орешками в другой... Вампир пока ни разу не повторился.

Теодор так и не спросил, куда она ходила с Русланом так надолго. Даже имени его не упомянул. Но Дана знала: когда она вернулась в «Мур-мур» той ночью, он по-прежнему трудился в кухне. У неё просто не хватило духу пойти к нему и поговорить. Его тихая, ненавязчивая забота оставалась, пожалуй, самой приятной частью во всей её новой жизни. Он не пытался её сломать или подстроить под Общество, а просто давал ей пространство, чтобы она со всем свыклась. И это почему-то казалось Дане особенно важным.

Спустя несколько дней она решила последовать совету Руслана. Дана дождалась, когда Витан будет в наиболее благостном расположении духа. Он сидел на подоконнике в кафе и мечтательно наблюдал за голубями, которые стайкой бродили по улице между прохожих, выпрашивая подачки.

Дана подошла к нему, присела на край подоконника рядом. Нерешительно протянула руку и осторожно погладила по кошачьей голове. Домовой не возмутился. Напротив, прищурился от удовольствия и замурлыкал.

– Витан, – ласково начала она, – можно тебя кое о чём спросить?

Кот равнодушно махнул хвостом.

– Что на этот раз смущает твой юный разум, золотко?

– Про тётю. – Дана проглотила ком в горле. – Она что-нибудь странное делала в последнее время? Я имею в виду, перед смертью. – Она бросила беглый взгляд на стойку, где Людмила и Ярослава обсуждали стоп-лист меню, чтобы убедиться, что на неё никто не смотрит. – Что-нибудь совсем ей не свойственное или необычное?

Витан приоткрыл один глаз. В его взгляде проскользнуло нечто, что заставило Дану напрячься.

– Например, созванивалась с кем-то? Нервничала? Получала письма? – Она принялась предлагать варианты, пытаясь натолкнуть домового на мысль. – Плохо спала? Колдовала как-то не так, как всегда? Пожалуйста. Постарайся вспомнить хоть что-нибудь. Это очень поможет мне понять, почему она выбрала меня преемницей.

Последнее было ложью лишь частично, но даже если Витан её и раскусил, то не подал виду.

– Она... – Домовой задумчиво пошевелил усами. – Она много времени проводила в своей комнате. Пожалуй, даже больше обычного.

– А что именно она там делала? Не сериалы же смотрела, честное слово. – Дана нервно сплела вместе пальцы.

– Я не знаю. – Витан отвернулся. – Она толком не говорила. Гадала в основном.

– Гадала? – Дана озадаченно нахмурила лоб. – Это подозрительно?

– Ну, в некотором роде... – Кот сел поудобнее, поворачиваясь к Дане. – Дело в том, что ко всяческим предсказаниям твоя тётя была более чем равнодушна, даже в юности, когда все девицы помешаны на всех этих «любит – не любит». А тут вдруг перепробовала всё за две недели: от карт и кофейной гущи до зеркал.

Сердце в груди болезненно ёкнуло, отзываясь на эти слова. Дане вспомнилось, как в её последнюю встречу с тётей они сидели в гостиной, где на журнальном столике лежали зеркала вперемежку с игральными картами и руническими камнями – всё это служило атрибутами для разных гаданий. Она только теперь это осознала.

– Витан, – Дана подавила судорожный вздох, – а ты не помнишь, что именно она нагадала?

– Она мне не говорила, – фыркнул кот. – Только сказала, что совершенствуется в предсказаниях. А ещё, что особенно ей полюбились зеркала.

– Зеркала? – Дана почувствовала, как внутри всё застыло в напряжении.

– Предслава полагала, что в них можно увидеть прошлое и будущее. И что они даже могут быть порталами, но последнее – всего лишь сказки. – Витан по-кошачьи усмехнулся.

– А ещё что-то?

– Не знаю. Всё выглядело так, будто ничего серьёзного не происходит. Для ведьмы ведь очередное колдовство – это как для рукодельницы освоение нового вышивального узора.

Дана кивнула. Даже если Витан и не говорил всей правды, ей хватило и этой крупицы информации, чтобы понять: тётя пыталась что-то выяснить. Возможно, ей даже это удалось, за что её и убили. А ещё Дана осознала, что Витану тоже тяжело. Когда она уходила принять заказ у нового клиента, домовой проводил её таким встревоженным взглядом, будто боялся, что и она вдруг оставит его. Она решила не давить на него. Пусть лучше изображает обычного кота, лениво греющегося на солнышке, чем заново переживает своё горе.

Дана надеялась, что постепенно и неторопливо во всём разберётся самостоятельно. Но на следующий день всё внезапно перевернулось с ног на голову.

Людмила и Веселина уехали с самого утра по делам Общества и обещали вернуться только к вечеру. В кофейне царило тихое умиротворение, нарушаемое лишь сонной мелодией заколдованного патефона да шипением кофемашины. Ярослава воспользовалась минуткой и занялась её чисткой. Витан растянулся на одном из диванчиков и самым бессовестным образом спал, потому что клиентов не было. Дана поймала себя на мысли, что для «Мур-мур» это своего рода норма, когда покой сменяется хаосом по несколько раз за день.

Дана протирала столики, стараясь не думать о словах Руслана. Она чувствовала себя гораздо увереннее, чем на прошлой неделе. Каждое утро начиналось с того, что Дана настраивалась на положительные мысли. Вспоминала, как в детстве с тётей и мамой они вместе лепили пирожки и как Предслава рассказывала ей сказки. Это помогало. Дана даже заметила, что если концентрировалась на позитивных вещах, то в течение дня всё шло как по маслу.

Она как раз собиралась сходить в кухню, чтобы навестить Теодора и выяснить, чем это так вкусно пахнет, когда колокольчик над дверью звякнул, пропуская одинокую гостью.

В душисто-сладкое тепло кофейни быстрым шагом вошла скромно одетая девушка. Она была невысокой, худенькой, почти невесомой, навскидку не старше шестнадцати лет. Её светлые, как солома, волосы беспорядочными частыми кудряшками ниспадали на плечи, а на курносом личике было столько ярких веснушек, будто солнце выложило на ней собственную мозаику.

Незнакомка была одета в простое белое платье в зелёный горох и грязные кроссовки. На первый взгляд гостья могла показаться несуразной и даже подозрительной, и Дане вдруг сделалось не по себе от одного взгляда на неё. Её движения были быстрыми и суетливыми, как у юркой мышки. Она вскидывала носик, взволнованно моргала и оглядывалась по сторонам, будто обеспокоенная чем-то.

Девушка заказала кофе, села в самом дальнем углу и спряталась за книжкой, которую вытащила из маленького потрёпанного рюкзачка.

Странное ощущение липкой тревоги, которое Дана не могла объяснить, заставило её подойти к столику, будто собираясь протереть его чистой салфеткой, хотя он и так выглядел идеально.

Вблизи она заметила покрасневшие глаза, искусанные губы и ободранные заусенцы. А ещё что гостья, прикрывшись книгой, дрожит. Её тоненькие пальчики были белыми от напряжения, а на подоле выцветшего старенького платья Дана заметила следы грязи – будто брызги проехавшего мимо велосипеда или машины, случайно окатившей её из лужи.

Дана положила салфетку на стол и без долгих раздумий присела напротив.

– Извините, если лезу не в своё дело, но с вами всё в порядке? – мягко спросила она, наклонившись вперёд, чтобы её услышала только гостья.

Девушка подняла на Дану большие испуганные глаза цвета мяты с мёдом. Она громко всхлипнула и, не в силах сдержать рыдания, спрятала лицо в ладонях.

– Господи, что с вами? – Дана приподнялась, подзывая Ярославу: – Принеси, пожалуйста, воды!

Ведьма-бариста отложила все дела и заторопилась на помощь. Вскинул голову проснувшийся Витан. А спустя мгновение из кухни вышел Теодор, которого крик Даны явно переполошил.

– Умоляю, помогите! – судорожно всхлипывая, выпалила девушка. – Я слышала про ваше Общество, и... и мне больше не к кому идти!

Сердце у Даны сжалось от жалости. Она совершенно не представляла, что случилось с этой несчастной, но чутьё настойчиво кричало: дело очень скверное.

– Вы пришли по адресу, что бы ни произошло, – заверила Дана без долгих колебаний. Ей даже стало безразлично, что перед ней может сидеть не волшебное существо, а обычная девушка. – Рассказывайте. Мы вам поможем.

– С-с-спа-си-бо. – Гостья приняла стакан с водой у Ярославы. Начала пить, стуча зубами о стекло так громко, что слышно было на весь зал.

Она снизу вверх оглядела обступивших её людей: перепуганную Дану на стуле напротив, хмурого Теодора со скрещенными на груди руками, озадаченную Ярославу с графином воды. Наконец, Витана, который подошёл и запрыгнул прямо на стол перед ней.

– Ты кикимора, – нюхая воздух, сообщил кот.

Та вздрогнула и отшатнулась, едва не выронив стакан.

– Ага, – кивнула она, а потом громко икнула и представилась: – Меня Лесей зовут. – Она поставила стакан и снова всхлипнула.

Дана протянула ей салфетку.

Леся громко высморкалась.

– Спасибо. Большое.

– Так что стряслось, милейшая? – как можно мягче спросил Теодор.

– Это всё баба Зина виновата. Она житья мне не даёт. Она требует, чтобы я сделала для неё одно грязное дело, а я не могу! Пожалуйста, помогите! – выпалила с досадой кикимора.

Вампир и ведьмы озадаченно переглянулись, а Витан невозмутимо спросил:

– Что за баба Зина?

– Колдунья, за МКАДом живёт. В дачном кооперативе «Цветик». – Леся снова звучно высморкалась. Голосок у неё стал тоненький и отчаявшийся. – Я ей много лет служу по принуждению. У неё моя куколка. Так она раньше ещё ничего была, а с возрастом как поганок объелась. Такие вещи требует, за которые меня охотники мигом сожгут.

Дана непонимающе воззрилась на Витана. Тот подошёл к ней по столу ближе и негромко пояснил:

– Кикимора обычно привязана к предмету. Кто этим предметом завладеет, тот и кикиморе может приказывать. Своего рода в рабство взять. Как очень слабенький джинн.

В ответ Леся скуксилась и заплакала ещё горше. Дана вгляделась в лицо девушки и вдруг поняла, что веснушки на её лице напоминают узор из прудовой ряски, только оттенка человеческой кожи.

– У меня ку... – Леся сбивчиво вздохнула и повторила: – Куколка есть.

– А что именно эта баба Зина от тебя хочет? – Дана услужливо протянула следующую чистую салфетку.

– Она ведьма. Раньше я просто у неё на посылках была, а в этом году она с соседом повздорила из-за того, что тот не так забор поставил. И теперь она требует, чтобы я его извела. А я не хочу никого обижать. Я добрая. Баба Зина сегодня в гости уехала, а я к вам помчалась. Мне знакомая лешачиха про вас рассказывала. Вот я и решилась... помощи... попросить.

По мере того как кикимора говорила, её голос становился всё тише. Под конец она втянула голову в плечи и посмотрела так затравленно, будто пожалела, что пришла, боясь осуждения.

– Вот же карга, – проворчал Витан, сердито прижав уши к голове. – Нельзя этого так оставлять.

Патефон, вторя его воинственному настроению, заиграл «Полёт валькирий» Вагнера.

Озадаченные ведьмы и вампир обменялись взглядами. Дана чувствовала, как напряжение затягивается в тугой узел. Ярослава, до этого спокойная, теперь хмурилась. На Лесю она смотрела с подозрением.

– Я позвоню Людмиле. – Теодор достал из кармана брюк смартфон. – Они с Веселиной скажут, как поступить.

Он отошёл в сторону и принялся набирать номер.

Леся, наблюдая за ним, отрывисто вздохнула, а потом растерянно повернулась к Дане.

– Вы ведь мне поможете? – жалобно спросила она, комкая в руках мокрую салфетку. – Пожалуйста. Я не хочу... к охотникам... А если не выполню, баба Зина меня сама убьёт.

Дана накрыла её ладони своей рукой и ободряюще улыбнулась.

– Не переживай. Сейчас старшие ведьмы что-нибудь придумают, – пообещала она. – Вот увидишь.

– Зина, Зина... – Ярослава задумчиво постучала пальцами по столу. Её тёмно-зелёный маникюр ритмично забарабанил о дерево. – Хм... Зинаида из «Цветика». Я, кажется, знаю, о ком речь. – Она обратилась к Витану: – Помнишь, как-то наведывалась к нам года три назад? Спрашивала, не нужны ли древесные грибы? В друзья набивалась.

Домовой пошевелил усами.

– Да, припоминаю. Склочная, скверная бабка. Предслава её тогда деликатно выставила, когда та стала предлагать подмешивать в чай дурман. Ты ещё потом сказала, что у неё бородавка на носу, как у настоящей Бабы-яги.

Леся просияла и выпрямилась.

– Это она! – Кикимора энергично закивала. – С бородавкой! И она правда склочная. А друзья у неё все прегадкие. Особенно мужик один. Сущий Кощей Бессмертный из сказки. Просто бр-р-р! А у одной старушенции ферма по производству жабьей икры. Она ею промышляет каждый год. – Леся жалобно всхлипнула. – Бедненькие миленькие головастики!

– Так себе компания, – проворчал Витан.

– И это далеко не все её товарищи, – посетовала кикимора. – От некоторых прям в дрожь бросает.

Возвратился мрачный Теодор. Выражение его лица Дане не понравилось.

– До Веселины не дозвониться. Связь обрывается. Только успел понять, что она где-то в Карелии. А у Людмилы телефон вообще недоступен. Наверное, сейчас в самолёте, – он развёл руками. – Я буду пытаться и дальше, но не знаю, сколько времени это займёт.

Кикимора встрепенулась, как маленький мокрый воробей. Такая же щуплая и несчастная.

– Но как же так? – Её голос дрогнул, наполняясь слезами. – Вы мне разве не поможете? Вас же так много!

Её непонимающий взгляд заметался от одного к другому.

– Такие серьёзные вещи должны решать ведьмы шабаша, а их нет на месте, – спокойно объяснила Ярослава.

– А ты разве не ведьма? – Леся уставилась на неё так, будто только сейчас заметила её присутствие. Она прищурилась, изучая лицо брюнетки. – Я почему-то была уверена, что ты тоже ведьма...

Ярослава сжала пальцами переносицу, стараясь успокоиться. Замечание явно задело её за живое. Однако она лишь холоднее добавила:

– С этой твоей бабой Зиной лучше просто так не связываться. Нужно дождаться старших в шабаше. Пусть они сами решают, как лучше поступить. И вообще. Кафе оставлять нельзя. Здесь всегда должна находиться ведьма. Мало ли что может произойти.

По мере того как она говорила, глаза у Леси наполнялись слезами, а сердце у Даны сводило от жалости, глядя на неё.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать, пока наши не приедут? – обратилась она к Витану. – Нельзя этого так оставлять! Колдунья ведь погубит девочку!

Будто в подтверждении этих слов Леся громко шмыгнула носом.

– А если вмешаемся мы, станет ещё хуже. – Ярослава скрестила руки на груди. – Привлекать внимание Ордена нельзя. Ты ведь знаешь.

– Но они... – начала Дана.

– Умоляю, не надо! – При упоминании охотников Леся побледнела. Она вскочила со стула, сунула на ходу книгу в сумку. Её тоненькие ручки дрожали. – Я тогда пойду. Меня и так уже долго нет. Баба Зина будет злиться, если вдруг вернётся и хватится меня. Мне ещё на электричку надо успеть... Спасибо... Извините.

Она засеменила к двери.

Дана вскочила следом, чувствуя себя страшно виноватой перед этим беззащитным кротким созданием, которому она ничем даже помочь не смела без разрешения старших.

Но также Дана не могла позволить ей уйти. Всё внутри кричало: если отпустит сейчас, то Лесю она снова не увидит. Баба Зина так просто не оставит неповиновение. А уж охотники и подавно не простят кикимору, если та навредит человеку.

В памяти всплыло лицо Руслана, который прямо-таки торжествовал, говоря ей: «А ведь я предупреждал».

– Леся, стой! – Она побежала за кикиморой и уже на ходу бросила: – Витан! Ну же! Что нам делать? Придумай скорее! Она же ведь правда со свету сживёт эту девочку!

Дана схватила Лесю за запястье уже у порога, не позволяя ей шагнуть прочь.

Домовой задумчиво пошевелил усами.

– Это так. Она может сломать куколку и убить кикимору, просто в отместку за неподчинение. Не говоря уже про жалобу нам. С неё станется. – Витан сердито зашипел, а потом добавил: – И охотникам доносить нельзя, если ты вдруг про этого психа Гончарова подумала. – Он прищурил жёлтые глаза. – Но если куколку у неё забрать...

Дана развернула к себе щупленькую Лесю и встряхнула её за плечи.

– Прекрати реветь! Ты знаешь, где баба Зина её хранит?

– Да. – Кикимора быстро закивала.

Как бы поступила тётя Предслава на её месте? Она бы не колебалась ни секунды. И в беде не оставила бы никого.

Дана закусила губу, стараясь побыстрее принять верное решение. Предславой она не была. Да и ведьмовской дар не освоила. Но тётя не просто так передала ей колдовские способности. Она подарила ей место в шабаше, а с ним – ответственность. За таких, как Леся. За тех, о ком некому позаботиться.

– Мы тебя выручим. – Дана улыбнулась кикиморе. – Я поеду с тобой. По дороге что-нибудь придумаем...

– Ну нет! – воскликнула Ярослава. – Ты с ума сошла? Без старших нельзя! И в кафе должна быть ведьма, сколько можно повторять?

– Вот и оставайся в кафе. А я буду на связи, – спокойно отрезала Дана, развязывая фартук. – Но Лесю я одну не отпущу. – Она повернулась к кикиморе: – Подожди минутку, ладно? Я только за сумкой сбегаю...

Теодор вырос у неё на пути.

– Даже не смей меня отговаривать! – Дана сердито воздела указательный палец.

Она ткнула кондитера в грудь, угодив прямо в серебряную вышивку с именем.

Вампир выгнул бровь.

– Не собирался. По настрою вижу, что бесполезно. – Он усмехнулся. – Но раз так, я сам вас отвезу. На машине. Это быстрее и удобнее. И у нас будет возможность обсудить, как поступить.

– Да вы с ума сошли! – простонала Ярослава и медленно опустилась на стул. – Веселина меня точно убьёт, когда узнает.

– Не переживай. – Витан вальяжно спрыгнул со стола. – Я с ними поеду и за всем лично присмотрю. Одних я их точно не отпущу.

Первое облегчение от мысли, что она встретится с колдуньей не в одиночку, сменилась новым беспокойством.

Им срочно нужен был хороший план.

Глава 16

Солнце стояло высоко в небе, когда машина Теодора наконец выбралась из удушливых объятий каменных джунглей. Позади остался гулкий рёв многополосного шоссе, плотные потоки машин и тяжёлый пыльный воздух столицы. Всё это растворилось в зеркале заднего вида, уступая место совершенно иному миру. На смену бетонным коробкам и асфальту пришла сочная безмятежная зелень, разбавленная яркими вспышками летних цветов.

Дана не удивилась ни тому, что современный вампир водил автомобиль, ни самой марке машины. Будучи немцем наполовину, Теодор отдал предпочтение баварскому автопрому. Его тёмно-синий седан цветом напоминал безлунную ночь. Теодор управлялся с машиной так же ловко и непринуждённо, как и пёк свои сладкие шедевры. Дана оценила это ещё в плотном городском потоке. Стоило им выехать за МКАД и свернуть на более тихую дорогу, седан заскользил легче и быстрее. Навигатор вёл их по названному Лесей адресу в сторону частных коттеджных посёлков и дачных кооперативов.

Теодор опустил окна, и в салон ворвался живой воздух. Запахло скошенной травой, влажной землёй и тёплым деревом. Дана глубоко вдохнула, позволяя этому аромату наполнить лёгкие и немного унять тревогу. Контраст показался ей разительным. Всего час назад она стояла в маленьком уютном кафе, а сейчас неслась по трассе, ведущей в логово ведьмы.

Дана втянула носом свежий воздух и усмехнулась собственным мыслям. Её отчего-то вдруг развеселила их разношёрстная компания: рядом сидела испуганная до полусмерти кикимора, которая то и дело причитала вполголоса, на переднем сиденье – домовой в обличии кота, а за рулём – вампир, который выглядел как самый обычный человек в тёмных очках. Дана украдкой взглянула на Теодора в отражении зеркала заднего вида. Заметила складку промеж бровями и сжатые в линию губы. Вряд ли он всецело одобрял их внезапную поездку, но хорошо хоть отговаривать не стал.

Витан, казалось, задремал. Он сидел, опустив веки, и настороженно шевелил большими ушами, будто локаторами, которыми слышал недоступные Дане звуки.

– Помедленнее, Теодор. – Домовой, не открывая глаз, понюхал воздух. – Здесь какой-то странный дух. Мне это не нравится. Чувствую статику, будто кто-то неосторожно разлил вокруг чары.

Вампир, не отрывая взгляда от дороги, коротко хмыкнул.

– Это просто липы цветут, Витан. У тебя от безвылазной жизни в черте города нюх притупился.

– Липа так не воняет. – Кот недовольно фыркнул. – Это старая, затхлая магия. Защитная завеса, Теодор, я точно говорю. Будто из бабушкиного сундука.

– Может, ты просто отвык от деревенской магии? – Теодор на мгновение повернул голову, посмотрев на домового. Его вишнёвые глаза насмешливо блеснули красным, когда он чуть приспустил очки на кончик носа. – Мы ведь так давно не выбирались из центра. Говорю тебе, это просто липа. Перестань себя накручивать. Мы проедем, и всё будет хорошо. До «Цветика» ещё очень далеко, чтобы баба Зина тут расставляла свои колдовские ловушки.

– Это может быть любая другая ведьма. Или колдун, – не унимаясь, ворчал Витан. – Откуда нам знать, кто в этих посёлках живёт?

– Не говори глупостей. – Вампир снова насмешливо покосился на домового, а потом поймал в отражении зеркала заднего вида любопытный взгляд Даны, которая с удовольствием слушала их пикировку, и подмигнул ей.

– Не нравится мне это. Колдовская аура, как она есть. Сильная. – Витан вдруг повернулся к Теодору и принялся обнюхивать его рукав. – Уж не от тебя ли разит?

Теодор издал долгий измученный вздох и покачал головой.

– Перестань, Витан. Я давно не колдовал, ты же знаешь. Это липы. А ты просто выдохся. Нужно выезжать на природу почаще. Тогда не будешь дёргаться от каждого непривычного запаха. Вот и всё.

Витан замолчал. Он бы надулся, если бы мог.

Дана повернулась к Лесе. Та притихла, но по-прежнему дрожала, как осиновый лист, несмотря на зной.

– Ты как? – участливо спросила Дана.

Кикимора, непривычная к жалости, дёрнулась, словно её ударили.

– Я... я... нормально, – сбивчиво пробормотала она. – Но мне до чёртиков страшно. Она уже наверняка вернулась домой и ждёт меня в гневе. Я прям чувствую. Она убьёт меня, когда узнает.

Рука Леси потянулась к шее. Она тяжело сглотнула, коснувшись тоненьких ключиц.

– Она никого не убьёт, – не допуская возражений, отрезал Теодор. – Ты сама сказала, что твоя баба Зина уехала в гости. Вряд ли она вернулась так скоро. Мы заберём твою куколку и отчалим до её приезда. Всё будет хорошо. Не переживай.

Он говорил спокойно, но Дана чувствовала напряжение в каждом его слове. Она погладила Лесю по руке.

– Не волнуйся, – прошептала Дана. – Мы с тобой.

Кикимора робко улыбнулась в ответ.

– Я никогда не думала, что буду так рада, что меня жалеет ведьма. – Леся шмыгнула носом. – Но вы... вы все совсем другие. И ты нисколько на бабу Зину не похожа. Я это сразу поняла, как увидела тебя в кафе. Ты хорошая ведьма.

Дана ответила тёплой улыбкой. Это было самое большое и важное признание, которое она получила за всё время в «Мур-мур». От этого дыхание приятно перехватило. Она оглядела салон, и её сердце сжалось от странного, тёплого чувства. Рядом с ней сидела маленькая, хрупкая Леся. На переднем сиденье Витан – сплошное воплощение недовольства, и Теодор – невозмутимый, будто ничего необычного не происходило. Как ни удивительно, но Дане больше не было страшно. Её прежние волнения – из-за университета, колдовского наследства, неопределённого будущего, охотников – все они казались такими далёкими и неважными. Сейчас она почувствовала себя по-настоящему живой.

Машина свернула на просёлочную дорогу, с которой начинался ещё один дачный посёлок. Старые деревенские домики здесь не походили на современные коттеджи. Каждый из них был уникален, как и их хозяева. Одни с резными наличниками и пёстрыми занавесками, другие неказистые, с покосившимися крышами. И никаких высоченных сплошных заборов, словно людям тут нечего скрывать друг от друга. У кого-то даже гуляли куры в палисаднике. Воздух наполнился сладким запахом жасмина. Асфальт сменился гравийкой, и автомобиль, мягко шурша колёсами, поехал ещё медленнее.

– Наш дачный кооператив называется «Цветик», – напомнила Леся, указывая куда-то в сторону. – Баба Зина живёт в самом конце, где начинается овраг.

– Хорошо, что не кладбище, – заметил вслух Теодор.

Сердце в груди у Даны вдруг снова пустилось в галоп.

– Она ведь просто так не отдаст куколку, – пробормотала она.

– Не отдаст, – согласился вампир. – Но мы будем следовать нашему плану. А если всё пойдёт наперекосяк, я попытаюсь её заговорить. Знаешь, у вампиров есть такой дар. Мы способны внушать людям определённые мысли и чувства. Умеем даже манипулировать их настроением.

– Ты же упорно игнорируешь свои вампирские таланты? – лениво протянул Витан.

– Возможно, придётся сделать исключение.

– На доме могут быть охранные чары от всякого рода нечисти, поэтому нужно быть начеку. – Витан обернулся к Дане: – Некоторое колдовство не пропускает даже чужих домовых, не говоря уже о вампирах. Возможно, мы не сможем тебе помочь внутри дома. Будь предельно осторожна.

– Поняла. – Она кивнула, но от слов Витана по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Придерживаемся плана.

Они миновали пару переулков, когда Леся вдруг жалобно застонала:

– Ой-ой! Она дома. Я её отсюда чувствую. – Кикимора спрятала лицо в ладонях.

– Не бойся. – Дана коснулась её плеча. – Мы рядом. Тео, высади нас тут, пожалуйста. Обойдём вокруг. А вы с Витаном дальше сами.

Вампир снова глянул на неё в зеркало.

– Готова?

– Абсолютно. – Она почти не врала.

От волнения заныло в животе.

Машина Теодора притормозила в двух домах от жилища ведьмы.

Дачный кооператив «Цветик» полностью оправдывал своё название. Июльский зной плавил воздух, который был наполнен ароматом лилий, жасмина и пионов. Промеж клумбами деловито сновали пчёлы. В маленьких палисадниках перед каждым домом цвели душистые розы, золотистые бархатцы и разноцветные люпины. Даже самые старые, неказистые домишки были будто вплетены в этот весёлый и пёстрый ковёр.

И только жилище бабы Зины выбивалось из общей картины. Сад одичал. Плети вьюна обвивали забор, намертво вцепившись в его прогнившие доски. Сам же домик выглядел жалко. Выкрашенный облупившейся жёлтой краской, он смутно напоминал избушку на курьих ножках, только без куриных лап. Потрёпанная, с кривым забором, она казалась чужой среди прочих милых домиков. Это место хотелось обойти стороной. Но именно туда требовалось попасть.

Леся и Дана вышли из машины и, прошмыгнув за кустами разросшегося шиповника, скрылись в соседнем дворе. Вампир же проехал дальше и остановился у той калитки, где за дряхлой оградой зеленел одичавший сад.

Сквозь кусты Дана увидела, как Теодор неторопливо вышел из машины и нарочито громко хлопнул дверью.

Спустя минуту на крыльце, как и ожидалось, объявилась старуха. Сухонькая, с крючковатым носом, в цветастом байковом халате. Её можно было принять как за Бабу-ягу из сказки, так и за простую дачницу, но на её лице было написано столько злобы и надменности, что у Даны перехватило дыхание. Вне всяких сомнений, это была Зинаида. Та самая ведьма, которая мучила Лесю.

Девушки спрятались за густыми кустами, чтобы никто не смог их разглядеть. Из укрытия Дана видела и слышала всё.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук грохочет на весь посёлок.

– Это она. – Леся едва слышно заскулила.

– Не смотри на неё, – прошептала Дана. – Просто не смотри.

Она тронула кикимору за плечо и вгляделась в происходящее. Теодор, словно опытный дипломат, демонстративно одёрнул манжеты своей безупречной белой рубашки. Его выглаженные чёрные брюки, начищенные ботинки, идеально зачёсанные волосы и дорогая машина резко контрастировали с окружающей обстановкой и самой ведьмой. Последним штрихом Теодор поправил свои тёмные очки и с обворожительной улыбкой направился к Зинаиде.

Ведьма всё это время сверлила гостя пристальным взглядом, не сходя с крыльца. Наверняка она сразу поняла, кто заявился к ней.

– Чем обязана? – Скрипучий голос бабы Зины выдавал нетерпеливое раздражение.

– Доброго дня, сударыня. – Теодор остановился на полпути, учтиво склонив голову.

В маленьких злобных глазках старухи вспыхнула искорка недоброго интереса.

– Заблудился, что ли? – хрипло спросила она. – Гробов в аренду не сдаю. Кормиться на моей земле тем более не позволю. Мне и самой тут тесно.

Ведьма кисло поморщилась.

– Ничего подобного не понадобится. – Теодор улыбнулся шире, так обезоруживающе, что даже Дана, наблюдающая за ними сквозь густые кусты, почувствовала, как её собственное напряжение чуть-чуть ослабло. – Я совсем не по этому вопросу. Меня зовут Леонард, и я... как бы сказать... коллекционер.

– Коллекционер чего? – Зинаида нахмурилась и скрестила на груди руки. – Статуэток? Марок? Дохлых бабочек? – Она хмыкнула. – Костей?

В её голосе прозвучала ядовитая насмешка, но вампир не обратил на это внимания.

– Как бы это помягче выразиться, милейшая. Я коллекционирую. – Он шагнул ближе и понизил голос: – Существ. Редких. Очень редких. Таких, которых уже почти не осталось в этом мире. И которых мало кто может обуздать, если не знает, как именно.

Глаза Зинаиды загорелись. Она подалась вперёд и недоверчиво принюхалась.

– И что ты здесь забыл? У меня тебе делать нечего. Никаких «редких существ» тут не водится.

– Как же. – Теодор смущённо улыбнулся и поправил очки красивым, прямо-таки кинематографичным жестом. Залюбовавшись, Дана часто заморгала. – Мне сказали, что здесь живёт непростая ведьма, которая способна на такое, что не каждой колдунье вообще по зубам. Да и не любая решится. Говорили, что её мастерство настолько велико, что она может... привязать к себе даже самых своенравных созданий. Неужто я приехал не по адресу? Ты скажи, сударыня, если меня обманули.

На лице Зинаиды расплылась самодовольная улыбка. Злобное недоверие сменилось очевидным высокомерием, когда она вздёрнула крючковатый нос и уклончиво ответила:

– Ну может быть. Но у меня нет ничего, что бы тебя заинтересовало.

– Боюсь, тут дело куда более деликатное. – Теодор сложил ладони «домиком» и заговорил сладким, как патока, голосом: – Не так давно я приобрёл домового. Очень старого. И очень своенравного. Его прежняя хозяйка умерла, а от новой он сбежал. Его поймали и предложили мне. Но проблема моя в том, что этот домовой никак не желает привязываться ни ко мне, ни к моей квартире. И я готов заплатить за то, чтобы его надёжно закрепили за мной. Очень хорошо заплатить. Больше, чем кто-либо когда-либо платил за что-то подобное.

Зинаида вскинула бровь.

– Завести домового вздумалось? – Она понимающе покачала головой. – Чтоб был под рукой неболтливый, надёжный слуга.

– У богатых свои причуды, – невозмутимо ответил Теодор.

Ведьма окинула взглядом дорогую машину и безупречный наряд гостя. В её глазах мелькнула жадность.

– Что ж, в таком случае, милок, может, присядешь? – Она указала рукой на рассохшуюся скамейку. – Расскажи-ка, что за домового ты прикупил? Авось чем и помогу.

– Так зачем разговоры разговаривать, – Теодор сделал паузу, – если можно показать.

Он жестом пригласил старуху подойти к машине.

Зинаида не торопилась уходить с защищённого крыльца. В ответ на её сомнения вампир тихо засмеялся.

– Сударыня, без обид, но я предпочитаю аперитивы не старше восьмидесятого года. Опять же, у богатых свои причуды. – Теодор загадочно улыбнулся, а потом добавил: – Я готов предложить триста тысяч. Наличными. Сегодня. Если ты справишься до заката.

Зинаида поперхнулась воздухом. Она посмотрела на вампира как на сумасшедшего.

– Это что за домовой такой? – прохрипела ведьма, вытаращившись на гостя.

– Очень редкий. И страшно капризный. – Теодор кивнул на машину. – Взгляни. Думаю, ты сама оценишь.

Возможно, роль сыграла жадность или же простое любопытство вкупе с очевидной жестокостью к более слабым магическим созданиям, но Зинаида всё-таки сошла с крыльца и направилась посмотреть, кого именно привёз её эксцентричный гость.

Едва ноги колдуньи ступили со скрипучих ступеней на гравийную дорожку, Дана, помня указания Витана, шепнула Лесе:

– Пошли. Это наш шанс.

Согнувшись в три погибели, они обошли дом.

Вместе с Лесей пробрались вдоль соседских кустов и прошмыгнули через недостроенный забор (тот самый, из-за которого началась ссора) в огород ведьмы между оврагом и её избушкой. На первый взгляд, грядки были самыми обычными: картошка, морковка, лук, кабачки и травы, – но воздух здесь неуловимо отличался. Несмотря на открытое пространство, он казался тяжёлым, душным, пах сыростью и затхлой землёй, как в погребе.

– Нам туда, – прошептала Леся, увлекая Дану между грядками к покосившейся дверце в кирпичную пристройку у задней стены дома. – Это котельная. Через неё можно попасть в кухню. У меня есть ключ. Секунду.

Леся порылась в своём полинявшем рюкзачке и отыскала колечко с ключами.

– Вот. – Она очень осторожно открыла дверь, стараясь не шуметь. – Идём. Только тихо. У бабы Зины слух, как у сторожевой собаки.

Очутившись в котельной, Дана моментально поняла, почему Леся так отчаянно просила о помощи. От представшего перед ней зрелища сердце юной ведьмы сжалось.

В котельной царил полный беспорядок. Вокруг старого чугунного газового котла, который в летнее время оставался выключенным, горами громоздился хлам: старые вёдра, пустые пыльные банки, ржавые садовые инструменты и целые веники засушенных трав, развешанные по стенам и затянутые серой паутиной. В помещении пахло отсыревшим тряпьём и безысходностью. Это чувство затопило Дану так стремительно, что она пошатнулась и не сразу заметила в углу, между стеной и древним шкафом, узенький комковатый тюфяк, прикрытый тонким шерстяным одеялом. Оно было изъедено молью настолько, что становилось ясно: в неравных сражениях за этот клочок материи моль побеждала.

– Ты что, живёшь тут? – прошептала Дана, не веря своим глазам.

Леся смущённо повела плечом.

– Баба Зина всегда говорит, что мне большего и не надо. Я же не человек. А твой домовой разве не так живёт?

– Нет. И вернее сказать, что это не он мой домовой, а я его ведьма.

Дана почувствовала закипающий гнев. Никто не смел удерживать живое существо силой в подобных условиях и тем более превращать в бесправного раба.

Она бы обняла Лесю и сказала ей, что всё будет хорошо, но времени не было. Теодор не сможет пудрить Зинаиде мозги вечно.

– Идём скорее, заберём твою куколку.

Кикимора кивнула и повела Дану дальше в дом.

Они очутились на кухне. Старая советская мебель сочеталась здесь с деревенским бытом и ведьмовской атмосферой. Почерневшая от нагара чугунная посуда, полинявшая клеёнка на столе у окна, банки с заготовками на полках и разнотравье сушёных веников под потолком, среди которых выделялась бельевая верёвка с прищепками на ней. На старой плите в большой кастрюле тушилась капуста. Её душный запах перебивал всё.

– Ты уверена, что куколка здесь? – тихо спросила Дана, оглядываясь по сторонам.

– Нет, – Леся помотала головой. – Но я её чувствую. Она где-то рядом. В доме.

Дана схватила кикимору за руку и округлила глаза.

– Ты же сказала, что знаешь, где она. – Девушка почувствовала, как сердце проваливается в пятки.

– Я... я просто очень испугалась, – виновато прошептала Леся и шмыгнула носом. – Я подумала, если вы поймёте, что я не знаю точно, где моя куколка, то вы мне не поможете. Прости, что соврала. Пожалуйста, не уходи. – Она вцепилась в руку Даны. – Баба Зина ведь меня правда убьёт, если пронюхает, что я ездила к вам.

Дана, не говоря ни слова, кивнула. Конечно, Леся их обманула, но осуждать её было сложно. В мире, где тебе никто не верит, ты делаешь всё, чтобы получить хоть какую-нибудь поддержку.

– Ладно, давай попробуем поискать. Ты можешь почувствовать хотя бы примерно?

Кикимора просияла.

– Думаю, да. Нам туда. – Леся потянула Дану в следующую комнату. – Я дальше кухни обычно не хожу, а тут уже каждый сантиметр обыскала. Уверена, баба Зина держит её где-то возле себя.

Они очутились в спальне, такой же захламлённой и дурно пахнущей, как и кухня. Старая кровать стояла у стены на фоне цветастого ковра. В дореволюционном серванте громоздились сервизы. Рядом с ним стоял телевизор конца девяностых, а в углу – скрипучий шкаф. Полки книжных шкафов ломились от книг и старых журналов. Здесь же, в самом тёмном углу, возвышалось видавшее виды пианино.

Леся замерла, прислушиваясь к ощущениям.

– Она где-то рядом. Я чувствую. Но из-за колдовства не могу понять, где именно.

Дана медленно обвела взглядом комнату. Отчаяние больно укололо под рёбра. Его усугубили голоса: Теодор и Зинаида спорили о чём-то в саду прямо под раскрытым окном. Времени на долгие поиски не оставалось. Она должна найти куколку быстро и без лишнего шума.

Взгляд упал на пианино, высокое и тяжёлое, заваленное сверху газетами и книгами. Такое, что щуплой Лесе не хватило бы роста, чтобы вытереть с него пыль.

– Помоги-ка, – позвала её Дана.

Вместе они сняли всё с верхней крышки инструмента и осторожно открыли её. Дана привстала на цыпочки и заглянула внутрь.

Но там было пусто. Только пыль и паутина.

– Ну что? – с надеждой шепнула Леся.

Спор на улице сделался громче. Теперь Дана отчётливо разобрала слова: Зинаида уговаривала Теодора продать домового за бесценок, уверяя, что он не стоит ни усилий, ни денег вообще. Вампир упрямо гнул свою линию и даже увеличил сумму, чтобы потянуть время.

Дана закусила губу.

– Ну, – прошептала она, разочарованно закрывая крышку пианино. – Где же ты. Найдись поскорее. Прошу тебя.

Она попятилась, лихорадочно оглядываясь вокруг в поисках подсказки.

И споткнулась о прикрытую крышкой пустую ночную вазу, которая прямо-таки подкараулила её.

Эмалированная посудина зазвенела.

Дана шарахнулась в сторону, мысленно ругая себя за фатальную неуклюжесть. Пытаясь удержать равновесие, вытянула руку, опёрлась о стену возле пианино и продырявила ладонью обои в цветочек, за которыми ничего не было.

Вернее, была полость, прикрытая тонкой, как вафелька, фанеркой. А там, в пыли и трухе, лежала крохотная куколка размером не больше детской ладошки. Трогательная, печальная игрушка, сделанная из веточек и разноцветных ниток. Её соломенные волосики смешно топорщились в стороны. Совсем как у Леси.

– Моя куколка... – не веря своим глазам, выдохнула кикимора.

Пальцы Даны сомкнулись на предмете. Она медленно извлекла на свет заколдованную игрушку. Та была тёплой, словно живая. Девушка на миг прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, которые вскипели в её душе. Что-то внутри отзывалось на колдовство. Нечто такое, отчего ей вдруг сделалось легко и радостно.

– Что здесь происходит?! – Вопль ведьмы превратил минуту счастья в бесконечно долгий миг чистейшего ужаса.

Дана прижала Лесину куколку к себе в тот момент, когда побагровевшая от ярости Зинаида ворвалась в комнату. От её крика задребезжали стёкла в окнах.

– Ты! – Ведьма уставилась на кикимору. Её взгляд метнулась на застывшую Дану: – А ты кто такая? – В её широко распахнутых глазах красной сетью вздулись мелкие сосуды. – А ну прочь пошла из моего дома!

Тут старуха заметила куколку в руках Даны.

– Отдай! – завопила баба Зина. – Она моя!

Она бросилась к незваной гостье, но та отшатнулась.

– А ну не сметь ко мне прикасаться, – отчеканила Дана, чувствуя, как испуг сменяется возмущением. – Я ухожу. И забираю Лесю.

– Нахалка! Ты вообще кто такая? – зашипела ведьма, глядя на Дану. – Да я тебя в порошок сотру! А ну отдай мою кикимору, соплячка!

Девушка задрала подбородок и смерила брызжущую слюной старуху ледяным взглядом.

– Я ведьма из Арбатского шабаша, – с гордостью ответила Дана. – Преемница Предславы Сорокиной. Теперь я отвечаю за неё, – она кивнула на Лесю.

Зинаида усмехнулась. Её лицо перекосилось в злобной гримасе.

– Ведьма? Какая ведьма? Ты что, думаешь, я не вижу, что ты просто наглая девчонка? Выскочка...

– Тихо. – Дана посмотрела Зинаиде прямо в глаза. Внутри всё дрожало от негодования и волнения, но её голос звучал твёрдо. – Мы знаем, что ты тут творишь. И я не позволю мучить Лесю и дальше. Или других.

Зинаида рассмеялась зло и хрипло.

– Ты, вероятно, запуталась, милочка. Думаешь, я тебя испугаюсь?

– Меня? Нет. – Дана покачала головой. – И я вовсе не запуталась. Я – Дева главного шабаша в столице. А ещё я одна из руководителей Общества защиты чудовищ. Слышала о таком? Знаешь, что мы своих в беде не бросаем?

Старуха встала в дверном проёме и скрестила руки на груди.

– Хамка! Угрожаешь? Мне?!

– Угрожать – работа охотников. Всего один мой звонок, и Орден будет у тебя. Поэтому на твоём месте, Зинаида, я бы хорошо подумала над тем, что сказать дальше.

– Ты меня Ордену не сдашь. – Ведьма фыркнула, но её глаза забегали. – Ты лжёшь. Ведьмы не сдают своих.

– Своих – не сдают, но не тех, кто переступил черту.

– Я? Я ничего не сделала. А эта неблагодарная коза жила у меня, как у Христа за пазухой, – она ткнула скрюченным пальцем в сторону Леси.

Кикимора инстинктивно спряталась за Дану.

– Я тебя предупредила. Не отпустишь нас по-хорошему, отвечать будешь перед шабашем и охотниками. – Дана кивнула в сторону открытого окна. – Но сначала объяснишь моему вампиру, что со мной случилось.

Зинаида вздрогнула. Её лицо, перекошенное от ярости, на мгновение застыло.

– Ссориться я не хочу и почтенный возраст уважаю. – Дана сделала шаг вперёд. – Но Лесю я забираю. И ты её больше не тронешь. Ты поняла меня? Предупреждаю один раз, от имени Общества. А если снова услышу, что ты нарушаешь покой людей или нечисти, пеняй на себя. Орден с тобой миндальничать не станет, Зинаида.

Ведьма не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на Дану как на привидение. Словно не могла поверить, что какая-то девчонка, которую она видит впервые в жизни, может так с ней разговаривать.

– И ещё одно. – Дана взяла Лесю за руку и повела к выходу. – Я буду присматривать за тобой. За твоим домом. За всем, что ты творишь. Очень внимательно. Обещаю.

Кровь схлынула с морщинистых щёк. Тёмная бородавка на носу теперь выделялась на бледной коже особенно ярко. Поджатые губы старухи задрожали.

– Уходите, – прохрипела Зинаида, отступая на шаг. – Убирайтесь. Я всё поняла.

Дана вывела Лесю в сад, где у порога их ожидали Теодор и Витан. У последнего шерсть встала дыбом. Оба такие напряжённые, что становилось ясно: случись что с Даной, Зинаиде просто так не уйти.

– И чтобы я вас больше тут не видела, – запоздало прозвучало им вслед.

Баба Зина злобно хлопнула дверью.

Первой в машину юркнула Леся. Она забралась на заднее сиденье, словно хотела поскорее спрятаться и уехать. Дана села рядом и молча отдала ей куколку, которую кикимора с облегчением прижала к себе. Так, словно сомневалась, что молодая ведьма не приберёт её к рукам сразу после старой хозяйки.

– Ну дела, – протянул Витан с переднего сиденья, когда Теодор закрыл за ним дверь и занял место водителя. – Всякое думалось, но чтоб такое.

Он выразительно замолчал.

Автомобиль тронулся, шурша гравием.

– Вы всё слышали? – осторожно спросила Дана.

– До последнего словечка. – Кот одарил её довольным взглядом. – По правде сказать, у этой ведьмы и защиты толком-то не было. Мы бы и в дом войти смогли, но ты сама прекрасно управилась.

– Да? Ну спасибо и на том. – Дана засмеялась, чувствуя то громадное облегчение, которое наступает сразу после очень волнительного мероприятия и граничит с полуобморочной усталостью.

– Я в тебе не сомневался. – Теодор сдержанно улыбнулся, глянув на Дану в зеркало заднего вида.

Память услужливо напомнила тот момент в разговоре, когда она самоуверенно назвала Теодора «своим вампиром», чтобы поубедительнее пригрозить Зинаиде и показать свою значимость. Получается, он и это услышал. Какой ужас! Как бы не сгореть со стыда прямо в салоне его седана, переживая этот неловкий момент?

– Спасибо. – Она зарделась, смущённо заправляя за ухо розовую прядь. – И за то, что поехал с нами, особенно.

– Куда же я от вас денусь? – усмехнулся Теодор.

– А я даже не представляю, как вас отблагодарить, миленькие вы мои. – Тоненький голосок Леси зазвенел от волнения. – Спасибо вам пребольшущее! Хотите, я теперь на вас работать буду?

– Обожди уж. – Витан смерил её щупленькую фигурку сочувствующим взглядом. – Работница.

Дана пожевала губу. Она смотрела, как Леся с выражением безмерного счастья на лице тискает свою куколку, и размышляла.

– Есть у меня одна идея, – наконец сказала она. – Но сначала вернёмся в кофейню. И надо позвонить Ярославе по пути. Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

Глава 17

Они вернулись на закате. Клюквенно-розовое небо раскинуло над Москвой яркое покрывало. Последние лучи засыпающего солнца золотили купола и купались в стёклах высоток.

Ехали не спеша. По пути зарулили на заправку, где проголодавшаяся Дана купила для всех небольшой перекус, пока Теодор «кормил» своего четырёхколёсного немецкого зверя. Крепкий кофе сам походил на топливо, а хот-доги стоили столько, что за эти деньги можно было бы купить кусок хорошей говядины. Витан разворчался, что мяса там вовсе нет, Тео готовит намного лучше, а пойло дрянное и ни в какое сравнение не идёт с изысканными напитками из «Мур-мур». Но Леся с Даной уплетали свои хот-доги с такими счастливыми лицами, что вампир сердито шикнул на домового, а потом сдержанно улыбнулся девушкам.

К Арбату они подъехали окружными путями и припарковались во дворе недалеко от кофейни. Сердце сжалось от странного, приятного чувства, будто она вернулась домой после долгого путешествия.

Теодор, словно никуда не торопясь, заглушил мотор, вышел из машины и открыл дверь для Даны. Он подал ей руку, помогая выбраться из салона, и она почувствовала, что ноги едва слушаются её. Разумеется, не из-за его деликатного прикосновения. Усталость, которая накатила внезапно, словно цунами, грозила сбить её на землю.

Леся, ещё не до конца поверившая в своё спасение, тихонько выскользнула из машины и прижалась к Дане, как маленький напуганный зверёк. Её куколка, которую она держала в руках, теперь выглядела как спасительный амулет, а не как забытая в пыли безделушка.

Вместе они миновали двор и вышли на Арбат, шумный и многолюдный в этот час. Будто в контрасте с этим внутри «Мур-мур» царили покой и умиротворение. В зале было пусто, только перед стойкой под уютным светом лампы на высоких табуретах сидели Ярослава и Людмила.

Люда, цветущая и наряженная в яркое жёлтое платье с ромашками, засияла улыбкой, едва увидела их на пороге. Яра же, встревоженная до предела, вскочила с места и заспешила навстречу.

– Тео! Витан! – Взгляд Ярославы заметался между ними. – Почему так долго? Я уже начала...

– Всё в порядке, – перебила её Дана, успокаивая. – Мы просто заехали на заправку по дороге. Всё хорошо. Я же сказала по телефону, что мы справились.

Ярослава замерла, недоверчиво глядя на неё, потом перевела взгляд на Лесю. Её губы недовольно сжались.

– Я же говорила тебе, что это безумие! Ты могла попасть в беду!

– Но не попала, – спокойно ответила Дана. – И Леся теперь свободна.

Она посторонилась, пропуская смущённую кикимору вперёд.

– Людмила, позволь тебя познакомить с Лесей. – Дана слегка подтолкнула ту, заставляя шагать увереннее. – Леся, это Людмила, Мать нашего шабаша. И моя наставница.

Ярослава собиралась возразить что-то ещё, но осеклась, потому что Люда протиснулась мимо и по очереди заключила обеих девушек в объятия.

– Добро пожаловать в Общество защиты, солнышко! – поприветствовала она кикимору, а потом шепнула Дане: – Я не сомневалась, что ты вернёшься. Иди сюда, несносная ведьма. Представляю, как ты утомилась.

Дана, не говоря ни слова, обняла её в ответ. Люда была права: её усталость была и физической, и ментальной.

Людмила погладила её по непослушным розово-золотистым волосам, как маленького ребёнка.

– Ты молодец. – Она улыбнулась так широко, что ямочки-полумесяцы немедленно украсили её круглые щёки. – Вам нужно нормально поесть и отдохнуть. К тебе, моя дорогая, – она посмотрела на Лесю, – это тоже относится.

Леся робко кивнула. Она замерла посреди зала, будто не зная, куда ей идти, и Дане снова пришлось потянуть её за собой.

Они выбрали столик побольше, чтобы все смогли поместиться за ним. Дана, Леся и Витан расположились на диванчике. Людмила и Ярослава заняли стулья. Теодор повесил на дверь табличку «Закрыто». Он снял тёмные очки, и его вишнёвые глаза блеснули.

– Я рад, что всё закончилось, – сказал вампир, направляясь в сторону кухни. – Я уже думал, что мне придётся её... уговаривать по-другому. – Он вздохнул. – Пойду нарежу яблочный пирог и заварю вам чай. Это нужно отметить. – Он жестом остановил вскочившую Ярославу. – Сиди. Я сам.

И пока он ходил, Дана начала рассказывать. Говорила долго, подробно, не упуская ни одной детали и отвечая на все вопросы. О том, как они ехали, как Теодор отвлекал Зинаиду, как они с Лесей пробрались в дом, как она нашла куколку, как пригрозила старой ведьме Обществом и охотниками. К этому моменту стол перед ними был накрыт щедрыми угощениями кофейни, а в чашках благоухал душистый ягодный чай. Теодор, переодевшийся в поварской китель, наконец сел вместе с ними.

Ярослава слушала, не перебивая, только в её взгляде сквозило недоверие.

– Ты уверена? – вдруг спросила она. – Что Зинаида не наложила на тебя какое-нибудь заклятие? Не навела порчу? Не прокляла вслед, чтобы отомстить за вмешательство?

– Я думаю, нет. – Дана пожала плечами. – Я чувствую себя прекрасно. Даже лучше, чем до этого.

Она не лукавила.

– Ты молодец, – снова похвалила её Людмила. – Я горжусь тобой. И Предслава бы гордилась. Ты настоящая ведьма. – Она весело хихикнула и покачала головой: – Веселина сойдёт с ума, когда узнает.

– Это уж точно. – Ярослава тяжело вздохнула.

Она опустила глаза в свою тарелку, где лежал нетронутый кусок пирога.

– Яра? – Сидевший рядом с ней Теодор коснулся её плеча. Дана заметила, как между его бровей появилась морщинка – выражение беспокойства, которое вампир демонстрировал нечасто. – Ты о чём?

– О том, что вы не имели права так рисковать, – в её тоне прозвучал упрёк, когда она повернулась к вампиру. – Особенно ты. Ты ведь лучше всех понимаешь, как сложна жизнь сверхъестественных созданий. И как дорого может стоить риск. – Ярослава сердито прищурилась. – Ты не должен был уступать. Предслава столько сил вложила в Общество и его безопасность. Неужели ты готов рисковать всем, что она для тебя сделала?

Вампир поглубже вдохнул, готовый объясниться, но Люда опередила его.

– Ярослава, – Людмила укоризненно покачала головой, – не надо так. Всё сложилось хорошо. Дана отлично справилась. Согласна, это было опасно. Но Дана была права: бросать девочку на произвол судьбы было нельзя. Зинаида бы ей побег не простила.

Леся втянула голову в плечи и села поближе к Дане.

– Счастье, что всё хорошо сложилось. – Ярослава сжала пальцами переносицу.

Теодор взял её за руку и отнял ладонь от лица, ободряюще улыбаясь ей.

– Я знаю, как ты волновалась. Наверняка места себе не находила. – Он отпустил её руку. – Но всё позади. И я был очень осторожен. Не кипятись.

Ярослава поджала губы и отвернулась.

Люда коснулась ладонью чайника, и чай внутри снова нагрелся, отзываясь на её колдовство. Из носика повалил душистый пар.

– Давайте лучше праздновать успех и радоваться? – предложила она, подливая всем добавки. – Выпей чайку, Яра, и подумай о хорошем.

Ведьма-бариста только кивнула. Мол, делайте уже как знаете.

Дана же почувствовала неприятный укол в груди. Не из-за возмущения Ярославы. Нет. Оно-то как раз казалось ей вполне оправданным: молодая ведьма, посвятившая юность Обществу, волновалась о его репутации и благополучии. Она имела полное право не доверять только что пришедшей в их шабаш новенькой без опыта и понимания, что к чему. Дану зацепило другое: то, с какой терпеливой лаской Теодор успокаивал её, как пожалел, как прикоснулся к ней. Она ведь совсем не знала, какие отношения связывали этих двоих вне кофейни. Быть может, он тоже готовил для неё завтраки. Или ужины. Эта неприятная, ничем не обоснованная мысль превратилась в горькие сомнения и отозвалась в душе ревностью. Даже завистью, что они уже давно знали друг друга.

Леся подвинула Дане чашку, отвлекая её. Возвращая к пониманию: она всё сделала правильно. В спасении кикиморы заключался её долг.

Тепло разлилось по телу от крепкого, душистого чая. Запах яблочного пирога с корицей был таким родным и домашним, что Леся наклонилась к своей тарелке, на которой лежал уже третий кусочек, и глубоко вдохнула этот тёплый, сладкий аромат. В её глазах, недавно полных страха, теперь читалось спокойствие и благодарность. Она спрятала куколку в свой рюкзачок как самое дорогое сокровище и положила его между ними с Даной.

– Я никогда не думала, что буду так рада яблочному пирогу, – вдруг призналась Леся звенящим от восторга голосом.

– Это всё Теодор, наш кулинарный гений, – лениво ответил за всех Витан, который развалился на диванчике по другую сторону от Даны. – Он умеет удивлять десертами.

Если вспоминать ту ужасную котельную, в которой кикимора жила у Зинаиды, то удивить её было не так уж и сложно. Но о том Дана умолчала. Решила не напоминать.

Леся улыбнулась смелее.

– А ещё я никогда не думала, что меня спасёт ведьма. – Она посмотрела на Дану. – Ты хорошая. Спасибо тебе, что не испугалась бабу Зину.

Дана смущённо улыбнулась в ответ. Она испугалась ещё как! Но за саму Лесю её страх оказался куда сильнее и больше.

Кикимора громко отхлебнула горячий чай, крепко стискивая чашку тоненькими пальчиками, и робко сказала:

– Я бы ни за что не пожелала от вас уходить. Хочу остаться здесь. С вами. Вы позволите? Я могу любую работу выполнять. Я же кикимора. Женский труд – моя специальность. Хотите, буду мыть посуду и полы так, что всё сверкать будет. Или домотканые скатерти вам сошью. Мне бы только инструменты подходящие раздобыть. У вас есть ткацкий станок?

Её взгляд заметался между озадаченно замолчавшими хозяевами «Мур-мур». В огромных глазах кикиморы плескалась такая надежда, что Дана не смогла бы отказать ей, даже если бы захотела. Она не представляла себе, как выставит Лесю за дверь. Отправит её куда-то в неизвестность, где та может попасть в руки другой ведьмы. У неё не было больше дома, да и котельную у бабы Зины вряд ли следовало называть таковым. Наверняка Людмила с Веселиной отыщут для кикиморы новое жильё. Но каким оно будет? Кроме того, в эту минуту Леся смотрела вовсе не на Людмилу или Теодора. Она замерла в предвкушении ответа именно Даны. Будто та что-то решала.

– Конечно, – согласилась она не раздумывая. – Ты можешь остаться здесь. Нам нужны официантки, мы тут без выходных работаем. Рук порой не хватает. И Обществу твоя помощь пригодится.

Ярослава так шумно и возмущённо глотнула воздуха, будто задыхалась, что Дана замолчала.

– Ценю твои благородные порывы, но ты не можешь вот так просто решать за всех. – Ведьма-бариста громко звякнула чашкой о блюдце. – Нельзя привечать всех, кого спасаешь. Сказку «Теремок» читала?

– Я не собираюсь привечать всех...

– И тем более нельзя тянуть в кафе непроверенных существ, – строже перебила Ярослава.

– Леся вовсе не непроверенная! – Дана почувствовала вскипающее возмущение. – Она просто жертва...

– Да откуда тебе знать, что её не подослали, чтобы наши собственные секреты выведать? – Яра вскинула руки так резко, что задела стол, и вся посуда на нём жалобно зазвенела.

– А у нас так много секретов? – Дана смежила веки и подалась ей навстречу.

– Нет. Но далеко не все вокруг довольны даже просто фактом нашего существования. Она может быть шпионкой.

Леся сжалась в виноватый комок под колючим взглядом Ярославы, втягивая голову в плечи.

– Никакая я не шпионка, – пролепетала кикимора и непроизвольно потянула рюкзачок с куколкой к себе на колени. – Я просто отблагодарить вас хочу.

Дана не глядя накрыла её руку своей.

– Девочки, давайте не будем ссориться, – взмолилась Людмила. – Такой прекрасный вечер, честное слово. Зачем его портить?

Но Дана и не думала уступать или менять тему разговора.

– Леся остаётся. Она – одна из тех, ради чьей защиты и было основано Общество, – твёрдо сказала она, обращаясь к Ярославе. – Поправь меня, если я ошибаюсь. Если мы не защитим её, кто тогда это сделает? Тем более она сама просит остаться. И не просто так, а чтобы посильно помогать в кафе.

Ярослава покачала головой, её брови сдвинулись.

– У меня плохое предчувствие. Кикимора – не питомец, чтобы просто поселить её у нас.

– У меня, – терпеливо поправила Дана. – Леся будет жить в моей квартире наверху. Там три комнаты. Одна для меня. Одна для Витана. Одна для Леси. Ты ведь не против соседки, Витан?

Домовой, который всё это время лежал с закрытыми глазами, настороженно поставив уши, посмотрел на Дану.

– Не против, если она не будет забывать, кто в доме хозяин. – Он мурлыкнул. – И будет чистоплотна, разумеется. Я зорко слежу за порядком.

– Буду, – горячо заверила Леся. – Обязательно буду!

– А Веселину спросить ты не хочешь? А Люду? А меня или Тео? – фыркнула Ярослава, обращаясь к Дане. – Ты только пришла, но уже принимаешь решения и вмешиваешься в порядки, которым много веков! Отлично! Что дальше? Будешь командовать?

Дана, не ожидавшая такой бурной, болезненной реакции, замерла.

– Я не собираюсь командовать. Просто хочу помочь.

– И уже помогла. – Витан сел, привлекая к себе внимание. Его жёлтые глаза блеснули в тёплом свете электрических ламп. – Ярослава, ты вечно видишь проблему там, где её нет. Эта девушка – не просто ведьма, она – Дева твоего шабаша. Она получила свою силу по всем правилам. Кровь Предславы говорит сама за себя. А значит, она имеет право принимать решения. И я уверен, что ни Люда, ни Веселина её решения не поставят под сомнения.

Ярослава часто заморгала, будто ушам своим не верила. Она посмотрела на Витана, а потом на Теодора, ища поддержки. Ведьма горько усмехнулась, когда вампир молча пожал плечами. Последней она посмотрела на Людмилу.

– Витан прав, – спокойно сказала та. – Дана – Дева шабаша. И она имеет полное право принимать решения от имени всех нас. Твоей роли в нашем маленьком сестринстве никто не умаляет, но девочку спасла именно она, поэтому может выбирать, как поступить с ней дальше. Я, кстати, не против лишней помощницы в кафе и соседки для Даны. По-моему, прекрасный вариант для нас всех.

Ярослава наконец успокоилась. Она опустила плечи и тяжело вздохнула, пытаясь смириться с неизбежным.

– Ладно, – хмуро сказала она, обращаясь к своей чашке, а не к Дане, – но чтобы потом не было проблем. И не превращай кикимору в питомца.

– Не превращу. – Дана миролюбиво улыбнулась и повернулась к Лесе: – Но нам придётся купить тебе новую одежду. В таком виде работать в кофейне нельзя.

– Ой! – Кикимора покраснела от смущения. – Это вовсе не обязательно...

– Обязательно. – Дана вновь обратилась к Ярославе в попытке сгладить острые углы: – Яра, ты не хочешь завтра пройтись с нами по магазинам?

– Избавьте меня от этого удовольствия, – усмехнулась та. Её натянутая улыбка немного потеплела. – Кто-то должен завтра работать, пока вы будете гулять.

– Я составлю тебе компанию прямо с утра, – пообещала ей Людмила, а потом подмигнула Дане и Лесе.

Теодор так ничего и не сказал. Надо отдать ему должное, в дела ведьм он напрямую не вмешивался. Хотя Дане показалось, что в его вишнёвых глазах она прочла немое одобрение.

Заколдованный патефон заиграл старые романсы. Его скрипучий голос добавлял вечеру какого-то особого тепла, которое волшебным образом сочеталось с ароматами выпечки, старых книг и чая.

Они посидели ещё немного, обсуждая внутренние дела кофейни, а потом Леся вдруг придвинулась и шепнула Дане:

– Можно тебя на минуточку? – прошептала она.

– Всё хорошо?

– Да, просто проводи меня в уборную, ладно?

Все за столом слышали этот разговор, поэтому никто не спросил, зачем они вдруг встали и прошли к нужной двери. Дана включила свет и провела кикимору внутрь:

– Вот раковина. Вот дозатор с мылом и бумажные полотенца. Вот кабинка, – она засмеялась. – Спасибо, что выбрали наше экскурсионное бюро. Наши путешествия по Арбату всегда самые информативные.

Леся весело засмеялась в ответ, прикрывая за собой дверь в зал. Она полезла в рюкзачок, но достала вовсе не куколку.

– Вот, я хотела тебе это отдать, чтобы никто не видел. – Кикимора протянула ей маленькую, гладкую, словно отполированную плодовую косточку. – Это подарок. От меня. За то, что ты меня спасла. И за всё остальное. Спасибо.

Дана с улыбкой протянула раскрытую ладонь. Но едва странный презент перекочевал к ней, как кожу закололо. Волна тепла разлилась от маленькой вещицы, будто та была живой.

– Что это? – озадаченно спросила Дана, рассматривая подарок.

– Сливовая косточка, – прошептала Леся таким тоном, будто открывала страшную тайну. – Заколдованная. Я её давно нашла и много лет от бабы Зины прятала. Ей такие вещи ни к чему, она не заслужила. Если ты произнесёшь заговор и разломишь её, то человек, кого ты упомянешь, ответит на один твой вопрос только правду. Он не сможет солгать.

Дана вздрогнула. Она посмотрела на косточку, потом на Лесю.

– Зачем мне это?

– На всякий случай. – Леся улыбнулась. – Мало ли. В нашем мире так много тайн. Ты очень хороший человек. Может, тебе пригодится. А если захочешь, – она переступила с ноги на ногу, – меня можешь проверить. Вдруг я вру и шпионю?

Её слова развеселили Дану. Она покатала косточку между пальцами и поднесла к глазам, чтобы получше рассмотреть.

– Ты не врёшь, – сказала она без малейших колебаний. – А за подарок спасибо. Но надеюсь, что он мне не понадобится.

Она спрятала косточку в карман. Та уместилась рядом с брелоком-котом, который по-прежнему сопровождал Дану повсюду.

Глава 18

Будильник пропищал вовремя, но из-за пасмурного утра и глухих штор Дане показалось, что ещё глубокая ночь. Она сонно потянулась, а чтобы не уснуть снова, громко обратилась к голосовому помощнику в смартфоне:

– Алекса, включи музыку!

– Я не Алекса, я Леся! – донёсся до неё обиженный голосок кикиморы.

Она прошлёпала босыми ногами из своей комнаты в кухню и включила там радио погромче.

Голосовой помощник так и не среагировал. Техника в доме продолжала чудить и работала с перебоями из-за густой колдовской ауры, пропитавшей каждый кирпичик и каждую ниточку.

Утро в квартире на верхнем этаже теперь всегда начиналось примерно одинаково: Дана просыпалась от звона посуды на кухне, включённого радио или жужжания швейной машинки тёти Предславы, которая нашлась в шкафу среди прочих вещей. Леся то была тихой, то становилась неуёмно деятельной. С её появлением квартира ожила. Наполнилась звуками и потеряла ту застывшую статичность, которая угнетала Дану. Казалось, вместе с Лесей в ней поселилось нечто светлое и тёплое.

Витан любил оставаться незаметным. Он мог приходить и уходить по своим делам, ничего не говоря. Спал много, но чутко. Вёл себя как настоящий кот. Бывал ворчлив. Реагировал на появление других сверхъестественных созданий в кофейне и пристально следил за тем, чтобы защитные чары работали надёжно. Леся во всём оказалась его противоположностью. Она была разговорчивой, шумной и деятельной. Что их с Витаном негласно объединяло – так это тяга к чёткому порядку во всём.

Вместе они в несколько дней разобрались с вещами в квартире, навели свой собственный уют и разложили всё по местам. Леся не позволила Дане тратить слишком много на обновки для неё, но зато с удовольствием забрала старую одежду Предславы и теперь увлечённо перешивала её под себя. Совсем ветхие наряды превращались в её умелых руках в пёстрые лоскутки, а лоскутки, как по волшебству, собирались в подушечки и покрывала.

Дана любила свой творческий хаос, который сам собой возникал вокруг неё. К её удивлению, Леся не трогала личные вещи девушки. Зато она быстро обжила отведённую для неё комнату. Здесь на особую полку она поставила свою куколку, которую теперь называла «моя подружка», и наполнила пространство каким-то особым кикиморским уютом. Растения, которые она поливала и с которыми беседовала, охотно ей отвечали тихой взаимной симпатией. Даже фикус Даны зазеленел и пустился в буйный рост. Леся садилась рядом с ним на подоконник, рассказывала о жизни за городом и своей войне с сорняками и колорадскими жуками. Это было такое простое человеческое занятие, что Дане становилось не по себе, что Леся так долго была этого лишена.

Витан поначалу относился к кикиморе с лёгким раздражением. Он шипел, ворчал и за глаза величал её «неумытой лягушкой». Но Леся только посмеивалась. Уважение домового заслужить непросто. Леся нашла к нему свой подход. Через уборку. И делала это так тщательно, так самозабвенно, что даже Витан не мог устоять перед вытертой пылью, намытыми полами и окнами. Такими чистыми, что казалось, будто стёкол нет вовсе. Выяснилось, что они оба ненавидят пылесосы и питают слабость к субботним телепрограммам про ремонт. Не привязаться к кикиморе было невозможно, но Витан, разумеется, сохранял покровительственный подход.

По утрам приходил Теодор и приносил им завтрак. Иногда Дане удавалось застать его и немного поболтать, но чаще всего они пересекались лишь в кухне кофейни.

Леся быстро втянулась в работу в «Мур-мур». К своим обязанностям она приступила с энтузиазмом, но её первый рабочий день обернулся настоящей комедией. Кикимора принимала заказы, но никак не могла запомнить названия напитков.

– Извините. Вы хотите... ну, такой... коричневый? Или вот такой... с пенкой?.. Качупино?

Посетители, привыкшие к профессионализму Ярославы, поначалу недоумевали, но шустрая Леся в своих цветастых платьях была столь искренней и милой, что рассердиться просто невозможно. Она извинялась, краснела, путалась, но её непосредственность обезоруживала. Люди прощали ей всё, и уже спустя неделю постоянный клиент крикнул с порога:

– Леся! Неси качупино! Я опаздываю!

Дана, которая каждую свободную минутку проводила в компании Людмилы и Веселины за одним из столиков, пока те обучали её, улыбалась, наблюдая подобные картины. А Люда однажды заметила:

– Сложно понять, кто больше радуется, она или посетители.

Так пролетели ещё две недели.

Две недели, полные суеты и упорных занятий простейшим ведьмовством, которое давалось не так уж просто.

Пока Людмила объясняла теорию и основы, рассказывала про магических созданий и дошедшие до наших дней способы колдовства, Веселина упорно вдалбливала в голову Даны информацию о травах и отварах. Она приносила в кофейную сушёные пучки и вонючие корешки. Доставала из сумочки пугающие флакончики и требовала, чтобы ученица различала по запаху компоненты. Дана зубрила свойства этих трав так усердно, будто собиралась в сентябре пересдавать ботанику, а не экономику. Она откопала на полках Предславы все её справочники по растениям, а по ночам забегала на кухню к Теодору, чтобы скушать пирожное, полюбоваться на него за работой и как бы невзначай заставить его понюхать какой-нибудь травяной веник, состав которого Веселина требовала разобрать к утру. Вампир, обладавший идеальным обонянием и отменными знаниями (а ещё поразительным чувством такта), со всей деликатностью помогал Дане разобраться. И даже не смеялся, когда поначалу она путала всё на свете, включая петрушку и кинзу.

– Ведьма должна знать травы, – твердила Веселина. – Каждое растение имеет свою силу. Каждое наделено энергией земли. И даже отдельные части одного и того же побега могут иметь разные свойства. Корень способен спасти жизнь, в то время как одна ягода – убить.

– Я понимаю, – вздыхала Дана. – Но это сложно...

– Просто ты совсем не стараешься. – Веселина осуждающе поджимала губы. – Посмотри на Яру. Она обучилась травничеству и зельям, ещё когда была подростком. Неужели ты глупее тринадцатилетней девочки?

– Нет, но...

– Но ленивее. Иди и учи, Богдана.

Спорить с Веселиной было невозможно. Она порой становилась совершенно невыносимой. Благо, раз или два в неделю уезжала по очередному делу. Тогда Дане помогала Ярослава. Несмотря на их непростые отношения, ведьма-бариста была куда терпеливее Старицы их шабаша.

Дана пыталась. Она смешивала травы, варила свои первые зелья в квартире, но всё шло не так. Жидкое становилось склизким. Густое растекалось. А источающее приятный аромат бурлило зловонными пузырями. Витан, который терпел все её эксперименты, порой не выдерживал и пропадал на пару часов, пока кухня проветривалась.

– Это ничего, – успокаивала её Леся. – Ты научишься. Даже злющая баба Зина научилась.

– Ты должна расслабиться, – советовала Людмила. – Магия любит спокойствие и веру в себя.

Дана верила, но ведьмовская сила не всегда её слушалась, оставаясь чем-то диким и недостижимым. Она пыталась гадать на картах, но все предсказания казались ей расплывчатыми и общими. Она старалась практиковать мелкую бытовую магию, но вместо того, чтобы зажечь свечу, гасила все остальные.

Но сдаваться Дана и не собиралась. Тётя Предслава в последние минуты жизни верила в неё. Подвести покойную тётушку было нельзя.

Менее чем за месяц «Мур-мур» превратился в её дом, а его обитатели – в её новую большую семью, пёструю и необычную. Она привыкла к вечерним посетителям, половина из которых не были людьми, узнала их имена и приветливо встречала.

Но беспокойство не исчезло. Дана так и не решилась позвонить отцу и сказать ему правду. Все телефонные разговоры с семьёй были краткими и отрывистыми. Стоило маме или папе начать спрашивать о кафе и её делах, как она меняла тему на их работу, погоду или обсуждение знакомых в Иркутске. Будто трусила.

А ещё Дана совсем забросила старых друзей, не звонила никому и даже в соцсети заходить перестала. Она просто исчезла. Потому что не знала, как объяснить им всё, что происходило с ней. Перемены образовали пропасть, и эта пропасть росла, отдаляя её от прежнего привычного мира с пугающей безвозвратностью. Дана чувствовала, что теряет свою старую жизнь, как и предупреждал Руслан. И она боялась ошибиться, стоит ли новая того.

Волнений добавляла и подготовка к одному очень важному событию: в «Мур-мур» по традиции собирались праздновать летнее солнцестояние. Или День Купалы, как называли его ведьмы. Московский шабаш принимал гостей. Столичная нечисть планировала задорно отметить праздник прямо посреди Арбата. Перед Даной стояла единственная задача – не опозориться. То есть просто всем улыбаться, быть милой и не пытаться колдовать, чтобы никто не знал о пробелах в её обучении.

К вечеру двадцать первого июня, когда московские улицы тонули в тлеющем закатном свете, «Мур-мур» преобразился. Дверь, украшенная плетёным венком из дубовых листьев и иван-да-марьи, была заперта для обычных посетителей. На табличке «Закрыто» снизу красовалась мелкая вязь: «Корпоратив. Н. гуляет».

Загадочное сокращение «Н.» означало «нечисть». Витан решил, что это забавное уточнение, поэтому и добавил его.

Этот праздник в Обществе защиты чудовищ всегда отмечали с размахом, но под строгой легендой. День летнего солнцестояния, или Купала, был одним из ключевых языческих праздников, и столичные сверхъестественные создания собирались здесь, чтобы, не опасаясь любопытных глаз, предаться радости и почтить традиции предков.

Совершенно неприметная снаружи, внутри кофейня сияла. Исчезли многие вещи, присущие обычному кафе. Пол был усыпан свежескошенной ароматной травой, превратившись в поляну. Теодор, Витан и Леся, работавшие вместе, украсили каждый уголок. С потолка свисали гирлянды из полевых цветов, папоротника и веток берёзы, перемежаясь с крошечными, будто пойманными в сачок, мерцающими светлячками (которые, как объяснил Витан, были просто заколдованными электрическими лампочками, но выглядели как настоящие). В витрине-холодильнике вместо привычных пирожных красовались караваи, медовые пряники и высокие кувшины с насыщенным клюквенным морсом и тёмным квасом. Привычные напитки потеснились, уступая место отварам, чаям и настоям. Некоторые из них содержали колдовство. Мелкие чары, вроде привлечения удачи или исцеления незначительных недугов.

Опьяняющая атмосфера, пронизанная ароматами растений, тёплого хлеба и пряностей, смешанных с аурой празднующих магических существ, кружила голову. Даже украшенный ромашками патефон сегодня играл совсем по-другому. Из него звучала чистая озорная музыка: пели свирели, журчали ручьи и заливались соловьи.

Гости начали прибывать уже около шести вечера, один колоритнее другого. Все они оставались, разумеется, в человеческом обличье, но глаза и аура выдавали их истинную сущность.

За столиками негромко переговаривались бородатые лешие в твидовых пиджаках, похожие на добродушных профессоров с кафедры зоологии.

Рядом с ними шумно смеялась компания русалок – три ослепительно красивые, но пугающе бледные девушки, чьи волосы были неестественно влажными, даже несмотря на сухой воздух в помещении.

За баром, попивая крепкий кофе, стоял кудрявый молодой оборотень в отглаженной рубашке. Его озорные глаза отливали золотом, когда он то и дело подмигивал Ярославе, но та была слишком занята гостями, чтобы реагировать на флирт.

Ведьмы и колдуны разных возрастов, наряженные в оливковый и белый хлопок, выделялись среди всех. Они носили на головах венки, а на руках и шеях амулеты. Дана изучила значение далеко не каждого оберега, но была уверена, что все они показывают не только силу, но и статус носящего.

Все амулеты излучали такое живое искусное волшебство, что у Даны от волнения холодели руки и ноги. Она и вправду чувствовала себя как на экзамене, хоть ей самой и не приходилось колдовать.

Для этого вечера Леся специально сшила для неё длинное струящееся платье цвета мха с открытыми плечами, полупрозрачными рукавами до середины локтя и золотистой вышивкой по подолу, напоминающей узор из листьев. Дана пыталась запретить кикиморе лишние хлопоты, но та и слушать отказалась. Она пообещала, что её драгоценная ведьма будет на этом празднике самой красивой. Людмила, раскрасневшаяся и радостная, поймала Дану на лестнице и надела ей на голову венок из ромашек и незабудок.

– Теперь ты настоящая Дева нашего шабаша, – улыбаясь, заверила Людмила. Она и сама выглядела очаровательно в своём зелёном платье, которое подчёркивало её округлые, женственные формы. – Иди же и сияй!

И Дана покорно пошла в зал, мучимая смущением. Её волосы, украшенные венком, мягко ложились на плечи, а очи, сегодня горящие ярче обычного, ловили отражения праздничных огней. Она с восторгом старалась запомнить каждую деталь праздника. Будто кто-то мог в одно мгновение оборвать этот вечер и отнять у Даны всё безвозвратно.

Веселина и Людмила присоединились к ней и повели по залу, от гостя к гостю, чтобы познакомить со всеми новую Деву. И все – от родного Витана до последней щупленькой лесавки – смотрели на Дану так, будто она действительно особенная.

Музыка сменилась, словно следуя чьему-то негласному приказу. Стала более современной, ритмичной и увлекающей в танец.

Дана поискала глазами домового, чтобы спросить его, планируют ли они хороводы вокруг костра или нечто подобное, но тот как сквозь землю провалился. Зато обнаружился вампир. Он стоял с группой леших, но едва его вишнёвые глаза встретились с её серыми, Теодор извинился и оставил своих собеседников.

Дана отметила то, как идеально сидел на нём костюм. Не фрак и не смокинг, без галстука, но настолько изысканный и настолько подходящий ему, что он казался аристократом, заблудившимся на сельском празднике. Ткань оказалась не чёрной, а тёмно-синей. Того глубокого оттенка, каким бывает зимнее небо в морозную ночь.

Теодор протянул ей раскрытую ладонь. Так медленно и осторожно, будто боялся спугнуть.

– Ты позволишь? – Его голос, обычно низкий и бархатный, сегодня звучал с лёгкой хрипотцой.

Дана подала ему руку, и они вышли на середину зала.

Движения Теодора были плавными и точными, как и полагается хищнику. Он вёл её легко, не давая ошибиться, и Дана почувствовала себя уверенно, несмотря на мучительную робость и страх оступиться. Но ловкость вампира оказалась сильнее её феерической неуклюжести.

Они закружились в плавном танце.

Дана поймала себя на том, что наслаждается моментом, а рука вампира на её талии вовсе не смущает, напротив, её тяжесть кажется приятной и по-особенному тёплой. Она почувствовала себя защищённой, словно Теодор, даже непринуждённо танцуя, прикрывал её от всего мира.

Очарование момента кружило голову. Совершенно сказочно. Волшебно.

– Ты очень красива сегодня, Богдана, – прошептал он, наклонившись к её уху, и от его мятного дыхания по коже побежали мурашки. – Но будь осторожна. Сегодня здесь много особенно сильных существ. Не все из них желают тебе добра.

– Я знаю, Тео, – мягко ответила она, будто впервые пробуя его имя на вкус. – Я обещаю, что буду внимательна.

Он кивнул, но его взор потемнел.

– Я говорю не только о них. – Тихий голос Теодора стал почти неразличим на фоне музыки. – Я говорю о том, кто пишет тебе сообщения по вечерам, участливо звонит пару раз в неделю и время от времени прогуливается мимо кофейни, чтобы убедиться, что тебя не съели вампиры.

Дана вздрогнула.

Руслан. Он действительно звонил и писал. Спрашивал, как у неё дела, узнала ли она что-нибудь подозрительное и нужна ли какая-нибудь помощь. Дана не подозревала о том, что он приходил к кофейне. И уж тем более что Теодор был настолько в курсе их общения.

– Ты что, следишь за мной? – Она возмущённо нахмурилась.

Дана попыталась высвободиться и демонстративно уйти, но вампир ловко развернул её обратно к себе лицом и удержал, привлекая ближе. Так что ей пришлось положить руки ему на плечи, чтобы сохранить равновесие.

– Немного. – Бессовестная улыбка тронула его губы. – Я же дал слово твоей тёте. Даже если дело касается особо назойливых личностей вроде Гончарова.

Упоминание охотника в разгар языческого праздника показалось Дане кощунственным и даже смешным.

– А при чём тут он? Он же сегодня здесь не появится.

– Ещё не вечер. – Теодор сжал её тонкую талию чуть крепче, заставляя Дану почувствовать всю его силу. – Мне не нравится, что вы с ним общаетесь. Охотники – это не друзья, Дана. Это даже не представители официальных властей. Они наши злейшие враги. Орден служит тем, кто хочет нас уничтожить. Всё остальное – пыль в глаза.

Дана напряглась. Его тон был слишком требовательным, слишком властным. Это было не дружеское предостережение, а что-то совершенно другое. Та вампирская сторона Теодора, которая никак не сочеталась с тортами и пирожными.

– О, неужели ревность? – игриво спросила она, наклонив голову и заглядывая ему в глаза. – Теодор, ты ревнуешь к охотнику?

На его лице не дрогнул ни один мускул. Его маска невозмутимости была идеальна.

– Я? Ревную? – Он издал короткий, сухой смешок. – Милая сударыня, я застал больше рассветов, чем ты прожила часов. Твой покорный слуга родился в самый разгар эпохи Возрождения и видел, как чума выкашивала целые города, оставляя после себя лишь тишину и дым погребальных костров. Я не ревную. Никогда. Я просто предупреждаю. Твоя неосторожность может стоить жизни не только тебе.

– Я не ребёнок, Тео, – обиженно ответила Дана, хотя в глубине души эта дикая собственническая забота древнего вампира откликнулась парадоксально приятным теплом. Вместо страха перед его возрастом и пугающим опытом.

– Не ребёнок. Ничуть. Ты – Дева. – Он смежил веки, изучая её лицо тяжёлым, внимательным взглядом, от которого сбилось дыхание. – Ты – будущее этого шабаша. И если ты будешь так беспечно относиться к врагам, то поставишь под угрозу нас всех. Рано или поздно тебе придётся выбирать, с кем ты.

Его слова ударили резко и больно, разрушив очарование праздника. Дана почувствовала, как её щёки запылали.

– Что значит «выбирать»? – Её возмущённый шёпот привлёк внимание танцующей рядом пары. На них оглянулись, и Дана усмирила свой гнев, коротко буркнув: – Ты всё испортил.

Вампир промолчал.

С этого момента танец перестал быть лёгким и весёлым. Воздух между ними словно стал гуще. Что-то словно кольнуло в спину. Дана не сразу поняла, что именно.

За стойкой, прислонившись к стене, стояла Ярослава в тёмно-оливковом платье. Её взгляд, до этого сосредоточенный на работе и гостях, был прикован к их паре. Дана встретилась с ней глазами и невольно поёжилась, улавливая гремучую смесь чувств Яры, как антенна. Совершенно так же, как бывало с растениями, животными или заколдованными предметами.

Всего одно мгновение, но Дану пробрало до костей.

Удивление, возмущение, недоверие и... что это?.. Ревность? Зависть? Ярослава старалась скрыть перемену в своём настроении, но напряжённая линия плеч и то, как она скрестила руки на груди, выдавало её.

Её губы не шевелились, но Дана услышала у себя в голове сердитый голос Ярославы так же отчётливо, будто та разговаривала вслух:

– Глупая, беспечная девица. Всё ей легко достаётся. И магия, и люди, и, главное, он. Не знает, что с ним нужно быть осторожнее. Не понимает, как больно он может сделать. Думает, это игра.

Дана вздрогнула. Её глаза распахнулись в испуге, и Теодор закончил танец. Он отреагировал на эту перемену в ней мгновенно, отвёл Дану в сторону и примирительно шепнул:

– Прости. Не хотел тебя напугать. Это вышло случайно.

Но Дана не смотрела на него. Она растерянно наблюдала за Ярославой, которая демонстративно отвернулась. Голос, который она услышала, исчез, будто всё ей примерещилось.

– Всё хорошо? Хочешь воды или... – Теодор осёкся.

Две глубокие морщинки пролегли меж его бровями. Губы дрогнули, случайно приоткрыв удлинившиеся клыки. Даже взгляд переменился, когда он едва слышно процедил:

– Помяни чёрта, он и явится.

– Что? – Дана тряхнула головой, отгоняя случайное наваждение.

Она проследила за взглядом Теодора. Вампир смотрел в сторону большого окна-витрины, за которым кипела жизнь вечернего Арбата.

Там в паре метров от кофейни неподвижно возвышалась мужская фигура. Чёрная толстовка, брюки цвета хаки и берцы. Прямая спина, руки в карманах. Что там? Пистолет с серебряными пулями, не иначе?

– Тебе лучше выйти самой, – холодно процедил Теодор, отворачиваясь. – Ему тут не место.

Дана не ответила. Не захотела ни оправдываться, ни обострять конфликт. А ещё испугалась, что Руслана заметит кто-нибудь в кафе. Кто-то более сверхъестественный, но менее терпимый к охотникам. Поэтому она просто оставила Теодора там, где он стоял, и решительным шагом вышла из кофейни на улицу.

Прохладный вечер дохнул запахами сырого асфальта, автомобильных выхлопов и сигаретным дымом. Кожа покрылась мурашками, и Дана поёжилась, сразу почувствовав контраст с теплом в «Мур-мур». Шум праздника остался за закрывшейся позади дверью, и теперь она словно очутилась один на один с охотником.

– Привет, – тихо сказал Руслан, когда она подошла. Его голос был напряжённым. Охотник не улыбался. Сохранял настороженность рядом с таким количеством нечисти. Он не сделал ни шагу к ней. – Я не буду мешать вашему веселью. Просто хотел убедиться, что ты в порядке. Ты не ответила сегодня на звонок, и это, – он вздохнул, взъерошив короткие волосы, – меня обеспокоило.

– Я в порядке, – поспешно ответила Дана. – У меня не было времени из-за подготовки. Я даже не помню, куда дела телефон. Да и батарея разряжается быстрее, чем успеваю её снова зарядить. Витан говорит, на технику так действуют его защитные чары.

– Я понимаю. – Он кивнул, бросив взгляд на окно кофейни. – Просто хотел узнать, как ты. Ты освоилась?

Дана закусила губу.

Он не спросил, узнала ли она хоть что-то полезное для расследования. Он интересовался ей самой.

– Всё сложно, – призналась она. – Я учусь. Пытаюсь стать ведьмой. Мне нравится, но...

Она запнулась. Слова не шли.

Руслан преодолел разделявшее их расстояние. Встал так близко, что ей пришлось задрать голову.

– Что-то беспокоит?

– Да, но вовсе не то, что ты думаешь. Просто... всё так странно, если разобраться. Я совсем забыла про старых друзей, – прошептала она. – Про университет и свои «хвосты». И ещё родители... Я не знаю, как сказать им обо всём. И мне кажется, что я теряю что-то очень важное.

Это тоже не касалось расследования. Вообще ничего не касалось. Дана не понимала, зачем вдруг ей понадобилось искать поддержки у охотника. Кажется, он последний человек, к которому ведьме следовало обращаться за помощью. Но признание слетело с языка быстрее, чем Дана успела справиться с собой.

Руслан положил руки ей на плечи. Его ладони показались горячими и грубыми. Губы изогнулись в печальной усмешке.

– Я знаю, розовая. – Он притянул Дану ближе и прошептал на ухо, глядя поверх её плеча в сторону кафе: – Этот мир забирает тебя полностью. Охотники тоже теряют всё. Отказываются от старой, нормальной жизни и близких, чтобы служить Ордену. Это тяжело.

Он помолчал немного, а потом продолжил:

– Я не хотел бы, чтобы ты рисковала. Если сомневаешься, значит, это не для тебя. Ты ещё можешь отказаться. Если бы мне дали выбор уже в осознанном возрасте, я бы ни за что не выбрал это. Потому что это не жизнь. Правда. Служба Ордену лишает всего. Семьи, друзей, любви. Всего, кроме самой службы. Кроме борьбы с теми, кто творит противную природе магию, подчиняет себе то, что ему не принадлежит, и прячется в тенях.

Его слова задели глубже, чем она предполагала.

– Тебе страшно, Дана?

– Нет.

– Напрасно.

– Они меня не тронут.

– Почему ты так думаешь?

– Я их Дева.

– А твоя тётя была их Старицей. Её это не спасло.

Он приобнял её за плечи одной рукой и повёл в сторону, подальше от «Мур-мур», чтобы никто не услышал их разговор.

Она не удивилась, когда охотник стянул толстовку и накинул на неё. Руслан остался в чёрной футболке, поверх которой блестел его медальон, похожий на солдатский жетон.

Они влились в поток гуляющих.

– Вам удалось что-то узнать? – осторожно спросила она.

– Пока не могу сказать.

– Тогда это нечестный разговор.

– Ты тоже мне не рассказываешь, что узнала.

– Я ничего не узнала.

Он усмехнулся.

– Кто с тобой общается больше всех?

– Веселина, Людмила, Ярослава, Теодор, Витан, Леся... кикимора, которую мы спасли. Я тебе говорила про неё.

– А из посторонних? Клиенты, может? Кто-нибудь заходит чаще обычного?

– Откуда мне знать? Я же не так давно работаю в кафе.

Он вздохнул и снова приобнял её. Наклонился ближе.

– На нас все смотрят. – Она попыталась отстраниться, чувствуя неловкость.

– На тебя. Тебе идёт этот венок.

– Спасибо.

Они шли в сторону «Смоленской» так, будто собирались сесть в метро и уехать отсюда прямо сейчас. Она бы не удивилась, если бы выяснилось, что охотник добивается именно этого.

Дана остановилась. Руслан обошёл её и встал напротив.

– Тебе нужно...

– Быть осторожнее? – Она устало улыбнулась. – Знаю. Уже слышала сегодня.

– Я серьёзно. – Охотник закатил глаза. – Нельзя верить нелюдям, Дана. Им всегда есть что скрывать. Это в их природе. Кикиморы, лешие, домовые, вампиры... Особенно вампиры. Вот уж где скрываются целые века кровавых тайн.

– Намекаешь на Теодора? – Дана запахнула на груди толстовку, кутаясь в неё плотнее, потому что поднялся ветер. – Он никого не убивает и не кусает. Он печёт тортики. Ему-то уж точно нечего скрывать. И моя тётя ему доверяла.

Дана едва не призналась, что Предслава поручила охрану племянницы именно своему зубастому кондитеру. Вовремя прикусила язык.

Она испугалась, что Руслан обратит внимание на заминку, но вместо этого охотник нахмурился и осторожно спросил:

– Он тебе не сказал?

– Что именно?

– Почему он у нас под особым надзором? – Руслан вскинул брови, удивлённый смятению на её лице. – Что, совсем ничего? К примеру, о том, кто его дед? Что ты вообще знаешь про его семью?

Дана напрягла память.

– Что он наполовину немец, а на вторую румын...

Она осеклась и уставилась на Руслана. Тот выразительно поиграл бровями.

– Нет, – Дана замотала головой. – Ну нет.

– Да, – протянул охотник, улыбаясь шире и язвительнее. – Пекарь ваш самых графских кровей. Как у них на родине правильно говорить? Господарь, кажется.

– Скажи, что ты шутишь.

– Скажу, что мы с него глаз не спускаем. И тебе советую быть начеку. – Он вздохнул и потёр шею на затылке. – Ты мешкаешь. Сомневаешься. Но не передаёшь дар. Тот, кто приложил руку к смерти твоей тёти, наверняка пожелает вмешаться и повлиять на тебя. Можешь считать, что я на тебя давлю, но лучше поторопиться с передачей сил, пока ты не пострадала. Скажи мне, когда будешь готова. Я помогу с этим.

Она могла возмутиться, но вместо этого лишь опустила голову. Её плечи поникли, когда в голову пришла не самая приятная мысль.

– Спасибо, Руслан, – тихо сказала Дана. – Я подумаю. Извини. Я должна идти, пока меня не хватились старшие ведьмы.

Она отдала ему толстовку, а затем вернулась в кофейню.

Шум музыки и гомон голосов ударили по ушам. Воздух показался слишком плотным и насыщенным запахами. Она отыскала Теодора в кухне, где тот будто дожидался её в одиночестве.

– Ну что? – с холодным безразличием спросил он. – Убедил тебя? Например, в том, какое мы лютое зло?

Но вместо оправданий Дана остановилась у самого порога и спросила напрямую:

– Когда ты собирался мне сказать, что ты внук Дракулы? Что он вообще существует на самом деле?

Теодор усмехнулся.

– Тебе и это уже доложили? – Он прислонился бедром к столу. Пожал плечами. – Возможно, никогда.

Дана округлила глаза.

– Это всё неважно на самом деле. – Он поморщился. – Мы не общаемся со смерти мамы и моего переезда в Россию.

Вопросы вскипели в её разуме нарастающей лавиной. Но прежде чем хоть один из них успел прозвучать, Теодор спросил сам:

– А он поведал, что в локете на шее носит вовсе не фотографию возлюбленной, а прах первого убитого чудовища? Это варварская традиция охотников. Они так проходят боевое крещение. Спроси у Гончарова, чей прах он носит. Уверен, что правду он не скажет.

Дана почувствовала, как под прожигающим взглядом Теодора её челюсть медленно отвисает.

Вампир пошёл ближе, и она непроизвольно попятилась к двери.

– Ни одна нормальная ведьма не станет дружить с Орденом. – Фраза прозвучала холодным, разочарованным упрёком.

– Я не дружу с ним, Тео, – обиженно возразила Дана. – Он просто...

– Просто что? – перебил вампир, мрачнея на глазах. – Просто пытается втереться в доверие. Неужели ты не понимаешь? Он охотник. Он должен убить тебя, если ты хоть раз оступишься. Они не дают вторых шансов. Никому и никогда. Нормальная ведьма...

Но она не стала дослушивать.

– Может, я ненормальная ведьма, – громко бросила она в ответ. Слова вырвались непроизвольно. Она сама испугалась их резкости. – Может, я вообще не ведьма.

Дана выскочила из кухни, но не в общий зал, а в служебный коридор, чтобы ни с кем не пересекаться. Она взлетела по лестнице на второй этаж, оставив позади громкую музыку, смех и голоса. Глухой хлопок двери отрезал её от всего мира.

В квартире было темно и тихо. Ни Витана, ни Леси. Наверное, они по-прежнему праздновали внизу.

Дана прошла в свою комнату, на ходу скидывая венок, который с мягким шорохом упал на пол возле кровати. Её быстрые, отрывистые шаги мерили помещение, пока она сновала из угла в угол.

Всё было не так. Совершенно не так, как должно. Быть может, именно потому что она ненормальная ведьма. Но кого тогда считать нормальной? Вечно строгую Веселину? Гиперактивную Людмилу? Или, быть может, её покойную эксцентричную тётю?

Её взгляд метался по комнате: по стенам, мебели, незашторенному окну, но ни на чём не задерживался. Холодные руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Она пыталась унять дрожь, но не могла.

– Не надо так изводить себя. Не то завянешь. Выпей лучше водички. Там, в лейке, есть немного.

Дана резко остановилась и уставилась на фикус в розовом горшке. Тот стоял пышным королём среди кактусов и герани тёти. Леся хорошо за ним ухаживала. Растений в квартире вообще заметно прибавилось. Дана не успела понять, когда это произошло.

– Присядь. Попей. В ногах правды нет. Кому вообще нужны эти ноги? Вот корни куда практичнее.

Девушка медленно подошла ближе.

– Откуда все эти горшки? – совершенно серьёзно спросила она у фикуса. – Я имею в виду твоих новых соседей. Вы уже успели познакомиться?

Она была уверена, что растение благоразумно промолчит, но...

– О да. Эти уважаемые господа раньше жили в другой квартире твоей тёти. Рыжая ведьма их сюда перевезла, потому что не успевает ухаживать. А милая кикиморка их всех усыновила. Тесновато, конечно. Но зато нам есть о чём поговорить.

Дана прижала руки к груди. Голова её закружилась. Она даже присела на край кровати, чтобы не свалиться в обморок.

Её взгляд упал на прикроватную тумбу. Там, среди прочих безделушек, лежала маленькая гладкая сливовая косточка. Та самая, которую ей отдала Леся.

Сердце застучало где-то в горле, а во рту пересохло, когда догадка поразила её с внезапностью бьющей в сухое дерево молнии. Осознание, простое и очевидное, заставило её глаза широко распахнуться.

Дана вдруг поняла, что именно эти комнатные растения могут ей поведать.

– Они рассказывали тебе о моей тёте Предславе? – На последнем вопросе её голос предательски сел: – О её последних... часах?

– О. Разумеется. Чудовищная история. Просто листья сворачиваются.

– Почему ты не говорил Лесе, о чём вы с новыми соседями общаетесь? Вы вроде подружились.

– Милашке кикиморке? А должен был? Она ни о чём таком не спрашивала.

Дана тяжело сглотнула. От волнения у неё закружилась голова.

– И что же произошло? – с трудом вымолвила она, уверенная, что совершенно не готова услышать правду, какой бы та ни была.

Но фикус мало смыслил в человеческих переживаниях и не имел чувства такта вовсе, поэтому выложил всё как есть. До последнего слова передал рассказ тёткиных кактусов.

Когда он умолк, довольный собой, и первый шок немного схлынул, Дана взяла себя в руки и с сомнением в здравости собственного рассудка спросила:

– А другие ведьмы могут разговаривать с растениями? Или слышать чьи-нибудь мысли?

– Откуда мне знать? Я же фикус. Но могу предположить, что далеко не все. Две другие, например, со мной никогда не разговаривали. Мой богатый внутренний мир вряд ли вообще их волнует. Ты видела, что они сделали с несчастной полынью? Этот веник до сих пор снится мне в кошмарах.

Дана замерла. Её напряжённое тело расслабилось. Страх и растерянность сменились жёсткой решимостью. Но прежде чем она успела сказать или сделать что-то ещё, раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Леся никогда не стучала. Веселина поднималась в квартиру крайне редко. Вероятнее всего, это Людмила пришла узнать, куда она вдруг пропала. Или Теодор решил извиниться.

Но когда Дана открыла дверь, то обнаружила на пороге Ярославу.

– Дана? Что случилось? – спросила она. Её лицо, обычно недовольное, было бледным и обеспокоенным. – Я случайно услышала, как вы с Тео ругались, а потом ты убежала. Всё хорошо?

Дана посмотрела ей прямо в глаза и без малейших сомнений сказала:

– Я согласна на ритуал. Я передам тебе свой дар.

Глава 19

Праздник завершился так же быстро, как и начался. Задорная музыка, что ещё пару часов назад звучала из патефона, стихла. Смех и голоса гостей растаяли в вечернем воздухе Арбата, оставив после себя лишь запахи трав и мёда, смешанные с ароматом свежего кофе. В половине второго ночи кофейня «Мур-мур» опустела. Возможно, русалки и лешие продолжили праздновать Купалу где-то ещё, но Дана об этом не знала.

Она, сменив своё нарядное платье на удобные джинсы и голубую майку, молча собирала со столов охапки цветов и папоротника. Усталость, что прежде казалась невыносимой, отступила. Её место заняло странное, почти лихорадочное спокойствие. Она чувствовала себя так, словно готовилась к прыжку с огромной высоты, но вместо страха ощущала лишь сосредоточенность. Неизбежность этого прыжка.

Ярослава, всё ещё в своём оливковом платье и фартуке, мыла посуду в маленькой раковине за барной стойкой. Её движения были точными и ловкими, но Дане чудилось, что под этой маской уверенности скрывается натянутое как струна напряжение. Ярослава не смотрела на неё. Чересчур старательно.

– Я думала, Теодор поможет нам, – нарушила тишину Дана. Её собственный голос прозвучал слишком громко в пустом пространстве.

– Он ушёл, – глухо ответила Ярослава, не оборачиваясь. – Сказал, что у него есть дела, которые не ждут. Может, это из-за вашей ссоры. Или он просто проголодался. Или всё вместе. Я не знаю. Он передо мной не отчитывается.

– А Витан? И Леся?

– Они тоже ушли. – Яра поставила чистую чашку на полку так резко, что та жалобно звякнула. – Я предложила Лесе остаться, но она была так счастлива, что у неё появилась возможность погулять с другими кикиморами в купальскую ночь. А Витан не захотел отпускать её без присмотра.

«Мы здесь одни», – эти слова Ярослава не произнесла, но они пронеслись в голове Даны. Никто не мог вмешаться. Некому было им помешать.

Она чувствовала: всё, что происходило до этого, было лишь подготовкой. Репетицией. И сейчас состоится премьера.

– Дана. – Ярослава наконец повернулась к ней и заговорила очень осторожно. Как с маленьким ребёнком. – Ты уверена? Может, ещё не поздно передумать?

– Что ты имеешь в виду? – Дана, которая укладывала травяные украшения в большой чёрный мешок для мусора, выпрямилась и посмотрела на неё.

– Этот ритуал необратим. Если ты отдашь мне колдовской дар, то больше никогда не сможешь быть ведьмой. Ты вернёшься к своей обычной жизни. Ты готова от всего отказаться?

– Да. – Ответ прозвучал твёрдо.

Ярослава сглотнула. Её руки едва заметно дрогнули, когда она повесила полотенце на крючок.

Ведьма-бариста прошествовала к входной двери и заперла её на ключ, затем опустила римскую штору на окне-витрине, отрезая их от внешнего мира, а после погасила весь лишний свет.

– Хорошо. Тогда лучше завершим всё сейчас. Пока нам никто не мешает. Уборка подождёт. – Она кашлянула, подбирая слова: – Я сама потом всё доделаю. Не переживай.

Они поднялись в квартиру.

Комната Даны, украшенная Лесиными рукоделиями, показалась теперь чужой и незнакомой. Здесь не было духа праздника, запаха трав или мёда. Только вязкое безмолвие и настолько душный воздух, что Дана, не выдержав, распахнула настежь окно. В комнату ворвались прохлада и шум ночного города.

– Неси все свечи, какие есть, – велела Яра. Она вышла в центр комнаты и медленно повернулась вокруг себя, жестом обводя пространство: – Нам нужно расположить их большим кольцом. Вот так.

Дана прошлась по комнатам и собрала всё, что было: от толстых восковых свечей размером с полено до ароматических крошек в красивых баночках. Даже принесла упаковку маленьких свечей-таблеток. В ход пошли все. Девушки расставили свечи в круг и зажгли.

– Никаких ритуальных ножей, костей, сушёных летучих мышей и загадочных кристаллов не будет? – Дана натянуто улыбнулась. – Даже пентаграмму мелом не нарисуешь?

Ярослава сухо усмехнулась.

– Нет. Для настоящего колдовства много реквизита не нужно. Огня более чем достаточно. Пройди вот сюда и сядь на пол. Аккуратней, свечки не задень.

Она погасила весь электрический свет и заняла место в кольце из огоньков напротив Даны.

Золотые язычки разномастных свечей освещали пространство тёплым, спокойным светом. В воздухе повис аромат горелых фитилей, который напомнил Дане металлический запах крови. От этого она поёжилась.

– Что мне нужно делать? – неуверенно спросила Дана.

– Сядь поудобнее, закрой глаза и вытяни ладони так, чтобы я могла взять тебя за руки, – тихо командовала Ярослава. – Сейчас ты просто должна расслабиться и произнести слова, которые будут означать твой отказ от колдовского дара в мою пользу. Просто повторяй за мной.

– Хорошо, – едва слышно ответила Дана.

Они взялись за руки, сидя на коленях в круге зажжённых свечей. Ярослава смежила веки, и Дана последовала её примеру.

От волнения в животе заныло.

– Ты должна сосредоточиться на своей прошлой жизни. – Голос Яры приобрёл монотонное звучание, как у заправского гипнотизёра. Он полился в уши тёплым чарующим сиропом. – На всём, что ты оставила. На всём, к чему ты жаждешь вернуться. Ты должна остро прочувствовать, чего именно ты не хочешь лишиться.

Речь Ярославы подействовала на Дану почти мгновенно. Она вспомнила родителей, друзей, Иркутск, лекции в университете. Всё было так просто. И так чуждо. Всё осталось где-то позади, как растаявшее по осени лето. Прошлое было в прошлом. Она словно не желала возвращаться в него даже мысленно.

Сквозь морок доносился тягучий голос Ярославы. Ведьма погружала Дану всё глубже и глубже в воспоминания, заставляя бледные обрывки образов встать перед внутренним взором в полный рост так, чтобы они затмили собой всё остальное. Чтобы стали реальными, будто к ним можно прикоснуться.

Нужно было всего лишь принять их. Позволить снова сделаться неотъемлемой частью её жизни. И отпустить всё мистическое.

– Представь свою ведьмовскую силу, – звучала плавная речь Ярославы. – Какая она?

– Жаркая. – Дана услышала собственный осипший голос словно издалека. – И... живая.

Сила мягко вибрировала в её груди, окутывая сердце и разливаясь по телу и вне его. Она была светлой и осязаемой. Куда более реальной, чем призрачные воспоминания.

– Представь её в виде птицы. Какая она?

– Большая. Нежная. Белая. Похожая... на голубя.

Дана отпустила Ярославу и инстинктивно прижала ладони к груди, будто скрывая эту нежную, уязвимую силу от посторонних глаз.

– Прекрасно. А теперь возьми её в руки. Представь, как эта белая голубка сидит на твоей ладони. Представь, что она отнимает у тебя всё, что тебе так дорого. Всё, что ты с любовью вспоминаешь. Отдай её мне. Я буду о ней заботиться. Ты снова обретёшь себя. Протяни ко мне руки и скажи ей: «Я отказываюсь от тебя».

– Я... – Слова застряли где-то в горле из-за нарастающего волнения. – Я...

– Не бойся, – прошептала Ярослава. – Я с тобой. Отдай мне силу. Вручи мне дар. Верни себе свою жизнь. Скажи: «Я отказываюсь».

Ярослава замерла. Время будто замедлило ход. Её сложенные лодочкой ладони, которые она протянула к Дане, так и остались в воздухе.

Часы с кукушкой, тикавшие в комнате, отмерили пустоту.

Язычки свечей всколыхнулись и на пару ударов сердца приняли статичное положение, как нарисованные.

Белая, призрачная голубка излучала тепло. Она шевельнулась и...

«Племяшка», – пронеслось в голове ласковое и слегка укоризненное обращение, произнесённое голосом тёти Предславы. Как ещё одно короткое воспоминание, полное любви и света.

...Голубка растаяла.

Дана распахнула глаза.

– Я принимаю, – твёрдо сказала она и тряхнула яркими кудрями, прогоняя морок.

Ярослава вздрогнула. В её глазах мелькнул испуг.

– Что? – переспросила она.

– Я принимаю, – громче повторила Дана. – Я принимаю свой дар. Я принимаю свою силу. Она не отнимает мою жизнь. Она часть меня. Как тётя Предслава была важной частью моего мира с рождения.

Ярослава медленно опустила руки. Её лицо, до этого бледное, покрылось пятнами румянца.

– Ты с ума сошла? Этот ритуал... ты не можешь так просто его прервать...

– Могу, конечно.

Дана поднялась на ноги и перешагнула круг из свечей. Ярослава замерла, продолжая наблюдать за ней ошеломлённым взглядом, пока та прохаживалась взад-вперёд и говорила:

– Я тут сопоставила факты. Тот, кого вы упорно называете «злом», любезно рассказал, что Предславу отравили. Ведьма не может просто умереть от старости, ведь так? То, как внезапно и скоропостижно скончалась моя тётя, кого угодно навело бы на подозрения. Особенно когда знаешь, что существуют заколдованные яды, способные так ювелирно подвести к сердечному приступу, что его почти не отличить от настоящего. И когда в твоём окружении есть человек, который хорошо разбирается в подобных вещах. Гениальный травник, как сказала бы Веселина.

– На что ты намекаешь? – Ярослава язвительно усмехнулась.

Она медленно встала на ноги. Её цепкий взгляд переменился. Теперь она смотрела на Дану как на врага.

– Что ты очень хороша в зельях, – спокойно ответила девушка.

Свечи замерцали.

– Не только я одна. – Ярослава скрестила руки на груди и с вызовом вскинула подбородок. – Весь наш шабаш. Кроме тебя, разумеется.

– Разумеется. – Дана медленно кивнула. – Тётя Предслава тоже была хороша. Но слишком поздно осознала, что отравлена. Она не могла в это поверить, поэтому начала искать опровержение своих страхов. Она стала гадать. Но предсказания озадачили её ещё сильнее. Она перепробовала разные способы: от карт до зеркал. Исход был один. И всё же тётя не хотела видеть свою любимую ученицу предательницей...

– Да что ты вообще несёшь? – возмутилась Ярослава. – Свечной гарью надышалась?

– Бедная тётушка приняла решение в последний момент. Возможно, когда все гадания сошлись на чём-то одном, – продолжала Дана, игнорируя Яру. – Чём-то таком, что стало последней точкой. Тётя так торопилась, что никому не успела рассказать. Она просто не понимала, кому можно доверять, а кому нельзя. Наверное, до последнего не хотела верить в твоё предательство.

– Я не стану слушать эту чушь. – Ярослава всплеснула руками. – Ты просто страдаешь и ищешь виноватого. А Предславу я бы никогда не тронула. Она была мне как родная.

Яра шагнула прочь из круга, но Дана встала у неё на пути.

– Я думала, ты ревнуешь, – продолжала она. – К Теодору. Я была наивна. Я не понимала. Ты не ревновала. Ты боялась, что я приму силу тёти. Вот почему в тот день, едва увидев мою фамилию в студенческом, ты поняла, кто я. И потребовала у Теодора избавиться от меня. Боялась, что я всё погублю: и Общество, и твои собственные планы.

– Ты это сейчас серьёзно? – Ярослава отшатнулась. – Ты выслушала какие-то бредни охотника и решила, что стала умнее всех? С тобой что-то не так. Может, этот дар не подошёл тебе. Свёл с ума.

– Ты даже не представляешь, как долго я в себе сомневалась, – с горечью призналась Дана. – Ты думала, Предслава не подозревала, кто её отравил? Она знала. Просто не могла никому сказать. Она передала мне силу так срочно, потому что во время последнего гадания выяснила что-то ещё. Что именно?

Ярослава отступила ещё на несколько шагов, пятясь к окну. Дана последовала за ней.

– Стыдно сказать, я поначалу подозревала вас всех. Даже Витана. Но когда я начала привыкать к моему дару, то стала улавливать чужое настроение и порой мысли. К примеру, сегодня на празднике я услышала твои. – Дана безрадостно усмехнулась. Кивнула в сторону цветов на подоконнике, среди которых гордо выделялся ярко-розовый горшок. – Но началось всё с моего фикуса. И тётиных кактусов. Именно они рассказали фикусу, что случилось в квартире тёти в день её смерти. То, как она в спешке возвратилась домой рано утром после краткого визита в кафе, в очередной раз погадала на зеркалах, а потом её будто осенило, и она вдруг схватилась за телефон и позвонила мне. А ещё кактусы поведали о том, что случилось в квартире спустя четверть часа после моего ухода...

Ярослава одарила скептическим взглядом цветы в горшках, а затем запрокинула голову и засмеялась. Звонко и издевательски.

– Ты бредишь, – с облегчением констатировала она. – Я не знаю, с кем именно ты говорила. Но с растениями никто не разговаривает, разве что леший или кикимора. И мысли читать никто не умеет. Особенно такая бездарность, как ты. У тебя нет способностей. Ты просто свихнулась.

Дана сладко улыбнулась.

– Ты права, звучит как бред. Но я могу это доказать.

Она сунула руку в карман и вытащила оттуда сливовую косточку, которую ей подарила Леся. Та была гладкой, блестящей и почти невесомой.

– Что это? – Голос Ярославы с сомнением дрогнул.

– Правда, – ответила Дана. – И ты сейчас её расскажешь. – Она нахмурила лоб и пробормотала похожее на стишок заклинание, рассказанное кикиморой: – Кость откроет, что сокрыто. Что запрятано, покажет. Вспомнится, что позабыто. Ярослава правду скажет.

Она сжала пальцы, совершенно не уверенная в том, что ей хватит силы, но полая косточка хрустнула и раскололась.

Комнату заполнил пронзительно-свежий запах, похожий на аромат мокрой травы после дождя.

У Даны была всего одна попытка. Вопрос следовало задать максимально точно и быстро, поэтому она спросила:

– Как ты связана со смертью Предславы?

Ярослава шарахнулась прочь и ударилась о подоконник.

– Я не... – начала она. А потом закашлялась. Заморгала часто и озадаченно. И произнесла, будто против собственной воли: – Я уже два года служу Драгомиру. Это ему понадобились силы Предславы для своих целей. Он хотел дождаться, когда она передаст мне их добровольно. Но в город вернулась ты – прямая наследница. Предслава начала сомневаться, Драгомир – нервничать, что она передумает обучать меня и примется за тебя. Это не я отравила Предславу, а он. Я просто подала ей чай, который он... – Она вдруг запнулась, по щекам потекли слёзы. Ярослава громко, отрывисто всхлипнула и навзрыд выпалила: – Это я виновата. Чай с зельем дала ей я. За неделю до её смерти. Он должен был действовать медленно и незаметно свести её в могилу. Но она как-то узнала. Может, я себя выдала в последний момент. Может, она действительно нагадала. Я без понятия. Но когда я пришла в её квартиру и застала её уже лежащей на полу, ведьмовских сил у неё не было. Она отдала их. Тебе, как позже выяснилось. А я...

Она вдруг осеклась и зажала рот руками. В широко распахнутых глазах читался ужас.

– Ты не стала помогать умирающей старушке. – Дана поджала губы. – Мой фикус так и сказал: ты посмотрела на неё пару минут, а потом просто ушла.

Дыхание перехватило.

Ей было что сказать Ярославе. В какой-то момент даже возникло желание выкинуть её в открытое окно, но тут в коридоре зазвучали торопливые шаги.

– Вы всё слышали? – не оборачиваясь, спросила Дана.

– Всё, – ледяным тоном ответил Теодор.

Он, Людмила, Веселина, Витан и даже Леся один за другим вошли в комнату. Последним в дверях появился Руслан. Все они ожидали в соседней комнате. Чтобы собрать их вместе, включая ненавистного Обществу охотника, пришлось действовать быстро, убедительно и осторожно. Так, чтобы Ярослава не заметила сговора за своей спиной.

– Яра! – Голос Веселины, полный самого горького разочарования, сорвался, когда она стиснула дрожащими пальцами висящие на шее часы на цепочке.

На побледневшем лице старшей ведьмы, всегда суровом и спокойном, отобразилось нечто совершенно нечитаемое, схожее с болезненным крушением великих надежд и ожиданий от своей бесконечно талантливой воспитанницы.

Веселина пошатнулась, и Людмиле пришлось подхватить её под руку. На щеках Люды блестели дорожки слёз. Обе явно не рассчитывали услышать ничего подобного.

– Она... она безумна! – закричала Ярослава, указывая на Дану. – Она выдумала всё! Она...

– Просто ведьма, не так ли? – холодно заметил Руслан, направляясь к ней. – А теперь без резких движений. Иначе мне придётся применить силу.

Ярослава опустила голову. Её кулаки сжались.

– Вы не понимаете. Драгомир прав. Но когда это до всех дойдёт, будет уже поздно.

Она подняла на Дану глаза, полные слёз.

– Я не хотела её убивать, – прошептала она. – Я просто хотела, чтобы она отдала мне силу. Но она... она узнала. И выбрала тебя.

– Тётя предпочла умереть, но не доверять дар предательнице, – ответила Дана. – И тем более она не могла допустить, чтобы сила шабаша перешла в услужение Драгомиру.

Взгляд Ярославы скользнул по замершим у дверей и метнулся к Руслану, который подошёл к ней на расстояние вытянутой руки.

– Если ты расскажешь о том, где найти Драгоми...

Он не успел договорить.

Ярослава отчаянно вскрикнула и резко толкнула Дану прямо на охотника, а сама одним махом вскочила на подоконник, сбивая горшки с цветами на пол, и...

Обернулась сорокой.

Всего одна секунда. И вот уже вместо девушки птица врывается в ночь с пронзительным криком.

Все свечи разом погасли. Горький дым от фитилей наполнил комнату призрачными струйками.

Руслан метнулся следом, но поймал лишь воздух.

Глава 20

Солнце заливало Старый Арбат мягким золотистым светом. Он отражался от витрин и превращал в зеркала крошечные лужицы, в которых задорно плескались воробьи. Утренний дождик умыл город, прибил серую пыль и насытил каждый вдох свежестью. К полудню распогодилось настолько, что Леся уговорила ведьм выставить четыре столика прямо на улицу, перед окном, чтобы привлечь побольше посетителей. Она не прогадала. Все места были заняты. За крайним из столиков сидела Дана в компании Руслана Гончарова.

На первый взгляд они могли показаться милой парочкой, встретившейся выпить кофе в обеденный перерыв. Она – в белой блузке, удобных джинсах и кедах. Он – в тёмно-серой футболке, брюках-хаки и берцах. Но реальность отличалась от очаровательного первого впечатления. Оба оказались не просто по разные стороны столика в кафе, но по разные стороны баррикад. На её запястье блестели браслеты с подвесками-амулетами, подаренные Веселиной. На его шее висел похожий на солдатский жетон медальон, о содержимом которого Дана так и не спросила. Не хотела портить момент.

Из приоткрытой двери кофейни сладко пахло ванильной выпечкой и кофе. Старенький заколдованный патефон мурлыкал лёгкую мелодию.

Дана зажмурилась на солнышке и улыбнулась своим мыслям. Потянулась к чашке, но та была пуста. Ягодный чай с мятой закончился быстрее, чем хотелось.

А вот напиток в чашке Руслана давно остыл. Охотник к нему даже не притронулся. Его сосредоточенный взгляд прошёлся по улице, будто выискивая потенциальные угрозы, а потом остановился на Дане.

Она улыбнулась шире в ответ на его хмурое выражение лица. И охотник обезоруженно усмехнулся.

– Получается, ты решила окончательно. – Это даже был не вопрос.

Он откинулся на спинку складного стула из белого крашеного дерева и поднял ладони, словно сдаваясь.

– Да, – кивнула Дана, заправляя за ухо прядь розовых волос. – Сегодня утром я забрала документы из университета. И поговорила наконец с родителями.

– И как они? – В вопросе Руслана прозвучало искреннее беспокойство. – Ты им всё рассказала?

– Нет, конечно. – Она невесело усмехнулась. – Но бо́льшую часть правды я им открыла. Что тётя отписала мне квартиру и долю в кафе, которую я решила оставить себе. Я сказала, что нашла своё призвание. Что останусь здесь, в Москве. Что мне нужно время, чтобы всё понять. Они были, мягко говоря, удивлены. И немного расстроены, конечно. Особенно папа. Думаю, он всё понял, просто не стал говорить при маме. Не знаю, в курсе ли она наших ведьмовских корней. Папа уж точно. Он сказал, что всегда хотел для меня только лучшего, но понимает мой выбор. Ну... Или сделал вид, что понимает, чтобы не огорчать меня и маму.

Она смущённо улыбнулась. Чтобы чем-то занять руки, провела пальцем по краю пустой чашки.

– Ты очень смелая. – Руслан прищурился. Дане почудилось, что она слышит в его тоне толику восхищения. Любое проявление эмоций в исполнении сдержанного охотника виделось ей наивысшей похвалой. – Не каждый решится просто взять и отказаться от своей жизни ради неопределённости.

– А у меня и выбора не было. – Она пожала плечами. – Здесь моё место. Я это чувствую.

Дана с любовью посмотрела в сторону окна-витрины, за которой шустрая Леся в цветастом платьице ловко сновала с подносом между столиками. Сидящий на диванчике Витан наблюдал за ней из-под полуопущенных век и стоически терпел то, как маленькая девочка лет шести наглаживает его между ушами и ласково зовёт «кысонькой».

– Кстати, о делах, – сказал Руслан, меняя тему. – Ярослава исчезла. Никаких следов ни её, ни тем более Драгомира. Мы их ищем, но пока безрезультатно. Поймать сороку в большом городе довольно непросто. Особенно если она уже из него улетела.

Дана неуютно поёжилась. Неприятное предчувствие засело в её костях с того момента, как Ярослава обернулась чёрно-белой птицей и выпорхнула из окна.

– Они оба обязательно объявятся, – уверенно сказала Дана. – Ярослава непременно захочет мне отомстить. Да и Драгомир вряд ли так просто успокоится. Неизвестно, что он на самом деле задумал и зачем ему понадобились силы одной из ведьм нашего шабаша.

– Именно. – Руслан хмыкнул. – Поэтому будь осторожна, розовая. Очень осторожна. Они наверняка постараются добраться до тебя.

Сердце в груди замерло: ещё ничего не закончилось.

– Я буду, – твёрдо сказала она. – И подготовлюсь к новой встрече. Обязательно.

– Не сомневаюсь, – со вздохом ответил Руслан, и его настороженный взгляд вдруг смягчился.

Дверь в кофейню открылась шире, выпуская Людмилу с пустым подносом. Ведьма в канареечно-жёлтом платье и со множеством амулетов на шее подплыла к ним. Она, как всегда, была в отличном настроении.

Люда привычным жестом откинула толстую косу за спину и улыбнулась, демонстрируя свои идеальные ямочки на румяных щеках.

– Ну что, господин охотник? – весело спросила она, наклонившись над столиком. – Чай так и не тронут? Боишься, что мы тебе чего-нибудь подсыпем? Приворотный порошок, например?

– Ничего я не боюсь, – усмехнулся Руслан, но в его глазах появился огонёк, когда он смерил ведьму долгим взглядом. – Просто я предпочитаю не пить чай во вражеском тылу. Учитывая, как некоторые ведьмы любят зелья и замаскированные яды, я не стал бы рисковать.

Людмила досадливо поцокала языком.

– Да у тебя проблемы с доверием, Гончаров, – пожала плечами она. – Неудивительно, что ты так одинок.

Руслан упрямо покачал головой.

– Я не одинок. У меня есть мой Орден. Я доверяю своим братьям. И в услугах ведьмы-психолога вовсе не нуждаюсь, рыжая.

– А вот напрасно, между прочим, – с вызовом сказала Людмила. – И чай у нас лучший в городе, кстати говоря. Многое теряешь.

Она поставила на поднос пустую чашку Даны и полную – Руслана, подмигнула подруге, одарила выразительным взглядом охотника и ушла обратно в кафе.

Руслан проводил её взглядом, а потом снова повернулся к Дане.

– Значит, ты всё-таки ведьма, розовая.

– Рыжая, розовая. – Она подалась вперёд и громким шёпотом сообщила: – Похоже, у тебя какой-то фетиш на волосы.

– Возможно. – Он неопределённо покачал головой.

Дана тихо засмеялась.

Руслан поднялся и задвинул за собой стул.

– Уверен, что мы с тобой ещё обязательно увидимся. Не пропадай, розовая.

Он наклонился и звонко чмокнул её в висок. Его губы были тёплыми, а на коже Дана почувствовала лёгкое покалывание от щетины.

– Богдана, – торжественным тоном поправила она, прищурив один глаз на ярком солнце.

Руслан замер. Улыбнулся шире.

– Богдана, – задумчиво повторил он. – До скорой встречи.

Охотник повернулся и ушёл. Дана смотрела ему вслед, пока он не растворился в толпе. Что-то подсказывало ей, что охотник прав. Они обязательно увидятся снова.

Дана со вздохом прикрыла глаза. Она подставила лицо ласковому солнцу. Сосредоточилась на трепетном счастье, что поселилось в её груди в тот самый момент, когда приняла свою жизнь такой, какая она есть. Уверенность и спокойствие, которые она почувствовала этим утром, были так крепки, что их не могла поколебать даже мысль об исчезнувшей Ярославе.

Подошли новые клиенты в поисках свободного столика, и Дана поднялась, уступая им место. Пока подоспевшая Леся принимала заказ, ведьма зашла в кафе.

Дверь, звякнув колокольчиком, закрылась за её спиной, оставляя шум города позади. Запах кофе, ванили и свежих булочек окутал, как тёплое одеяло. Старенький патефон фыркнул и заиграл веселее, словно обрадованный её появлением.

Она прошла к барной стойке, за которой стояла Людмила, взяла с крючка свой фартук, завязала его на талии, а затем приколола к блузке новенький бейджик, дожидавшийся её рядом на полке между упаковками с кофе и чашками. На нём красивым почерком значилось её полное имя: Богдана.

То, которое ей раньше так не нравилось.

То, которое теперь ей идеально подходило.

Дана поправила бейджик и улыбнулась. А затем взяла ключи от квартиры с той же полки и повесила их на брелок из кармана. Это был тот самый латунный котик, через которого тётушка Предслава передала ей свой дар. Её личный амулет от всех бед.

Колокольчик над дверью снова звякнул. Мама с девочкой ушли. Остальные посетители сидели на улице, и зал «Мур-мур» на несколько минут оказался предоставлен только его хозяевам: дремлющему на диванчике Витану, моющей чашки Людмиле, сидящей за столиком с кипой бумаг Веселине, собирающей заказ Лесе... и ей самой. Богдане Сорокиной.

Она вышла из-за стойки, расправляя фартук. От волнения сердце забилось быстрее.

– Я хочу вам кое-что сказать, – начала она, и её голос был твёрдым и сильным. – Позвольте сделать небольшое официальное заявление, хоть уже и так всем понятно, наверное: я принимаю наследие своей тёти. И я согласна быть ведьмой.

Лицо Людмилы озарилось радостью. Она обошла стойку и заключила Дану в крепкие объятия.

– Ну наконец-то! – Люда совершенно не замечала капающей с рук мыльной воды. – Наша Дева!

– Иначе и быть не могло. – Веселина коротко кивнула и возвратилась к бумажкам, будто она и вправду считала слова Даны совершенно очевидными.

– Ура! – Леся взвизгнула от волнения и бросилась к ним обниматься. – Мои ведьмы! Какие вы все расчудесненькие! Какие же вы у меня миленькие!

Домовой зевнул и потянулся.

– Свершилось, – проворчал он. – А то ходишь тут, как потерянная, золотко. Я буду – я не буду. Я ведьма – я не ведьма. Хватит. Пора бы уже и за дело взяться. У меня для тебя целый список того, что нужно освоить. Начнём с манной каши без комочков. Домовые её любят. И ещё надо проверить камин.

– Чтобы варить зелья в настоящем котле? – с надеждой спросила Дана.

– Чтобы осенью было тепло до того, как включат отопление. Я совсем не выношу сырости, – фыркнул он.

Леся с Людой засмеялись, продолжая стискивать Дану в объятиях с двух сторон.

Дана ответила домовому ласковой улыбкой.

– Я готова, – сказала она, глядя по очереди на каждого из них. – Я буду стараться. Буду учиться ведьмовству. Буду работать в кафе. Помогать слабым и охранять баланс. И присматривать за такими, как баба Зина.

Или Ярослава и Драгомир.

Последнего она не сказала вслух, ведь боль от предательства Яры затронула всех в Обществе. Веселину, которая видела в ней будущее шабаша, кажется, больше всех. Но это было ясно без слов.

Дана посмотрела на Витана, который был искренне доволен её решением остаться.

– Я готова быть Богданой.

Домовой снова громко фыркнул, но по его глазам было видно, что он горд.

Патефон заиграл торжественный марш.

– Ты умница, – просияла Людмила, и её улыбка стала ещё ярче, когда она шепнула: – Но как же наш бедный Теодор? Он переживал за тебя больше всех. Ты хоть поговорила с ним?

– Ещё не успела, – тихо призналась Дана. – Не уверена, что он вообще захочет со мной разговаривать.

Позади неё кашлянули, громко и выразительно.

Дана обернулась.

Теодор в своём белоснежном кителе стоял на пороге кухни, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на неё. Он не улыбался, но в его глазах было столько тепла, что сердце Даны застучало где-то в горле.

Людмила и Леся переглянулись. Они одновременно выпустили Дану из своих сестринских тисков и также синхронно возвратились к работе, будто ничего особенного не происходило.

– Тео. – Дана шагнула к нему, сложив ладони вместе. – Я хотела сказать...

– Не надо. – Он поднял руку. – Я всё понимаю. Ты была напугана. И я действительно должен был сам рассказать тебе о своей семье. Я просто не хотел тебя напугать ещё сильнее.

– Я не напугана. – Она смущённо улыбнулась. – И я тебе доверяю.

Губы вампира растянулись в ответной улыбке, блеснув кончиками острых клыков. Теперь они не вызывали в ней прежнего содрогания.

– Не говори отцу, что за тобой присматривает внук самого графа Дракулы. – Домовой снова растянулся на диване.

– Витан! – Дана возмущённо глянула на него.

– А что я не так сказал, золотко? – Он по-кошачьи зевнул. – Иван сойдёт с ума, если узнает. Но как хочешь, конечно. Ты у нас очень смелая, как оказалось.

– Смелая, – согласно закивала Людмила. Она принялась загибать пальцы: – И талантливая настолько, что умудрилась разговорить комнатные цветы. И умная. Всё поняла. Обо всём догадалась вперёд остальных. Всех нас собрала. Даже Гончарова, будь он неладен со своими орденскими заскоками. Целое представление с разоблачением устроила. Молодец.

– Яра всех нас разочаровала, – не поднимая глаз от документов, тихо сказала Веселина. – Кто бы мог подумать. Столько сил в неё вложено.

В её словах прозвучала какая-то особенная, глубинная боль.

Повисла пауза, полная сожаления и тревоги. Молчаливой печали о том, что Предславы больше с ними нет именно из-за предательства той, кому она так сильно доверяла.

Дана неловко переступила с ноги на ногу и встретилась взглядом с Теодором.

– Ты голодная? – вдруг спросил он. – Пока клиентов немного, давай я сделаю тебе что-нибудь перекусить.

Он посторонился, приглашая её в кухню.

– Иди-иди. – Проходящая мимо с подносом Леся легонько толкнула её плечом. – Ты только чай пила сегодня. Я видела.

Кикимора озорно подмигнула ей и прошмыгнула к выходу, чтобы отнести заказ гостям снаружи.

Но Дана замешкалась.

– Я только Люде немного помогу и приду, хорошо? – Она вытерла вспотевшие ладони о фартук.

– Договорились.

Вампир скрылся в кухне. Дана проводила его взглядом, и её сердце забилось ещё быстрее.

Она взяла полотенце и с особым рвением принялась вытирать чистые стаканы и чашки, но мысли витали где-то очень далеко. Людмила что-то весело рассказывала о том, как замечательно они, три ведьмы, будут проводить время, как чудесно станут вместе заниматься колдовством, путешествовать и спасать мистических созданий, но Дана лишь изредка кивала, не слишком-то вникая в суть. Разговор с Теодором никогда не бывал просто разговором. К нему следовало хоть немного подготовиться. Кажется, Люда уловила её настроение, и в какой-то момент просто замолчала.

Дана вошла на кухню через десять минут.

Кондитер увлечённо замешивал тесто у большого стального стола. Мукой были покрыты не только его сильные руки. Небольшое белое пятнышко красовалось у него на щеке, словно специфический камуфляжный раскрас.

– Если хочешь сделать идеальные булочки, притворись одной из них? – Дана хихикнула, прикрыв губы ладошкой.

– Что? – не понял вампир.

– Нет, ничего. – На столе для раздачи она заметила чашку с какао и блинчики. – Это для меня? Тео, ты просто святой! Спасибо!

– На здоровье. – Он улыбнулся краешком губ.

Дана поставила стул и с аппетитом приступила к еде. Внутри сочных, нежных блинчиков оказалась грибная начинка. Дана проглотила их так быстро, что даже смутиться не успела собственному голоду.

– Рад, что тебе нравится.

– Мне нравится всё, что ты готовишь, – честно призналась она, принимаясь за какао. – Я так растолстею.

– Не растолстеешь. Я тебе не позволю.

Тесто в его умелых руках изменилось, сделавшись эластичным и податливым. Дана, как обычно, залюбовалась его движениями и едва не опрокинула чашку на себя.

– Я ведь знал, что это всё лишь представление, но когда ты сказала, что согласна на ритуал, всё равно подумал, что потерял тебя, – вдруг признался вампир. – А когда ты сказала, что принимаешь дар, я...

Дана почувствовала, как предательски ярко вспыхнули щёки.

– Это было необходимо, – тихо сказала она, обращаясь скорее к напитку, нежели к собеседнику. – Я должна была узнать правду. Ради тёти. – Дана подняла на него глаза. – Спасибо, что сразу ответил на моё сообщение и помог быстро всех предупредить. Я боялась, что ты на меня зол.

Он вздохнул.

– Милая сударыня, я не могу злиться на тебя. Только беспокоиться. И твой план с разоблачением сработал. – Он выдержал театральную паузу. – Даже несмотря на присутствие охотника, которого ты тоже позвала.

– Он отвечал за расследование, ему необходимо было выяснить, кто за всем стоит. – Дана допила душистое какао, после которого на языке остался приятный шлейф шоколада, подпорченный следующей горькой фразой: – Я буду очень скучать по тёте.

– Мы все будем. – Теодор перестал мять тесто. Он замер и, наклонив голову, посмотрел на Дану долгим одобрительным взглядом. – Она бы тобой гордилась. Это я и хотел тебе сказать. Тебе удалось преодолеть всё, включая собственные сомнения. – Он выразительно развёл руками. – Особенно собственные сомнения.

– Спасибо. – Она вздохнула. – И за блинчики. Они чудесные.

Дана отнесла посуду в посудомойку, а на обратном пути остановилась возле его стола.

– Хочешь, я тебе помогу? – вдруг предложила она. – Посетителей в зале почти нет. Ничего страшного, если я немного задержусь.

Разумеется, Теодор в её помощи не нуждался, но ей так не хотелось от него уходить.

Вампир повернулся. В его вишнёвых глазах блеснуло нечто такое, от чего сдоба запахла слаще, а день стал прекраснее.

– Помоги, – вполголоса согласился Теодор, не сводя с неё взора. – Достань корицу и сахар. Они на той полке. – Его брови сошлись вместе в печальном выражении. – Прости, что испортил тебе праздник ссорой. Ты всего этого не заслужила. А я просто...

Он осёкся.

Вместо того, чтобы доставать ингредиенты для выпечки, Дана потянулась к нему и большим пальцем стёрла пятнышко муки с его лица.

– Всё хорошо, – шепнула она, задержав ладонь на его тёплой бархатистой коже. – Я не обижаюсь. Но мне понадобится твоя поддержка.

Он поймал её руку до того, как она успела убрать её. Удержал. Склонился ниже. И медленно поцеловал запястье в том месте, где часто бился пульс. А потом коснулся носом, закатил глаза и мечтательно, с чувством упоения пробормотал:

– М-м-м, первая положительная.

Его кадык дёрнулся.

Вместо испуга или ожидаемой неловкости Дана засмеялась.

– Если у меня поднимется холестерин, сразу дай знать, – лукавым шёпотом попросила девушка.

– Обязательно. – Он нехотя отпустил её. – И что касается поддержки, знай, я всегда рядом.

– Спасибо, Тео.

Пару минут они просто смотрели друг на друга, не замечая, как на столе расползается сиротливо позабытое тесто, как отчаянно пищит таймер на пароконвектомате и как душистый запах готовой сдобы с вишней пропитывает помещение.

Всего пару минут.

А потом дверь в кухню открылась ровно настолько, чтобы внутрь заглянула Леся, кучерявая и взволнованная. Её большие глаза остановились на Дане и Теодоре. А потом она нервно облизала губы и затараторила:

– Простите, что помешала, но там у входа какой-то странный мужчина в костюме. Хочет видеть Тео.

Вампир нахмурился. Крылья его носа в раздражении дрогнули, когда он принюхался и остался недоволен тем, что учуял, а потом вдруг скрипнул зубами и холодно спросил, словно заранее знал ответ:

– Он представился?

– Да, – пискнула Леся. – Сказал, что его зовут Влад.

От автора

Если бы вы, мой дорогой читатель, заглянули сейчас в маленькую кофейню «Мур-мур» на Старом Арбате, то наверняка почувствовали бы этот аромат. Запах свежей выпечки, крепкого кофе и неуловимого волшебства, которое не купить ни за какие деньги. Дана сказала бы, что это дух радости, Теодор – что это запах коричных булочек, а Витан – что это просто ваш автор забыл что-то на плите, пока самозабвенно писал для вас очередную главу. Но мы-то с вами знаем правду. Это магия. Магия, которая рождается из любви, упорства и маленькой искорки чуда. И сегодня я хочу поделиться ею с вами, чтобы поблагодарить тех, без кого эта книга просто не смогла бы существовать.

В первую очередь благодарю моего бесценного редактора Любовь Латышеву за её безошибочное чутьё, терпеливое руководство и ту бережную работу, которая превратила сырые главы в готовую книгу.

Большое спасибо бесподобной художнице Елене Солодовниковой (Caramel Witch) за создание обложки, которая пропитана уютной магией и обещает историю, согревающую сердце.

Особая благодарность Анастасии Малышевой – дорогой подруге и коллеге по перу. Настя взяла на себя не только первое знакомство с текстом, но и все мои сомнения и переживания в процессе работы. Спасибо, драгоценная моя!

За победу над вишнёвым курдом благодарю Элеонору Алексееву – талантливого кондитера и мою старую подругу.

Не могу обойти стороной и первую линию поддержки – мою семью. Спасибо вам, мои родные! Вы – тихая гавань и неиссякаемый источник вдохновения!

И конечно, хочу выразить благодарность моим читателям. Спасибо, что вы читаете, поддерживаете и оставляете комментарии! Без вашей обратной связи творить невозможно. Всё, что я пишу, создаётся ради вас. Пусть в минуту сомнений с вами будут мои Дана и Теодор. Они всегда подскажут, что делать.

Крепко обнимаю.

Ваша Елена.

Рецепт

ТОРТ «КРАСНАЯ ЛУНА»

от вампира-кондитера Теодора

(Проще не бывает! Даже если вы впервые держите венчик в руках.)

Ингредиенты (на форму 18 см)

Для бисквита:

– 4 яйца;

– 150 г сахара;

– 100 г муки;

– 30 г какао;

– щепотка соли.

Для вишнёвого курда (это просто густой сладкий соус!):

– 50 г вишни (можно замороженную из магазина);

– 50 г вишнёвого сока;

– 2 яйца;

– 80 г сахара;

– 50 г сливочного масла.

Для крема:

– 500 г маскарпоне (или жирной сметаны);

– 200 мл сливок 33 %;

– 100 г сахарной пудры;

– 1 ст. л. лимонного сока.

Для украшения:

– клубника, тёмный шоколад.

Пошаговая инструкция (с вампирскими хитростями!).

Шаг 1. Бисквит – делаем за 10 минут

1. Взбиваем яйца с сахаром миксером 5 минут, пока масса не станет пышной, как облако.

2. Аккуратно добавляем муку и какао – перемешиваем лопаткой снизу вверх (не взбиваем!).

3. Выливаем в форму, покрытую «французской рубашкой» (намазать сливочным маслом и посыпать тонким слоем муки).

4. Выпекаем 25 минут при 180 °C (проверяем зубочисткой – если сухая, готово).

Шаг 2. Вишнёвый курд – звучит сложно, но это варенье на минималках

1. Вишню размораживаем, вынимаем косточки и пробиваем блендером. Протираем через сито, чтобы избавиться от шкурок.

2. В кастрюльке смешиваем вишнёвое пюре, сок, яйца и сахар, ставим на средний огонь.

3. Постоянно помешиваем, пока не загустеет как сметана (примерно 7–10 минут).

4. Снимаем с огня, добавляем масло и вмешиваем – оно растает от тепла.

5. Процеживаем через сито (чтобы не было комочков) и остужаем.

Совет Теодора: «Если курд свернулся – взбейте блендером. Он простит ошибки!»

Шаг 3. Крем – без него никуда

1. Взбиваем сливки с сахарной пудрой до мягких пиков.

2. Добавляем маскарпоне и лимонный сок – ещё раз взбиваем (но не долго, а то расслоится!).

Шаг 4. Сборка – как конструктор

1. Разрезаем бисквит на 2 коржа.

2. На нижний корж выкладываем половину крема, затем – весь вишнёвый курд.

3. Накрываем вторым коржом, смазываем оставшимся кремом.

4. Украшаем клубникой и тёртым шоколадом.

Совет Теодора: «Перед подачей подержите торт в холодильнике 2 часа – станет в 10 раз вкуснее!»

ИДЕИ ДЛЯ ЛЕНИВЫХ:

– Нет вишни или сока? Возьмите готовое варенье.

– Нет маскарпоне? Смешайте творог + сливки + сахар.

– Нет времени? Купите готовые коржи, но сделайте свой крем – будет вкуснее!

P. S. Теодор одобряет: «Если торт получился кривой, скажите, что это готический стиль».