Светлана Петровская

По пути утраченного

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

Иллюстрация – Артем Юров

© Петровская С., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Меня уже не трясло – меня колотило, будто в конвульсиях!

Руки заледенели и плохо слушались, спина вросла в холодную стену, а в голове звенело все усиливающейся болью. Я до хруста в суставах сжала цевье автомата, вслушиваясь в шорох и глухое рычание. Не целясь, дожала тугой спуск. Автомат дернуло очередью, и темнота вокруг погрузилась в пугающее безмолвие, которое теперь раздирало мое хриплое дыхание. Сердце стучало уже не в ритме вальса, а каким-то квикстепом. Еще чуть-чуть – и оно просто не выдержит.

Кольнула мысль: а может, и к лучшему? По-хорошему, мечта у меня сейчас была лишь одна – умереть. С одним-единственным условием – быстро!

Меня передернуло от очередного рыка. Страх нахлынул новой порцией озноба, хотя казалось, что страшнее быть уже просто не может. С неимоверным трудом поднялась, сплюнула кровь и неровно двинулась вперед по подземной кишке. Я почти не чувствовала ног и вдруг совершенно четко поняла: выйти из этих катакомб не получится. Я остановилась.

Где-то впереди капала вода, а за спиной уже совсем близко и отчетливо слышна поступь пса. Обернулась.

Фонарь на последнем издыхании поймал движение, четкое и быстрое.

Напряженно всматриваясь в темноту, я до скрежета сжала зубы, сглотнула и попятилась. В горле заскребло, и я едва успела подавить накативший кашель. Вскинутый автомат был готов пустить очередь по монстру, но того, что произошло в следующую секунду, я понять не успела: вместо твердого бетонного пола под ногами оказалась пустота. Крик сорвался с моих губ, эхом ударился о каменные своды.

Когда мозг, наконец, осознал случившееся, тело уже было в полете. Земля оказалась достаточно близко, но приземлилась я жестко, больно. Дыхание перехватило от удара. Не успела перевести дух, как вдруг оттуда, откуда только что рухнула я, на меня полетела, злобно рыча, слепошарая собака. Руки перецепили автомат, палец вжал спусковой крючок, отдача ощутимо толкнула неплотно прижатым прикладом в плечо, и последняя очередь гулким эхом прокатилась по подземелью. Псина взвизгнула в падении, я на рефлексах перекатилась, и труп мутанта рухнул ровно на то место, где полсекунды назад лежала я...

Медленно уходил адреналин. Непроизвольно брызнули слезы – от давящей безысходности и пульсирующей острой боли. Палец, сведенный судорогой, до сих пор бесполезно удерживал спуск.

Трясущиеся руки с трудом разжали автомат. Теперь-то он мне вряд ли поможет, ведь в Зоне нечего делать без оружия.

– Мне крышка... – прошептала я, распластавшись на земле и уставившись в своды катакомб.

Фонарь, продолжая тускнеть, через минуту и вовсе потух, а в глазах заплясали серебристо-белые пятна...

Глава 1

За окном продолжал скользить один и тот же пейзаж: такая же трава, такие же деревья, только через каждые сто – сто пятьдесят метров стояли покосившиеся знаки радиационного заражения.

Я прикрыла глаза, не вслушиваясь в то, о чем говорил гид, представившийся Павлом.

Машину тряхнуло, я едва успела отпрянуть от стекла – синяков мне только не хватало!

Дорога здесь была хуже, да и подвеска, видавшая виды, не успевала проглатывать колдобины в потрескавшемся от времени асфальте.

Глаза уловили стелу с надписью «Чернобыльский район». Водитель небрежно ударил по тормозам. Машина, скрипнув изношенным механизмом, наконец остановилась посреди пустой дороги.

Все покинули далеко не комфортабельный автомобиль. Снаружи нас ждал хорошо экипированный военный с автоматом наперевес. Он был высокого роста, крепкого телосложения, с темными прямыми волосами, которые упрямо выбивались из-под банданы. Лицо смуглое, хотя, по рассказам, данная местность не отличалась солнечной погодой. Не вписывалась в мое представление о служивых лишь щетина, превратившаяся в современном мире в тренд, но точно не согласующаяся с воинским уставом.

– Познакомьтесь, – произнес Павел и, выдержав паузу, продолжил: – Это Дмитрий Сотников, он сталкер. Я передаю вас в его надежные руки. После экскурсии, вечером, буду ждать на этом же месте, и мы с вами отправимся в гостиницу.

В отличие от Павла, который вжился в роль экскурсовода и вроде бы даже получал удовольствие от своей работы, сталкер Дмитрий явно не разделял энтузиазма коллеги, словно предстоящее путешествие было ему в тягость.

Перекинувшись парой фраз возле машины без лишних ушей, наши проводники разделились: Павел сел на переднее сиденье, а сталкер Дмитрий вернулся к нам.

Как только «Форд» потерялся вдали и звук мотора перестал улавливаться слухом, пространство вокруг будто ожило, и мы остались один на один с дикой, практически лишенной человеческого влияния природой.

– Давно вы сталкер? – поинтересовался голос из толпы.

– Давно, – коротко ответил проводник и тут же увел разговор в нужное русло: – Сейчас вы должны будете прослушать и запомнить правила пребывания в Зоне отчуждения. Эти правила вы обязаны соблюдать на протяжении всего маршрута. Здесь не детский сад.

Да, первое впечатление меня не подвело. Этому Сотникову явно не нравилось то, чем он занимается. С другой стороны – чего не сделаешь ради денег?

Где-то в глубине группы послышался короткий смешок. В долю секунды левая рука сталкера, оголенная до локтя, дернулась к цевью автомата, но тут же вернулась обратно. Я даже напряглась: почудилось, что проводник и впрямь готов пустить в ход оружие. Он стиснул зубы – осознал, наверное, нелепый порыв, коротко выдохнул и обвел нас тяжелым взглядом.

– Готовы слушать? Особо одаренные могут записать, говорить я буду медленно.

Теперь его голос зазвучал грубее, явно неподобающе для экскурсовода, и все романтические мифы женской половины группы по поводу магнетизма мужчины в форме испарились: проводник оказался обыкновенным занудой. Да и кто знает, чем он занимался, когда не выгуливал платные группы?

Правила, а скорее запреты, посыпались как из рога изобилия. Я пыталась вслушиваться, но сосредоточиться не получалось, и все, что я смогла запомнить, так это то, что отходить от старшего нельзя, трогать ничего нельзя, брать что-либо с собой нельзя категорически.

Затем он сделал внушительную паузу, чтобы все сказанное им усвоилось в памяти каждого из нас.

– С этого момента, – снова начал он, – я ваш проводник, и вы делаете то, что я говорю, без вопросов и возражений. Если кто-то хочет по-другому – снимается с маршрута прямо сейчас. Это понятно? – Он повысил голос и выжидающе замолчал.

– Понятно! – выкрикнула в унисон группа.

* * *

Пространство вокруг казалось безмолвным, лишь высоко в ветвях деревьев едва слышно посвистывал ветер. Казалось, это был не просто шум – кто-то будто играл мелодию, едва заметную, которую можно было расслышать только в полной тишине.

Кричащее название «Зона» не наводило ужас по той простой причине, что я знать не знала, что там творится. Официальных данных не было, а если и были, то до ушей простого обывателя они явно не доходили. Остальное – всего лишь слухи, догадки, легенды и прочая фантасмагория. Но разве современного взрослого человека способны напугать догадки и мифы?

Однако чем дальше мы погружались в Зону, тем больше природа заставляла людей, привыкших к цивилизации, напрягаться на уровне ощущений от густой, бесконечно тянущейся тишины и возникающих в ней неожиданных и редких звуков.

Бросая призрачные тени, над деревьями возвышались обветшалые, угрюмо стоящие посреди покинутой территории высотки, окна которых скалились острыми, точно бритвы, кусками битых стекол. Катастрофа, изменившая судьбы миллионов людей и забравшая тысячи жизней, оставила вокруг себя безлюдные мертвые земли, города и села, тысячи гектаров навсегда забытых территорий...

– Эй! – с присвистом послышалось рядом.

Я обернулась на источник звука. Темноволосый парень в спортивной, явно брендовой одежде, хоть и выглядел довольно приятно, улыбался нагловато и демонстративно вертел в руках какой-то брелок.

– Что? – без охоты спросила я.

– Сигареты есть?

– Не курю.

– Жаль, – не снимая с лица ухмылку, протянул он.

– Здесь в любом случае курить запрещено. Не слышал, что проводник сказал? – припомнила я.

– Да мне класть на этого проводника, – подавшись вперед, звенящим шепотом отозвался парень.

– Ясно.

У меня не было желания продолжать диалог, я развернулась и зашагала дальше.

* * *

Гостиничный хостел, в который нас привезли после экскурсии, представлял собой наследие ушедшей эпохи и обладал неким советским лоском – так, видимо, считали здешние владельцы. Посередине комнаты на старом полированном комоде стоял ламповый телевизор, а рядом, отражая дух того времени, пристроилась радиола. Во всю стену висел затертый ковер в восточном стиле, а в углах стояли огромные неповоротливые кресла с пестрыми накидками.

Я заняла свободную койку со скрипучей панцирной сеткой. Уютом здесь не пахло. И кому только по душе подобный ретродизайн?

После ужина и душа я вернулась в комнату, принялась разбирать рюкзак, когда почувствовала, что рядом кто-то есть. Обернулась. Передо мной снова маячил сегодняшний собеседник.

– Эй, цыпа, с нами не хочешь? Я пива достал, – все с той же наглой улыбкой предложил он.

– Неинтересно.

– Что так?

– Разговаривать вначале нормально научись! – посоветовала я, положив рюкзак на тумбу.

– Чего?! – недовольно протянул он.

– Ты еще и глухой? Вали давай к дружкам своим!

– Слушай, ты...

– Слушай ты! – резко перебила я. – Прошу по-хорошему: отвали!

Меня передернуло от злости. Терпеть не могу людей, воспитанных по принципу «бери от жизни все, и неважно как»!

Он полсекунды пялился на меня, борясь с желанием выдать что-то грубое, но лишь хохотнул надменно и ретировался.

Спать не хотелось, мысли успокоить не получалось. Душевное напряжение понемногу начало спадать, но до сих пор давило зудящее нежелание смириться с собственным увольнением, принять наконец и послать все к черту!

Устроившись в полицию, я наивно полагала, что с помощью закона можно добиться справедливости. Но оказалось, что законы работают лишь вкупе с большими деньгами и что любую, даже самую дикую ситуацию можно изменить в пользу сорящих бабками «небожителей». Эта, казалось бы, шаткая конструкция не собиралась падать – напротив, она намеревалась стоять века. А все те, кто каким-то образом вмешивался в ее размеренное существование, вполне могли поплатиться – если не жизнью, то как минимум карьерой. Я пыталась объяснить, пыталась даже мириться с этими аксиомами, пока бюрократическая машина не коснулась меня лично.

Я оказалась перед выбором: наплевать на свои принципы и извиниться перед очередным «небожителем», нарушившим вполне земной закон, или наплевать на приказ начальства и уйти со службы.

– Перетопчется! – в итоге произнесла я, подписывая рапорт «по собственному».

...Компания, распивавшая пиво, зашлась вдруг заливистым смехом. Впрочем, угроза заткнуть рты, если продолжат в том же духе, подействовала мгновенно.

Я растянулась на жесткой неудобной кровати и закрыла глаза...

Глава 2

– На базе здешнего колхоза была создана экспериментальная ферма, – проговорил мужчина-самосел с седыми, почти белыми волосами, когда вся группа присела возле разведенного костра. – Был там, в основном, крупный рогатый скот, а еще американское чудо – калифорнийский червь, с помощью которого хотели очищать землю от радионуклидов, – подняв вверх указательный палец, закончил свою мысль старик.

К нашей компании в небольшой деревушке под странным названием Новошепеличи присоединились еще с десяток людей. Они были доброжелательны, радовались новым лицам.

Посиделки у костра быстро переросли в пикник. Угощали, по большей части, туристы, а то, чем хотели потчевать самоселы, не все из группы рискнули пробовать.

– А почему нельзя попасть на АЭС? – развязно спросил один из вчерашней «пивной» компании.

– Потому что это незаконно, и любой, кто пересечет Периметр без разрешения, будет арестован, – перехватил вопрос сталкер.

– Правильно, – по цепочке поддержали самоселы, кроме парня лет восемнадцати, который лишь закусил губу.

– Но там же уровень радиации снизился давно. Почему нельзя? – не унимался турист.

Вскоре в полемику начали вступать и другие участники группы, чем вызвали явное недовольство, отпечатавшееся на физиономии вояки.

– Это режимный объект. По Периметру кордоны, внутри Периметра – дикие звери и радиация! – резко ответил он.

Ага! Радиация! На мой взгляд, это было очередной байкой, чтобы никто и не помышлял сунуться туда.

– А как же сталкеры, которые там? – отозвался мой вчерашний собеседник, буквально сняв с языка это мое заключение.

– Сталкеры, которые там, – преступники! У военных не принято жалеть таких! – рыкнул вояка, и желание задать еще один вопрос у туриста отпало, он вполголоса сказал что-то явно нецензурное, невзначай посмотрев на меня.

Еще немного, и разговоры о том, почему нельзя попасть за кордон, сошли на нет и снова вернулись в русло событий ликвидации.

Слушая местных, которые практически воочию видели глобальную катастрофу, я невольно поежилась. А интересно, смогли бы мои современники повторить героический поступок ликвидаторов чернобыльской катастрофы? Нет. Не смогли бы. Не осталось в них чувства долга, сострадания, жертвенности! Те люди были другими, не чета нынешним охамевшим индивидам!

Я с сожалением выдохнула. Мне стало стыдно за свое поколение, потерявшее моральный облик и хоть какое-то понимание героизма.

Из мыслей меня выдернул юноша-самосел. Отойдя в сторонку, он присел на корточки, бросая взгляд на своих родных и соседей, взял в руки прут и принялся нервно гнуть его из стороны в сторону. Никто не обратил внимания на молодого отшельника. Все были поглощены разговорами в последний день экскурсии, будто пытались запомнить больше, чем могли.

Я поднялась и медленно подошла к парню, который не сразу отреагировал на меня, погруженный в какие-то свои размышления.

– Привет, – поздоровалась я и устроилась рядом. – Как тебя зовут?

– Ви... Виктор, – растерянно представился он, уставившись на меня.

– Меня Мира.

Я протянула руку парню, он пожал, хоть и не сразу.

– Ты здесь с рождения?

– Нет. Лет десять всего.

– Сколько ж тебе было, когда сюда попал? Совсем ребенком, получается?

– Сейчас мне семнадцать! – с гордостью сообщил он.

Ну-ну. Прям настоящий взрослый мужчина! Ладно, главное – напряжение понемногу стало уходить из его голоса.

– И как тебе здесь? – Я старалась задавать вопросы легкомысленным тоном скучающей туристки, чтобы ненароком не спугнуть.

– Нормально. Я привык уже.

– Не страшно?

– Говорю же – нормально! – отозвался он, и мне показалось, что фраза из уст юноши прозвучала с превосходством.

– Скажи, можно как-то безопасно миновать здешний кордон? – тихо спросила я, и парень, уже вроде бы настроившийся на разговор, снова насторожился. – Мне очень нужно туда, – продолжила я, пожалев, что слишком рано задала этот вопрос. – Правда нужно!

Я почувствовала, как напрягается тело от ожидания его ответа. Вот сейчас он встанет, подойдет к вояке-проводнику, и тогда я точно не попаду в Зону. Точнее, попаду, только в другую.

– Зачем? – так же тихо поинтересовался парень; теперь в его взгляде появился интерес. – Там опасно. Ваш сталкер прав. За Периметр ходить запрещено, – озвучил он официальное предупреждение, слышанное мной уже не раз, и слегка оглянулся.

– У меня там есть знакомый сталкер. – Я и не заметила, как перешла на шепот.

– Военные на кордоне могут стрелять без предупреждения, – тревожно проговорил он и замолчал.

– Так, значит, ты был там? – Я подалась вперед.

Вопрос получился в лоб. Парень занервничал пуще прежнего, но через секунду, оценив, что я нервничаю ничуть не меньше, коротко выдохнул:

– Был.

– Расскажи, как попасть за Периметр?

Я все еще не была уверена в нем, однако выбора у меня не имелось. По крайней мере, он сможет посоветовать того, кто проведет меня через кордон.

– Сама ты туда не попадешь. Я бы не советовал.

– Я заплачу', – поспешила заверить я.

В глазах парня блеснуло. Ну еще бы – деньги решают все! Можно и не приводить никаких других аргументов, фраза «Мне очень надо!» никогда не перевесит обещание заплатить, так уж устроены современные люди. Впрочем, я тут же осеклась: живущие здесь не видят ни нормальной еды, ни других благ цивилизации, и хотя они сами обрекли себя на такую жизнь, с их стороны глупо отказываться от возможности заработать.

– Твой знакомый сталкер... не буду пытать, кто именно... Он уже водил тебя за Периметр? – пристально уставившись на меня, спросил парень.

– Водил, – уверенно соврала я.

Виктор еще несколько секунд смотрел мне в лицо.

– А чего тогда он сам за тобой не придет?

– Связаться не могу. Проведи меня за Периметр, и я тебе заплачу, сколько скажешь!

Парень сжал губы, непроизвольно бросив взгляд на родных.

– Когда? – выдохнул он.

– Завтра. Мы ночуем в Копачах, – шепотом доложила я.

– Недалеко. Приходи завтра к въезду в Новошепеличи, в районе пяти. Заплатишь, и я проведу тебя через кордон.

– Спасибо, – произнесла я, почувствовав, как скользнула улыбка по губам.

– Не стоит разбрасываться этим словом, особенно там, – серьезно сообщил парень.

– Пора! – послышался от костра резкий голос проводника.

Попрощавшись с хозяевами, наша группа направилась к побитому жизнью старому «Форду», со скрипом притормозившему на дороге.

* * *

Я замерла возле стойки, за которой никого не обнаружилось, и не сразу заметила, что у столика подле окна сидит наш вояка. Он пил чай – все в той же экипировке и с той же военной выправкой, разве что бандану снял. Автомат покоился на соседнем стуле.

Я сглотнула, коротко посмотрела на сталкера и вновь повернулась к стойке, чувствуя на себе его буравящий взгляд.

Ожидание бесило. Я уже готова была уйти, но...

– Администратор отошла. Помощь нужна? – подал голос вояка, и я дергано обернулась.

– Нет, мне просто купить воды, – промямлила я.

– Понятно, – с деланым равнодушием ответил сталкер и вновь принялся за чай.

Долго администратора и по совместительству продавца ждать не пришлось. Девушка без капли макияжа на лице с улыбкой продала мне бутылку воды, и, поблагодарив ее, я зашагала на выход. Непроизвольно скосила глаза на сталкера-проводника – он этот взгляд поймал, и я поспешно отвернулась.

Завтра все закончится.

Глава 3

Холодное утро заставило поежиться. Я дернула «собачку» молнии до верхнего фиксатора и зашагала в сторону Новошепеличей.

Нависшие тучи омрачали бодрый настрой. Воздух был на удивление свежим, вот только никак не хотела кончаться морось. Создавалось впечатление, что кто-то окутал пространство серым полупрозрачным покрывалом, а вместе с пространством и тебя.

Болоньевая жилетка, надетая поверх кожаной куртки, справлялась со своей задачей, в отличие от хлопкового капюшона толстовки, который уже стал намокать. Я тяжело выдохнула и прибавила ходу.

Шла тихо, несмотря на тяжелые ботинки с высокими берцами на шнуровке. Удобства кроссовок они, конечно, не давали, но, в отличие от последних, ни стекла, ни мелких гвоздей не боялись, а получить травму в таком месте мне совсем не хотелось.

Два с небольшим километра я преодолела за час.

Возле старого проржавевшего автомата, который когда-то за смешные деньги выдавал газированную воду, стоял Виктор. За его плечами висел старый потрепанный рюкзак, одет он был по-походному и, несмотря на юный возраст, уже мусолил во рту сигарету.

– Тебе мало радиации? – вполголоса поинтересовалась я, и парень вздрогнул, чуть не выронив никотиновую дрянь.

– Тихо передвигаешься, прямо как сталкер. Не ожидал.

– Часто гуляю, – пожала я плечами.

– Ну что, точно не передумаешь? – еще раз на всякий случай поинтересовался он, затоптав окурок ботинком.

– Я ведь здесь!

– Хорошо. Как насчет оплаты? – В глазах парня вновь загорелся алчный огонек.

– Расценок ваших я не знаю. Сколько хочешь? – скрестив руки на груди, спросила я.

Парень на несколько секунд завис, будто в его голове загружалось финансовое приложение.

– С тебя возьму двести баксов. Устроит? – уставился на меня Виктор.

– Да, – растерялась я (почему-то мне казалось, что придется потратить больше).

Две такие суммы были спрятаны во внутренние карманы, а более крупная покоилась под подкладкой.

Я достала деньги, протянула ему две скрученные купюры номиналом в сто долларов каждая.

– Обычно проводникам сразу всю сумму не отдают. Совет на будущее.

– Хорошо, – кивнув, зафиксировала я.

Парень взял деньги и спрятал во внутренний карман ветровки.

– Идем, – качнул головой в сторону Периметра Витя.

– Идем, – согласилась я и пошагала рядом с проводником.

– Еще одно. – Виктор сделал паузу, пристально посмотрел на меня и продолжил: – Когда окажемся за кордоном, иди строго след в след, не отставай, не обгоняй и не ровняйся.

Взгляд его теперь стал серьезным.

– Поняла. А почему?

– Твой знакомый сталкер что, ничего тебе не рассказывал?

По правде говоря, таких знакомых у меня и в помине не было. А если бы были – они бы точно заслужили то осуждение, что проявилось в вопросе Виктора.

– Что ты вообще знаешь о том месте, куда направляешься? – полюбопытствовал парень.

– Мы не вдавались в историю, – неопределенно ответила я. – Он просто вел, я просто шла.

– И куда же?

– М-м-м...

– Ну ясно. Секретики, секретики... Не хочешь – не рассказывай. Честно говоря, мне совсем неинтересно, какое задание вы выполняли. – Он произнес это таким тоном, что сразу стало понятно – еще как интересно! Только, видать, болтать о подобном тут не принято. – Но в любом случае твой друг обязан был ввести тебя в курс дела! – Виктор с показной досадой помотал головой. – Вот ведь балбес! Он поленился, а на мне теперь, получается, ликбез.

Ого! Интересно, откуда бы семнадцатилетнему мальчишке, бо́льшую часть жизни прожившему в Зоне отчуждения, знать слово «ликбез»? То ли Витя не так прост, как кажется... то ли тупо повторяет за кем-то из взрослых.

– После Второго взрыва на всей территории ЧЗО стали появляться мутировавшие животные. Грешили на радиацию, но причина мутаций была не только в ней. Еще возникли локальные очаги с аномальными свойствами, проще говоря – аномалии...

Виктор шпарил как по писаному. Похоже, не один день готовился в тому, что однажды станет взрослым и начнет проводить вот такие ликбезы. Смешной мальчуган!

– ...И вот тогда решено было отгородить эту часть Зоны и закрыть все возможные проходы.

– А что военные? Они там как у себя дома ходят? – стараясь не сбиваться с ритма проводника, уточнила я.

– Если бы. Поначалу военные там и в правду шастали, но потом пропадать начали, а те, кого посылали за пропавшими, рассказывали жуткие истории. Если сами возвращались, конечно.

– Ну, коли там так опасно, зачем сталкеры туда ходят? – не сдержавшись, спросила я.

– Так артефакты же! – удивленно ответил Витя и покосился на меня с подозрением. Видимо, уж такую-то элементарную вещь «сталкер-балбес» был обязан мне объяснить. Вот ведь зараза, прокололась! Но мой проводник, поразмыслив о чем-то, все же продолжил прежним менторским тоном: – Артефакты можно дорого продать. Они интересны и ученым, и чудакам всяким, которые готовы платить за них большие деньги.

– Поэтому ты ходишь туда? Ты, значит, тоже сталкер?

– Ага, – улыбнулся парень. – Меня, кстати, Винтом кличут.

– Винтом? Почему? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Сам не знаю. Маленьким был – звали Винтиком, сейчас типа вырос, – поделился он. – В Зоне все сталкеры погонялами называются.

– Конспирация?

– Типа того. Имена из обычной жизни здесь не в ходу. Зачем усложнять и без того сложную жизнь? – на секунду обернувшись, будто бы спросил у меня проводник.

Ограждение, называемое Периметром, выглядело устрашающе. По всей изгороди между бетонными столбами была натянута колючая спиральная проволока с шипами. Пришли в голову кадры из старого американского фильма «Парк Юрского периода». Интересно, что там творится такого, что понадобилось ограждение, как от динозавров?

* * *

Дикорастущие кусты, пробившиеся из-под ограждения, словно рвались из Зоны назад, в обычный мир, и, как оказалось, скрывали небольшой проход, похожий скорее на звериную нору.

Я замерла, от удивления едва не открыв рот, что не осталось незамеченным проводником.

– Эй! – шепнул он. – Долго пялиться будешь?!

Я качнула головой, вернулась в реальность и, стянув рюкзак, пролезла сквозь жуткое ограждение. М-да, не так представлялся мне переход на запретную территорию. Нет, разумеется, я не ждала, что меня проведут через КПП под звуки марша «Прощание славянки». Но и вот так, на четвереньках, с откляченным задом... Не комильфо!

Зато теперь-то я оказалась в настоящей Зоне.

Юный сталкер помог выбраться, и мы снова двинулись по одному ему известному маршруту.

Я шла позади, как и велел проводник. Глупо было игнорировать такое, когда впервые оказался в незнакомой местности, тем более враждебной по отношению к человеку.

Несмотря на свой юный возраст, парень вел себя предельно осторожно – внимание сосредоточено, каждый шаг выверен. Это сразу бросилось в глаза, едва мы пересекли Периметр: стало понятно, что парнишка бывал здесь не раз и не понтуется, нагнетая обстановку, а реально работает на совесть.

– Так куда тебе нужно? – поинтересовался он.

– Отведи меня туда, где живут сталкеры.

Проводник резко остановился и так же резко обернулся.

– Как зовут знакомого твоего, который водил тебя в Зону? – прищурившись, спросил он.

– Я соврала. Я не бывала здесь, – честно созналась я.

– Твою мать! – выругался он. – То есть ты и впрямь понятия не имеешь, что такое Зона! Мы поворачиваем!

– Нет! Пожалуйста! Я заплачу больше, если нужно! Только укажи дорогу!

Он пренебрежительно хохотнул, сложил ладони и стал нервно выгибать фаланги пальцев.

– Думаешь, все зависит от денег?

– Сколько ты хочешь?

– Ты не слышишь меня?! Здесь на каждом квадратном метре аномалии и мутанты! Здесь каждый за себя, а те, кто не за себя, – те за деньги, особенно за чужие! А девушке в Зоне вообще без защиты не место!

– Винт! Мне правда нужно туда!

Сталкер снова посмотрел на меня оценивающим взглядом. Засомневался.

– Ты ненормальная, – наконец сообщил он. – Ладно. Доведу до базы «Чести», а там делай что хочешь. Я предупредил.

Он двинулся дальше. Я выдохнула.

Временами я вслушивалась в странную и пугающую тишину. Здесь не пели птицы, и вообще никакой живности, обычно являющейся атрибутом любого леса, не наблюдалось.

По прямой, как оказалось, никто не ходил, и мой проводник не был исключением. Петляли мы много и долго, пока парень вдруг не замер на месте как вкопанный. Я едва не врезалась в него, но вовремя остановилась, устремив взгляд туда, куда напряженно всматривался Винт.

В трех десятках метров от нас с пригорка спускались трое мужчин. Все были вооружены, и хотя стопроцентно опознать я смогла только автомат АК у того, что посередине, сомневаться в убойности висевших на плечах двух других мужиков обреза и какой-то винтовки я бы не рискнула.

Проводник нервно сглотнул, хотя с пригорка его вряд ли было видно, потому как нас скрывали кусты. Затем спешно развернулся и повел другим путем.

Разговорчивый, как мне показалось с первой встречи, Виктор теперь всю дорогу молчал. Если честно, меня тоже не особо тянуло на болтовню, да и не хотелось лишний раз что-то спрашивать: вдруг ляпну что-то не то, достану неуместными вопросами, а в итоге проводник передумает и не поведет дальше? И так уже большое одолжение мне сделал, мог бы послать еще тогда, уличив во лжи. Я не хотела ему врать, честно! Но и рассказать правду тоже не могла.

За три часа пешего хода природа, вопреки моим ожиданиям, не поменялась. Так же шелестели на ветру редкие листочки, так же шуршал под ногами прошлогодний бурьян, и все так же молчали птицы. Сколько мы при этом прошли километров, я понятия не имела, хотя сталкер и обмолвился, что база «Чести» находится близко. Ноги стали ныть, хотелось уже сделать привал, да и пустой желудок начал о себе напоминать.

– Я бы перекусила, – негромко сообщила я.

– Почему бы и нет? – согласился проводник и, остановившись, еще раз оглядел все вокруг.

Скинув с плеч рюкзак, он достал из него жестяную банку, потом застегнул замок и, положив рюкзак на землю, сел на него сверху.

Из своего рюкзака я достала два ламистерных контейнера с консервированным рисом. Один из них передала парню, прежде чем он успел открыть свою банку ножом.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Краем глаза мне удалось заметить, что у проводника имеется пистолет, вроде ПМ, который он носит сбоку, сунув за ремень.

– Почему мы свернули? – пережевывая содержимое контейнера, полюбопытствовала я.

– Здесь никому нельзя верить, – произнес он с набитым ртом. – Люди на первый взгляд могут показаться безопасными и доброжелательными, а потом возьмут – и просто обчистят, а то и пристрелят по-тихому, и все.

Я едва не поперхнулась.

– Как это – обчистят? За что пристрелят? Это же незаконно!

– То, что ты здесь, тоже незаконно. Все, что происходит в Зоне, к закону не имеет никакого отношения. Будь это не так, военные бы не отстреливали сталкеров, а бандиты – военных, – проговорил он и опустил глаза на остатки содержимого контейнера.

– Беспредел, – констатировала я, пытаясь переварить то, что сказал Винт.

– Именно, – согласился проводник. – Не поделишься, какого хрена тебя в этот беспредел потянуло?

Я замешкалась с ответом.

– Секрет фирмы? Или... – Договорить Виктор не успел, прытко развернувшись в сторону кустов, из которых донесся хруст.

Я дернулась, будто меня ужалили; упаковка из-под риса упала в траву...

Глава 4

«Мутант!» – проскочило в голове, но, к счастью, это был вовсе не мутант. Да и далеко не к счастью оказалась эта встреча.

Проводник очутился на ногах раньше, чем я. Двое из тех, которых мы видели на пригорке, спокойно вышагивая, направлялись к нам. Винт, казалось, растерялся, а я после всех его рассказов о бандитах уже заранее вообразила себе самую худшую картину.

– Добрый день, – произнес тот, с АК на плече, и, приблизившись, демонстративно развел руки в стороны, разве что не сделал реверанс.

При ближайшем рассмотрении эти мужики как раз таки и походили на настоящих бандитов, словно находились в настоящей зоне и отбывали настоящий срок, причем не менее пяти лет каждый. Но в данный момент мои мысли были о третьем. Где они его оставили? По взгляду проводника стало понятно, что занимает его тот же самый вопрос. Винт напрягся, медленно озираясь, и я заметила, как дрожат сжатые в кулаки руки юного сталкера.

– Откуда будете? – продолжил незваный гость.

Руки второго (он, в отличие от первого, ближе не подходил) будто бы невзначай опустились на обрез.

– Мы с базы «Чести», – твердо ответил Винт.

– «Чесноки», стало быть? Не похожи, – протянул он, оглядев нас. – Больше на туристов смахиваете.

– А вы-то сами кем будете? – спокойно поинтересовался проводник, но спокойствие было напускным, и страх парня с головой выдавала дрожь в руках.

– Мы-то? Мы вольные сталкеры, – с улыбкой произнес бандит с обрезом и отвратительно сплюнул.

С блеском в глазах он рассматривал меня, и без слов было понятно, чем именно сейчас заняты мысли мужика. Не раз приходилось видеть подобные взгляды, но конкретно в этом сквозило подобие звериного азарта. Меня передернуло.

– Зря вы сюда пришли. Вам же каждый день товарищ полковник в телевизоре говорит сюда не ходить, а вы как будто и не понимаете, – вновь начал дружелюбный бандит с АК.

– Спасибо за совет, мы учтем, – постаралась как можно нейтральнее проговорить я, хотя уже чувствовала, как от волнения потеют ладони.

Бандит тут же среагировал на мой голос и, переглянувшись с подельником, хищно улыбнулся.

– Хорошая у тебя девушка, пацан, мне б такую... – нараспев протянул он.

Первый хихикнул. Фраза из старой песни, которую я и в оригинальном исполнении терпеть не могла, позабавила обоих, а вот меня – нисколько. Сейчас бы заполучить пистолет проводника! И пусть против автомата и обреза он, скорее всего, бесполезен, зато на порядок прибавил бы уверенности.

Третий возник позади Винта. Проводник ожидал этого, но весовые категории соперников, мягко говоря, различались. Мужик, а был он еще массивнее, чем два его подельника, перехватил удар юноши и отшвырнул на землю, как игрушку. Следующих действий не пришлось долго ждать: парня со всей дури пнули в живот, тот скорчился от боли и застонал.

Я бросилась было к нему, но бандит с автоматом дернул меня с такой силой, что я едва не подлетела, а затем впечаталась в его тушу.

– Стоять! – зашипел он мне в ухо.

– Что вам нужно?! – почти выкрикнула я.

– Да все!

Уголовник с обрезом подошел к проводнику и беззаботно, будто проделывал это сотню раз, стал обшаривать карманы.

– Ого?! ПБ! – восторженно произнес он, продемонстрировав найденный пистолет. – И бабло! По-любому еще есть!

– Подъем! – потребовал ушлепок с винтовкой, вновь пнув проводника – впрочем, на этот раз несильно.

Винт, все еще морщась от боли, с трудом оказался на коленях. Бандит с обрезом вынул обойму пистолета.

– Полная! – удовлетворенно констатировал он, вставил обратно, оттянул затвор.

– Если вам нужны деньги, у меня они есть! Я отдам, только оставьте нас в покое! – напряженно выкрикнула я.

Глупо было надеяться на то, что бандиты согласятся: здесь ни единой души и некому прийти на помощь.

– А мы и так их возьмем, – отозвался тот, что сжимал теперь в руке ПБ. – Ну? Скажешь что-то напоследок своей девушке? – уже предвкушая развязку, поинтересовался он.

Взгляд проводника метнулся на меня. В глазах блестели слезы. Ему было страшно, он стиснул челюсти, готовясь к худшему.

– Не надо! Пожалуйста! – Голос сорвался на крик, впервые меня по-настоящему охватил ужас.

– Заткнись! – прорычал державший меня уголовник, резко дернул растрепанную косу и так же резко отпустил.

– Видимо, он ничего не скажет, – хихикнул бандит с ПБ, направил его в голову проводника и безжалостно дожал спуск.

У меня зазвенело в ушах, хотя выстрел был совершенно глухим. Ноги подкосились, будто из-под них выдернули твердую поверхность, и я рухнула на землю. Бандит своевременно расцепил захват – удерживать меня теперь не было никакого смысла.

Осознание ситуации растворилось в пространстве Зоны. Я смотрела на мертвого проводника – кровь окрасила зеленую траву под его головой.

– Какая жаль! – с напущенной иронией протянул убийца.

– Обыщите его рюкзак, – распорядился бандит с АК, видимо, главный в этой шайке.

Мародер с винтовкой тут же повиновался приказу.

– А с этой чего? – кровожадно, все с той же мерзкой ухмылкой на лице протянул убийца, а дуло бесшумного пистолета теперь смотрело в мою сторону.

– Убери ствол, идиот! – рявкнул главарь. – Живая она поинтереснее будет.

Я не удостоилась процедуры досмотра – какую угрозу я могла для них представлять? Убийца спрятал трофейный ПБ и, подойдя ко мне, сел на корточки, продолжая ухмыляться.

– Он был тебе не пара. Молокосос!

Я медленно подняла взгляд на улыбающуюся рожу. Больше всего мне сейчас хотелось пустить пулю в безмозглый череп.

Дальше все получилось слишком быстро. Упершись руками в землю, я вынесла правую ногу так, что заряженный удар пришелся улыбающемуся ушлепку ровно в то место, которое требуется для продолжения рода. Бандит взвыл от боли, будто стая волков. Скорчившись, он обеими руками схватился за свое сомнительное достоинство и рухнул на землю.

– Твою мать! – выругался главарь и, подскочив ко мне, засадил мощную пощечину.

Боли я в таком состоянии не почувствовала, лишь в ушах зазвенело сильней, а во рту отчетливо обозначился привкус крови. Теперь я лежала на траве, лицом к небу. Была в сознании, но тело отчего-то слушаться отказывалось.

Главарь навалился сверху, злобно вглядываясь в лицо. Жаль, у меня уже не хватит сил повторить удар, да и положение не то.

– Тварь! – всхлипывая, причитал ушлепок.

– Закрой пасть! – рыкнул главарь покалеченному подельнику и вновь обернулся ко мне, доставая нож. – Я тебя на куски порежу, если попытаешься проделать что-то подобное еще раз! – прошипел он, демонстративно прижав лезвие к моему горлу.

* * *

Нет. Не так я представляла себе конец этого дня! Не таким он должен был стать для проводника Винта! Мне больше не было страшно. Весь страх растворился в воздухе вместе с выстрелом, который оборвал жизнь молодого сталкера. Чрезмерная самоуверенность и нежелание принимать всерьез слова парня погубили и его, и меня. Только ему теперь уже все равно, а мне стало дико холодно, в душе – пустота.

Я смотрела в глаза нависшего надо мной бандита, в которых не было ничего человеческого. Он уже убрал нож и теперь решал, подняться или доставить себе удовольствие. И выбрал видимо, второе, так как руки его медленно опустились на портупею.

Вибрирующую тишину вдруг прорезал выстрел – близкий и мощный. Тело главаря отбросило в сторону, и лишь обернувшись, я поняла, что пуля попала ему в висок. Второй бандит поспешно вскинул винтовку, но следующий выстрел угодил ему в живот. Уголовник выронил оружие, так и не успев им воспользоваться. Матерясь от боли, он распластался на траве, возле трупа проводника. Третий бандит попытался достать ствол, но очередной выстрел не заставил себя ждать. Уголовник замолк навсегда – с пулей в башке сложно что-то говорить.

Я приподнялась на колени. Встать не рискнула.

Человек, появившийся из-за кустов с автоматом АК, подошел ко все еще стонущему мужчине и, не утруждая себя прицеливанием, снова нажал на спуск. Тело дернулось, и еще один подонок замолк навсегда.

Парень лет двадцати пяти, среднего роста, широкоплечий, в хорошей, но потрепанной экипировке, неспешно обошел трупы и остановился возле меня. На его лице с выразительными зелеными глазами не было ни жалости, ни ярости – лишь сосредоточенность и удовлетворенность, и это пугало. Пусть он не был похож на троих бандитов, которых только что застрелил, он явно был слеплен из того же теста, раз без каких-либо эмоций прикончил живых людей – точно так же, как раньше они прикончили Виктора.

Громко щелкнул предохранитель АК. Парень отправил автомат за плечо, внимательно посмотрел на меня.

– Ты как? – спокойно осведомился он и протянул мне руку.

Все еще продолжая всматриваться в лицо спасителя, я медленно сжала его ладонь. Он с легкостью поставил меня на ноги. Стоять было сложно, колени дрожали, будто долгое время я плавала в море во время шторма. Щеку дернуло болью, во рту по-прежнему ощущался соленый привкус. Я посмотрела на мертвого проводника и вновь отвернулась, почувствовав приступ тошноты.

– Он был с тобой? – проследив за моим взглядом, спросил парень.

– Да, – ответила с каким-то неимоверным трудом.

– И какого же хрена вы здесь забыли?

Шум в голове наконец утих. Я сделала неуверенный шаг, потом еще один. Остановилась возле трупа того бандита, который без сожаления выпустил пулю в Витю.

– Ты оглохла? – вновь подал голос парень.

Я оглянулась на него и замерла. Снова почудилось, что и он представляет угрозу, как те трое.

Наклонившись, я подхватила тот самый ПБ. Сняв с предохранителя, резко приподнялась и выбросила правую руку со стволом в сторону незнакомца.

Парень, не ожидавший такого поворота событий, отшатнулся и выставил обе руки ладонями вперед.

– Эй! Ты чего?! – выкрикнул он.

– Ты кто?! – взвизгнула я и еще крепче сжала ствол в дрожащих руках.

– Я сталкер. Веселый, – оставаясь на месте, представился он.

– Какой веселый, на фиг?!

– Ладно, ладно! Никита! Я вообще-то спас тебя, истеричка! – осуждающе протянул сталкер и свел брови к переносице.

– А его – нет!

Пистолет, хоть и не был увесистым, в вытянутой руке стал казаться тяжелее штанги.

– Я ничего тебе не сделаю, – осторожно пообещал парень.

Я еще раз посмотрела на сталкера, представившегося Никитой. Веселый? Угу, обхохочешься. Впрочем, ему ничего не мешало пять минут назад пристрелить меня вместе с остальными. Значит, не собирался в меня стрелять? Значит, не несет угрозы? Я опустила ствол и снова оказалась на коленях.

Никита не сразу рискнул двигаться, и хотя руки опустил, готов был схватиться за автомат, если что.

– Откуда шли? – вновь предпринял он попытку разговорить меня.

– Он жил в селе. Был моим проводником.

– Куда вел?

– На базу «Чести».

– Зачем тебе туда? – Веселый сделал шаг ко мне.

– Надо.

Поднялась сама, на сей раз проигнорировав протянутую руку.

– Забирай вещи, и пошли.

– А как же... Что будет... – попыталась я сформулировать, но он и без того понял.

– Здесь обычно не хоронят. Природа сделает все сама, – произнес Никита.

Фраза прозвучала настолько цинично, что меня передернуло. Чужая жизнь здесь не имела ценности. Не настолько буквально я восприняла слова проводника, когда он говорил об отсутствии закона в здешних местах. Ну не могло же быть все настолько плохо?! Мне плевать на трех ублюдков, пусть природа делает с ними что угодно. Но Витя? Я не могла бросить его рядом с ними!

– Я не оставлю его так! Он из ваших, сталкер, звали Винт! – быстро проговорила я.

Никита закусил губу, задумался – возможно, пытался припомнить, слышал ли прежде эту кличку.

– Ладно, – помолчав, согласился он.

Я обернулась к трупу проводника. Наверное, хорошо, что он лежал лицом вниз. Хорошо для меня.

Полноценную могилу при всем желании мы бы вырыть не смогли, а потому единственное, что можно было сделать, так это поискать в округе булыжники.

Беспросветная опустошенность накатила на меня. Ни одного желания, ни единой ясной мысли в голове. Движения стали какими-то механическими и давались с трудом.

Когда мы наконец закончили, сталкер принялся обыскивать оставшиеся непогребенными трупы. Споткнулся о мой взгляд. Для меня это было кощунством: делать такое – дико и ужасно, даже с бандитами! Однако Никита никак не прокомментировал свои действия и через несколько секунд продолжил приостановленный обыск.

«С волками жить – по-волчьи выть...» Так, кажется? Да. Именно так. Я забрала свои деньги из кармана убийцы, бросила взгляд на рюкзак проводника, который так и остался лежать возле кровавого пятна. Неуверенно подошла, подняла его с земли, вжикнула небрежно расстегнутой молнией. Отчего-то не хотелось оставлять вещи Виктора здесь, но и заглянуть внутрь я не рискнула.

ПБ проводника я спрятала к себе. Подняла глаза на Веселого.

– Я понесу. – Он не спрашивал, просто забрал из моих рук рюкзак погибшего и зашагал вперед.

Уходя, я еще раз оглянулась на место расправы и, опустив на секунду веки, продолжила путь.

Мое состояние проще всего было описать словом «обреченность». Сердце тянуло так, точно к нему привязали тяжелый камень, а теперь раскачивали из стороны в сторону, и каждый раз, увеличивая амплитуду движения, этот воображаемый маятник дергал все сильнее.

Сталкер первое время оборачивался, проверял, иду ли я за ним, пытался что-то спросить, но, окончательно убедившись в том, что отвечать я не стану, оставил меня в покое.

Глава 5

Блокпост c баррикадой из уложенных друг на друга мешков с песком охраняли отлично экипированные и вооруженные до зубов люди. Приметили часовые нас издалека, но Веселого они, как выяснилось, хорошо знали, и пытать, кто я такая, никто из них не стал.

Миновав блокпост, мы оказались на территории базы, обнесенной высоким бетонным забором. После третьего по счету поворота и прохода сквозь высокий ангар мы вышли к старому, но неплохо сохранившемуся зданию, над козырьком которого висела большая вывеска «Сто град». За дверью – ведущая вниз лестница. Вот туда и повел меня Веселый.

Спустившись на один пролет, он открыл еще одну дверь и первым прошел внутрь. Там была еще одна лестница, возле которой дежурил крепкий мужик, по виду – тот еще отморозок. Его возраст я бы не смогла угадать при всем желании: этот представитель сильного пола явно злоупотреблял всем, чем только можно было злоупотреблять, и это не замедлило сказаться на внешности.

– Стоять! – потребовал он.

– Да не вопрос, Жорик! – с ходу проскандировал Веселый, быстрым движением скинул с плеча автомат и протянул охраннику.

– А девка? – рявкнул тот.

– Она не при стволе, – соврал, улыбаясь, сталкер.

– Тогда проходи, не задерживайся! – повелел цербер.

Внизу оказался бар. За стойкой хозяйничал мужчина средних лет с седеющими волосами и бакенбардами, усатый и габаритный, в клетчатой серой рубашке и черного цвета холщовой жилетке. Увидев Веселого, он махнул рукой, а на меня посмотрел... как-то странно посмотрел, в общем.

– У тебя, никак, подружка появилась? – насмешливо протянул бармен.

– Шутник ты, Исидор, – помрачнел Веселый. – Я позже расскажу, кто она. А сейчас ей бы себя в порядок привести. Обеспечишь?

Бармен о чем-то задумался.

– Душевая прямо и направо, – без особого энтузиазма сообщил он мне. – И дверь на щеколду закрой.

– Спасибо, – выдавила я и, не снимая рюкзак, направилась туда, куда послали.

За спиной негромко заговорили бармен и сталкер.

Как только я оказалась в одиночестве, все накопившееся и клокотавшее внутри напряжение ринулось наружу слезами. Рюкзак показался теперь таким тяжелым, что ноги подкосились. Я очутилась на кафельном полу. Меня душило чувство вины, и от него нельзя было сбежать. Не получалось ни отодвинуть произошедшее на задний план, ни принять. Я закрыла лицо руками, чтобы погасить звуки плача, который перестала контролировать...

...а когда вновь открыла глаза, долго не могла сообразить, сколько прошло времени. Я огляделась. Кафельная плитка на полу душевой местами была расколота, в зияющих дырах все еще стояла вода. Некогда белые стены – в ржавых потеках. А пахло здесь как в бане – старыми березовыми вениками. Неожиданно.

Повернула пластмассовый барашек, из крана послушно хлынула вода. Лицо обожгло холодом. Я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее над старой раковиной с ржавым сливом, и собственное отражение показалось каким-то чужим, будто из зазеркалья на меня глянул совершенно другой человек – с диковатыми глазами, со вздувшейся щекой и успевшим потемнеть синяком на скуле. Еще раз ополоснула эту мою-чужую физиономию, однако облегчения это не принесло.

Возникло дикое желание оказаться дома, но я заставила себя не зацикливаться на этой мысли. Наоборот, отругала как могла: «Что ты ноешь, дура? Неужели ты проделала этот путь зря? Неужели парень, который согласился тебе помочь, погиб ради того, чтобы сейчас ты струсила и сбежала?»

Сжала зубы. Скулу дернуло болью, хотя и не так сильно уже. Глаза оставались болезненными, но это пройдет. Я пригладила волосы, вышла из душевой и направилась к стойке, по разные стороны которой продолжали торчать бармен и сталкер. Разговор их тут же оборвался – видать, говорили обо мне. Ну или о чем-то таком, что мне слышать не полагалось.

– Присаживайся, – предложил бармен, указывая на место по соседству с Веселым. Теперь в его жестах и голосе отчетливо проявилась доброжелательность – стало быть, точно говорили обо мне.

Не произнеся ни слова, я опустила рюкзак на пол и взгромоздилась на высокий барный стул, положив руки на стойку. Посмотрела в лицо пожилому мужчине: сочувствие – это хорошо, лишь бы не жалость. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

– Веселый рассказал, что произошло, – тихо начал бармен, и я отвела глаза.

– Парня убили из-за меня. Не попроси я его провести меня за этот чертов Периметр, он был бы жив...

– Здесь такое сплошь и рядом, – подал голос Веселый.

Я не отреагировала на реплику Никиты, лишь сильнее сжала стиснутые в замок кисти. Пальцы хрустнули. Меня все еще продолжало потряхивать.

– Давай без самобичевания, – поддержал сталкера бармен. – Он пошел сам, никто его не заставлял...

– Его заставила нужда! – перебила я твердо. – А я...

Что вообще я могла сейчас сказать? Да ничего. И слова получались какие-то корявые...

Бармен поставил на стол рюмку, наклонился и достал с нижней полки бутылку с неясным содержимым.

– Пей! – Он наполнил емкость до краев.

– Я не пью, – покачала я головой и покосилась на сомнительную этикетку.

– Ну, дело твое, неволить не стану, – пожал плечами хозяин питейного заведения. – А вот поспать после таких потрясений тебе нужно обязательно.

– Я в порядке.

– Я вижу! – кивнул бармен и выставил тарелку с кружка́ми колбасы.

Если честно, я не очень хорошо соображала. Чего хотели от меня эти двое? Помочь по доброте душевной? Но если верить статистике, лет сто как нет ее, доброты-то душевной. Закончилась она у людей. Сейчас у меня не имелось причин верить бармену, я видела его впервые, да и Веселый... Кто знает, зачем он вытащил меня из той переделки, ради какой корысти. Сейчас складывалась очень уж неоднозначная ситуация: вот подмешает мне бармен в стаканчик чего-нибудь, а потом на пару с этим Веселым... Ну да, вполне логично: если бы сталкер позарился на какие-то шмотки, на содержимое рюкзаков – он бы так и оставил меня посреди леса. А теперь он – спаситель, а я – женщина в беде. Классический сценарий! Притащить в бар, напоить – и утешить!

Я подобралась, уже готовясь дать отпор этим, блин, утешителям недоделанным, но тут цепь моих рассуждений прервал голос бармена.

– Вот, – коротко произнес он, положив на стойку маленький ключ. – Это от отдельной комнаты. Поспишь, придешь в себя, а вечером спустишься, и мы поговорим. Веселый проводит.

* * *

Я никак не могла решиться открыть Витин рюкзак. Мне все еще было страшно найти там что-то сокровенное. Что-то такое, что снова выбьет меня из колеи, заставит жалеть мальчишку пуще прежнего. Но не напрасно же мы притащили сюда его вещи?

Выдохнув, я расстегнула молнию. Виктор точно знал, что брать с собой в Зону: фонарь, батарейки, спички в полиэтиленовом пакетике, веревка, нож, патроны, маскхалат, аптечка, противогаз и деревянный ящичек непонятного назначения. В небольшом внешнем кармане лежал дозиметр с аббревиатурой РКСБ–104.

Сложив все обратно, я, не раздеваясь, легла на кровать. Скрипнула сетка. Дрожь наконец меня отпустила, и я провалилась в забытье...

* * *

В комнате я просидела до позднего вечера.

Из памяти упорно не выходила картина гибели проводника – на моих глазах впервые убили человека! А потом один за другим были застрелены еще трое... И меня тоже могло сегодня не стать! Но пугало даже не это – пугало то, что живущие здесь люди абсолютно безнаказанно могли сделать с тобой что угодно. То есть вообще всё! Обчистить, избить, изнасиловать, пристрелить... Противопоставить мне таким порядкам было нечего. Тут даже в органы власти не обратишься! А те же военные, которые контролируют Зону, не только не придут тебе на помощь в сложной ситуации, но и будут иметь полное право ликвидировать тебя, потому что на запретную территорию ты проник нелегально. М-да... Не так я представляла себе свой поход сюда!

Поток мыслей прервал стук. Я едва не подпрыгнула на кровати.

– Кто там?!

– Можно зайти? – послышался за дверью голос Никиты.

– Зачем?!

– Исидор тебя кличет. Обещал ужином накормить за счет заведения, а этот сквалыга редко делает такие щедрые предложения...

Я повернула ключ, тихонько толкнула створку.

– Пошли, – мотнул головой сталкер Веселый.

– Я не голодна, – проронила я.

– Не отошла еще? – с пониманием в голосе поинтересовался он. – Сочувствую, конечно, но если решилась прийти сюда – терпи. Здесь и не такое творится.

– Пугаешь? Напрасно: я и без твоей помощи напугана дальше некуда.

– Ну тогда тебе здесь не место, уж извини. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

– Какие вы все умные! – пробурчала я. – Я ж сюда просто так погулять заявилась, наверное. Захотела – пришла, перехотела – уйду. Ты себе это так представляешь?

Вышло как-то чересчур грубо, но Веселый не обиделся, только хмыкнул:

– Уже лучше. – И тут же скомандовал: – Пошли! Здесь ты ничего не высидишь.

Вздохнув, я мысленно признала, что он прав, накинула капюшон и спустилась по лестнице следом за сталкером.

В баре было немноголюдно, и это радовало. Бармен растекся в улыбке – видимо, заведение не часто посещали представительницы прекрасной половины человечества, и теперь все его нерастраченное дружелюбие направлено было на меня.

– Как отдохнула в апартаментах? – полюбопытствовал он, вытащил из-под стойки упаковку неизвестно с чем и отправил в микроволновую печь.

– А это были апартаменты? – иронично выгнула я бровь.

– Шутница, – беззлобно прокомментировал хозяин. – Есть у нас тут один такой шутник, тоже язвит и балагурит день-деньской... Расскажешь, чего в Зоне забыла? – внезапно перевел он разговор.

Не спеша он поставил на стойку два стакана в алюминиевых подстаканниках, какие мне в последний раз доводилось видеть в поезде дальнего следования. Но в отличие от обычных, которые проводницы выдают пассажирам, эти подстаканники, неизвестно откуда взявшиеся в подобном месте, выделялись витиеватым узором, так называемым металлическим кружевом, с филигранным изображением герба Советского Союза. Когда-то призванный на службу тотальной пропаганды, подстаканник должен был вызывать гордость за страну, за великую мощь социалистической империи. Куда все подевалось? Где тот оплот стабильности и благополучия, который возводили для нас наши родители?

Вот такая муть проскочила в моей голове за секунду. Похоже, я и впрямь еще не совсем отошла от стресса.

Веселый потянулся было к стакану, но бармен шикнул на него.

– Чего?! – возмутился сталкер, хотя руку все же убрал.

– Ну? – Взгляд бармена снова был обращен на меня.

– Мне нужно поговорить с одним человеком.

– Как зовут? – осведомился он.

– Владислав Мироненко. Только вряд ли здесь его знают под этим именем. Мой... – Горло перехватило, однако мне удалось договорить: – Мой покойный проводник проинформировал, что здесь не принято называть настоящее имя. Только прозвище. «Погоняло», как он выразился.

– Позывной, – подсказал Никита.

– Угу, – кивнула я. – Только я понятия не имею, какой у Мироненко может быть позывной.

Пропищала микроволновка. Бармен шустро для своих габаритов метнулся к ней, вернулся и разделил содержимое упаковки по двум тарелкам. Запах гречки с гуляшом не сильно способствовал аппетиту, однако голод напомнил о себе.

– И давно здесь твой Мироненко?

– Понятия не имею.

– Ну и как ты хочешь его найти? – развел руками хозяин заведения. – Позывного не знаешь, давно ли топчет Зону – не знаешь...

– У меня есть его фотография!

Я достала снимок, протянула бармену, тот поднес карточку поближе к глазам – да так и застыл, настолько изменившись в лице, что это успел заметить Веселый.

– Кто? – спросил сталкер, вытягивая шею так, чтобы разглядеть человека на фотографии. Сделать это оказалось сложно, потому как теперь бармен держал снимок двумя руками.

Я насторожилась. В том, что человек ему знаком, сомневаться не приходилось. Вот только как-то странно бармен смотрел на фото...

– Так вы его знаете? – с надеждой воскликнула я.

Хозяин снова уставился на меня, и в его взгляде начало прорисовываться что-то... да шут его знает, что именно!

– Где он, как мне его найти? – заторопилась я.

– Без понятия, – коротко объявил бармен и сунул фото мне в руки, так и не дав разглядеть его любопытному сталкеру.

– Дайте хоть какую-нибудь наводку! Кто может знать Мироненко? Хоть намекните, и я сама поговорю с этим человеком!

Веселый засмеялся в голос, чуть не поперхнулся и посмотрел на меня так, будто я маленький ребенок, который никогда в своей жизни не покидал дома, а теперь, оказавшись за порогом, считает мир продолжением родной квартиры.

– Серьезно?! Ты?!

– Что не так-то?! – разозлилась я.

– Здесь все устроено по-другому, – пояснил Веселый. – Когда один сталкер лезет с расспросами к другому, его в лучшем случае посылают куда подальше. А как отреагируют на тебя, если ты начнешь задавать вопросы, вообще сложно предсказать. Это Зона.

– Верно, – поддакнул бармен.

– Да что не так с этим местом?!

– Здешние обитатели не отличаются доброжелательностью, ты и сама наверняка уже успела это заметить. Большинство сталкеров – нормальные мужики, но среди них подавляющее большинство таких, которые о манерах слыхом не слыхивали. Ты видела здесь женщин?

– Пока нет, – покачала головой я.

– И не увидишь, потому что их здесь нету. То есть изредка они, безусловно, появляются... исключительно с постельно-денежным интересом.

– Извини, конечно, – вмешался Веселый, – но для большинства местных ты не больше, чем просто товар. И единственный вопрос, который они согласятся обсуждать с тобой, это твою ставку за час.

Фи, как грубо! Я покосилась на сталкера, убедилась в том, что он серьезен, и молча уставилась в тарелку.

– Ешь, а то остынет, – по-отечески заботливо проговорил бармен.

– И что мне делать? – проигнорировала я его совет, думая совсем о другом.

– Не трепать языком, – порекомендовал он. – И фото никому не показывать.

– А как же...

– Есть тут один проводник, Волком звать, – перебил хозяин заведения. – Если с ним договоришься – поможет.

– Наш Волк? – вклинившись в разговор, ухмыльнулся Веселый. – У-у-у...

– Согласен: собеседник он, конечно, отвратительный. – Бармен сделал глоток успевшего остыть чая. – Но если к кому и обращаться с таким заказом, так только к нему.

– Ну так давайте я к нему схожу! – оживилась я. – Только назовите... – Тут я осеклась.

– Адрес? – с хитрецой в голосе подсказал Веселый, и оба они в голос расхохотались.

– Ты, дочка, прости, – утирая слезы, проговорил сквозь смех владелец бара. – Вот такие фразочки и выдают новичка, который ничего не смыслит в тутошних порядках. Разумеется, тут нет адресов, тут даже ориентировочно невозможно сказать, где сейчас обретается тот или иной бродяга. В лучшем случае тебе могут назвать место, где его видели неделю назад, а то и месяц. Если кто-то встретил его, например, вчера и сообразил, куда тот может направляться, – это уже большая удача. Ну а столкнуться с нужным сталкером лицом к лицу – считай, фантастика. Разве что вы одновременно в бар зайдете.

– Тогда я останусь здесь, пока этот ваш Волк не появится в баре! – насупилась я. – Буду его караулить до упора. И назовите сумму, сколько я буду должна за... апартаменты ваши. – Я сердито зачерпнула гречку, отправила ее в рот, яростно заработала челюстями. Та оказалась на удивление съедобной.

– Нисколько, – ответил бармен, и я едва не поперхнулась.

– Почему?

– А у меня к тебе предложение. Сынок мой осенью покинул Периметр, обещал вернуться, но, как видишь, нет его, один я на хозяйстве. А сезон-то начался. Будешь жить тут и питаться бесплатно – в обмен на помощь с баром. До тех пор, пока не решишь свою проблему. Уборка, мытье посуды, иногда меня за стойкой подменить придется. Ты, кстати, готовить умеешь?

– Д-да, – немного опешив от такого предложения, ответила я.

– Вот и отлично. Стало быть, договорились?

Бармен протянул мне руку, и я, не совсем понимая, на что подписываюсь, неуверенно пожала широкую ладонь.

– А могу я по территории пройтись? – поинтересовалась я. – Или я теперь обречена торчать тут, внизу?

– Можешь, – задумчиво протянул бармен. – Но в одиночку бродить по базе, а тем более за ее пределами, не советую.

– Я так понимаю, опасения мне должны внушать представители мужской половины?

– Для тебя здесь все представляет угрозу, особенно за пределами базы, – вновь вмешался сталкер.

– Точно. Там аномалии и мутанты, – поддержал бармен.

– Кстати, могу устроить экскурсию, раз уж ты решила ознакомиться со здешними реалиями, – подмигнув мне, добавил Веселый и язвительно улыбнулся бармену: – Причем тоже бесплатно.

– Хорошо. Завтра.

Я сделала глоток чая. А бар между тем стал заполняться сталкерами. Нет ли среди них Волка? Вдруг повезет?

– Не болтай особо со здешней публикой и дверь запирай, – как-то совсем по-родительски посоветовал бармен. – Не только на ночь, но и вообще.

– Поняла, – качнула головой я. – Как мне вас называть?

– Называй дядей: и для чужих ушей нормально, и вопросов будет меньше, – быстро нашелся с ответом бармен.

– Хорошо, дядя, – проговорила я и впервые за день улыбнулась.

Глава 6

Будильник мне не понадобился. Кошмар, приснившейся под утро, справился с сонным состоянием лучше, чем это сделал бы сигнал. Проснулась я в холодном ознобе. Вчерашние события вновь всплыли в памяти... А так хотелось, чтобы все это оказалось сном!

На часах было 5:45.

Разуверившись в том, что смогу снова заснуть, я оделась и, закрыв комнату на ключ, как велел бармен, спустилась вниз.

Не знаю, как тут бывает обычно в такую рань, но сегодня в баре было пусто. Вот и отлично! Подойдя к стойке, я положила на нее обе руки и осмотрелась. «Дяди» еще не было на рабочем месте, зато возле его покоев клевал носом охранник-амбал при экипировке.

Увидев меня, он приободрился, вытянулся, став еще выше и шире, но не произнес ни слова.

– Где хозяин? – негромко поинтересовалась я.

– Должен уже проснуться, – отозвался он.

Я кивнула и принялась осматривать фронт предстоящих работ. Стойка, как и все остальное здесь, сколочена из обычных досок, на скорую руку и не особо старательно. Само место было мрачным, походило скорее на бункер – сюда явно не проникал солнечный свет. В глаза бросился телевизор, стоявший на шкафу с посудой. Вчера он транслировал ролики с полуголыми девицами – ну хоть без звука, уже хорошо.

Скрипнула дверь – явился сонный бармен.

– Ну что, дочка? Готова к труду и обороне? – сипло поинтересовался он.

– Не уверена.

– Раз пришла, значит, уверена.

– Что от меня требуется? – спросила я.

– Как я и говорил: что-то приготовить, кое-что расставить, перемыть посуду. Продукты и прочее есть. Пошли, покажу.

Подсобку, одновременно являющуюся кухней, никто не охранял, но я не сомневалась, что за этим входом приглядывает все тот же... как его? Гарик? Жорик? – в общем, амбал. Надеюсь, он не начнет тупить, если вдруг кто-то полезет сюда, чтобы зажать меня в темном углу. Понятно, что на мою добродетель охраннику плевать, а вот защита припасов от посягательств наверняка тоже входит в его непосредственные обязанности.

Газовая плита в подсобке работала неважно, да и вентиляция была из ряда вон – впрочем, грех жаловаться: слава богам, что она вообще была, иначе я загнулась бы в первое же утро.

До восьми часов я управилась и с первым блюдом, и со вторым.

Бармен то и дело заходил, проверял, все ли в порядке. Может, действительно беспокоился обо мне, но скорее волновался о своей подсобке.

Продуктов, особенно консервированных, было более чем достаточно, а ассортименту могли бы позавидовать некоторые сельмаги. Как выяснилось, на базу «Чести» время от времени приезжал старый военный УАЗ, доставлявший продовольствие с Большой земли. «Дядя» явно умел заводить нужные связи и находить общий язык со всеми.

Пару раз за утро мне удалось подняться наверх, подышать свежим воздухом. Бар, как позже объяснил Веселый, находился в восточной части промзоны бывшего завода «Славич». То есть любоваться тут было нечем. А в целом реалии внутри Периметра не сильно отличались от реалий снаружи. Мое состояние полностью соответствовало этой хмурой действительности: такое же беспросветное. Я все еще колебалась – правильно ли я поступила, приехав сюда?

* * *

Хотелось быть незаметной. Не получилось! Никогда раньше не задумывалась о выражении «оказаться не в своей тарелке». То есть абстрактно – понимала, что это значит. Но здесь довелось прочувствовать буквально: я ощущала себя кулинарным блюдом, которое по ошибке положили на чужую тарелку, и теперь не верящий своему счастью незнакомец истекает слюной, разглядывая меня со всех сторон и решая, с какой части меня начать трапезу. И таких незнакомцев тут – полон бар. Благо, мне лично они никаких вопросов не задавали, за справками о цене моей постели шли к бармену. Ответ «дяди» звучал для всех одинаково: «Слюни подобрать, руки к племяннице не тянуть, если дорого здоровье...» В итоге откровенно наглых подкатов мне удавалось избежать, по крайней мере пока.

Я не собиралась обзаводиться друзьями, но и совсем ни с кем не контактировать не могла. Моим эскортом добровольно стал Веселый. Не докучал, зато приглядывал и объяснял непонятное. То есть с моей стороны глупо было бы протестовать. В конце концов, я обязана жизнью этому сталкеру.

Мои так называемые апартаменты слегка преобразились. Усилиями Веселого и с разрешения бармена ко мне перекочевала стоявшая без дела «буржуйка». Теперь можно было не ходить в общий душ, и если кому-то мытье в тазике казалось неудобным и даже странным, то мне – нисколько. Благодаря «буржуйке» спать в термобелье стало необязательно, так что прихваченные с собой на экскурсию шорты и майка пришлись в самый раз. Господи, в какой жизни это было?!

Бармен был доволен моей работой и всячески старался угодить. Вот и сейчас:

– Чего тебе разогреть на ужин?

– Аппетита нет.

– Что за упаднические настроения?

– А с чего бы мне веселиться? Дело, ради которого я здесь, на месте стоит и двигаться не собирается.

– Знаешь поговорку? Кто ищет – тот всегда найдет, – добродушно произнес хозяин, на что я лишь покачала головой.

Внезапно появившийся Веселый был в совершенно другой экипировке – черного цвета с красными вставками и с шевроном на правом плече в виде концентрических кругов, как на мишени.

– Привет, честной народ! – Он опустил явно тяжелый рюкзак себе под ноги.

– И тебе не хворать. Есть успехи? – поинтересовался бармен.

– Ага. Хабар собрал неплохой. Включая то, что ты заказывал.

– Очень хорошо. Пообщаемся тет-а-тет?

– Ну что за человек? – улыбнулся Веселый. – Нет бы сперва покушать предложил, отдохнуть как следует... Ладно, пойдем, меркантильная душа!

– Эй! – окликнула я «дядю», с тревогой осознав, что остаюсь за барной стойкой одна.

– Постой недолго. Мы быстро, – пообещал бармен.

– Так я ничего не знаю! – растерялась я. – Ни расценок, ни что в какой бутылке...

– Они сами знают, подскажут. – Хозяин указал пальцем на сидящих в баре, после чего оба скрылись в его покоях.

Я закусила губу. Согласиться быть поваром и посудомойкой – это одно, а торчать посреди заведения в роли разливайки... Перебор! А может, я переоцениваю тот интерес, который вызываю в мужчинах? Сидят себе, косятся исподтишка, и лишь единицы пялятся откровенно и недвусмысленно – но ведь при этом никто не ринулся к стойке, чтобы пообщаться со мной, пока мои защитники отсутствуют! Можно же воспользоваться моментом, сделав вид, что подошел заказать вторую порцию гречки... Неужто слово Исидора такой вес тут имеет? Ну не Гарик-Жорик же их отпугивает?

Ожидание затянулось. Наконец оба вернулись к стойке, и я выдохнула с облегчением, хотя заметила, что Веселый перестал выглядеть веселым – такой вот каламбур. Зато ужином бармен накормил и его, и меня.

– Что случилось, Никит? Отчего закручинился? Дяде хабар не приглянулся? – попыталась я разговорить Веселого.

– С хабаром все в порядке. Вот только кое-кто платит смешные деньги, не понимая, с каким трудом нам, сталкерам, приходится все это добывать! – покосившись на бармена, съязвил Веселый.

– Такие расценки, – невозмутимо развел руками скупщик.

– Ага, рассказывай! – с досадой отмахнулся парень.

– Слушай, Веселый, хватит плешь мне проедать! – осерчал бармен. – Не нравятся расценки – не продавай! Ищи тех, кто заплатит больше, флаг тебе в руки!

«Бизнес, и ничего личного», – пришло в голову, и пока я пыталась вспомнить, откуда эта фраза, в мои мысли ворвались звуки перепалки, завязавшейся на лестнице. Участников не было видно, но показалось отчего-то, что голос человека, препиравшегося с охранником, мне уже доводилось слышать прежде.

– Неужели?! – протянул Веселый, определенно узнавший спорщика.

Вскоре скандалист спустился вниз и направился к барной стойке. Я через плечо глянула в его сторону – и едва ли не поперхнулась.

– Давненько тебя не было, Волк! – поприветствовал Веселый прибывшего сталкера.

– Проблемы возникли... непредвиденные, – грубовато откликнулся тот.

Так вот, значит, о каком Волке шла речь? Я осторожненько посмотрела на проводника-вояку, как окрестила его в начале экскурсии, еще когда он был не Волком, а Димой Сотниковым.

Он вмиг замолк, будто щелкнули включателем, и буквально впился в меня свирепым взглядом.

– Мы хотели познакомить тебя...

– Знакомы уже! – перебил вояка.

– Да? – удивился бармен. – Как? Откуда?

– Завтра пойдешь со мной! – в приказном тоне прорычал сталкер, проигнорировав вопрос бармена.

– С какого? – поинтересовалась я.

– С такого, что я так сказал.

– А мне плевать!

Бармен и Веселый синхронно переводили взгляды с меня на Волка и обратно, точно мы играли в словесный теннис, и если бармен хоть что-то смекал в силу возраста и умения анализировать, то Веселый попросту разинул рот от изумления.

– Ты пойдешь, даже если мне придется тащить тебя силой! Не обсуждается.

– Я сказала – нет! – Я соскочила с высокого стула, сделала шаг в сторону.

Реакция вояки-проводника была молниеносной – он вцепился в мою руку чуть выше запястья, не давая возможности уйти.

– Ты вернешься за Периметр, без вариантов! – негромко, но так твердо произнес Сотников, что я тут же поверила: сейчас точно свяжет и понесет.

– Пусти! – гневно прошипела я, рванулась из захвата, но тщетно: пятерня сталкера стальным капканом держала мое предплечье.

– Э! Волк! – попытался вмешаться Веселый. – Ты бы это... поаккуратнее!

– Я с тобой никуда не пойду!

– Как будто я интересовался твоим мнением! – прорычал бывший проводник, и глаза его побелели от злости.

Я бросила взгляд на посетителей. В заведении затихли разговоры, сталкеры все свое внимание сконцентрировали на нас.

– Уверен, что справишься со всеми? – прошипела я в ответ.

Ну а что? Терять мне нечего! Если во весь голос да пустив слезу попросить защиты у десятка скучающих здесь мужиков – что будет? Как быстро слетит спесь с вояки при таком раскладе? Да, разумеется, для них он свой. Но когда женщина молит о помощи, бывает, что и хорошие приятели друг другу морды бьют.

До ослепленного яростью Сотникова мой вопрос дошел не сразу, а вот бармен быстро сообразил, что к чему.

– Не надо, детка! – серьезно произнес он.

Я обернулась к нему – он что, собирается пустить ситуацию на самотек, отдать меня этому придурку?! Да я вообще застряла тут исключительно по милости «дяди»! Если бы он не сказал в свое время, что только Волк возьмется за мой заказ, я бы давно уже наняла... да хоть вон того громилу! Будто бы прочитав мои мысли, громила поднялся со своего места.

– Проблемы? – поинтересовался он, пока не делая резких движений.

– Волк! Отпусти ее! – звенящим шепотом потребовал бармен. – Драки еще не хватало!

Я снова посмотрела в зал, улыбнулась самой ангельской улыбкой, какую только могла выдать в такой момент.

– Все в порядке, ребята! – И выдернула руку из хватки Волка.

Глупо как-то выходило. Сколько себя помню, мужчинами пользоваться никогда не умела, да и желания особого не возникало. Свои проблемы старалась решать сама. Тогда какого же черта я сейчас едва не натравила весь бар на обиженного (и не без причины!) вояку? С другой стороны, Сотников сам нарвался. Да, разумеется, его вряд ли по головке погладили те, кто организует экскурсии в Зону отчуждения. Шутка ли – «туристка» сбежала! Вот он и взбесился, имеет право. Но ведь мог же поговорить со мной спокойно, а не с порога за руки хватать и угрожать!

– Тяжко, наверное, быть такой дерзкой? – буркнул вояка, сверля меня глазами. – Ну ничего, еще сама умолять станешь, чтоб вернул на Большую землю. Ты еще не знаешь, куда попала!

– Спокойной ночи, – проговорила я, адресовав это пожелание «дяде» и Веселому.

Чувствуя затылком взгляды посетителей, я вырулила на лестницу, ведущую в мои «апартаменты», и только тогда выдохнула.

Заперев дверь изнутри, задумалась. Вот ведь ирония судьбы! Кто ж знал, что Волк, которого я караулила в баре уже несколько дней, окажется тем самым проводником, которого я невольно подставила, сбежав в последний день экскурсии с Витей-Винтом?

После такого, а в особенности после того, как едва не натравила на сталкера его же корешей, помогать мне этот Волк однозначно не станет. Извиниться перед ним, что ли? Ох, нет, он в такой ярости был, что тут никакие извинения не помогут, разве что чудо какое-то.

Вздохнув, я прошлепала к кровати и, не раздеваясь, легла, уставившись в потолок.

Глава 7

Веселый с раннего утра в очередной раз отправился в Зону, и пока он не вернулся, я решила не рисковать, маяча перед носом одиноких представителей рода мужского. Несмотря на собственный скепсис по поводу доставшихся от природы внешних данных, меня убедили, что тут я являюсь ходячей мишенью. Посему до середины дня маялась в подсобке и в «апартаментах», а к вечеру все же решила спуститься в бар. Задача, ради которой я сюда приперлась, сама себя не решит.

Бармен вовсю наводил лоск за стойкой и разговаривал с неизвестным мне мужчиной – уже не парнем, но и не преклонных лет. Впрочем, некоторые здесь выглядели явно не на свои года, а потому строить догадки по поводу возраста было глупо. Мужчина был невысоким, зато коренастым, и экипировка сидела на нем хорошо. Рукава были закатаны до локтей, и на левой руке я заметила татуировку, сделанную довольно давно, судя по выцветшим очертаниям парашюта. Аббревиатура ВДВ не оставляла сомнений в навыках этого сталкера. Контрастом коротко остриженным волосам была пышная борода. Говорил он с таким явным акцентом, что несложно было сделать предположение о национальности гостя.

Я подошла к стойке, присела на стул, коротко поприветствовала бармена.

– Познакомься, детка, – заговорил он. – Это Чек.

Интересная, однако, кличка. Он что, чеки коллекционирует?

– Чек, – эхом повторил сталкер, протянул ладонь, улыбнулся.

Не за друзьями я сюда ехала, но... Я пожала руку.

– Як кличут? – спросил назвавшийся Чеком.

Я зависла, подняла взгляд на бармена, однако тот лишь молча качнул головой – мол, сама называйся.

Я задумалась. Назвать настоящее имя? Тут вроде бы так не принято. Тогда что?

– Дерзкая, – неожиданно для самой себя выпалила я.

Почему-то застрявший в голове еще с вечера колкий эпитет, выданный воякой, вырвался наружу.

– Сталкер? – вопросительно уставился на меня Чек.

– Новичок, – неуверенно произнесла я, понимая, что начинаю врать, а врать мне никогда не нравилось.

Чек перевел вопросительный взгляд на бармена, тот кивнул, подтверждая далеко не самую правдивую информацию. Хм... Получается, теперь и у меня появился позывной, возможно, глупый, но вполне себе имеющий право на существование. У меня не хватило бы фантазии придумать себе кличку самой, да и, по слухам, «погоняло» тебе тут должен дать кто-то другой. Вот пусть так и будет! В конце концов, сталкер Волк был первым здешним обитателем, которого я встретила во время экскурсии, и имел полное право наделить меня позывным.

Чек оказался вполне сносным собеседником, любившим рассказывать истории обо всем, с чем ему приходилось сталкиваться в Зоне, а так как топтал он здешние места больше четырех лет, историй набралось немало. Не то чтобы мне было очень интересно, но, по крайней мере, не так скучно, как во время экскурсии. Пока возле стойки не замаячил Волк. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – пришла в голову поговорка, никак не клеящаяся к образу вояки.

Без экипировки он казался совершенно обычным и сейчас уже не вызывал опасений, как вчера. Выглядел невыспавшимся с похмелья, это было видно невооруженным глазом. Одарив меня пренебрежением, граничащим едва ли не с брезгливостью, быстро перевел взгляд на бармена, будто я пустое место, которое не обязательно замечать.

– Ты как? – осведомился бармен, когда сталкер плюхнулся на стул. – Отошел от вчерашнего?

– Не отошел! – злобно буркнул тот.

– Чего это с тобой? – произнес с сочувствием проходивший мимо бродяга – видимо, этого Волка знали все.

– А что не так?!

– Ты ж обычно не пьешь, а вид такой, будто надысь нажрался! – язвительно подметил сталкер.

– А я отчитываться перед каждым не обязан, – пробухтел Волк.

Правы были Веселый и «дядя»-бармен, когда говорили, какой Волк отвратительный собеседник. Это еще слабо сказано!

– Ты как на работу-то пойдешь? – поинтересовался «дядя».

– Какие все добросердечные стали! – фыркнул Волк. – Никак не пойду! Не работаю я больше.

– Что так? – удивились все хором.

Волк вдруг улыбнулся, хотя правильнее будет формулировка «оскалился».

– Сказали, раз люди стали пропадать – есть вопросики о моей профпригодности. Ну я и послал всех на хрен. А особо непонятливому майору прописал в жбан. Так что всё, заказана мне дорога на кордон. Потому как если я там снова появлюсь – пристрелят ко всем чертям. Спасибо твоей подружке!

– Шо зараз робить будешь? – спросил Чек, покосившись на бармена и на меня, хотя уточнять предысторию событий не стал.

– Что и все, – лязгнул зубами Волк.

Ему явно надоели расспросы, а похмельный синдром привел к тому, что теперь его все раздражало.

– Поешь чего-нибудь? – спросил бармен. – Полегчает.

– Мне, сквалыга, твои консервы даром не нужны! – скривился сталкер.

– Я консервы тебе и не предлагал, – даже обидевшись немного, возразил бармен. – Борщ сегодня на первое, а на второе – пюре с мясной подливой. – Хозяин с достоинством выпрямился.

– Откуда такая роскошь? Вернулся Сынок? А готовить-то он научился, прежде чем к плите вставать? А то помню я его кулинарные эксперименты... Или ты сам подрядился стряпать по ночам? – саркастично поинтересовался Волк.

– Не попал ни разу. У меня ж теперь помощница, – ответил бармен, переведя взгляд на меня.

Волк осекся, точно разом догоревший бикфордов шнур, разве что взрыва не последовало.

– Обойдусь! – процедил он. – Бутылку дай.

– Может, не сто́ит? – попытался образумить Чек, внезапно перейдя на чистый русский.

Волк посмотрел на Чека таким взглядом, что всем хватило понять: вопрос закрыт.

Бармен выдал заказ, и вояка отправился в дальний угол с маленьким столом, уселся там и, откупорив бутылку, накатил из горлышка.

– Пойду к нему, – произнес Чек и улыбнулся мне: – Спасибо! Было очень вкусно. Если не станешь сталкером – повар из тебя точно получится отменный.

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, я шепнула «дяде»:

– Что вчера наплел про меня ваш Волк?

– Сказал, что сбежала в Зону, когда он вел группу туристов.

– И все?

Бармен оставил без ответа мой вопрос. Я выдержала паузу и продолжила:

– Полагаю, бессмысленно надеяться, что после такого он возьмется за мой заказ. Но ведь есть же другие проводники! Почему я не могу обратиться к ним?

Бармен уставился на меня со странным выражением на лице.

– Знаешь, почему я никому не говорю, зачем ты здесь? Потому что любая информация становится оружием против тебя же. А тот, кого ты ищешь, – не самый последний здесь человек.

– Меня никоим образом не скомпрометирует тот факт, что я его ищу!

– А его? Я не лезу в душу, не спрашиваю, кем ты ему приходишься. Жена, любовница, фанатка, судебный пристав – мне без разницы. Но если ваша связь – его слабое место, это может сыграть против него.

– Я никем ему не прихожусь. Меня просто попросили найти этого человека, – соврала я, не глядя бармену в глаза.

– Это хорошая тактика. Вот и продолжай в том же духе, – похвалил он.

– Ну так что насчет другого проводника? Я трепаться-то не планирую. Да и вы, – ангельски улыбнулась я, прибегнув к лести, – наверняка порекомендуете мне человека надежного, который не воспользуется информацией... нам всем во вред.

«Дядя» крякнул – не то от осознания собственной значимости, не то озадачившись. Почесал в затылке. Наконец медленно проговорил:

– Свел бы я тебя с Угрюмым, они как раз по осени в паре ходили, сопровождали одного нелепого паренька... Да вот засада: не вернулся Угрюмый. Жив ли, где бродит сейчас – одна Зона в курсе. А тот, кого ты ищешь, уже с другой компанией мимо бара прошел. Ну как прошел... Переночевал тут – и был таков. И, видать, нелегким для него выдались последние дни: шевелюра-то у него, я точно помню, всегда была темной, а нынче – белее снега. Зато погоняло теперь в тему, – тихо добавил он. – Мунлайт.

– Мунлайт? – удивилась я. – Почему Мунлайт?

– Тс-с! – прошипел бармен, поднеся палец к губам. – У него и спросишь, если найдешь. Когда его в последний раз видели, был твой Мироненко-Мунлайт в паре со сталкером Снейком. Второй его спутник на сталкера явно не тянул – вероятно, «турист» или заказчик. Больше ничего не знаю, не интересовался. Не до того было: заваруха на Технопроме с военными случилась. А когда ты явилась – я попробовал справки-то навести, да по всем моим каналам глухо. А на Волка ты не злись, он отойдет и поможет.

– На нем что, свет клином сошелся? – недовольно пробормотала я. – Мне совершенно не хочется с ним общаться. Почему, например, Веселый не может быть моим проводником?

– Веселый неплохой сталкер. Стреляет, говорят, отменно. Да только в Зоне он не так давно. Опыта маловато. Так что далеко ходить с ним я бы не рискнул и тебе не советую, – выставил указательный палец дядя.

– А Волк этот прям такой крутой... – усомнилась я.

– Волк в ЧЗО около десяти лет, – пожал плечами владелец бара. – Поговаривают, что он из военсталов. Загремел на кордон сразу после учебки, совсем «зеленый» был. Но прошел спецподготовку, пообтерся тут, опыта набрался – и начал гулять по запретной территории уже самостоятельно.

– Военный, значит?

– Бывший. По слухам, он ранение серьезное получил, комиссовали со службы. Но это лишь слухи. А сам он болтать не любит.

– Заметно, – саркастично скривилась я. – А за какие заслуги ему дозволено бродить и там, и тут?

– Базу «Чести» сколотили как раз бывшие военные, потому-то здесь такой порядок. В руководстве клана вроде бы есть даже генералы – в отставке, само собой. Они, конечно, внутрь Периметра не ходят, зато с головой у них все в порядке: раз Волк знает Зону в два раза лучше, чем кто-либо другой в клане, на некоторые его вольности можно закрыть глаза. А он в ответ поделится обновленными картами и проконсультирует на предмет проложенных маршрутов. Точнее, так было, пока... пока инцидент с тобой не случился. Я бы, может, и не волновался особо: ну дал он в рыло майору на кордоне – так кто такой этот майор перед здешними генералами, пусть и в отставке? Замяли бы дело – и продолжил бы Волк водить свои экскурсии. Однако речь не о том, замнут или не замнут, а о задетом самолюбии. Он, получается, за тобой не уследил. И ладно бы ты случайно заблудилась или в новообразовавшуюся аномалию вляпалась – тоже, конечно, фигово для репутации проводника, ну так у нас тут не ялтинский пляж, старожилы и те, бывает, вляпываются. Но ты не потерялась, а намеренно обвела его вокруг пальца, а он и не заподозрил ничего. Хотя раньше кичился тем, что с первого взгляда любого человека прочесть может!

– Тоже мне профайлер нашелся... Как вообще разрешают водить экскурсии? Кто?

– Экскурсии тут для многих основной доход. Ну ладно, не для многих, а, скажем так, для избранных. И своим доходом эти проводники щедро делятся и с руководством клана, и с теми, кто курирует вопрос на кордонах. Ну ты сама посуди: поиск артефактов – штука крайне опасная. Курьерить, то есть работать на меня, на других торговцев или на тех же военных, доставлять грузы из Зоны на кордон, – не многим прибыльнее, чем экскурсии водить, а риск, что нарвешься на бандитов, гораздо выше. С гражданских-то «туристов» мародеру что взять? Ну разве что прикид моднявый, но бестолковый. А курьеры переносят артефакты на вес золота. И информацию, которая иногда дороже золота в сто раз. Но Волк тот еще говнюк – предпочитает работать сам на себя, – подытожил «дядя».

Я хотела было возразить, что бедный Винт поплатился жизнью отнюдь не за мой прикид, который к тому же и моднявым не назовешь. Но вовремя сообразила, что это уведет разговор в сторону от по-настоящему волнующей меня темы.

– А вы рассказали Волку, кого я ищу?

– Я пока вообще никому ничего не говорил. Всему свое время. И ты молчи, если проблем не хочешь.

– Ясно, – вздохнула я.

– Тебе нужно с ним поговорить. – Голос бармена стал жестче.

– Зачем?

– Ты имеешь непосредственное отношение к тому, что с ним случилось.

– Как бы не так! – возмутилась я. – Если уж на то пошло – это действительно его прокол, косяк и залет! Я, знаете ли, в школе ниндзя не обучалась, а уйти смогла спокойно. Это тут, на базе, может, дисциплина и порядок, а в группе «туристов» народ чем только не занимался, особенно ночами! И что-то я не помню, чтобы Волк хоть как-то нас контролировал в тот момент. Удивительно, как там вообще все не разбежались, при таком-то проводнике пофигистичном!

– Дело твое. Только напомню, что сама ты – не сталкер, чтоб идти на поиски Муна одной. Я Волка знаю хорошо. Он один из лучших, бывал в таких местах Зоны, о которых некоторые даже не слышали. Сумеет провести тебя по тем локациям, в которых Мун может объявиться с наибольшей долей вероятности. И он единственный, кто не станет к тебе клеиться.

– Это что, аргумент? – загрузилась я.

– Здесь – аргумент, и еще какой. Потом сама поймешь. Хотя не дай бог, конечно. Здесь мужики... дичают, что ли. Звереют. А Волк – может, и отвратительный, но все еще человек.

Я посмотрела на «дядю» с недоверием. В смысле, не из-за того, как он Волка охарактеризовал, а потому что не ожидала такой глубины умозаключений от обычного, по сути, барыги. Купил подешевле – продал подороже, вот и вся философия. А тут внезапно что-то необычное проклюнулось. Впрочем, кому как не торгашам разбираться в душах человеков?

М-да... Как ни крути, а жизнь вояке я все-таки подпортила. Меня передернуло от мысли, что придется извиняться перед грубияном, который еще и поиздевается при случае обязательно, и отыграется – это уж как пить дать.

– Побудь за стойкой, я скоро, – оборвал мои мысли бармен и сделал знак очередному бродяге, вошедшему в помещение с увесистым рюкзаком.

Я только и успела открыть рот, но «дядя» не стал дожидаться моего ответа, скрылся в покоях вместе с бродягой. Ясно. Кто-то приволок хабар. Теперь скупщика за уши не оттащишь, пока не закончится торг.

– Ну спасибо, дядюшка, – себе под нос пробурчала я и бросила взгляд на столы.

А там все было как и всегда: чавканье, споры, грубые тычки, скабрезные шутки, бахвальство, идиотский хохот... Вот любопытно – неужели никого, кроме меня, это не смущает, не бесит? Неужели и я сама, прожив здесь, не дай бог, полгода-год, начну воспринимать такую обстановку нормальной? Ну уж нет! Очевидно, что в этой компании мне не место. Вот только какой у меня выбор? Верно. Никакого.

То и дело я ловила на себе взгляды сталкеров. Одним просто было непривычно видеть в Зоне женщину. Другие смотрели с явным интересом, но все же не отвлекались от своих важных разговоров. На территории «честных», как я успела заметить, придерживались своеобразного устава, похожего на армейский. Находясь на базе, сталкеры, даже те, которые не входили в группировку, должны были следовать определенным правилам. И пусть, как это обычно бывает, у всякого правила случались исключения, по-настоящему наглеть здесь никто не рисковал. Разумеется, не из любви к дисциплине и приказам, а лишь потому, что при неподобающем поведении получить пулю от представителей местного правопорядка можно было запросто. Так говорил бармен. К счастью, при мне такого ни разу не произошло. Хотя я уже трижды была свидетелем того, как Гарик-Жорик выдворяет из бара особо ретивых спорщиков. Ну, на это я и на Большой земле насмотрелась, не привыкать.

Но сюда я приехала не изучать людей и местные реалии, а с конкретной целью, хотя избавиться от привычки анализировать у меня не получалось даже здесь. Привычка – вторая натура. По-моему, что-то похожее встречалось в трудах Аристотеля.

Я накинула капюшон толстовки, чтоб не привлекать лишнее внимание, да только опоздала: мою рефлексию прервал один из сталкеров, до сего момента сидевший за дальним столиком в компании «честных».

– Есть ли чем горло промочить, красавица? – спросил он, подходя к стойке. Возможно, в эту минуту он изо всех сил старался быть обаятельным – но не вышло.

– Есть, как не быть, – в тон ему ответила я, развернулась к шкафу, взяла с полки бутылку и, не утруждая себя чтением этикетки, вернулась к стойке. – Два бакса.

– Погулять не хочешь? – предложил он хрипло, пропустив мимо ушей цену.

– Спасибо, не хочу, – без эмоций ответила я.

– Что, физиономией не вышел? – криво усмехнулся «обаяшка».

– Ну отчего же? Для кого-то, может, и вышел. Только я не гуляю. Мне дядя не разрешает.

Возле стойки будто из-под земли возник Волк.

– За деньги все гуляют, – не унимался сталкер, не обратив внимания на вояку.

– Кстати о деньгах: вы свой заказ оплачивать собираетесь? Если нет – сорян, у меня и другой работы полно.

Разумеется, я понимала, что провоцировать нетрезвого мужика по меньшей мере неумно. Вот только не представляла, как можно вырулить из этой ситуации. И «дядя», как на грех, запропастился!

– Цену набиваешь? Сколько хочешь? – «Обаяшка» буквально повис на стойке и попытался дотянуться до меня своей лапищей.

Мне и раньше приходилось сталкиваться с грубыми подкатами, но на Большой земле имелся большой плюс – Уголовный кодекс. Даже если сама я была не при исполнении, там я знала, как вызвать блюстителей порядка. На многих одно лишь упоминание полиции действовало отрезвляюще. Воззвать, что ли, к «честным»? Это ведь их база, их зона ответственности! Или Жорика кликнуть?

– Э, але! – внезапно подал голос Волк. – Не создавай очередь! Бери, что заказывал, и вали!

– Тебе что, жить надоело? – выпрямляясь, процедил сталкер и повернулся к вояке.

– Мне-то? Однажды, может, и надоест, но не сегодня, – ухмыльнулся Волк.

Вот только драки не хватало!

– Может, оба вернетесь на свои места? – предложила я. Ну а что? Попытаться же стоило!

– А ты пока закрой рот, он тебе для другого понадобится! – рявкнул «обаяшка».

– Что ж ты так грубо? То звал погулять, а теперь просишь рот закрыть... – с театральной досадой покачал головой Волк. – Не, чувак, теперь тебе точно не перепадет!

– Да ты реально нарываешься!

«Обаяшка» потянулся, чтобы взять Волка за грудки, а вояка только этого и ждал: перехватил руку хама и повел ее куда-то в сторону, да так ловко, что сталкер, не удержав равновесия, с грохотом рухнул на пол.

«Айкидо, что ли?» – некстати промелькнуло в голове. Стоило подумать о том, что все уже позади, как к стойке начали подходить другие посетители.

– Ты че руки распускаешь?! – выкрикнул кто-то, обращаясь к Волку.

– Мужики, хорош! – вмешался Чек, протискиваясь сквозь толпу.

Поверженный все еще возился на полу, сыпля отборными ругательствами.

– Вообще-то первым начал вон тот! – ткнула я пальцем в «обаяшку», чувствуя, как накаляется обстановка.

– А это уже фиолетово, детка, – тут же отозвался кто-то из посетителей бара, и вперед вышел сталкер средних лет, с изрядно тронутыми сединой волосами, небрежно убранными под бандану. На нем была черная футболка, оголявшая накачанные бицепсы, а поверх нее разгрузочный жилет. Склонив голову к плечу, он внимательно оглядел Волка и проговорил: – Волчара у нас борзый, не первый раз нарывается. Да, Волчара?

– Что за беспонтовые предъявы, Медведь? – вздернул брови Волк. – Если тебе реально есть что предъявить – я слушаю.

Только сейчас я заметила на правом плече сталкера в бандане татуировку в виде клыкастой медвежьей пасти. Медведь против Волка... Символично.

– Ты мне не нравишься, – меж тем откликнулся седовласый. – И много кому здесь не нравишься. Работаешь на два фронта. Сталкеры так не делают.

– Сталкеры много чего не делают. Только тебе-то откуда это знать? Какой из тебя сталкер? – произнес вояка Сотников, не особо осторожничая.

Седовласый едва заметно качнул головой, и парни, стоявшие за его плечами, повинуясь безмолвной команде, ринулись на Волка. Поначалу тот весьма профессионально отбивался, молниеносно уходя с линии атаки и экономно, но точно огрызаясь то рукой, то ногой. Однако участников драки становилось все больше, пространства для маневров не осталось, и в какой-то момент вояка оказался на полу. Чек и еще пара мужиков попытались оттащить особо ретивых драчунов, но не слишком преуспели. Я заозиралась. К покоям бармена не пробиться. Охранник? Я рванула к лестнице, откуда выглядывала любопытная физиономия Гарика-Жорика.

– Так и будешь смотреть?! – прокричала я, почти не слыша собственного голоса.

– А что такое? Ну, захотелось мужикам кулаки почесать – тут такое регулярно случается. Не парься!

– Они весь бар разнесут!

– Разнесут – оплатят, с хозяином в этом вопросе не забалуешь. Компенсация за ущерб даже выгоднее, чем заурядная попойка.

Чего-чего? «Компенсация» и «заурядная» в одном предложении от туповатого Гарика-Жорика ввергли меня в секундный ступор. Но я тут же вспомнила, ради чего обратилась к охраннику:

– Они же его убьют!

– А тебе-то что за дело?

Все они здесь, что ли, такие? Всем на всех наплевать?

– Останови их!

– Не могу! – развел руками охранник, еще раз оглядев побоище.

Какая же поразительная штука жизнь! Буквально накануне я сама готова была натравить на Волка всех посетителей бара – и испытала бы ни с чем не сравнимое моральное удовлетворение, если бы ему как следует начистили рыло. А сегодня...

Нужно было что-то делать, не то кончится мой вояка в расцвете лет. Ну то есть не мой! Просто вояка. Просто некий Дима Сотников, которого «дядюшка» отчего-то считает человечным человеком.

– Дай пистолет! – крикнула я Гарику-Жорику.

– Офигела?! – возмутился охранник. – Здесь стрелять нельзя! Вход строго без оружия!

– Ты проблем хочешь?! – с угрозой проговорила я. – Я скажу дяде, что ты ко мне приставал в подсобке!

Пока Гарик-Жорик соображал, что за фигню я только что сморозила и каковы могут быть у этой фигни последствия, я буквально прильнула к нему, блокируя плечом его правую руку, выставила локоть, как учили, пятку – на стопу в берце, легкий толчок – и пошатнувшийся охранник, моргая, с удивлением смотрит на свой пистолет, чудом оказавшийся у меня.

Пока он не попросил его обратно (даже не хочу представлять, как бы это могло выглядеть), я обернулась лицом к эпицентру драки, одновременно снимая ствол с предохранителя, передернула затвор, подняла руку вверх и нажала на спуск.

* * *

Выстрел в замкнутом помещении вышел чересчур громким, и произведенный эффект получился что надо.

Драчунов будто сдуло. Всех, кроме Медведя: одной рукой он сжимал ворот уже изрядно подранной куртки лежащего на полу вояки, вторая – занесена над лицом Волка для финального удара. Но пистолет теперь смотрел точнехонько в прикрытый банданой лоб.

– Отпустил его! Ну? Быстро! – потребовала я.

Адреналин зашкаливал, я чувствовала, как ладонь, сжимающая рукоять пистолета, становится мокрой. Безусловно, это была не первая заварушка, в которой мне пришлось поучаствовать, я даже на захват заложников однажды выезжала. Но тогда это было по долгу службы, а слева-справа непременно находились коллеги, проверенные ребята, которые ни за что не позволили бы мне лезть в самое пекло. И до применения оружия дело ни разу не дошло. А как оно обернется сейчас – одному богу известно. Еще и Гарик-Жорик пыхтит за спиной, вне поля зрения! Нервирует.

Седовласый замер, ослабил звериный захват и, отпустив наконец ворот противника, не торопясь выпрямился. Волк поднялся не сразу – видимо, ему сильно досталось. Багровые следы пропущенных ударов на лице, с рассеченной брови стекает струйка крови, левая кисть висит плетью, да и сам он весь какой-то скрюченный... Пока я смотрела на вояку, все участники драки смотрели на меня.

– Ты кто, цыпа? – кривовато улыбаясь, ласково спросил Медведь. – Ты вообще представляешь, что за такое бывает?

– Пока что я представляю, как твои мозги разлетаются по всему бару, а мне их потом отмывать.

– Смелая? – добавил угрозы в голос Медведь.

– Дерзкая, – не то возразила, не то представилась я.

В помещение наконец ввалился бармен, обвел глазами участников драки, переметнул взгляд на охранника, а потом ожидаемо уставился на пистолет в моей руке. Опешил, вытаращился, как рак, но быстро собрался.

– Что я пропустил? – уголком рта спросил он у первого попавшегося посетителя.

– Ну, самое главное ты как раз застал, – хмыкнул седовласый. – Любуйся! Твоя посудомойка машет стволом там, где это категорически запрещено. Непорядок! Я бы даже сказал – залет, папаша.

– Медведь, да ладно тебе! – проговорил слегка побледневший Исидор. – Она здесь без году неделя, не все правила еще выучила...

– А я разве о ней говорю? – удивился седовласый, поправляя бандану. – Это твой залет. Твой бар, твои порядки – которые, заметь, мы беспрекословно соблюдаем! – твоя работница, которую нанял именно ты и которую обязан был проинструктировать, прежде чем к половой тряпке подпускать... Если она косячит, если лезет в мужские разборки и хватается за волыну – спрос с тебя.

– Медведь, ты меня знаешь... – начал было бармен, но седовласый жестом прервал его:

– Знаю. И уважаю. И только уважения ради не стану раздувать скандал из... этого инцидента. Понимаю, как быстро можно лишиться бизнеса, если репутация испорчена. А мне это невыгодно. К тебе я привык, и дела с тобой мне вести сподручнее. Но завтра ее здесь быть не должно!

Он был теперь предельно серьезен, а бармену явно не хотелось лишних проблем. Меня это не устраивало. Поставив пистолет на предохранитель, я вернула его охраннику. Подбоченилась.

– Уходить я никуда не собираюсь. Придется потерпеть мое присутствие. Или поискать другое заведение, пока я временно исполняю роль посудомойки.

Медведь оценил: оружия в моих руках теперь не было, однако не было и испуга в голосе. Он осмотрел меня с ног до головы так пристально, словно увидел впервые.

– Ты должна быть благодарна парням, что тебя еще по кругу не пустили.

– О, правда? – выгнула я бровь. – Ну раз ты так говоришь – я благодарна. Что-то еще?

– Я уже все сказал. Если увижу тебя здесь завтра – не поздоровится ни тебе, ни твоему... Исидор, а она действительно тебе племянницей приходится?

Пока владелец бара, просчитывая риски, мямлил что-то себе под нос, я вновь перехватила инициативу:

– Нет, он мне не дядя. Зато Мунлайт мой близкий родственник. Знаешь такого? – И четко понимая, что потом пожалею, с дикой решимостью заявила: – Я его дочь.

После невыносимо долгой минуты гробовой тишины кто-то заговорил шепотом. Потом зашептались и в другом углу, и в третьем. Хм... А я и не подозревала, что они так умеют.

Сталкер с татуировкой медведя, склонив голову набок, все еще смотрел на меня, только теперь... оценивающе, что ли. Возможно, пытался понять, не вру ли я, или высчитывал, какую выгоду можно извлечь из этой информации, или – если Мунлайт и впрямь здесь знаменитость – соображал, какими неприятностями ему грозит конфликт с дочкой этой самой знаменитости. Облокотившийся на стойку Чек тоже вытаращился на меня. Судя по шепоткам и удивленным взглядам посетителей, едва ли не все поголовно были знакомы с моим отцом.

– Не знал, что у Муна есть дочь, – после паузы хрипло выдохнул Медведь и вдруг весело оскалился: – Впрочем, самого его здесь нет, и один лишь черт знает, где он сейчас. И еще большой вопрос, вписался бы он за тебя после того, что ты тут натворила, или выдрал бы ремнем, как сидорову козу. Но ты знаешь, папаша, – обернулся седовласый к бармену, – а пускай остается девка! Так даже интереснее. В конце концов, ей всегда найдется применение. Только приглядывай за ней повнимательнее, – уже без улыбки закончил Медведь.

Бармен, заметно помрачнев, кивнул.

Через пару минут посетители загомонили на прежней громкости, будто ничего и не было. Кто-то требовал еды, кто-то возмущенно демонстрировал пустой стакан. Бармен заметался вдоль стойки, пытаясь обслужить нескольких клиентов разом.

– Стоило мне ненадолго отойти, и ты уже в историю влипла! – осуждающе шепнул он, оказавшись рядом со мной.

– Так получилось, – виновато протянула я, покосившись на Волка.

– Зря ты сказала, что Мун твой отец! Ох, зря! – с укором произнес бармен. – Сегодня, девочка, ты нажила себе и друзей, и врагов.

Пф! Это я и без «дяди» поняла.

Чек уже не таращился, но все еще молчал, переваривая полученную информацию, и пытался оттереть рукавом кровь с губ и бороды. А вот Волк, казалось, не сильно-то удивился. Если в первую минуту отсутствие его реакции еще можно было списать на горячку драки или на нокдаун, в котором он наверняка побывал, то теперь я склонна была допустить, что он и раньше догадывался о чем-то таком, а теперь в его голове щелкнуло, и все наконец-то встало на свои места. Возможно, я и впрямь похожа на отца, хотя сама ни малейшего сходства не замечала.

– Вот это поворот! – в конце концов хмыкнул Чек, и это как будто стало сигналом для Сотникова: он поднялся со стула и направился на выход. Походка его была неуверенной. Сотрясение? Черт, этого еще не хватало! И тут я поймала на себе многозначительный взгляд бармена – он безмолвно, но весьма красноречиво намекал, что я должна поговорить с Волком и сделать это прямо сейчас.

На секунду я закрыла глаза, собираясь с мыслями, выдохнула и, спрыгнув со стула, поплелась следом за сталкером. На лестнице мне что-то сказал вдогонку Гарик-Жорик, но я проигнорировала.

Хоть и шагал Сотников небыстро, догнать его мне удалось только наверху, на улице.

– Дим! Постой! – негромко окликнула я, сокращая дистанцию.

– Волк. – Сталкер неохотно развернулся. – Здесь я для всех – Волк. Ты не исключение.

Я притормозила в полутора метрах от него, ближе подходить почему-то не захотелось. Начала неуверенно, сцепив пальцы рук:

– Я... я извиниться хотела.

На улице ощутимо похолодало, и я пожалела, что на мне нет куртки.

– За что именно? – без эмоций поинтересовался Волк. – За то, что сбежала с экскурсии? Или за драку?

– За драку? В смысле? – удивилась я. – На драку ты сам нарвался.

– Так началась она из-за тебя! – возразил сталкер, переступив с одной ноги на другую.

– Если б ты не влез, драки бы не было! Неужели ты думаешь, что раньше ко мне не подкатывали разные придурки? Я бы и здесь справилась сама.

Сталкер хмыкнул, обнажив на секунду зубы. Ну натуральный Волк!

– Прав Медведь: кое-кого нельзя даже к половой тряпке подпускать, не то что к людям. Валить тебе нужно отсюда, – произнес вояка и едва заметно поморщился от боли. – И чем скорее – тем лучше, иначе бед не оберешься. Это за Периметром ты...

– Разберусь без тебя и Медведя твоего! – грубо оборвала я. Надо же, разговорился как, поглядите на него! А раньше чуть ли не клещами слова вытягивать приходилось.

– Послушай доброго совета...

– Другим советуй! – снова перебила я его, развернулась и быстро зашагала прочь.

Вот же кретин!

* * *

Слева от вывески «Сто град» красовался желтый треугольник в красной окантовке. Только, в отличие от традиционных дорожных знаков, здесь ровно посередине располагался схематичный рисунок существа, напоминавшего человека лишь отдаленно. Изображено оно было на четвереньках, а вместо носа висел хоботок. Не иначе, мутант, которыми здесь любят пугать.

К слову о мутантах: может, бармен заблуждался и в Сотникове человеческого уже не так много, как ему хотелось бы видеть? Отличный сейчас получился диалог, который вроде бы подтверждал эту мою теорию.

Или нет?

Ни с кем не хотелось говорить, и, ничего не объяснив бармену, я прошла гудящий бар насквозь, поднялась в свои «апартаменты».

И крепко задумалась. Что теперь? По мнению «дяди», сегодня я нажила себе и друзей, и врагов. Вот теперь мне уж точно не следует бродить по базе одной. И во что только я ввязалась? Идея найти отца казалась разумной, безобидной и правильной. Я никак не предполагала, что все закрутится... вот так. Проблем становилось все больше, и поиски отца – теперь не самая главная из них.

Глава 8

– Так, значит, Мунлайт твой отец? – начал разговор Веселый, когда мы миновали южный блокпост и медленно вышагивали по проторенной дорожке.

На улице ощутимо похолодало, и хотя туман начал редеть, низкие тучи не давали возможности солнцу прогревать поверхность земли. Не радовала весна хорошей погодой в этом году. Я по привычке накинула капюшон, жилетку застегивать не стала.

– Доложили уже?

– Смеешься? – фыркнул Никита. – Вся база с вечера об этом гудит!

Я обернулась на теряющиеся в дымке корпуса́, принадлежащие «Чести». Гудит, стало быть. А говорят, что посудачить да посплетничать любят только женщины.

– Отец, – подтвердила я.

– Неожиданно. – Парень с минуту молчал, думая о чем-то, затем медленно проговорил: – Странно, что у него такая дочь...

– Какая?

– Ну... правильная, что ли, – дернул плечом сталкер.

– С чего ты взял, Веселый, что я правильная? – насмешливо уставилась я на парня.

Сталкер улыбнулся, показал жестами, что безопасная часть тропы осталась позади, и перевел тему:

– А еще, по слухам, ты вчера драку остановила.

– Не может быть! – недовольно отозвалась я, ступая теперь строго за ним. – Слухи слухами, а в глаза мне говорят другое – и что я беспредельщица, раз за пушку в баре схватилась, и что драка из-за меня началась, и что врагов я себе нажила...

– Кто это тебе такое говорит? Волк? Он отойдет, – махнул рукой Веселый.

Я не стала переубеждать Никиту в том, что теперь не один Волк меня ненавидит. Еще как минимум Медведь. А если покопаться – наверняка найдутся и другие... представители лесной фауны.

– По-моему, один ты относишься ко мне лояльно. С другой стороны, спас – терпи!

Веселый хихикнул, однако внезапно раздавшийся зуммер заставил его отвлечься и остановиться. То же сделала и я.

Прибор, извлеченный Никитой из кармана куртки, выглядел как небольшой карманный ПК. Веселый потыкал пальцами в сенсорный экран, бросил взгляд куда-то вперед и после этого спрятал прибор обратно.

– Это ПДА, – пояснил он, – персональный цифровой помощник, в просторечии – наладонник. Есть специальная сеть, в которой зарегистрированы владельцы таких штук, так что каждый из тех, кто поблизости, попадает в поле действия ПДА других сталкеров и отображается на экране в виде светящейся точки. Иногда это, конечно, минус – например, когда вышел на промысел и планируешь сорвать банк. Или когда решил пополнить запасы в своем схроне – это такие сталкерские тайники на территории Зоны, они есть практически у всех, да не по одному, а несколько в разных местах. Короче говоря, с включенным ПДА сложно остаться незаметным и для приятелей, и для мародеров каких-нибудь. Зато мы обеспечены связью и навигацией. Плюс сталкерская энциклопедия, в которой можно найти ответы практически на любые вопросы, связанные с загадками Зоны. Как в свое время говаривал мой наставник: «Если ты столкнулся с неведомым и ломаешь голову, как бы тебе это неведомое наречь, – загляни в ПДА, там наверняка уже есть подробная статья». А еще в продвинутых моделях имеется встроенный детектор аномалий.

– А у тебя продвинутая модель? – заинтересовалась я.

– А то! – с гордостью ответил Веселый и поманил меня пальцем.

Я осторожно преодолела остававшиеся до него метры. Взгляд сталкера был устремлен вперед и вправо. На что именно – я увидела не сразу, а только после того, как он указал пальцем на едва заметные круговые колебания воздуха. Это было похоже на крохотный прозрачный смерч. Странно, конечно, увидеть миниатюрный вихрь при полном отсутствии ветра, но «странно» и «опасно» – даже пишутся по-разному. Как по мне, не могла подобная штука нести угрозу. Но завораживала, не откажешь.

– Это что? – почти шепотом спросила я. – Аномалия?

– Ага. «Птичья карусель», – ответил сталкер.

– Почему птичья? Я вообще не встречала здесь птиц, – припомнила я.

– Одни вороны остались, да и то мало. Приглядись. Видишь перья вокруг аномалии? Верный признак того, что недавно какая-то птаха на «карусельке» прокатилась.

Я качнула головой. Вроде всегда считала себя наблюдательной, а сейчас будто потеряла этот навык. Маленький смерч перетягивал на себя внимание, и в итоге я упустила по-настоящему важные детали: вокруг полянки с «птичьей каруселью» действительно были рассыпаны перья... и, кажется, мелкие косточки.

– Ладно, с воронами понятно. А с людьми что она делает?

– Убивает, – без раздумий ответил Веселый. – Иногда люди ничем не отличаются от ворон – вот это как раз один из таких случаев.

Вроде пошутил, но вышло жутковато.

– Есть что-то, что не жалко? – попросил Веселый, повернувшись ко мне.

Я судорожно стала шарить по карманам, нащупала фонарик-брелок с перегоревшим диодом (вот и покупай китайские вещи после этого), протянула ему. Веселый, коротко размахнувшись, швырнул пластиковый цилиндрик в направлении аномалии, а сам присел на корточки, жестом показав мне сделать то же самое. Фонарик, который по законам физики должен был пролететь сквозь прозрачный вихрь и упасть, завис в воздухе и начал кружить по восходящей спирали. Миниатюрный смерч перестал быть миниатюрным: он рос, будто на дрожжах, вознося китайскую безделушку все выше и выше. Наконец, достигнув, видимо, какого-то пика, брелок застыл на месте, повисел недолго – и в какую-то долю секунды разлетелся на мелкие кусочки, шрапнелью свистнувшие у нас над головами.

Я вздрогнула, рефлекторно вцепилась в руку сталкера. Ни фига себе каруселька! Это что же, и с человеком, который случайно наступит на аномалию, произойдет... вот это?

Я наконец опомнилась и отпустила руку Веселого:

– Извини...

– Ничего. Реакция не самая экзотическая! – хохотнул он. – Вот если бы никакой реакции не последовало – это навело бы меня на определенные мысли. Ну что, продолжим обучение? Или на сегодня впечатлений достаточно?

– Видел, как в нее попадают люди? – с осторожностью поинтересовалась я, игнорируя вопрос о впечатлениях.

– Да, – коротко ответил он, отведя глаза.

– И... не спастись?

Все еще глядя в сторону, он дернул плечом:

– По-всякому бывает. Встречаются везунчики с ожогами от «электры», «ведьмина студня» и «жгучего пуха». Видел сталкера без половины ступни – он утверждает, что так удачно прополз по границе «мухобойки». Но вообще наш брат любит приукрасить, так что не сто́ит верить прям каждому.

– И что, все аномалии такие... неприветливые?

– Доброкачественных не припомню! – снова рассмеялся Никита. – Аномалий множество, перечислить все не хватит пальцев на руках. Мы их классифицируем по видам. Это вот гравитационная, – указал он подбородком на «птичью карусель». – А еще есть химические, органические, энергетические, пространственные, хроно– и пси-аномалии. Молодые, то есть те, которые только-только образовались, особой мощью не наделены, и если обладаешь определенными навыками, их даже можно проскочить. Но «с возрастом» аномалии набирают силу, растут, расширяются. Приличная «мясорубка» не то что человека – слонопотама в две секунды оприходует! Ну, про слонопотамов я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. Тем более что так близко от базы мутанты предпочитают не гулять. В отличие от аномалий – эти и образоваться где угодно могут, и переползти с места на место. Ну что ты вытаращилась? Я не шучу: действительно существуют блуждающие аномалии, и их немало. И лучше ни в какие из них не попадать. Ну, ты поняла, – подмигнув, подытожил он.

Я помотала головой. Нет, еще не поняла. Узнала – да. Увидела своими глазами. Но до конца не осознала – увиденное и услышанное куда больше смахивало на сказку или на сон.

Сталкер шагнул в сторону «птичьей карусели», и я едва не вскрикнула. С ума он сошел, что ли?! Но Никита, похоже, знал, что делает. Опустив рюкзак на землю, достал из него небольшой деревянный ящик с крышкой на металлических петлях. Когда сталкер открыл его, я заметила, что пространство внутри поделено на ячейки, а все перегородки, как и дно и внутренняя сторона крышки, покрыты металлом, по цвету похожим на свинец. Точно такой же ящичек я нашла в рюкзаке Винта. Натянув перчатки, Веселый присел возле места, где недавно крутился вихрь.

– Это безопасно? – напряженно уточнила я.

– Теперь – да. Кинув в аномалию твой фонарик, мы ненадолго разрядили ее. Через несколько секунд она очухается и запустится по новой. Но пока...

Никита включил ПДА и поводил им над землей, удовлетворенно кивнул и поднял маленький предмет, больше всего похожий на обычный камень с розовыми прожилками. Перед тем как убрать в ящик, он продемонстрировал его мне.

– А вот это – артефакт, порожденный «птичьей каруселью». Тот самый хабар, ради которого мы ходим в Зону.

– А потом у вас его покупает бармен! – сообразила я.

– Именно! Потом этот сквалыга перепродает артефакты военным, ученым или частным клиентам. Обычно без разбору: что скупил у бродяг – то и отправляет на кордон. Так сказать, оптом. Но бывает, что ему приходит заказ на что-то конкретное. Вот тут уж и нам приходится попотеть, чтобы добыть нужную диковинку, и скупщик вынужден раскошелиться.

– Разве ты сейчас потел? – поддела я. – Выглядело проще, чем собирать грибы!

Никита посмотрел укоризненно:

– Не ехидничай! Эту аномалию я приметил еще вчера. Специально не стал ничего делать с ней, чтобы сегодня разрядить в твоем присутствии. Тебе же надо набираться... ну ладно, пока еще не опыта, но хотя бы знаний. Поэтому сейчас мы с тобой не бродили, не искали, да и от базы отошли всего-то на несколько сот метров. А представь, что нам пришлось бы прочесать вон тот лесной массив? И учти, что аномалии там буквально на каждом шагу, а артефакты можно добыть в лучшем случае в одной из сотни. Случается, два-три дня ходишь – и возвращаешься пустой. Или с какой-нибудь фигней вместо того, что тебе заказал бармен.

– А разница в цене артефактов существенная, – задумчиво предположила я.

– А то! Есть совсем дешевенькие арты – вот как тот, что мы с тобой сейчас нашли. Твой дядя за него мне максимум тарелку супа предложит. А есть такие заказы, после которых можно спокойно покидать Зону и до конца жизни блаженствовать на побережье Атлантического океана...

– Перечислишь?

– Что? – озадачился Веселый.

– Не что, а кого. Сталкеров, которые так разбогатели, что теперь блаженствуют возле океана.

– А, ты про это... Уела! – Никита фыркнул и потряс головой. – Ты права: среди моих знакомых таких нет. Но слухи на пустом месте не рождаются. Ну и потом – должна же быть вера в счастливое будущее! Иначе зачем вот это все...

Я дала Никите пару минут порефлексировать. Наверняка он уже не раз задумывался о целесообразности своего присутствия в Зоне. Жить в нужде, впроголодь, ночевать в клоповниках, а то и на голой земле посреди запретной территории, каждый день рисковать здоровьем – неужели мечта того сто́ит? Сколько недель, месяцев, лет приходится уговаривать себя – мол, осталось потерпеть чуть-чуть, зато потом точно повезет? Когда наступает предел? Вот, например, Волк топчет Зону уже десять лет. А мой отец? А сотни других мужиков, точно так же верящих в сказку со счастливым концом? Получающих ожоги от «электры» и какого-то «пуха», лишающихся ступней, гибнущих в аномалиях или... Очень некстати вспомнилось, какой хороший Никита стрелок: минус три мужика, которые тоже, скорее всего, мечтали разбогатеть тем или иным способом и уехать из этой дождливой серости к океану с белоснежными пляжами, солнцем круглый год и доступными мулатками под каждой пальмой...

– Так, – тихонько хлопнул в ладоши Веселый, – на сегодня все. Хорошего понемножку. Возвращаемся на базу.

Я ступала след в след, а сама все думала о том, что у славного парня Никиты психика наверняка уже искорежена до безобразия. Можно хохмить на людях, оправдывая свой позывной, но невозможно наедине с собой не испытывать угрызений совести и душевной боли, невозможно не заниматься самоедством, если час назад упокоил троих. Да хоть бы и одного! Но почему-то я была убеждена, что оружие в Зоне Веселый в тот раз применил не впервые. Нельзя быть убийцей и не терзаться из-за этого! А если он все-таки ни капли не терзается – тогда с психикой и вовсе беда...

Я потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Как понять, какой артефакт ценный, а какой – ерунда?

– Научишься, – снисходительно улыбнулся Никита. – Дам полистать тебе энциклопедию, там описаны все известные арты и их свойства. А вообще надо бы напрячь нашего барыгу – пускай он обеспечит тебя ПДА! А ценность артефакта напрямую зависит от его свойств. Ну и еще от того, насколько он редок.

– Как определить, какая аномалия скоро породит артефакт, желательно редкий?

Никита от души рассмеялся. Собственно, я этого и добивалась, формулируя вопрос наиболее идиотским образом. Мне хватало сообразительности, чтобы сделать выводы: если бы возникновение артефакта можно было предсказать, сталкеры не бродили бы по всей Зоне отчуждения, а сидели бы кружком подле каждой «птичьей карусели», словно рыбаки вокруг лунки, и таскали бы камушки с розовыми прожилками, пока не наберется ведро.

– Чтобы аномалия породила артефакт, в нее должно что-то попасть.

– Погоди-ка... Ты кинул в «карусель» мой фонарик – а вынул артефакт! Так это от моего фонарика?!

– Нет. На неорганические предметы аномалии такого типа реагировать могут, но артефактов при этом не создают. Нужна обязательно органика. Это...

– Не надо расшифровывать! Я поняла.

– Ну и молодец, – похвалил Веселый, и мне почему-то сделалось приятно, хотя хвалить, честно говоря, было не за что.

Вдалеке показались корпуса завода «Славич», и я заторопилась, чтобы успеть задать до возвращения все появившиеся вопросы.

– Как это вообще происходит? Например, влетела ворона, ее разнесло на мелкие клочки. Из чего же образуется артефакт?

– Не имею ни малейшего понятия, – улыбнулся Веселый. – Ты же понимаешь, почему эти подлянки так называются? Это аномальные локации с аномальными законами физики, и свойства у них тоже аномальные. По нашей логике и в соответствии с известными нам со школы постулатами, если в некое пространство попала ворона массой триста граммов, то и взамен мы вроде как должны получить предмет плюс-минус такого же веса или объема. Так? Но в Зоне логика не работает. Просто прими как факт: если в аномалию попала органика – в ней появится арт. А почему – это уже вопрос к научникам, они уж сколько лет бьются, замеряют и вычисляют, исследуют и экспериментируют...

Мы оба одновременно заметили знакомую фигуру мужчины, шагавшего навстречу.

– На прогулку вышли, голубки? – осклабился Волк, поравнявшись с нами.

«Да он бесится! – с удивлением сообразила я. – И не из-за вчерашней драки, а потому что... потому что...»

– Показываю окрестности, натаскиваю потихоньку, – невозмутимо отозвался Веселый.

– Детский сад! – сплюнул вояка. – Окрестности он ей показывает... Здесь Зона, а не парк развлечений!

– У тебя есть какой-то другой способ превратить новичка в сталкера? – усмехнулся Никита. – Поделись, с удовольствием воспользуюсь. А пока приходится по старинке, как меня мой наставник натаскивал.

– В сталкера?! – вылупил глаза Волк. – А на хрена?! Или ты что, – перевел он на меня тяжелый взгляд, – решила тут обосноваться? В рейды ходить будешь, на промысел? Может, «туристов» водить станешь?

– Ты чего завелся? – нахмурился Веселый. – Знаешь ведь, для чего она сюда пришла.

– Как пришла – так и уйдет. По папочке соскучилась? – снова обратился вояка ко мне. – Повидаться захотела? Ну так имей в виду: Мун Зону покидать не планирует, так что домой ты все равно вернешься одна.

– Вот пусть он сам мне об этом и скажет! – Я уперла кулаки в бока – надеюсь, это выглядело не слишком нелепо. – И вообще – тебе-то что за дело? Чего ты ко мне цепляешься постоянно? Пришла и пришла – я твое спальное место не занимаю!

– Ты забыла, чего стоил твой приход? – прошипел Волк и издевательски оскалился: – Не-ет, я сейчас не про то, что какой-то там проводник работы лишился, – подумаешь, важность! Но из-за тебя убили мальчишку! Не хочешь узнать, как там его мамка с папкой? А те трое, от которых тебя спас наш герой! Уверена, что и до встречи с тобой они были подонками? Может, именно твой вид посреди Зоны им по мозгам врезал, а до этого они исправно носили скупщикам хабар и отправляли деньги на Большую землю – старикам-родителям на пропитание, детишкам на обучение, жене на лечение?

Этот короткий экспрессивный монолог резанул так, будто в сердце воткнули что-то тонкое и острое. У меня перехватило дыхание. Всякое желание ответить бесчувственному сталкеру отпало в ту же секунду. Я сжала зубы и, почувствовав, как начинает щипать в носу от накатывающих слез, пошла прочь, проигнорировав выкрики Никиты.

– Ты дурак?! – рыкнул Веселый, перестав звать меня.

– Не понял?! – огрызнулся в ответ Волк.

– Какого черта ты к ней цепляешься?!

– Разве то, что я сказал, не правда?

– Есть правда, которую не нужно повторять! – почти выкрикнул сталкер.

– Здесь Зона, а не курсы этикета. Хватит маяться дурью! В конце концов, она пришла сюда сама, пускай привыкает. Хватит с ней сюсюкать, ничем хорошим это не закончится! И нехрен мне по мозгам ездить! – резко закончил Волк.

– Я серьезно. Оставь ее в покое, – не унимался Веселый.

Волк зло посмотрел на сталкера, но промолчал.

Их разговор какое-то время доносился до меня обрывками, вот только я уже не слушала.

Настроение не просто испарилось, оно рухнуло, будто это эфемерное ощущение столкнули со стометровой вышки. Все внутри меня снова клокотало, как в первый день. Боль, которую я всячески пыталась забыть, сейчас давила так, что казалась еще сильнее, чем вначале.

Не помню, как оказалась в баре. Если мне что-то и говорили, я не слышала, словно в уши набили ваты. Наконец оказавшись в комнате, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и уткнулась в подушку, больше не в силах сдерживать слезы.

Глава 9

Стук в дверь сейчас был некстати.

Не знаю, сколько времени я ревела (по ощущениям – всего пару минут), но легче мне все-таки стало. Я ненавидела плакать, а проявлять таким образом эмоции на людях ненавидела еще больше. Может, просто боялась показаться слабой? Впрочем, в последнее время я начала подозревать, что от истины это не так уж и далеко. Ну кто мне вообще сказал, что я сильная?

Стук повторился. Я подошла к двери, пару раз покашляла, чувствуя, как горло все еще дерет от солено-горьких слез, и открыла ее.

Даже если б сейчас на пороге стоял Волк с извинениями, что в принципе невозможно, я и то удивилась бы меньше. Но меня внезапно пришел навестить «дядя»-бармен. Его сочувственно-обеспокоенный взгляд заставил поежиться: видать, выгляжу я и впрямь фигово.

– Я что-то должна сделать на кухне? – осипшим голосом спросила я.

– Нет. Ты в слезах вбежала в бар...

– Все в порядке, – опустив глаза в пол, прервала я и побрела обратно к кровати.

– Какой уж тут порядок? – Бармен прикрыл дверь. – С Волком, что ли, говорила? Это он тебя довел? – спросил «дядя» таким тоном, будто после прояснения этого обстоятельства планировал наказать обидчика ремнем по пятой точке.

Пройдя по комнатке, он сел рядом со мной.

– Волк... Он всего лишь правду сказал. Я виновата в смерти парня, – мрачно констатировала я и, не успев подавить вновь накатившие слезы, всхлипнула.

– Ну, ну, – протянул бармен и обнял за плечи.

– Почему все вышло так?! Я всего лишь хочу найти отца!

Всхлипы стали повторяться чаще, и я не сразу поняла, что снова реву, причем в голос, с причитаниями. Да! Сдали нервы! Я зажмурилась.

– Это Зона. Здесь постоянно убивают, так уж сложилось. Но сталкеры продолжают приходить сюда – кто за артефактами, кто в поисках легендарного Исполнителя желаний, а кто и просто тащится от такой жизни. Многие остаются, как твой отец. Не уверен, правда, что он из тех, кто тащится. Но, по крайней мере, старается не унывать. Папка твой, кстати, певец довольно неплохой. И на гитаре играет. Такие концерты порой устраивает!

Старик так искренне и так наивно старался меня отвлечь от скопившегося в душе мрака, что я и впрямь постаралась успокоиться. А то ведь пуще прежнего расстроится, а он этого не заслужил.

– Я думала, вы злитесь на меня после вчерашнего.

– Злюсь, конечно! Как не злиться-то? – усмехнулся он и чмокнул меня в макушку, как маленькую. – Но разве можно было ожидать от дочери Муна чего-то другого?

Фраза повисла в воздухе. Я не знала, как ответить, потому что не знала отца. Совсем. Как не знала и ответа на вопрос, чего можно ожидать от дочери этого не пойми кого.

– Только пообещай, что больше не будешь хвататься за пушку, по крайней мере в баре.

Я молча согласилась.

– А теперь умывайся и вниз пошли, а то кто знает, что там еще может случиться в мое отсутствие.

На «буржуйке» стояла кастрюлька с еще теплой водой. Я ополоснула лицо, перевязала в хвост растрепанную косу и вышла вместе с барменом, не забыв запереть дверь.

* * *

У стойки вместе с Веселым сидел Чек. Я коротко кивнула, поприветствовав новоиспеченного знакомого, села рядом с Никитой.

– Не обращай внимания на Волка, его лишь могила исправит, – проявил сочувствие Веселый.

– Да прав он, – коротко ответила я.

– А что вообще происходит между тобой и Волком? – вклинился в диалог Чек.

– Длинная история, – махнула я рукой.

– Очень, – подтвердил сталкер.

– Не Зона, а «Санта-Барбара» какая-то, – неодобрительно покачал головой Чек.

Бармен, до этого говоривший со своим охранником, наконец подошел к нам:

– Ну? Заказывать будете?

Я задумалась. Есть, как и прежде, не хотелось, да еще и гуд голосов напрягал, к которому вдруг добавились звуки струнных аккордов, неумелых и фальшивых.

– О! Гитару достали?! – обрадовался Чек.

Кто-то из сталкеров начал показывать в сторону барной стойки, и вскоре двое сидевших за столиком поднялись и подошли к нам. Я нервно сглотнула.

– Это ты, что ль, дочка Муна? – спросил один из парламентеров.

– Да, – с осторожностью ответила я.

Ох, чует мое сердце, что после всего случившегося и, похоже, еще не закончившегося папа явно будет мне не рад!

– Поёшь? – грубовато поинтересовался сталкер. – Мунлайт в этом деле мастер. Может, и дочку свою научил?

А! Так вот к чему был первый вопрос!

– На гитаре не играю, но спеть могу.

– Тогда пошли. – Сталкер потянул меня за руку.

О вчерашней драке все будто забыли, точно ее и не было. Я спрыгнула со стула, обернулась на «дядю», но тот лишь улыбнулся и подмигнул. Стало быть, все нормально, сейчас я вне опасности.

За три секунды я оказалась в эпицентре внимания. Меня усадили за стол. Я ойкнула от неожиданности, но возражать не стала.

– Эй! – недовольно воскликнул неумелый музыкант, когда подоспевший Чек отобрал у него видавший виды инструмент. Однако, убедившись, что в руках бородача гитара стала издавать мелодичные звуки, а не предшествующее им дребезжание, заткнулся.

Оказывается, мой знакомый играть умел, и не пресловутые три аккорда, а самую настоящую музыку. Пусть временами дешевенькая шестиструнка не строила, мастерство музыканта перекрывало любые погрешности. Наконец Чек закончил свою импровизацию, подкрутил колки.

– Давай-ка, вжарь что-нибудь этакое! – попросил, а скорее скомандовал мне сталкер-парламентер.

Пела я и впрямь довольно неплохо: в подростковом возрасте занималась в хоре, тогда мне это даже нравилось. Но одно дело петь со сцены в составе вокального коллектива, и совсем другое – здесь, соло. И о чем только думала, когда отвечала сталкеру? Я бросила смущенный взгляд на Чека, который к тому времени уже пересел ближе ко мне. В голову не сразу пришли песни, какие я могла бы спеть подобному контингенту без риска быть освистанной. Немного поразмыслив, я шепнула на ухо Чеку название одной из них. Он кивнул – эту песню грех было не знать. Когда зазвучало вступление, разговоры еще продолжались, но стоило только мне запеть, как замолчали все:

– Бьется в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза, И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза...^[1]

Я старалась не глядеть на сталкеров, даже поначалу прикрыла веки. А вот они, напротив, смотрели во все глаза и, казалось, впитывали каждую ноту, каждое слово.

– ...Ты сейчас далеко, далеко. Между нами снега и снега... До тебя мне дойти нелегко, А до смерти – четыре шага.

В какой именно момент в баре появился Волк, я не заметила. Он сидел возле барной стойки вполоборота к бармену, о чем-то перешептывался с ним, но то и дело бросал взгляд – не то на всю нашу компанию, не то на меня персонально. Это меня едва не сбило, однако я сумела вернуться в темп, а тут и песня закончилась. Раздались нестройные, зато эмоциональные аплодисменты. Вопреки моим надеждам, «концерт» на этом не закончился. Кто-то попросил спеть Цоя, кто-то «Туман» группы «Сектор Газа», потом снова пошла военная тематика, а закончилось все песней «Дорожка фронтовая». Не страдали отсутствием слуха, как выяснилось, только мы с Чеком, все остальные блистали в меру своих способностей и лужености гло́ток. Впрочем, если отбросить всю нелепость моего здесь пребывания, я даже получила от совместного пения определенное удовольствие. И уж совершенно точно это подняло мне настроение – впервые с момента, как я оказалась в Зоне.

К компании присоединился и Веселый, да и «дядя», оставшись за стойкой, судя по шевелящимся губам, подпевал себе под нос. Один только Волк молчал. Ну и черт с ним!

– Нужно почаще организовывать подобные концерты, – довольно произнес бармен, когда меня наконец отпустили обратно к стойке.

Я было обрадовалась, что он меня так незамысловато похвалил, но тут увидела, что он пересчитывает выручку. Ну конечно! Торгаш всегда остается торгашом. Похоже, коллективные песнопения как-то повлияли на его прибыль в сторону прироста, вот он и радуется. Мне вдруг почудилось, что он в принципе был бы рад, если б я вообще отсюда не ушла.

– Ну уж нет! – решительно выразила я несогласие.

– Почему? По-моему, отлично получилось. Ты даже Мунлайта местами переплюнула.

– Ага. Осталось только на Арену сходить, – вмешался Волк, и я вздрогнула, потому что на какую-то минуту напрочь забыла о нем.

– Ты опять? – недобро протянул бармен.

– Что – опять? – вскинулся Волк и тут же отвернулся.

Я поднялась со стула, направилась к лестнице, ведущей на улицу, и, опередив вопрос бармена, оповестила:

– На воздух.

А воздух оказался не по-весеннему прохладным. На улице было мрачно, под козырьком тускло светил фонарь в проволочной решетке, вдалеке поблескивал костер, возле которого слышались голоса. Я отошла от входа в бар, замерла возле бетонного забора и уставилась вверх. Небо было укрыто плотными облаками, звезд не разглядеть. Шаги я расслышала не сразу, хотя шедший не особо таился. Я обернулась и замерла в недоумении. Нежданный гость тоже остановился.

– Что вам надо, товарищ Сотников? – язвительно поинтересовалась я.

– Здесь я Волк, – ответил он на удивление ровным голосом. – И прошу называть меня именно так.

– Всё? – выгнула я бровь. – И только-то?

– Я помогу тебе искать Мунлайта, – выдал вдруг Волк.

Сглотнула и моргнула я одновременно. В первую секунду показалось, что ослышалась.

– Поможешь? Мне? – почти пропищала я.

Вторая секунда все расставила по местам. Нет, это не мое выступление такое впечатление на него произвело. И не желание помочь ближнему вдруг проснулось. Судя по кислой физиономии, сталкера весьма удручала мысль о том, что ему придется мне помогать. По ходу, без «дяди» тут не обошлось. Что же он ему посулил? Или чем пригрозил?

– С чего такие перемены? – скрестив руки на груди, продолжила я уже нормальным голосом.

– Так тебе нужна моя помощь или нет?! – Он снова практически вышел из себя, аж желваки на скулах заиграли.

– Нужна! – быстро ответила я. – Дядя говорил, что ты лучший проводник.

– Дядя? – усмехнулся он. – Ну раз дядя говорил – наверное, так и есть. Только усвой, пожалуйста, заранее: рейд по Зоне – совсем не то же самое, что экскурсионная прогулка по предместьям. Здесь я вольностей не потерплю. Решишь снова улизнуть – будешь выбираться сама. А это с твоими нынешними навыками и даже с учетом ликбеза от Веселого – практически невозможно. Хотя ты ж такая... – Он как-то особенно обидно растянул губы в гадкой улыбке. – Умеешь устраиваться! Но если бы кто-нибудь спросил мое мнение, я бы сказал, что тебе лучше песенки петь под гитару, и желательно – подальше от Зоны, – в своем репертуаре закончил он.

– Как же круто, что твоего мнения никто не спрашивает!

Понимая, что еще чуть-чуть – и меня снова понесет, я направилась обратно в бар. Сталкер сделал шаг в сторону, пропуская меня.

Хорошее настроение испарилось. С одной стороны, следовало бы радоваться, ведь у меня теперь есть проводник, а с другой... С воякой я даже говорить нормально не могла – и как же тут доверить такому фрукту собственную жизнь?

В раздумьях я плюхнулась на стул возле стойки.

– Подышала? – поинтересовался Исидор.

– Что вы ему пообещали? – в лоб спросила я.

– Кому? – сделав вид, что не понял, уточнил бармен.

– Волку вашему. Он сказал, что поможет.

– Ну вот и хорошо!

– Вы не ответили, – напомнила я, не отпуская взглядом «дядю».

– Ничего не обещал.

– Да ладно! Он меня ненавидит! Да вы сами видели – с момента своего появления он только и делает, что рычит на меня! Натуральный Волк, блин! И вдруг решил помочь?!

– Я тут ни при чем! Честно! – выставил бармен обе ладони, будто таким образом хотел отгородиться от моих подозрений. – А почему помочь взялся... Это, конечно, всего лишь предположение, но думается мне, что такое решение он принял из-за чувства вины.

– Из-за чувства вины? – удивилась я. – По поводу?

Бармен огляделся по сторонам и после того, как убедился, что никто не слушает, продолжил:

– Помнишь, я упоминал сталкера Угрюмого?

Я неопределенно качнула головой.

– Так вот: однажды по осени Волк привел с кордона одного паренька. Тому нужен был проводник по Зоне, и Волк посоветовал Мунлайта, познакомил их. Мун взялся за этот заказ, в качестве напарника прихватил с собой Угрюмого... А дальше ты знаешь.

– Вернулся только отец. Седой.

– Верно. Куда именно ходили и почему в итоге оказались порознь, Мун не рассказал. И мне, честно говоря, было не до расспросов. Да и потом – здесь никто не удивляется, когда сталкер уходит в рейд на неделю, на месяц. Но сейчас-то уже весна! Мун вот хоть мелькнул мимоходом, а от Угрюмого до сих пор никаких вестей.

– Волк и Угрюмый были друзьями?

– В Зоне редко дружат. Угрюмый – одиночка, нелюдимый совсем. Как и Волк. А об их общих делах я ничего не знаю. Может, и впрямь кто-то кому-то что-то должен. Но мне кажется, что Волк считает, будто подставил Муна с Угрюмым, отдав им тот заказ. С твоим отцом Волк разминулся, так что не было у него возможности выяснить, что там произошло. В общем, так совпало – и тебе Мунлайт нужен, и Волк хочет его найти.

– Если б хотел найти – наверняка бы уже что-то предпринял, – засомневалась я.

– А с чего ты взяла, что не искал?

Я пожала плечами:

– С того, что, по вашим словам, он лучший проводник и единственный, кто может мне помочь. Если предположить, что он уже искал отца и не нашел... Не хочется думать, что меня ждет разочарование. Ладно. Пойду я, пожалуй, голова гудит.

– Еще бы, после такого концерта.

Я натянуто улыбнулась, пожелала спокойной ночи и направилась в комнату.

В баре продолжали расслабляться, но уже без гитары. Не успела я миновать лестницу, как меня окликнул Веселый. Я остановилась, подождала парня.

– Уже уходишь? – Судя по мощному запаху алкоголя в дыхании, он прилично набрался. Вот еще новости!

Я поморщилась и помахала возле своего лица рукой, пытаясь развеять амбре.

– Веселый, тебе чего?

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, – серьезно произнес он.

– Не поняла?

– Пошли к тебе!

– Ты в своем уме?! – разозлилась я.

– Так я ж не бесплатно, я заплачу', – привел Веселый убойный, как ему казалось, аргумент.

Вот он, спирт окаянный. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Что ж, трезвый Никита мне нравился куда больше, чем вот это недоразумение, делающее непристойные предложения. А это о чем говорит? А говорит это о том, что пьянству – бой! Но не сейчас. Сейчас обижаться на парня и разъяснять, в чем он не прав, бессмысленно.

– Иди проспись! – посоветовала я брезгливо.

Он не дал мне договорить. Губы Веселого впечатались в мои так, что я даже оторопела от напора. Резко прервав поцелуй, оттолкнула парня от себя и со всей дури влепила пощечину.

– Проспись! – еще раз процедила я сквозь зубы и быстро юркнула в «апартаменты», оставив сталкера на лестнице в гордом одиночестве.

Ну офигенно! Уж от кого-кого, а от Никиты я подобного не ожидала. Кретин влюбленный! Значит, признаться в своей симпатии он стесняется, а записать меня в проститутки – запросто? Ну ничего, я ему припомню, когда протрезвеет!

Вообще на Большой земле мужчины меня сторонились: с мило щебечущими и улыбающимися по любому поводу девушками меня мало что роднило. Характер и не в последнюю очередь моя профессия действовали на ухажеров как магический отворот. Не на всех. Но тех, кого этакий подарочек в виде меня не пугал, тех, кто привык подминать под себя (в прямом и переносном смысле) любую, там, за Периметром, я сторонились сама.

А мужчин этой местности я определенно не пугала. Опасность они тут классифицировали иначе – по видам мутантов и типам аномалий. Ни в одну из этих категорий я не вписывалась – по крайней мере, пока. Хвала богам, подавляющему большинству сталкеров я на фиг не облокотилась! Кухарка, поломойка – короче говоря, пустое место. Сюда же можно отнести тех, кто считал меня племянницей бармена: эти тоже время на меня тратить не станут, боясь испортить отношения с хозяином – скупщиком артефактов. Но оставалось еще меньшинство в лице «обаяшки» и ему подобных и, к сожалению, Никиты, пусть и пьяного. И со сколькими такими «женишками» мне еще предстоит здесь столкнуться?

Умылась, почистила зубы, и только после этого мерзкий сивушный привкус недопоцелуя исчез.

Глава 10

...Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Нет, то, что я в Зоне, мне было понятно, но почему я не могла вспомнить, как покинула базу и пришла сюда?

Снова осмотрелась. Поляна в лесу, потухший костер. Рядом на корточках сидел мой проводник Виктор и неспешно рылся в рюкзаке.

– Винт? – тихо позвала я, предельно четко помня момент, когда его не стало. Как такое может быть? Ведь мальчишка мертв, абсолютно и непоправимо! Я похоронила его вот этими руками! На глаза навернулись слезы, стало трудно дышать. – Винт... – с трудом выдавила я.

Парень так же неспешно поднялся, медленно развернулся. Я отшатнулась. Не удержав равновесия, плюхнулась на землю. Витино лицо было в крови, глаза безжизненно смотрели на меня. Его рука качнулась, и только тогда я увидела ПБ. Сталкер поднял ствол, который теперь был направлен в мою голову. Сделал шаг. Щелкнул предохранитель.

– Не надо! – шепотом попросила я, однако палец сталкера уже был на спуске. Я задержала дыхание и закрыла глаза – одновременно с прозвучавшим выстрелом.

...И с криком подскочила на старой кровати. «Это всего лишь сон!» – сообразила я. Но каким же реальным он был!

Поднялась, попыталась отдышаться. Ноги в первую секунду не хотели держать. Я оперлась рукой на спинку кровати. Напряжение из мышц постепенно ушло, и я шагнула к «буржуйке», которую так вчера и не истопила, поэтому вода в стоящей на ней кастрюле оказалась холодной. Умылась. Наваждение развеялось, но оставило после себя неприятный осадок. На часах было 06:15. Я оделась и покинула комнату.

* * *

Возле стойки разговаривали «дядя», Чек и Волк, а еще двое, которых я видела впервые, торчали поодаль, но с интересом косились на беседующих. Было еще рано (ну или уже слишком поздно) для корпоративных посиделок. Волк первым бросил на меня взгляд – такой, будто я клякса, некстати испортившая только что написанное красивым почерком сочинение. Мне должно было быть все равно, но почему-то не было, и это бесило еще больше!

– Доброе утро! – поприветствовал бармен.

– Утро добрым не бывает, – недовольно отозвалась я.

Пересилив порыв вернуться обратно, прошла через бар и, зайдя за стойку, юркнула в подсобку. Настроение может быть каким угодно, только я тут не на курорте и моих обязанностей по кухне никто не отменял. Оглядела «фронт работ», прикидывая, что бы я могла нынче приготовить, и затылком почувствовала постороннее присутствие. Обернулась. У дверного косяка торчал Волк. Офигеть! Как это бармен подпустил его к святая святых?!

– Через пятнадцать минут мы выходим на маршрут, – спокойно проговорил вояка. – Короткая вылазка, завтра возвращаемся. Я настоятельно рекомендую тебе пойти с нами.

– Что? – сглотнув, переспросила я, и от изумления вопрос прозвучал почти фальцетом.

– Прежде чем мы выдвинемся на поиски Муна, мне необходимо увидеть тебя в полевых условиях – как ты ходишь, умеешь ли держать темп, как ведешь себя вне зоны комфорта, чему научилась и на что мне следует обращать внимание в будущем.

– Ты уже видел, как я хожу!

– Ты про экскурсию? Не смеши меня! Впрочем, я не настаиваю. Не хочешь – оставайся. Но другого шанса проверить твои возможности не будет.

– Хочу! – заторопилась я. – Очень хочу! Сколько у меня времени?

– Я ведь уже сказал: пятнадцать минут, – криво усмехнулся Волк. – Мне и на маршруте придется специально для тебя все повторять по два раза?

Я только фыркнула в ответ и заторопилась. Но выйти из подсобки оказалось проблематично, потому что в дверном проеме, как чертик из табакерки, появился бармен.

– Что, и вправду пойдешь? – произнес он скороговоркой с непонятной пока интонацией.

– Пойду, – кивнула я.

– Если что – я не настаиваю, – повторил Волк уже для «дяди». – Может, борщ с гуляшом важнее...

– Нет-нет! – быстро проговорил бармен и наконец сдвинулся в сторону. – Дело хорошее, пускай сходит с вами. Эм-м... Попрактикуется!

Протискиваясь между упитанным владельцем заведения и поджарым проводником, я на секунду притормозила и полюбопытствовала:

– Ты сказал «мы выходим», а не «я выхожу». Кто твой напарник?

– Не Веселый, если ты об этом, – осклабился Волк.

– А кто? Вот эти, которые у стойки сидят?

Вояка отчего-то помрачнел и сухо выдавил:

– Нет. Чек.

Ну что ж, уже лучше. Конечно, я бы предпочла Веселого – все-таки знала его дольше, да и натаскивал меня именно он, не говоря о том, что однажды уже спас от смерти. Может, Веселый и не полноценный наставник, поскольку опыта ему не хватает, зато заботу проявляет искреннюю. Не факт, что с Волком и Чеком мне в рейде будет настолько же комфортно, но все-таки Чек – куда более оптимальный вариант, нежели пара незнакомых мужиков в придачу к Волку.

Мужики будто подслушали мои мысли.

– Эй! – окликнул один из торчащих у стойки, когда я спешно направлялась к лестнице. – Это ты, что ли, дочка Муна?

Ну здрасьте! Это теперь постоянно так будет? Не «Мира», не «Дерзкая», а «дочка Муна»? Просто-таки новый позывной, блин. Как будто сама я ничего из себя не представляю и единственное мое достоинство – это то, что я чей-то отпрыск. Если что, «племянница бармена» мне нравилось больше! По крайней мере, такое погоняло объясняло мое присутствие в баре.

– Чего ты испугалась? – удивился второй, заметив, как я зависла. – Мы знакомы с отцом твоим. Отличный сталкер!

– Вы знаете, где он сейчас? – быстро спросила я.

Незнакомцы обменялись улыбками. Я медлила, застряв на полпути.

– Я Ферзь, он Прицел, – снова заговорил первый, и получилось у него это довольно-таки тепло, я уже отвыкла от такого обращения, здесь разве что «дядюшка» позволял себе по отношению ко мне такое дружелюбие в голосе, и то не всякий раз. – Да ты присядь, в ногах правды нет. Поболтаем.

Я кинула взгляд на Волка, который пристально наблюдал за нашим диалогом, и покачала головой:

– Ребята, если у вас нет каких-то важных известий – извините, спешу. Приятно с вами познакомиться, но поболтаем мы как-нибудь в другой раз!

– Эй! – кинул Ферзь мне в спину то ли обиженно, то ли возмущенно.

Ну да, вот такая я невежливая, простите. Мне очень, просто-таки очень-очень хотелось поговорить с кем-нибудь об отце! И не с осторожным барменом, из которого лишнего слова не вытянешь, и не с грубияном-воякой, который тупо не умеет нормально общаться, а с кем-то вот таким доброжелательным. Но из отведенных Волком пятнадцати минут осталось двенадцать, а мне еще собраться надо.

Отперев дверь ключом, я прошлась по комнате, подхватила со старой деревянной тумбочки рюкзак, начала складывать в него необходимый минимум, в том числе кое-что позаимствовала и из Витиного скарба – уж он-то точно знал, что брать с собой на маршрут.

На сборы и переоблачение у меня ушло семь минут. Сжав в руках холодный ствол, я сглотнула, едва сдерживая накатившие от все еще болезненного воспоминания слезы, и неуверенно сунула его обратно под «буржуйку».

Надела куртку, поверх нее болоньевую жилетку. Распустила хвост, наспех переплела волосы в «колосок» и, прихватив рюкзак, вышла на лестницу. По которой, пыхтя, поднимался бармен.

– Даже позавтракать девчонке не дали! – произнес он, недовольно посмотрев вниз, будто те, кто не дал мне позавтракать, шли по пятам, и сунул мне в руку бутерброд с колбасой, аккуратно обернутый бумажной салфеткой, чтобы удобно было держать и есть на ходу. Я невольно улыбнулась: и почему все называют его сквалыгой?

– Спасибо, – поблагодарила я, взяла бутерброд и с аппетитом откусила. М-м-м, сервелат!

– Уверена, что хочешь пойти? – снова поинтересовался он с той же нераспознанной мною интонацией.

– Слушайте, ну этот ваш Волк сам тащит меня с собой! Такими харчами не разбрасываются. А прогулок я не боюсь. Пусть проверит меня в деле, ну то есть на маршруте, и убедится, что теперь я буду его слушаться беспрекословно. А то прям психологическая травма у человека после того моего побега...

– Все шутишь... – Бармен сглотнул. – Мы ведь в Зоне, дочка. А здесь каждая такая прогулка может закончиться... непредсказуемо. Одно дело – отца искать. Это причина уважительная, понятная. А пойти просто так, за компанию, потому что Волку в голову взбрело...

– У меня выбора нет, – улыбнулась я. – Не пойду с ним сейчас – как знать, вдруг в нужный момент со мной не пойдет он? И в конце концов – это вы мне его навязали!

Бармен кивнул и достал сверток, который до сего момента покоился у него под мышкой.

– Вот, держи. Хотел Сынку вручить, как вернется. Но, думаю, тебе сейчас будет нужнее. Это кевларовый бронежилет. – Встретив в ответ мое удивленное молчание, «дядя» пояснил: – Хочу, чтобы ты вернулась. Нет, конечно, намеренно подвергать кого-то опасности – не в стиле Волка, тут я спокоен. Однако повторюсь: Зона подчас – череда непредсказуемых событий и не самых приятных встреч. Всё, беги! А то уже заждались тебя небось.

Я протянула руку. Жилет оказался неожиданно легким. Прежде мне доводилось носить полицейские образцы со стальными пластинами, а вот кевлар был в новинку.

– Что-то не так? – озабоченно спросил бармен.

– Почему вы столько делаете для меня? – уставилась я на него.

– Ну а почему бы мне не сделать что-то хорошее для хорошего человека?

– Это вы себе придумали, что я хорошая!

– Может, и так, – хмыкнул «дядя». – Разберемся со временем. А если тебе нужна четкая причина, чтобы принять подарок, давай будем считать, что я пытаюсь сберечь для бара умелого повара. Устраивает?

Вздохнув, я сняла жилетку и куртку, затем надела обновку. Размер оказался в самый раз – видать, Сынок был парнишкой тщедушным.

– Спасибо, – напялив одежду обратно, тихо поблагодарила я, понимая, что теперь оказалась в еще большем долгу. – Я вернусь.

* * *

Помня о том, что от отведенных Волком минут не осталось уже ничего, помещение бара и лестницу наружу я проскочила секунд за десять. К счастью, мои спутники еще не усвистали в сторону блокпоста, а ждали на улице, аккурат под «дорожным знаком». Чек – с «калашниковым» семьдесят четвертым модифицированным наперевес, а у Волка на плече висела какая-то иностранная винтовка с оптикой и подствольным фонарем.

– Наконец-то, – буркнул вояка.

Ну-ну.

Блокпост прошли быстро. Чек успел перекинуться с часовыми парой фраз, а Волк был так сосредоточен, что даже шаг не замедлил. Но стоило нам оказаться за периметром базы клана, поведение вояки изменилось, ушло напряжение, он даже дышать начал спокойнее. Любопытно.

– Ей шо дать? ПМ, «Фору» чи шо? – спросил Чек.

– Ей – ничего.

– В смысле? Как она пойдет без оружия?

Я уже не первый раз замечала, что на пике какой-либо эмоции из речи Чека исчезал суржик и он переходил на чистый русский. Забавный все-таки персонаж!

– Без оружия ей и нам безопаснее, – пояснил Волк. – То, что она пальнула в воздух из заряженного ствола, еще не значит, что она умеет стрелять.

Хам!

Я молча протянула руку, и Чек без разговоров сунул мне в ладонь ПМ. Волк прищурился, наблюдая за моими действиями. Выщелкнув обойму, я убедилась, что она полная, передернула затвор, загоняя патрон в ствол, сняла с предохранителя. Выдохнула, прицелилась.

Чудо конструкторской мысли Николая Федоровича было громким. Руку дважды дернуло отдачей.

– Ого! – восторженно произнес Чек. – Где ж ты так стрелять намастрячилась?

– Длинная история, – отмахнулась я.

В пяти метрах от тропы кто-то вогнал в землю кол, на который нахлобучил драный противогаз. Вот в него я и всадила пули. По одной в каждый окуляр.

– Во дает! – радовался Чек. – Ну коли так – при таких-то навыках тебе определенно нужна «Фора»!

Я покосилась на Волка. Безусловно, я впечатлила его, хотя он не признался бы в этом даже под дулом пистолета.

– Что такое «Фора»? – вернув «макаров» владельцу, поинтересовалась я.

– Официальное название этого пистолета «Форт–12», – охотно проконсультировал бородатый сталкер и передал мне в руки ствол, который был определенно тяжелее ПМ. – Разработан был в научно-производственном объединении «Форт» в городе Винница еще в девяностых годах, на замену как раз ПМ. У «Форы» огневая мощь больше, стрельба точнее и обойма на двенадцать девятимиллиметровых патронов. Пользуйся.

– Цена? – спросила я.

– Тебе бесплатно, – ответил Чек.

– В смысле?

– В прямом. Прихватил на всякий случай. Вообще-то мне больше нравится АК. – Сталкер демонстративно приподнял автомат за цевье. – Ну а если так переживаешь о цене, то поцелуй – и мы в расчете, – улыбнулся Чек.

– Серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Ну о'кей, я тебя потом поцелую. Если захочешь! – буквально процитировала я фразу из фильма.

Волк фыркнул:

– Детский сад!

– А где твой «калаш»? – не удержавшись, спросила я, раз уж вояка сам подал голос.

– За кордоном остался, – неохотно отозвался Сотников.

– А это что за винтовка?

– А я похож на лектора?! – тут же рыкнул Волк.

– Зануда, – прокомментировал Чек. – Это бельгийская винтовка ФН ФАЛ. Обычно АК сравнивают с американской М–16, но, справедливости ради, ФН – прямой конкурент автомата Калашникова. Патрон 7,62, как у АК–47 и АКМ–74, правда, гильза длиннее.

Чек, как я успела заметить, являлся знатоком оружия, и мне еще в баре нравилось его слушать – когда еще улыбнется узнать столько нового?

– Чего ты разошелся? Сомневаюсь, что ей это интересно, – вновь вставил реплику Волк.

– Почему это не интересно? – возмутилась я. – Потому что я девушка? Спешу разочаровать: я не из тех, кто наращивает ногти и ресницы. Я из тех, кто смотрит оружейные каналы в Сети.

– Ну вот. Утерся еще раз, – со смешком произнес Чек.

– Закройте уже рты, оба! Надоели! – рявкнул Волк.

* * *

Несмотря на мрачное настроение, в меня словно вселился вирус болтливости. И не просто так. Аналитика когда-то входила в мои должностные обязанности, так что складывать два плюс два я умела. Мне удалось наконец мысленно идентифицировать ту странную интонацию, с которой «дядя» уточнял в подсобке и на лестнице, действительно ли я ухожу в Зону с Волком: это было очень, прям вот очень похоже на облегчение. И сам Волк казался чрезмерно напряженным, пока мы не миновали блокпост, хотя по логике должно бы быть наоборот. Но в Зоне он вон как свободно себя ощущает! Шагает размеренно, дышит полной грудью. Внимателен и осторожен – да, безусловно. Однако совершенно не зажат. А это значит...

– Значит, ты собираешься проверить мои способности? – издалека начала я, уставившись в широкую спину вояки и не забывая ступать след в след.

– В Зоне не треплются, – тут же отозвался Волк.

– А я и не треплюсь! – фыркнула я. – Но мне действительно необходимо знать, зачем вы взяли меня с собой.

– И чем ты недовольна? – недобро буркнул вояка. – Ты же хотела погулять по Зоне?

– И не просто хотела, а делала несколько коротких вылазок, – поддакнул Чек, идущий за мной. – Считай, что сейчас у тебя альтернативная экскурсия. Окрестности тебе уже показал Веселый, больше тебе там ловить нечего. А мы покажем совсем другую местность.

– Какую? Как называется конечная точка нашего маршрута?

– Называется она Туманные топи, – хмыкнул Волк. – Но тебе ведь это название ни о чем не говорит, верно?

– И всё? – не унималась я. – Это единственная причина? Вы покажете мне Туманные топи – и никакого подвоха? Это и есть ваша цель, серьезно?

– Чего ты от меня хочешь, а? – Сотников даже остановился и глянул через плечо. Я сразу показалась себе мелкой шавкой, которая своим тявканьем вызвала раздражение крупного пса. Точнее, волка.

– Это из-за тех сталкеров, да? – уже в лоб спросила я. – Вы придумали это задание, чтобы вытащить меня из бара, не дав пообщаться с ними?

Волк осекся, с прищуром посмотрел мне в глаза. Попала, что ли?

– Разумеется, – вместо Волка ответил мне Чек.

– А почему... – начала было я, но вояка грубо меня оборвал:

– Всё, заткнулись оба! Вы не в баре.

Едва он это произнес, раздался писк. Сталкер вытащил из кармана ПДА. У Чека тоже пискнуло, и теперь оба они уставились в экраны наладонников.

– Этому-то что надо? – недовольно произнес Волк.

– Скучно ему. А он же Веселый, ему скучать – только имидж портить! – хихикнул Чек.

– Вот только его и не хватало. У нас и так... – Волк вновь замолчал, колко глянув на меня.

– Что ответить-то? – напомнил Чек о полученном сообщении.

– Да хрен с ним, хочет – пусть идет! – раздраженно произнес Волк. – Только на месте стоять не будем. Догонит, не развалится.

Веселый нагнал нас довольно быстро. Я даже слегка приободрилась, хотя после вчерашнего мне не особо хотелось с ним общаться, да и он тоже не торопился ни извиниться, ни поболтать, как раньше. Зато с Чеком общие темы сразу нашел, и пока впереди шел Волк, замыкающие сталкеры о чем-то вполголоса беседовали. Я не прислушивалась, мне и так было о чем подумать. Если я права и меня намеренно вытащили из бара, чтобы я не смогла переговорить с Ферзем и Прицелом, то... То все равно ничего не понятно. Варианта может быть два: либо вояка с напарником не хотели, чтобы какую-то информацию довели до моего сведения, либо – чтобы какая-то информация попала через меня к Ферзю и Прицелу. В том, что все дело в некой информации, я практически не сомневалась. В чем же еще?

Пока я рассуждала, пока прикидывала так и этак, мы миновали рощу, продрались через странного вида кустарник, обогнули небольшой овраг с чем-то зеленоватым и мерзко хлюпающим на дне, перешли вброд почти пересохший ручей и снова углубились в очередной лесной массив.

– Привал, – скомандовал Волк, и за спиной у меня тут же оживился Чек:

– Отлично! Хоть похаваем нормально.

* * *

Костер трепетал оранжево-красными языками. Над ним, на самолично сделанной Чеком треноге, висел старый закопченный котелок, в котором варилась лапша с тушенкой.

– Горяченькое не помешает, – время от времени комментировал бородач, потирая руки и водя носом.

– Было бы куда вкуснее с лаврушкой и луком, – заметила я. – Взяла бы из запасов бармена, если б мне кто-нибудь заранее сказал о походе.

– И так сойдет, – улыбнулся Чек.

Меня нисколько не пугала эта брутальная троица, да и окружающее меня пространство за время, проведенное здесь, перестало казаться диким. Вот ведь странность, да? Месяц назад на Большой земле я бы фигушки куда пошла в компании вооруженных людей, о которых я не знаю фактически ничего, кроме имен и кличек, которыми они сами представились. Разумеется, речь не о моих коллегах из полиции, а о гражданских. Сталкеры или не сталкеры, а Волк, Чек и Веселый – это ведь именно гражданские, нелегально находящиеся на закрытой территории, нелегально завладевшие армейским огнестрельным оружием, нелегально ведущие коммерческую деятельность... Список статей УК, по которым я могла бы полгода назад задержать их там, за Периметром, даже навскидку получался внушительным.

И вот теперь я вместе с этими подозрительными типами, которых без натяжек можно было бы назвать ОПГ, сама веду какую-то деятельность и даже позволяю завлечь меня вглубь аномальной территории – и при этом чувствую себя вполне нормально.

– Что у тебя нынче с настроением? – обратился ко мне Чек, но я все еще пребывала в задумчивости. – Эй! Дерзкая! Все в порядке?

Я подняла глаза на бородатого сталкера. Кличка, которая прицепилась ко мне благодаря вояке, неприятно ударила по ушам.

– Те сталкеры в баре... Они могли что-то знать об отце, – негромко проговорила я, однако услышали все.

– Да не знают они ничего! – выдал Волк с досадой. – У Муна с ними не было общих дел и быть не могло. Вот кто тебя за язык тянул? Молчала бы в тряпочку – никто бы и не узнал, кем ты ему приходишься!

«Он так и будет раз за разом выносить мне мозг!» – с тоской подумала я.

– Не обращай внимания, – посоветовал Веселый и подсел ко мне поближе. – Я это... извиниться хотел за вчерашнее. Перепил, вот и понесло. Ты такая... – Он сделал паузу, подыскивая подходящее слово. Справился, подыскал: – Красивая!

Произнес он это так мягко, что меня аж передернуло. Вот уж точно неподходящий момент для признаний! Да и вообще – о какой только красоте здесь может идти речь? Царапины, заусенцы, обветренные губы, спутанная коса...

– Считай, уже простила. Но больше так не делай!

– Никогда! – Никита аж ладонь к груди прижал.

Я уже открыла было рот, чтобы попросить Веселого не мешать мне разбираться с причинами, по которым я сейчас посреди ЧЗО, а не в баре с Ферзем и Прицелом, но тут наш повар громогласно сообщил:

– Обед!

* * *

Волк велел Веселому сменить его в авангарде, обосновав это тем, что раз сам напросился, то и польза от парня должна какая-то быть. Еще через пару километров Волк снова поменялся местами с Никитой, и мне стало интересно, почему Чек ни разу не шел первым.

– Веселый! – шепотом позвала я. – Почему Чека не ставят ведущим?

– Чек – сталкер, не проводник, – негромко ответил Веселый.

– А есть разница?

– Чтобы быть проводником, нужно чувствовать Зону. Чек Зону знает, но не чувствует. Один вообще никогда не ходит.

– Ясно, – произнесла я и задумалась.

Ни фига не ясно, если уж начистоту. Даже если отбросить в сторону непонятный навык «чувствовать Зону», выходило так, что без посторонней помощи я здесь перемещаться вообще не смогу. Взять, к примеру, обратный путь до базы. Сумею я его пройти одна, коли придется? Вроде бы я внимательно смотрела по сторонам, подмечала какие-то ориентиры, но делала это на автомате, а сама при этом послушно следовала за каждым из ведущих, как привязанная, как вагончик за паровозиком. Мне не нужно было решать, по какой тропе идти, где свернуть с асфальта в дебри, на какой поляне устроить привал и, самое главное, почему все это надо сделать так, а не иначе.

А если пойти в рассуждениях еще дальше, то вот какая интересная штука вырисовывается: получается, я совершенно не продумала, каким образом буду возвращаться обратно, на Большую землю. У меня была задача попасть в Зону, а не выйти из нее. Присоединиться к экскурсии, найти человека, который согласится провести внутрь Периметра, затем связаться со сталкерами и нанять того, кто отведет меня к отцу или как минимум предоставит информацию о нем, потом отыскать на запретной территории самого отца и... И – всё. Глупо было заранее планировать «варианты отхода», так как изначально я вообще не представляла, что ждет меня внутри Периметра. Но теперь чуть-чуть представляю. И сознаю, что одна не справлюсь. Конечно, в идеале – я встречусь с Мунлайтом, он меня признает и обрадуется, и из Зоны мы выйдем вместе. Ну, точнее – он меня выведет. Ведь он-то отличный сталкер, так все говорят! Значит, чувствует Зону, а не просто шатается по ней за кем-то, как я то за Веселым, то за Волком...

Внезапно ни с того ни с сего возникло ощущение, что за нами кто-то наблюдает от кромки леса, который я лениво рассматривала, пока мы были на привале. Я пригляделась – ничего. И все же нехорошее предчувствие уже поселилось во мне. Там, в лесу, может быть кто угодно. Бандиты? Мутанты? Обычные сталкеры, которые сейчас настороженно застыли на месте из-за нашего появления?

Может, я и накручивала себя, однако это заставило неотрывно всматриваться в заросли, и потому я была первой, кто заметил быстрое движение: кто-то или что-то скользнуло аккурат по кромке, мимо кустов.

– Там кто-то есть! – почти выкрикнула я, резко остановившись, и моя рука дернулась к рукояти «Форы».

Трое сталкеров замерли, выставив стволы в направлении кустов.

– Пес, – после паузы определил Волк.

– Уверен? – спросил Чек. – Я ничого не бачу.

– Уверен. Надо прибавить ходу, пока он один.

– Не пристрелите? – испуганно поинтересовалась я.

– Конечно, из твоей «Форы», – ухмыльнулся Волк, и все вновь двинулись вперед.

Часа через полтора был еще один короткий привал для того, чтобы справить свои биологические потребности.

– Мальчики – налево, девочки – направо, – шутливо распорядился Веселый, но мне было не до шуток: пожалуй, сейчас мне меньше всего хотелось бы разделяться со сталкерами.

* * *

Небо заволокло тучами. Благо они так и не решились излить все накопленное. Солнца за ними было не видать, и хотя на циферблате отображалось всего-то 16:05, со световым днем можно было уже прощаться до утра.

Туманные топи получили свое название не просто так. Пространство впереди, насколько хватало глаз, окутывала плотная дымка. Нормальный человек вряд ли рискнул бы пойти через эти унылые болотистые места, и когда под ногами ощутимо захлюпало, вопрос возник сам собой: а мы-то точно нормальные?

Волк остановился. Остальных просить об этом не пришлось.

– Идем след в след. В том же порядке: я первый, дальше Дерзкая, потом Веселый. Чек, ты замыкаешь. Смотреть в оба. Мутанты здесь редкость, а вот аномалии встречаются.

– Принято, – кивнул Веселый. Полагаю, он и без Волка прекрасно знал и о методах передвижения, и об аномалиях, но так уж тут, по всей видимости, принято: не комментировать на маршруте то, что говорит ведущий, не лезть со своим мнением, не мериться, кто круче.

– Заночуем у туннеля, – сообщил Волк, – а с утра двинемся обратно.

Ну здрасьте! Как это – обратно? А задание, ради которого мы сюда перлись? Неужели и впрямь не было никакой цели? Ладно, не буду сейчас отвлекать вопросами. Но возле туннеля обязательно добьюсь четкого ответа!

Волк проверил ПДА, подтянул лямки рюкзака и сделал шаг. След в след, как и велел проводник, мы двинулись по заболоченной территории. Чавкающая земля не казалась надежной опорой, было сложно сохранить равновесие. А вскоре даже с расстояния вытянутой руки стало сложно разглядеть спину шагающего впереди сталкера. Интересно, как он умудрялся даже здесь ходить тихо, практически бесшумно?

Со всех сторон что-то такое доносилось, какие-то далекие или просто приглушенные плотной завесой тумана звуки. Идентифицировать их я не могла, это напрягало, и я то и дело вздрагивала. Да еще чужеродные остовы техники, непонятно когда и как попавшей сюда, всплывали слева-справа, словно туши болотных обитателей, описание которых невозможно найти ни в одном справочнике по зоологии – скорее уж у Лавкрафта в романах.

Хромовые ботинки пока еще не промокли, но имели все шансы на это. Хорошо хоть надела носки, как учили бывалые туристы на форуме: сначала шерстяные, на голую ногу, потом хлопчатобумажные. Эффективность этой комбинации, видимо, мне вскоре предстоит оценить.

Пару раз пискнули ПДА сталкеров, предупреждая о каких-то аномалиях. И лишь я находилась в «счастливом неведении».

Спина под одеждой стала мокрой от пота, на лбу выступила испарина, впервые за все время пути появилась одышка. Хотелось пить. Мышцы на ногах гудели, и я начала сбиваться с темпа.

Когда идти уже не осталось сил, туман, хоть и медленно, начал рассеиваться. Еще через сотню метров сталкер остановился. В зоне видимости оказалась мутноватая гладь реки с пологими, будто морской пляж, берегами и деревянный мост без перил. Доски настила изрядно поредели, тут и там зияли внушительные дыры, да и то, что осталось над поверхностью воды, не внушало доверия. Судя по размерам, мост когда-то служил переправой для автомобилей, но, глядя на него сейчас, я сомневалась, что он выдержит даже человека.

– Это что за речка? – переведя дыхание и наконец выпив воды, спросила я. На самом деле мне было фиолетово, как называется река, просто хотелось оттянуть момент и набраться храбрости, потому как ежу было понятно – мы пойдем через это хлипкое недоразумение.

– Приток Припяти, – внезапно откликнулся не кто-нибудь, а Волк. – Когда-то его искусственным образом осушили, чтобы построить железнодорожную станцию. А теперь... – Он с какой-то необъяснимой тоской посмотрел вверх по течению, затем скомандовал: – Пошли! – И первым шагнул на мост.

– Может, понести твой рюкзак? – спросил Чек.

– Сама понесу.

– Тебя потряхивает. Так бывает, когда мышцы на пределе.

– Это нервное, – призналась я. – Местечко тут, конечно...

– Да нормально здесь! – сказал Веселый убежденно. – Волк сюда чуть ли не каждую неделю таскается.

– Один? – ужаснулась я.

Веселый переглянулся с Чеком, и оба одинаково улыбнулись. И в этих улыбках мне почудился снисходительный приговор: «Женщина!» Ну ладно, сволочи, еще посмотрим!

Я остановилась перед первой дощечкой моста и сглотнула. Так, без паники! Волк только что тут прошел! Может, конечно, он псих и оттого абсолютно безрассуден. Но, скорее всего, тут действительно безопасно. Главное, чтобы координация не подвела. Высота, конечно, небольшая, да и течение практически незаметное, так что голова не должна закружиться. И все же, все же...

Я шагнула на мост.

Тот даже не скрипнул. Тем не менее продвигалась я максимально осторожно – но только потому, что не все доски были на месте. А в самом конце пришлось перепрыгивать зияющий провал никак не меньше полутора метров шириной. Оказавшись на твердой поверхности, я выдохнула с облегчением и прикрыла на секунду глаза. Это не ускользнуло от излишне наблюдательного Волка. Он улыбнулся, однако вовсе не так, как обычно – с сарказмом и язвительностью, – а с каким-то намеком на уважение.

– Не струсила, – отметил вояка. – Теперь верю, что Мун твой отец.

Неужели я дождалась от Волка одобрения?! Не может быть, мне наверняка померещилось!

Взору открылись несколько огромных опор ЛЭП. Все провода между опорами сейчас были оборваны, часть из них буквально вросла спутанными «прядями» в землю. Ржавые изваяния смотрелись мрачно и как-то обреченно, что ли: понятно было, что вряд ли они когда-либо еще будут служить по назначению.

Затем я увидела железнодорожный туннель, над которым возвышались ржавые буквы, складывающиеся в название «ТУЗЛА». Что оно означало, я понятия не имела. Рельсы внутри туннеля утыкались в завал – гигантские массы земли и камней погребли под собой железнодорожное полотно. Другим своим концом рельсы уходили под воду буквально в полусотне метров от моста. Вот, стало быть, ради чего осушали этот приток Припяти!

Навечно застыл в вертикальном положении проржавевший шлагбаум на переезде; в его середине на красном восьмиграннике еще можно было прочесть изрядно выцветшую надпись «STOP». Все это уже никому и никогда не понадобится.

Пока Чек и Веселый перебирались по мосту на нашу сторону, стемнело окончательно. Потянуло холодом.

– Все. Разводим костер, – скомандовал Волк, скидывая с плеч рюкзак.

Сталкеры расположились ближе к туннелю, предварительно проверив территорию детекторами. Сырые щепки никак не хотели разгораться. Чек несколько раз с досадой выматерился, и огонь ему наконец поддался; пространство вокруг осветили языки пламени.

Есть захотелось, как никогда. И хотя мои припасы не были богатыми, сталкеры порадовались шоколадным батончикам и чаю, которые разошлись на ура после консервированной гречневой каши, причем не самой вкусной.

Щепки закончились раньше, чем хотелось бы, и, оставив Чека следить за костром, мы отправились за новой порцией того, что может гореть.

Фонарь, доставшийся мне по наследству от Винта, хоть и был старым, светил отлично. Снова вспомнился сон, в котором юный сталкер стрелял в меня...

– Я пистолет у тебя заметил, – произнес Веселый, и я невольно вздрогнула. – Это не ПБ.

– Это «Фора». Чек дал.

– Просто дал? – заинтересовался Веселый, подбирая какие-то трухлявые доски.

– Просто дал, – ответила я. – С вами никогда не угадаешь, когда закончатся товарно-денежные отношения и начнется благотворительность. Бармен бесплатно подкармливает, Чек бесплатно вооружает... К слову: почему ты, когда в первый раз привел в бар, никому не сказал, что у меня ПБ за пазухой?

– Зачем? – искренне удивился сталкер. – Оружие на входе сдают те, кто теоретически может устроить разборки с посетителями. А ты пришла в бар точно не для этого. Да и в целом пистолет был тебе нужен... сразу по нескольким причинам, в том числе как символ защищенности. Ты тогда в таком состоянии была... А потом ты и вовсе перешла из разряда гостей в разряд наемных работников. По-хорошему, бармен сам должен бы выдать тебе пушку – для защиты его собственности в случае непредвиденных обстоятельств. У Сынка, помнится, ствол имелся, а ты сейчас на месте Сынка работаешь, получается.

– Далеко не уходи́те, – раздался голос Волка совсем рядом; вояка в который раз доказал, что ходить тихо умеет.

– Хорошо! – И я, прихватив еще пару деревяшек, направилась к присмиревшему огню.

* * *

Волк распределил график дежурств и первый же остался у костра. Чек, Веселый и я расположились под сводами туннеля. Впервые меня ожидала такая ночевка: ни кровати, ни спальника, ни даже пледа. Но тут было сухо и безветренно, костер на входе создавал какой-никакой заслон из теплого воздуха, так что можно и потерпеть. Я села на свой рюкзак сверху, натянула капюшон и, прежде чем откинуться на бетонную стену туннеля, положила на колени пистолет.

За кордоном держать оружие с пулей в стволе было запрещено, но то в обыкновенной жизни, а здесь...

Спать не хотелось. Так я думала поначалу, но стоило только закрыть глаза, я тут же провалилась в сон.

Глава 11

Проснулась я внезапно, будто кто-то потряс за плечо. Все так же царил мрак, все так же сидел у костра Волк. Я заозиралась. Странно. А где Чек и Веселый? Почему я не слышала, как они ушли? Поднялась на ноги (и тут же закололо в районе поясницы – видимо, поза для сна была на редкость неудачной), засунула пистолет за пояс и негромко позвала:

– Волк!

Он не отреагировал, и это меня насторожило. Заснул? Что-то не верится. Ладно я – день был тяжелый, опыта передвижения по пересеченной местности у меня маловато, вот и вырубило меня так, что пропустила уход Веселого и Чека. Но вояку, даже задремавшего, разбудил бы любой легкий шорох, в этом я даже не сомневалась.

Предположение щелкнуло, как ключ в замке. «Снова кошмар!» – пронеслось в голове. Я обернулась в сторону темного зева полузасыпанного туннеля и едва не подпрыгнула – из мрака возник Виктор. Я попятилась.

– Тебя не может быть здесь. Ты умер, – произнесла я.

– Ты думаешь обо мне, поэтому я здесь, – непринужденно поведал Винт.

– Тебя нет! – Моя рука медленно скользнула к пистолету.

– Уходи, пока еще не поздно. Иначе не станет и тебя.

– Не могу, – ответила я, и мой голос предательски дрогнул.

– Ты должна уйти!

Его лицо стало меняться: кожа начала бледнеть, губы посинели, а глаза покрылись белесой пленкой, как у мертвеца из фильма ужасов. Я не хотела смотреть, но отчего-то не могла отвести взгляд от бывшего проводника...

И лишь рычание за спиной заставило развернуться. Из темноты на меня рванул пес – жуткий, безглазый и весь в шрамах. «Не успею!» – мелькнула паническая мысль. Нужно было доставать пистолет раньше! Пес оттолкнулся от земли задними лапами, и пасть с острыми зубами оказалась возле моего лица...

...Я застонала, дернулась. Не припомню, чтобы страдала катафренией, а вот поди ж ты, и на старуху бывает проруха. Пистолет съехал с коленей и с металлическим звуком грохнулся на усыпанные мусором шпалы. Сидящий у костра Волк на секунду обернулся.

– Кошмар? – участливо спросил он шепотом.

– Витя приснился, – неохотно поделилась я, покосившись на спящих товарищей.

– Это чувство вины. Пройдет.

Говорить не хотелось, однако тишина пугала. К тому же сам Волк вроде бы был не против разговора, и этим следовало воспользоваться. Вдруг удастся наладить отношения? Я выбралась из-под сводов, подсела к костру и протянула ладони к огню.

– Меня напугал не Винт. Выглядел он, конечно, ужасно, но не делал ничего плохого, лишь просил меня уйти из Зоны, а потом... – Я сделала паузу, заново переживая столь реалистичное нападение монстра. – Дохлая собака. Она выскочила из темноты, вот оттуда...

– Дохлая собака? – заинтересовался Волк. – Ты видела их раньше?

– Нет.

– Может, рисунки или описание попадались?

– Нет.

– С чего тогда ты взяла, что это была именно дохлая собака, а не обычная бродячая?

Я пожала плечами:

– Во сне у меня не было никаких сомнений.

– Как выглядела? – на полном серьезе спросил сталкер, который внимательно смотрел на меня с момента моего появления у костра.

– Мерзкая псина. Глаз почти нет, уши будто атрофированы, шерсть красновато-коричневая, клочками, много язв на теле, а еще шрамы.

– Так и есть, – медленно кивнул Волк.

– И?

– В Зоне просто так ничего не бывает. – Сталкер поправил стоявшую между коленей ФН. – Если тебе приснилась тварь, которую ты никогда не встречала в жизни и не разглядывала на картинках, но при этом ты можешь в деталях описать данного обитателя ЧЗО, значит, Зона таким образом пытается достучаться до тебя и что-то сказать.

Я снова пожала плечами. Не сумасшедший же он, в самом-то деле, чтобы верить во всякую мистику? Зона пытается до меня достучаться, серьезно? Бред какой. ЧЗО – это всего лишь огороженная территория. Как кусок земли (пусть и безусловно странной земли) может обладать волей и желаниями? И вообще, мало ли что могло присниться? Вероятно, мозгу все же удалось зафиксировать образ пса в кустах, когда мне почудилось движение на кромке леса, вот и вылез этот образ из подсознания в виде сновидения, и никакой мистики...

Рычание! Сталкер мгновенно оказался на ногах. Я тоже вскочила и выхватила «Фору». Сердце заколотилось как бешеное, заложило уши. Фонарь Волка отодвинул темноту.

Тень. Еще одна, еще... сколько же их?

– Никогда сюда дохлые собаки не приходили! – проговорил сталкер, вскинув винтовку. – Им здесь попросту нечем кормиться. Значит, шли за нами.

– Через болота?! – не поверила я, но вояка проигнорировал мою реплику.

– Подъем! – скомандовал он. – У нас гости!

– Кто?.. Куда?.. – спросонок невнятно отозвался Чек, поднимая автомат.

– Дохляки слепошарые.

– Откуда, блин? – озадачился Веселый, почесывая щетину на скуле.

– От верблюда. Позиции займите. А ты, – Волк бросил короткий взгляд на меня, – вернись в туннель.

Сталкеры вели себя так... буднично. Им хватило каких-то секунд, чтобы сосредоточиться на целях, в то время как я могла лишь пятиться и ошарашенно озираться.

Тени мелькнули ближе. Рыча и скалясь, твари сокращали дистанцию. Но, по крайней мере, они не могли обойти нас сзади, со стороны туннеля.

Волк выстрелил первым. Пуля тридцатого калибра отбросила собаку на добрый метр, и остальные монстры зарычали еще яростнее. Огонь костра и фонари сталкеров осветили с дюжину жутких мутантов. Очередью затрясло автомат Веселого, потом на спуск нажал Чек. В какой-то момент я перестала различать отдельные звуки: вокруг слились в единый оглушительный гул и выстрелы, и выкрики сталкеров, и озлобленный лай собак.

Патроны закончились у Веселого раньше, чем он успел попасть в рванувшую на него слепую псину. Тварь повалила сталкера на землю, однако вцепиться в горло ей не удалось: Веселый выставил автомат, перекрывая доступ к лицу и шее. Собака лишь лязгнула зубами по металлу и коротко взвыла.

– Волк! – истошно крикнул Никита.

Вояка дернулся, на мгновение перестав стрелять, и тут же псина, атаковавшая из-за пределов круга света от костра, вцепилась Сотникову в руку. Сообразив, что помочь Веселому не успеет никто, кроме меня, я сделала шаг вперед. С расстояния в пяток метров грех было не попасть.

– Веселый! – крикнула я, и сталкеру хватило мига, чтобы понять мои намерения.

Он зажмурился, отвернул голову в сторону. Девятимиллиметровая пуля разнесла башку слепого монстра, будто перезрелый арбуз. Веселый сбросил с себя смердящий труп, шустро поменял магазин и вскочил на ноги, еще в движении продолжив расстрел нападающих собак.

– Экономьте патроны! – не оборачиваясь, выкрикнул Волк.

Еще одна тварь обошла Чека. На этот раз у меня было время тщательно прицелиться. Выстрел. Пуля попала в шею животного. Собака отшатнулась, издав хриплый визг, подалась в сторону – и вдруг какая-то неведомая сила подбросила ее и отшвырнула за несколько метров. Я так опешила, что чуть не выронила пистолет. Сталкеры тоже заметили аномалию, однако не до разговоров сейчас было. Быстро собравшись, я продолжила стрелять, и у меня неплохо получалось, пока не закончились патроны. Я юркнула обратно под своды туннеля, пытаясь утихомирить подергивающиеся от зашкальной дозы адреналина мышцы.

Еще немного, и рычание сошло на нет, смолкла ФН, затем и оба АК. Воцарилась тишина.

– Все целы? – спросил Волк.

– Цел, – отозвался Чек.

– Цел, – выдохнул Веселый.

– Цела, – негромко ответила я.

– Это же «трамплин» был? – спросил Веселый.

– Сколько раз здесь бывал, никаких аномалий в радиусе пятидесяти метров не наблюдал. Да и вы детекторами проверили место. То ли Зона сходит с ума перед Выплеском, то ли... – Волк замолчал.

– Что с дохлыми слепошариками делать будем? – поинтересовался Чек. – Или ну его на фиг, пусть валяются?

– Нам тут еще ночевать! – возмутился Веселый. – Воняют же!

– Там, у реки, яма есть, – мотнул головой Волк.

Вот в эту яму Чек с Никитой и принялись таскать трупы. А оказалось их немало – около двух десятков.

Отношение к произошедшему было странным и неоднозначным. Теперь, когда все закончилось, рассудок будто подменил реальность ложной памятью об игре в какой-то командный шутер на компе, азартный и безопасный. Мне вроде бы до сих пор было страшно, но вместе с тем волнами накатывала эйфория: ну ведь офигеть как круто – «размотать» такую большую стаю мутантов! Еще хочу!

Я не сомневалась, что с минуты на минуту по мне ударит отходняк, и потому поторопилась заняться делом – то есть сунулась помогать Волку, который, сняв куртку и подсев к костру, осматривал укушенную руку. К счастью, рана оказалась не такой уж серьезной, но даже она требовала обработки и перевязки. Пока Сотников колол себе противостолбнячное, я подтащила поближе свой рюкзак и достала аптечку. В подобных случаях вместо перекиси водорода я использовала масло чайного дерева – лучший природный антисептик. А для более эффективного заживления у меня всегда был припасен декспантенол.

Заметив мои нерешительные телодвижения, Волк метнул в меня острый вопросительный взгляд. Я протянула на открытой ладони стеклянный флакон и тюбик с мазью.

– Это что еще за бабская косметика? – театрально изумился Сотников. – Не хватает дезодоранта и помады!

Вот скотина! Уж дезодорант-то тебе точно не помешал бы! Впрочем, как и мне.

Почему его так колбасит? Ведь всего полчаса назад мы спокойно общались! Пусть он нес какую-то чушь про желающую достучаться до меня Зону – зато выглядел нормальным человеком. А сейчас что? Тоже отходняк?

– Извини, – вдруг буркнул он, и я вновь решила, что ослышалась. – Занесло. Что там у тебя?

– Масло чайного дерева... – пролепетала я, окончательно сбитая с толку. – Антисептик. Его еще капитан Кук открыл, а широкое распространение оно получило во время Второй мировой – британские солдаты им раны обрабатывали.

Волк усмехнулся – но не ядовито, как раньше, а довольно-таки доброжелательно.

– Что с этим делают?

– Сначала обработаешь вот этим. Немного пощиплет. Потом нанесешь мазь, а сверху бинт.

– Принято, – кивнул он.

– Помочь забинтовать?

– Справлюсь.

Я выдохнула и, подхватив рюкзак, отправилась на свое прежнее место в туннеле.

– Эй, Дерзкая! – прилетело мне в спину; я притормозила, но не стала оборачиваться. – Спасибо!

Хм... Как говорится, радуемся осторожненько. Ибо неизвестно, какая муха укусит вояку через пять минут.

– Спасибо, – точно негромкое эхо произнес Веселый, вернувшийся от реки. Его руки были по локоть в вонючей крови дохлых собак, и он, не глядя на меня, принялся оттирать ее бинтом из аптечки. – Ты спасла мне жизнь.

– Ты – мне, я – тебе. Значит, мы квиты, – улыбнулась я.

– Квиты, – кивнул Никита и добавил с уважением: – А стреляешь ты и впрямь здорово!

– Дежурить теперь будем в парах, – донеслось от костра. – А то после явления слепошарых дохляков я уже не удивлюсь, если еще кого-нибудь черти принесут. Дерзкая и Веселый спят. Чек, мы с тобой на посту.

– Да фиг я теперь засну! – откликнулась я. – Мне и так не спалось, а уж после такой встряски...

– Утром в обратный путь, – напомнил Волк. – Уверена, что осилишь его без отдыха?

– Уверена!

– Ну как знаешь.

* * *

Спина к спине. Дикой и странной была эта ситуация, но только таким образом мы могли контролировать противоположные стороны. Я, видимо, все еще вздрагивала, и сталкер это почувствовал.

– Есть твари куда хуже, – невпопад поведал он.

– Спасибо, утешил.

– А я и не нанимался в утешители, – в привычной грубоватой манере парировал Волк.

– Справедливо. Зато нанимался ради выполнения другой задачи. Или уже передумал?

– С чего он сюда подался, если у него за кордоном семья?

Такой вот у него ход мыслей. Внезапный и непредсказуемый, я бы сказала.

– Нет у него за кордоном семьи. Я его ни разу не видела, родители расстались, когда... В общем, подозреваю, Мунлайт тоже меня не видел. Тем более что моя семья перебралась в другой город практически сразу после моего рождения. Мне мама сказала, что отец умер, и поначалу я даже верила в это. Потому что если папа умер – это грустно, но ничего не поделаешь, а если бросил тебя – это обидно и стыдно. Вот я и не пыталась выяснить подробности, чтобы не усложнять жизнь.

– Что изменилось? – вдруг заинтересовался Волк.

– Услышала как-то ссору мамы и дедушки. Дед ей выговаривал что-то типа: «Всё своего Мироненко не можешь забыть! А он сейчас знаешь где?» Тогда-то впервые фамилия и прозвучала. Потом я фотку нашла, даже несколько. Начала сопоставлять... И безымянный иллюзорный папа превратился в реального человека с именем и текущей пропиской в Зоне отчуждения. Получается, мама много-много лет скрывала от меня правду, а я охотно верила в ее ложь. Так было удобнее. – Мне не нравилось, что я слишком разоткровенничалась. Как будто на исповеди, честное слово! Но остановиться не могла, прорвало. – А этот реальный человек, возможно, искал ее! И, возможно, искал бы меня, если бы знал о моем существовании.

– На самом деле Мун тот еще фрукт, – беззлобно усмехнулся Волк. – Даже не знаю, полегчает ли тебе, когда вы встретитесь.

– У него отняли шанс увидеться с дочерью. Справедливо отняли или нет – неважно. Может, он тогда таким подонком был, что его к маленькой девочке нельзя было и близко подпускать. Но теперь маленькая девочка выросла, и у нее есть желание и возможность предоставить ему второй шанс. А уж как он им воспользуется...

– Ну-ну, – качнув головой, сказал Волк.

* * *

Проснулась я от непривычно теплых лучей солнца. Открыла глаза. Снова сощурилась.

– Ты как? – осведомился Веселый, неожиданно возникший рядом.

– Нормально. Только не помню, как заснула.

– Бывает. Стресс – штука коварная. Сначала кажется, что неделю ночами спать не сможешь, а в следующую минуту – бац! – и срубило.

– Вообще-то я должна была дежурить!

– Вовсе нет, – разулыбался Никита. – Волк схитрил. Если бы он настоял и отправил тебя спать в туннель, ты бы и впрямь измучилась, пытаясь заснуть. А так – костер, неспешная беседа, крепкое мужское плечо рядом... Вот ты и успокоилась, расслабилась.

– Детский сад какой-то, – буркнула я, поплескала в лицо из фляжки и потянулась, привстав на цыпочки. – Давно он в психологи заделался?

– Слушай, к Волку можно относиться по-разному. Я вот временами его не перевариваю, и дать по морде мне ему хочется куда чаще, чем пожелать доброго утра. Но одного у него не отнять – людей он действительно «читает» отменно. И если человек ему подходит – Волк будет его оберегать, защищать и рвать глотки тем, кто задумает нехорошее.

Ну конечно! Сперва этот невыносимый Сотников все нервы мне в баре истрепал – а теперь типа заботится?!

И тут же я мысленно прикусила язык: он ведь и впрямь вступился за меня перед «обаяшкой». Да и с нынешним рейдом еще надо разобраться – для чего-то ведь он меня «эвакуировал» из бара, подальше от Ферзя и Прицела?

Дура! Вчера у костра надо было выяснять именно это, а не душу наизнанку выворачивать!

– А где они вообще? – полюбопытствовала я, имея в виду Чека и вояку.

– Скоро будут.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось. То есть как раз наоборот – хотелось кое-куда, при этом желательно бы не наткнуться на спутников.

– И с какой стороны они появятся? – уточнила я.

– Эм-м... – замычал Веселый, озадаченный вопросом. – Вот оттуда.

– Понятненько, – кивнула я и зашагала в противоположном направлении.

– Куда?!

– Тебе в подробностях расписать? – выгнула я бровь, обернувшись. – Как ты вчера говорил? «Мальчики – налево, девочки – направо»?

Никита смутился.

– Не волнуйся, я далеко не уйду, – успокоила я его.

Повсюду виднелись следы ночной бойни. На том месте, где вчера подбросило в воздух умирающую собаку, трава приобрела красно-бурый оттенок. Нет, это была не кровь, это, по ходу, был след сработавшей аномалии. «Трамплин» – вспомнилось название. Я опустилась на колени – уж очень хотелось посмотреть поближе, что осталось после того, как аномалия прекратила свое активное существование. Надолго она разрядилась, интересно знать? Подобрав несколько камешков и веточек, я под разными углами «прострелила» пространство перед собой. Никакого эффекта, «полет нормальный», как и предписано обычной, не искаженной физикой. Означало ли это, что «трамплин» разряжен? Я решила, что так и есть. По крайней мере, Веселый мне ни о каких других способах проверки не рассказывал во время наших с ним прогулок возле базы. Просканировать бы эту полянку детектором... Впрочем, вчера парни сканировали – и все равно ничего не смогли обнаружить.

И тут я замерла, краем глаза уловив среди травы и палой листвы едва заметное свечение. Сместилась. Интересно, если я ухвачусь вот за тот торчащий корень и стану передвигаться медленно-медленно, сумею ли удержаться, вздумай аномалия вновь активизироваться? Может, если я коснусь ее края, ничего и не произойдет? А в самый центр мне лезть и не нужно.

Я проползла еще полметра, крепко держась за корень одной рукой. Другой – аккуратно расчистила пятачок вокруг светящегося предмета. Он был похож по форме на медузу. Камень, не камень – фиг разберешь. Неровная, но гладкая, словно отполированная до зеркального блеска поверхность отсвечивала золотом, и это, признаться, завораживало. Я неуверенно коснулась предмета кончиком указательного пальца, тут же отдернула руку. Почему-то почудилось, что находка может обжечь, но та оказалась просто теплой – явно теплее прохладного воздуха и стылой земли. Странная какая-то фиговина... И в этот момент я наконец-то сообразила: блин блинский, да это же артефакт! Одна из тех самых диковинок, ради которых сталкеры рискуют здоровьем и жизнью! Объект с аномальными свойствами... и зачастую фонящий так, что мало не покажется. А я-то, идиотка, пальцем в него тычу. Лизнула бы еще для полного комплекта, чо уж.

Я достала носовой платок, расстелила рядом с артефактом, веточкой осторожно перекатила на него золотистый камешек. Затем связала между собой уголки платка – получился крохотный узелок. Я сознавала, что на защиту от излучения это не тянет, зато, по крайней мере, не будет непосредственного контакта с объектом во время его транспортировки.

* * *

Волк и Чек уже вернулись, оба с объемными сумками, до отказа забитыми... чем-то. Неужели артефакты? Елки-палки, да когда ж они успели столько насобирать?! Это же физически невозможно! Разве что сходили в такое место, где их уже ждала поклажа. «Схрон!» – догадалась я. Мне Веселый говорил, что практически у каждого сталкера есть тайники в Зоне. Кто-то хранит в них выручку, кто-то – особо ценные артефакты, приберегая либо лично для себя, либо в ожидании заказа от щедрого покупателя, который заплатит всяко больше, чем барыга-перекупщик. Но по большей части в схронах припрятаны необходимые в Зоне вещи, которые нецелесообразно таскать на себе постоянно: дополнительные сухпайки, аптечки, боеприпасы, вода. Если застрял на задании дольше, чем планировал, тебе не придется возвращаться на базу, чтобы пополнить запасы, ими можно разжиться прямо тут, не отходя от кассы, что называется.

Веселый говорил, что вояка таскается в эти края чуть ли не каждую неделю. Стало быть, можно предположить, что схрон – Сотникова. Ну или какой-то общественный (интересно, бывают такие?).

Короче говоря, не факт, что в сумках, притащенных Чеком и Волком, непременно артефакты. Возможно, там оружие. Какое и для чего? Не мое дело. Захотят – расскажут.

Важнее другое: у нашего путешествия все-таки была цель. А то как-то обидно думать, что трудный путь через Туманные топи, ночевка в неподобающих условиях и схватка с дохлыми собаками – все это было напрасно. Ну то есть не совсем напрасно, однако и не исключительно ради того, чтобы проверить, что хожу я по Зоне сносно, не истерю от испуга и не ною, жалуясь на усталость каждые пять минут.

Пока сталкеры собирались в обратный путь и вяло переругивались (похоже, Чек и Волк о чем-то поспорили, когда ходили за содержимым сумок, да так и не смогли родить истину), я успела глотнуть растворимого кофе – невкусного и слишком горячего, тем не менее все же придавшего бодрости.

Проходя мимо ямы с мертвыми собаками, я поежилась, но быстро отвести взгляд от кровавого месива не получилось. Над трупами собак кружились необычного вида зеленые мошки. Они, как заколдованные, летали по странным взаимопересекающимся спиралям, не задевая друг друга. Эти спирали синхронно передвигались то вправо, то влево, и от этой слаженности казалось, что мошки – единый организм. Нет, не так: создавалось впечатление, будто рой беспрекословно подчиняется каким-то командам, будто кто-то управляет его перемещениями с помощью джойстика. Но не сами мошки заставили меня испуганно оглядываться на яму, даже когда мы ее благополучно миновали, а то, как искажался воздух между роем и трупами собак. Марево, напоминавшее невесомый тюль, одним своим концом как привязанное следовало за спиралями; другой же конец, ниспадавший до самой земли, последовательно перескакивал с одного дохлого пса на другого. Такое ощущение, что странные насекомые (да насекомые ли?!) дистанционно высасывали что-то из мертвых мутантов. И это «что-то» – точно не кровь и не ткани, а нечто более тонкое, нематериальное. Жуткое зрелище.

Перед мостом я даже не притормозила, хотя передвигалась по доскам не менее аккуратно, чем накануне.

От ходьбы по хлюпающей грязи ноги стали заплетаться уже через десять минут – сказывалась скопившаяся за вчерашний день усталость. Прав был Волк! Если бы я не отдохнула ночью, если бы не отрубилась возле костра – фиг бы выдержала обратный путь. Но впереди, за Туманными топями, уже незримо маячила та часть Зоны, где меня ждала база клана, бар и «апартаменты», и это придавало сил.

* * *

Долгожданный привал за пределами болот, холодная тушенка, отрывистые фразы мужчин... Похоже, меня разморило, и я буквально заставила себя сосредоточиться на очередной перепалке.

– Ты ведь и сам понимаешь, что не мог бы тупо не заметить «трамплин», – доказывал Чек Волку. – И я это понимаю. И все это понимают. В бою – ладно, допускаю. Но мы там с вечера всё проверили детекторами!

– Значит, аномалия появилась уже ночью.

– Появилась – и мгновенно набрала полную мощь? – не отставал Чек. – Ты же видел, как она ту псину отшвырнула. Не станешь же ты утверждать, что новорожденный «трамплин» на такое способен?

– Не знаю я! – рыкнул Волк. – Это Зона, и если кто-то думает, что знает о ней всё, то он просто идиот!

– А бывают блуждающие «трамплины»? – вставила я свои пять копеек в надежде разрядить обстановку.

– Нет! – рявкнули все трое хором.

Ну здрасьте! Давайте еще на меня поорите!

– А что такое «трамплин» вообще? – спросила я, ангельски улыбаясь.

Волк несколько секунд буравил меня неприязненным взглядом, затем все-таки перешел в режим экскурсовода:

– «Трамплин» – это локально организованный парадокс с нестабильным, часто отрицательным по вектору гравитационным полем в основе, обычно диаметром около двух метров. Как действует – ты видела. Реагирует эта аномалия почти на все. Имеет способность к перезарядке. И детекторы обычно на нее реагируют, – продекламировал как по писаному Волк, сделав акцент на последних словах (явно уже не для меня, а для Чека).

– А если в него попадает органика – артефакты появляются?

Именно этот вопрос волновал меня сейчас больше других, потому как найденная мною золотистая диковинка в настоящий момент покоилась в одной из ячеек Витиного ящичка, прихваченного вчера из «апартаментов» по какому-то наитию.

– «Трамплин» – аномалия заурядная, встречающаяся повсеместно, но артефакты порождает редко, иначе тут все были бы миллионерами. – В ответ на мой непонимающий взгляд Волк нехотя пояснил: – Во время гона в «трамплины» влетают десятки, а то и сотни мутантов. Тебе ведь Веселый рассказывал, что такое гон?

Я неопределенно мотнула головой. Веселый, конечно, что-то говорил про гон, случающийся в преддверии Выплеска, однако это явление еще неделю назад казалось мне настолько далеким и сказочным, что с тем же успехом наставник мог бы рассказывать о бактериях на одном из спутников Сатурна. Может, это и занимательно, однако ни проверить информацию о бактериях лично, ни даже просто увидеть спутник другой планеты своими глазами мне не суждено, а значит, можно было смело пропускать мимо ушей. Кто ж знал, что не всё кажущееся сталкерскими страшилками является выдумкой?

И все же мне не хотелось предстать дурехой в глазах парней, оттого-то я и не решилась показать найденный камешек сразу. Даже сейчас меня одолевали сомнения: если «трамплины» редко порождают артефакты, то как я могу быть уверена, что меня не поднимут на смех, стоит только заикнуться о непонятной фиговине, которую я приняла за ценное приобретение? Но я понятия не имела, насколько опасен этот предмет. Да, я видела, какие манипуляции Веселый произвел с находкой на месте сработавшей «птичьей карусели», и постаралась так же аккуратно поместить свой хабар в покрытую слоем свинца ячейку. Достаточно ли этого? А вдруг я сейчас облучаюсь, как из пулемета? Так что выбора у меня не оставалось. Я вытащила ящичек из рюкзака, осторожно подняла крышку и развернула так, чтобы содержимое было видно всем.

«Как это возможно?!» – примерно такое выражение возникло одновременно на трех лицах.

– Твою мать! – чертыхнулся сквозь зубы Чек. – Серьезно?!

– Это что, «медуза»?! – вытаращился Веселый. – Как так-то?!

– Ты где его раздобыла? – поборов изумление, полюбопытствовал Волк.

– Нашла, – стушевавшись, ответила я. – Утром. Он просто лежал в том самом «трамплине».

Сталкеры переглянулись.

– «Просто» ничего не происходит, – уверенно заявил Сотников.

– Первый артефакт, – одобрительно произнес Чек. – Поздравляю! Сталкером становишься, – добавил он, хлопнув меня по плечу.

– Да брось! – скривился Волк. – Просто новичкам везет.

– «Просто» ничего не происходит! – комично копируя менторские интонации вояки, повторил Веселый фразу, сказанную Сотниковым парой секунд раньше, и вдруг расхохотался. Смеялся Никита долго, взахлеб, схватившись за живот. А когда по хмурому выражению лица Волка стало понятно, что тот сейчас Никите вмажет, Веселый с трудом выдавил из себя: – А прикиньте, если бы она нашла не «медузу», а «лунный свет»! Понимаете, да? Она нашла бы «лунный свет»! – И снова зашелся в приступе хохота.

Глава 12

День близился к завершению, мы уже были на полпути к базе.

Почему-то вспомнился момент, когда я отчетливо поняла, что больше не смогу заниматься оперативно-следственной работой. Казалось бы, ничего смертельного. Трудятся же люди в других сферах! Например, можно выучиться на бухгалтера. Или устроиться в киоск возле метро продавать цветы. Или... От калейдоскопа возникающих в воображении картинок мне тогда натурально поплохело. Нет. Я, конечно, могу тешить себя какими угодно иллюзиями, вот только по-настоящему на своем месте я была только там, откуда меня вынудили уйти. Я не смогу быть другой и вести себя по-другому. Безусловно, если жизнь заставит – и ассенизатором работать пойдешь. В конце концов, когда понадобилось – я согласилась, пусть и временно, кашеварить и мыть посуду в «Ста градах». И если уж начистоту – я готова еще месяц так работать, чтобы потом еще разок выйти на маршрут...

Волк остановился слишком резко, а я, погруженная в свои мысли, не заметила и влетела в спину сталкера, точно в бетонную стену. Уже открыла рот для извинений, однако вояка даже не обернулся. Я выглянула из-за его плеча: нам навстречу шли пятеро. С расстояния в сотню шагов трудновато было разобрать, кто они, но отчего-то неприятно кольнуло страхом: вновь накатили воспоминания о бандитах, убивших Виктора.

– И чего остановились? – хмыкнул Веселый, глядя на приближающуюся группу. – Негоже демонстрировать страх, когда тебя уже заметили и разминуться не выйдет.

– Пошли, – напряженно проговорил Волк.

Через минуту я смогла разглядеть тех двоих, с которыми накануне познакомилась в баре: Ферзь и Прицел вышагивали чуть впереди. Вся их группа была вооружена.

– «Нас будет трое, из которых один раненый, и в придачу юноша, почти ребенок, а скажут... скажут, что нас было четверо», – непонятно выразился Чек, и только потом я сообразила, что он процитировал Дюма – тот фрагмент из «Трех мушкетеров», когда героям предстоит сразиться с превосходящими их числом гвардейцами кардинала. Только с чего это Чек взял, что нам придется драться?

– Какие люди! – издалека заговорил Ферзь. – Гуляете?

– Гуляем, – кивнул Волк, держа руку на ФН. – А вы каким судьбами?

– А мы встречаем с прогулки, – расплылся в улыбке Ферзь. – Хорошие родители всегда встречают с прогулки своих детей, верно? Ай, нет, не всегда – кое-кто давно уже свою дочку из детского садика не забирает.

Я сглотнула.

– Ты че несешь? – нахмурился вояка.

– Волчара, не тупи! – благодушно отмахнулся Ферзь. – К вам, мужики, у нас никаких вопросов. А вот к Дерзкой...

– Доберемся до базы – задашь свои вопросы. – В голосе Волка послышались металлические ноты.

– Э, нет. Я и так уже двое суток потерял по твоей милости.

Я услышала, как за моей спиной Веселый и Чек снимают «калаши» с предохранителей.

– Она не знает, где Мунлайт, – отрезал Волк.

– Не беда, – пожал плечами Ферзь. – Слух о том, что его дочь у меня, разлетится быстро. Он сам меня и найдет. Ты ведь тоже в этом заинтересована, Дерзкая, правда? – И он повел стволом.

Это действие сработало как команда «На старт!»: сталкеры с обеих сторон вскинули оружие и уже выцеливали друг друга, готовые стрелять. Только я стояла, как дура, с опущенными руками, потому что совершенно не ожидала такого поворота событий. И получалось так, что только от меня зависит, как эти самые события станут развиваться дальше. «Расклад перед боем не наш», как пел Владимир Семенович. Сомневаюсь, что мне понравится быть заложницей у этих ушлепков. Сомневаюсь и в том, что Мунлайт ринется меня спасать, узнав, что я в плену у отморозков, которые как раз и будут ждать его появления. Но, может, все обойдется, как-то образуется. Зато не приходилось сомневаться в том, что сейчас в случае перестрелки у моих товарищей шансов куда меньше. Готова ли я к тому, чтобы пожертвовать Веселым? Или Чеком? Или Сотниковым? Или всеми ими?

– Хорошо, хорошо! Я пойду с вами! – крикнула я из-за спины Волка.

– Заткнись! – выплюнул тот. – Никуда ты с ними не пойдешь!

– Придется, Дим, – возразила я вполголоса. – Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

– Сейчас распла́чусь! – издевательски протянул Ферзь.

Я проскользнула мимо Сотникова и услышала позади чертыхание Чека и досадливый стон Веселого. Я развела руки в стороны – дескать, вот она я! – и заняла самую оптимальную в данном случае позицию, максимально перекрывая линии огня. Теперь эти придурки стрелять не посмеют, опасаясь задеть меня. Вот только я их недооценила: двое крайних тут же сделали по шагу влево и вправо, возвращая моих товарищей в зону поражения. Кожа покрылась мурашками, когда Ферзь цапнул меня за запястье и, продолжая держать автомат направленным на Волка, потянул меня назад, за спины своим корешам.

Выстрел прозвучал громом среди хмурого неба – и не успела еще кровь брызнуть из пробитой глазницы Прицела, как второй выстрел снес переносицу другому отморозку. Затем меня едва не оглушил автоматный грохот и свист пуль со всех сторон, но продолжалось это всего лишь несколько секунд. Ферзь рывком развернул меня спиной к себе, прижал вплотную, прикрывшись, как щитом, прихватил локтевым сгибом мою шею. В нос ударил крепкий запах пота и перегара, однако зажмурилась я вовсе не от этой вони, а от того, что боялась посмотреть в сторону своих товарищей – и недосчитаться хотя бы одного из них.

Ферзь хрипло дышал мне в ухо, водя стволом туда-сюда.

– Отпусти ее! – потребовал Волк.

– Хрен тебе! – огрызнулся Ферзь. – Мы уходим!

– Нас трое! – напомнил Веселый, и я таки открыла глаза. Живы! Все трое живы!

– Да, – согласился Ферзь. – А девка одна. Рискнете? Вам ведь потом перед Муном отвечать придется, если она внезапно кончится. – Он демонстративно напряг бицепс левой руки – той, что будто капкан стискивала мою шею, и я, выпучив глаза от боли, захрипела. Схватилась всеми пальцами за его предплечье, пытаясь хоть немного отстранить его от горла, но куда там! – Уразумели? Хорошо. – Он чуток ослабил хватку – ровно настолько, чтобы я снова смогла дышать. – Я расскажу вам, как все будет: вы бросите свое оружие, и мы с ней уйдем.

На несколько секунд повисло молчание. Затем сталкеры, не сговариваясь, разом опустили стволы.

– Сейчас я отпущу тебя, и ты заберешь у них пушки, – просипел Ферзь мне в ухо. – Только без глупостей! С такого расстояния промахнуться трудно – уж кого-нибудь за собой утащу.

Отличный план, ничего не скажешь! Как только я заберу у ребят автоматы, Ферзь их перестреляет, как в тире. Я стиснула зубы. Взглянула на Волка. А я ведь даже не успела сказать ему спасибо! Если бы он не потащил меня на Туманные топи, я бы уже второй день загорала в компании... этих.

Руки у меня были свободны, точнее, все еще держались за предплечье Ферзя, и хотя никакого оружия я применить не могла, кое-чему нас все же учили. Как только давление на мое горло ослабло, я качнулась вперед, одновременно бросая руки вниз и назад, и со всей дури заехала левым кулаком в пах бандита. Удар получился настолько сильным, что Ферзь даже выматериться как следует не успел. Рухнула я как подкошенная, уже точно зная, что произойдет в следующую секунду. Волк вскинул ФН и выстрелил не целясь.

– Шах и мат, – улыбнулся Веселый и протянул руку, помогая мне подняться. – Кто бы мог подумать, что в тебе столько коварства! Ты где таким подлым трюкам научилась?

– Есть в Сети специальные каналы для домохозяек, – недобро проговорила я. – Я потом скину тебе ссылочки.

Веселый с удовольствием рассмеялся.

– Ты как? – поинтересовался Волк. – В порядке?

– Нет, блин! – едва не взорвалась я. – Кто из вас стрелял?

– Все стреляли...

– Нет! Кто первым выстрелил, когда я...

– А сама ты як гадаеш? – подмигнул мне Чек. – В нашей компании только один такой безбашенный снайпер.

– Никита, зачем?! – развернулась я к Веселому, сжимая кулаки. – Вас же могли убить!

– Да ладно?! Правда могли?! – Сталкер комично выпучил глаза якобы от ужаса и начал шустро ощупывать себя на предмет смертельных ранений, затем с облегчением выдохнул и вновь разулыбался во все тридцать два: – Смотри-ка, и впрямь могли... Но не убили!

– Не делай так больше, – пристально посмотрела я в глаза парня.

– Не пойдет, – покачал головой Веселый и принялся собирать оружие и боеприпасы у убитых бандитов.

Как бы Никита ни хорохорился, а Чека-то все-таки зацепило. Пусть не сильно, но все же.

Обрабатывала рану молча – говорить не хотелось. Мне хватило смерти Винта, а сегодня трое сталкеров, которых я знала куда лучше Вити, могли отправиться вслед за ним. Веселый в очередной раз действовал на эмоциях, а это недопустимо. Зато я окончательно уверилась, что Никита всегда прикроет мне спину. И от этого становилось не по себе, потому что прикрыть-то прикроет – но ценой своей жизни.

– Ничего. Привыкнешь, – произнес вдруг Чек, по-своему истолковав мое молчание. – Человек ко всему привыкает.

Эта фраза – «Человек ко всему привыкает» – ни разу не успокоила, напротив, она резанула по ушам так, будто сталкер сказал что-то из ряда вон выходящее. Но в этот же самый момент я поняла: он прав. И как бы мне ни хотелось надеяться на другое, как бы ни хотелось верить в то, что человек будет бороться за какую-то лучшую жизнь, мы действительно привыкаем буквально ко всему. Оставить за спиной непогребенные трупы, предварительно их обшмонав, – даже это уже не вызывало у меня отторжения.

– Надеюсь, вы понимаете, что придется молчать? – произнес Волк, когда мы двинулись дальше.

– Разумеется, – кивнул Чек.

– Без проблем, – тут же поддержал Веселый. – Автоматик один шибко приметный, напрасно я его взял, можно спалиться. Увидите аномалию – свистните мне, плиз. Избавлюсь.

Волк обернулся, не услышав ответа от меня.

– Поняла, – ответила я, опустив глаза. – Буду молчать.

– И «дядя» тоже знать ничего не должен.

– Да хватит уже делать из меня идиотку! – психанула я.

До конца пути шли молча, лишь гудела набором странных звуков Зона.

* * *

Каждое огорчение открывает тебе глаза, но закрывает сердце. Видимо, со мной произошло что-то подобное. Я попросту разочаровалась в жизни там, на Большой земле.

Возможно, слишком серьезно относилась ко всему?

«Жить нужно проще», – советовал один знакомый. Может, он и прав. Наверное, удобно чего-то не замечать: игнорируешь – значит, этого и нет. Но если ты делаешь вид, что чего-то нет, это ведь не означает, что этого не существует на самом деле? Люди тешат себя такими вот иллюзиями – а потом все равно приходит разочарование, потому что выясняется, что уютная иллюзия построена на собственной лжи. Впрочем, бывает и наоборот: ты всячески пытаешься изменить мир к лучшему или как минимум перестроить его под себя, лезешь куда не просят, приглядываешься к любой бочке, которой не хватает затычки, – а по факту выясняется, что все твои барахтанья мало волнуют мир, в котором ты существуешь. И снова ты разочарован.

Мир – большой механизм, неизвестно кем и когда запущенный, а мы в нем маленькие шестеренки, которые при желании можно заменить. Я ощущала себя именно такой шестеренкой – не то сломанной в процессе эксплуатации, не то изначально бракованной. Так или иначе, я сама изъяла себя из гигантского отлаженного механизма, но механизм – то есть мир за пределами Периметра – даже не заметил отсутствия детальки. И как после этого не заработать комплекс неполноценности?

Все утро я шагала от койки до «буржуйки» и обратно. Приступ рефлексии затянулся. Триггером для него стала мысль, от которой я проснулась среди ночи в ужасе: что, если Ферзя, Прицела и остальных кто-то хватится, начнет искать, обнаружит трупы и проведет нормальную, полноценную экспертизу? Там, на месте, остались и отпечатки пальцев Веселого, и ДНК Чека, а баллистический тест без проблем определит, что в сердце Ферзя сидит пуля, выпущенная из ФН Волка. Сколько раз я сама по работе заказывала такие экспертизы и читала отчеты!

Конечно же для здешних реалий подобное звучит как бред, криминалисты тут не водятся (или, по крайней мере, не работают по профессии), но логике сна не прикажешь. И тем не менее ночной испуг запустил мыслительный процесс в определенном направлении, и от «никто их искать не станет» я довольно быстро перешла к «меня тоже не ищут, я никому не нужна».

Надо было поскорее брать себя в руки. Как ни крути, никто не отменял моих основных дел.

Из подсобки я вышла, только когда на плите уже томились щи в большой бадье, а в казане пыхал ароматным паром плов.

За стойкой с утра пораньше сидел Волк. Он был бодрым и о чем-то разговаривал с барменом. При виде меня сталкер замолчал, но когда я подошла ближе, все же поздоровался.

– Ну что? Не отбила тебе вчерашняя прогулка охоту оставаться в Зоне? – вполголоса спросил он, едва «дядя» отправился на кухоньку за порцией еды.

Вместо ответа я закатила глаза. Не, ну правда же – достал он с этой темой! Неужели непонятно, что я не уйду отсюда, не повидавшись с отцом?

– Такая же упрямая, как папаша! – фыркнул Волк.

За стойкой снова появился бармен. В одной руке он нес тарелку со щами, в другой – с пловом. Поставил перед сталкером и снова удалился.

Волк зачерпнул ложку густого варева. По лицу скользнуло нечто ностальгическое – будто он в последний раз ел такие вот наваристые щи в далеком беспечном детстве. Скорее всего, так оно и было. Ну не в армии же и уж подавно не в Зоне.

Краем глаза я наблюдала за Волком (а какой женщине не приятно смотреть, с каким аппетитом мужчина уплетает приготовленную ею еду?), пока не заметила появившегося в баре Чека.

– Как рука? – негромко спросила я.

– Ерунда, подряпина, – отмахнулся сталкер. – Эй, барыга! Мне того же, что ест вот этот невыносимый тип!

– Куда идете? – поинтересовалась я.

– А с чего ты взяла, что мы куда-то идем? – округлил глаза Чек.

– Если мужчины на завтрак едят полноценный обед – это значит, что день предстоит долгий и трудный.

– Смекалистая! – похвалил Чек.

– Но куда и зачем идут мужчины, – вклинился в беседу Сотников, приканчивая плов, – женщин не касается.

Бармен принес наконец мою чашку кофе.

– Скажи хоть, надолго ли? – спросила я, не надеясь на ответ.

– Я не забыл, – произнес Волк, и почему-то сразу стало понятно, о чем он говорит. – Мы вернемся сегодня.

Я коротко кивнула.

Чек выхлебал щи еще быстрее вояки, затем так же споро расправился со вторым блюдом, и оба они поднялись из-за стойки.

– Дуже смачно! – расплылся в улыбке Чек. – Спасибо, Дерзкая!

– Пока нас не будет, – проговорил Волк, – пожалуйста, не суй свой нос куда не надо. И вообще – как говорил один мой знакомый, не отсвечивай.

Я снова кивнула.

– До побачення! – подмигнул Чек и вслед за Волком направился к лестнице.

* * *

Я вышла из бара, забрав «Фору» у Гарика-Жорика. Странно все это. Теперь на прогулке самым важным атрибутом, пожалуй, было оружие, а не телефон или сумочка с документами, как на Большой земле. Оружие решало если не все, то многое, тем самым давая некую наивную уверенность в том, что ты в безопасности. А на деле? Сильно ли помог мне пистолет, когда случился конфликт с Ферзем и его шайкой? И все же ходить безоружной, пусть даже по базе, было бы совсем уж безрассудно.

Дикий ор стоял внутри ангара с вывеской «Арена». Это был своего рода местный аттракцион: в большом помещении под крышей проходили натуральные гладиаторские бои, только без сетей и гладиусов, а с пистолетами и идиотами, которые за деньги пытались убить друг друга под возгласы сошедшей с ума толпы.

Я поспешила отойти подальше.

Неприятная морось висела вокруг, вроде как даже не обращая внимания на земное тяготение. Накинув капюшон и засунув руки в карманы, я стала неспешно бродить по базе, осматривая сооружения бывшего завода. Стараясь не особо бросаться в глаза, медленно прошагала от южного блокпоста до северного. Никто навстречу мне не попался – видимо, все свободные от дежурств и прочих заданий «честные» находились на Арене, лишь часовые стояли на блокпостах, возле выложенных полукругом мешков с песком, и рассказывали друг другу несмешные анекдоты.

Я не собиралась выходить за территорию, просто обошла базу по периметру, натыкаясь то там, то тут на старые ржавые грузовики и автобусы. Тоска!

К моменту, когда я вернулась обратно, бар уже заполнили раздухарившиеся сталкеры, обсуждавшие прошедшие на Арене бои. По ходу, бродила я долго, совсем потеряла счет времени. Попросила у бармена чай и ушла с горячей кружкой в комнату.

Мои мысли то вскользь касались отца, то метались в том прошлом, что было у меня до Зоны, то возвращались к Волку и Чеку, которые должны бы уже вернуться.

Даже крепкий чай и символический «душ» в тазике эти разрозненные мысли не упорядочил и не прогнал. Предчувствие чего-то нехорошего не покидало ни на минуту.

Глава 13

Рядом со мной, затягивая воздух в воронку, крутилась аномальная «карусель». Я отшатнулась. Видела уже, что она делает с мелкими предметами, и самой попадать в нее не имелось ни малейшего желания. Я зашагала прочь, но тут же резко остановилась, лишь сейчас осознав: сплю. Закрыла глаза, понимая уже, что если сейчас оглянусь, то увижу Виктора. Сжала кулаки и решительно обернулась, но все равно вздрогнула.

– Снова ты! – с укором произнесла я.

– А кого ты хочешь увидеть? – с интересом спросил Винт.

– Никого. Зачем ты приходишь?

– Я жду.

– Чего ждешь? – удивилась я, не двигаясь с места.

– Когда ты уйдешь, – пожал плечами Винт.

– Ты не напугаешь меня. Я не уйду без отца.

Губы Винта растянулись в зловещей улыбке, и он повернул голову влево.

Я невольно проследила за его взглядом. Метрах в пятидесяти, на существенном расстоянии друг от друга стояли медведь и волк. Оба хищника, будто по команде, двинулись в нашу сторону. Рука нащупала пистолет. Животные перешли на бег, но в какой-то момент сменили направление и бросились друг на друга. Лязгнули клыки, и оглушительное рычание разорвало тишину Зоны.

Я едва не подпрыгнула от неожиданности, когда кто-то положил руку мне на плечо. Уставилась в глаза бывшего проводника – абсолютно черные, казавшиеся бездонными.

– Прости меня, – произнесла я, почувствовав, как защемило сердце. – Лучше бы тогда убили меня!

Мглистые радужки сталкера будто протаяли изнутри и снова стали янтарно-карими.

– Смотри! – Винт указал пальцем в другую сторону.

Я повернула голову, но далеко не сразу поняла, на что мне следует смотреть. Внизу, буквально под нами, простиралось озеро с темной искрящейся водой... Губы Виктора сложились в кривую ухмылку, а глаза вновь стали черными. Рука сталкера снова оказалась на моем плече, и, не устояв от сильного толчка, я с криком полетела вниз...

...И чертыхнулась. Голова моя свешивалась с кровати едва ли не до пола. Как я вообще умудрилась спать в таком положении?! И тут же, словно дождавшись моего пробуждения, сработал будильник.

– Да чтоб тебя! – буркнула я и поднялась.

Замерла возле зеркала. М-да... В таком виде на Большой земле я бы даже помойное ведро к мусоропроводу выносить поостереглась. Выдохнула, расчесала волосы, заметила, что челка отросла, заплела пресловутый «колосок» и еще раз посмотрела на собственное отражение. Что-то изменилось. Не то взгляд стал жестче, не то появилось понимание чего-то такого, о чем раньше я даже не подозревала. Короче, выражение лица – как у сталкера-вояки.

Докатилась! Сравниваю себя с Сотниковым.

Я попыталась улыбнуться – в зеркале мне в ответ улыбнулась совсем другая девушка, совсем не та, которая некоторое время назад решила податься в Зону.

* * *

Бармен был в хорошем расположении духа, я же после ночных кошмаров чувствовала себя опустошенной, будто не спала вовсе, а реально бродила по Зоне. Махнув в приветственном жесте Жорику-Гарику, подошла к стойке, облокотилась.

– Как спалось? – протирая очередной стакан, а набралось их уже с десяток, поинтересовался бармен.

– Хреново, – не задумываясь ответила я.

– О как! – удивился он.

Пожав плечами, я оттолкнулась от стойки, собираясь юркнуть в подсобку.

– Погоди! Думаю, я смогу поднять тебе настроение, – произнес бармен, изогнув дугой бровь, и жестом поманил меня в свои покои. Открыв дверь, он, как всегда, спрятал висевший на цепочке ключ обратно под рубашку, включил свет, и я вновь оказалась в «святая святых». – Хотел вечером обрадовать, но раз ты спозаранок в печали, сделаю это сейчас.

Он шагнул к стеллажам, снял с полки довольно внушительную коробку и перенес на стол. Если честно, у меня вообще не было вариантов, что там, внутри: мозг отказывался работать. Видимо, требовалась какая-то перезагрузка, но как это устроить – я не представляла. Тем не менее, когда «дядя» откинул крышку, я натурально оторопела: в коробке находился аккуратно сложенный экипировочный комбинезон.

– Это ПС5, – с не свойственным ему трепетом произнес барыга. – В нем защита от пуль и радиации. – Бармен вновь шагнул к полкам и вернулся с прибором, похожим на ПДА сталкеров. – А это детектор аномалий с функцией обнаружения всех биологических форм. ПДА достать слишком сложно, там регистрация нужна, а тебе это, само собой, ни к чему.

– Я не смогу с вами расплатиться! – негромко проговорила я.

– Ты уже расплатилась, – ответил бармен. – Твоя «медуза» с лихвой перекрывает стоимость всего этого. Но это не означает, – тут же нарочито нахмурился он, – что ты теперь можешь отлынивать от работы!

– Уже бегу на кухню! – рассмеялась я.

– Вот и беги, дочка. А я теперь буду спокойнее, когда ты снова попрешься в Зону...

Я чмокнула его в лысеющую макушку и добавила с улыбкой:

– Обещаю, что устрою еще один концерт с гитарой и песнями.

* * *

Я покинула душную подсобку с ощущением выжатого лимона. Бармен был доволен мной, но больше, конечно, денежным эквивалентом, увеличившимся в разы благодаря мне.

У стойки, подпирая голову рукой, сидел Веселый. Вчерашний загул, который я как-то упустила из виду, явно не пошел ему на пользу. Скользнув к стеллажу с напитками, я взяла бутылку пива и с грохотом опустила на стойку. Сделала я это намеренно – мне не нравились посиделки Веселого с большим количеством горячительного. Никогда не понимала, какую радость доставляло употребление алкоголя?

Веселый едва не подпрыгнул на месте, выругался – правда, тут же извинился.

– Пить надо меньше, – неодобрительно проговорила я, когда он с болью в глазах посмотрел на меня.

– Угу, – протянул Веселый, возвращаясь к позе кручинящейся Аленушки с известной картины.

– Волк не объявлялся? – негромко спросила я, обошла стойку и села на стул рядом со сталкером.

– Я ему не нянька, – с нотой раздражения отозвался Никита.

– А куда пошел, не знаешь?

– Куда пошел... Осциллографы Захарову небось потащил, – пробурчал сталкер.

– Этот Захаров, он кто?

– Ученый с базы «Искатель».

– Там... опасно?

– В Зоне везде опасно. Но Волк ходил туда сто раз и, как видишь, живехонек. А я хотел сегодня на Мусорку прогуляться. Хочешь со мной?

– Конечно, – без каких-либо сомнений ответила я.

* * *

После горячей еды Веселый стал выглядеть намного бодрее. И у него буквально отвисла челюсть, когда он увидел меня в новенькой экипировке. И хотя та была как минимум на пару размеров мне велика, факт того, что это была именно сталкерская экипировка, говорил о многом. Теперь я для всех выглядела как настоящий сталкер. Пусть это и не совсем соответствовало действительности (пока!) – зато подобный прикид точно не способствовал предположениям некоторых особо озабоченных индивидуумов о моей принадлежности к штату полковых шлюх. Девушка в полевом комбинезоне с встроенным «броником» и усиленной защитой от радиации – это стопудово не для ролевых игр в подсобке.

Жорик при виде меня аж забыл, какой ствол накануне я оставляла.

Часовые тоже заметили изменения, даже осыпали отличными, как им казалось, комплиментами.

Как только ворота базы потерялись вдали, пространство Зоны начало понемногу давить. Там, где крыша над головой и много людей, этого не ощущалось, но стоило остаться один на один с аномальной территорией, как сразу возникало это чувство. Во время рейда на Туманные топи я уже испытывала подобное. Интересно, все сталкеры, находящиеся здесь, ощущают это давление? Вспомнилась фраза Веселого о том, что Зону нужно чувствовать, а не просто знать маршруты. Бродяги без сталкерской чуйки, вроде Чека, одни здесь не передвигаются, только в сопровождении проводника. Может, гнетущая тяжесть, которую я стала ощущать, это и есть предвестники просыпающейся во мне чуйки? Хотелось бы в это верить.

– Исидор подогнал? – произнес Веселый, выдернув меня из задумчивости. – Нехиленький такой ПС5.

– Ага, он. Сильно был рад, когда я сдала ему артефакт.

Раздался сдвоенный писк. Я не сразу сообразила, что это сигнал двух наладонников – Никитиного и моего.

– Он тебе и детектор достал?! Ай, молодца! «Карусель». – И сталкер двинулся в обход, по дуге; я – след в след за ним.

Его старания в качестве наставника не прошли даром. Мы начинали понимать друг друга с полуслова, а иногда (вот как сейчас) и вовсе без слов. Может, нас еще нельзя было без зазрения совести назвать напарниками, зато у меня появилось кое-что другое, весьма немаловажное: безоговорочное доверие к своему ведущему. Вот только при всем при этом о его прошлой жизни я не знала ничего.

– Скажи, а кем был Никита? – задала я вопрос, чем поставила сталкера в тупик.

Он даже приостановился на секунду. Потом сообразил. Ему явно не хотелось рассказывать о своем прошлом, и будь на моем месте кто-то другой, он бы, скорее всего, соврал, смолчал или, что наиболее вероятно, послал куда подальше. Но мне он врать не хотел.

– Да никем не был Никита, – с неприкрытой досадой сообщил Веселый. – Мажором при богатеньких родителях. После школы затолкали в МГУ. Учиться я не хотел, но, по крайней мере, в армию не загремел. Два года делал вид, что хожу на лекции, зачеты сдавал то вискарем, то конвертиком. Просаживал бабло родительское, бухал с друзьями. Единственный реально полезный навык, который я приобрел в те годы, – снайперская меткость. Это мы с компанией студентов в стрелковый клуб регулярно наведывались. Кто бы тогда знал, где мне это пригодится. – Никита с горечью усмехнулся. – А потом случилась драка... Дальше рассказывать?

Я помотала головой. В целом, все ясно. Сама не раз выезжала на места непредумышленных преступлений. Знать подробности того, как Никита на Большой земле кого-то покалечил или даже убил, мне точно не нужно. Потому что неизвестно, как на это отреагируют остатки мента, сидящего во мне. Да, да, я уже дважды сама была свидетельницей того, как этот парень убивает! Но одно дело, когда убивает сталкер Веселый, живущий в мире, где иначе нельзя выжить, и совсем другое – когда преступником становится студент МГУ Никита.

Черт, что ж все так сложно-то, а?

– Разочарована? – спросил он после долгой паузы.

– Нет. Я не знала тебя прежнего, но я знаю тебя нынешнего. И... ты хороший человек. Вот если б еще не выпивал – цены бы тебе не было! – добавила я уже с совершенно несерьезной интонацией.

Никита принял эту подачу и засмеялся.

А я вдруг поймала себя на мысли, что, кажется, наконец-то понимаю, почему тут не принято лезть в душу, расспрашивать о прошлом и вызнавать настоящее имя. Здесь, в ЧЗО, действительно наплевать на то, кем были в прежней жизни Веселый, Чек, Волк, бармен, Ферзь, Медведь и другие. То, как эти люди вели себя здесь и сейчас, было куда важнее.

* * *

Мусорка оказалась не чем иным, как самой настоящей свалкой, состоящей из обломков техники и прочего мусора. Здесь выдался случай проверить дозиметр и поучиться работать с детектором.

Веселый предложил попрактиковаться в стрельбе, и после того, как мы расстреляли обойму моей «Форы», сталкер поднял автомат.

– Пользовалась таким? – спросил он.

– Таким – не приходилось, – честно ответила я. Только бы он не стал спрашивать, какими приходилось! Потому что по перечню оружия, которым я владею, легко можно сообразить, кем я работала на Большой земле. А врать ему после того, как он признался мне в не самом приятном...

– Хочешь попробовать?

– Хочу.

– Смотри.

Веселый вскинул автомат, упер приклад в плечо, прицелился. После точного выстрела передал «калаш» мне.

– Здесь отдача заметнее, – произнес учительским тоном сталкер, когда я уперла приклад в плечо.

– Я в курсе.

Толчок оказался несильным, пуля четко поразила неподвижную цель.

– Пробуй очередь, – велел Веселый.

Я сместила переключатель в среднее положение, снова прицелилась и снова нажала на спуск.

На этот раз «калашников» дернулся активнее, отдача от автоматической стрельбы оказалась более ощутимой, с непривычки я сделала шаг назад.

– Молодец, – похвалил сталкер, когда я вернула ему поставленный на предохранитель автомат.

– Тяжелый. Как только ты его таскаешь?

– Не семьдесят четвертый, согласен, но пуле 7,62 не страшны кусты, в отличие от ее младшей сестренки 5,45. Да и кучность приличнее, – пожал плечами Веселый и разулыбался: – Не припомню знакомых девушек с интересами, как у тебя.

– А у тебя их было много?

– Много, – выпендрился Никита. – Но ничего серьезного. И сам я тогда балбесом был, и подходящей так и не нашлось. С ними очень быстро все становилось ясно, никакой изюминки, никакой загадки. Вот в тебе, к примеру, каждый раз обнаруживаются какие-то сюрпризы...

– Ага. И называются они тараканами. Никита, а ты бывал на Арене? – поспешила я перевести разговор на другую тему, пока этот балбес не начал признаваться мне в романтических чувствах прям посреди Мусорки.

– Был пару раз, – неохотно отозвался парень.

– А Волк?

– Волк? – хмыкнул он. – Его на Арену, пожалуй, только под дулом пистолета можно загнать, да и то не факт. Я и сам-то по дурости там был, а Волчара у нас педант и уж точно не фаталист.

– А Мунлайт?

– Насколько я знаю, бывал. Но его триумфа мне лицезреть не посчастливилось.

– Разве это нормально – убивать людей ради забавы? – сбившись с темпа, спросила я.

– Так никто и не заставляет. Люди сами хотят участвовать. Кто-то ради славы, кто-то ради денег.

Я задумалась. Похоже, мои представления об отце будут сильно разниться с тем, какой он на самом деле.

– Ладно, давай-ка поднимемся повыше, осмотримся, – предложил сталкер.

Я согласно кивнула.

* * *

После короткого привала Веселый ошарашил меня очередным предложением – побыть ведущей. Я посмотрела на него с сомнением – весь ли алкоголь из его головы выветрился? Иначе кто в здравом уме стал бы такое предлагать?

– Детектор опробовала, стрелять умеешь, экипировка есть, даже артефакт успела найти – самое время подняться на следующую ступеньку, – аргументировал сталкер, и я вдруг задумалась.

Разве требуется умение стрелять продавцу китайских шмоток? Обязательно ли знание приемов самбо для воспитателя детского сада? Навыки, которые я волей-неволей отшлифовывала здесь, на Большой земле мне уже не понадобятся.

Глава 14

Роль проводника меня, мягко говоря, напрягала. Как назло, откуда-то спустился туман. Непривычно теплый, он будто обнимал невидимыми ладонями, я почти чувствовала это физически. Ноги путались в бурьяне – прошлогоднем щетиннике и осоте. Мы прошли мимо зарослей жимолости и вновь спустились к Мусорке.

Детектор пискнул настолько неожиданно, что я чуть не вскрикнула и тут же суетливо достала аппарат. У Веселого детектор не сработал.

– Это не аномалия, – произнес сталкер, озадаченно разглядывая экран своего ПДА.

– Это что-то живое. Здесь функция обнаружения биологических форм, – подтвердила я сомнения напарника, продолжая наблюдать за движением точки на экране.

В ту же секунду впереди, толкнув борт ржавого автомобиля, показалось существо настолько жуткое, что у меня по спине пробежал холодок.

– Кабан, – напряженно проговорил Веселый.

Существо по размерам напоминало скорее теленка, все остальное и впрямь говорило о принадлежности существа к роду свиней: огромный нос пятаком, бивни и копыта. Пугали габариты – без сомнений, это был мутант, а не обычная одичавшая хрюшка.

– Что будем делать? – шепотом поинтересовалась я, медленно убирая детектор и не сводя взгляда с огромного секача.

Веселый скинул с плеча автомат, готовый воспользоваться им в любую секунду. Животное несколько секунд смотрело четко на нас, затем сразу, с места рвануло в нашу сторону. Скорость у существа была феноменальной. Веселый выстрелил, попал, но кабан, лишь слегка сбившись с ритма, все еще пер на нас.

– Наверх! – прокричал сталкер.

Откуда только берутся силы в такие моменты? Шустро и ловко мы залезли на крышу старого УАЗа. Но прежде чем смогли нормально закрепиться на этой самой крыше, мутант со всей дури врезался в борт. УАЗ сотрясся, будто после попадания снаряда из РПГ, и меня отбросило на капот ржавых «Жигулей». Удар получился неслабый, хотя экипировка, хвала проектировщикам, ощутимо самортизировала. Рука до судороги сжала пистолет, потому он и не выпал. А вот Веселому повезло меньше – он оказался на земле.

Животное умирать явно не хотело.

– Никита! – выкрикнула я, когда кабан начал обходить борт.

Сталкер перекатился к выпавшему во время падения АКМ, выстрелил. Мутанта прошило очередью, он истошно завизжал и по инерции сделал еще пару шагов. Вскочив на ноги, Веселый выпустил еще одну очередь, но это уже оказалось лишним – монстр рухнул и задергался в агонии.

– Ты как? – держась за поясницу и морщась от боли, спросил Никита.

– В порядке. А ты?

– И я, – вешая автомат на плечо, ответил он.

– Огромный... – протянула я, обходя истекающую кровью тушу.

– Есть такое, – улыбнулся сталкер.

* * *

Решения о том, что я продолжаю идти в авангарде, Веселый не изменил даже после этого инцидента. Всю оставшуюся дорогу до базы я расспрашивала о мутантах, которых не видела и, даст бог, не увижу. Заодно припомнила тот странный «дорожный знак» рядом с вывеской «Сто град» с непонятным существом в треугольнике. Но ответ Никиты показался настолько фантастическим, что я решила отложить его осмысление на потом.

Только когда мы прошли часовых, я выдохнула с облегчением. Не накосячила! Ура!

Веселый на этот раз не пошел в бар, а отправился в здание, похожее на казарму. Я не стала расспрашивать, и так было понятно, что, являясь одним из адептов «Чести», обитал он вместе с другими «честными». Сталкер устал, я и сама чувствовала себя обессиленной. Махнув Никите рукой на прощанье, побрела в сторону бара.

– Волк не объявился? – рухнув на стул, первым делом спросила я у бармена.

– Не объявился, – ответил тот.

– Где ж его носит...

– Да где угодно! А ты разве не в курсе, куда он направился?

– Н-нет, – с запинкой проговорила я. Мне не нравилось, что приходится врать бармену, но Волк с Чеком действительно же отказались посвящать меня в подробности – значит, и мне не следует распространяться о том, что сказал об их рейде Веселый.

– А мне казалось, вы нашли общий язык.

– Разве с Волком можно найти общий язык? – отшутилась я. – Ладно, надо отдохнуть. До вечера!

И я поспешно удалилась в «апартаменты».

Сняв экипировку, побрела в душ: тащить снизу воду и греть ее на «буржуйке» жуть как не хотелось. Я устала, а к усталости добавилось еще и беспокойство: двое парней, ушедших на базу «Искатель», до сих пор не вернулись. Хотя Волк мне обещал!

Теплая вода смыла пот, но от тревоги избавить не смогла, легче не стало. Я вернулась в комнату, села на пол возле кровати, некоторое время бездумно смотрела на огонь в буржуйке, а после достала обойму «Форы» и принялась старательно заряжать и разряжать. Не то чтобы у меня не было навыка в быстрой перезарядке магазинов, вот только оказалось, что у данного пистолета возвратная пружина УСМ была настолько жесткой, что приходилось прилагать немало усилий. А хотелось бы довести это действие до автоматизма. И пусть всякие индивидуумы считают, будто мне здесь не место, – от этого мне лишь сильнее хотелось доказать обратное. Я отложила снаряженную обойму и вновь уставилась на огонь.

Странное апатичное состояние никак не хотело отпускать. Все смешалось в голове: смерть проводника, нападения мутантов, убийство сталкеров из группы Ферзя, поход на Туманные топи, драка в баре, вылазка на Мусорку... Этот жуткий калейдоскоп вертелся перед глазами не переставая...

Кто я теперь?

Страшно разболелась голова. На часах было 16:00. Распластавшись на кровати, я закрыла глаза.

Глава 15

– Скажешь что-нибудь напоследок своей девушке? – резануло по ушам.

Я с ужасом открыла глаза и увидела в трех метрах от себя Винта, стоящего на коленях. Рядом с ним размахивал ПБ бандит. Меня затрясло. Я дернулась, но поняла, что меня крепко держит рука другого бандита.

– Видимо, он ничего не скажет, – хихикнул тот.

Сердце замерло в груди. Конец известен! Нужно было что-то делать, и прямо сейчас!

Ногой с разворота я вмазала державшему меня мужику под колено. Раздался хруст, и подонок визгнул, как свинья, опрокинулся на землю, автомат слетел с его плеча. Я буквально рыбкой нырнула за оружием, схватила, развернулась. Слава богам Зоны, АК уже был снят с предохранителя! Мужик со сломанной коленной чашечкой все еще корчился от боли, а оставшиеся двое даже пикнуть не успели, не то что выстрелить.

– На землю! – злобно потребовала я.

– Детка, ты откуда такая взялась? – произнес бандит с ПБ, опуская ствол, но и не думая исполнять мой приказ.

– Вы глухие, что ли?! – окончательно озверела я. – На землю оба!

– Зря ты это, детка! – продолжил бандит с ПБ, в то время как второй попытался незаметно изменить положение – видимо, готовился выстрелить в меня из обреза чуть ли не от бедра.

– Стоять! – прорычала я и всадила короткую очередь в считаных сантиметрах от его сапог.

– Да поняли мы, поняли! Ты только не психуй! – Главарь начал медленно опускаться на землю, второй через паузу последовал его примеру.

– Винт! Забери у них пушки!

Юный проводник, до этого момента смотревший на меня очумевшим взглядом, поднялся с колен, забрал ПБ у одного и обрез у второго.

Что дальше? Оставить их и смыться? Убить? Прострелить ноги, чтобы только ползать могли и долго еще помнили, чем чреват гоп-стоп в Зоне? Я стиснула зубы, покрепче сжав цевье, приготовилась, как вдруг из-за кустов вышел Веселый с вскинутым автоматом.

– Ух ты, какая занятная ситуация! – сверкая хитрыми искорками в глазах, прокомментировал он.

– Никита! Слава богу, и ты тут!

Сталкер покосился на меня – видимо, пытался вспомнить, где мы могли видеться.

– Брат, на нас напали! – отчаянно заголосил один из ушлепков.

– Да я вижу, вижу! – комично округлив глаза, сказал Веселый. – Что в Зоне творится, просто жуть берет! Средь бела дня девица-беспредельщица и подросток-уркаган вдруг как выскочат, как выпрыгнут – и летят клочки по закоулочкам!

– Ладно, похоже, мы в тупике, – после паузы проговорил главарь. – Ты, паря, не похож на того, кто шмаляет ради забавы, а у бабы кишка тонка нас порешить. Так что предлагаю разбежаться полюбовно. Мы вас не знаем, вы нас не видели...

– Да валите, кто вас держит? – пожал плечами Никита, а я нахмурилась – что, вот так вот просто отпустить?!

– Оружие... – просипел мужик с перебитым коленом. – Вы же оставите нам хотя бы «калаш»?

– Обойдешься!

– Паря, ты сдурел? – рыкнул главарь. – Это Зона! Как мы тут без волыны выживем?

– Найдете себе еще. Валите давайте. Руки жуть как затекли, ненароком пальчик судорогой сведет, – улыбчиво ответил сталкер.

Я сделала шаг назад, опустила автомат.

Два бандюгана подняли третьего и, держа его слева-справа, поковыляли в кусты.

– Ну, теперь рассказывайте, – начал сталкер, едва те скрылись из виду. – Откуда ты знаешь мое имя?

– Это сложно будет объяснить, – растерялась я. – Ты – сталкер Веселый.

– Верно, – улыбнулся Никита. – Только все равно...

Неожиданно вылетевший из кустов нож прервал сталкера на полуслове.

– Никита!!! – заорала я, не веря своим глазам: Веселый медленно заваливался набок, а из его горла торчала рукоять кинжала. Ну как, как я могла забыть, что у главаря при себе было еще и холодное оружие?!

– Ты хотела знать, почему погиб проводник, – внезапно раздался за спиной голос. – Вот тебе вариант, в котором я выжил. Довольна?

Я обернулась и будто сквозь пелену увидела синюшное лицо Винта.

– Ты не Виктор, – сдавленно проговорила я.

– Ты должна понять! – произнес не-Виктор неживым голосом.

– Что понять?

– Что тебе здесь не место.

– Я слишком далеко зашла. Я не могу остановиться сейчас...

Не успела я договорить, как реальность, окружающая нас, сменилась. Я снова находилась на крутом обрыве, подо мной внизу искрилось темное озеро, в которое накануне толкнул меня проводник, а у моих ног лежал умирающий зверь – тот волк из сна, который, выходит, не смог одолеть медведя.

Проводник подошел совсем близко. Я заглянула в его янтарно-карие глаза, которые постепенно заполняла чернота. Я зажмурилась, закричала...

...Лязгнула скрипучая сетка.

– Это сон, – стуча зубами, проговорила я вслух, но справиться с охватившим волнением никак не могла и поспешила покинуть душную комнату.

В баре вовсю гудели сталкеры. Я пересекла помещение, преодолела лестничный пролет и остановилась возле скучающего Гарика-Жорика.

– Куда собралась? – потянувшись, спросил он.

– Скучно стало, решила прогуляться, а без ствола боюсь. Вдруг ваш Медведь по дороге поймает, а тебя рядом нет?

– Не поймает, – осклабился охранник. – Нету Медведя на базе.

– Куда ж он делся вдруг?

– Да не вдруг! – почему-то обиделся Гарик-Жорик, но «Фору» мне все-таки протянул. – Они ж все, как по заказу, в один день свалили.

– «Они» – это кто? – с замиранием сердца поинтересовалась я.

– Дык... – почесал в затылке амбал. – Чек, Волк, Медведь, Закавыка, Шмуц, У-шу...

– Стоп-стоп-стоп! Я поняла: свалили все!

Меня пробил озноб.

Безусловно, нет ничего странного в том, что несколько сталкеров или даже несколько групп отправились выполнять разные задания в один и тот же день. Кому-то руководство «Чести» поставило задачу, кого-то подрядил бармен или другие скупщики артефактов, кто-то решил проведать собственный схрон. И все же до мурашек страшно было думать о том, что где-то посреди аномальной территории на узкой дорожке Волк и Чек пересекутся с отрядом Медведя. Кто-то может решить, что как раз самое время свести счеты. Нас не так давно уже «встречала» группа Ферзя – только нас тогда было четверо, пусть даже меня в расчет брать не хотели.

Никита! Возникло желание немедленно увидеть его. Смерть Веселого в моем сне до сих пор сжимала сердце холодными пальцами. Мне необходимо было убедиться, что с ним все в порядке, и попробовать уговорить провести меня по маршруту в направлении базы «Искатель».

Через три минуты я уже была на входе в казарму «честных». Здесь имелся пост, причем куда более профессионально обустроенный, нежели служебный пятачок Гарика-Жорика посреди лестницы в баре.

– Стоять! – игриво произнес часовой. – И кого ж это пришла порадовать такая лапа?

– Сталкера Веселого.

– А в курсе ли ты, красавица, что посторонним в расположение допуск запрещен?

– Ну так позовите его, – пожала я плечами.

– Похоже, ты меня с лакеем спутала? – В голосе часового появились недовольные интонации.

– А что, мне нужно было заранее написать заявление в трех экземплярах и завизировать у вашего командира? – Я удивленно выгнула бровь. – Или все-таки есть более простой способ?

Боец несколько секунд буравил меня глазами, затем мотнул головой в сторону крохотной комнатушки с тремя стульями в ряд:

– Вон там подожди.

Я прошла в комнатку, не сводя глаз с «честного». Он, убедившись, что я веду себя покладисто, буркнул что-то в рацию, закрепленную на рукаве. Тут же из помещения за его спиной появился еще один боец, занял место на посту, в то время как первый открыл дверь в казарму – и тут же плотно закрыл за собой. Я успела заметить лишь длинный коридор с пропагандистскими плакатами в духе «Чести» на стенах.

Минут через пять оттуда появился сонный сталкер. Из одежды на нем оказались только штаны. Увидев меня, он опешил – видимо, часовой не сообщил, кто к нему пришел.

Я отметила про себя, что Никита в отличной физической форме. Приметила я и татуировку, вот только разглядеть не успела – нечего давать «честным» повод позубоскалить по поводу того, как я пялюсь на обнаженный торс их сослуживца.

– Ты что здесь делаешь? – Теперь не только выражение лица Веселого, но и голос выдавал крайнюю степень удивления. – Что у тебя стряслось?

– У меня – ничего.

– А тогда...

– Помолчи минутку, – попросила я и, решив, что пусть все горит синим пламенем, втянула Никиту в комнатушку и крепко обняла.

Никита неуверенно обнял в ответ.

Минуты хватило, чтобы гадкое чувство прошло. Наконец я отстранилась от него.

– Теперь расскажешь, что случилось?

– Расскажу. Только вначале оденься.

– Смущаю? – дернул бровью сталкер.

– Просто нам придется выйти наружу. Не хочу при посторонних.

Никита понятливо кивнул и направился к двери в казарму.

– Хреновая у тебя защита, Веселый, – вдогонку бросила я.

– Что? – не понял сталкер.

– У тебя синяк на полспины.

– До свадьбы заживет! – улыбнулся он и шагнул за дверь.

Долго ждать мне не пришлось, и уже через пару минут мы вышли на улицу.

Ощутимо тянуло прохладой, и руки невольно потянулись к замку куртки.

– Ну? Давай рассказывай.

– Мне приснился тот день, когда убили проводника, только во сне убили тебя. Ты и представить себе не можешь, насколько этот сон был реалистичным!

– Да ерунда это все! Я ж бессмертный. Ты не знала? – комично фыркая, проговорил он.

Вместо ответа я лишь красноречиво взглянула на сталкера, и он убрал шутливое выражение с лица.

– Вот уж не думал, что ты волнуешься за меня...

– Мы ведь друзья! Конечно, я волнуюсь. Ты столько всего сделал для меня... Хотя, если честно, до сих пор не представляю, как ты вообще меня терпишь.

Сталкер засмеялся в голос.

– Терплю? Да среди всего вот этого, – Никита неопределенно покрутил рукой в воздухе, – когда каждый день может стать последним, общение с тобой – единственное, что напоминает мне о нормальной жизни.

Мы помолчали, не глядя друг на друга. Незаметно шмыгнув носом, я решилась сменить тему:

– Поговорила тут с Жориком. Невзначай спросила о Медведе. Это, конечно, может быть совпадением, но, по словам Жорика, Медведь покинул базу одновременно с Волком и Чеком.

– И ты решила, что Медведя понесло за ними!

– Знаешь, в той драке в баре Медведь был готов убить Волка. И определенно не из-за того, что Волк вступился за меня. Между ними явно какой-то более серьезный конфликт, какие-то старые счеты.

– Возможно. Терки здесь и впрямь возникают буквально на каждом шагу. Но-о, – неуверенно протянул сталкер, – мне действительно кажется, что их одновременный уход с базы – всего лишь совпадение.

– Тогда почему парни до сих пор не вернулись?

Никита задумался, что-то прикидывая.

– Там что-то случилось! – выпалила я, не дождавшись его ответа.

– Может, и так.

– Ты знаешь, где находится «Искатель»?

– Знаю, разумеется. Рядом со Смоляным озером.

– Нужно пойти за ними! Вдруг им помощь нужна?

– Мира, это Зона! – сказал он таким тоном, каким обычно убеждают маленьких детей. – Любая ходка – большой риск, вне зависимости от того, один ты идешь или с напарником. Помимо гипотетической стычки с Медведем, могло произойти что угодно – мутанты, аномалии...

– Тебе все равно? – перебила я.

– Мне не все равно. Но в спасатели я не нанимался.

– Но как же...

– Стоп! Альтруизм и на Большой земле не в почете, а здесь он, можно сказать, и вовсе вне закона.

– А что у вас в законе? – вскипела я. – Где вообще можно посмотреть свод этих ваших дурацких законов? Или все-таки никаких законов не существует? Уж в этом-то у меня были шансы убедиться! Сплошной беспредел! И каждый раз, когда нужно делать выбор, на кону у вас либо собственная жизнь, либо собственная выгода! – Я сглотнула слезы. – Ты хороший человек, Никита. Ты уже дважды поступал по совести. Неосмотрительно, наплевав на все риски – зато по совести! Ведь ты мог бы оба раза не вмешиваться – но оба раза бросился меня спасать! Волк... – Дыхание окончательно сбилось, и я заговорила медленней и тише: – Волк ведь тоже... И в баре за меня заступился, и от Ферзя собой загораживал... Не могу я просто так отмахнуться, когда чувствую, что он в опасности!

– Мира, услышь меня! – сморщился Веселый. – Я никуда не пойду.

– Это твое окончательное решение?

Вопрос повис между нами, отделив друг от друга не хуже бетонной стены. Не дождавшись ответа, я шумно выдохнула и пошагала в сторону бара.

* * *

Бармен хозяйничал возле стойки. И откуда у него столько сил?

– С кем гуляла? – прищурившись, спросил он.

– Если скажу с кем, начнете подначивать.

– Тогда понятно, – покачав головой, протянул он.

– Ну вот, говорила же...

– Я не подначиваю! Веселый неплохой парень.

– Он мой наставник! – возмутилась я.

– А я разве утверждал иное? – И этот хитрюга подмигнул мне с видом заговорщика. Эх, знал бы он, что у нас с Никитой на самом деле происходит...

– Лучше скажите, нет ли вестей от Волка? – быстро спросила я, воспользовавшись минуткой, когда все клиенты получили свои заказы и разбрелись по бару.

– Хотелось бы тебя порадовать, но нечем. Не возвращались пока ребята.

– А Медведь?

– И его не было. А на что он тебе?

– Да так...

– А помнишь Ферзя? – вдруг спросил «дядя», и мне стало так страшно, что я буквально рухнула на стул.

– А что с ним?

– Да что ж ты все так близко к сердцу принимаешь, дочка? – сокрушенно помотал головой хозяин бара. – Не знаю я, что с ним. Просто он тоже ушел вроде как на денек-другой, а уж вон сколько времени не появляется. Я это к тому, что так бывает: сталкер одно себе планирует, а потом в его планы что-то вмешивается – и приходится маршрут менять, или Выплеск пережидать, или другу помогать. А еще, случается, побочные заказы подворачиваются...

– Вернется ваш Ферзь, – буркнула я. – Наверное.

– Спокойной ночи, – пожелал бармен.

– Спокойной ночи, – с трудом выговорила я. Хотя какое уж тут спокойствие...

Спать мне теперь было страшно. Я все еще не знала, как воспринимать сновидения: вдруг Волк прав и Зона действительно хочет что-то до меня донести? Но даже если это чушь, даже если мои сны – всего лишь шутки подсознания, все равно приятного мало: я уже успела в полной мере прочувствовать, насколько реалистичными могут быть эти ночные кошмары.

Я легла на кровать, уставившись в неизвестно когда оштукатуренный потолок. Трещины на нем разрослись, и он покрылся скрученными хлопьями, которые так и норовили упасть на голову.

Мысли о Волке и Чеке никак не оставляли, и меня все еще бесило нежелание Веселого выяснить причину их долгого отсутствия.

Усталость все же взяла верх, и я буквально провалилась в забытье, не в силах больше сопротивляться.

Глава 16

Впервые за последнее время мне удалось провести ночь без кошмаров, но теперь сладкое и приятное ощущение утренней дремы, когда ты уже не спишь, но пока еще и не бодрствуешь, безжалостно оборвал стук в дверь.

Я нехотя поднялась с кровати.

– Кто? – спросила сонно (глазком я так и не обзавелась).

– Свои, – ответил знакомый голос.

Я открыла дверь.

– Ты на часы смотрел? – спросила я, держа Веселого на пороге.

– Не впустишь? – проигнорировал мой вопрос сталкер.

Я помедлила. Выдохнула – и отошла, пропуская нежданного гостя.

– Меня вызывали к Ворону, – произнес он, едва я закрыла дверь.

– К главе клана?! Зачем?! Ты что-то нарушил?

– Нарушил. Замочил нескольких бакланов из группы «шахматиста». А какая-то сволочь их нашла. – Никита с досадой цыкнул зубом. – И где только мутанты, когда они так нужны...

– Ворон знает?! – справившись с первым шоком, пискнула я.

– Кабы знал – я б здесь не сидел. Но он подозревает Волка. То, о чем ты беспокоилась вчера, не совпадение: Медведя действительно послали найти и привести его.

В этот момент я испугалась уже всерьез.

– У всех молчат ПДА, – продолжил Никита задумчиво. – Так быть не должно. А у меня приказ не покидать базу.

– Так ты и не собирался идти на этот «Искатель»! – съязвила я и села на кровать. – Черт! Это все случилось из-за меня. Не нужно было вам стрелять.

– И дать им тебя забрать?

– Да.

– Я принял решение, о котором не жалею. Волк и Чек решили так же.

– Вот именно. Из-за этих необдуманных решений парни сейчас в полной заднице. И хорошо, если то же самое не коснется тебя. Никит, найди мне проводника!

Сталкер помолчал, уставившись на меня.

– Маршрут до Смоляного озера знают многие. Но сейчас, после распоряжения Ворона, никто из «честных» не пойдет туда даже за деньги. Ослушаться главу клана – себе дороже.

– Ладно, может, бармен кого-то из вольных посоветует, – задумалась я и поднялась.

– Там опасно!

– А на Туманных топях было не опасно?

– Туманные топи на совести Волка! – осерчал Веселый. – Я, если помнишь, узнал о вашем походе позже, когда разворачивать вас было уже неразумно, проще примкнуть и сопроводить.

– Что же мешает тебе сделать сейчас то же самое? Я собираюсь пройти по маршруту в направлении Смоляного озера. Примкни и сопроводи!

Никита аж задохнулся от возмущения:

– Ты понятия не имеешь, где их искать! Ты даже не знаешь, в какой стороне Смоляное озеро!

– Для этого мне и нужен проводник!

– Единственное, что тебе сейчас и впрямь нужно, – это не высовывать носа из бара!

Я подошла к двери, приоткрыла ее.

– Мы закончили.

Никита с силой вмазал по створке кулаком, вновь захлопнул ее и прорычал:

– Я спасал тебя не для того, чтобы ты погибла по дороге к Смоли!

– А я думала, что порядочные люди спасают не для чего-то! – в тон ему отозвалась я.

Никита осекся, даже глаза прикрыл. На него это было непохоже. Сталкер, который обычно за словом в карман не лез, сейчас казался каким-то беспомощным.

– Чего ты так боишься, Никит? – заставив себя успокоиться, спросила я.

Веселый еще несколько секунд молчал, но все же взял себя в руки:

– Смоль почти такое же опасное место, как Четвертый энергоблок с его мифическим Пьедесталом. Только Пьедестал охраняют религиозные фанатики, и бродяги поговаривают, что они приобщают к своему клану... разными странными методами. Типа промывки мозгов или даже зомбирования. А на «Искателе» – ученые, которые, как ты понимаешь, тоже своего рода фанатики. По слухам, они проводят эксперименты... весьма своеобразные. Рядом с базой такие твари ходят, что дохлые псы по сравнению с ними – детский сад. Но хуже всего то, что свои опыты они ставят не только на мутантах. Сложно найти добровольцев, когда необходимо проверить воздействие на человеческий организм аномальной энергии или свойств того или иного артефакта. Понимаешь?

Теперь замолчала я, обдумывая сказанное сталкером. Ну да, звучало очень логично. Кидая в аномалию испорченные китайские фонарики, ты ее вряд ли досконально изучишь. Это сталкерам достаточно просто принять, что вон туда и туда соваться не сто́ит. А ученые здесь ради исследований. Им мало знать, на сколько кусочков тебя разорвет «птичья карусель», если ты в нее вляпаешься, куда важнее выяснить, почему аномалия себя так ведет и можно ли нейтрализовать ее воздействие. И если ученым покажется, что они нашли способ защититься от воздействия, им потребуется кто-то, на ком можно данный способ испытать. Лично я бы в подопытные кролики добровольно не пошла, да и сложно представить человека в здравом уме, который на такое согласится. А вот если идет по берегу Смоляного озера беспечный сталкер-одиночка... Ну пропал вдруг человечек – что ж в этом странного? Аномалии, монстры, бандиты или фанатики с Четвертого энергоблока – да мало ли в Зоне смертельных опасностей? Исчез с концами – значит, такая судьба.

– Но и это еще не всё, – покусав губу, продолжил Веселый. – На подходах к Смоли есть несколько локаций с высокой концентрацией аномалий. Даже если кто-то десять раз туда-сюда ходил – это еще не гарантия, что пройдет в одиннадцатый. В такие походы обычно «отмычек» берут.

– Что за отмычки? – тут же переспросила я. – Какие-то приспособления, чтобы обойти аномалии? Типа болтов?

Никита посмотрел на меня как-то чересчур мрачно и тут же отвел глаза.

– Нет, не приспособления. «Отмычки» – это новички. Вот такие, какой была ты, когда только попала в Зону. Статуса у тебя никакого, опыта никакого, да и проку от тебя – ноль. Но тебе повезло: Исидор под свое крыло взял, обеспечил жильем и питанием, а ты все это отрабатывала на кухне. Теперь представь, что хозяину бара кухарка не нужна. Даже если у тебя при себе есть какие-то деньги, они рано или поздно закончатся. А некоторые изначально живут тут в долг, в расчете на то, что однажды станут сталкерами, добудут ценный арт и расплатятся. Только на деле так редко происходит. Чаще таких должников подряжают работать «отмычками». Берут с собой на маршрут и пускают впереди группы.

– Впереди ведущего?! – не веря ушам, переспросила я.

– Локации с высокой концентрацией аномалий сродни минному полю. – Кажется, Веселый был готов провалиться сквозь землю, но все же продолжал ликбез. – Опытный проводник – слишком ценный ресурс, чтобы позволить ему вот так запросто «подорваться» в непроходимой области. Особенно если он ведет группу из нескольких человек или заказчика, который этот рейд оплачивает. Проще пожертвовать неумехой. Если «отмычка» смекалистый и везучий – он и сам жив останется, и группе поможет пройти. И за такую работу долг ему, скорее всего, спишут – хотя бы частично.

– А если невезучий – то и невелика потеря, да? – Меня переполняла ярость. – То есть отправить какого-нибудь пацана на верную смерть – это в порядке вещей, да?

– Не я это придумал! – вскинулся Никита. – Нравится тебе или нет – но это уже существует! И я бы не советовал тебе лезть со своим уставом в чужой монастырь. Просто учти: кто бы ни решился повести тебя на базу ученых, если таковой вообще сыщется, он возьмет с собой «отмычку».

Я сглотнула.

Может, он просто меня пугает? Хочет заставить таким образом отказаться от идеи выдвинуться на подмогу Волку и Чеку? В его представлении я должна тут же передумать, потому что не захочу, чтобы на моей совести была смерть еще одного подростка типа Вити...

А если не пугает?

Черт! Как же быть?

– Ну так что? – нахмурился Никита. – Все еще готова рискнуть ради него? Думаешь, никто другой не способен помочь в поисках Муна?

«Ради него»? Не «ради них»? Похоже, Чека он вообще вывел за скобки? Как сам Веселый являлся для вояки триггером, когда тот встречал нас во время ознакомительных прогулок вокруг базы клана, так и Волк подбешивает Веселого. Что это? Ревность?

Вдохнула – выдохнула.

– Мне приснился сон. Два зверя, медведь и волк, дрались друг с другом. А потом я увидела озеро с густой темной водой, а рядом с ним смертельно раненого волка. Ты, конечно, можешь решить, что у меня неустойчивая психика, что я мучаюсь от кошмаров, потому что слишком много думаю... о Волке с Чеком. Согласна, это может оказаться бредом. Вот только когда мы ночевали в туннеле у Тузлы, мне приснился атакующий дохлый пес, которого я никогда до этого не видела. И произошло это непосредственно перед тем, как слепые твари и в самом деле напали на нас.

– Вещие сны? – с долей скепсиса протянул сталкер. – Да, говорят, такое тут случается. И почему же ты мне раньше не рассказывала?

– Не было повода. И я пока не могу отличить обычный кошмар от, как ты это назвал, вещего сна.

– Да-да, я помню, что вчера днем в твоем кошмаре меня завалили бандюганы. А я, как видишь, жив!

– Я так и знала, что не поверишь! – с досадой выпалила я и отвернулась, нервно одергивая рукава.

– Ну почему же... – Веселый посопел и через пару мгновений задорно присвистнул. – Хрен с ними со всеми! Двум смертям не бывать – так ведь?

– И что это значит? – обернулась я недоверчиво.

– Раз меня все равно уже укокошили в твоем сне, терять вроде как нечего. Давай сходим к «Искателю», коль тебе приспичило!

– Ты не можешь пойти туда, у тебя приказ!

– Забей! – хорохорясь, легкомысленно отмахнулся Никита. – Это ведь мои заморочки, не твои.

– Если мы найдем Волка живым, ему все равно дорога на базу «Чести» заказана.

– И что?

– А тебе?

– Пятнадцати минут тебе хватит, чтобы собраться? – перевел тему Никита, не желая отвечать на вопрос, ответ на который мне и так был известен.

– Ты хочешь идти прямо сейчас? Без подготовки? – усомнилась я в адекватности сталкера.

– Ворон с утра пораньше вызывает для беседы всех, с кем Волк или Ферзь могли иметь дела. Гипотетически. Приказ оставаться на базе каждый получает в конце такой беседы, персонально. Не думаю, что очередь уже закончилась, но имеет смысл поторопиться, пока даже самому похмельному доходяге не стало известно о запрете на выход за периметр. Еще немного – и нас отсюда не выпустят.

– А сейчас выпустят?

– Будем надеяться. Смена на блокпостах через полчаса. А это значит, что те, кто уже в курсе, на дежурство еще не заступили. Но в любом случае мы пойдем другим путем.

– Хорошо, – выдохнула я. – И да – пятнадцати минут хватит.

Сталкер покинул комнату, и я заперла за ним дверь – это действие у меня уже было доведено до автоматизма.

* * *

У покоев хозяина я появилась при полном параде.

Из-за двери доносились приглушенные матюки. Стало быть, не спит уже, ранняя пташка.

Увидеть на пороге меня в такой час «дядя» никак не ожидал.

– Что стряслось? Ты теперь и кашеварить будешь в экипировке? – потирая глаза, поинтересовался он.

– У меня дело, – ответила я.

– Что-то серьезное?

– Серьезное. Мне нужен автомат.

– Автомат? – У Исидора глаза на лоб полезли.

– Автомат, – повторила я и пристально посмотрела на скупщика. – Если можно – все вопросы потом, когда вернусь. И да – я обязательно расплачу'сь за него! Никаких больше подарков.

– Ты меня пугаешь, – нервно моргнул бармен.

– Я сама себя пугаю. Но у меня нет выхода.

Оружия у него имелось много, и при желании я могла бы попросить любую импортную винтовку, да хоть такую же ФН, как у Волка, но для меня и «калаш» пока еще был непривычным оружием.

– А есть кобура скрытого ношения?

– П-поищу, – заикаясь, ответил «дядя».

На стол, лязгнув металлом, лег АКСУ – хозяин, добрая душа, явно беспокоился о том, какой вес мне придется таскать, и потому продумал этот момент и не всучил сорок седьмой длинноствольный. Затем на столе появились четыре запасных магазина, кобура набедренная и кобура скрытого ношения.

– Ты что, узнала, где Мунлайт? – с опаской поинтересовался бармен.

– Пока нет, – негромко ответила я.

– Я давно не видел тебя в таком состоянии.

– Вы никогда не видели меня в таком состоянии! – возразила я, достала из кармана ключ от «апартаментов» и протянула «дяде».

– Это еще зачем?

– Чтобы не пришлось взламывать, – через силу улыбнулась я.

– Уж не прощаться ли ты надумала? – хватаясь за сердце, протянул он.

– Сами же говорили: здесь Зона, всякое может случиться. Но прощаться я не стану, потому что планирую обязательно вернуться. И отработать долг! – указала я подбородком на арсенал на столе. – И спасибо вам за всё...

– Стоп! – всплеснул руками бармен. – Не возьму я ключ! И спасибы твои мне сейчас на фиг не нужны! Ты вернешься, поняла?!

– Поняла! – И я обняла старика.

* * *

Укороченный автомат я засунула в рюкзак, подальше от лишних глаз.

Гарик-Жорик, прислонившись к стене, негромко храпел, голова его безвольно висела, но мне пришлось потревожить сон охранника.

– Ходит и ходит, ходит и ходит... Тебе не надоело гулять? – недовольно пробурчал он и зевнул во весь рот, обнажив желтые неровные зубы.

– Надоело. Но у меня тренировка, – ответила я.

Пробормотав что-то себе под нос, охранник выдал мою «Фору».

На улице ощутимо похолодало, зато было уже достаточно светло, чтобы передвигаться без включенных фонариков.

– Готова? – Никита возник буквально из ниоткуда, едва я шагнула прочь от бара.

– А ты?

– А я в последний раз предлагаю подумать: ты уверена, что тебе сто́ит рисковать жизнью?

– Я рискую больше, оставаясь здесь, тебе ли не знать. Если о гибели Ферзя стало известно, ему на смену с тем же интересом может заявиться еще какой-нибудь... «шахматист». А ты не можешь быть возле меня круглосуточно. И если раньше в твое отсутствие за меня могли вступиться Волк и Чек, то теперь... Теперь мне надо их найти, потому что никто другой на этой базе не рискнет жизнью ради меня.

Не говоря уже о том, что именно Дима Сотников может помочь мне найти отца. Но вслух я это добавлять не стала.

Шли молча, вслушиваясь в звуки просыпающейся базы клана. Не хотелось нарваться на кого-то. Добравшись до бетонного забора, Веселый остановился. Почему именно здесь, я поняла не сразу. Сняв рюкзак и автомат, сталкер подпрыгнул, зацепившись руками за козырек, ловко подтянулся и, отодвинув колючую проволоку, которой был увит поверху весь периметр базы, обернулся ко мне. Теперь стало заметно, что проволока здесь была перерезана. Сначала я подала наши рюкзаки и автомат Никиты, потом Веселый втащил наверх меня.

– Прыгай, – оказавшись на противоположной стороне, велел он. – Я поймаю.

Я негромко ухнула, когда руки напарника остановили мой полет. Сталкер вернул проволоку на место, и мы снова двинулись.

За следующие пару часов Веселый не проронил ни слова. Сперва я думала – не хочет привлечь внимание тех, кто прямо сейчас возвращается из рейдов. Заметят, доложат кому не надо – и ничем хорошим это не кончится. Потом, когда мы оказались уже далеко от базы «Чести», я убеждала себя, что он сконцентрирован на дороге, некогда ему отвлекаться на болтовню со мной. Но это было настолько нетипично, что я невольно начала приглядываться и прислушиваться. Шел Никита в привычном темпе, вот только фигура его была какой-то скособоченной – а уж спину-то его я изучила вдоль и поперек, пока ходила за ним след в след. И не успела я сделать вывод, как послышался едва различимый стон, от которого сердце скакнуло и забилось сильней.

– Никита! – окликнула я. – С тобой все в порядке?

– Нормально все, – процедил он, не оборачиваясь.

– Нормально, да? Или все хуже, чем просто синяк на полспины? – не унималась я.

Он остановился и оглянулся.

– Слышь, вещая Кассандра, ты вдобавок еще и телепат? – удивленно проговорил он.

Угадала, стало быть. Вот же гадство!

– Сильно болит, да? – жалобно протянула я.

– Терпимо. А выпью обезболивающего – и вовсе пройдет.

– Давай вернемся? Тебе нужно показаться врачу или как минимум отлежаться.

– Все в порядке! – отрезал он, но тут же решил смягчить формулировку: – Немножко неудачно с забора спрыгнул. Наложилось на старую травму. Ничего, расхожусь.

Сначала спрыгнул, а потом еще и меня поймал. Если ушиб и впрямь серьезный, подобные кульбиты крайне нежелательны. А ну как он себе почки отбил? А ну как позвоночник поврежден? Господи, ну зачем я его втянула во все это?!

В кронах зашумело, по капюшону застучали крупные капли, где-то в глубине леса недовольно взвыла неведомая тварь. Ну разумеется – все тридцать три удовольствия в одном флаконе...

Глава 17

И кто только сказал, что весна – лучшее время года? Мокро, холодно и мерзко. Хотя дождь закончился, тут же повис туман, идти стало небезопасно, и мы воспользовались этим, чтобы перекусить и погреться у костра. Пока Никита кипятил воду и заваривал чай, я с тоской наблюдала за тем, как микроскопические капельки оседают на темном металле «калаша».

Алюминиевая кружка, переданная Веселым, обожгла пальцы. Я несколько раз переместила ее из одной руки в другую, привыкая к температуре.

– Больно? – забеспокоилась я, когда Никита наконец уселся на свой рюкзак и протяжно выдохнул.

– Теперь постоянно будешь это спрашивать? – недовольно буркнул сталкер. – У меня что, настолько жалкий вид?

– Да при чем тут «жалкий»! Я просто волнуюсь за тебя! Просто... боюсь.

– В Зоне все чего-то да боятся, – пожал плечами Веселый и шумно прихлебнул из своей кружки.

– Нет, ты не понял... – начала я, но он перебил:

– Да все я понял! Тебе страшно, что в какой-то момент я не смогу двигаться дальше. Местность незнакомая, опыта у тебя маловато. А вдруг еще и меня тащить на себе придется? – Он хмыкнул и покачал головой. – Все я понимаю, Дерзкая. Но не дождетесь! Ясно?

– Ясно! – торопливо согласилась я.

* * *

И снова в путь, и снова ноги начали гудеть. Грязь набивалась в протектор подошв, ботинки весили примерно по центнеру, и даже у опытного бродяги Веселого не получалось двигаться бесшумно. Никита выглядел сосредоточенным и чаще, чем было необходимо при нашей черепашьей скорости, посматривал на экран детектора.

– А что такое Пьедестал? – спросила я.

Не то чтобы мне было страсть как интересно, просто воцарившаяся тишина уже достала.

– По слухам, это энергетический кристалл. То ли продукт Второго взрыва на ЧАЭС, то ли его причина.

– По слухам?

– Лично я за несколько лет в Зоне ни разу не встретил того, кто дошел бы до Пьедестала и вернулся обратно. Зато легенд в баре наслушался – о-о-о!

– А зачем вообще кому-то может понадобиться дойти до какого-то энергетического кристалла? И почему вокруг него шляются какие-то фанатики?

– Какие-то фанатики... – хмыкнул напарник, не оборачиваясь, но по его голосу я почувствовала, что он вовсю улыбается – кажется, впервые с тех пор, как мы покинули базу его клана. – Для «пьедесталовцев» этот кристалл – своего рода божество, и они это божество охраняют от каких-либо посягательств. Мы для них – неверные, готовые осквернить их святыню. Короче, нашли веский повод взяться за оружие и направить его во все стороны сразу.

– Ну ладно, – подумав, сказала я, – допустим, для них это и впрямь какой-то идол. Хотят верить в его божественную суть, поклоняться и все такое прочее – пускай. Это их право, в конце-то концов. А остальным что за дело до чужого идола? Он драгоценными камнями инкрустирован, что ли?

Теперь паузу взял Веселый. Вряд ли колебался от сомнений, что можно говорить, а что нельзя. Скорее старался мысленно сформулировать ответ так, чтобы он был емок и понятен.

– Упреждая дурацкие вопросы, сразу скажу, что я в это не верю, – проговорил он через пару минут. – Но некоторые... нет, не так. Очень многие сталкеры называют Пьедестал Исполнителем желаний. Якобы этот кристалл может исполнить самую заветную мечту человека, который до него дойдет.

– Серьезно? – с иронией переспросила я.

– Определенная логика в этом есть, так что не смейся. Считается, что Пьедесталу подконтрольны все явления в Зоне. Например, Выплеск. Ты, к счастью, не стала пока свидетельницей ни одного из них. А это, по сути, самая масштабная и мощная проблема внутри Периметра. С непредсказуемой периодичностью по всей территории Зоны проходит аномальный шторм. И как в процессе обычного шторма вода оказывается взбаламучена, со дна поднимаются к поверхности всевозможные водоросли, а на берег волной выбрасывает кучу разного хлама, так и после Выплеска на знакомой местности может поменяться все: исчезают заброшенные здания и целые населенные пункты, перемещаются аномалии, возникают новые локации с неизученными свойствами. И в эпицентре каждого Выплеска – Пьедестал. Это от него расходятся волны аномальной энергии, это от него прочь бегут мутанты, формируя то, что мы называем гоном. Прыгуны и зомби, как полагают, это бывшие люди, военные и сталкеры, попавшие под воздействие Выплеска на открытом месте. Так что мощь тут и впрямь поистине божественная.

– Ой, всё! – прыснула я. – Что за дремучее мракобесие?! «Ах, это не просто молния в крышу ударила и дом сожгла, это боженька гневается, давайте мы ему помолимся и принесем жертву, а он за это нас одарит». Так, что ли?

– Ну ты бы это... не богохульствовала, что ли.

– А ты сейчас про какого из богов?

– Я серьезно! – Никита развернулся ко мне всем корпусом. – Прекращай! Зона все слышит!

Я только развела руками и вздохнула. Ну вот как с ними общаться? Один убеждает меня, будто Зона что-то сказать мне хочет, другой уверен, что Зона все слышит... А ведь не дети вроде бы!

– Ладно, Веселый. Я в любом случае не настроена вести теологические споры – ни с тобой, ни вообще. Лучше другое мне скажи: ты упомянул прыгунов и зомби. О прыгунах я уже слышала и даже видела изображение возле входа в бар. А зомби – это кто такие?

– Вообще их по-разному называют, но в сталкерской среде прижилось именно такое название – зомби, зомбаки. Выглядят плюс-минус так, как ты привыкла видеть в кино, но суть совсем другая. В основном это военные, которые попали под аномальное излучение. В первое время, когда еще не знали, что от Выплесков нужно прятаться в бункерах, ну или хотя бы в подполе, многих солдатиков накрыло. Да и сейчас случается, что кто-то из сталкеров не успел юркнуть в норку, остался на открытом месте. Ну, и... Короче, мозги выжжены, некроз по всему телу. Все, что могут делать зомби, это ходить и стрелять. К счастью, первое они делают медленно, а второе – наобум, но пуля – дура, сама понимаешь. Так что если мы нарвемся на таких – не раздумывай, просто стреляй, и по возможности в голову, потому что они, гады, живучие. Да, вот еще что важно! Иногда зомби бормочут что-то или выкрикивают – чаще всего последнее, что говорили при жизни. Можно легко обмануться, решить, что тебя просит о помощи обычный, нормальный, живой человек. Поэтому будь...

Запищал мой детектор: сработала функция обнаружения биологических форм жизни. Сталкер посмотрел на экран своего ПДА, после чего убрал гаджет, скинул с плеча ремень автомата и, поудобнее перехватив оружие, осторожно двинулся вперед.

Мой «калаш» тоже уже был на изготовке.

Через десяток метров стало понятно, что среагировал детектор на человека. Лежал тот на спине и по виду был мертв, однако в таком случае прибор не стал бы сигнализировать писком.

Веселый подошел ближе, наклонился – и тут же резко выпрямился, начав водить стволом автомата из стороны в сторону.

– Что происходит? – шепотом спросила я.

– Кровохлеб! – все еще озираясь, ответил Никита. – Этого сталкера кличут Крапленым. Он из команды Медведя. Похоже, шел замыкающим в группе и... Не повезло мужику.

Сталкер Крапленый не шевелился: открытые глаза буквально остекленели, и застыл в них такой непередаваемый ужас, что я поежилась и на автомате переместилась так, чтобы за спиной оказался толстый ствол дерева. Кожа умирающего была почти белой, а на шее виднелись впечатляющие следы – будто бы несколько гигантских пиявок одновременно насыщались, впившись в горло.

– Дай ПБ, – протянул руку Никита.

Я не спросила зачем – и так понятно, что Крапленый обречен. Я передала пистолет Веселому и отвернулась. Глухой хлопок оборвал страдания человека. ПБ снова вернулся в мою кобуру. Никита выдохнул и, держа свой автомат наготове, попытался обойти труп. Не тут-то было – снова сработал мой детектор. Мы оба вздрогнули. Не сговариваясь, прижались спинами друг к другу, контролируя противоположные секторы.

– Видишь кого-то? – напряженно спросил напарник.

– Нет. Мне все это не нравится.

– Даже представить себе не можешь, как все это не нравится мне. Держись рядом и гляди в оба.

Сталкер заставил себя двинуться вперед. Я последовала за ним, не забывая оглядываться.

* * *

По равнине идти стало легче. Мокрый щетинник выбил всю грязь из-под протектора.

Темная полоска перелесиц виднелась вдали, но сколько до нее было – не разобрать: перспектива искажалась в мороси.

Хуже пришлось, когда дорога начала стремительно уходить вниз, в овраг, дно которого было заполнено молоком густого тумана.

Я в который раз обернулась – пространство позади следовало контролировать, пока еще было можно. Скоро верхушка крутого склона отсечет мне видимость, в поле зрения останется только этот скользкий спуск да пропитанное влагой низкое небо над ним. Пока оглядывала парующее пространство за нашими спинами, не заметила, как отстала на пяток шагов от напарника. Он буквально растворился в дымке, словно она была кислотой, разъевшей плоть. Хотела было подать голос, но тут правая нога споткнулась обо что-то, лежащее на земле. Я едва не вскрикнула, кое-как смогла удержать равновесие – и через секунду мой желудок исторг из себя содержимое, потому что ровно секунды мне хватило, дабы разглядеть месиво из органов в луже крови, которая так и не впиталась в мокрую почву.

– Вот дерьмо! – негромко произнес вернувшийся за мной Никита.

– Это тоже сделал кровохлеб?! – истерично спросила я.

– Нет. Какая-то другая тварь. – В голосе напарника ощущалось напряжение, граничащее с испугом. – Опознать погибшего практически нереально... Разве что рюкзак... С таким рюкзаком ходил У-шу.

Я сплюнула остатки желчи. Еще один из шайки Медведя погиб. Вот только радости или облегчения мне это не принесло. Где-то там, прямо по курсу, Волк и Чек. В каком виде, в каком состоянии мы их обнаружим, когда нагоним? Да и обнаружим ли? Их трупы могут лежать в дюжине шагов от меня, но туман на дне оврага настолько густой, что пройдешь мимо – не заметишь.

Мы взобрались по противоположному склону, огляделись. Тишина и покой. Я чуть было не выдохнула с облегчением, но звук детектора Никиты быстро прогнал глупую иллюзию.

– «Молнияра». – Сталкер качнул головой в сторону ложбинки прямо по курсу. Аномалия, будто специально, расположилась аккурат посреди дороги; слева и справа от нее бугрились россыпи разнокалиберных булыжников, и чтобы обойти ее, придется попрыгать на манер горных козлов. Или сделать крюк в несколько сотен метров, чтобы обогнуть еще и многочисленные каменюки.

– Все еще хочешь на Смоль?

– Издеваешься? – недовольно спросила я.

– Мало ли.

Вновь повисла тишина, сквозь которую издалека стали пробиваться какие-то приглушенные звуки. Не то уханье неизвестной твари, не то завывание ветра. Почему-то стало закладывать уши. Я попыталась продышаться, как дайверы, но, сделав две попытки, так и не смогла восстановить слух.

– Твою мать!

Голос Никиты сорвался на крик, заставил сердце екнуть. Что он там увидел?

Я поспешнее, чем следовало бы, поравнялась с напарником, устремив взгляд туда, куда смотрело дуло его автомата. На траве без каких-либо признаков жизни лежало изуродованное тело мутанта. Судя по подобию щупалец на безобразной морде, это и был кровохлеб.

– Что за хрень здесь творится... – резко обернулся напарник.

Ответ на этот вопрос, по всей видимости, знал мой детектор, который пронзительно затренькал. Никита чертыхнулся, а я быстрым движением перевела детектор в режим «без звука» и уставилась на экран. Потом повернула гаджет так, чтобы и Веселый мог видеть перемещающуюся точку.

– Не понимаю, кто это! – взбудоражено проговорил сталкер, вглядываясь то в изображение на экране, то в ту сторону, где, по показаниям детектора, находилось что-то живое – возможно, то самое существо, которое смогло расправиться с кровохлебом.

Рычание расставило все точки над i.

* * *

Существо появилось медленно, неспешно, будто мы его не особо интересовали.

Узрев мутанта, я испытала почти животный ужас. И это при том, что туман не давал возможности разглядеть тварь во всех подробностях, во всей его жуткой красе. Чудовище походило на помесь волка, тигра и рептилии из «Парка Юрского периода», а возле хребта имелся жуткий нарост – еще одна голова на короткой шее. Обе звериные пасти скалились, демонстрируя огромные клыки. Кажется, в сталкерской среде эта ошибка природы звалась монстерой, но сию минуту мне было точно не до классификации.

Никита выпустил короткую очередь и тут же скомандовал:

– Бежим!

Не соображая, что творю, я бросилась в сторону «молнияры».

Напарник еще пару раз выстрелил – и попал, судя по короткому недовольному взвизгу.

Дыхание зашлось до искр в глазах. Дура! Ну вот куда я ломанулась?! Скакать в тумане по камням, многие из которых с меня размером, – самоубийство! А единственный ровный участок с лихвой перекрывает потрескивающая электрическими разрядами аномалия. Но не успела я сообразить, куда мне теперь деваться, как почувствовала, что Никита топочет прямо за мной. Может, не такая уж я и идиотка?

Веселый на бегу замахнулся и швырнул что-то в эпицентр змеящихся по земле молний.

Мне не приходилось до этого видеть, как срабатывает «молнияра», я не знала, чего ждать и как себя вести. Поэтому решила прикрыть напарника и заодно подглядеть, что станет делать он. Развернулась, вцепилась в «калаш» и, не целясь, нажала на спуск. Ствол подкинуло вверх. Руки тряслись, но я снова выстрелила. Последняя очередь ушла в сторону монстеры веером. Издав гортанный рык, зверь поменял траекторию, но продолжил сокращать дистанцию между нами. А Никита, промчавшись мимо меня, нырнул, как мне почудилось, в самую гущу фиолетово-синих молний. Кажется, я заорала. Остаться в одиночестве между молотом и наковальней – вернее, между монстерой и «молниярой» – это капец как страшно! Но именно в этот момент, оглушительно затрещав и вспыхнув до темных пятен в глазах, аномалия разрядилась. Уйдя в перекат, Никита через мгновение уже снова стоял на ногах – по ту сторону непроходимого препятствия. Точнее, как оказалось, проходимого.

В месте, где напарник преодолел аномалию, воздух вибрировал и преломлялся, будто рядом горел невидимый костер, и это марево постепенно заполняло совсем узкий проход.

– Мира! – завопил Веселый, шараша из «калаша» куда-то мне за спину.

Не оглядываясь и больше не мешкая, я ринулась к нему. Никита резко сдернул меня с траектории выстрела, я не устояла на ногах. Очередь ушла сквозь марево. Монстера взвыла совсем рядом. Мелькнула мысль, что мутант продерется через разрядившуюся аномалию, как это уже проделали мы с Веселым, но тут сотни молний с диким шкворчанием впились в тело чудовища, будто сотни зверьков, накинувшихся на добычу. Монстера, крича от боли в две глотки, прокатилась по обожженной траве, уткнулась в каменную глыбу и вскоре перестала двигаться. От тела мутанта исходил дымок, тошнотворный запах жженой шерсти и подгоревшей кожи заставил желудок снова дернуться в спазме.

– Ты как? – спустя целую вечность спросил напарник.

– Если скажу, что в порядке, поверишь? – вопросом на вопрос ответила я.

– Нет, – качнул головой сталкер. – Не суетись, когда стреляешь. Будешь бездумно палить – патроны быстро закончатся. Тогда – конец. А у тебя к тому же самый отстойный АКСУ. И не стой на месте. Передвигайся. Поняла?

– Поняла, – понуро протянула я; отчитал так отчитал. – Зато он легкий! – нашла я аргумент в защиту своего оружия.

– Это временно, – улыбнулся Веселый. – Ну? Выдохнула? Готова?

– Готова.

Я поднялась, и не сказать, что легко: меня все еще била мелкая дрожь. Бросив взгляд на труп монстеры, я поставила автомат на предохранитель и, заменив под чутким руководством Никиты магазин, двинулась за ним.

Следовало поторапливаться, но, если честно, после всех сегодняшних событий сил у меня почти не осталось.

Пырей под ногами то был молодым и зеленым, то превращался в сухие проплешины, оставшиеся после зимы. Воздух вроде бы стал чище, хотя туманом по-прежнему было залито все пространство.

Мысли продолжали блуждать в голове: я старалась сосредоточиться на том, чтобы идти след в след за Никитой, но думала только о том, что с Волком и Чеком.

Подсечка была не сильной, но действенной. Я вскрикнула и повалилась на спину. Над лицом неподвижно застыло дуло автомата.

* * *

«Конец!» – метнулось в голове. Я задержала дыхание, уставившись на зависшее надо мной оружие.

– Вот не думал, что встречу здесь вас! – хрипло произнес человек, державший автомат.

Голос его мне был, разумеется, знаком: Медведь, живой, в отличие от тех, кто с ним отправился.

– Убери пушку! – крикнул Веселый, целясь в Медведя.

– Ну конечно! Сам убери, молокосос! А иначе пристрелю девку, и плевать, чья она дочь!

На ногах он держался неуверенно, и причину этого я поняла сразу же, как только смогла заставить себя отвести взгляд от дула: на нижнюю часть бедра была наложена повязка, почти черная от крови и грязи. Лицо мужчины было бледным, на лбу проступила испарина, седые волосы слиплись от пота. Казалось, что сталкер вот-вот потеряет сознание.

– Что тебе нужно? – игнорируя приказ убрать оружие, спросил Никита.

– Мне нужно, чтобы вы вывели меня отсюда!

– А, так тебе помощь нужна? А нормально просить мама с папой не научили? – язвительно поинтересовался Никита.

– Ты зубы мне не заговаривай! Бросай! – прорычал Медведь и впечатал ствол мне в лоб. – Или тебе на нее плевать?

Никита еле слышно выругался и отшвырнул автомат в сторону, в кусты.

– Значит, не плевать, – констатировал седой и перевел взгляд на меня: – Поднимайся. Только «калаш» на земле оставь.

Я встала, непроизвольно руки сами потянулись вверх. Медведь хихикнул, вынул из моей кобуры ПБ, отбросил подальше и сел на землю, продолжая держать меня на мушке.

– Забери оставшийся ствол у Веселого. И пошевеливайся!

Я подошла к напарнику. Коротко посмотрев в его глаза, забрала ПМ, спрятанный под курткой.

– Ну?! – недовольно рыкнул Медведь. – Чего жметесь?!

Я обернулась на сталкера, продемонстрировала ПМ, отбросила к «калашу». Седой кинул в мою сторону пластмассовый хомут.

– Руки ему свяжи сзади, а то он больно прыткий. И покрепче, не то я ему пальцы отстрелю!

– Он не сможет вести со связанными руками! – сообщила я, глядя на Медведя. – Детектор он чем держать будет?

– А он не пойдет впереди. Пойдешь ты.

– Я не проводник.

– Да мне плевать. Заодно и посмотрим, чему тебя Веселый научил. Хотела идти по стопам папаши? Ну вот и привыкай, иначе сдохнешь.

Мы снова переглянулись с напарником. Похоже, я теперь в роли «отмычки».

Я подняла хомут, Веселый развернулся ко мне спиной, подставив руки. Не хотелось делать Никите больно, но угроза седого казалась вполне реальной, поэтому я затянула хомут так, чтобы этот урод в бандане не прикопался.

М-да. Иронично получалось. Я не знала, сколько человек было в группе Медведя. Гарик-Жорик перечислил многих ушедших в Зону в тот день, но все ли они отправились на поиски Волка? Сомневаюсь. Хотя, например, погибший У-шу в этом списке был. Да как бы то ни было! Медведь остался один, он ранен! Вроде бы преимущество на нашей стороне! А в итоге мы с Никитой оказались в самом невыгодном положении из возможных.

– Обезболивающее есть? – пробухтел седой.

– Таблетки только, – ответила я.

– Хреново. Я свой рюкзак бросил, когда от кровохлеба отстреливался. А у меня там в аптечке промедол в ампулах...

– Ну, ты хотя бы жив, – отметил Никита. – Крапленому меньше повезло, ему никакой промедол уже не поможет.

– Видели? – спросил Медведь.

– Угу. – Никита нехорошо прищурился. – В лесочке. Высосан до донышка. А еще видели У-шу в овражике. Его, правда, не кровохлеб выпил, а монстера подрала.

Седой дернулся, покрепче взялся за оружие.

– Что, Медведь, стремно, да? – осклабился Веселый.

– Заткнись.

– Кто еще-то с тобой был? Или всё, закончились солдатики?

– Заткнись, я сказал!

– Да я-то что? Я и помолчать могу. Ты командуешь – я выполняю. Только что ты делать будешь, когда кровохлеб с монстерой снова проголодаются? Я связан, девка без оружия, а даже если всучишь ей «калаш» – много ли она настреляет, с ее-то опытом в Зоне? Ну и сам ты у нас... герой – штаны горой! Того и гляди, в обморок брякнешься.

– Я тебя сейчас кончу! Прямо здесь!

– Валяй! – Никита выпятил грудь, будто подставляя под выстрел. – Потом-то что будешь делать?

– Ты не дойдешь обратно, – вмешалась я, пока напарник и впрямь не нарвался.

– А у тебя есть предложения? – закряхтев от боли, выдавил Медведь.

– Предлагаю идти на Смоль, на базу ученых. Она уже близко. Там тебе помогут.

– Возможно, – криво ухмыльнувшись, добавил Никита, и я на него шикнула.

Медведь подвис. Отсутствием интеллекта он не страдал, а значит, понимал, что, скорее всего, до базы «честных» в теперешнем состоянии он и впрямь не доберется даже с нашей помощью. С другой стороны, идти на «Искатель» – тоже не лучшая идея. Если то, что рассказывал про ученых Никита, правда, каковы шансы, что Медведю они и впрямь помогут, а не пустят на опыты? Впрочем, у него там могут быть знакомства и завязки – может, он тоже какие-нибудь осциллографы туда таскает, как Волк? Кстати о Волке.

– Ты убил их? – осмелилась спросить я.

– Кого? – не понял Медведь, оторванный от оценки ситуации.

– Тех, за кем послали!

– Ты голову-то включи, истеричка! У меня был приказ вернуть Волка на базу. Не грохнуть, а привести к Ворону.

Я облегченно выдохнула.

– Но я бы на твоем месте не особо радовался, – тут же усмехнулся Медведь. – Мы их почти нагнали, когда кровохлеб явился. Волк с Чеком, можно сказать, в прямой видимости были. Потом не до них стало, но выстрелы я и в их стороне слышал. Может, мут и до них добрался. А может, кровопийца был не один. А не он – так монстера.

Я снова поникла.

– Ладно. Отведете меня на Смоль, а дальше делайте что хотите, – принял решение Медведь, хотя по выражению на его бледном лице было ясно, что затея ему не нравится. – Перевязку сможешь сделать нормально? – обратился он ко мне и, дождавшись кивка, распорядился: – Бинтуй!

Рана Медведя оказалась серьезной. Похоже, спасаясь от кровохлеба, мужик напоролся на острый сук, да так знатно напоролся, что тот прошил мягкие ткани насквозь. Рваные края, которые в полевых условиях не зашить, до сих пор сочащаяся кровь – худо дело. Щедро залив рану маслом чайного дерева из своей аптечки, я сменила повязку, затем всучила сталкеру блистер с обезболивающими и шприц-тюбик с «троечкой» – коктейлем из антибиотика, противошокового и противостолбнячного препаратов.

– Молодец, – вяло похвалил он и, не запивая, заглотил сразу несколько таблеток.

Я поднялась. Хотелось отмыть руки от крови сталкера, но мы не на пикнике, да и лишней воды не было. Дернула клок высохшей травы, обтерла ладони.

Не расставаясь с автоматом, Медведь велел Веселому подойти. Даже подняться самостоятельно у него не вышло, не то что идти. Кое-как, не без моей помощи, седой взгромоздился Никите на закорки.

– Офигенная конструкция! – просипел Веселый.

– Пошли, – рявкнул в ответ Медведь.

– Пусть она хоть автомат возьмет.

– Бери! – скомандовал мне седой. – Только не рыпайся.

Я подняла с земли свой АКСУ, повесила на шею, растерянно завертела головой:

– Я не знаю дороги!

– Вот он будет подсказывать и направлять. И повнимательнее, слышишь? А то вдруг аномалия – и кирдык зазнобе!

Никита сплюнул со злостью.

– Видишь две сосны? – обратился он ко мне. – Сейчас идем строго на них.

Мы двинулись. Через несколько шагов я ощутила, как дрожат колени. То, что теперь у меня снова имелись автомат и детектор, не делало меня проводником. Да, Никита уже ставил меня ведущей, но те места, можно сказать, были обжитыми в сравнении с этой местностью.

Только задним числом я поняла, почему детектор не оповестил о Медведе: когда мы нарвались на монстеру, я перевела прибор в беззвучный режим, сейчас делать обратную процедуру я не собиралась.

– А чего вы так долго шли? – полюбопытствовал Никита. И охота ему дыхание сбивать! – Выдвинулись же на два дня раньше нас.

– А это ты у Волка спросишь, если найдешь. Я поначалу вообще не понял, куда эти придурки шкандыбают. Общее направление – понятно, а где конечная точка – до сих пор не врубаюсь. Они ведь петлять начали в какой-то момент. То ли нас засекли, то ли попутно решили куда-то заглянуть – хрен разберешь. Тут еще ПДА глючить стали у всех...

Сгустились сумерки, и идти стало невозможно, но Медведь упорно не хотел останавливаться. Я его понимала: на кону стояла его жизнь, а любое промедление уменьшало шансы сталкера выжить. Но понимала я и то, что Никита не железный. Согнувшись в три погибели под весом седого, он едва переставлял ноги. Надолго ли его хватит?

В разрывах туч показалась яркая луна. И кто сказал, что Зона однообразна?

Еще через час я и сама начинала выбиваться из сил. Выматывала не столько физическая усталость (чего мы там прошли-то?), сколько постоянное напряжение. Никита то ли интуитивно всякий раз выбирал направление, на котором отсутствовали аномалии, то ли нам просто везло – так или иначе закладывать крюки не приходилось, и все же запредельная концентрация внимания выжрала все ресурсы моего организма.

– Веселый, ты как? – обернулась я, поняв по шагам, что парень с каждым метром отстает.

– Если скажу, что в порядке, поверишь? – вернул мне мою же фразу напарник.

– Нам нужно отдохнуть! – твердо проговорила я.

– Вперед, молокососы! – сквозь зубы процедил Медведь.

* * *

Привал нам все-таки сделать пришлось – как минимум для того чтобы посмотреть карту на ПДА. Медведь, разумеется, не позволил, чтобы Веселый включил свой гаджет, да и собственный не очень-то хотел запускать, но Никита пригрозил: если он прямо сейчас не сверится с картой, то бродить мы будем еще сутки.

Необходимости в проверке маршрута не было – напарник и без ПДА прекрасно знал, куда идти. Это можно было понять по тому, какие он выбирал для меня ориентиры. Обгоревший пень, дуб с тройной развилкой, заднее колесо трактора «Беларусь» – такое нереально разглядеть в сумерках с расстояния в сто метров. Но Никита указывал направление и точные характеристики ориентира, а это значило, что он в курсе, где мы и куда двигаться дальше. Однако дело было не только в этом. В какой-то момент я почувствовала облегчение – возникло странное ощущение ясности, словно туман расступился и я увидела правильный путь. Кто-то или что-то вело меня. Ну или я попросту стала сходить с ума, чего нельзя было исключать.

Но чем ближе к озеру мы подходили, тем отчетливее ясность замещалась страхом. Нет, не мутантов я боялась и не аномалий – это были враги известные и понятные. А вот как поведет себя Медведь, увидев базу на берегу Смоли? Незамедлительно пристрелит нас? Ну а почему нет?

Уверена, Никита тоже думал об этом. Будь он сейчас один в заложниках у Медведя, он бы, вероятно, рискнул что-то предпринять. Но на расстоянии всего в несколько метров вышагивала я, а седой, несмотря на боль и слабость, все еще крепко держал оружие. Дернется Веселый – и первая же пуля влетит точнехонько мне в спину. Поэтому напарник был сосредоточен на дороге, а не на попытках к бегству.

«Нужно как-то достать пистолет!» – с отчаянием вопил внутренний голос. Да, все верно, мой АКСУ на виду, Медведь предугадает любое мое движение, если я решу развернуть автомат. Однако в кобуре скрытого ношения (спасибо бармену!) находится «Форт–12», о существовании которого седой не подозревает. Но чтобы вынуть его из кобуры, мне надо как-то отвлечь внимание сталкера. Сделать вид, что увидела мутанта в кустах, и устроить пальбу? Прокатит ли подобная уловка?

Впереди показались очертания явно рукотворных строений. Это и есть база ученых? Я замедлила шаг и обернулась. Никита выглядел так, будто это он сейчас рухнет без сознания, а не раненый сталкер.

– Стоп! – потребовал Медведь.

– Не глупи, – напряженно произнес Никита, который, похоже, по одному короткому слову или скорее по тону догадался, что сейчас произойдет.

– Брось автомат! – скомандовал мне седой.

Я исполнила приказ, но на свой лад: не отшвырнула АКСУ в сторону, а начала медленно, на вытянутой руке опускать его на землю. При этом еще и корпус развернула таким образом, чтобы другая рука выпала из поля зрения. Через несколько секунд я выпрямилась. Визуально ничего не изменилось, однако пальцы мои уже сжимали рукоять «Форы».

Медведь с трудом слез с Никиты, сделал пару шагов назад, начал поднимать автомат.

– Глупый щенок! – сквозь зубы процедил седой. – Ты так громко думал, что мне всю дорогу слышалось, какими способами ты расправишься со мной, как только представится возможность. Ты и правда считал, что сумеешь меня обмануть?

– Не я, – коротко произнес Никита.

– Что – не ты? – не понял Медведь. – Не ты думал, не ты считал?

– Не я обманул.

Медведь дернулся, попытался отшатнуться, но пуля из «Форы» оказалась быстрее. И хоть попала она всего лишь в локоть, седой рухнул, будто я всадила в него полмагазина из «калаша».

– Дочь Мунлайта... – со стоном выговорил он. – Забавно! – Он перехватил свой автомат левой рукой, начал разворачивать в мою сторону. – Вот уж не думал...

От удара тяжелым ботинком Никиты ствол мотнуло, и очередь ушла в заросли. А второй раз воспользоваться оружием седой не успел. Я жала на спусковой крючок «Форы» до тех пор, пока механизм не перестал отвечать на нажатие. В голове звенело, было невыносимо жарко. Я только что убила человека!

Не думать об этом, не думать.

– Ты давала ему шанс, – послышался голос Никиты. – Он решил им не пользоваться.

– С такой раной в бедре и размозженным локтем он бы долго не протянул, – вяло откликнулась я, перерезая ножом Медведя пластиковый хомут, стягивавший запястья Веселого.

– У него был выбор! – с твердокаменной уверенностью заявил напарник. – До «Искателя» всего ничего. Там бы ему помогли, подлечили. Но этот баклан решил не оставлять свидетелей.

– Свидетелей чего? – с кислой миной пробормотала я.

– Свидетелей того, как он поставил дочь Мунлайта «отмычкой».

Я подвисла. Опять все упирается в отца? И даже Медведь его боялся, хотя в баре делал вид, что ему фиолетовы наши с Муном родственные связи? Или дело не только в отце, но и в количестве тех, кто готов вписаться за дочку славного бродяги-балагура и наказать ее обидчика?

– Ты как? – Никита осторожно дотронулся до моего лица, я вздрогнула, перехватила его руку. – Эй! Все хорошо, – совсем тихо произнес напарник. – Ты спасла нас обоих.

– Я знаю, – почти спокойно ответила я. – С определенного момента я уже не сомневалась, что здесь, в Зоне, мне рано или поздно придется убивать. Но знать и хотеть – разные вещи. Я не хотела. До последнего надеялась, что все обойдется.

– Сказал бы, что к этому привыкаешь, но это далеко не так.

* * *

Никита обыскал карманы убитого, забрал его автомат. ПДА Медведя, хоть и мог бы быть полезен, сталкер уничтожил одиночным выстрелом.

Напрямик пройти не удалось – пришлось заложить внушительную дугу из-за целой россыпи аномалий, возникшей будто по заказу – аккурат после того, как мы чудом справились с основной проблемой. И не скажешь наверняка, что это – закон подлости или везение. С одной стороны, мало нам выпало мучений, что ли? А с другой стороны, если бы такие «поляны» попадались на пути раньше, когда я шла «отмычкой», кто знает, добралась бы я до базы вообще?

Теперь мы были совсем рядом с целью путешествия. Уже виднелось озеро Смоль, заметно обмелевшее, если судить по отметинам на берегах. Из воды торчали кабины двух КрАЗов. Надвинувшаяся темнота мешала рассмотреть, что там есть еще, ближе к середине странного водоема.

В горле запершило, во рту появился странный металлический привкус.

– Раньше здесь пси-установка стояла, – негромко проговорил Никита. – Какой-то излучатель, над которым ученые работали. Хотели с его помощью дистанционно исследовать Зону, вот только у них ничего не вышло. Вернее, вышло совсем не то, что планировалось: те, кто попадал в радиус действия этой установки, сходили с ума.

Начал трещать дозиметр. Все вокруг фонило, и довольно сильно.

– Это опасно? – Вопрос мой прозвучал, наверное, глупо, но сталкер воспринял его без издевки:

– Смотря сколько мы здесь проторчим.

Ну, положим, торчать здесь никто и не собирался. Смерть от облучения – долгий и мучительный процесс, и если спросить меня, я бы предпочла умереть в аномалии или в перестрелке. Поэтому я ускорила шаг.

Глава 18

Лунный свет лился, освещая пространство вокруг, искрился в темной озерной глади и лишь усугублял контраст мрачной громады «Искателя» на фоне ночного неба. Дозиметр трещал без умолку, и за этими звуками я едва различила писк своего детектора. Мы оба остановились; Веселый, развернувшись ко мне, с тревогой посмотрел на экран, затем начал озираться. Что-то живое пряталось, вероятно, за превратившимся в труху корпусом легкового автомобиля не поддающейся идентификации модели. Но вместо того чтобы взять укрытие на мушку, сталкер вдруг ринулся к останкам машины с опасной для здешних мест поспешностью. Я – скорее по инерции – засеменила следом.

Знакомая экипировка мелькнула в свете луны.

Волк лежал без движения. Сердце встрепенулось от мысли, что он мертв, но логика напомнила о детекторе, который реагировал исключительно на живое. Мы оба, сбросив автоматы и рюкзаки, упали на колени возле вояки. Неровное дыхание, конвульсивные подергивания пальцев, пропитавшаяся кровью куртка. Я с осторожностью прикоснулась ладонью ко лбу сталкера.

– Жар, – взволнованно сообщила я.

– Не пойму, куда он ранен... – пробормотал озадаченный Никита.

Это удалось разглядеть лишь с помощью фонарика. Экипировка у Сотникова, конечно, было хорошая, вот только каким-то дурным рикошетом пуля вошла под броник снизу, под углом.

Никита чертыхнулся и принялся расстегивать бронежилет. Ранения в живот – самые сложные, без квалифицированной хирургической помощи в большинстве случаев – смертельны.

– Хреново, – констатировал Веселый.

Торопливая повязка, наложенная на рану, оказалась темной от крови. Как только я попыталась осторожно заглянуть под нее, Волк дернулся, перехватил мое запястье и с трудом открыл глаза. Я едва сдержала крик, потому что во взгляде явно читалось безумие. Оставалось надеяться, что это просто болевой шок и рассудок вернется к нему, если... Если мы успеем его дотащить.

* * *

Территория «Искателя» была окружена по периметру металлическим забором, за которым виднелись разной высоты строения. Ворота были снесены неизвестно кем и когда и лежали тут же в виде изуродованных поржавевших кусков.

Никита (как будто мало нам было Медведя!) тащил раненого Волка, а я, чувствуя себя ужасно бесполезной, приплясывала рядом, держа в одной руке свой «калаш», в другой – ФН вояки.

Возле проема, оставшегося после падения ворот, напарник рухнул на колени, едва удержав на руках Волка.

– Никита! – испуганно воскликнула я.

– Еще секунду, – еле слышно выдохнул сталкер.

Внезапно правую руку дернуло болью, и почти одновременно с этим раздался звук далекого выстрела. Елки-палки, больно-то как! В темноте было не понять, где прятался стрелок, но самое главное – он точно был не на территории базы, а снаружи. Поэтому я кинулась к забору, укрылась за ним с внутренней стороны, выставила «калаш».

– Никита, уходи! Я прикрою! – вырвалась глупая киношная фраза.

– Не суетись, Дерзкая! – хрипнул Веселый, опуская Волка на землю. – Это наверняка случайность. В темноте, на фоне неосвещенных зданий, с расстояния в триста метров... Нет, прицельно выстрелить невозможно. Этот «снайпер» пальнул наобум.

– Зачем? – не поверила я.

– Да кто ж его знает... Лучше помоги. Что-то я совсем... того.

Я выдохнула, быстро выглянула за ворота – пусто. Пригибаясь, вернулась к парням.

– Куда нам?

Веселый молча мотнул головой в сторону приземистого строения с мощной входной дверью. Вдвоем кое-как мы дотащили Волка дотуда.

– Это что – шлюз?!

Внешняя дверь и впрямь выглядела монолитной, без замков и ручек, только кнопка вызова и камера. Похоже, ученые не любили незваных гостей – я и кнопку едва не сломала, и голос чуть не сорвала, и успела несколько раз вмазать по бронированной створке прикладом, прежде чем заскрежетал механизм.

Внутри обнаружился трехметровый тамбур. Проход к двери в противоположном его конце перегораживал охранник.

– Оружие на пол! – скомандовал он. Голос глушила защитная маска, но безапелляционный тон она скрыть не смогла.

Как только мы оказались внутри, наружная дверь автоматически закрылась. Отступать было некуда. Я медленно опустила «калаш» и ФН на бетонный пол, достала разряженную «Фору» и так же неспешно положила ее рядом с автоматом. Никита тоже избавился от ствола.

– У вас врачи есть?

Охранник демонстративно молчал, не двигаясь с места, будто дезактивированный робот.

– Ты что, глухой? – рыкнул напарник.

– Послушайте, наш товарищ серьезно ранен! Ему нужна хирургическая помощь! У вас есть хирурги? – вмешалась я.

Открылась внутренняя дверь, и в проходе показался типичный ученый, какими я их себе и представляла: в белом халате, седые волосы взлохмачены, бородка клинышком, на носу – очки с внушительными диоптриями.

– Дима?! – удивленно произнес он, увидев лежащего на полу Волка, и поспешно опустился на корточки, чтобы прощупать пульс. – Андрей! – громко позвал он, повернув голову. – Позови кого-нибудь, и быстрее! – скомандовал ученый.

Еще двое таких же типов в белых халатах, только помоложе, примчались на зов, переложили Волка на носилки и шустро ретировались с пациентом.

– Этих закрой в одной из камер, пока не разберемся, – проинструктировал пожилой охранника и быстрым шагом покинул шлюз.

– Вот это гостеприимство! – раздраженно прокомментировал напарник.

– Вперед! – скомандовал боец и сделал «приглашающее» движение стволом автомата.

Только сейчас, когда схлынул адреналин, раненое плечо довольно ощутимо вспыхнуло болью. Ноги подкосились, в глазах заплясали желтоватые всполохи, но упасть мне не дал напарник.

– Ну что еще? – донеслось из-под маски неприязненное.

– Давай зови своего профессора обратно! – торопливо проговорил Веселый. – Тут еще один раненый!

– Сама идти сможешь? – обратился ко мне боец.

Я кивнула и, поддерживаемая Никитой, шагнула во внутренние помещения.

За дверью обнаружилась целая сеть коридоров, но охранник указал нам на лестницу, ведущую вниз. Спускалась я с трудом, охранник не торопил. Двумя пролетами ниже обнаружился еще один длинный коридор с кучей дверей. Потолочные светильники в герметичной арматуре горели на полную мощность. Мы шагали вперед, пока не уперлись в грузовой лифт. Дверь кабины, оснащенная складной металлической решеткой, с лязгом открылась. При пуске нас тряхнуло, и точно так же кабина дернулась, когда лифт остановился внизу.

Еще одна массивная металлическая дверь, еще одна камера видеонаблюдения и кнопка вызова. Наконец мы оказались в помещении, отдаленно напоминавшем медицинский бокс. Хотя что-то подсказывало мне, что обычно здесь занимались отнюдь не лечением больных.

– Откуда вы знаете Дмитрия? – подал голос пожилой ученый, которого я заметила далеко не сразу: он возился с каким-то оборудованием за ростовой ширмой.

Я не сразу смогла сфокусироваться на его вопросе, привалилась к стене, чтобы не рухнуть.

– Ну-ну! – сердито прикрикнул научник. – В обморок не падать!

– Он мой проводник, – ответила я. – И друг.

– Так вы, значит, тоже сталкеры?

– Нет, блин, мы актеры местного театра, нарядились для спектакля! – раздраженно бросил Веселый.

– Не хамите, молодой человек!

– А вы не болтайте попусту! У девушки огнестрельное ранение, а вы тут светские беседы ведете!

– Справедливо. Давайте сюда вашу девушку... – со вздохом кивнул ученый, и Никита подтолкнул меня к нему.

За ширмой находился операционный стол, возле которого суетились люди в белых халатах, которых сейчас запросто можно было принять за хирургов и медбратьев. Меня передернуло: на столе лежал полуобнаженный Волк, а на полу валялась срезанная с него экипировка и бинты, насквозь пропитанные кровью. Сталкер лежал без движения, и мне даже показалось, что не дышал.

– Сядь, – сказал ученый, но я никак не отреагировала, продолжая смотреть на Сотникова, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Тщетно. Мы потеряли слишком много времени, мы не успели!

– Да сядь ты! Все будет хорошо, ему сейчас помогут.

– У него большая кровопотеря, а вы не хирурги! – проговорила я, чувствуя, как накатывают слезы.

– Да, мы не хирурги, – согласился ученый. – Мы лучше.

Вид у него был настолько невозмутимый, что мне захотелось ему поверить.

– Долой куртку и толстовку, – распорядился он.

Я принялась стаскивать экипировку. Пуля прошла по касательной, но пропахала плечо довольно глубоко.

Тем временем пожилой подкатил ко мне столик с несколькими флакончиками и металлическими инструментами, живо напомнившими мне поход к стоматологу, затем пропитал ватный диск спиртом и обработал рану. Наполнил шприц содержимым одного из флаконов, надавил на поршень, выпуская лишний воздух, и сделал мне укол в плечо.

– «Троечка»? – вяло поинтересовалась я.

– Почти.

Теперь он взял со столика небольшую коробочку, внутри которой оказалась крохотная сфера золотистого цвета – не иначе, артефакт. Ученый аккуратно достал сферу пластмассовым пинцетом, положил ее на пропитанный спиртом бинт, накрыл другим и приблизил этот «компресс» к моей ране. Я дернулась.

– Не бойся.

– А зачем это?

Ученый не ответил. Не особо церемонясь, будто ему было все равно, доставляют ли мне эти манипуляции боль, зафиксировал повязку и вернулся к столу с бездыханным Волком.

– Эй, док! – окликнул ученого Веселый, все еще топчущийся возле двери под надзором охранника. – Может, и мою спину посмотрите? Я в последние сутки столько всего таскал на себе, что, похоже, перегрузил позвонки.

– Ты меня, часом, не перепутал со Звериным доктором? – гневно сверкнув диоптриями, отозвался ученый.

– Ладно, ладно, простите! – поднял Никита руки в успокаивающем жесте.

Через минуту мою руку будто огнем обожгло, я вскрикнула от неожиданности.

– Не трогай! – донесся голос пожилого. – Потерпи, это недолго.

И в этом он не соврал. Спустя еще минуту жжение прошло, осталось легкое покалывание. Потом накатила странная эйфория, и тут я поняла, что теряю сознание.

* * *

Очнулась я уже в другом помещении, похожем на больничную палату.

Привстав на локте, я уже приготовилась к порции боли в плече, но, к своему удивлению, не почувствовала ни малейшего дискомфорта. Потянулась было к повязке – и тут же изумилась пуще прежнего: рука оказалась пристегнута к металлическому изголовью наручником.

– Эй! – громко возмутилась я, уставившись на дверь. – Наручники-то зачем?!

В ожидании ответа я огляделась: голубые стены, отсутствие какой-либо мебели, кроме кровати, стерильно-белая плитка на полу... Если это и больница, то какая-то... тюремная, что ли. Что там мне рассказывали об экспериментах, которые тут ставят на заблудившихся сталкерах? Я теперь что же – подопытный кролик?!

– Тебя наверняка было слышно аж в Четвертом энергоблоке! – послышался знакомый голос.

Меня будто током ударило: я вздрогнула и резко подняла голову.

* * *

Он неспешно подошел к кровати, отстегнул наручник и отступил на полшага. Я на автомате потерла запястье, закрыв, наконец, рот, и уставилась на сталкера во все глаза.

Показалось вдруг, что мне снова снится кошмар, который выльется во что-то жуткое, ведь настоящий Волк никак не мог выглядеть настолько здоровым после такого серьезного ранения. Наверняка очередной сон, только вместо Винта теперь тут в главной роли Сотников.

Волк выгнул бровь, усмехнулся и, вернувшись на те же полшага, ущипнул меня. Я вскрикнула от неожиданности:

– Ты чего?!

– Ну? Убедилась, что я тебе не снюсь? – ехидно спросил Волк.

– Ты потерял столько крови! Ты даже не дышал!

– Захаров знает, как вернуть с того света, – пожал плечами Сотников.

Я поднялась, хотела было обнять вояку, сказать, как рада видеть его живым, но...

– Погоди-ка, – пролепетала я и отползла на дальний край кровати. – Что значит «с того света»? Ты... Ты теперь зомби, да?

Волк запрокинул голову и от души расхохотался.

– Дурак! – обиделась я. – Вообще-то про «Искатель» много всего рассказывают!

– Ну так и ты рассказывай! – отсмеявшись, проговорил несносный вояка. – Теперь, когда сама тут побывала, можешь выдумывать всякие страшилки и рассказывать их в баре. Считай, бесплатной выпивкой от желторотых слушателей будешь обеспечена до конца жизни.

– А где Веселый? – Может, это и не самый своевременный вопрос с учетом обстоятельств, но мне, право слово, было бы сейчас гораздо спокойнее, если бы Никита был рядом.

– Жив твой герой, – нахмурился Волк. – И даже практически здоров. Когда я шел сюда, ему как раз латали спину.

– А Чек?

– Пространственная аномалия, – сухо ответил сталкер. – Где он теперь и жив ли вообще – одной Зоне известно. – И он замолчал, о чем-то задумавшись.

Елки-палки, Чек, ну как же так? Ты же опытный бродяга! Как ты мог вляпаться в аномалию? Слава богу, не «птичья карусель» и не «комариная плешь». Но все равно.

А вдруг он сейчас лежит где-то переломанный, истекающий кровью, надеющийся на помощь? И даже если легко ранен или вовсе цел и невредим – каково ему одному посреди Зоны, которую он не чувствует и в которую без опытных проводников раньше не совался?

Вспомнив о собственной ране, я ощупала и осмотрела плечо.

– Волк, – позвала я. – Мне прямо сейчас требуется логичное и убедительное объяснение, каким таким образом на мне не осталось и царапины.

– Ты тоже не зомби, не переживай.

Мы пару секунд смотрели друг на друга, а потом рассмеялись – на этот раз оба.

– А если серьезно – ты и сама уже сообразила, скорее всего.

– Артефакты? Они лечат?

– Не все. И не всегда настолько качественно. А вот какой из них и в каком случае можно применить наиболее эффективно – это и изучают на «Искателе». А не тиражируют зомбаков, как тебе, должно быть, сообщила какая-то добрая душа.

– Слухи на пустом месте не возникают! – обиделась я за Никиту.

– Это правда. Но Захарову и компании невыгодно, чтобы здесь образовался проходной двор, вот и запускают дезу.

– То есть на самом деле здесь не ставят опыты на живых людях?

– Ставят, разумеется! Но не такие страшные, как тебе представляется.

– Но ставят! – уперлась я. – А это опасно вообще-то!

– Дерзкая, – с досадой потер лоб Волк, – если бы не эти «опасные» опыты, ты бы сейчас выла от боли и вспоминала телефон пластического хирурга с Большой земли, который помог бы тебе избавиться от уродливого шрама на плече. А рассказать тебе, что было бы со мной, кабы не методика «вивисектора» Захарова?

Я испуганно помотала головой.

Действительно, всегда есть тот первый, кто вводит себе экспериментальное лекарство или соглашается на какое-то новое лечение. Там, за Периметром, тоже находятся добровольцы, готовые рискнуть – за деньги или за идею. Почему бы таким не быть и внутри Периметра?

– Вообще-то я сюда не мифы развенчивать пришел, – серьезным тоном произнес Волк.

– А зачем ты пришел?

– Поблагодарить тебя, само собой. Ты мне вроде как жизнь спасла.

– Не я, а Захаров! А мы просто вовремя тебя нашли.

– И притащили сюда, – кивнул Сотников, то ли возражая, то ли соглашаясь.

– А за это благодари Веселого! Это он тебя на себе пер.

– Поблагодарю еще, не переживай. Как вы с ним вообще здесь оказались?

– Искали вас, – пожала я плечами.

– С чего вдруг?

– Решили, что с вами что-то случилось. Ваши ПДА молчали, а Ворон отправил Медведя и еще двоих, чтобы тебя арестовали и доставили на базу клана.

– Вам-то что за дело? – скривился вояка, мигом растеряв едва проклюнувшееся обаяние нормального мужика. – Ворон, Медведь, «Искатель» – это всё мои проблемы, не ваши.

– Кто-то из «честных» нашел трупы Ферзя и его парней. Почему-то решили, что это ты их укокошил.

– Но ведь так и было! – развел руками Волк.

– Тебе напомнить, из-за чего это случилось и кто еще в тот момент был с тобой рядом? – рассердилась я.

– Я что-то не понял, – ухмыльнулся невыносимый Сотников. – Ты решила увести с базы Веселого, потому что он тогда тоже был с нами и мог попасть под раздачу? Или ты героически ринулась вдогонку за нами, потому что решила, будто можешь вмешаться в разборки с Медведем и спасти нас? Или всё проще – ты до сих пор не нашла никого, кто согласился бы поискать Муна, и оттого помчалась за мной?

– Офигеть ты сейчас меня поблагодарил! – обиделась я. – Знаешь что? Издеваться и унижать будешь кого-нибудь другого! А с меня хватит. Свалил отсюда, ну!

Хоть я и отвернулась, сопя как разъяренная кобыла, я все же видела, как Волк с усмешкой качает головой. Сваливать он явно не собирался. Или не прямо сейчас.

– Ты все такая же дерзкая, надо же, – спокойным тоном проговорил он. – Вроде бы уже достаточно времени прошло, чтобы пообтесаться, привыкнуть к здешним реалиям, засунуть гонор поглубже... Впрочем, я о другом хотел сказать. В тебе есть редкое сочетание храбрости и безрассудства. Но ты не дурочка, поэтому твои безрассудные решения никак нельзя связать с природной глупостью. Мне трудно принять то, что в мире еще сохранились люди, жаждущие, например, найти отца – не ради наследства или какой-то иной выгоды, а чтобы дать шанс исправить ошибку. Люди, готовые броситься на помощь товарищу не из корысти, а потому что не могут иначе. В Зоне такие слова, как «честь» и «благородство», утрачивают свои значения, а вернее, приобретают изрядно искаженный смысл. Собственно, как и еще более простое понятие – «дружба». Я рад, что аномальная территория тебя все еще не сломила. Постарайся подольше остаться такой, Дерзкая. И никогда не сомневайся в себе.

И только после этого он вышел.

И что это такое сейчас было?

Он разговаривал со мной как с равной. Впервые! Наверное, мне нужны были эти слова. Наверное, именно их я и ждала от Сотникова едва ли не с момента его первого появления в баре. Или, точнее, с моей первой попытки извиниться.

* * *

– Дедок в очках – это и есть Захаров? – на всякий случай уточнила я за обедом.

Волк кивнул, прихлебывая суп.

Кормили нас в общей столовой – ученым пришлось потесниться, освободив для нас отдельный столик. При этом большинство из них поглядывали на нас, точно на диковинных зверушек. Видать, нечасто здесь гостят чужаки. Хотя, справедливости ради, я тоже невоспитанно пялилась на них.

– Очень уж дружелюбные тут хозяева! – недовольно пробурчал Никита. – Если б Захаров тебя не узнал, мы бы сейчас с зомбями по окрестностям бродили.

– На зомби нарвались?

– Да если бы! Бери выше – с монстерой схлестнулись. Но в монстеру нам перекинуться не грозило ни при каких раскладах, а в кадавров превратиться – это ж как два пальца об асфальт, сам знаешь.

– Хочешь сказать, что в одиночку справился с монстерой? – усомнился Волк.

– Че это в одиночку? – изогнул бровь Веселый.

Сотников коротко на меня глянул и продолжил трапезу, принявшись за второе блюдо.

– А вообще на монстеру у нас куда меньше времени и сил ушло, чем на Медведя.

Вояка поперхнулся, отодвинул тарелку, отложил вилку и уставился на Никиту:

– Так вы что, все-таки встретили Медведя?

– А Мира не сказала разве? Ты можешь больше не опасаться ни его самого, ни его корешей. Он умер. Все они умерли. Но У-шу и Крапленый – еще до того, как мы их нагнали. Одного кровохлеб выпил, другого монстера растерзала. К слову, она же, тварюга эта, прикончила кровохлеба – непосредственно перед тем, как мы прикончили ее. Вот такое у нас в Зоне индийское кино.

– Ты ведь понимаешь, как тебе повезло? – спросил мрачный Волк. – Медведь – бродяга ушлый и резкий. Завалить такого – надо умудриться.

– А это ты у Дерзкой консультируйся, – легкомысленно отмахнулся Веселый. – Не я Медведя завалил.

Вояка вытаращился на меня.

– Ты соображаешь, что натворила? – спросил он чуть ли не через минуту.

– Эм-м... Спасла нам всем жизнь? – предположила я. – Медведь направлялся сюда, чтобы доставить тебя на суд Ворона из-за убийства Ферзя. Наткнулся бы на твою бездыханную тушку по пути, как мы с Веселым, и стопудово добил бы. Уж точно не потащил бы на себе на базу клана. И даже если бы потащил – ты не в том состоянии был, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. А перед этим Медведь избавился бы от нас.

– Собственно, он уже приступил... к ликвидации, – встрял Никита. – Просто Дерзкая оказалась шустрее.

– Да эти подробности мне на фиг не облокотились! – вновь поморщился Сотников. – Мира, ты понимаешь, что теперь ты убийца?

Я дернулась.

– Ну ты это... базар-то фильтруй! – буркнул Веселый. – Это была самозащита. У него ствол – и у нее ствол. Только он первый начал. Ей даже превышение мер самообороны впаять невозможно.

– Ну да, если не брать в расчет тот факт, что она незаконно шлялась по закрытой территории с неизвестно как приобретенным оружием. И не с травматом даже, не с газовой пукалкой – а с «калашом», мать вашу! – постепенно повышая голос, принялся отчитывать нас Волк.

– Не ори! Тут уши, – предостерег его мой наставник.

– А ты не лезь! – рявкнул вояка. – Голубки, вы что, реально не выкупаете?! После убийства Ферзя мне дорога на базу «Чести» заказана. Более того – теперь «честные» еще долго будут гоняться за моим скальпом. И это при том, что Ферзь Ворону – вообще никто! Наш «шахматист» и по жизни-то, если честно, был никем; из заметного – лишь козы́рный позывной. По степени значимости он Медведю и в подметки не годился. Но я – это я. Мне есть где перекантоваться, я в таких местах в Зоне бывал, о которых Ворон и его подручные только из моих отчетов знают! Проживу как-нибудь. А коли совсем прижмут шакалы – вернусь на кордон, сдамся тому придурку майору. Авось уболтаю. А теперь представь, что глава клана объявит сезон охоты на девчонку. Представил? Единственное более или менее безопасное для нее место было в баре. А бар – на территории «Чести»! Куда она теперь денется? Где станет жить?

– Ну, положим, мне тоже на базу путь заказан, – пожал плечами Никита. – Я ж Ворона ослушался, поперся тебя, идиота, спасать вопреки приказу. Но знаешь что? Лучше быть в бегах, вне закона – зато живым. Уж поверь, я знаю, о чем толкую.

– Мальчики, мальчики, не ругайтесь! – вклинилась я. Сработало: обращение «мальчики» заставило спорщиков отвлечься друг от друга и вылупиться на меня. – Пока вы не ринулись подыскивать мне жилье, я хотела бы напомнить, ради чего я сюда пришла. Мне нужно повидаться с отцом. Если бы мне удалось сделать это в первый же день – меня бы давно уже след простыл. Вне зависимости от итогов встречи с Мунлайтом. И не было бы всех этих проблем с Ферзем, Медведем и Вороном. Я и сама понимаю, что подзадержалась тут, а теперь и вовсе предпочла бы как можно скорее выйти за Периметр. Но я не отступлюсь от своей цели, не надейтесь! Поэтому, раз уж вы оба так за меня переживаете, вам остается только одно: помочь мне найти Муна. Вам уже не нужно возвращаться на базу клана, не нужно выполнять задания Ворона и брать заказы у бармена – это же прекрасно! Это значит, что у вас теперь полно свободного времени и вы можете целиком и полностью посвятить себя мне!

Ну да, я умею быть циничной. Для этих двух парней бывшие соклановцы превратились в преследователей и врагов, а я тут вроде как исключительно о себе думаю. Выглядит подленько. Зато иногда это отрезвляет собеседников. В конце концов, пусть уже переключатся со своих проблем на мои!

Веселый думал-думал – и рассмеялся:

– Уела, Дерзкая! Твоя взяла.

– Хорошо, – добавил насупившийся Волк. – Вот прям завтра и отправимся на поиски Мунлайта. Все вместе.

Я удовлетворенно кивнула и откинулась на спинку стула.

Рано расслабилась – протискивавшийся с подносом мимо нашего столика лысеющий научник притормозил, подслеповато посмотрел на каждого и робко проговорил:

– Простите, я невольно подслушал. Вы собираетесь искать сталкера Мунлайта? Но ведь он погиб! Еще осенью.

Глава 19

Ярко-красный рассвет. Разомкнув веки, я увидела именно это. Пространство будто бы пульсировало, напоминая нарыв, готовый вот-вот прорваться. Над головой грохнуло, словно ударила артиллерия, и я в ужасе сжалась. Это что, тот самый Выплеск?! Тот самый смертельно опасный шторм, которым меня пугали? Но почему никто не предупредил, что надвигается аномальная буря?

– Что такое «спасибо»? – поинтересовался Винт, возникший посреди алого хаоса.

– Это... благодарность. Когда ты сделал человеку что-то хорошее, он в ответ благодарит тебя.

– За что меня благодарят сталкеры?

– Наверное, за разное, – удивилась я. – Каждый – за что-то свое, за что-то важное и особенное. Кто-то нашел дорогой артефакт, а артефакты – это твои дары. Кто-то смог заработать на контрактах на твоей запретной территории достаточную сумму, чтобы оплатить учебу своему ребенку или лечение родителям. Кто-то вышел победителем в схватке с мутантами, твоими творениями, или избежал гибели в аномалиях – твоих ловушках. И если сталкеру кажется, что счастливый исход был бы невозможен без «божественного» вмешательства, он благодарит тебя, потому что для многих тут ты и есть настоящее божество.

– А за что меня благодаришь ты?

– Я?! – изумилась я пуще прежнего.

Задумалась. Разве случалось такое, чтобы я испытывала признательность Зоне?

Случалось.

Например, когда мы с измотанным Никитой, несущим на себе Медведя, в темноте умудрились не попасть ни в одну из аномалий – мы их попросту не встретили, точно кто-то или что-то расчистило нам путь. Или когда мы нашли Волка, еще живого, и успели вовремя дотащить его до «Искателя». Или когда Захаров, использовав артефакты, помог и мне, и Веселому, и тому же Волку.

Виктор помотал головой:

– Это неправильный ответ!

Ну да, мои мысли для него – как на ладони, их даже не требуется озвучивать: Зона и без того меня слышит и понимает.

– Какой же ответ был бы правильным? – спросила я, ежась под пульсирующим небом.

– Тебе много раз было сказано: «Уходи!» – пророкотал голос Винта, усилившийся до уровня раскатов грома. – И мой совет как можно скорее вернуться домой – это единственное, за что ты действительно могла бы меня поблагодарить!

– Почему ты хочешь, чтобы я ушла?

– Тебе здесь не место!

Виктор улыбнулся «фирменной» зловещей улыбкой, глаза налились мраком, и вновь над головой раздался оглушительный грохот. Яркая энергетическая волна стремительно понеслась от горизонта в нашу сторону. Я задержала дыхание, зажмурилась, почувствовав, как она проходит сквозь меня. Стало так больно, будто в тело вонзили полсотни ножей. Я закричала и открыла глаза...

* * *

Светало. Облака, подсвеченные бледным солнцем, замерли без движения. Тянуло дымом от костра и по́том.

– Дерзкая! – позвал Веселый, наполняя кружку кипятком. – Айда завтракать.

Завтрак прошел в полном молчании. В обычной жизни я придерживалась того, что с хорошими людьми можно и помолчать. Но только не здесь. Тишина выводила из себя, в голову лезло ненужное и болезненное. Не думала, что буду скучать по многоголосому гулу возле барной стойки! Наставления Никиты, нотации Волка, байки Чека, препирательства бродяг со скупщиком и дурацкие вопросы Гарика-Жорика – сейчас сгодилась бы любая болтовня, даже ничего не значащая! Но общая усталость, ситуация, в которой мы втроем оказались, текущее настроение – все это будто навесило замки на наши рты. Даже на привалах мы говорили коротко и исключительно по делу.

Шли тоже молча, и сегодняшнее утро не было исключением. Несколько раз притормаживали: то срабатывал детектор аномалий, то детектор биологических форм. Проверять, что за тварь скрывается в кустах прямо по курсу, мягко говоря, не хотелось, и потому мы закладывали очередную дугу. Согласованный маршрут уводил нас все дальше от базы ученых, но прямым и легким не был.

Ближе к полудню слух поймал совершенно нетипичный для здешних мест звук. Сначала я подумала, что мне это только мерещится. Однако тут же Волк остановил нас и сам стал прислушиваться.

– «Вертушка»? – приставив ладонь козырьком ко лбу, вгляделся в небо Веселый.

– Она самая. Не наша.

– Да неужели? Ты у нас типа умеешь отличать по звуку российские вертолеты от американских или европейских? – засомневался напарник.

– Так и есть. Только в нашем случае все равно, кто производитель.

Судя по реакции сталкеров, подобная встреча ничего хорошего не предвещала.

Рокот тем временем стал усиливаться, и вскоре в небе появилась черная точка.

– Вон в тот ельник! – махнул рукой Волк и, первым перейдя с шага на бег, поспешил в сторону чахлых елочек.

Странный вертолет треугольной формы, с огромными винтами, черным фюзеляжем и одноствольной пушкой, угрожающе свисавшей с подфюзеляжной турели, пролетел над посадкой, накрыв свистящим гулом лопастей.

– Это что, «Апач»?! – дико удивился Никита. – Какого этого самого американцы здесь забыли?

– Если вертолет американский, это еще не значит, что внутри американцы, – продолжая вглядываться в небо, ехидно поддел Волк. – А забыли они вот что.

Сотников воздел указательный палец, заставляя нас притихнуть и насторожиться. Через несколько секунд раздались далекие выстрелы и взрывы.

– Они что, нарушителей каких-то накрыли? – спросила я шепотом.

– Вряд ли. На нарушителей выпустили бы пару «вертушек», так полагается. А раз машина одна – скорее всего, пилоты просто отрабатывают маневр. Тренируются, проще говоря.

– На ком? – скривился Никита.

Ответить Волку не дал звук моего детектора.

– Что там? – Вояка почти навис надо мной, когда я достала гаджет.

С той стороны, откуда доносились взрывы, к нашей посадке прытко двигались пять точек. Сталкер отпрянул от детектора, быстро скинул ФН и взял на изготовку. Никита проделал то же самое с «калашом».

– Разворошили чье-то лежбище, сволочи! – в сердцах проговорил он. – Наверняка хрюшки напуганные мчат.

Я была в наиболее уязвимом положении. ПБ и «Фора» остались на «Искателе» – ни у кого не было запасных обойм и патронов к ним, а просто так таскать по Зоне бесполезное оружие – себе дороже. Так что изначально я вышла с базы с одним АК, а потом тупо утопила его в Смоли, неловко оскользнувшись на берегу. И сейчас отданного мне Волком «макарова» было слишком мало для защиты от кабанов. А уж тонкие сухие стволы елок тварям и вовсе не помеха.

Я сглотнула, напряглась. Пистолет в руке предательски задрожал.

Да, это и впрямь оказались кабаны. Напуганные выстрелами и взрывами, они приближались бодрым аллюром, какому позавидовали бы мустанги-иноходцы.

– Беги! – коротко скомандовал Волк.

Я непонимающе уставилась на него.

– Ты с «макаровым» бесполезна! Беги, прячься, залезь повыше. Разберемся – найдем.

Все еще продолжая сомневаться в правильности своих действий, я рванула сквозь ельник. За спиной послышались выстрелы, потом визг вперемешку с нецензурными фразами сталкеров.

Колючие ветки цеплялась за одежду и волосы, больно хлестали по рукам, которыми я пыталась прикрыть лицо. Дыхание начало сбиваться, и я готова была уже остановиться, когда вдруг закончились не только деревья, но и опора под ногами.

Среагировала я вовремя, а вот обувь, пусть хоть сто раз тактическая, снова скользнула по земле, не успевшей просохнуть. Контролировать тело я уже не могла. Проехав на пятой точке по влажному склону еще пару метров, я окончательно потеряла сцепление с поверхностью, зажмурилась и с диким криком полетела вниз.

* * *

Земля встретила меня довольно жестко, хоть я и успела выставить перед собой руки. Лицо уткнулось во что-то мягкое. Я закашлялась, в нос ударил необычный, но довольно приятный запах. Перевернулась на спину и какое-то время просто лежала, хватая ртом воздух и прислушиваясь. Ни рокота вертолета, ни выстрелов, ни визга. Несколько секунд все вокруг ходило ходуном, будто я зачетно покаталась на карусели. Наконец я решила осмотреться, и первым, что бросилось в глаза, был ярко-красный цветок прямо возле моего лица. Мак. Я привстала и огляделась. Вокруг простиралось бесконечное покрывало цветущих маков. Странная, почти сказочная красота перешептывающихся на ветру алых бутонов никак не вписывалась в реалии опасной, грозящей на каждом шагу чем-то жутким Зоны!

Рядом кто-то отрывисто взрыкнул, и меня бросило в холод.

Дрожа, я медленно обернулась в ту сторону, откуда донеслось рычание. Метрах в десяти, припав на передние лапы, стояла слепошарая тварь.

«Вот тебе и полянка! Вот тебе и сказочная красота...»

Я с трудом повернула голову влево – буквально в метре от меня лежал выроненный при падении ПМ.

Я нырком бросилась за пистолетом, подхватила, развернулась. Палец лег на спуск как раз вовремя – псина уже зависла в прыжке. Пары пуль хватило, чтобы мерзкая тварь отправилась туда, где ей и было место. Однако не успела я опомниться, как возникла еще одна дохлая собака, и на нее ушло целых три патрона. Вот только она все-таки умудрилась цапнуть меня за предплечье – к счастью, челюсти у нее уже едва двигались, и хотя укус и получился болезненным, тварь даже рукав толком не прокусила. Третий мутант тоже не заставил себя ждать. Я выстрелила, промахнулась – и началось какое-то подобие танца. Я больше не могла рисковать – на замену обоймы уйдет время. Но и слепошарик не спешил нападать, что-то выгадывал. Или поджидал остальных собратьев из своей стаи, что для меня означало бы смертный приговор. Движения мутанта становились все более непредсказуемыми. Дохлый пес то останавливался, то начинал плавное движение в попытке зайти мне за спину, то дергался в противоположную сторону, то припадал на передние лапы и лязгал зубами.

Мои нервы не выдержали первыми. Руку дернуло отдачей, и затвор замер в заднем положении. Мимо! Но прежде чем я успела вставить новую обойму, в стороне раздался выстрел. Одиночный. Собаку будто ветром сдуло, а я ничком бросилась в цветущие маки. Выдохнула, перезарядилась. Подняла голову.

По поляне неторопливо шествовал зомби. Грязные лохмотья, перекошенная физиономия, явно перебитая в нескольких местах левая рука. И пистолет в правой.

– ...Чи шо? – приговаривал мертвец голосом Чека. – ...Чи шо?

Но это не мог быть Чек! Другая экипировка, никаких следов бороды, да и вообще фигура непохожа. Однако голос и интонации были такими знакомыми... Совершенно ничего не соображая от ужаса, я принялась стрелять, стараясь попасть в голову, как учил Никита. А эта сволочь и не думала падать! Пули дробили кости черепа, выбивали фонтанчики черной жижи из глазниц – но зомби шел и шел на меня, медленно поднимая правую руку с пистолетом.

Я попыталась закричать, позвать на помощь, но вдруг все в один миг погасло, будто щелчком выключателя вырубили свет...

* * *

Открыла глаза и всхлипнула я одновременно. Резко села. От накатившего надрывного кашля закружилась голова.

– Ты как? – осторожно спросил Веселый, протягивая мне фляжку.

– Нормально, – сипло произнесла я, сделала глоток и тут же снова закашлялась.

Волк поднялся с земли, снял куртку и накинул на мои плечи.

– И в кого ж ты так палила-то? – хмуро поинтересовался Никита.

– Слепошарики напали. Двух я уложила, третий слинял. Его зомби напугал. Неубиваемый какой-то! Я всю обойму в него выпустила... – Тут я запнулась, заметив, как странно переглядываются мои спутники. – Что?

– Ты только не нервничай, ладно? – отводя взгляд, проговорил Веселый. – Маковое поле – это еще одна подлянка Зоны. То ли аномалия, то ли нет – никто толком сказать не может.

– Что ты имеешь в виду?

– Там не было никого, кроме тебя, – заявил Волк.

– В смысле?! – вытаращилась я. – Вы прикалываетесь, что ли?! Да там два трупа слепошарых дохляков! А если я еще жива – значит, и зомби там же валяется! – Я тараторила на грани истерики и не могла себя остановить.

– Мира... – тихонько позвал Волк. – Это аномальная пыльца, она вызывает галлюцинации.

– Да какие галлюцинации! Вы угораете надо мной, что ли?!

Ну нет, парни не способны так издеваться. Это было бы слишком жестоко. А это значит... значит...

– Не бойся, ты не сошла с ума. Хотя временное помешательство имело место быть. – Волк невесело усмехнулся. – Хорошо, что мы нашли тебя уже без сознания и с пустым магазином. Иначе неизвестно, за кого бы ты нас приняла и чем бы все закончилось.

Я закатала рукав. На предплечье отчетливо виднелись отпечатки клыков.

– Галлюцинации не оставляют следов! – зло возразила я.

– Такая аномалия – оставляет. Существует предположение, что человек может вполне реально умереть от привидевшихся ему пуль или ножа, поразивших его тело внутри глюка. А если с ним не справятся его же собственные видения, то пыльца доделает дело: жертва аномалии, вдыхая сладкий аромат цветов, погружается в сон, пробуждения из которого уже не будет.

Я выхватила фляжку у Веселого и принялась жадно пить. Хотя не так уж и хотелось – скорее всего, это подсознание подкинуло факт: при отравлении необходимо употреблять как можно больше жидкости. А пыльца – это же и есть отрава, да еще и аномальная. Оставшимися каплями я побрызгала на лицо, отмечая, что начинаю медленно приходить в себя.

В голове все еще шумело, но, по крайней мере, я уже не ощущала вялости и того зловещего страха, который охватил меня, когда я решила, что съехала с катушек. Сейчас я просто радовалась, что осталась жива, и была рада этим сталкерам, рада, что они есть и что они со мной.

А вот руке было плевать на мои нехитрые радости: болела она довольно ощутимо. И чем больше я думала об этой фантомной боли, тем сильнее та становилась. Психосоматика, мать ее!

В голове не укладывалось, на что еще в принципе способна Зона, если даже галлюцинации могут тут покалечить и даже убить.

Впрочем, куда сильнее терзала меня боль от мыслей об отце. Всего полгода назад он был жив. Почему я не собралась сюда раньше?! Могла бы застать его в баре между ходками – той, в которой он вместе с Угрюмым сопровождал нескладного паренька, и той, в которую направился уже со Снейком. Вот бы попасть сюда в начале осени! Но сентябрь в моей жизни был наполнен совсем другими событиями, настолько неприятными, что я бы предпочла вообще не вспоминать. Третьего сентября я писала рапорт, после чего еще две недели длилась катавасия, связанная с увольнением из органов. Тогда я была полна решимости. И потом, когда оказалась свободной, – тоже. И позже, утвердившись в идее найти отца, я действовала не менее решительно. А сейчас из меня будто выдернули стержень. Хотелось кричать так громко, насколько хватило бы сил!

– Что дальше? – подал голос Веселый.

– Уже обсуждали! – недовольно бросил Волк.

– Все по плану, – спокойно ответила я. – Я возвращаюсь за Периметр. Вы провожаете меня до дальнего кордона, а дальше...

– А дальше – кто куда, – кивнул Никита и добавил виновато: – Поверь, я бы очень хотел вернуться на Большую землю вместе с тобой! – Волк, услышав про «вместе», многозначительно хмыкнул, но моего наставника это не смутило: – Но за кордоном я преступник. Впрочем, как и здесь. Только здесь за убийство меня не посадят.

– Но и в покое не оставят, – напомнил Волк. – Ты можешь податься к «вольновцам».

Никита презрительно фыркнул и мотнул головой.

– Напрасно! – укорил его Волк. – Я бы на твоем месте именно в «Волю» и вступил. У них всегда были терки с «чесноками». И раз ты теперь вне закона для клана «Честь», тебе прямая дорога к их извечным противникам. А уж если до руководства «Воли» дойдут слухи о твоей роли в ликвидации Ферзя и Медведя...

– Что ж тогда сам туда не вступишь? – раздраженно пробурчал Никита.

– Сто раз уже говорил! – нахмурился Волк. – Нельзя мне к «вольновцам». Старые счеты.

– На кордон тебе нельзя, в «Честь» нельзя, в «Волю» нельзя. Просто уникум какой-то!

– Да-да, я еще та заноза в заднице. Временами сам себе Муна напоминаю – только того все терпели, а многие даже любили по-братски. Причем в обоих кланах. А меня отчего-то терпеть не могут. Ну что ж, раз вторым Мунлайтом мне не стать – попробую косплеить Угрюмого. Он жил сам по себе, даже когда ночевал на базах кланов. А теперь вообще исчез с радаров. – При этих словах будто тень пробежала по лицу Сотникова. – Может, отыщу его. Два заклятых одиночки, которые друг другу не мешают, вполне могут сосуществовать на одной жилплощади... где бы та ни находилась. Наверняка Угрюмый за эти полгода протоптал интересные тропки, нашел правильных скупщиков. Проживем как-нибудь.

Мне не хотелось сейчас встревать в разговор. Единственное, что я могла бы сказать, – что Угрюмого с вероятностью в пятьдесят процентов уже нет в живых. Но Волк не глупец, он сам все прекрасно понимает. Просто надеется на лучшее. Эта надежда – его стержень. И очень хорошо, что его мечты не связаны с океаном, пальмами и мулатками. Потому что начни он рассуждать об этом, я бы точно не выдержала.

Глава 20

Три луча рассекали пространство коридора, наши фигуры бросали бесформенные тени на стены. Звуков тут будто бы вовсе не было. Возникшая впереди лестница заставила всех остановиться. Волк подсветил себе фонарем и принялся спускаться.

Внизу обнаружилось творило с навесным замком.

Волк достал пистолет.

– Отойдите, – велел сталкер и после этого нажал на спуск.

Выстрел снес замок, пуля тридцать восьмого калибра справилась с ним без труда. Волк откинул крышку творила.

Детекторы молчали – значит, аномалий и мутантов внизу не было. Но, как показала практика, гаджеты иногда ошибались.

– Я первый, – решительно заявил Никита.

– С чего вдруг? – возразил Волк.

– Первой пойду я.

Оба сталкера с озадаченным видом уставились на меня.

– Давайте будем смотреть правде в глаза. Я – самое слабое звено.

– То есть типа тебя не жалко? – хихикнул Веселый.

– Дерзкая, если ты хочешь доказать нам что-то, то сейчас это неуместно.

– Я никому и ничего не хочу доказывать! Но маршрут через Мертвый город в наши планы не входил. Вряд ли бы вы сейчас добровольно отыгрывали роли кротов, верно?

– Какая разница?! – возмутился Никита. – Мы взялись довести тебя до кордона. Это своего рода контракт. А выполнить контракт – дело чести для любого сталкера.

– Ну, положим, не для любого, – хмыкнул Волк, явно припомнив что-то свое, к ситуации не относящееся.

– А давай ты не будешь разводить демагогию? – разозлился Веселый. – Нашел время!

– Он прав, – проигнорировав последнюю реплику Никиты, сказал мне Волк. – Это контракт. Мы обязаны отвести тебя из точки А в точку Б. Маршрут пришлось скорректировать из-за рассылки, но на наши договоренности это никак не должно повлиять. Ты сейчас в роли туриста, с которого нам надлежит сдувать пылинки.

– Идите на фиг! Оба!

– Думаешь, Мунлайт хотел бы твоей смерти в Зоне?

– Его больше нет! – рыкнула я и, прежде чем Сотников произнес еще хоть что-то не менее занудное, перемахнула через бортик творила, оказавшись на железной навесной лестнице.

Никита выругался, но никто из сталкеров не стал останавливать меня силой.

Десяток перекладин-ступенек, и вот я уже внизу. Крепко сжав левой рукой цевье автомата, правой сместила переводчик вниз и уперла приклад в плечо. Медленно сделала полный оборот по часовой стрелке; лучи фонарей моих спутников подсветили сверху пространство вокруг. Тихо, уныло, пусто. Впрочем, я была бы совсем не против преодолеть под землей несколько километров в тишине и покое.

Предыдущий день выдался жарким. Мало того, что на ПДА парней пришли сообщения из общей рассылки с просьбой помочь в поисках и поимке преступников Веселого и Волка, которые, вполне вероятно, держат в заложниках сталкера-новичка Дерзкую. Из-за этого мы были вынуждены дергаться всякий раз, как в поле зрения появлялись бродяги и уж тем более целые группы (кто бы знал, что Зона так густо населена?). Мало того, что нам пришлось бесстыже разграбить чужой схрон (зато теперь у меня был «калаш», а в наших рюкзаках – сухпайки и тушенка). Мало того, что довелось пострелять в прыгунов (наконец-то я воочию убедилась в их существовании – и лучше бы мне было обойтись без подобного опыта, слишком уж они стремительные и свирепые). Так в завершение всего нам выпали блуждания по катакомбам, едва не приведшие к встрече с семейкой гоблинов.

В общем, я была обеими руками за то, чтобы дальнейший путь ознаменовался тишиной и покоем. Вот только путь этот необходимо было отыскать. Вчера в загашниках Волка обнаружился рукотворный план подземных коммуникаций с выходом на окраине Мертвого города, и у нас ушло несколько часов, чтобы сопоставить реальные объекты на местности со схематичными рисунками на плане. Откуда эта замызганная бумага вообще взялась, Волк так и не смог внятно объяснить. Впрочем, каким бы бездарем и оригиналом ни был тот, кто чертил все эти елочки, закорючки и кубики, сейчас мы были признательны ему. По крайней мере, творило оказалось именно там, где и предполагалось.

* * *

Туннель мы таки отыскали. Хотя поначалу казалось, что подземелье ограничится тем самым «погребом», в который я спустилась первой. Но нет, из него узким коридором, в котором стояли полуразвалившиеся деревянные ящики, и еще более узкой многосекционной металлической лестницей мы попали в огромный подземный ангар. Еще сверху в глаза бросилось наличие рельсов, успевших изрядно проржаветь. Прямо под лестницей стоял пассажирский вагон, который, как выяснилось чуть позже, использовался в качестве бытовки. Кто и для каких целей все это строил и обслуживал, для меня осталось загадкой.

Наконец после доброго часа обследования ангара мы нашли тот самый туннель, в теории выводящий к Мертвому городу. Слава богам Зоны, здесь было широко, если не сказать – просторно. Разве что скакать со шпалы на шпалу оказалось не слишком удобно, но ничего, терпимо. А еще здесь было так пыльно, что любой след был бы заметен, как на недавно выпавшем снегу. Но следов мы не обнаружили. Никаких.

Набрели на небольшую «молнияру». Волк на всякий случай кинул по сторонам пару болтиков, хотя границы аномалии и без того были различимы. Вот и все развлечения за несколько часов пути.

Глаза настолько привыкли к темноте, что тонкий луч света, появившийся за очередным изгибом, был воспринят как нечто нереальное. Мы все замедлили шаг. Волк погасил подствольный фонарь. Свет пробивался сверху – похоже, это была вентшахта или что-то подобное.

– Если верить плану, нам идти еще метров пятьсот, н-но... – без привычной уверенности в голосе проговорил вояка.

Я и напарник подошли ближе и задрали головы. Люк, сквозь который струился свет, даже не был заперт, судя по щели. А ведь каждому известно, что любой человек (и даже любой более или менее сообразительный мутант) непременно сунет свой нос в незапертую дверцу. Однако на пыльных шпалах под нашими ногами по-прежнему не наблюдалось никаких следов. Виднелись остатки луж и всевозможный сор, который нанесло снаружи через щель, а недавнего присутствия живых существ заметно не было. Это могло означать как то, что для нас эта локация абсолютно безопасна, так и наоборот – например, то, что в непосредственной близости от выхода вентшахты таится нечто настолько кошмарное, что и разумные, и безмозглые создания обходят это место за три версты.

– Я бы предпочел рискнуть, – высказался Никита. – Все эти подземные своды... Давят, что ли. И нам ничто не помешает вернуться, если вдруг наверху обнаружится угроза.

– Надеюсь, и впрямь ничто не помешает... – неопределенно мотнул головой Волк и первым полез наверх по металлическим перекладинам.

Веселый чертыхнулся:

– Хоть бы раз предложил спички тянуть!

А я не успела и рта раскрыть, как вояка уже стоял на ступенях у самого верха. Скинул с плеча ремень и направил ствол ФН вверх. Осторожно приподнял крышку люка, несколько секунд смотрел в расширившуюся щель, затем и вовсе откинул металлическую створку, покрутил головой туда-сюда и выбрался наружу. Еще через пару минут он отчитался, что все чисто.

Никогда бы не подумала, что буду рада открытому пространству. Вот вроде бы никаких неприятностей в туннеле с нами не случилось, но отчего-то больше не хотелось попадать во все эти катакомбы, бункеры и прочие подземелья.

Мы и впрямь не дошли до Мертвого города буквально полкилометра. Но и отсюда было понятно, в связи с чем он был переименован сталкерами: заброшенные здания, безликие развалины, пустые улицы. Все это вызывало в воображении мрачную ассоциацию с кладбищем.

Я поежилась. За дни, проведенные в Зоне, у меня кардинально изменилось отношение к звукам. Здесь не гудели машины, не галдела детвора, не доносилась из кафе и магазинов музыка, не было и прочих нескончаемых шумов, присущих большим и маленьким населенным пунктам. Однако в лесу, на болотах или проселочной дороге посреди полей ты и не ждешь ничего подобного. Там тишина вроде как занимает положенное ей место. Там хрустнувшая под ногой ветка или скатившийся с горки камешек – уже событие. А мертвенное безмолвие в непосредственной близости от жилых домов, когда ты подсознательно ждешь привычных звуков, создавало настолько гнетущую атмосферу, что впору было без оглядки бежать куда-нибудь – все равно куда, лишь бы там было людно и шумно.

– Смотрите в оба, – предупредил Волк. – Здесь встречаются и одиночки, и бандиты.

Зона категорически не желала облегчить нам жизнь: брызнула мелкая морось, осела на ресницах, впиталась в одежду. Какое-то время мы шли в сторону крайних домов, пока на глаза не попался автобус с наполовину вросшими в землю колесами. Зато крыша была цела.

Костер разжечь не представлялось возможным, так как гореть в этом ржавом остове было нечему. Корявые металлические каркасы, на которых не осталось ни кусочка ткани, уродливо торчали, прикрученные к полу, местами насквозь прогнившему.

Проголодались все, а потому с удовольствием съели по банке наспех разогретой на армейских таблетках тушенки.

Дождь усилился и лил довольно долго. Казалось, за стеной ливня кто-то или что-то бродит. А может, вовсе и не казалось, пусть даже детектор молчал.

Внезапно сквозь лобовое стекло автобуса глаза выцепили что-то совершенно уж фантастическое. Я даже протерла их, прежде чем подергать за рукав Волка. Пелена дождя скрадывала очертания фигуры, но даже если сделать скидку на плохую видимость, у меня не было объяснений тому, отчего фигура выглядит полупрозрачной. Мужской силуэт в сталкерской экипировке замер в нескольких десятках метров от нас. Возможно, мутное стекло и перенасыщенный влагой воздух и впрямь искажали восприятие. Но почему в таком случае вон тот столб и вон те останки бензоколонки выглядят вполне реальными и твердыми, а стоящий рядом с ними мужчина – сотканным из тумана или пара?

– Мун?! – хрипнул Волк.

– Что за черт! – вытаращился Веселый. – Мунлайт?!

Прозрачный фантом пришел в движение, развернулся и пошагал прочь, на ходу постепенно растворяясь в дожде.

* * *

– Это был призрак? – тихо спросила я.

– Не знаю, – ответил Волк. – Впервые с таким сталкиваюсь.

– Может, это галлюцинация, как тогда, на маковом поле?

– Возможно, – согласился сталкер. – Коллективная иллюзия.

– Но это определенно был Мун, – добавил потрясенный не менее меня Никита.

Помолчали. Каждый думал о чем-то своем, а может, все думали об одном и том же. Почему мы трое увидели именно Мунлайта? Почему именно мы? Зона снова хочет что-то нам сказать? Или и любой другой бродяга в этом самом месте увидел бы тот же самый призрак?

Потянуло холодом, причем довольно ощутимо.

– Ладно, пора двигать, – передернул плечами Веселый. – Не до ночи же здесь сидеть.

Действительно, имело смысл подыскать для ночевки такое место, в котором можно будет развести костер – погреться, обсушиться. Тем более что дождь закончился. Зато на Мертвый город стал наползать туман. Нам следовало поторопиться.

Шли в уже привычной последовательности. Я отлично видела спину Волка впереди и слышала сопение Веселого позади. Но возникшее ощущение постороннего присутствия не давало сосредоточиться на дороге.

Я достала детектор. Экран мигал, не выдавая никакой полезной информации: то ли гаджет решил разрядиться так невовремя, то ли внутрь попала влага, и теперь прибор глючил.

– Что там? – поинтересовался Никита, отметивший мою заминку.

– Предчувствие плохое.

– Тс-с-с! – шикнул Волк и остановился.

Мы тоже застыли. Через минуту Веселый не выдержал:

– Что?

– Дерзкая права. Что-то нехорошее тут.

– В экстрасенсы записался? – усмехнулся напарник. – Аура Мертвого города покоя не дает?

– Заткнись! – оборвал его Волк и ткнул пальцем вправо.

В полусотне метров в заросшем палисаднике частного дома спиной к нам торчал долговязый мужик. К счастью, не призрак, а вполне себе во плоти. Волк сделал несколько быстрых шагов в его направлении, выбрал оптимальную позицию и прицелился.

– Эй! – выкрикнул он.

Мужик дернулся, выронил что-то из рук.

– Повернись! – скомандовал вояка. – И без глупостей.

От этой ледяной интонации даже у меня мурашки по спине пробежали.

Человек обернулся. Вид у него был потрепанный, одежда сильно поношенная, но не грязная. Волк подошел вплотную, сдернул автомат с плеча незнакомца и обыскал на предмет другого оружия.

Я держала чужака на прицеле, Веселый контролировал окрестности.

– Ты откуда такой красивый? – спросил Волк, отступив назад.

Незнакомец посмотрел вначале на Сотникова, потом на нас, и у меня вдруг возникло острое желание выстрелить. Впрочем, мысль эта будто споткнулась обо что-то, в голове зазвенело. Вспышка боли – и я оказалась на коленях, а потом и вовсе распласталась на мокром асфальте.

Глава 21

Морщась, я с трудом открыла глаза. Возле моего лица замерли старые кирзовые сапоги. Застонав, я отвернулась от них: начнут бить кирзачами – лучше не видеть.

Оказалось, что по левую сторону от меня лежат обезоруженные Веселый и Волк, а над ними стоят незнакомые мужчины бандитского вида, без профессиональной экипировки, в каком-то ветхом рыбацко-туристическом тряпье. Зато с автоматами.

Что ж, уже трижды я бывала под дулом. Велика вероятность, что лимит удачливости исчерпан и на этот раз все закончится именно так, как должно было закончиться еще в первый день.

А в голове все звенело и звенело...

– Стой! – внезапно выкрикнул детский голос, и звон резко оборвался.

Ну здрасьте... Снова мне мерещится, что ли? Но нет – Волк с Веселым тоже недоуменно посмотрели в ту сторону, откуда раздался крик ребенка. Буквально в трех метрах от нас стоял мальчик лет десяти.

– Что такое, Егор? – пробасил тот, что держал меня на прицеле.

– Не стреляй, дядя Змей. Она дочь дяди Мунлайта. – И мальчик улыбнулся.

* * *

Дуло еще несколько секунд пялилось в меня, потом ствол качнулся, и автомат исчез за спиной целившегося в меня человека. Он долго всматривался в мое лицо, в то время как я во все глаза разглядывала его колоритный образ – внушительные габариты, борода как у Деда Мороза, и при этом совсем не праздничные, а очень даже грустные глаза. Потом этот викинг наклонился и протянул руку, подождал, пока я протяну свою, и с легкостью, точно пушинку, поднял меня на ноги.

– Мун не говорил, что у него есть дочь, – произнес бородатый.

– Наверное, потому что сам об этом не знал, – тихо и все еще настороженно ответила я.

– Снейк? – подал голос Волк, и это заставило меня встрепенуться: неужели передо мной тот самый Снейк, с которым отец ушел в свою последнюю ходку?!

– Что, весь клан сюда наведаться решил? – с недовольством спросил бородатый, поочередно всмотревшись в лица Веселого и Волка. – Этих я знаю. Пусть встанут.

Мои попутчики, пристыженные и злые, зато целые, поднялись с земли и принялись отряхиваться. Задержавшие нас мужики немного расслабились, отступили и отвели автоматы в стороны, но не убрали. Да и возвращать оружие парням не торопились.

– У вас что, ПДА нет? – раздраженно проговорил Веселый. – Какой, на фиг, клан, Снейк? Нам теперь туда дорожка заказана.

– Да я и не помню, когда в последний раз вообще держал в руках ПДА, – тяжело выдохнув, произнес габаритный сталкер. – И я не Снейк, я теперь Змей.

– Как скажешь, – усмехнулся Никита.

– Что у вас за глушилка такая? – поинтересовался Волк. – Почему нас вырубило?

Не ему одному было интересно, какая установка, какие пси-волны на нас так подействовали. В Зоне, конечно, можно ожидать чего угодно, но одно дело – возле «Искателя» с его экспериментаторами, и совсем другое – здесь, на окраине Мертвого города. Да и обезоружившие нас бродяги не походили ни на ученых, ни на тех, кому поручили опробовать технику.

– Это не глушилка, это Егор.

Все мы разом обернулись на мальчика, а он лишь застенчиво развел руками – дескать, извиняйте.

– Это как? – не понял Волк.

– Егор телепат.

– Типа мысли читает? – уточнил Никита.

– Как видишь, не только, – сухо ответил Змей.

Что-то, конечно, про телепатов я слышала. На Большой земле определенной популярностью у определенной категории людей пользовались телевизионные шоу – то ли «Бои телепатов», то ли их же «Схватки». Но шоу есть шоу: если убрать из них обман, потеряется самый главный элемент – зрелищность. Так что ни в какие сверхспособности я не верила. Там. А тут самой уже не раз пришлось убедиться в существовании чего-то запредельного для понимания. Зона разговаривала со мной в ночных кошмарах, она же направляла меня по легкому пути. Безусловно, я бы проще поверила в собственное сумасшествие и совпадения, а не в то, что я обладаю каким-то даром. Однако существуют же здесь слепые собаки, которые «видят» без глаз? Есть и другие мутанты – деструкторы, гоблины, которые силой мысли творят чудеса. Но то творения Зоны, а здесь обычный ребенок.

– Я тоже родился в Зоне, – произнес мальчик, – как и те, о ком ты сейчас подумала.

По спине пробежали мурашки. Мутант. Он тоже мутант.

А его спутники?

– Вы как здесь оказались? – продолжал меж тем Снейк.

– Это длинная история, – отрезал Волк. – Вы заскучаете.

– Ну-ну, – хмыкнул бородатый. – А куда идете? Уж не к Четвертому ли энергоблоку?

– Упаси бог! – всплеснул руками Волк. – Вот этих двоих хотел за кордон вывести.

– За себя говори! – огрызнулся Никита. – Я не собираюсь покидать Периметр. А вот девушку мы и впрямь вывести хотели.

Снейк снова прошил меня взглядом голубых дедморозьих глаз. И почему только эта дурацкая ассоциация никак не выходила из моей головы? Мальчик негромко засмеялся: снова подслушал мысли, паршивец!

– Так ты решила пойти по стопам отца? – спросил Снейк. – Стать сталкером?

– Это, скажем так, сопутствующие издержки, – помотала я головой. – Чтобы найти кого-то в Зоне, нужно самому быть в Зоне, знать ее законы, уметь здесь ходить и выживать. Когда я сюда ехала, я не представляла, с чем столкнусь. С Большой земли все казалось... проще. Так что нет, становиться сталкером я не собиралась. Но в итоге потоптать Зону все же пришлось, пусть и недолго.

– Не прониклась?

– Прониклась, – не стала отрицать я. – Кое-что мне тут даже понравилось. И я понимаю, почему многих это затягивает... на годы, навсегда. Но, к счастью, я пока еще в силах безболезненно отсюда уйти. По крайней мере, мне так кажется.

– И ты действительно приехала за тридевять земель, только чтобы отыскать Мунлайта? – В голосе бородатого сталкера появились удивленные нотки. – Отыскать отца, которого не знала? Но для чего? Плюнуть в лицо? Отомстить за маму и несчастливое детство?

Я снова мотнула головой:

– Я всего лишь надеялась его найти. Что делать потом – так далеко в своих планах я не заходила. Понимаю, что звучит это глупо, но...

– Я извиняюсь! – подал голос один из «бандитов». – Мы так и будем торчать тут, как восемь тополей на Плющихе, пока вы ведете трогательные светские беседы?

– Заткнись! – пророкотал Снейк.

– Но Резаный...

– Убью! – рявкнул бородач и вскинул автомат.

Ого! Я и не предполагала, что этот гигант умеет быть таким жестким!

Но он уже снова смотрел на меня жадным взглядом – так, словно ему непременно нужно было услышать что-то очень важное.

– Продолжай, девочка.

Я потрясла головой, отгоняя образ свирепого Деда Мороза, который только что едва не пристрелил своего «новогоднего эльфа».

– Я не знаю, что сказать, – дернула я плечом. – Полгода назад в моей жизни начался сложный период. Это не значит, что вся моя предыдущая жизнь была карамельной, но в начале осени сделалось совсем мерзко. Мне остро потребовались поддержка и определенность. Да, я долго запрягала, а следовало бы сразу же подумать об отце: кто, как не он, мог бы стать мне опорой? Возможно, дал бы мне пару дельных советов по жизни. А может быть, мне удалось бы уговорить его вернуться со мной за Периметр...

Кто-то рассмеялся, кто-то выругался, а Снейк шумно и протяжно выдохнул, и даже его могучие плечи скукожились, точно сдувшийся воздушный шарик.

– Что я не так сказала? – напряглась я.

– Все так, девочка... – задумчиво проговорил Снейк. – Я предлагал ему остановиться. Переосмыслить. У нас с ним тогда тоже начался... период. Надо было уходить! – Бородатый сокрушенно мотнул крупной головой. – И Мунлайт почти согласился со мной. Согласился покинуть Зону. Почти... Может, как раз тебя и не хватило. Вдвоем мы бы точно его уговорили.

Меня пробрала дрожь. Выводы Змея были настолько созвучны моим переживаниям по поводу того, что я опоздала, что хоть вой.

– Он... – шепнула я, сглотнув горький комок. – Он точно погиб?

– Я вынес его тело вот на этих руках. – Снейк продемонстрировал широкие ладони. – Если захочешь, я покажу его могилу. Почтишь память.

– Так, ну всё! – не выдержал еще один из мужчин. – Пора! Решайте, что делать с этими, и надо идти. Нам нужно быть в точке встречи через... – он посмотрел на часы, – ...восемь минут. Опоздаем – сам будешь разбираться с Резаным!

– А что тут решать? – удивился бородач. – Верните им оружие, и пускай идут куда шли.

– Но я хотела бы больше узнать об отце! – взмолилась я и обернулась к Волку и Веселому. – Я ведь даже не знаю, как он погиб. Ребят, один день ничего ведь не решит?

* * *

Неудивительно, что местом сбора была назначена детская площадка между двумя трехэтажными «малосемейками» – она отчего-то внушала страх. От покосившихся турников и сломанных качелей, от песочницы, занесенной напа́давшей за много лет листвой, от обветшалых подъездов и обшарпанных стен с бездонными провалами окон – буквально от всего тут веяло тленом и холодом. А с учетом тумана от этого места хотелось держаться как можно дальше. То есть расчет был на то, что чужой сюда не зайдет, а если и зайдет, то не задержится.

Мы остановились возле большого навеса, под которым раньше хранились то ли ве́лики и санки, то ли садовый инвентарь. Не успели мы укрыться под ним от мороси и кое-как разместиться на раздолбанных деревянных ящиках, как вдруг буквально со всех сторон послышался лязг затворов.

– Спокойно, спокойно! – повысил голос один из сталкеров. – Резаный, это мы! Свои!

– Свои – да не совсем, – хрипло ответила темнота. – Чужаками пованивает, Комбез.

– Ну ты это... не гони, товарищ! Вдруг мы не чужаки, а гости дорогие?

– Веселый? – хмыкнул невидимка. – Узнаю́ твою подачу материала. Вот только пересекались мы с тобой всего пару раз, товарищ. Ты нам никто, и звать тебя «чеснок». Остальных вообще впервые вижу.

– Дядя Резаный, они и правда свои! – вступился за нас Егор. – У них нет плохих мыслей. Ну только у...

– Продолжай.

– Второй дяденька мысленно ругается на дядю Змея.

– По поводу?

– А ты покажись, представься, как правильный бродяга, – в традиционной грубоватой манере вклинился вояка, – я тебе и сам расскажу, по какому поводу ругаюсь.

Включились фонарики, слепя нас, и со всех сторон из кустов и из-за прочих укрытий выступили с полдюжины парней с автоматами на изготовку. Я не сомневалась, что и вне поля нашего зрения остались еще бойцы, контролирующие происходящее и окрестности. Если бы не расположение Снейка и Егора, я бы уже очень сильно напряглась.

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти с уродливо зажившим шрамом на щеке – это стало отчетливо заметно, когда один из фонарей случайно мазнул лучом по его фигуре.

– Ну? Так лучше? – хрипло спросил он, глядя на Сотникова в упор. – Меня зовут Резаный, а эти ребята, – он круговым движением руки очертил пространство возле навеса, – члены моей группировки. Теперь представься сам и поясни, какие у тебя претензии к нашему другу Змею.

– Другу! – фыркнул вояка, убирая руку с ФН и отпуская винтовку свободно болтаться на ремне. – Я Волк, вольный сталкер... с недавних пор. К клану «Честь» мы уже не имеем никакого отношения. Точнее, клан теперь разыскивает нас не то как ренегатов, не то как преступников – вот такие у нас с «честными» теперь отношения.

– За дело разыскивают?

– Не без этого, – кивнул Волк, – но объяснять в подробностях – долго и скучно.

– Да меня и так устраивает, – согласился Резаный. – Кабы ты «Воле» дорожку перебежал, я бы, может, и задумался... Впрочем, это наши тараканы, не ваши. Излагай дальше.

– С Веселым ты вроде как уже знаком. А это – сталкер-новичок Дерзкая. Хотя в статусе сталкера ей не долго осталось ходить: мы как раз провожаем ее на кордон.

– Соскучилась по Большой земле? – усмехнулся Резаный.

– Не нашла здесь того, что искала, – возразила я.

– А точнее – «кого», а не «что», – кивнул Волк. – Твоему мальцу и так все известно, так что нет смысла скрывать. Дерзкая – дочь покойного Мунлайта. Пришла в Зону в надежде отыскать его. И только на днях узнала, что Мун погиб.

– Как печально, – проговорил Резаный, и мне не удалось распознать интонацию. Вроде бы не издевка, но и искренностью от этих двух слов не пахло. – Ну что ж, пока все понятно: если вам нужны были подробности о Мунлайте – вы пришли по адресу. Последние недели своей жизни он провел по большей части с нами. Уходил, возвращался... Правда, я теряюсь в догадках, как вы нас нашли в Мертвом городе, но не суть. Так какие же претензии к Змею? Они с Муном были напарниками. Вместе... э-э-э... попали к нам. Вместе... э-э-э... жили.

– Пленниками были! – подсказал хмурый Снейк.

– А кое-кто еще и пациентом! – парировал Резаный.

– Экие у вас тут... кульбиты! – хмыкнул Веселый в сторонку.

– Претензия! – напомнил глава группировки, и по тону я поняла, что терпение его подходит к концу. Оставалось надеяться, что Сотников тоже расслышал недовольные нотки и не станет тянуть и нарываться.

– Скажи-ка, – вкрадчиво начал вояка, – доводилось ли тебе сталкиваться на просторах аномальной территории с деструкторами? Их еще мозголомами кличут.

– Положим, – прищурившись, кивнул Резаный.

Сотников демонстративно, всем корпусом повернулся к Егору.

– Ну ничего общего, правда? – ехидно поинтересовался он.

– Эй! – возмутился Снейк басом.

– Резаный! Твой, как ты выразился, друг Змей выложил инфу об особенностях мальчика буквально первым встречным.

– Эй! – гневно вытаращился Снейк.

– Мне это, допустим, фиолетово, – не обращая на него внимания, пожал плечами Волк. – Живете с мутантом – дело ваше.

Снейк молниеносно дернул затвор и приставил ствол ко лбу Сотникова.

– Волчара, ну вот нафига ты нагнетаешь? – скривился расстроенный Никита. – Хорошо ведь все было!

– Сегодня – да. Повезло. – Волк оставался абсолютно невозмутимым. – Нам действительно инфа о необычном мальце никуда не облокотилась. Как и координаты вашей точки сбора. А что дальше? Вряд ли Змей собирался вести с Дерзкой душещипательные беседы под этим навесом, ведь так? Значит, вы отвели бы гостей в свое логово. Мужики, скажите честно: вы охренели?

– Туше! – недобро ухмыльнулся Резаный.

Ну всё. Волк нарвался. А ликвидируют нас всех.

– Между прочим, – обиженно сопя, сказал Снейк, – Мунлайт считал, что за такими, как Егорка, будущее. Он – дитя Зоны!

Вояка вздернул брови:

– Мунлайт так считал в приватном разговоре с тобой или он транспарант вывешивал и в мегафон об этом орал? – Сотников поднял руку и пальцем отвел ствол от своего лица. – Ты был его напарником. Знаешь его лучше многих. Здесь все, наверное, в курсе, что Мун любил потрепаться. Но скажи мне, Змей, был ли Мун при этом треплом?

– Харэ! – выставил ладонь Резаный. – Каким был Мунлайт – тайна сия велика есть. Иногда он такие коленца выкидывал, что у тебя, Волк, уши в трубочку свернулись бы, если бы я рассказал. Но я не стану рассказывать, поскольку ты прав: трепать языками надлежит поменьше. Что касается болтливости Змея – его можно понять: он Егору заменил отца. Да и мать, погибшую в один день с Муном, тоже, считай, заменил. Змей своим сынишкой неистово гордится, оттого и похвастался тебе, знакомому бродяге, как похвастался бы любой родитель дневником с пятерками. Ты этого не оценил – что ж, прискорбно. Зато ты указал нам на проблему. – Резаный зыркнул в сторону Снейка, и этот его короткий взгляд обещал «Деду Морозу» как минимум добрую взбучку. – За это спасибо. Проблему мы проработаем. И еще в одном ты прав, Волк: безопасность локации превыше всего. Поэтому в свое, как ты выразился, логово мы вас не приглашаем. Да и в целом вам здесь не рады. Так что ступайте себе подобру-поздорову.

– Но... – вскинулась я.

– Я все сказал! – рыкнул глава группировки.

– Дядя Резаный, подожди! – подскочил мальчишка. – Так нельзя! Она... Она же своего папу никогда не видела.

– И что мне теперь, расплакаться?

– Просто подожди, – серьезно сказал Егор и повернулся ко мне. – Он был хороший. Я покажу. Дай руки!

Я нерешительно протянула ему открытые ладони. Грязные, блин блинский! Неудобно как-то. Но ребенок, не обращая внимания на грязь, схватился своими тонкими пальцами за мои, сжал... И в голове вспыхнул целый калейдоскоп картинок!

Вот я как будто наблюдаю за двумя мужчинам откуда-то сверху, через прореху в потолке. Один из них определенно Снейк, а другой... Крепкий, седая бородка подковкой, наглая ухмылка и неизбывная тоска в глазах. Отец? Это и есть мой отец? Его образ серьезно отличался от того, к которому я привыкла, разглядывая фото. И как только бармен признал в том парне со снимка вот этого прожженного жизнью сталкера?

Вот Мунлайт поднимает глаза – и будто бы видит меня, хотя я понимаю, что смотрит он на Егора, прячущегося за гнилыми стропилами.

Вот я ковыряю ножом кору дерева, а поодаль, на улице, тихонько разговаривают двое. Слов не слышно, но я-Егор в курсе, что говорят обо мне. А потом Мунлайт, похлопав Снейка по плечу, идет в мою сторону, опускается на корточки и отдает мне свой кинжал. «На память», – читаю я по губам. И я точно знаю, что с того момента и до сих пор это взрослое оружие с блестящим отточенным лезвием всегда при мне, даже когда ложусь спать.

Вот снова лачуга, только я уже не на чердаке, а внутри, стою на деревянном полу и протягиваю отцу ключ. Отец почему-то ворчит и не хочет брать, а я-Егор пытаюсь его убедить. Затем в моей руке появляется пистолет. Я впихиваю Мунлайту этот старенький «макаров», и отец задумчиво взвешивает его на ладони.

– А вот тут он похоронен, – доносится откуда-то издалека тонкий мальчишеский голос, и я вижу два холмика с рукодельными крестами из двух палок, перемотанных бечевкой. – Его могила слева. А рядом похоронена моя мама.

– Ее звали Натальей, – врывается в уши густой бас Снейка. – Хорошая была женщина. Мун ей очень нравился. Они могли бы стать парой, и все бы у них получилось...

Укол ревности. Я дернулась, и наваждение сгинуло. Какая женщина, какая пара?! А как же мама?! И тут же я резко мотнула головой, отгоняя эту бредовую мысль. Откуда она вообще взялась? Я ведь и не собиралась снова свести своих родителей. Возможно, мама никогда бы и не узнала, что я его нашла... Вот только я его не нашла, опоздала!

Опустившись на колени, я притянула мальчика к себе, обняла крепко-крепко. Господи, какой же он худой! Какие хрупкие, совсем еще детские плечики!

– Спасибо тебе, Егор! – шепнула тихонько, ощущая, как по щекам градом катятся невыплаканные за много лет слезы.

Если бы Мунлайт и Наталья остались живы и если бы у них и впрямь все сложилось – я смогла бы назвать этого мальчишку своим сводным братом.

Глава 22

– Иногда мне кажется, что ты задался целью поссориться со всеми в Зоне, – пробормотала я, укладываясь спать.

В кои-то веки мы ночевали в меблированной квартире, и пусть софа и диван были совсем ветхими, с истлевшей и поеденной мышами обивкой, все-таки это были настоящие, «домашние» предметы интерьера, а не солдатские панцирные койки и не спальные мешки. Впрочем, в последние ночи мы вообще спали черт знает где и черт знает как. И я искренне надеялась, что хотя бы сегодня удастся как следует отдохнуть.

Волк завозился, поворачиваясь на бок, чтобы лучше меня видеть; диван на другом конце комнаты жалобно скрипнул под непривычным весом.

– По-твоему, я должен быть деликатным и молчать, когда вижу вопиющие косяки? Лишь бы не расстроить кого-нибудь типа Снейка или Резаного? А если бы мы и впрямь были «засланными казачками», а наш рассказ о походе на кордон – легендой? Ты ведь понимаешь, что настоящая, профессиональная разведгруппа именно так и выглядела бы, как мы, и историю имела бы в запасе убедительную – вплоть до «ах, мы оказались вне закона, про нас рассылка на ПДА была, на нас теперь охотятся бывшие товарищи»? Представь, что «Чести» для чего-то понадобилось бы ликвидировать эту мини-группировку. Сейчас мы бы уже несли Ворону весьма интересные сведения о численности и месте дислокации.

– Не несли бы, – возразила я вяло. – Во-первых, это была не вся группировка: мы наткнулись – причем не специально! – лишь на ту ее часть, что была в рейде в Мертвый город. Что они тут делали, куда и для чего направятся потом – мы не выяснили.

– Так мы и не выясняли! – фыркнул Сотников. – А если бы у нас была такая задача – вытянули бы из того же Снейка, ненароком переводя беседу с темы на тему.

– Пусть так, – не стала я спорить. – Зато есть «во-вторых». Если бы у нас было задание вытянуть какие-то секретные сведения – нас бы тут же вычислил Егор. Ты же помнишь: он нас вырубил, а потом прочитал мои мысли и сообщил своим, что я... Короче, что мы не враги. А были бы мы врагами – он бы аналогичным образом это узнал.

Вояка тяжко вздохнул.

– Это всё частности. А я говорил в общем и целом. Бесит меня, когда дисциплина на нуле, а регулятор болтливости выкручен до предела. Ну придут в следующий раз не трое, а три десятка – много ли твой Егор навоюет? А если снайпер?

– К-какой снайпер? – вздрогнула я, вспомнив, как поймала плечом пулю неведомого стрелка. Кто это был, откуда и зачем по мне выстрелил – я до сих пор не поняла.

Сотников снова заговорил с раздражающей меня интонацией взрослого, объясняющего ребенку элементарные вещи:

– Мира, ты ведь в курсе, что клан «Честь» всеми силами стремится избавить человечество от заразы Зоны? Уничтожение мутантов буквально прописано в их идеологии. Представь, что мы попались «чеснокам». Если нас не пришьют сразу же, то приволокут на допрос к Ворону. Пыток ты конечно же не выдержишь...

– Ой, всё!

– Хорошо: я не выдержу пыток и выложу Ворону все о необычном мальчике и его сверхспособностях. Ворон не дурак, рисковать рядовыми бойцами не станет, пошлет снайперскую группу. А та под шумок может не только мутанта положить, но и пару-тройку парней Резаного. Ты их видела? Половине едва-едва восемнадцать исполнилось.

Я немножко подумала, отмечая про себя, что мозг уже начинает засыпать.

– Ди-им, – зевнув, протянула я, – а тебе-то что с того? Допустим, мутантов ты и сам терпеть не можешь. А с чего вдруг ты за парней Резаного переживаешь?

Волк снова вздохнул, театрально иллюстрируя свое безграничное терпение.

– Веселый, ты там как? Ответишь Дерзкой?

– Я пока думаю, – донесся из прихожей голос Никиты: ему первому выпало дежурить этой ночью.

Я приподняла голову с подушки, похлопала глазами.

– О чем он думает? Никит, о чем ты думаешь?

– О будущем он думает, – ответил Волк, усмехнувшись. – К «Воле» у Веселого душа не лежит, он сам нам говорил. Возвращаться в «Честь» – не вариант. «Пьедесталовцы» – это вообще за гранью. А быть одиночкой... Это мне будет комфортно одному. В крайнем случае – в паре с Угрюмым. А Веселый у нас – животное коллективное.

– Но-но! – возмутился Никита, хотя по голосу чувствовалось: сейчас заржет!

– Блин, ребята! – Я села на софе от изумления. – Мне кажется или разговор ведет к тому, что Веселый собирается примкнуть к группе Резаного?

– Ну наконец-то доперло!

– А... Да когда вы успели это обсудить-то?!

– Мы не обсуждали, – хмыкнул Сотников.

– А... А как же ты тогда понял, что Никита вернется к ним?

– Ох, Мира, Мира... – сокрушенно покачал головой вояка – и вроде бы не выпендривался, а реально сокрушался. – Некоторые вещи сталкерам объяснять и обсуждать не требуется – и так все ясно. А если кому-то не ясно, то... Я с самого первого дня говорил: тебе здесь не место, ты другая, тебе необходимо вернуться на Большую землю. Уверен, там ты все схватываешь на лету и с полуслова.

– Душнила! – обиделась я, но тут же спросила: – То есть, получается, ты обеспокоился безопасностью группы Резаного, потому что переживаешь за Веселого, который планирует примкнуть к ним в будущем?

– Он мне жизнь спас, – пожал плечами Волк. – Возможно, если бы все сложилось иначе, я бы об этом даже не задумался. Впрочем, если бы все сложилось иначе – мы бы сейчас не были в такой заднице. Всё, спи.

Я честно попыталась заснуть, да меня и не надо было уговаривать – я устала и переволновалась как никогда. Но именно в этот момент, за какое-то мгновение до того, как я окончательно отрубилась, в голове сформировалась новая и совершенно нетипичная для меня идея.

* * *

– Планы меняются. Отведите меня к Пьедесталу, – заявила я утром, сделав первый глоток кофе.

Сталкеров будто ударили. Один дернул головой, словно пропустил хук в челюсть, другой закашлялся и согнулся, как если бы ему в солнечное сплетение прилетел апперкот.

– На фига? – спросил Веселый, вытаращив глаза.

– На экскурсию, блин! – рассердилась я.

Нет, ну в самом-то деле! Вчера почти убедили меня в том, что без лишних слов умеют делать сложные выводы, а теперь тупят!

– Никто не знает, где именно находится Пьедестал, – медленно проговорил Волк, – это во-первых. Во-вторых, нет никаких доказательств, что он действительно исполняет желания и поможет тебе вернуть Мунлайта.

А. Нет. Не тупят.

– Слушай, ну я же не дура и мне не десять лет, чтобы верить в сказки, – доверительно сообщила я. – Но я должна убедиться в том, что испробовала всё, использовала все возможности. Как раз потому что не дура и мне не десять лет. Пьедестал имеет влияние на Зону?

– Имеет, – нехотя ответил Волк.

– Большое?

– Огромное! – Он явно начал раздражаться. – Он – виновник всех Выплесков и мутаций, он порождает смертельные ловушки и ежегодно губит десятки, а то и сотни сталкеров! Вот какое у него влияние. И, к слову, вот это как раз доказано!

– Мира, – тихонько позвал Никита, перетягивая на себя мое внимание. – Ты же сама потешалась над этой легендой, буквально насмехалась над верой сталкеров в божественную сущность Пьедестала.

– Да помолчите вы оба! – психанула я. – Мне все это известно – и про Выплески, и про порождения, и про кривую сталкерскую мифологию. Ребят, ну подумайте! Вы сами рассказывали мне и о пространственных аномалиях, и о хроноловушках, и еще про целую кучу физических парадоксов. Все это Пьедестал создает и перетасовывает спонтанно и самопроизвольно. Но что, если отыщется возможность перехватить управление этими процессами, сделать их контролируемыми?

– Бред! – фыркнул Веселый.

– Может, и не бред, – мотнул головой Волк. – Не ты первая, кто высказал такую идею. Захаров уже несколько лет работает над этой гипотезой.

– И как?

– Никак! Вспомни мое «во-первых». Дистанционно воздействовать на Пьедестал пытались – вышло не совсем то, что хотелось. Точнее, ни хрена не вышло, кроме огорчений. Значит, надо взаимодействовать непосредственно с объектом, а никто не знает, где он находится. Ну разве что его адепты из одноименного клана. Но это не люди, а зомбированные психи, запрограммированные машины с багом в коде! Их не разговоришь, адресок не попросишь.

Я нервно забарабанила ногтями по столешнице, произнесла негромко:

– А еще знают те, кто до него все-таки дошел...

Волк с досадой отмахнулся. Веселый поморщился.

– В общем! – отрезала я. – Мне нужно попасть к Четвертому энергоблоку.

– Флаг тебе в руки! – оскалился Сотников. – А я – пас.

– Не поможешь?

– И не подумаю!

– Никита? – обернулась я к Веселому.

Тот замялся.

– Слушай, Дерзкая... Ты, конечно, уже доказала мне, что умеешь добиваться желаемого. Ты не только задержалась в Зоне, но и научилась по ней ходить. Ринулась на поиски Волка – и фактически спасла его. Ты не теряешься в сложных ситуациях и отлично стреляешь. И еще ты везучая. Но поход к Пьедесталу – это уже перебор.

Я помолчала.

– Ну о'кей, – пожала наконец плечами. – Нет так нет. Едой и патронами поделиться не прошу, вам самим все это пригодится. Детектор у меня есть, оружие в норме...

– Ты что задумала, дура? – жалобно спросил Веселый. – У нас втроем нет шансов дойти, а ты одна собралась?

– Сам дурак, – беззлобно откликнулась я. – Я не в обиде, ребят. Каждый сам кузнец своего счастья. Вы сделали выбор – это ваше право и ваш путь к благополучию. Понимаю и уважаю. – Я подняла «калаш» и смахнула с магазина невидимую соринку. – А у меня не получится быть счастливой, если я не попытаюсь дойти до Пьедестала. Буду жить на Большой земле и заниматься самоедством.

– Жить, Мира! – с нажимом повторил за мной Никита. – Будешь жить, понимаешь?

Я потрясла головой, стараясь пропустить его слова мимо ушей. Продолжила так, будто меня и не прерывали:

– И однажды либо рефлексия сведет меня с ума, либо я загорюсь идеей вернуться в Зону – только уже не ради того, чтобы познакомиться с отцом, а ради того, чтобы доказать себе и окружающим, что...

– Что Пьедестала не существует? – Волк старался быть жестоким, рассчитывая таким образом отрезвить меня. – Или существует, но ничьих желаний не исполняет?

– Отсюда до ЧАЭС куда ближе, чем от Большой земли. А чем длиннее путь – тем больше шансов застрять на каком-то из этапов и не дойти. Я, пожалуй, все-таки воспользуюсь нынешним топографическим преимуществом и проверю, что там исполняет Пьедестал, а что нет. Вы неплохо меня натаскали, правда! Многому научили. Спасибо, ребят! Целоваться на прощание не будем. Берегите себя.

Я поднялась с колченогой табуретки и потопала в прихожую.

Ростовое зеркало справа от вешалки для верхней одежды мельком показало мне, что происходит за спиной, в комнате. Два крепких парня смотрели друг на друга и молчали.

* * *

Стояла дикая тишина. Если бы я только что попала в Зону, я бы решила, что это затишье перед бурей. Но нет – здесь, в Мертвом городе, так было и вчера, и будет завтра. Плюс туман, низкие тучи и проклятая морось. Ну никакого позитива!

– Я готова, – шепотом сказала я себе и сделала первый шаг.

Через полчаса, когда я уже вышла за пределы города, у меня засвербело между лопаток. Я обернулась. Оба сталкера шли следом в сотне метров. Не окликали, не ускорялись, чтобы догнать, – просто шли. «Детский сад!» – хмыкнула я про себя. Подождать их, что ли? Или пускай еще подуются?

Глава 23

Никиту мы потеряли еще до полудня.

Он шел в роли ведущего. Детекторы молчали. Небо хмурое, но из-за отсутствия тумана видимость можно было назвать прекрасной.

Потом я не раз спрашивала себя: уж не расслабилась ли я в тот момент? Может, могла бы успеть что-то сделать? Скорее всего, нет, и все же эта мысль глодала не переставая.

Обходя небольшую покосившуюся сторожку с проваленной крышей и частично выломанными стенами, Веселый вдруг без предупреждения ускорился.

– Слышали? – крикнул он на ходу, даже не обернувшись на нас.

– Что слышали? – недоуменно переспросила я, на всякий случай замедлив шаг и вскинув «калаш».

– Там кто-то на помощь звал, – произнес Никита и свернул за угол.

– Ну-ка стой! – скомандовал Волк, но было уже поздно.

Мы оба рванули следом. Открывшееся за углом сторожки зрелище оказалось не для слабонервных. Я закрыла рот рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть. Прислонившись к стене, сидел человек, хотя всерьез назвать человеком то, что я увидела, язык бы уже не повернулся. Это был изрядно разложившийся труп, сквозь который пророс куст. Мягкие побеги, напоминавшие плющ, буквально опутали останки мужчины. Контрастом этой обманчивой мягкости были торчащие во все стороны колючки с мой мизинец длиной.

– Ты как, братишка? – спрашивал Веселый у трупа. – Потерпи, сейчас мы поможем!

Я оторопела: кому он тут помогать собрался? Или это черный юмор такой?

– Веселый, назад! – рявкнул Волк, отпихивая меня с пути.

Он опоздал.

Внезапно десятки колючек, точно дротики, метнулись в лицо склонившегося над трупом Никиты. Некоторые пронзили его голову насквозь – я видела это, в ужасе таращась из кустов, в которые меня толкнул Сотников. Сам Волк тоже рухнул на землю, и на долю секунды мне почудилось, что колючки попали и в него. К счастью, только почудилось, потому что в следующий миг он уже расстреливал куст из ФН.

– Не зацепило? – оглянувшись, крикнул он мне.

Я мотнула головой и схватилась за горло, сведенное спазмом, который помешал мне завопить во всю глотку:

– Никита-а-а!!!

* * *

Дождь стучал по старой, покрытой шифером крыше и действовал на нервы.

Я не помнила, когда отключилась, не помнила и того, что снилось. Картинки в той реальности, называемой сновидением, на этот раз были путаными и несуразными.

Теперь, после гибели Веселого, поиски Пьедестала пугали не тем, что его может и не быть, а тем, что́ можно потерять в этих поисках: например, жизни людей, которые согласились на авантюру девчонки. А девчонка и сама толком не понимает, что творит, хоть и уверена в обратном.

До зубовного скрежета не хотелось об этом думать, хотелось хеппи-энда, которого на самом деле уже не будет. Но попробуй не думать о белой обезьяне...

Волк объяснил мне, что произошло и почему затронуло только Веселого.

Пси-аномалия.

Никита шел первым, оттого первым и попал в радиус воздействия. Обнаружив жертву, аномалия вцепилась в нее, уже не обращая внимания на тех, кто через несколько секунд тоже вступил в «зону поражения». Нам повезло, а Веселый принял на себя удар во всей его мощи. Последствия воздействия были схожи с тем, что я испытала на маковом поле, только здесь не было пыльцы – для формирования галлюцинации аномалия использовала пси-волны. Скорее всего, Никита и впрямь слышал призыв о помощи и видел раненого бродягу. Он до последнего был уверен, что поступает правильно, пытаясь спасти несчастного.

А вот растение с колючками Волк опознать не смог, да и подобный симбиоз аномалии с мутировавшей флорой ему раньше не встречался.

Почему не сработали детекторы? А кто ж их знает, почему они время от времени не срабатывают...

Теперь-то, после такого подлого удара судьбы, казалось бы, самое время одуматься и отступиться. Однако ЧАЭС уже была в зоне прямой видимости. И точно так же, как я не могла в свое время обесценить смерть Винта, просто испугавшись и сбежав из Зоны, теперь я не собиралась обесценивать гибель Веселого, который ценой своей жизни сделал все ради того, чтобы я дошла до Пьедестала.

* * *

В который раз сменился ландшафт. В воздухе запахло тиной.

Когда изучали карту, казалось, все находится в непосредственной близости: река Припять, промежуточные ориентиры, собственно атомная станция. Вот только в Зоне прямых дорог не бывает, и пару раз мне казалось, что мы отдаляемся от цели, а вовсе не приближаемся к ней.

Детекторы, будто в насмешку, срабатывали несколько раз, сообщая о разных пустяковых аномалиях. Обходила я их на автомате, все еще борясь со стадией отрицания.

Возникло буквально мазохистское предвкушение неизбежности конца. Вот только я не могла понять, каким он будет. Сердце кололо страхом, нервы были натянуты до опасного предела.

Дали знать о себе дозиметры, чего давно уже не случалось.

Волк вырубил прибор, я тоже отключила свой: и так было понятно, что уровень излучения по мере приближения к АЭС будет только расти. Показания уже ничего не решат, не заставят нас отвернуть. И все же антирад мы приняли и противогазы нацепили.

Прежде чем в доступной близости показались недостроенные градирни Пятого и Шестого энергоблоков, начало темнеть.

Еще несколько дней назад, в баре «Сто град» на территории базы клана «Честь», мысль о том, что я однажды попаду сюда, выглядела бы безумием. Но судьба выкинула очередной кульбит, и теперь я находилась на территории АЭС, фактически в эпицентре Катастрофы, в месте, о котором на разные лады говорили и на Большой земле, и уж тем более в Зоне отчуждения.

Многочасовая ходьба в размеренном темпе, да еще и в роли ведомой, негативно сказалась на концентрации. Я была предельно внимательна в том, чтобы след в след идти за своим проводником, зато отсутствие необходимости что-либо решать самой напрочь отключили мои способности к анализу. Поэтому для меня стало большой неожиданностью, когда Волк резко остановился. И не просто остановился, а скинул ремень винтовки, перехватил за цевье и положил ФН на асфальт.

Что, еще одна пси-аномалия?! Только этого не хватало!

– Мы окружены, – выдал сталкер, поднимая руки.

Сквозь резину противогаза его речь звучала приглушенно до неразборчивости, поэтому я решила, что ослышалась. Где мы окружены? Кем?

– Тебе лучше избавиться от оружия, – невнятно прогудел Сотников, и только тут я их заметила.

Появились они эффектно, будто бы из ниоткуда. Проступили из теней, соткались из мрака. Десяток человек в камуфляжах с темно-коричневыми нагрудниками, наплечниками и в капюшонах. Все вооружены, и они действительно располагались так, что не оставляли нам ни единого пути к отступлению.

Это и есть фанатики с промытыми мозгами? Я представляла их иначе. Уж точно не таким отлаженным механизмом.

Стараясь не совершать резких движений, я сняла с шеи «калаш» и аккуратно положила перед собой. Выпрямилась.

Ну что, вот оно – завершение моего пути? Волк говорил, что адептов Пьедестала бесполезно просить указать путь к их идолу. А еще раньше Веселый рассказывал, что «пьедесталовцы» считают, будто по умолчанию любой, кто не состоит в их секте, покушается на их божество и подлежит уничтожению. Собственно, сейчас мне даже возразить на это было нечего – я действительно намеревалась добраться до Исполнителя желаний с корыстной целью.

Не знаю, чего они ждали. Приказа? Возможно. Или каких-то неосторожный наших действий? Возможно и такое. Я не понимала, что происходит, и это пугало. Они просто стояли, будто андроиды, которым не поступила команда с пульта управления.

Эту мою нелепую мысль прервал писк. Нет, не искусственный, не зуммер, не сигнал – просто громкий писк, который я сперва не сумела идентифицировать. Сначала одиночный, затем к нему добавилось нечто похожее на тявканье, потом звук будто размножился и попер изо всех щелей.

«Пьедесталовцы» напряглись, дернулось оружие в их руках, задвигались туда-сюда головы в капюшонах.

– Крысы! – выкрикнул один из бойцов и выстрелил в тени.

Начался какой-то хаос. Писк, верещание, чуть ли не рычание – и все это лишь в качестве звукового сопровождения лавины, хлынувшей со всех сторон. Я не могла рассмотреть ни одну тварь – настолько плотным был их поток. И неудержимым. Пару «пьедесталовцев» просто-таки снесло и смяло, до нас едва донеслись их предсмертные вопли. Остальные сектанты начали палить очередями себе под ноги и по сторонам. Бахнули гранаты.

– Валим! – выкрикнул Волк, и, пользуясь всеобщей неразберихой, мы бросились за своим оружием.

* * *

Коридор, в который мы попали в процессе бегства от крыс и «пьедесталовцев», был длинным, но Волк, едва захлопнув дверь на улицу, тут же остановился, припал плечом к стене. Прислушивался, что ли?

Я покрутила головой, поводила стволом автомата. Сейчас, конечно, не экскурсия, чтоб разглядывать достопримечательности станции, да и разглядывать тут было, по сути, нечего. Зато за многочисленными дверями могли прятаться адепты, так что ухо следовало держать востро.

И только через минуту я сообразила: что-то не так. Железобетонный вояка Сотников едва держался на ногах, а точнее – буквально сползал по стеночке. Я порывисто приблизилась и с трудом смогла разглядеть глаза сталкера за защитными стеклами противогаза – казалось, что он в чем-то раскаивается и одновременно злится на себя.

– Дим! Не пугай меня! – прогудела я сквозь резину.

– Мне жаль, – тихо отозвался Волк и свалился на пол.

Кровь. Много крови. Пуля попала над «броником», перебив ключицу. То ли кто-то из «пьедесталовцев» заметил нашу попытку улизнуть и выстрелил в Волка, то ли вояка словил случайный рикошет (все-таки крысы нападали со всех сторон, и палили бойцы аналогично во все стороны). Упав на колени, я сбросила рюкзак, вытащила аптечку. Отматывать бинт не стала, использовала в качестве тампона всю упаковку, плотно прижала к ране. Пока выколупывала шприц-тюбик с «троечкой», Волк порывался что-то сказать, но у него не получалось.

– Останься в живых, – наконец разобрала я, и в этот момент сталкер Дмитрий Сотников перестал дышать.

Время остановилось, будто кто-то поставил все происходящее на паузу. Звенящей болью пришло осознание того, что я ничего не в силах предпринять, как и в случае с Никитой, и так же, как и в прошлый раз, я оставалась всего лишь сторонним наблюдателем.

Хотелось выть.

Даже если в клане «пьедесталовцев» есть свой Захаров, который исцеляет с помощью артефактов, я попросту не дотащу Волка до лаборатории. И даже если распахну дверь и позову на помощь, а в зомбированных сектантах внезапно проснется что-то человеческое и они самолично отнесут Диму в какое-нибудь подобие реанимации, вряд ли можно вылечить того, кто уже умер.

Я опустила руки.

* * *

Без сомнений, Зона – мир со своими законами. Однако у каждого живущего здесь был еще и персональный свод правил. Чей-то свод включал в себя невмешательство, чей-то – помощь ближнему. Кому-то, дабы жить в мире с самим собой, требовалось всякий раз подгонять и допиливать то или иное правило, а кто-то пытался навязать собственный устав другим. Но одним из общих для всех постулатов тут являлась вера в себя.

Сначала ты веришь, что обязательно выживешь на запретной территории. Потом – что вольешься в братство бродяг. Примкнешь к сильной группировке или научишься самостоятельно зарабатывать на пропитание и экипировку. Начнешь ходить в рейды и искать артефакты или сидеть в засаде и «обувать» слабых. Будешь получать задания от ученых и военных или сбывать артефакты оптом одному из полулегальных скупщиков. Отстреливать мутантов или тестировать на себе воздействие аномальных энергий. Станешь влиятельной фигурой в клане или сколотишь группу единомышленников.

Без веры никак нельзя! В моменте она куда важнее, чем призрачная надежда на пляж с белым песком и пальмами. Надежды и мечты – это вообще из другой оперы. Между верой и желанием пропасть такая же грандиозная, как между реальностью и сном.

Когда я уже совсем отчаялась найти дорогу к Пьедесталу, единственное, что держало меня на плаву, – это вера.

Я шла из последних сил. Заблудилась в переходах станции. Несколько раз утыкалась в запертые двери. Несколько раз отступала, заметив следы присутствия сектантов. Разболелся бок. Во рту – привкус железа. Хотелось вырубиться и хотя бы на пару часов забыть обо всем, что случилось. Однако я понимала, что могу уже не проснуться. И раз уж мне все равно не выжить – неплохо было бы разменять эту жизнь на что-то ценное. А я все еще верила, что у меня это получится.

«Призрак» возник за грудой обломков, оставленных явно не аварией 1986 года (было ощущение, что кто-то поработал кувалдой относительно недавно). Прозрачный силуэт, состоящий из пара или тумана, некоторое время стоял, глядя вроде бы на меня. Затем, как и в прошлый раз, повернулся и побрел прочь. Но...

В прошлый раз он не оборачивался. А сейчас будто бы запнулся, оглянулся – и снова неспешно пошагал. Он не таял, не растворялся – просто шел, время от времени поворачивая окаймленную дымчатой бородкой голову в мою сторону.

«Чего ты медлишь, дура? – истошно завопил внутренний голос. – Тебе надо, чтобы он еще и рукой махнул в приглашающем жесте?»

Впрочем, я, наверное, попросту уже не доверяла глазам. Допустить, что эта эфемерная копия Мунлайта и в самом деле явилась мне, чтобы указать дорогу, было сложнее.

И все же я подхватилась и посеменила следом.

«Призрак» дошел до шахты лифта и ухнул вниз.

Я так не умела. Мне пришлось подергать ржавые тросы и начать долгий спуск в неизвестность.

В какой-то момент от напряжения зазвенело в голове, будто по ней ударили гитарой или другим струнным инструментом. В какой-то момент почудилось, что я ослепла. Последние метры я не осилила – пальцы разжались, я сорвалась с троса и рухнула на дно шахты. Благо оно оказалось усыпано мелким сором и тоннами мягкой пыли.

Страшно было недолго: я вдавила кнопку фонаря, и темноту прорезал тонкий луч. Выход из шахты был в полутора метрах от того уровня, на котором я находилась. Кое-как я вскарабкалась наверх. Еще одно незнакомое помещение непонятного назначения, явно подвальное. Я по-прежнему не знала, в каком направлении двигаться. А «призрак» отца исчез.

Я села, вытянув ноги. Пошевелила пальцами правой руки – после падения их словно кололи сотней иголок. Сменила фильтр в противогазе. Убедилась визуально, что не повредила «калаш».

Ну что ж, отдохнули – и хватит.

Тихо, насколько это получалось, я двинулась по подвалу.

* * *

Меня уже не трясло – меня колотило, будто в конвульсиях!

Руки заледенели и плохо слушались, спина вросла в холодную стену, а в голове звенело все усиливающейся болью. Я до хруста в суставах сжала цевье автомата, вслушиваясь в шорох и глухое рычание. Не целясь, дожала тугой спуск. Автомат дернуло очередью, и темнота вокруг погрузилась в пугающее безмолвие, которое теперь раздирало мое хриплое дыхание. Сердце стучало уже не в ритме вальса, а каким-то квикстепом. Еще чуть-чуть – и оно просто не выдержит.

Кольнула мысль: а может, и к лучшему? По-хорошему, мечта у меня сейчас была лишь одна – умереть. С одним-единственным условием – быстро!

Меня передернуло от очередного рыка. Страх нахлынул новой порцией озноба, хотя казалось, что страшнее быть уже просто не может. С неимоверным трудом поднялась, сплюнула кровь и неровно двинулась вперед по подземной кишке. Я почти не чувствовала ног и вдруг совершенно четко поняла: выйти из этих катакомб не получится. Я остановилась.

Где-то впереди капала вода, а за спиной уже совсем близко и отчетливо слышна поступь пса. Обернулась.

Фонарь на последнем издыхании поймал движение, четкое и быстрое.

Напряженно всматриваясь в темноту, я до скрежета сжала зубы, сглотнула и попятилась. В горле заскребло, и я едва успела подавить накативший кашель. Вскинутый автомат был готов пустить очередь по монстру, но того, что произошло в следующую секунду, я понять не успела: вместо твердого бетонного пола под ногами оказалась пустота. Крик сорвался с моих губ, эхом ударился о каменные своды.

Когда мозг, наконец, осознал случившееся, тело уже было в полете. Земля оказалась достаточно близко, но приземлилась я жестко, больно. Дыхание перехватило от удара. Не успела перевести дух, как вдруг оттуда, откуда только что рухнула я, на меня полетела, злобно рыча, слепошарая собака. Руки перецепили автомат, палец вжал спусковой крючок, отдача ощутимо толкнула неплотно прижатым прикладом в плечо, и последняя очередь гулким эхом прокатилась по подземелью. Псина взвизгнула в падении, я на рефлексах перекатилась, и труп мутанта рухнул ровно на то место, где полсекунды назад лежала я...

Медленно уходил адреналин. Непроизвольно брызнули слезы – от давящей безысходности и пульсирующей острой боли. Палец, сведенный судорогой, до сих пор бесполезно удерживал спуск.

Трясущиеся руки с трудом разжали автомат. Теперь-то он мне вряд ли поможет.

– Мне крышка... – прошептала я, распластавшись на земле и уставившись в своды катакомб.

Фонарь, продолжая тускнеть, через минуту и вовсе потух.

Голову сдавило тисками. Я застонала и закрыла глаза.

Сквозь сомкнутые веки внезапно пробилась вспышка света, и я вдруг почувствовала странное тепло. Очередная иллюзия?

Полыхнуло ярче. Превозмогая боль, я перевернулась на живот и открыла глаза.

Свет, пульсируя будто живой, играл на стенах синими отсветами. Источник находился где-то за углом, за поворотом. Было боязно заглядывать туда, и вместе с тем я почувствовала странное облегчение – что-то подобное я ощутила, когда мы с Никитой транспортировали Медведя на «Искатель». Будто бы все стало ясно – куда и для чего идти. Я попыталась подняться, но получилось это не сразу. Горбясь и шипя от боли, я уперла автомат стволом в пол, встала, используя его как костыль, и с трудом переступила с ноги на ногу.

На миг голубоватое сияние от меня заслонила фигура Винта – с налитыми мраком глазами и перекошенной от злости физиономией. Олицетворением чего бы он ни был в этом мире, его мнение меня не интересовало ни раньше, ни тем более сейчас. Что нового он мог бы мне сказать? Скорее всего, тупо повторил бы, что сталкеру Дерзкой здесь не место. Да и пофиг!

Прежде я не интересовалась, как именно выглядит Исполнитель желаний. Предполагалось, что мои спутники ткнут пальцами в какой-то кристалл, когда мы до него доберемся. Или что я увижу нечто неземное, нереальное – и без подсказок пойму, что дошла. Сейчас так и получилось – я не сомневалась, что там, за углом, находится Пьедестал. Слезы полились по щекам, я всхлипнула. Нет, не от радости: я бы многое отдала за то, чтобы мне в принципе никогда не понадобилось искать Пьедестал. Ни по каким причинам.

А слезы... Просто я в полной мере осознала, какую цену мне пришлось заплатить на пути сюда.

Глава 24

Было темно, но ночной мрак уже приобрел ту прозрачность, которая лучше всяких часов говорит о приближении рассвета.

«Апартаменты» я узнала сразу, несмотря на то, что отсутствовала ставшая уже привычной «буржуйка». Как я сюда попала, кто меня дотащил от ЧАЭС до «Ста град»?! Болело все тело, саднило горло, кружилась голова... Я попыталась восстановить последнее воспоминание – тщетно. Помню, как отстреливалась от дохлых собак в катакомбах... Что же было потом?

В тесной комнатушке завозились двое, и я затаила дыхание. Похоже, они как-то умудрились расположиться на ночлег на полу, оттого-то я их и не заметила сразу.

– Все равно не спится, – шепнул мужской голос. – Под кроватью ящик с консервами. Доставай, жрать будем.

– Весь ящик? – переспросил второй так же тихо.

– Если осилишь ящик тушенки, можешь доставать весь. Мне будет любопытно на это посмотреть.

Кровать в «апартаментах» была всего одна, и на ней сейчас лежала я. Некрупная мужская фигура вроде бы сделала движение в моем направлении, но потом отчего-то замялась на месте. Наверное, человек не решался меня потревожить.

От мук выбора его спас стук в дверь. Щелкнул замок, и в комнату вплыл трепещущий источник света. Я зажмурилась крепче.

– Здрасти, на фиг! – произнес визитер, и на него сразу зашикали. Гость перешел на шепот, но умолкать не собирался: – Ты пошто боярыню в уголок уволок, охальник? Мне как сказали – я прям офигел! Думаю, ничего себе, шустрый какой пацан! Надо, думаю, проверить, что он с бездыханным телом делать вознамерился.

– Я... Мы... Вы... – проблеял тот, что не решался вытащить тушенку.

– Он-она-оно-они! – с охотой подхватил гость. – Молодец! По местоимениям – зачет!

– Ты боялся, что у него сотрясение мозга? – проворчал самый первый. – Было бы чего сотрясать. Мун, имей совесть: девчонке, похоже, крепко досталось, пусть хоть отоспится.

Я вздрогнула. Мун?! Отец?!

– А я что? Я ничего! – смиренно проговорил визитер. – Можно я свечечку вот сюда поставлю? О! Так она не спит уже! Миль пардон, мадемуазель! – Он приосанился и сделал вид, что щелкает каблуками. – Полиция нравов! Проводим профилактическую беседу с сомнительными личностями!

Крепкий, коротко стриженный, темная бородка подковкой, свежий синяк под глазом, длинная кровоточащая царапина на щеке, наглая ухмылка. Видимо, таращилась я на него совершенно неприлично (хотя можно ли назвать неприличным, когда дочь во все глаза смотрит на своего папу?), поэтому через минуту ухмылка трансформировалась во что-то иное, не менее озорное.

– Все понятно! – с видом знатока покивал Мунлайт. – Контузия.

– Как вы себя чувствуете? – наклонился надо мной другой мужчина – разглядывать его мне было некогда, я никак не могла насмотреться на живого отца, будто он мог в любой момент исчезнуть.

– Нормально, спасибо, – соврала я. – Как я здесь оказалась?

– По лестнице, вестимо! – фыркнул Мунлайт. – Лучше ты нам скажи, каким макаром такая краля попала в наш замес?

Я замешкалась, не понимая, что он имеет в виду.

– Драку помните? – заметив мою растерянность, обеспокоенно спросил первый.

Драку? Вряд ли он имеет в виду схватку со стаей псов под Четвертым энергоблоком, поэтому я медленно помотала головой.

– А я сейчас все расскажу! – с готовностью оповестил отец. – Подсунул мне Волк заказ. Привел я, значит, вот этого студента в бар, – ткнул он пальцем в нерешительного паренька, – сам сижу общаюсь с Угрюмым, – тычок в первого мужчину, – а тут вдруг Васька Кабан вздумал быковать. А студент...

– Хлюпик, – подсказал Угрюмый.

– Хлюпик? – хохотнул Мунлайт, обернувшись к пареньку.

Тот пожал плечами.

– Хлюпик. Ха! – пуще прежнего развеселился сталкер. – Короче говоря, Кабан наехал на Хлюпика. А это же моя добыча!

– Твои деньги, – снова подсказал Угрюмый.

– Ну... не без этого, – согласился Мун. – В общем, слово за слово – и понеслось. Пули свистят, снаряды рвутся, смешались в кучу кони, люди, и вдруг посреди этого батального полотна – тело бездыханное. Ты. – Он внимательно, без улыбки посмотрел на меня. – Никто не помнит, как ты пришла, за каким столом сидела, что заказывала у барыги-бармена. Даже кто посмел тебя ударить в общей толчее – и то народ не помнит, а уж такое обычно не забывается. Так как же ты сюда попала, девочка?

Я задумалась. Что ответить? Как подобрать такие емкие слова, которые объединят в одну фразу все мои былые желания, стремления и попытки? Как уместить в короткий спич столько тягот и смертей?

Будто противореча горьким мыслям, под окном бодро тренькнула гитара. Мунлайт встрепенулся:

– О, инструмент достали! Кто там бренчит, интересно? Чек, что ли?

– «Я календарь переверну – и снова третье сентября!» – загорланили на улице.

– Или Веселый? – Мунлайт некоторое время прислушивался, затем махнул рукой и снова перевел взгляд на меня. – Кого же ты мне напоминаешь?..

Выходит, Пьедестал исполнил мое желание, пусть я и не помню, как добралась до него и как конкретно сформулировала просьбу. Время откатилось назад – то ли в самый конец лета, то ли в начало осени. Третьего сентября я писала рапорт «по собственному» – в другой жизни, в другой реальности, совершенно в другом месте. Теперь же я была там, где жив мой отец, где Угрюмый не пропал без вести, где невредимый Волк приводит Мунлайту клиента, а Веселый с Чеком распевают песни под гитару. Еще не начался тот самый рейд, из которого отец вернется седым. Еще не было заварушки с военными, в результате которой погибнет мама Егора и многие, многие сталкеры... Сколько же событий вместили в себя эти полгода!

Я не имела ни малейшего понятия, повлияет ли мое присутствие на ход истории. Возможно, мне удастся предотвратить трагические события – или хотя бы их часть. А возможно, не в моих силах изменить то, что уже предопределено. Но главное – в этот раз я не опоздаю.

Я приподнялась на локте, поправила лезущую в глаза прядь, вздохнула и решилась:

– Это был очень долгий путь, папа.

От автора

Воображение – это ключ, способный открыть множество дверей в мир фантазий. Но даже если этот ключ у тебя есть, не всегда получается воплотить свою фантазию в текст, в историю, которая запомнится и оставит след в сердце читателя.

Оглядываясь назад, я понимаю, что моя книга не появилась бы без поддержки и помощи других людей.

Прежде всего я выражаю глубокую благодарность писателю Алексею Гравицкому – автору замечательных книг «Зона тумана» и «Зачистить Зону» (обе – «Золотая коллекция» серии Stalker). Именно его героям и сюжетам я обязана идеей своего романа, именно они оставили неизгладимое впечатление.

Особую благодарность хочу выразить своему мужу Руслану, который первым оценил рукопись и настоял на том, чтобы я обратилась в редакцию.

Спасибо родителям, которые, сами того не сознавая, пробудили во мне желание писать, и братьям, поддержавшим мою фантазию, воплотившуюся в жизнь.

Спасибо редактору, художнику и всем причастным к изданию моего произведения.