Name: Добро пожаловать в КоФЕЙню
Author: Дженнифер Кропф
ISBN: 978-5-04-219114-5

Кропф Дженнифер
Добро пожаловать в КоФЕЙню

Уютным осенним утром Кейт Коул случайно убила человека. Как выяснилось чуть позже, даже не человека, а фейри-ассасина. Четверо фейри во главе с прекрасным и опасным принцем Севера поклялись отомстить, – но их охота на Кейт пошла наперекосяк, когда девушка ненароком приворожила принца и узнала истинные имена остальных.

Теперь смертоносные убийцы подчиняются человеческой девчонке – и помогают ей открыть свою кофейню! А ещё пекут печенье, читают ромэнтези в книжном клубе и скрывают всё это от своей коварной королевы, которая не согласна с таким положением вещей...

Уютное фэнтези с кофе, осенней атмосферой и привлекательными фейри!

История для поклонников «Ассистентки Злодея» Ханны Николь Мерер.

Первая книга цикла, который объединяет разные истории в авторском мире.

Обретённая семья, юмор, настоящие чувства и искренние эмоции под красивейшей обложкой от художницы DAFNA.

Jennifer Kropf

Welcome to Fae Cafe

* * *

Во-первых, я хотела бы посвятить эту книгу «Буктоку» – моим обожаемым книжным червям, создавшим сообщество книголюбов для книголюбов. Вы поддержали мою идею о книге про могущественных фейри, которые пытаются заниматься повседневными делами, как обычные люди. Вы подбрасывали мне идеи, смешили так сильно, что я буквально падала со стула и ломала все подряд.

Во-вторых, каждому своему учителю я хочу сказать:

У меня все получилось.

Выкусите.

Вот десять золотых правил, которым необходимо следовать, чтобы выжить при встрече с фейри:

1. Не спрашивайте их имена.

2. Если спросят ваше – соврите.

3. Избегайте смотреть им прямо в глаза.

4. Не зовите их в свой книжный клуб.

5. Не играйте с ними в снежки.

6. Не позволяйте им обжечься кофе.

7. Не спрашивайте, откуда они.

8. Не сообщайте им свой адрес.

9. Никогда не упоминайте их королеву.

10. Не пытайтесь убить их обычным человеческим оружием.

Если вам не удалось ничего из перечисленного – немедленно их поработите.

Глава 1

Кейт Коул и Утренняя доза смерти

Все дело в том, что имени Кейт Коул не существовало. Да, порой совершенно неважно, вымышленное у тебя имя или нет, например, если с кем-то знакомишься, или общаешься в соцсети, или берешь псевдоним для романа. Но в этой истории имена имеют большое значение.

Лето утекло в трещины мироздания, и осень забросала Торонто прохладными поцелуями дождя и мозаикой красных и оранжевых листьев. В углу кофейни, уткнувшись в книгу, сидела девушка с вишневыми волосами. Воротник любимого желтого свитера согревал хозяйку и прятал татуировку с изображением горы на шее. Но, как бы это ни выглядело со стороны, Кейт Коул пришла сюда не ради кофе.

В воздухе разливался запах свежеиспеченных круассанов и молотых кофейных зерен – аромат теплой атмосферы добрососедства маленького уютного района, хотя кафе находилось в шумном центре города. По помещению бродили пожилые и молодые – парами или компаниями, смеясь и попивая кофе, доставая из рюкзаков учебники или уткнувшись в экраны телефонов. Эти звуки были для ушей Кейт сущей музыкой; она положила толстую книгу на стол и хрустнула корешком, расправляя страницы романа.

Достала ручку для пометок на полях. Дважды зачеркнула и записала заново свои мысли, удовлетворившись, лишь когда сочла результат идеальным, потом убрала ручку и снова взяла книгу. И принялась читать вслух – тихо, конечно, и все же достаточно громко, чтобы проходящие мимо сочли Кейт странной и не попытались присесть на свободное место за ее столиком.

Зажужжал телефон. Кейт не обратила на него внимания и перелистнула страницу.

Звякнул колокольчик у двери, и в теплое кафе влетел порыв холодного воздуха.

Кейт подняла взгляд от романа.

В помещение вошел парень и направился к стойке.

На него было сложно не смотреть. Обтягивающий парня костюм смахивал на доспехи из фильма-фэнтези, смотрел незнакомец сердито, будто вляпался в какую-то гадость. Кейт никак не могла решить, кто это: заносчивый самодовольный козлина из студенческого братства или конченый ботаник, помешанный на фанфиках. Выглядел-то он потрясающе – карие глаза сверкают золотистыми искрами, – но этот его прикид...

Кейт задумалась – насколько неуместно или незаконно быстренько снять его на телефон, пока он не видит? В плохой день такие забавные фотки запросто могут поднять настроение.

– Подай напиток, – велел парень юной кассирше за стойкой. Затем щелкнул пальцами у нее перед носом и, сложив руки на груди, недовольно фыркнул. Кейт уставилась на него, опустив книгу.

Итак, он из заносчивых и самовлюбленных козлов.

– Что вам подать? – поинтересовалась кассирша дружелюбным тоном, какого клиент вовсе не заслуживал.

Тот засопел так громко, что от натуги мог бы выдуть порыв ветра посильнее того, что носился сейчас по улицам Торонто.

– Что мне подать? Что подать?! Подай напиток! – Он грохнул ладонью по стойке, опрокинув стакан с соломинками. И конечно, ничего не поднял.

Кейт снова перевела взгляд на страницу романа. Достала ручку и с десяток раз пощелкала кнопкой.

– Не моя забота, – пробормотала она себе, вновь превращаясь в чудаковатую девчонку, рядом с которой никто не захочет присесть. – Забей. Забей... – нараспев повторяла она. Получилась почти песня.

Девушка за стойкой постучала по кнопкам кассового аппарата и сообщила покупателю:

– Выберите что-нибудь из нашего меню. – И указала на доску, где мелом были обозначены два десятка позиций – от кофе темной обжарки до молочных коктейлей и напитков со взбитыми сливками.

Взгляд золотисто-карих глаз парня пробежался по доске.

– Карамель... Фраппе... Мокка... Большой... – бубнил он так, словно в его безмозглой жизни ему никогда не доводилось произносить слова «карамель» или «мокка». – Мак-ки-я-то?.. – попробовал выговорить парень, и Кейт подавила смешок.

Он закрыл рот, разъяренно уставился на кассиршу и рявкнул:

– Ты что – оглохла, глупая женщина? Говорю же, подай напиток. Или ты просто кретинка?

Кейт захлопнула книгу.

Поднялась и сложила руки на груди, сунув под мышку уютный детектив о Белле Стоун. А потом подошла туда, где златоглазый парень сверлил взором покрасневшую кассиршу, которая лепетала извинения. Кейт небрежно ткнула в металлическую салфетницу на прилавке, повернув ее так, чтобы утреннее солнце светило прямо в красивые глаза парня. Тот скривился от яркого света.

– Ты мог бы вести себя повежливее. Она всего лишь человек, – сказала Кейт.

Заслезившиеся золотистые глаза воззрились на Кейт.

– Вот именно, – с отвращением пробормотал он, сбросив салфетницу на пол, и та оглушительно звякнула об пол.

Кейт недоуменно моргнула.

Кассирша дрожащими руками подвинула кофе к незнакомцу, и тот снова недовольно засопел.

– Наконец-то! Что за тупорылая служанка, – пробормотал парень, и Кейт первой схватила его кофе.

Парень с прищуром взглянул на нее. Потом потянулся за кофе и попытался отнять стакан, но Кейт крепко его держала.

– Хочешь кофе – сначала заплати. – Кейт кивнула в сторону кассирши. – И добавь побольше чаевых за то, что испортил ей утро. Тогда получишь кофе.

Вокруг стойки вдруг разлилось странное тепло. На миг Кейт задумалась – зачем она вообще сюда пришла? Она бросила взгляд на раскрасневшуюся кассиршу: та, похоже, и не собиралась спрашивать с парня оплату.

Но Кейт не шевельнулась и руку не убрала, и парень раздул ноздри.

– У меня нет монет, – прорычал он, и Кейт хрипло расхохоталась.

– То есть ты завалился сюда со своей постной рожей за дармовым кофе? Ты сам по себе хамло или это какое-то нервное заболевание вроде полного отсутствия выдержки? Может, у тебя анэнцефалия? – Она нарочно выбирала громкие слова, правда, вряд ли от этого стала казаться умнее. А еще сомневалась, правильно ли их использует.

Парень вырвал у нее кофе, и Кейт вскрикнула. Горячая жидкость обожгла ей пальцы и разлилась по стойке странной лужицей в форме цветка.

– Я пошел, – объявил хамоватый незнакомец.

Он повернулся к выходу, и шею Кейт обдало жаром. Она стиснула свою книгу. А в следующий миг швырнула «Беллу Стоун» ему в голову. Шлепок, с которым томик врезался в конченого козлину, порадовал ее слух.

Кофе незнакомца расплескался на пол, туда же упал и роман Кейт. В кафе повисла мертвая тишина, слышалось только тяжелое дыхание Кейт и приглушенный шум моторов, доносившийся с улицы. Если кто-то до сих пор не счел Кейт чокнутой из-за бормотания вслух, теперь он передумал. Столик навеки будет принадлежать ей.

– Не уйдешь, пока не извинишься, – прохрипела Кейт – горло пересохло. Она съежилась под десятком встревоженных взглядов и ткнула пальцем в побледневшую кассиршу. – Нельзя обращаться с людьми вот так...

Парень резко развернулся, и Кейт вздрогнула, увидев его лицо. Он яростно уставился на нее пронзительным взглядом, в котором сверкало ядовитое обещание немедленной смерти. Кейт пошевелила губами, но слова застыли на языке.

– Я... – удалось пискнуть ей.

Он рванулся вперед.

Растопырил пальцы, целясь ей в горло, – Кейт попятилась и уперлась в стойку.

Тело среагировало, воспроизведя единственный прием боевых искусств, который знала Кейт. Она пнула нападавшего. Вышло сильнее, чем Кейт рассчитывала. Она в ужасе увидела, как парень повалился назад, размахивая руками, поскользнулся на пролитом кофе и влетел в ближайший столик.

Звук, с которым его затылок встретился со столешницей, был такой громкий, что заглушил шум города. Конечности парня обмякли, он рухнул на пол, золотистые глаза уставились в пустоту.

Время замедлилось. Будто ледяное дуновение ветра погасило все звуки в кафе, и в помещении разлилась напряженная тишина.

В углу пронзительно закричала женщина.

Кассирша за стойкой ахнула.

Живот Кейт скрутило, ей захотелось немедленно извергнуть фирменный круассан на пол – всем утренним завсегдатаям стало ясно: Кейт Коул только что кого-то прикончила.

Глава 2

Принц Крессика и С чего все началось в царстве фейри два дня назад (в совершенно другом мире)

Серебряная зала была празднично убрана, повсюду – венки и мишура в честь йольских обрядов. В воздухе веяло морозцем – природной прохладой Северного края. Помещение согревало лишь тепло заколдованных каминов, где потрескивали раскаленные докрасна поленья да отзвуки наложенных на них чар. Низшие фейри в платьях из мешковины и тряпичной обувке разносили цитрусовые напитки с колотым льдом, а малютки-феи жужжали под сводами хрустального потолка, освещая залу, будто россыпь звезд.

Для увеселения именитых вельмож, прибывших со всех краев Эвера, флейтисты и арфисты играли древние мелодии. Дворяне собрались вокруг праздничного стола, уставленного разнообразными мясными блюдами с пряностями и разноцветными фруктами в честь первого йольского пира.

Стоило Крессу войти, как в зале воцарилась тишина. Лишь самые отважные верховные лорды Эвера осмеливались бросить мимолетный взгляд на принца. Прочие опустили головы и избегали смотреть ему в глаза, а взоры одиноких дам кололи Крессу спину, точно эльфийские стрелы. Он вошел в безмолвие праздничной залы, дернув носом от запаха тлеющих углей, что разливался по помещению.

Верховный лорд Бонсвик, сидевший за пиршественным столом, одарил Кресса кривой улыбкой. Властелин Востока надменно водрузил ногу на стоящее рядом кресло. Принц знал, что ни один фейри не осмелится претендовать на это место.

– С возвращением! Берегись яда, принц, – сказал Бонсвик, а потом подался вперед и приглушенно заявил: – Ты тут никому не нравишься.

Кресс задержал на нем холодный взгляд бирюзовых глаз и направился к столу. Остальные фейри мужского пола заерзали на своих местах, а Бонсвик ему подмигнул.

– Они меня слишком боятся, – произнес Кресс.

– Верно. – Бонсвик убрал ногу с сиденья и сел прямее. – Что хуже, народ? – обратился он к остальным. – Внушать страх или внушать ненависть?

Дворяне вопросительно переглянулись, некоторые прятали ухмылки, догадавшись, что верховный лорд Востока затевает недоброе.

– Или и то и другое разом? – Блестящие серебристые глаза Бонсвика впились в Кресса, а рот снова скривился в улыбке. – Полагаю, оба варианта вместе – хуже всего.

– Может, присядете, принц? – Напряженную тишину в зале прорезал спокойный голос, и скрежет ножек отодвинутого кресла эхом разнесся по помещению.

Кресс повернулся в ту сторону и увидел смотревшего на него понимающим взглядом Мора. Но уселся принц не сразу, и руки его ассасина, затянутые в черные перчатки, сжали спинку кресла. Не промолвив больше ни слова, принц занял свое место.

– Ну разве вы не милая парочка? – Бонсвик захлопал черными ресницами. – Хочешь обслужить и меня, Мор? Или ты отодвигаешь кресла только для чудовищ с Севера?

Вдоль стола пронесся ропот.

– Сложно решить, кто из вас противнее, – продолжил Бонсвик. – Жуткий принц, которого ненавидит собственный двор, или приклеившийся к нему прихвостень, которого мы великодушно допустили в свое общество.

Кресс подумал, что придется-таки расколотить о голову Бонсвика праздничное блюдо, и судорожно сжал пальцы, но затем все же покосился на Мора.

Тот устремил взгляд серебристо-карих глаз в пол. Кресс думал, что его ассасин окаменеет под таким напряжением, но плечи Мора были все так же расслаблены. Фейри сложил на груди затянутые в перчатки руки.

– В конце концов, это ваш народ едва не уничтожил королевство Эвер. Верно, Тень? Ты все еще зовешь их своим народом? – Ожидая ответа, Бонсвик побарабанил по столу пальцами, но спустя миг засмеялся, снова повернулся к Крессу и, притворно захлопав глазами, поинтересовался: – Не желаешь выступить в защиту своего раба?

Кресс сделал большой глоток из стоявшего перед ним кубка с колотым льдом и цитрусовым напитком.

– Мор способен сам за себя ответить, тупица ты эдакий. На то у него есть рот.

Улыбка Бонсвика стала шире. Он кивнул на золотую эмблему с крыльями Севера, приколотую к груди Мора.

– Рабы не владеют золотом. Особенно прихвостни врага. Верни ее мне.

Кресс с прищуром воззрился на верховного лорда, восседавшего за другим концом стола. Принц уже открыл рот, чтобы вмешаться, но тут заговорил стоявший рядом с ним Мор:

– Что может быть хуже, чем внушать страх и ненависть, лорд Бонсвик?

У Бонсвика отвисла челюсть, его улыбка угасла – он увидел, как Мор отстегнул эмблему и швырнул ему.

Не дав Бонсвику вставить и слова, Мор сказал:

– Быть глупцом.

Бонсвик поймал эмблему, и тут же раздался скворчащий звук. Лорд-фейри вскрикнул и отбросил от себя золотой зажим, тот угодил ему в тарелку, крутанулся там и шлепнулся плашмя, из золотой эмблемы превратившись в тяжелую железную монету.

Фейская знать захихикала и завертела головами в золотых коронах, притворяясь, будто ничего не видела. Мор отвесил неглубокий поклон – его темные кудри качнулись – и удалился.

Кресс расплылся в угрожающей улыбке. И снова пригубил напиток. Бонсвик, не моргнув и глазом, потер свежие ожоги на кончиках пальцев. В кои-то веки лорд Востока промолчал, пока подавали кушанья, но взглядом неотступно следил за Мором, который удалился с прочими ассасинами верховной королевы через серебряную арку. Бонсвик смотрел в ту сторону до последней перемены блюд.

Кресс доел подслащенную закуску из моллюсков и пригубил еще цитрусового. А затем с громким стуком поставил на стол кубок, отчего задребезжали подсвечники, а Бонсвик подпрыгнул. Их взгляды – бирюзовый и серебристый – снова встретились, и краешки салфеток на столе затрепетали от прокатившейся по ним волны жара и силы, а огоньки свечей замерцали.

– Тронь его, – глухо и грозно прорычал Кресс, – и я тебе пальцы отрежу.

– Он деревенщина, – огрызнулся Бонсвик.

– Он ассасин.

– Он дерьма не стоит.

– Он мог бы прикончить тебя ложкой.

Бонсвик расхохотался.

– Он не осмелится.

– Осмелится, если я прикажу.

Присутствующая за столом фейская знать распахнула глаза, вокруг сгустилась тишина.

Бонсвик медленно поднялся с места и склонился к Крессу.

– Вы только что угрожали верховному лорду Востока, принц Крессика? – отчетливо выговорил он. – И все из-за этого пиявки – Тени? А если бы я отрезал ему язык за то, что он назвал меня глупцом? И никто бы меня не остановил. А если бы я отнял у него глаза за его дерзкие взгляды? – Бонсвик прикусил губу. – Считаешь себя самым могущественным фейри здесь, на Севере? Так я самый могущественный фейри Востока. Возможно, нам с тобой стоит помериться силами.

Кресс отодвинул пустую тарелку и со вздохом встал.

– Знаешь, почему мой ассасин назвал тебя глупцом, Бонсвик?

От серебряной арки донесся перезвон колокольчиков, который возвещал о появлении королевы Левресс, верховной правительницы Эвера, и призывал к полнейшей тишине. Но Кресс, под удивленные взгляды и оханье придворных, все равно договорил:

– Потому что, в отличие от остальных в этой зале, ты не понимаешь, что не стоит тыкать палкой в чудовищ.

– Молчать! – резко, словно удар хлыста, прозвучал приказ королевы. Фейри за праздничным столом тотчас опустили глаза и склонили головы. Все, кроме Кресса и Бонсвика.

В тишине раздался шорох одеяний: королева обогнула стол, и в залу ворвался ледяной ветер, растрепал некоторым юбки, задребезжал чьими-то рогами и взъерошил перья у кого-то на голове. Порыв коснулся и загривка Кресса, спутав его длинные волосы.

– Глаза вниз, болваны! – Леденящая сила повелительницы, обжигая, поползла по ногам и рукам Кресса. – Я без раздумий тебя ослеплю, Крессика. Слепота зятя меня не обеспокоит, – заявила она, и непокорный принц удивленно посмотрел на королеву Левресс.

Бонсвик за другим концом стола поджал губы, скрывая улыбку. Верховный лорд так же послушно потупился, как и все остальные.

Но Кресс уставился на королеву, приоткрыв рот.

– На сей раз я прощаю тебя, принц, за то, что не склонился передо мной, ведь, полагаю, новость тебя потрясла. – Королева повернулась к знати Эвера, заполонившей праздничную залу. – Слухи правдивы. Я решила, что принц Крессика, мой страж и первый ассасин Севера, женится на моей дочери. А теперь ешьте! Ешьте, пока не лопнете, я повелеваю!

В Серебряной зале воцарилась морозная тишина, даже арфисты затаили дыхание. Но стоило королеве направиться к своему трону, что высился во главе стола, как придворные опустились на свои места и принялись торопливо поглощать горячий суп, сладкие цветы и пряное мясо – тут уж не до наслаждения.

Только Кресс остался стоять.

Глава 3

Кейт Коул и Ни теплых тел, ни теплых круассанов

Прохладное утро в городе превратилось в приятный теплый полдень. Кейт смотрела в окно полицейского участка: мимо пролетела бабочка и уселась на ветку клена. Расправила шелковые крылья, будто ничто в мире ее не заботило, будто она хотела покрасоваться перед наблюдающей за ней девицей с кислым лицом и набитым круассанами животом. Кейт фыркнула. Она хлопнула по стеклу, пытаясь спугнуть бабочку, но та лишь помахала крыльями, словно насмехаясь – она, мол, прекрасна и свободна, а Кейт облажалась и находится в полной заднице. Наконец злорадное создание спорхнуло с ветки и скрылось из виду.

Будь у Кейт такие крылья – она бы тоже улетела. Кейт вообразила, как ветерок несет ее на больших крыльях, годящихся для птеродактиля, солнце успокаивающе греет спину, и никаким бедам до нее ни за что не добраться. Как изменилась бы ее жизнь, будь у нее крылья!

А еще она наверняка попала бы во все выпуски новостей – как самый нелепый уродец в истории Онтарио.

Неплохой бы вышел роман. Она бы назвала его «Удравшая бабочка» – молодежное фэнтези о девушке, которая поднялась в небеса, чтобы сбежать от своих бед. Но однажды ей предстоит столкнуться с проблемой, которой никак не миновать, и тогда все совершенные ею в жизни ошибки настигнут ее и повлекут за собой ужасные последствия. Главная героиня, вероятно, в итоге угодит за решетку.

Кейт досадливо застонала. От раздражения она хлопнула себя по щеке.

– Дурочка, даже не думай об этом, – велела она себе. И тут же, поняв, что удар вышел слишком сильным, пробормотала: – Ой...

Кейт потерла щеку, гадая, будут ли вишневые волосы сочетаться с оранжевым комбинезоном.

Полицейский участок в центре города гудел голосами верных долгу копов и крикливых жителей Торонто, твердивших, что они не сделали ничего плохого.

Кейт перевела взгляд от окна на полицейского Вестбоу: тот, усиленно моргая, осмотрел ее с головы до пят. Должно быть, недоумевал, почему эта девица разговаривает сама с собой. Обычно Кейт переставала вести себя так странно/сумасбродно, когда больше не нуждалась в подобном образе, но на сей раз, похоже, она в нем застряла.

– То есть, говорите, вы кого-то убили? – переспросил коп.

Кейт уже и забыла, как, крича об этом на весь Торонто, вломилась в участок.

– Я сразу же помчалась сюда. Я вас к нему отведу! То есть к трупу... – Кейт тяжело сглотнула. – Просто... мне нужно позвонить.

Ее пальцы скользнули в карман, пошарили, и Кейт охватило смятение.

– А где же мой... – Она похлопала по карманам джинсов, приподняла пальто, ища телефон, и простонала, когда поняла, что тот остался в кофейне. – М-м... А патрульная Бейкер, случайно, не здесь? – поинтересовалась Кейт, покосившись на дверь комнаты отдыха.

На лице Вестбоу промелькнуло сомнение.

– Она сегодня не на дежурстве. Вы знакомы с патрульной Бейкер?

Кейт пожевала губу.

– Нет. – Она сложила руки на коленях и потупилась. – Вовсе нет.

Вестбоу задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– У вас есть документ, удостоверяющий личность? – спросил он.

Кейт открыла бумажник, вытащила свой студенческий билет и вручила ему. Вестбоу взял его и нахмурился.

– А какой-нибудь другой документ? – спросил он, возвращая студенческий. – Водительские права, свидетельство о рождении или паспорт?

Кейт покачала головой.

– Только это.

Бумажник с остальными карточками обжигал ей руки.

Полицейский щелкнул кнопкой ручки, занеся ее над блокнотом в линейку.

– Как зовут человека, которого вы убили, мисс Коул? – спросил он.

– Не знаю.

Он кивнул, с трудом скрывая недоверие.

– Кто-то еще был ранен? Может, стоит вызвать скорую? – Вестбоу положил блокнот и ручку на стол и подтолкнул к Кейт. – Напишите точный адрес, я отправлю напарника, чтобы он осмотрел место преступления. И поскорее, пожалуйста.

– Никому там не нужна скорая, – только и сказала Кейт. Уставилась на ручку и блокнот, но и не подумала их взять.

Пара полицейских тащила куда-то скандалящую женщину средних лет. Та, выкрикивая всякие непотребства, замахнулась на копов. Первый ее удар пришелся мимо, но вторым она сшибла с одного из них фуражку, которая приземлилась у ног Кейт.

Кейт, недоуменно поморгав, подняла ее. К околышку прилипла пыль, и Кейт протерла его рукавом. Коп подошел к ней, и Кейт протянула ему фуражку. На миг она подумала – не перевернуть ли на виду у полицейских стол Вестбоу, не закричать ли, как та буйная дама, и изобразить сумасшедшую. Возможно, если копы решат, будто она взаправду чокнутая, ее не привлекут за то, что она пнула того парня в кофейне.

– Спасибо, – пробормотал полицейский, забирая у нее фуражку, и скрылся в коридоре, куда увели скандалистку. Кейт смотрела ему вслед, с каждой секундой упуская шанс разнести этот участок.

– Мисс Коул?.. – Вестбоу постучал ручкой по столу, привлекая ее внимание. – Напишите адрес. Мне нужно понимать, где именно было совершено преступление, а потом мы обсудим, что случилось и почему вы напали на жертву. Разумеется, вы имеете право на адвоката, поскольку все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Точно. – Кейт тяжело сглотнула. Она взяла ручку и нацарапала название улицы, где находилась кофейня, гадая, сколько посетителей уже вызвали полицию и сообщили о ней. – Не знаю, что рассказать вам о происшествии, – призналась она. – В его глазах будто что-то мелькнуло. Я догадалась, что он хочет меня убить. Не понимаю, с чего я это взяла, – поняла и все. Поэтому я его пнула.

Вестбоу внимательно вгляделся в лицо Кейт и только потом заговорил снова:

– Мне придется посадить вас в камеру до выяснения. Так что ведите себя спокойно, мисс Коул.

Двумя часами позже Кейт вышла из участка и спрятала руки в рукава – ветер, налетевший с набережной, шептал, что день выдастся прохладным. Вместе с Вестбоу и его напарником Джексоном они направлялись к кофейне. Тошнота, которая терзала Кейт все утро, накатила с удвоенной силой, стоило ей коснуться дверной ручки. Она снова представила ту бабочку. Представила, как отращивает драконьи крылья и улетает в небо.

– Моя жизнь уже не будет прежней, правда? – спросила она копов, глядя на запястье, где осталось раздражение после наручников, снятых с нее десять минут назад.

Вестбоу вздохнул.

– Давайте просто зайдем туда, и вы объясните, что происходит.

Кейт кивнула и открыла дверь.

Она шагнула внутрь, и на нее обрушились запахи свежесваренного кофе, выпечки и пряностей, а еще – смех. Но аромат круассанов уже не казался таким притягательным, как раньше.

Кейт замерла на пороге.

В кафе смеялись.

Она посмотрела на кассиршу: мило улыбаясь, та принимала у клиента заказ. Полуденный свет заливал столики, на которых перед болтливыми студентами и пожилыми парочками лежали недоеденные маффины и горячие сэндвичи. Народ то и дело подходил к прилавку за добавкой.

На полу не было никакой лужи кофе.

Никакой напряженной тишины или вопящих дам в углах зала.

И трупа тоже не было.

Кейт, сдвинув брови, сделала еще шаг. Плитка в том месте, где разлился кофе, блестела чистотой; Кейт замутило, когда в памяти всплыл образ златоглазого парня с застывшим взглядом. К ароматам поджаренного хлеба и кофе примешивался слабый запах чистящих средств.

– Пока вы находились в участке, мы опросили всех: похоже, никто не видел, как здесь произошло убийство. Строго говоря, никто не помнит, что и вы были тут утром. Вы уверены, что – как вам показалось – убили кого-то именно в этом кафе? – Вестбоу вопросительно приподнял бровь.

– Мне не показалось. Я точно знаю, что убила, – заявила Кейт, указывая на пол. – Когда я ушла, он лежал прямо там.

Вестбоу посмотрел на пол, на Кейт, на своего напарника, на посетителей кафе. Уголки его рта опустились.

– Вы принимаете какие-нибудь лекарственные препараты, мисс Коул? – осведомился он.

– Что?! Говорю вам, утром здесь лежал труп! – крикнула Кейт. – Спросите у кассирши! Она все видела.

Вестбоу сложил руки на груди.

– Ждите здесь. Мы еще раз ее расспросим.

Оба полицейских прошли мимо нее к стойке. Кассирша мило улыбнулась им, Кейт недоверчиво смотрела на все это.

Она оглядела оживленную кофейню. Уставилась на то самое место на полу. Перевела взгляд на окно, за которым прогуливались пешеходы. Сегодня она не принимала никаких лекарств. Она их вообще не принимала, никогда! И несмотря на свое странное поведение за столиком – не была сумасшедшей.

Кейт дрожащей рукой провела по волосам. Впервые с утра ее осенила ужасная мысль: а вдруг она все это выдумала? Парня. Его хамство. Пинок.

За ножкой ближайшего столика что-то сверкнуло – солнечный луч отразился от какой-то блестящей поверхности. Пульс Кейт участился – она узнала глянцевую зеленую обложку. Кейт бросилась туда и вытащила книгу – свой экземпляр «Беллы Стоун». Уголки страниц были испачканы свежими коричневыми пятнами – кофе. Она перевернула книгу. Сзади на обложке маркером было подписано: «Кейт Коул». Кейт вздохнула с облегчением.

– Так вы говорите, сегодня все тут было как обычно? – услышала она голос Вестбоу сквозь шум разговоров в кофейне. Затем он что-то пробормотал – слишком тихо, Кейт не сумела разобрать, – и они с кассиршей захихикали. Кейт повернулась к ним, показывая свою книгу.

– Надо бы проверить ее на алкоголь. Оставим ее в камере на ночь, пока не придут результаты, – сказал Джексон напарнику, не позаботившись понизить голос.

Кейт опустила книгу. В горле застрял комок. Она встала, запястья жгло так, будто на них снова надели наручники. Она шагнула к полицейским, но вдруг остановилась, почувствовав, как холодный ветерок пощекотал теплую шею, – это кто-то вышел из кофейни. Кейт покосилась на открытую дверь и зацепилась взглядом за столик в углу у выхода.

Там лежал ее телефон.

Кейт недоверчиво фыркнула, сунула книгу в карман, потом схватила телефон со столика и, не успели Вестбоу и Джексон повернуться, выскочила из кафе.

В маленькой кухне Тельмы Льюис веяло ароматом свежеиспеченного печенья и теплом бабушкиной любви. В буфете стояла коллекция хрустальных ваз, а на нем – старые фото, которые давно следовало убрать. На подоконниках приютились вьющиеся растения и клубки серой шерсти с торчавшими из них спицами. Именно этими спицами бабуля Льюис связала Кейт ее любимый свитер – тот, в котором она была утром, когда кого-то прикончила.

Кейт взяла чай, ковырнув ногтем скол на ручке. Представила грубый низкий голос, который заказывает кофе. Черно-синее кожаное одеяние – будто костюм для театрального представления в жанре фэнтези. Золотистые глаза, наливающиеся яростью в ответ на брошенный их обладателю вызов. Пальцы Кейт все еще горели от капель кофе навынос, что попали на кожу, когда она пыталась отнять у того парня стакан. Кейт подняла руку и всмотрелась в красные отметины на костяшках.

– Ты вообще слушаешь?

– А?.. – Кейт подняла взгляд.

Грейсон, ее брат, хмыкнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Бабушка, – позвал он стоявшую у раковины Тельму, – Кейт не волнует, что во Флориде меня может съесть аллигатор.

– Ты едешь во Флориду? – заморгала Кейт.

– Серьезно? Я только что сказал, что до Рождества уезжаю во Флориду с Линкольном и Теганом.

– О...

– О? – Грейсон приподнял бровь. – И ты не станешь меня отговаривать?

– Ты окончил школу, работы нет, пользуешь бабушкино жилье как нахлебник, а иногда и вовсе почти бродяжничаешь. Зачем мне тебя отговаривать? И вообще... – Кейт тяжело сглотнула: ей казалось, что вот-вот раздастся громкий стук в дверь и с улицы ее окликнет голос полицейского Вестбоу. – Может, тебе и правда стоит ненадолго уехать.

Она отпила чай и повернулась к эркеру – за окном стояла ветреная погода, небо заволокли темные облака.

– Слово «пользовать» нельзя употреблять в этом смысле. И ты правда это сказала – «зачем мне тебя отговаривать»? Ну, даже не знаю, Кейт, – с сарказмом бросил Грейсон, – ты вечно пытаешься отговорить меня от чего-нибудь забавного.

– Ну хватит, Грейсон. Разве не видишь, что сестру что-то тревожит? – Бабуля Льюис поставила на стол перед ними блюдо со свежеиспеченным печеньем.

– Все хорошо. – Кейт заставила себя еще раз отпить чаю. Она так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как бабушка ворочает тяжелую чашу медленноварки. Кейт подскочила к ней, забрала чашу, перетащила к шкафу и водрузила ее на полку.

Бабуля Льюис уселась за стол. Кейт последовала за ней и снова крепко вцепилась в чашку. Бабушка подтолкнула к ней блюдо с печеньем, но Кейт отвернулась.

– Боже, Кэтрин, да у тебя руки похуже моих дрожат. – Бабуля Льюис взглянула на чашку Кейт и вздохнула. – В таком состоянии ты могла заявиться ко мне лишь с одной целью.

Кейт спрятала руки под столешницу.

– С какой?

– Чтобы тебя утешили. – Бабуля Льюис откинулась на спинку стула и сложила руки на груди – как Грейсон. Кейт вдруг показалось, будто она на допросе. А бабуля добавила: – Я замечаю больше, чем тебе кажется, Кэтрин.

«Ты догадалась, что я сегодня побывала в полиции?»

«Ты знаешь, что я натворила?»

«Печенье – это подкуп, чтобы развязать мне язык?»

Еще примерно десять вариантов ответов мелькнули в голове Кейт, и ни один из них не стоило произносить вслух. Бабуля Льюис была проницательна. Что бы ни сказала ей внучка – она узнает правду, даже если Кейт соврет всего лишь насчет завтрака.

Кейт пожевала нижнюю губу.

– Знаешь что... У нас с Лили куча работы в кафе. – Она встала, напоследок бросив тоскливый взгляд на недопитую чашку чая.

– Если не попробуешь хоть одну печеньку, пока они еще теплые, – я обижусь. – Бабуля Льюис взяла печенье и бросила Кейт. Та, замешкавшись на секунду, поймала угощение. По груди Кейт рассыпались крошки, и она нахмурилась.

– Кстати, как там поживает Лили? – Грейсон с интересом подался вперед.

– Почему бы тебе не завести сверстницу, чтобы она давала тебе советы? – фыркнула Кейт. – Странновато как-то пытаться дружить с лучшей подругой своей сестры!

– Все мои сверстницы бесячие, – нахмурился Грейсон. – У меня есть друзья – Теган и Линкольн. Лили просто... друг постарше!

– Держись от нее подальше, – посоветовала она брату, засунув в рот все печенье целиком, как троглодит. – Она – моя. – Кейт показала зубы, покрытые шоколадом.

Грейсон скривился с отвращением, а бабуля Льюис хохотнула.

– Я у тебя ее уведу! – заявил Грейсон.

Кейт не обратила на его слова никакого внимания.

– Спасибо, бабуля. Пока, Грейсон, – сказала она, дожевывая печенье, и направилась к двери. Судя по всему, она опять вела себя как чокнутая.

– Постой. – Бабуля Льюис со скрежетом отодвинула кресло, и Кейт сдержала вздох. Отмахнуться от старушки у нее не хватило духа. Кейт повернулась и увидела, что бабуля складывает для нее печенье в бумажный пакет.

– Возьми. Лили после смены захочется перекусить. – Бабуля Льюис протянула печенье Кейт.

Та уставилась на пакет, в уголках глаз потеплело. Но рот у нее был все еще занят, и было трудно произнести хоть слово, не выплюнув ненароком шоколад и крошки.

Это ведь просто печенье. Оно ничего не значит. Это не теплые объятия и не слова утешения, не жизненные наставления и любовь, которые бабуля Льюис всегда раздавала даром.

Правда, бабушкины печенья все это в себе воплощали.

– Жаль, ты не говоришь, что тебя беспокоит. Держать все в себе – вредно, – добавила старушка, просыпав ей соль на рану задушевным тоном, которым пользовалась по особым случаям.

Кейт потупилась и проглотила остатки печенья.

– Тебе не о чем беспокоиться, бабушка, – сказала она, вновь обретя способность говорить.

Бабуля Льюис вложила пакет в руки Кейт. В кухне повисла тишина, и старушка посмотрела на стоявшие на буфете фото в рамках, откуда ей улыбалась вся припорошенная снегом семья.

– Если захочешь поболтать, моя дверь всегда для тебя открыта, печенье и горячий чай тебя ждут. – Бабуля Льюис сложила на груди морщинистые руки – мягкие и дрожащие от возраста. Даже когда она ничего не делала, от нее веяло рассыпчатой пудрой, травяным чаем и приятной беседой.

– Знаю. – Кейт повернулась спиной к фотографиям и открыла дверь.

– Передай Лили, что я ее люблю. – Бабуля улыбнулась так тепло, что ее улыбка могла бы согреть комнату.

Грейсон из кухни прокричал:

– И от меня передай Лили, что я ее люблю!

Кейт пригвоздила его взглядом, ясно сообщавшим: этому не бывать.

Глава 4

Принц Крессика и То, что случилось в царстве фейри день назад

Дверь в покои Кресса распахнулась: на пороге стоял Мор. Его загорелые, покрытые татуировками руки блестели от пота в лучах утреннего солнца, струившихся из окон. Волосы были растрепаны, ноздри раздувались.

– Что стряслось? – Кресс вообразил охваченный хаосом двор, лужайку, усыпанную стрелами темных фейри, и тела собратьев повсюду. Принц было потянулся к мечу, но Мор его остановил.

– Это не то, что ты подумал. – Взгляд темных серебристо-карих глаз Мора стал пристальным. – Но в некотором роде, полагаю, даже хуже.

Рука Кресса упала.

– Это не темные фейри?

Покачав головой, Мор вышел в коридор.

– Это все Бонсвик.

Кресс стиснул зубы, сунул меч в заплечную перевязь, и тот легко опустился ему между лопаток. Принц последовал за Мором.

– Веди меня к этому олуху.

Их шаги эхом разносились по хрустальным коридорам Серебряного замка. Солнечные лучи преломлялись на всех поверхностях, отражаясь от стен смешанными пучками изумрудного и золотистого света.

Мор убрал с глаз мешающую прядь. Его ресницы затрепетали.

– Кажется, ты нервничаешь. – Кресс щелкнул задвижкой боковой двери и с грохотом ее распахнул.

– Через минуту сам все поймешь, твое высочество. – Мор вышел за ним, вытащил из кармана черную ленту и передал Крессу.

– Это еще для чего? – поинтересовался Кресс, когда они проходили мимо зарослей звездоцветов. При виде Кресса бутоны распускали бархатистые полуночно-синие лепестки и с почтением клонились к его ногам.

– Для твоих волос, – только и сказал Мор, когда они вышли из сада.

На вершине холма Кресс остановился. Прищурил ледяные бирюзовые глаза, увидев пару десятков ассасинов в черном и темно-синем, выстроившихся вдоль края тренировочной площадки. Вытянувшись по стойке смирно, они смотрели строго вперед. Одного не хватало.

– Где Уип? – спросил Кресс.

– Точно не знаю. Вчера королева отправила его с особым поручением. Он пока не вернулся, – прошептал Мор.

По центру площадки расхаживал Бонсвик. Похоже, по меньшей мере четверых из собратьев Кресса как следует отделали. В дальнем конце Кресс заметил Драниана – с мокрым воротником, с подбородка его капала кровь. Драниан бросил взгляд на Кресса и Мора, стоявших на холме.

– Если бы взгляды могли убивать, – пробормотал Мор.

– Что с ними сделал Бонсвик? – спросил принц.

– Он пришел сюда за мной. К сожалению, несколько членов Братства попытались встать у него на пути. Однако он сильнее, чем кажется, – предупредил Мор.

Кресс выхватил из рук Мора черную ленту и завязал свои длинные волосы.

– Знатное происхождение не дает ему права нападать на Северное Братство ассасинов. Моих ассасинов.

Мор внимательно на него посмотрел.

– Зато, к сожалению, дает ему право творить, что он пожелает. Наших братьев вынудили построиться на плацу и сносить его тумаки. Еще он потребовал, чтобы я сразился с ним в смертельной схватке. Я так и хотел, но...

– Ни в коем случае.

Мор кивнул.

– Знал, что ты это скажешь.

Кресс зашагал вниз по холму, трава колыхалась у его лодыжек. Звездоцветы, почуяв его силу, испустили подобный дуновению ветра вздох и сомкнули лепестки, прячась за колючими ветками.

– Кресс... – громко прошептал ему вслед Мор, – будь с ним осмотрительнее. Ему по наследству досталось больше силы, чем у других на Востоке. Если мы будем сражаться всерьез – он может и меня одолеть.

Мускулы Кресса окаменели.

– Вот почему я этого не допущу.

Принц вышел на площадку, и Бонсвик яростно осклабился.

– Принц Крессика! – воскликнул он. – Наконец-то мне удалось привлечь твое внимание. – Бонсвик отшвырнул меч в сторону, и тот упал в траву. – Похоже, твой любимый прихвостень бежал от страха, сверкая пятками. – Бонсвик покосился на Мора, который присоединился к остальным ассасинам на краю площадки, и замер, сложив затянутые в перчатки руки на груди. – Полагаю, не стоит его винить. Я овладел касанием смерти, и мне не терпится его на ком-нибудь испытать.

– Хватит трепаться, пустозвон, – отрезал Кресс. – Как ты посмел напасть на ассасинов повелительницы?

– Они проявили неуважение к лорду Востока. Уверен, ты поступил бы так же, если бы мои ассасины проявили неуважение к тебе, принц. – Серебристые глаза Бонсвика сверкнули. Он наконец отвел взор от Мора и посмотрел на Кресса. – Знаешь, я стерпел этот жуткий поход на Север только потому, что знал: ты будешь здесь. Иначе мне ни к чему посещать столь холодное и унылое место.

– Твоя вражда строится на предубеждениях, – заверил его Кресс. – Вся эта ненависть – из-за того, что повелительница выбрала меня своим стражем, но не заблуждайся, – он шагнул вперед, демонстрируя темноволосому лорду Востока превосходство в росте, – только тронь еще раз хоть кого-то из моих братьев – я не только пальцы тебе отрублю.

Смех Бонсвика разнесся над площадью – лорд запрокинул голову, широко улыбаясь небесам и показывая Братству зубы.

– Шаг назад, незаконный принц! – Ветер сменил направление, и Бонсвик с отвращением прищурил глаза в обрамлении темных ресниц. – Мне предстоит смертельная схватка с твоим прихвостнем! – Он указал через плечо Кресса на Мора, но тут рука принца взметнулась в воздух и перехватила руку Бонсвика. Кресс стиснул его кисть, раздавливая пальцы, и остановился, лишь когда серебристые глаза Верховного лорда сверкнули, а лицо его на долю секунды перекосилось от страха.

– Отпусти меня! – сквозь зубы процедил Бонсвик.

– Нынче утром ты будешь сражаться со мной, – сказал Кресс, склонив голову, подобно настороженному ярозверю. – С удовольствием отправлю тебя обратно на твой обожаемый Восток в виде пепла в банке. Перевяжу бантиком и передам подарок твоим придворным, то-то они будут рады наконец от тебя избавиться.

Кресс отпустил его руку, и лорд отшатнулся.

На дальнем конце площадки мрачное лицо Драниана с окровавленным подбородком осветилось легкой улыбкой.

Над площадкой раздался пронзительный звон – это Кресс выхватил крылатую рукоять меча. Из металла и магии в воздухе соткался длинный и острый клинок.

– Оружие нужно держать в руке, тупица. – Меч Кресса рванулся вперед.

Бонсвик, сверкнув глазами, отскочил, и принц зловеще улыбнулся.

– Похоже, ваша суженая наблюдает за вами... – Лорд кивнул в сторону холма, на физиономию Бонсвика вернулась злобная ухмылка. – Устроим для нее представление?

Кресс бросил взгляд назад.

Он не видел принцессу Хейвен три месяца. Дочь королевы была очень похожа на мать – те же белые волосы, развевающиеся на утреннем ветру, те же суровые губы с опущенными уголками. Кресс отвернулся, пробормотав древнее ругательство. Наверняка Хейвен заметила, что все это время он ее избегал.

Кресс точно знал, когда именно она уперлась ему в спину холодным взглядом. Он был таким же пронзительным и убийственным, как у королевы.

Меч вырвали из его хватки.

Бонсвик зашвырнул клинок Кресса далеко за пределы площадки, за границы замка – куда-то в недра Северного края. Верховный лорд крутанулся на месте, выпятив грудь.

– Никакого оружия! – провозгласил он.

Руки Кресса сами собой сжались в кулаки.

На площадку легла тень. Не шевельнув и пальцем, Кресс призвал чернильно-черные тучи, и те нахлынули, будто черные волны Нефритового океана, заслоняя солнце и превращая день в сумерки. Трава у ног принца зашелестела, обращаясь пеплом, и подул пронизанный морозцем ветерок.

Губы Бонсвика посинели, он задрожал. Лорд обошел Кресса, волосы его развевались.

– Не впечатлил, принц. – Бонсвик щелкнул пальцами и исчез.

Кресс покрутился, осматриваясь и принюхиваясь к ветру. Он удивленно посмотрел на Мора, словно спрашивая: «Он обладает силой темных фейри?»

– Неужели тебе никто не сказал, что моя мать родом из Края Тьмы? – прошептал Бонсвик Крессу на ухо. – Сам ты тупица, принц.

Кресс повернулся, и лорд снова исчез.

Принц чувствовал, как серебристый взгляд Бонсвика ощупывает его спину и загривок. Кресс выбросил руку и схватил лорда Востока за шею, Бонсвик зарычал и проявился в воздухе. Его конечности дрожали, черные волосы рассыпались по плечам. Кресс прищурился, притянул его к себе и прошептал:

– Тебе следовало держаться подальше от Севера.

Он поднял Бонсвика одной рукой, намереваясь закончить бой, но тут над ними пронесся голос. Все ассасины опустились на одно колено, устремив взгляды в землю.

– Крессика Альбастиан!

Кресс вынужден был отпустить Бонсвика, и лорд Востока с багровым лицом, отплевываясь, рухнул наземь.

По рядам ассасинов на площадке пробежала дрожь, они вцепились пальцами в траву. Кресс не шелохнулся. Ужасная стужа, холоднее высокогорного снега, леденила его кости: на тренировочную площадку спустилась королева Левресс.

– Ассасины королевского двора, – окликнула повелительница. – Сегодня до захода солнца каждый из вас должен перенести тысячу камней из каменоломни в подземелье. Утром вы отнесете их обратно в каменоломню. Того, кто не справится с заданием, я убью собственноручно.

Кресс повернулся к ней.

– Ваше величество...

– Молчать! – Королева Левресс схватила Кресса за плечо, ее длинные ногти впились в его плоть. – Ты наказан вместе с Братством, принц. Ты перенесешь две тысячи камней.

Ногти пронзили кожу, Кресс сжал губы, но не подал вида, что ему больно.

– Мы не подведем вас, королева! – хором воскликнули ассасины, но королева Левресс не отвела взора серебристых глаз от Кресса. Она ждала.

– Я не подведу вас, королева, – обещал Кресс, под скулами его играли желваки.

Наконец повелительница выдернула когти из его плеча и отвела руку, желая посмотреть на кровь фейри, испачкавшую кончики ее пальцев.

– Я полагала, что утрата воспоминаний пойдет тебе на пользу, Крессика, – прошипела она под грохот шагов марширующих к каменоломням ассасинов. – Но похоже, я ошибалась.

Кресс, не говоря ни слова, смотрел, как верховная правительница Эвера возвращается на холм и подходит к дочери. В воздухе по-прежнему стояла стужа.

Спустя миг королева Левресс в сопровождении четырех стражей осторожными, медленными шагами направилась в замок. Но Хейвен осталась на месте. Она не сводила с Кресса пристального взгляда.

Принцесса, храня ледяное безмолвие, продолжала наблюдать, как принц направляется в каменоломню. Как поднимает первый большой камень. Как несет его к замку и возвращается за следующим.

Кресс думал, после этого она уйдет, но Хейвен смотрела на него все утро, в полдень, залитый оранжево-желтым солнечным светом, и в фиолетовых вечерних сумерках. Она наблюдала за ним до тех пор, пока небо не окрасилось в серо-красный.

Каждую секунду Кресс ощущал ее леденящий взгляд у себя на спине.

Небо хмурилось. Кресс сердито смотрел на него из своего кабинета в Багряной стеклянной башне, прижимая лед к ноющим плечам. Из окна на него смотрело тусклое отражение: пронзительные бирюзовые глаза и длинные гладкие волосы черного цвета.

Снаружи громыхали темные тучи, рассыпая по небу вспышки белого света и проливая нескончаемые слезы на селения Северного края. Дождь колотился в рубиновое стекло, будто желая ворваться в кабинет и утопить Кресса.

Бывали дни, когда принц обрадовался бы такой смерти. Но сейчас он негодующе уставился на дождь убийственным взором. Попытайся дождь утопить его сегодня, Кресс сжег бы небо и испепелил облака. Он украл бы солнце, проклял звезды и заставил жестоких небесных богов заплатить.

За глазами вспыхнула боль, Кресс зажмурился.

– Снова мысли тревожат?

Вошел Фессалия с охапкой книг. Старый ученый положил их на стол и покосился на недописанное письмо с извинениями, которое Кресс собирался отправить лорду Востока. Вскоре ученый подошел к принцу у окна.

– Это просто головная боль. – Кресс сложил руки на груди и снова повернулся к буре.

Фессалия взял с полки расческу и стал приглаживать свои золотистые локоны. Волосы у него были не такие длинные, как у Кресса, но почти доходили до талии.

– Что скажешь насчет свадебного соглашения?

Кресс хмыкнул.

– Я вздохнул с облегчением. После всех этих месяцев наконец-то выясню, кто отнял мои воспоминания.

Рука Фессалии, расчесывающая волосы, замедлила движение.

– Ах, вот что. Этим, значит, ты займешься, став мужем принцессы.

– Ни о чем другом и думать не могу. Вступив в союз с могущественной супругой и получив в дар наследие королевы, я обрету такую силу, что меня никто уже не остановит. Фейри вроде Бонсвика подожмут хвосты.

– Ты и так силен – и без помощи супруги. – Фессалия вернул расческу на ее законное место и сложил на груди морщинистые руки. – Бонсвик совсем спятил. Это всем известно. Возможно, ты выберешь для себя другую цель, когда взойдешь на высший престол Эвера.

– Второй по высоте, – поправил его Кресс. – И я выясню, кто сыграл со мной эту шутку, Фессалия. И тогда похититель памяти дорого мне заплатит.

Ученый вздохнул.

– Царицына погибель, – выругался он. – Я согласился стать твоим наставником, Крессика, лишь для успокоения твоей родной матери, когда она продала тебя королеве. Я полагал, что стану обучать тебя языкам Юга, а не затевать с тобой заговоры против фейской знати, – пробормотал он. – И я и представить не мог, что королева заставит тебя жениться на ее дочери.

– Заставит? – рассмеялся Кресс. – Да я только рад. Всю церемонию буду улыбаться и кланяться благословениям Старейшин. А когда заполучу Север – сокрушу тех, кто пытался меня уничтожить. Если б только моя настоящая мать увидела все, чего я...

Он не договорил, и Фессалия посмотрел на принца вопросительным взглядом.

– Что бы она увидела?

В кабинете сгустилась тишина, которую нарушал один перестук дождя.

Фессалия повернулся к окну.

– Если б только она увидела, каким ты стал опасным? Если б только она увидела, как боится тебя народ Севера? Если б только она увидела, что даже фейская знать вздрагивает, когда ты идешь мимо них в Серебряном замке?

Кресс закрыл рот.

– Здесь полно злодеев, принц, – предупредил Фессалия. – Небесные боги благословили тебя, когда королева заметила твою прирожденную силу и поняла, каким орудием ты можешь стать. Это поистине чудо – она сделала тебя принцем и даровала новое подлинное имя. Но не превращайся в одного из тех фейри. Я обещал твоей матери беречь тебя от всего этого.

Кресс опустил взгляд на золотистые плитки на полу.

– Я должен устроить так, чтобы ни Южный край, ни Темный не посмели пойти на нас войной. Ты знаешь – я готов на все, чтобы защитить Братство. Даже жениться на дочери королевы.

– Возможно, женитьба на принцессе окажется не столь ужасна. По крайней мере, Хейвен умеет петь. Ты всегда питал слабость к музыке.

– У меня нет слабостей, – отрезал Кресс. – И я не поддамся чарам ее песен, какими бы они прекрасными ни были. Ни за что не допущу, чтобы мной вертела эта коварная ведьма.

Фессалия повернулся к своему ученику и уже открыл было рот что-то сказать, но тут дверь распахнулась и в кабинет ворвались трое фейри в темных одеждах ассасинов. Они вышли на тусклый свет бумажных фонарей, и Кресс узнал темные вьющиеся локоны Мора. Затем ассасины расступились, из-за них показалась королева Левресс и проплыла через всю комнату к принцу. Его будущая теща.

В приглушенном свете источающие блеск невинности волосы повелительницы были столь же белы, как снежные цветы. Но улыбка королевы разрушала все ее очарование. В изгибе губ верховной правительницы Эвера таилось столько жестокости и свирепости, что в ее присутствии по коже бежали мурашки.

Ассасины опустились на одно колено в ожидании приказа.

Подойдя к Крессу, королева остановилась.

Пульс принца тут же замедлился, кровь в жилах похолодела, а плечи напряглись, будто она пронзила своей ледяной бледной рукой его грудь и сжала сердце. Кресс натянуто улыбнулся ей, хотя хотелось нахмуриться. Но за это она вырвала бы ему язык.

Пристальный взгляд королевы Левресс обратился к Фессалии, она словно недоумевала, почему старый ученый находится здесь.

– Я пришла, чтобы сообщить печальные вести лично. – Ее белые ресницы сверкнули в свете фонарей.

– Расскажите мне все, моя королева, – произнес Кресс.

– По ту сторону врат на нас напала убийца из мира людей. Утром она убила фейри Севера. За это она должна поплатиться жизнью, но мы подождем до фейского нового года и тогда покончим с ней.

– Что? – Фессалия бросился к Крессу. – Человечка убила фейри? Такого не случалось сотни лет...

– Почему вы решили сообщить это мне лично? – оборвал Кресс ученого, сам обратившись к королеве.

Та смерила его долгим взглядом, поигрывая длинными ногтями.

– Потому что убитый фейри состоял в твоем Братстве, – сказала она. – Он был вторым сыном лорда Гвесса из нашего Северного двора.

Из груди Кресса словно утекла жизнь.

– Уип?.. – прошептал он.

– Вопреки нашим законам, он вышел за врата. Скорее всего, по возвращении его все равно бы казнили. – Королева воззрилась на свои серебристые ногти. – К счастью, за ним следил шпион, который все уладил.

Казалось, вокруг Багряной башни рушится небо. Красная пелена заволокла взор Кресса.

Он стиснул зубы и взмолился:

– Позвольте мне за него отомстить.

– Нет.

– Молю, дайте благословение, королева.

– Нет тебе моего благословения. Теперь ты мой будущий зять, принц. Я запрещаю тебе нарушать закон и пересекать врата. Именно поэтому я пришла сюда сама. – Уголки жестоких губ Левресс изогнулись. – Второй сын лорда Гвесса того не стоил. Фейской силы ему недоставало, да и смеялся он отвратительно.

Что-то сломалось у Кресса в груди.

– Совет властителей потребует отомстить за Уипа! – вскричал он. – Как я могу занять трон Севера, если не убью того человека и не восстановлю справедливость?

Королева смотрела ему в глаза.

– Ты опасно близок к неповиновению, – сказала она.

– Значит, вы отправите их на охоту за человечкой? – уточнил принц, кивнув на троицу коленопреклоненных фейри. – Долгие годы я был лучшим ассасином Северного двора, – заявил он. – Почему нельзя удовлетворить мою единственную просьбу?

– Вчера ты напал на лорда Востока! – Голос повелительницы, звенящий, будто рев рога, пронесся по комнате; по стенам поползли морозные плети. Кресс и Фессалия закрыли уши руками, коленопреклоненные ассасины у фонарей застыли на месте.

Королева с прищуром взглянула на Кресса.

– Ослушайся меня, и весь королевский двор ополчится против тебя. И нет – твоих братьев-ассасинов я за этим человеком тоже не пошлю. В грядущем году у нас есть более важные дела – к примеру, свадьба. Я уже сказала, что человечка будет наказана, когда придет ее час.

Кресс недоверчиво покачал головой.

– Не поступайте так со мной...

– Только посмей сделать хоть шаг к вратам, – вкрадчиво остерегла его королева, – я предупреждаю лишь раз. – Она повернулась к выходу, и троица ее ассасинов поклонилась ей в пояс. – И еще... мои мастера сегодня подстригут тебе волосы, Крессика, – бросила через плечо Левресс. – Ты не можешь жениться на моей дочери, пока у тебя волосы длиннее, чем у нее.

Под скулами Кресса вздулись желваки.

– Вы представляете, сколько у меня ушло времени, чтобы их отрастить? – прорычал он.

В открытые двери вошли цирюльники с изящными ножницами. Королева, напоследок наградив Кресса жуткой улыбкой, удалилась, а ее ассасины так и остались стоять на коленях: позволения встать они не получили. Вскоре ее шаги затихли в коридоре, и Кресс подавил порыв выкрикнуть вслед хоть какую-то угрозу.

Ассасины поднялись. Мор со вздохом подошел к принцу.

– Не печалься о волосах, Кресс, – сказал он. – Из-за них ты все равно смахиваешь на даму – с твоим-то красивым лицом и нежной кожей.

Кресс бросил на него смертоносный взгляд.

– Язык отрежу...

Но Мор уже высунул язык в ожидании.

Кресс приглушенно зарычал и выскочил из кабинета, по пути впечатав одного из цирюльников в стену.

– Не натвори глупостей! – крикнул ему вдогонку Мор.

– Убить человечку – плевое дело, – крикнул в ответ Кресс. – Только и нужно, что произнести подлинное имя и велеть умереть!

Его сапоги загрохотали в коридоре, и наконец он оказался у хрустальной винтовой лестницы. Принц спустился на три пролета вниз, в темные подземелья Серебряного замка, где в холодной мертвецкой готовили тела фейри для церемоний при свечах.

Кресс ворвался в помещение и понял, что слуг там нет. Но увидел тело Уипа – златоглазого фейри. Его брата-ассасина.

Следом вбежал Мор.

– Кресс...

– Забери для меня его воспоминания, – велел принц. – Один раз, Мор. Ради меня.

– Ты ведь знаешь, я не могу.

Принц посмотрел на своего друга, и его бирюзовые глаза наполнились влагой.

– Раньше тебе доводилось это делать? – спросил он, и Мор словно обратился в камень.

– Да. Однажды, – ответил он.

Кресс кивнул и подошел к Уипу.

– Хорошо, – сказал принц. – Сделай это, Мор. Пожалуйста. Я не расскажу ни одной живой душе, что ты использовал дар темных фейри. Я хочу увидеть последние мгновения Уипа. Хочу ощутить то, что ощутил он, когда его сердце перестало биться.

– Тут ничего не поделать, Кресс, – тихо сказал Мор. – Пообещай...

Кресс сжал пальцами виски Уипа.

– Я теперь даже вздохнуть не могу в одиночестве – за мной весь Северный двор наблюдает. Что я тут могу поделать?

Мор немного помедлил, но все же положил свои ладони поверх рук принца на виски Уипа.

В разуме Кресса тут же появился образ человеческой женщины с зеленовато-карими глазами, волосами цвета красного вина и татуировкой, выглядывающей из-под желтого воротника. Под мышкой зажата книга. На обороте блестящими чернилами нацарапано имя.

Глава 5

Кейт Коул и Настоящее

Кейт тупо уставилась на калькулятор; впервые ей было плевать, что результат вышел отрицательным, когда она пересчитала все до последнего пенни. Вздохнув, она провела рукой по волосам и прислонилась к стойке кафе. Рядом испускали сладкий аромат миска с клубникой в шоколаде и какао. Кейт вдыхала запахи, пытаясь напитаться их мощной успокаивающей силой.

Она решила – если по дороге домой купить в пекарне десяток любимых лакомств, может, тогда ее тревожный разум уймется, но сегодня даже миленький магазинчик «Фрукты и выпечка» с выложенными на витрине яблоками в карамели и ореховой помадкой не подарил ей ощущение волшебства.

В полном одиночестве хорошо лишь то, что можно чихать, рыгать, кашлять, петь или говорить с самой собой, когда и где пожелаешь, без всяких там последствий. Кейт принялась напевать песенку знакомой инди-группы на таких высоких нотах, что завыли бы и собаки. Кейт тянула припев мучительную минуту, потом откашлялась и посерьезнела.

В кафе не было ни жизни, ни света, ни ответов. Только грязные бра на стенах немного подсвечивали изнутри уличные окна. Кейт собиралась до открытия отремонтировать камин в углу и выполнить еще несколько неотложных дел. Однако помещение до сих пор выглядело тише, грязнее и запущеннее любого заброшенного здания.

Она побарабанила костяшками пальцев по поверхности прилавка.

– Лучше тебе нас спасти, – сообщила Кейт пустой витрине. – Или у меня будут нехилые проблемы.

Она и умолять не гнушалась. Она бы умоляла стены без окраски, ржавую кофеварку в углу и шкафчики со сломанными дверями. Умоляла бы и жуков, поселившихся под половицами, если б они могли ее понимать.

Но все это было неважно. Даже если в первый год работы кафе все пойдет хорошо и Кейт расплатится с долгами, насладиться спокойной жизнью не выйдет, угоди она в тюрьму за убийство.

А вдруг полиция все же найдет тело? А вдруг за ней явятся сегодня же ночью и уволокут в кутузку до скончания дней? Что будет с бабулей Льюис, если Кейт заберут, ведь старушка столько всего пережила?

Кейт перестала корябать закорючки на своем дешевеньком планшете, осознав, что вывела крупными жирными буквами фразу: «ПОЧЕМУ НИКТО НИЧЕГО НЕ ПОМНИТ?»

С минуту она таращилась на эту надпись. Затем оторвала кусок бумаги и разодрала его на мелкие части.

Звякнул дверной колокольчик, и в помещение ворвалась пыхтящая Лили. Из светлого пучка торчали кудряшки. За порогом она остановилась, упершись руками в колени, и попыталась отдышаться.

– Ты бежала сюда, что ли? – спросила подругу Кейт.

– Ты рехнулась, Кейт? Нельзя доверять другим копам! – выпрямившись, закричала Лили и направилась к ней, оставляя за собой следы на полу. – Почему ты не позвонила? Все это мне рассказал Вестбоу! Оказывается, какая-то чокнутая девица по имени Кейт Коул ворвалась в участок, вопя, что кого-то прикончила!

Кейт взяла наждачку и потерла засохшую шпатлевку на шкафчике.

– Я забыла телефон. Потому и не позвонила тебе, – сказала она. – Ну и, конечно, копам можно доверять. Ты так думаешь из-за своего сноба-напарника. Но он один такой.

– Повезло, что Вестбоу тебя не узнал, вы ведь в прошлом году виделись на благотворительном вечере! Но почему в участке ты не попросила позвать меня?

– Попросила. Тебя не было.

Раздосадованный стон Лили разнесся по пыльному помещению кафе. Она сняла полицейский жилет, рванула пуговицы рубашки и наконец осталась в одной майке. Бросила форму на стойку и присела на корточки возле шкафчика, над которым трудилась Кейт. Та посмотрела Лили в глаза.

– Немыслимо, Кейт, – сказала Лили.

– А что мне было делать-то? Ситуация срочная! – Выпалив это, Кейт покосилась на окно – посмотреть, не видать ли за ним красно-синих мигалок.

– Почему Вестбоу сегодня рассказывал, что какая-то перебравшая студентка решила, будто кого-то убила?

– Потому что так и было. – Кейт уронила наждачку и поднялась. – Я точно кого-то убила, – громко прошептала она. – Но вот беда: мне никто не поверил.

Лили сложила татуированные мускулистые руки на груди.

– Я тебе верю. Именно поэтому нужно пошевеливаться: если где-то есть труп, Кейт, лучше бы нам найти его раньше остальных...

– Его нет. – Кейт достала из буфета стакан. Наполнила его водой из-под крана и выпила, думая о брошенной книге и пролитом кофе, об исчезнувших телах и улыбающихся кассиршах. О том, что вся карьера Лили из-за этого может пойти псу под хвост.

Подруга почесала подбородок.

– Я не следователь, но, если ты по-настоящему кого-то убила, труп должен быть...

– Он исчез! – Кейт с такой силой грохнула стаканом по прилавку, что стакан треснул. Она закусила губу. – Прости, знаю, ты просто пытаешься помочь. День выдался странный, а еще я голодная и злая.

– Да уж, ты не шутишь. – Лили взяла с прилавка дрель и подтащила ящик с шурупами, словно пыталась чем-то отвлечься. Затем остановилась и закусила щеку. – Ты сама-то как?

У Кейт дернулся глаз. Она выбросила треснувший стакан в мусорку.

– Я в норме. Сейчас сожрать бы штук пятьсот бургеров и поспать, чтобы начать соображать хоть немного. – Она снова покосилась в окно, где царила темнота. Переулок казался пустым, в закусочной через дорогу не горел свет. И все же это не гарантировало, что снаружи не поджидает группа спецназа, которая вот-вот рванет штурмовать кафе.

– Знаю, ты психанешь, если я подниму эту тему, но... – Лили присела на корточки, взяла шуруп и прижала его к дверце шкафа, – ты уверена, что не путаешь реальность с одним из романов, которые ты пишешь? Если ты начнешь мешать одно с другим, у меня есть на примете хороший психолог...

– Серьезно, Лили? – вздохнула Кейт. – Психолог?

Лили замолчала. Выждала немного и пробормотала:

– Нет ничего такого в визите к психологу. Я несколько лет ходила после...

Кейт громко кашлянула, прочищая горло.

– Вот что произошло: я забежала утром в одну кофейню – проверить конкурентов, потом туда явился этот парень – конченый козлина, – и я нечаянно его пнула так, что он улетел в стол, и...

– Нечаянно пнула так, что он улетел в стол? Как можно сделать такое нечаянно? – Лили опустила дрель на колено.

– Когда я вернулась в кафе с Вестбоу, труп уже исчез, а все вели себя как ни в чем не бывало – сказали, мол, не помнят, что я там была. – Кейт подошла к креслу, на спинке которого висело ее пальто, и достала из кармана книгу о Белле Стоун. – Вот доказательство, что я была там и что все произошло на самом деле. – Она перелистала страницы, показывая их Лили.

Лили взяла книгу и провела большим пальцем по испачканному кофе уголку.

Кейт хотела было забрать у подруги роман, но вдруг отдернула руку, задумавшись, зачем она вообще втянула Лили в эту историю. Истории, которые начинаются с убийства, не имеют счастливого конца.

– Хотя, может, ты и права. Может, я и правда путаю реальность с выдумкой из-за романа, который пишу. В моей истории непочатый край всяких составляющих. – Она отвела взгляд. Шоколад на клубнике уже слегка подтаял.

Лили потерла виски.

– Ну, во-первых, я сомневаюсь, что ты правильно понимаешь значение фразы «непочатый край». – Она уставилась на Кейт своими голубыми глазами. – А во-вторых, говорю же: я тебе верю, – заявила Лили и снова сложила руки на груди. – Так что давай искать труп.

Кейт крепче стиснула книгу.

– Утром у меня занятие по литературе. Наверное, завтра после обеда получится.

– Тогда труп найдет кто-то другой, Кейт.

Та тяжело сглотнула.

– Увы, Лили, – сказала она, убирая книгу обратно в карман пальто, – похоже, это уже случилось.

Повернувшись, Кейт увидела, что подруга массирует глаза ладонями.

– Схожу в кафе и осмотрюсь на месте, – отозвалась Лили. – Но я работаю в две смены: у нас людей не хватает. Придется вернуться в участок, иначе шеф заинтересуется, куда я пропала.

– Будь осторожна, – предупредила Кейт, подошла к ржавой кофеварке и налила чашку кофе для Лили. – В той кофейне творятся странные дела, знаю наверняка.

Лили захватила с прилавка форму и взяла свой кофе.

– Утром позвоню, – пообещала она. – А до тех пор просто сиди тут и постарайся не влипнуть в неприятности, ладно?

Кейт кивнула, и Лили направилась к двери, на ходу натягивая рубашку. Она вышла, и звон колокольчика эхом отразился от пустых витрин. Кейт смотрела вслед идущей по улице подруге, пока та не скрылась из вида.

Луна окрасила асфальт серебристым цветом, ветерок трепал серые листья. Помещение наполнил тихий шум дождя, застучавшего по окнам. Кейт не сознавала, сколько времени простояла так у окна, уставясь туда, где исчезла Лили, пока дверь кафе не скрипнула снова. Она и не заметила, как кто-то вошел.

Это был Бен – тот, у кого Кейт одолжила деньги, – в незастегнутой рубашке. Над ремнем брюк свисало пузо, плечи покрыты каплями дождя. Он так сильно хмурился, что рожа того и гляди треснет.

Кейт подавила стон.

– Денег нет, – выпалила она, не дав ему сказать и слова. – В следующем месяце заплачу сразу за два!

Бен наклонил голову, отчего подбородок у него стал в два раза толще, и пробурчал:

– Ты же упросила меня дать в долг вам с подружкой-копом. Три месяца как вы получили ссуду, а сами так и не открыли свой магазин!

– Кафе, – поправила Кейт.

– Без разницы. Мне нужны деньги! Смотри, а то я по ваши души кого-нибудь отправлю, – пригрозил он, и Кейт подняла бровь. Заметив, что Лили забыла жилет на прилавке, она подошла к нему и развернула у Бена на виду.

– Непременно передам твое сообщение своей подружке-копу, – сказала Кейт, постукивая по эмблеме полиции. – Или ты забыл, что закон не очень-то жалует типов, которые ведут себя как бандиты?

Бен наставил на нее толстый палец.

– Верни деньги, Кейт! Поверь, тебе ни к чему проверять, на что я способен!

Кейт с сомнением воззрилась на него, но все же кивнула со вздохом.

– Просто дай нам время открыться. Мы с подружкой-копом вернем тебе деньги с процентами, как обещано.

Бен оглядел помещение: несобранные шкафчики, непокрашенные стены, неразожженный камин в углу. Громила презрительно фыркнул, развернулся и ушел, с силой хлопнув за собой дверью. Снаружи донесся его голос:

– Ты ее дружок из полиции? Скажи ей, пусть вернет долг!

Кейт вздохнула, взяла планшет и подошла к прилавку, но тут дверь кафе снова открылась.

– Ты забыла жилет...

Чьи-то руки схватили Кейт за талию. Ее отбросили назад и пригвоздили к стене, по кафе разнесся грохот упавшего на пол планшета. Подняв голову, Кейт увидела пугающие бирюзовые глаза, что сверлили ее грозным взглядом, и из груди будто выбило дух. Придавив Кейт к стене, незнакомец взирал на нее, сжав губы в тонкую ниточку; под скулами у него вздулись желваки. Он ничего не говорил, просто смотрел с такой ненавистью, с какой Кейт еще никогда не сталкивалась.

– Кто... – Слова никак не шли, и она осмотрела чужака с головы до пят. Он был в полицейской форме. Дождь намочил его одежду и волосы, по лицу стекали струйки воды. Мокрые ресницы слиплись. – Я... – У нее перехватило горло, слезы жгли глаза. – Если вы пришли арестовать меня, дайте хотя бы позвонить бабушке.

Его руки были холодны, он стиснул ее еще крепче, и Кейт задрожала.

– Ты должна знать, почему я здесь, человечка. —

Голос у парня был низким, хриплым и мрачным. Но ошарашил Кейт вовсе не его поразительный тембр.

Человечка?

В животе у нее все перевернулось, это слово будто продырявило ей разум, который и так разрывался с самого утра.

На Кейт смотрел хищный монстр с бирюзовыми глазами. Тип, что стоял перед ней, был в точности таким же, как тот златоглазый, который заглянул утром в кофейню.

Кейт покосилась на дверь – та была слишком далеко.

– Чего тебе надо? – Она сама едва слышала свой слабый голос.

– Кейт Коул, – ледяным тоном произнес незнакомец, – я хочу, чтобы ты умерла.

– Ч... что? – прохрипела она. – Что ты такое сказал?

Он прищурил пронзительные глаза, будто чего-то ждал. И не моргал от капелек воды, что стекали ему на веки. Спустя пару секунд тип нетерпеливо поджал губы.

Кейт стиснула кулаки.

– Да что это с тобой? – прошептала она.

Выражение лица незнакомца изменилось. Смертная ненависть в его глазах превратилась в удивление. Он оглядел ее целиком и, задержав взор на шее, принялся шарить за спиной, что-то ища; у Кейт тревожно сдавило грудь.

Она ударила его кулаком в лицо. Чужак уклонился, и костяшки Кейт задели его плечо. Он и с места не сдвинулся. Кейт высвободилась из его хватки и рванулась к двери, но он вцепился в ее свитер и снова прижал к себе. Обхватив ее за талию и прижимая к влажной полицейской форме, грозный тип сказал ей на ухо:

– Я узнаю твое подлинное имя, Кейт Коул, и ты сдохнешь мучительной смертью, которую заслуживаешь. Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой.

Незнакомец отпустил ее, Кейт, покачнувшись, шагнула вперед, и тут прозвенел дверной колокольчик. Внутрь вошла Лили в промокшей рубашке, не застегнутой у горла.

– Я совсем забыла про свою... – Она остановилась как вкопанная. – Патрульный Райли? – удивилась Лили, воззрившись на типа в полицейской форме. – Что вы здесь делаете? – Она выпрямилась и поправила помятый воротник.

– Проверяю информацию по признанию в убийстве, – спокойно и отчетливо ответил парень, голос его был совсем не похож на тот ледяной тон, которым он угрожал Кейт.

Он прошел мимо девушек, и Кейт недоуменно посмотрела на Лили. За незнакомцем тянулся землисто-цветочный аромат. Коп открыл дверь, а выходя, на пороге напоследок оглянулся на Кейт, и его бирюзовые глаза пообещали то, что он не произнес вслух.

– Скоро увидимся, – заверил чужак.

Он вышел под дождь, надел фуражку, и дверь за ним захлопнулась.

Кейт уставилась на пустой дверной проем. Кожу все еще покалывало в тех местах, где незнакомец ее касался.

– Немыслимо, – со вздохом сказала Лили и закатила глаза. – Я буквально секунду назад сообщила Вестбоу, что забираю твое дело. Но похоже, он уже успел послать кое-кого другого.

– Ты знаешь этого типа? – выдавила Кейт, горло у нее совсем пересохло, а спина все еще была вся мокрая от его формы.

– Райли? Его перевели из Оттавы. Сегодня только приступил. Не поверишь – он сильно опоздал. В первый же день.

По влажной спине Кейт побежал холодок: она представила настоящего полицейского Райли, лежащего в какой-нибудь канаве.

«Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой».

Кейт отвернулась к прилавку, чтобы Лили не видела ее лица. В обычный день Кейт не поверила бы в такую невероятную угрозу. Вот только сегодня был совсем не обычный день.

– Эй, что с тобой? – спросила Лили, забирая с прилавка жилет; ее голос разнесся по кафе. – Не переживай из-за расследования, Кейт. Я обо всем позабочусь. Больше Райли со своими вопросами сюда не сунется.

Кейт потянулась за пальто и рюкзаком, стараясь не выдать дрожи в руках.

– Я пойду к психологу, – сказала она и прикусила губу так, что остался след. – По пути в участок будь осторожнее, Лили. У тебя же пистолет при себе?

– Ну конечно. Но почему ты спрашиваешь?

Кейт снова покосилась в окно.

– Да так, просто удостовериться.

Лили провела рукой по испещренному каплями дождя лицу, размазывая макияж.

– Иди поспи, Кейт. Разберемся с этим завтра после твоей учебы, – пообещала она.

Кейт подождала на лестничной площадке перед своей квартирой, пока не услышала перезвон колокольчика кафе. Она бросилась к окну и увидела, как Лили идет по дороге, а потом поворачивает налево к участку.

Кожу Кейт закололо от странного ощущения – по рукам и ногам словно ползли муравьи. Словно прохладный ветер пробрался под одежду. Словно ее одновременно обдало ледяным холодом и горячим паром. Казалось...

Казалось, за ней кто-то наблюдает.

Она поднималась по лестнице к себе на второй этаж, и ей мерещились бирюзовые глаза.

Она чистила зубы, и они смотрели на нее из зеркала.

Она забралась в кровать, и они шарили по ее постели.

Наступила полночь, сон все не шел, Кейт сдалась и выбралась из постели. Встала у окна и посмотрела на тихий город. Дождь перестал, но влажный асфальт поблескивал в свете фонарей.

На той стороне улицы она заметила фигуру с ярко-рыжими волосами. Кейт отодвинула штору и приоткрыла окно: стали слышны крики. Два голоса: высокий и низкий. А еще плач.

Кейт мучительно вздохнула, вцепившись в подоконник.

– С ней все будет хорошо, – сказала она себе. – Это не мое дело. Совершенно не мое дело.

Она уже взялась за ручку и хотела было закрыть окно, чтобы не слышать звуков с улицы, но помедлила. Перевела взгляд на темный переулок рядом с закусочной, но разглядеть что-то с ее места не представлялось возможным.

– Если будет нужно, она вызовет копов. Наверное... – Кейт кивнула себе. – Руки-то есть. И пальцы – набрать номер. – Она сильно прикусила губу и закрыла окно. – Наверное, и телефон имеется...

Кейт повернулась к кровати, украдкой покосившись на собственный телефон со светящимся на экране временем. Тот подсказал ей: уже поздно что-то предпринимать, да и сил исправить ситуацию ей все равно не хватит, и все же, все же, все же...

Часы сообщили, что прошла еще минута.

– Г-р-р... Немыслимо, – проворчала Кейт, схватила телефон и быстро вышла из комнаты. Пол в квартире был холодным, но Кейт пинком отшвырнула туфли в сторону и выскочила на лестничную площадку.

– Да? – отозвалась после первого же гудка Лили, пока Кейт бегом спускалась в кафе.

– Ты не спишь – здо́рово, – выпалила Кейт, толкнула входную дверь и окунулась в холод ночи.

– Я все еще на дежурстве.

– Она в беде, Лил.

– Кто?

– Рыжая с той стороны улицы.

Лили простонала.

– О-о, Кейт! Дуй обратно в постель!

– Этот гад вернулся, и у них, похоже, серьезная стычка... – Телефон, который она придерживала плечом, соскользнул, упал на тротуар, но Кейт не обратила на это внимания и босиком помчалась в переулок.

Глава 6

Принц Крессика и Вся глупость людская

Кресс слышал шепот магии Эвера, зовущей его назад в Серебряный замок. Он чувствовал ледяной взгляд королевы, которая стояла за вратами. Но острее всего на свете где-то в глубине своей фейской души Кресс ощущал потерю Уипа – сосущую пустоту, сокрушительную боль, хуже голода.

После того как Кресс произнес неверное имя Кейт Коул, все могло пойти наперекосяк. Если бы он не учуял привязанность его цели к тонколицей человечке на улице, убийца фейри и его могла уничтожить – как Уипа. Этой убийцей, похоже, и была Кейт Коул. Что означало схватку ассасина с ассасином, в которой выжил бы только один из них.

Балкон жилища Кейт Коул был весь в земле, просыпавшейся из старых цветочных горшков. Кресс притаился там, поглядывая на свои короткие волосы в отражении балконной двери и прислушиваясь к беспокойному человеческому дыханию, доносившемуся из-за стен. Он надеялся, что объявится кто-нибудь и произнесет ее подлинное имя.

Кресс смотрел, как она выбралась из кровати и, спотыкаясь, пошла к окну. В столь поздний час улицы были темны, лишь несколько высоких фонарей освещали дорогу. Щель в шторах была небольшая – Кейт Коул не заметила Кресса.

Протирая глаза, человечка отодвинула занавеску. Она открыла окно, и Кресс затаил дыхание. Но из переулка через дорогу доносились звуки людской перебранки, что, кажется, заинтересовало Кейт Коул куда больше.

Человечка – его мишень – бормотала себе под нос какой-то вздор. Она закрыла окно, а мгновение спустя куда-то помчалась. Кресс прислушался к топоту ее ног на лестнице. Вскоре она появилась на улице, выскочив из здания с какой-то светящейся штукой, которую ухом прижимала к плечу. Затем направилась в переулок, и Кресс различил еще пару бьющихся человеческих сердец.

Кресс утомленно фыркнул. Он перепрыгнул через перила балкона, легко приземлился в тени и обошел здание, чтобы посмотреть на происходящее из укрытия.

– Идем в дом, я замерз! – сварливо рявкнул человек мужского пола и схватил рыжеволосую человечку за плечо.

– Эй! – крикнула им Кейт Коул, протискиваясь между скандалистами.

– Ты кто еще такая? – спросила ее рыжая, и Кресс хмыкнул.

Ему тоже хотелось бы знать.

– Уйди с дороги, – проворчал мужчина.

Кресс вздохнул и принялся изучать ногти на предмет того, не осталось ли под ними человеческой грязи. Рукоять его меча лежала на спине. Кресс подумал: может, броситься в переулок и зарубить их всех? Он совершал и более безрассудные поступки, чем нападение на ассасина, о котором ничего не известно.

– Иди доставай кого-нибудь другого, – сказала Кейт Коул мужчине.

Его кулак устремился в стену, мимо стоявших рядом человечек. И все же Кейт Коул каким-то образом сама подвернулась под удар, и Кресс зашелся глубоким смехом, тут же разнесшимся во тьме. Кулак угодил Кейт Коул в плечо, стукнув ее так сильно, что она отшатнулась.

Но, кажется, человечка добилась своего. Кресс прислушался к участившемуся ритму сердца человечки, к ее хриплому дыханию. Он думал, в отместку она разрежет нападавшего на части – как поступила бы любая из знакомых ему жестоких дам-ассасинов.

Но Кейт Коул повернулась к бледнолицему мужчине, даже не вытащив оружие. Она не стала морочить ему голову чарами. И угрожать тоже не стала.

– Что с тобой такое? – просто спросила она. – Неужели в наше время еще остались придурки, которые бьют девушек?

Кресс, заинтересовавшись, опустил руку.

Человек удивленно заморгал.

– Я... – Он попятился. – Да я вообще-то не пытался... То есть – ты же сама под кулак полезла! Хотел-то просто попугать и промахнулся бы, но ты нарочно заставила меня ударить!

Над дорогой разнесся трубный рев, и мужчина побледнел еще сильнее. Он было развернулся бежать, но Кейт Коул ухватила его за клетчатую рубашку. Человек едва не утащил ее за собой, и Кресс снова негромко хохотнул.

Мужчина оттолкнул Кейт Коул – та запнулась, полетела в кирпичную стену, едва успев неуклюже подставить руки, и ударилась лбом. Она заморгала, ресницы затрепетали, и Кресс закусил щеку.

Треклятый Эвер, да что она вообще творит?

– Стой! Полиция! – раздался громкий голос офицера Лили Бейкер. Рядом с ней был ее напарник – офицер Коннор Бакс.

Мужчина в клетчатой рубашке побежал за угол дома, где в темноте, прислонившись к стене стоял Кресс. Принц фейри вздохнул. И легким пинком в упитанное пузо отправил человека обратно в переулок.

Там мужчину в клетчатой рубашке перехватил офицер Бакс и повалил на землю.

Кресс из укрытия наблюдал, как Кейт Коул касается своего лба изящной ладонью.

– Ты цела? – спросила ее офицер Лили.

Кресс сложил руки на груди, приподняв брови. Кейт Коул согласно кивнула.

– Тебе придется проехать с нами в участок, – сказала офицер Лили, и Кейт Коул вздохнула.

– Не могу – после того, как вчера там побывала, – сказала она и качнула головой в сторону рыжей человечки, которая смотрела на все широко распахнутыми глазами. – Но есть свидетель. Она все видела.

Офицер Лили посмотрела на офицера Коннора, который тащил мужчину в клетчатой рубашке к четырехколесной повозке с мигающими огнями.

– Тогда тебе лучше скрыться, пока не приехало подкрепление, – посоветовала офицер Лили.

В тот же миг Кейт Коул сорвалась с места, перебежала через дорогу и исчезла в своем жилище.

Принц фейри постучал пальцем по рукояти своего меча, поняв, насколько сложная ему предстоит задача. Его мишень – человечка – великолепная актриса, каковой он не встречал за все двадцать два года своей фейской жизни. Она обдурила даже тех, о ком заботилась, притворившись неким нежным и слабым, нуждающимся в помощи созданием, а не смертоносной убийцей фейри.

Кресс нырнул глубже во тьму, решив, что все равно не получит ответов на балконе Кейт Коул, раз даже офицеру Лили Бейкер не известны ее секреты.

В желудке заурчало. «Т-ш-ш», – велел ему Кресс на ходу.

К нему взывали пиры Северного края, маня домой. Казалось, прошел целый век с тех пор, как Кресс смаковал цветочный сироп, ел сладкую кукурузу и розовое тесто. Вероятно, он не создан ни для сельской жизни, ни для жизни среди людей. А ведь Кресс покинул Эвер меньше суток назад.

Ночной холод в человеческом мире пах не так, как мороз на Севере. Он был чистым, пустым и хранил воспоминания лишь о деревьях, которые окутывал. Кресс последовал на запахи, разливающиеся в воздухе, и внезапно учуял знакомый. Он тут же остановился.

– Царицына погибель, – пробормотал Кресс.

Принц повернулся.

На противоположную сторону улицы упали тени трех воинов фейри. В лунном свете поблескивал серебром арбалет Шейна, но остальные скрывались во мраке.

Должно быть, они догадались, что их обнаружили, поскольку троица вышла из тени и на пустой дороге предстала перед своим принцем.

Серебристо-карие глаза Мора смотрели пристально, губы были поджаты. Драниан казался сердитым, но это дело обычное. Шейн сиял будто щенок, готовый к приключениям. Его босые ноги посинели от холода человеческого мира.

– Что... – выдавил сквозь зубы Кресс, – во имя богов небесных, вы тут делаете?

– Спасаем твою фейскую шкуру, Кресс, – ответил Шейн, взмахнув арбалетом и опустив его на плечо. – Иначе зачем бы нам нарушать священный закон фейри?

Кресс посмотрел на Мора, который ничего не сказал.

– Как вы прошли через врата? – все равно уточнил принц.

– Мы доверились судьбе и положились на успех твоего предприятия, твое высочество, – отозвался Шейн, и в жилах Кресса застыла кровь. – Теперь тебе никак нельзя сплоховать, иначе все мы будем мертвы. Таково наше соглашение с Советом властителей Севера: они позволили нам пересечь границу и помочь тебе.

Мор не моргал несколько долгих минут. И взгляда от Кресса не отвел.

– К счастью для тебя, кое-кто из Совета властителей жаждет справедливости для Уипа. – Шейн пожал плечами, арбалет соскользнул и едва не грохнулся на дорогу, но фейри успел его подхватить.

Кресс провел пятерней по своим ужасным, вопиюще коротким волосам, которые едва прикрывали заостренные уши.

– Мне не удалось узнать подлинное имя человечки.

– Отлично. Что ж, нам нужно его выяснить – или мы все погибнем смертью предателей, – впервые заговорил Мор.

Высокий фонарь, освещающий дорогу, замигал, и несколько мгновений прошло в напряженной тишине.

– Покуда живем здесь – следуем правилам, – наконец постановил Кресс, указывая на братьев-ассасинов. – Не выдавать себя при свидетелях. Не упоминать наше царство или королеву. Никакой лишней магии напоказ людишкам.

– Считаешь, нам не известны правила? – стиснув зубы, выдавил Мор.

– И никакой лжи. Не стоит навлекать на себя лишние проклятия за обман людишек.

– Осторожнее, твое высочество, – предупредил Шейн, щупая большим пальцем острый конец своего арбалета. – Что-то ты раскомандовался.

У Кресса отвисла челюсть.

– Неужели? – с сарказмом поинтересовался он.

Шейн вздохнул.

– Может, поцелуй? – предложил он, отбрасывая белокурые волосы с глаз. – Говоришь, ты не знаешь ее настоящего имени. Так отбери взамен ее волю. Наверняка она пожелает умереть за тебя, если ты попросишь.

Драниан с отвращением скривился.

– Да как ты смеешь просить принца Севера целовать человечку! – прорычал он.

Но Кресс сложил на груди руки и побарабанил пальцами по выступившим мускулам.

– Шейн, ты единственный из нас, кто провел детские годы в академии. На уроках тебе рассказывали о шести опасностях человеческого царства?

– Конечно, – кивнул Шейн. – Люди плетут заговоры не так, как мы. И они обязательно попытаются накормить вас хлебом, – сообщил он.

Кресс замолчал в раздумьях.

– Нужно попробовать выяснить, кто командует человечкой, – сказал он. – Интересно, это приказ свыше – убить одного из наших братьев? И как она умудрилась перехитрить фейри? Мне нужны ответы.

– Возможно, если ты их отыщешь, королева не уничтожит тебя за то, что ты сбежал из Эвера до свадьбы с ее дочерью, – сердито предположил Мор. В его словах сквозили гнев и напоминание об обещаниях, которые Кресс нарушил.

Глава 7

Кейт Коул и Лекция, которая изменила все

Кейт уставилась на свое отражение в зеркале ванной. На нее смотрела девушка с вишневыми волосами, собранными в пучок, усталыми карими глазами и нелепой багровой ссадиной на лбу. Кейт едва узнавала себя в таком виде. Она сорвала резинку, и буйные пряди свободно разметались у нее по плечам. Если начистоту, она являла собой нечто среднее между клоуном, не спавшим семнадцать дней, и Барби, расплавленной в микроволновке.

На этой неделе Кейт не следила за девицей с той стороны улицы. Рыжая нечасто бывала дома, а когда бывала, Кейт часами шпионила за ней как безумная, стараясь набраться смелости подойти и поздороваться. В эту квартиру она переехала полгода назад, но у нее все еще не поворачивался язык признаться той девушке, кто она такая.

Теперь же, после эпизода с разбитым лбом в переулке, Кейт наверняка казалась ей идиоткой, которая без всякой причины полезла в неприятную ситуацию.

Кейт прикрыла рукой глаза, размышляя, как после такого шоу вообще подойти и познакомиться.

К тому же вчера утром она кого-то прикончила. Так что и это перевернувшее ее жизнь событие следовало принять во внимание.

«Привет, я – Кейт. Лезу в чужие дела – просто не могу удержаться. А! Еще иногда убиваю. Хотя тебя я, скорее всего, не убью. Надеюсь».

– Неужели это только вчера случилось? – пробормотала она, смачивая тряпицу холодной водой.

Кейт поморщилась, прикладывая влажную ткань к пульсирующему от боли лбу.

Закончив, она оперлась руками на раковину и уставилась в зеркало, откуда вместо ее усталых карих глаз на нее воззрились жуткие бирюзовые. Даже после полной треволнений ночи Кейт не могла выбросить этого парня из головы. Не будь он таким пугающим – сошел бы за красавчика.

– Да что с тобой такое? – прошептала она девушке, отражающейся в зеркале. Разве можно думать об этом после того, как он ворвался в кафе и припечатал ее к стене? Кейт не выносила бесцеремонных парней. Хотя последней каплей стало то, что он прямо заявил ей, будто хочет ее смерти.

И даже после того, как Кейт ударилась лбом о стену в переулке, первым делом ее мысли перенеслись к нему. Словно ей было любопытно, видел ли он это. И все же Кейт не понимала, почему вообще о нем думает. Будь ее жизнь книгой в жанре ужасов, как раз в этой части она с воплями неслась бы по лесу, а он гнался бы за ней сквозь чащу до самого жуткого конца.

Кейт схватила щетку для волос и принялась яростно расчесываться. Сегодня ни к чему краситься – все равно лоб смахивает на пламенеющий маяк.

Спустя полчаса Кейт вышла из кафе. Стараясь не расплескать горячий латте, она почти бежала по улице. Кейт предпочла обойти квартал дальней дорогой, чтобы не проходить мимо мини-маркета Бена. На ходу она просматривала в телефоне дешевые авиабилеты. Прежде Кейт не доводилось летать, но Греция стала казаться ей неплохим вариантом для путешествия. Или переезда.

Кейт составила план, и на душе у нее полегчало. Она будет сидеть у моря и есть греческий салат, попивая прохладные фруктовые напитки. Наверняка в Греции тоже есть кафе. Вероятно, Кейт сможет открыть там свое заведение с французской выпечкой, английским чаем и вкусностями со всей Европы, как в уютных романах о путешествиях.

Зажужжал телефон, Кейт подавила зевок.

– Хм-м? – скорее промычала она, чем поприветствовала собеседника. Реши она, что сумеет заснуть, еще утром улеглась бы обратно в постель, но ей не хотелось оставаться в здании кофейни в одиночестве.

– Нам пришлось отпустить его, Кейт.

Она застыла как вкопанная.

– Что?

– Не сочти меня предвзятой, но парень твердо стоял на своем. Ты уверена, что сама не подвернулась под удар? – спросила Лили.

Кейт закусила губу.

– Ну может, немного.

– Знаю, ты волнуешься за эту девицу с той стороны улицы, но она взрослая. И может сама разобраться с собственными проблемами. Да и парень – не того типажа, который бросается с кулаками на кого попало.

– Он орал на нее, а она плакала!

– Что ж, у нее ни одного синяка не было. Нет ни единого доказательства нападения – ведь ты с нами не поехала, а девица сказала, что ты фактически вынудила его тебя ударить.

Сердито засопев, Кейт поставила кофе на скамейку. И запустила руку в волосы.

– Может, после задержания он научился уму-разуму.

– Кейт... – сказала Лили.

– Что?

– Хватит играть в бога. Позволь мне заняться настоящими бандитами.

– Ладно, – то ли проворчала, то ли пробубнила Кейт и одернула свой желтый свитер.

– Знаешь, есть и другое решение. – Связь с Лили на мгновение пропала, и Кейт повернулась к вышке сотовой связи в отдалении, словно пытаясь поймать сигнал. – Ты можешь вступить в наши ряды, как я давно предлагаю. И будешь ловить всех бандитов, каких захочешь.

– Ни за что, – отказалась Кейт. – Мне больше не стоит приближаться к участку.

Повисло долгое молчание, но Лили наконец заговорила снова:

– Сегодня вечером будет гроза. Хочешь, переночую у тебя?

Кейт тяжело сглотнула.

– Нет.

– В прогнозе всю неделю бури.

– Знаю.

Снова молчание. Прилетела пара птиц, устроилась на дереве у тротуара и зачирикала.

– Что ж, если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Удачных занятий! – сказала Лили.

В динамике послышался щелчок: Лили повесила трубку. Кейт убрала телефон в рюкзак, взяла латте со скамейки и снова пустилась в путь к университету. По дороге она бросила опасливый взгляд на небо. Облака все еще были белыми.

Сухие листья, кружась, планировали с деревьев, отчего утренний воздух пестрел коричневым и желтым; листва ложилась на дорожку кампуса покрывалом кленовых конфетти, а потом ее раздувал ветер. Кейт шагала по лестнице, потягивала латте, смакуя корицу и мускатный орех, и пыталась унять бешеные мысли успокаивающим вкусом молока и эспрессо. Громадное здание – памятник архитектуры – поглотило ее.

Над гомоном студенческой толпы раздавался голос профессора Палмера. Кейт как раз проходила мимо него и профессора Эреса – они увлеченно беседовали.

– ...и я говорю о странных случаях в университете. Вы же знаете о происшествии в библиотеке и о рычании из-под пола...

– И вы опять будете утверждать, что причина всему – мифические существа? Бросьте, Палмер. Никто не верит в эту чепуху. Вы слишком долго преподавали мифологию.

Кейт замедлила шаг. До нее, как и все до остальных, дошли слухи об университетской библиотеке. Летом они охватили весь кампус, как лесной пожар: группа студентов разгромила библиотеку и испортила половину книг. Пока никого за это не задержали.

Кейт тяжело сглотнула, вспомнив, как «Райли» с бирюзовыми глазами назвал ее «человечкой».

– Мистер Палмер, – вмешалась она в беседу профессоров. – Можно поговорить с вами после занятия по литературе?

Профессор Палмер озадаченно приподнял бровь.

– Полагаю, да, мисс... Мисс?

– Кейт Коул. У меня есть несколько вопросов... о вашем предмете.

Она почувствовала, как наливаются теплом ее щеки под недоуменным взглядом мистера Эреса – тот будто не понимал, зачем кому-то из студентов консультация человека, снискавшего славу «чокнутого профессора». Кейт, не глядя на него, ждала ответа мистера Палмера.

– Я писательница, – объяснила Кейт. – Пишу фэнтези-роман, основанный на мифологии.

Как только она произнесла «фэнтези-роман», профессор Палмер принял недовольный вид, однако кивнул.

– Я все утро буду у себя в кабинете, – пробормотал он.

– Спасибо! – Кейт выдавила улыбку и повернулась, чтобы отправиться в свою аудиторию. Но вдруг зацепилась взглядом за кого-то, кому было не место среди молодежи и их рюкзаков, и вздохнула.

Пятилетняя Грейслин Морис кружила по вестибюлю, где толпились студенты вдвое выше ее ростом. Глаза малышки уже налились слезами. Шнурки на одном ботинке развязались, из носа текло. Сопли она утирала рукавом.

– Ты потерялась? – спросила Кейт, подойдя к ней и присев на корточки. Кейт не видела Грейслин со времени своей летней подработки в детском саду. Миссис Морис вела в университете занятия.

При виде Кейт Грейслин разревелась.

– Мисс Кейт! Не могу найти мамочку!

Кейт посмотрела на часы.

– Я отведу тебя на кафедру, и мы ее найдем. Пошли.

Грейслин всхлипнула, Кейт взяла ее за руку и повела по коридору.

– А вы вернетесь в детский сад на следующее лето? – спросила Грейслин сквозь слезы.

– Нет, я буду работать бариста, – ответила Кейт, смахнув огромную слезу со щечки Грейслин.

– Ба-ри-и-ста?

– Забудь, – засмеялась Кейт.

– Мисс Кейт... – снова позвала Грейслин, – я не буду плакать, если вы мне споете песенку о цветочках.

– Что? Хочешь, чтобы я спела? Прямо здесь? – Кейт снова хохотнула, покачала головой и направилась к самому оживленному пересечению коридоров. – Я не могу устроить такое прямо здесь. Давай-ка найдем твою мамочку, пока я не опоздала, иначе это будет совсем уж неимоверно.

Грейс пару секунд шагала молча, а потом опять позвала:

– Мисс Кейт?

– Что?

– А «неимоверно» это как?

Кейт открыла было рот для ответа, но промолчала, скривив губы, словно обдумывала вопрос.

– Если честно, – сказала она, кашлянув и понизив голос, – я точно не знаю.

Десятью минутами позже Кейт вбежала в аудиторию и уселась на свое обычное место, радуясь, что успела к началу лекции. Она надела очки и достала телефон. Посмотрела на фото на экране заставки: женщина с темными вьющимися волосами в вязаной шапочке, мужчина со светло-карими глазами, как у самой Кейт, и пара ребятишек, бросающие в них снежками. Снимок был сделан в тот же день, что и фотография у бабули Льюис. Светило солнце, хотя воздух дышал прохладой. Снег был влажноватым – из такого получаются идеальные снежки.

Кейт разглядывала фотографию, пока профессор Стеннер не начал читать лекцию о популярных книгах и повествовании, основанном на развитии характеров персонажей. Он говорил около часа, многократно повторяясь, – как будто студенты волшебным образом превратятся в гениев, если методично талдычить одно и то же.

Кейт потерла виски, думая обо всем, кроме темы лекции. Она понятия не имела, о чем говорит профессор Стеннер: два последних занятия она пропустила, помогая Лили готовить кафе к открытию. До него оставалось еще не меньше месяца. В коридоре горой высились коробки, привезенные службой доставки. Кейт так и не сумела их поднять, и они стояли там уже больше недели.

Она провела пальцем по уголку романа о Белле Стоун, по шершавой, испещренной пятнами бумаге. И проделала то же еще раз, вслушиваясь в перешептывания девчонок позади.

– Видела, кто только что вошел? Этого парня точно на лекциях раньше не было. – Девушка отчетливо гнусавила. Таким голосом хорошо озвучивать повествование от лица злодеев в аудиокнигах.

– С чего ты взяла? Может, он всегда садится на последние ряды, – предположила другая.

– Нет, будь у нас хоть одна общая лекция, я бы запомнила! Может, он только что перевелся? Интересно, у него есть подружка?

– Нужно позвать его на вечеринку к Софи в субботу. Чур, он мой.

Девицы еще что-то бормотали и хихикали, но вдруг притихли.

Стул, стоявший рядом с Кейт, отодвинули. Кто-то на него уселся.

– Что я пропустил? – прошептал незнакомый голос. Кейт не сразу поняла, что он обращается к ней.

– Ужасно утомительную болтовню насчет повествования, основанного на развитии персонажей, – ответила она, не поднимая взгляда.

– А... Мое любимое.

Кейт сняла очки и отодвинула книгу. Парень наверняка улыбался, но ей было не до него. Глубокий, хриплый голос незнакомца говорил о многом. Любопытно, пользуется ли он им для чего-то приятного, например для пения, или только для того, чтобы флиртовать с девушками...

Судя по тому, насколько он общительный, вероятность последнего составляла 376 %.

Парень потянулся к ее книге и постучал по уголку.

– Похоже, ты пила кофе...

– Нет настроения болтать, – призналась Кейт. В доказательство она не отводила взгляда от профессора Стеннера. Незнакомец не ответил, прошла секунда, и Кейт задумалась: не слишком ли резко его отбрила? Она прикусила кончик языка и принялась размышлять, чего бы такого сказать дружелюбного, но в то же время не приглашающего к разговору. Но тут парень издал приглушенный мрачный смешок, и она не успела ничего придумать. Он заговорил первым:

– Как пожелаешь. Человечка.

Пронзительный звонок возвестил об окончании лекции, и Кейт вздрогнула. Студенты с грохотом и скрежетом стульев поднимались со своих мест, но она осталась сидеть; в ушах у нее звенело, пока профессор Стеннер быстро договаривал последние несколько секунд своей речи.

Парень не уходил.

Кейт схватила роман и сунула его в рюкзак. Хотела было встать, но парень потянулся к ней, и она помедлила, отказываясь на него смотреть.

Он осторожно взял ее за подбородок. Другая его рука крепко обхватила лямку рюкзака, висевшего у нее на плече.

Кейт задумалась, не бросить ли рюкзак, но не успела – парень повернул ее лицом к себе. Она посмотрела в холодные бирюзовые глаза, и в животе у нее разлилось тепло.

– Мистер Райли... – проскрипела Кейт.

Тот расплылся в гадкой усмешке.

– Отнюдь.

Вцепившись в ее стул, он развернул его прямо с ней и рывком придвинул к себе. Ножки заскрежетали по полу. Незнакомец подался вперед, оказавшись совсем рядом – Кейт даже ощутила его дыхание у себя на лице. Она перестала дышать.

– Чего тебе от меня надо? – спросила Кейт, едва осмеливаясь шевелить губами в такой близости от него.

– Только это, человечка.

Он прижал свои ухмыляющиеся губы к ее губам, и Кейт окутали ароматы земли и цветов. Поцелуй был нежным, почти осторожным. Тепло разлилось в груди Кейт и собралось в животе, будто горячий чай.

– Снимите комнату, – пробормотал кто-то рядом.

Еще целую невыносимо жаркую секунду Не-Райли прижимался к ее губам. Его длинные ресницы коснулись ее виска. Цветочный аромат заполонил все.

Затем незнакомец отстранился, унося с собой запахи лепестков и цветочной пыльцы; Кейт широко распахнула глаза.

Он казался спокойным. Довольным собой. Наверное, даже гордым.

Кейт влепила ему пощечину.

Недовольный студент позади них издал сдавленный смешок, несколько студентов зашептались. Некоторые встали с мест и поплелись к выходу из аудитории, на следующую лекцию пришла новая группа. Пока они рассаживались, помещение снова заполнилось голосами студентов.

Парень молча взирал на происходящее. Вид у него был еще более ошеломленный, чем в кафе.

– Не тронь меня, – отрезала Кейт.

Профессор Стеннер за кафедрой подбоченился и спросил:

– Что за переполох?

Ни Кейт, ни незнакомец не ответили.

Она встала, ее стул скрипнул. На сей раз парень ее не остановил, так что Кейт схватила рюкзак, помчалась по проходу, выбежала из аудитории, прошла через вестибюль и очутилась на лестничной площадке. Мысли ее неслись вскачь, а сердце билось и того быстрее.

Спускаясь по лестнице, она то и дело оглядывалась. До низа оставалось всего ничего, но тут перила перед ней перехватили две крепкие руки. Кейт вскрикнула: эти руки подняли ее и потащили в укромный угол под лестницей. Она уперлась спиной в холодную стену.

Пепельно-каштановые волосы парня были взъерошены, бирюзовые глаза блестели в полумраке, он источал ужас, от которого дрожь пробирала до самых костей.

– Поцелуй меня снова, человечка! – потребовал он. – Немедленно!

– Отпусти... – прошипела Кейт, однако вышло слишком тихо и совсем не угрожающе.

Парень всмотрелся ей в глаза, и на лице его мелькнула тень разочарования. Но спустя миг он уже снова гадко ухмылялся.

– Царицына погибель, ты должна была знать, что я приду по твою душу. Никто не может убить фейри и остаться в живых.

Кейт попыталась вывернуться из его хватки. Но чужак лишь улыбнулся еще шире.

Над лестницей разнесся смех, и улыбаться парень перестал. Незнакомец чуть крепче сжал Кейт, но, когда на лестничной площадке появились студенты, убрал от нее руки.

Он медлил; взор его глаз с темными ресницами устремился сначала на татуировку в виде горы у нее на шее, потом на лоб – на вздувшуюся там ссадину. Вокруг шумели студенты, но парень по-прежнему таращился на Кейт.

– Странно, что ты дала ему себя ударить, – с любопытством вскользь заметил он.

Кейт не сразу поняла, о чем говорит чужак. Она коснулась болезненной шишки на лбу.

– Откуда ты...

Он снова усмехнулся, а Кейт побледнела.

– Держись от меня подальше, – прошептала она.

Веселье на его лице растаяло, сменившись ледяным взглядом.

– И не мечтай.

Последний юноша спустился по лестнице, Кейт вывернулась из хватки парня и пристроилась к уходящим студентам. Она шагала с ними до самых дверей, сжав дрожащие руки в кулаки.

Позади из-под лестницы донесся тихий зловещий смешок. Кейт уже почти покинула пределы слышимости, но тут чужак сказал:

– Беги, беги от меня, человечка. Я всего лишь играл с тобой. Но скоро тебя настигнут мои ассасины, а они не столь терпеливы, как я.

Эти слова так и звенели в ушах у Кейт, пока она мчалась через вестибюль. Хотелось ей лишь одного: снять ботинки и швырнуть их в него с криком «Урод!», но она не остановилась. Даже ни разу не бросила взгляд через плечо.

Кейт свернула направо и заспешила по коридору в противоположное крыло здания, на бегу посматривая на дверные таблички.

Не увидев нужной двери, Кейт направилась к лестнице и снова поднялась на второй этаж.

Отыскав кабинет профессора Палмера, Кейт почти ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь. Обернувшись, она увидела профессора: тот с широко распахнутыми глазами сидел за столом и держал руку на сердце.

– Простите, – задыхаясь, выпалила Кейт. Она уже открыла было рот объяснить, почему вот так ворвалась, но вместо этого ляпнула: – Я в беде! За мной гнался кто-то... Вернее, что-то...

Профессор Палмер недоуменно заморгал. На столе у него лежал недоеденный бутерброд с арахисовым маслом – без тарелки. Повсюду рассыпались крошки. Кейт ждала, переминаясь с ноги на ногу. Думала, что профессор вызовет охрану, но вместо этого он бросил взгляд на часы, встал, взял портфель, пальто и сказал ей:

– Наконец-то. Следуйте за мной.

Недоеденный бутерброд Палмер резко смахнул в мусорное ведро у стола.

Он прошел мимо Кейт к двери, распахнул ее и поверх очков внимательно осмотрел обе стороны коридора. Кейт готова была поклясться, что профессор подавил нетерпеливую улыбку.

Вдруг без предупреждения он сорвался с места и зашагал быстрым шагом, как легкоатлет. Кейт рванула за ним, придерживая лямку рюкзака на плече. Даже в плотной толпе студентов Кейт чувствовала себя на виду, как если бы находилась на открытой местности – кожу будто жег чей-то взгляд. Не сказав ни слова, профессор Палмер промчался через двери пожарного выхода, затем вниз по лестнице и выскочил в прохладу осени, на ходу надевая пальто.

Миновав кампус, они вышли в город и очутились на улице, застроенной величественными стеклянными небоскребами. В воздухе пахло выхлопными газами и прелой землей, а еще немного – печально известным безумием профессора.

– Сколько вы уже бегаете от этого мифического создания? – наконец спросил профессор Палмер. Он прищурился, глядя на здания.

– Э-э... примерно два дня. Я... – Кейт прикусила язык. – Я одного из них убила. Это вышло совершенно случайно.

Палмер резко остановился и повернулся к ней. Похоже, он не удивился и не ужаснулся. Видимо, сказанное произвело на него впечатление.

– Как?

Кейт покраснела.

– Я пнула его, и он врезался в стол.

– Хм-м... – кивнул Палмер, обдумывая ее слова. – Почему? Он напал на вас? Вы его рассердили? – Он внимательно осмотрел ее, особенно шишку на лбу Кейт, и пробормотал себе под нос: – Вы смахиваете на ту, кто может спровоцировать невинное создание.

Выражение лица Кейт изменилось, она расправила плечи.

– Он не был невинным созданием!

Хмыкнув, Палмер сунул свободную руку в карман пальто.

– Должно быть, вашим родителям с вами непросто, – вслух подумал он.

– У меня нет родителей. – Кейт и сама не поняла, зачем ему это сказала. Она со старших классов никому об этом не говорила. Эту часть своего прошлого она хранила отдельно от своего нового имени, новой прически, новой татуировки и новой жизни.

Но профессор Палмер просветлел лицом.

– Нет? Ну и отлично! – заявил он, широко улыбнувшись.

Внезапно он развернулся и почти бегом направился к зданию с большими стеклянными дверями. Кейт с удивлением смотрела, как профессор, миновав консьержа, подошел к панели вызова и вдавил палец в желтую кнопку. Консьерж наблюдал за ним. У Кейт появилось странное желание записать происходящее: если когда-нибудь еще ей вдруг понадобится изобразить сумасшедшую, то вот готовый пример.

Профессор подался вперед и произнес в крошечный микрофон:

– Я к Фриде Найтингейл.

Едва он это сказал, как дверь сдвинулась вбок и на пороге возникла пожилая дама с длинными седыми волосами, сочными красными губами и черными ресницами. На ней был деловой костюм цвета морской волны и дорогие туфли на каблуках.

– Я же запретила вам сюда приходить, – холодно сказала она Палмеру.

– Нам необходимо присутствовать на собрании, – сказал профессор.

– Мужчинам хода нет. Вам это известно. – Дама сложила руки на груди. – И людишкам тоже. – Она бросила взгляд на стоявшую рядом Кейт.

– Да, но за ней гонятся. И... – Палмер с довольной улыбкой подался ближе и пояснил: – Она сирота, и ей нужна фея-крестная.

Женщина снова покосилась на Кейт, скривив губы.

Потом сказала:

– Еще раз сюда придете, я заставлю вас забыть, кто вы такой и все, что вы знаете. – И захлопнула дверь.

Профессор Палмер повернулся к Кейт, почесывая подбородок.

– Что ж, не сказать чтоб я удивился, но все прошло не так, как я рассчитывал. Возможно, я сделал только хуже, – признался он. – Теперь, полагаю, вам следует подождать.

– Чего подождать? – Кейт посмотрела туда, откуда они пришли, ожидая увидеть там привлекательного парня с красивыми глазами в полицейской форме, направляющегося в их сторону.

– К сожалению, не могу вам этого сказать. Иначе мне отрежут язык, – пробормотал профессор Палмер – скорее себе самому. А потом опять сорвался с места и помчался к автобусной остановке.

В горле у Кейт будто застрял комок паники.

– Что... это значит? Вы просто бросите меня здесь? – крикнула она ему вслед, понимая, что все студенты, которые называли его чокнутым, были правы. – Подождите!

– Не стой на месте! – крикнул в ответ Палмер. – Будешь медлить, они тебя сцапают!

К остановке подкатил автобус, и профессор в него заскочил. Он прошагал по проходу мимо окон и уселся на заднем ряду. Автобус фыркнул выхлопным газом и тронулся. Палмер со своего места даже не обернулся на Кейт.

Автобус доехал до угла, свернул налево и скрылся за домами, а Кейт медленно поднесла руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Все, что произошло за последние полчаса, казалось сном. Даже те несколько минут, что она провела в компании профессора Палмера.

Но где она очутилась?

Кейт стала озираться по сторонам: она вдруг поняла, что не обратила внимания, каким путем они сюда пришли, и представления не имеет, как вернуться домой.

К полудню Кейт наконец нашла нужную полицейскую машину: та стояла возле фургончика с уличной едой. Лили и Коннор убирали мусор, оставшийся после перекуса. У обоих вокруг глаз от усталости залегли круги – похоже, напарники готовы были отдать все свои сбережения, чтобы иметь возможность завалиться в постель и проспать несколько дней.

Кейт дергала торчащую нитку на рукаве пальто в ожидании, пока на пешеходном переходе загорится зеленый. Как только свет сменился, она, запыхаясь, перебежала дорогу и оказалась у машины.

– Лил!

На звук ее голоса повернулись оба: и Коннор, и Лили.

– Нам нужно поговорить, – кашлянув, сказала Кейт и пригладила растрепавшиеся волосы, которые под прямыми лучами солнца казались куда более яркими.

– Да ты что! – Лили окинула ее взглядом. Захватив мусор Коннора, она отнесла его к урне и, вернувшись, попросила: – Дай нам минутку, Коннор.

– Нет, – злорадно улыбнулся тот. – Никаких секретов от меня!

Лили сердито покосилась на напарника.

– Забудь. Через полчаса закончится смена. Самая длинная смена в моей жизни, – пожаловалась она Кейт. – Подождешь? Можем встретиться прямо в кафе.

Кейт почесала голову.

– Ну... ладно.

Лили что-то пробормотала, мол, ей нужно в туалет, и направилась к ближайшему заведению. Коннор после ее ухода расправил плечи и выпятил грудь. Он потянулся было откинуть с лица Кейт разметавшуюся прядь волос.

Кейт оттолкнула его руку.

– Держи лапы при себе, Коннор, – посоветовала ему она. – У меня не то настроение.

– Ты не в том положении, чтобы указывать, – фыркнул Коннор и напомнил ей: – Мне известны твои секреты, Кейт. В любом случае я тебе всегда в некотором роде нравился.

Внезапно Кейт задумалась, почему она до сих пор стоит тут с человеком, которого ненавидит больше всего на свете.

– Передай Лили, что я ушла. – Она повернулась, чтобы уйти, но Коннор хохотнул.

– Не командуй. Подожди здесь, сама ей все скажешь.

Кейт сделала вид, что не слышит, и перешла на другую сторону улицы. Коннор, видимо, сдался, потому что больше ничего не кричал ей вслед.

Минут двадцать Кейт шла сквозь оживленную толпу в центре города, дергая болтающуюся нитку на манжете пальто, пока вовсе ее не оторвала. Кейт уже обогнула квартал, направляясь к кафе, как вдруг спиной ощутила тепло. Словно кто-то легонько провел рукой по позвоночнику и плечу...

Кейт обернулась.

Люди обходили ее стороной. Вокруг гудели двигатели машин, разговаривали прохожие, и Кейт прижала ладонь к груди, чтобы почувствовать, как бьется сердце. Она вдохнула и выдохнула и, достав из кармана мобильный телефон, зашагала дальше.

«Да, человечка, беги от меня. Я всего лишь играю с тобой».

Она снова развернулась.

Да где же он?

– Смотри куда прешь, – пробормотал лохматый мальчишка, сворачивая в сторону, чтобы с ней не столкнуться.

Кейт тяжело сглотнула и помахала ему в знак извинений. Ее палец завис над кнопкой вызова.

«Скоро тебя настигнут мои ассасины».

Что за дурацкий розыгрыш? Кейт была уверена: она ни разу не видела этого фальшивого копа с бирюзовыми глазами до их встречи у нее в кафе. Но на лестнице университета он смотрел на нее так, будто знал.

Кейт бросила взгляд на телефон и увидела, что на экране высвечивается имя ее бабушки. Из всего списка контактов она едва не позвонила бабуле Льюис.

Кейт поплелась вперед, прикинув, что доберется до кафе минут на двадцать раньше Лили. Она убрала палец с кнопки вызова и сунула телефон обратно в карман, ругая себя за то, что чуть не позвонила единственному человеку в мире, которому – Кейт знала наверняка – звонить не следовало.

Руки в вязаных перчатках столкнули ее с тротуара, и Кейт развернулась. Она пыталась отбиваться, но ее затащили в переулок. Кейт сжала кулаки и выставила перед собой – но не увидела ни злых бирюзовых глаз, ни злорадной ухмылки, ни ворованной полицейской формы.

На Кейт сквозь большие очки смотрела девушка лет двадцати с копной кудрявых волос. На шее у нее висел вязаный шарф, из-под вязаного пальто выглядывал толстый свитер с высоким воротником. В другой раз Кейт просто посмеялась бы над ее забавным видом, но сейчас, когда пульс бился в ушах, она только молча уставилась на незнакомку.

– От кого бежишь? – скучающе поинтересовалась та.

Кейт моргнула.

– Кажется, от тебя, – призналась она.

Девица кивнула, будто этого ответа и ждала.

– Мы опаздываем на собрание. – Она указала куда-то пальцем в вязаной перчатке и пошла в ту сторону по переулку. Девица слегка прихрамывала и через шаг подволакивала ногу, шурша подошвой по сухим листьям.

Кейт за ней не последовала.

Незнакомка остановилась и обернулась.

– Ой, совсем забыла. Мне нужно было отдать тебе это. – Рука в вязаной перчатке нырнула в карман пальто и вынула открытку. Девушка вернулась, вручила Кейт открытку и снова пошла прочь, вскидывая листья.

Кейт перевернула открытку. По краям ее, как элемент декора, вилась розовая пряжа. На открытке было написано несколько простых строк:

Кому: Человечке

Вы приглашены

Куда: В клуб вязания

Где: «Нитки и пряжа»

Когда: Сейчас

Кейт снова посмотрела на незнакомку в вязаном наряде, недоверчиво приоткрыв рот. Если это и впрямь нелепый розыгрыш, кто-то нехило постарался, чтобы он выглядел детальным и правдоподобным.

Чей-то палец ткнул Кейт в спину, она вскрикнула и обернулась. Переулок позади нее был пуст.

– Не отставай, а то снова получишь! – крикнула незнакомка и скрылась за углом.

Должно быть, это те самые люди, с которыми ее хотел свести профессор Палмер! Кейт с открыткой в руке бросилась за девушкой.

Буйные кудри незнакомки развевались над толпой – единственный маяк, на который ориентировалась Кейт. Она пробиралась между влюбленными парочками и мамами с колясками, стараясь не потерять девицу из виду. Та ни разу не остановилась, не подождала Кейт; незнакомка продолжала шагать, устремив взгляд вперед и не оборачиваясь.

Примерно десять минут они пробивались сквозь толпу и наконец оказались у небольшой лавочки, зажатой между двумя занятными старинными магазинчиками. Над затененной витриной висела обшарпанная вывеска с надписью «Нитки и пряжа». Кудрявая протиснулась в дверь, та за ней захлопнулась.

Кейт стояла снаружи, крутя головой по сторонам. Незнакомка так и не вышла.

Кейт открыла дверь и заглянула внутрь, по помещению разлился перезвон колокольчиков. В нос ударили ароматы корицы, травяного чая и ванили. Кейт затворила за собой дверь, рассматривая исходящий паром старомодный чайник на столике в углу, рядом с которым приютились подносы с сэндвичами и макарунами. В центре зала стояли буквой П три дивана в викторианском стиле. На них сидели женщины – молодые, среднего возраста и пожилые; все они вязали.

– Похоже, ты все еще жива. – С места поднялась пожилая дама с пучком на голове, и обрывки розовой пряжи упали с ее колен. Кейт поняла, что это та самая женщина из небоскреба, только теперь она выглядела иначе. Макияж у нее на лице отсутствовал, и она была с ног до головы одета в вязаные вещи.

Дама поманила Кейт к себе.

– Зови меня Фрида. Это мое мирское имя.

Среди вязальщиц Кейт заметила незнакомку, которая нашла ее на улице. К свитеру кудрявой был приколот бейджик с полустершейся надписью «Хейзел». Она сосредоточенно вязала шарф и на Кейт внимания не обращала.

– Хм... Я не умею вязать, – сказала Кейт, не понимая, зачем вообще им это сообщает. Пожилые дамы захихикали.

Фрида закатила глаза и покачала головой.

– Ты здесь не для того. Просто притворись, и все.

Кейт помедлила.

«Скоро тебя настигнут мои ассасины».

Сняв с плеча лямку рюкзака, она неторопливо прошла вглубь помещения и присела на краешек дивана. Фрида взяла клубок пряжи мятного цвета и сунула ей в руки вместе с длинными серыми спицами. Леди с противоположного конца дивана пододвинула к Кейт маленькое блюдечко с голубым макаруном.

– Обязательно делать вид, будто я вяжу? – скривилась Кейт, и леди с толстой рыжей косой указала спицей на видеокамеру в углу зала.

– Они нас видят, но не слышат, – объяснила Фрида, снова усаживаясь на диван и беря пряжу. – На тебе черная метка, Кейт Коул, – добавила она. – Принц фейри пришел в этот мир, чтобы убить тебя. И он своего добьется.

Клубок выскользнул из рук Кейт, но она поймала его, не дав упасть на пол.

– Что вы сказали? – спросила она, стиснув пряжу.

– Людям в наш вязальный клуб хода нет, но мы посовещались и решили, что хотим задать тебе несколько вопросов, пока ты еще жива. Самое главное: мы хотели бы узнать, почему ты убила того фейри? Тебе за это кто-то заплатил золотом? Такому золоту нельзя доверять, знаешь ли. Вряд ли оно настоящее.

– Вы... сказали... фейри?.. – запинаясь, выдавила Кейт.

«Никто не может убить фейри и остаться в живых».

Фрида вздохнула.

– Гретхен, она что, глухая? Я ведь так и сказала – фейри, верно? – обратилась она к даме с рыжей косой.

Дама – Гретхен – кивнула, не отводя взгляда от вязания.

– Фейри, – громко и отчетливо повторила Фрида, как для умственно отсталой. – Их называют «сказочным народцем», эльфами, пикси, токкэби, ёчжон и прочими именами, но в основном – фейри. Разве ты не видела их принца? Заметила его уши? – Фрида сдвинула волосы в сторону и показала заостренное ухо с тяжелой опаловой серьгой, свисающей с мочки.

– Я с ним познакомилась, – ответила Кейт, стараясь не таращиться на ухо Фриды, но не могла отвести от него взгляда. Пожилая леди казалась ей персонажем одной из сказок, которые она читала в детстве. – Он притворился полицейским и ни с того ни с сего меня поцеловал, – заявила она с горящими щеками.

Дамы заохали, а Фрида скривилась.

– Что ж, тебе не позавидуешь... – Она помолчала и добавила: – Постой, после поцелуя тебя не тянет мчаться к нему, он не является к тебе во снах и ты не мечтаешь горы свернуть, лишь бы только его увидеть?

Кейт перекосило.

– Да ни за что!

Кое-кто из собравшихся пронзительно захихикал.

– Может, оно подействовало наоборот? – пробормотала Хейзел и с ухмылкой, обнажившей ряд широких кривых зубов, добавила: – Ну и смех!

Кейт положила пряжу и спицы на стол в центре.

– Вы смеетесь? – переспросила она. – Или правда говорите о фейри, персонажах из фэнтези-книг?

– А. Вижу, ты девушка начитанная, – улыбнулась Фрида.

– Ну да... Раньше я много читала.

Щелканье спиц вдруг замедлилось. Одна из дам, у которой навернулись на глаза слезы, прерывисто вздохнула, и все мигом погрустнели. Рыжая шмыгнула носом – тот был полон соплей, поэтому она утерла лицо рукавом, затем со стуком бросила вязанье на столик и помчалась в заднюю комнату, где Кейт уже не могла ее видеть.

– А что я такого сказала? – спросила она, и Фрида, вздохнув, тоже отложила вязанье.

– Все дело в тоне, каким ты это сказала, Кейт Коул. Всем нам он хорошо знаком. Все мы страдали и теряли любимых. Как и ты.

– Откуда вы знаете... То есть... – Кейт уставилась на ковер, атмосфера в комнате вдруг потяжелела. – Я не говорила, что кого-то потеряла.

– По голосу человека можно узнать историю всей его жизни, – сказала дама с полными слез глазами, сидевшая напротив.

Фрида поджала губы. Она снова взяла в руки вязанье и с удвоенной скоростью защелкала спицами.

– Наверное, Палмер прав, хотя я не была феей-крестной почти десять фейских лет, – пробормотала она. – Но сначала, полагаю, тебе не помешает хороший свитер.

Кейт встала.

– Мне ничего этого не нужно, – отрезала она. – Слушайте, какой-то парень говорит, мол, хочет моей смерти, а вы утверждаете, что он принц фейри?! Если это розыгрыш, я выйду отсюда и тут же вызову полицию, я абсолютно серьезно. Я пришла сюда только по одной причине: решила, что вы сможете помочь...

– А как ты думаешь, зачем я вяжу тебе свитер? – прервала ее Фрида. – Если мне ради такой ерунды придется прервать свой отдых на пенсии, тебе лучше помалкивать и слушать. У нас осталось всего пять минут до окончания собрания вязальщиц, а потом нам целую неделю будет запрещено обсуждать все связанное с фейри. Ясно, человечка?

Кейт закрыла рот.

– Великолепно. И больше не смей угрожать нам полицией, – упрекнула ее Фрида. – Мы любезно пригласили тебя в наш клуб вязальщиц, Кейт Коул, хотя жить тебе осталось несколько дней, а может, и часов. Но возможно, если поведешь себя умно и примешь помощь от опытной феи-крестной, ты сумеешь найти ответы и убережешься от погибели. Увы, почти все фейри хитрые и жестокие манипуляторы, они не упустят шанса помучить человека. Фейри нельзя доверять. Даже нам. Даже мне.

Кейт пристально посмотрела на лица дам – не сдерживает ли кто из них смех, но все вязальщицы уткнулись в свою пряжу. Хейзел набивала рот крекерами.

– Как вы можете просить меня верить вам и тут же требуете не доверять?

– Я не просила мне доверять. И не стоит умолять меня вмешаться и спасти тебя от принца, человечка. Я не сумею. – Фрида подняла взгляд от вязанья и пристально уставилась на Кейт. – Я в состоянии лишь подтолкнуть тебя к ответам: фейри редко дают четкие объяснения. Фейри не в силах вымолвить название места, откуда мы родом, равно как и объяснить человеку, как это место найти. То же самое касается древней книги «Свод правил порабощения». Это просто невозможно – мы даже не сумеем это произнести. Но все же ты кажешься начитанной и умной. Если тебе нужна наша помощь, придется следовать знакам.

На часах с кукушкой, стоявших в углу, приоткрылась маленькая дверца, оттуда с перезвоном выпорхнула птичка. Все дамы дружно отложили вязанье. Гретхен схватила последний макарун и сунула его в рот целиком. На подбородок посыпались крошки.

– Похоже, время на исходе. Доброго тебе дня, Кейт Коул, и не бойся использовать подлинное имя.

Кейт вскочила, клубок пряжи слетел с ее колен и все-таки упал на пол.

– Подождите...

– Хватит вопросов. – Гретхен спицей указала на часы с кукушкой, с уголка ее губ сорвался крошечный кусочек макаруна и упал на журнальный столик. – Заседание клуба вязальщиц окончено.

– Увидимся на следующей неделе. – Фрида закинула сумку на плечо. – Надеюсь, ты доживешь до этого времени, Кейт. Хотя это маловероятно. Полагаю, мы так и не услышим твою историю.

Дамы сложили свои клубки в сумки и одна за другой вышли из помещения клуба. Кейт быстро схватила рюкзак и последовала за ними к выходу.

– Подождите, – повторила она, оказавшись на улице, но все дамы разбрелись в разные стороны. Они улепетывали так быстро, что Кейт не угналась бы за ними, даже если бы бежала со всех ног.

Глава 8

Кейт Коул и Игры фейри

В ночи над городом завывал ветер, гремел гром.

Кейт внезапно проснулась. Остатки плохих воспоминаний слились со звуками дождя.

Часы показывали десять минут первого. В комнате было холодно, и Кейт догадалась, что не закрыла на ночь окно. Створка слегка приоткрылась, петли поскрипывали. Капли дождя падали на комод, стоявший под подоконником.

Потерев глаза, Кейт приложила руку к колотящемуся сердцу, выбралась из постели и закрыла окно. Захватила с тумбочки два романа, вытащила с полки толстое одеяло и пошла на кухню за фонариком.

Чайник зашумел, будто гром, что обрушился чуть позже. Кейт налила кипяток в любимую чашку, поболтала в ней чайным пакетиком; за окном сверкнула вспышка молнии.

Кейт приготовилась к удару грома.

По квартире разнесся грохот, под ногами задрожал пол, и кости Кейт тоже застучали, а кровь бешено помчалась по венам. Она была не в силах сделать и шага, пока удары грома не начали затихать.

Наконец он превратился в далекое эхо, и тогда Кейт взяла одеяло, фонарик и чай и отправилась к шкафу рядом с кладовкой. Забралась внутрь, уселась на заранее положенную на днище подушку и тихо прикрыла за собой дверцу. Теперь она не видела вспышек, шум грозы был приглушен, и Кейт снова смогла дышать полной грудью.

В такие ночи Кейт ощущала себя ребенком. Она все еще была той маленькой девочкой, которая затаилась на заднем сиденье машины. Которая лежала на больничной койке, не понимая, где ее семья. Которая любила фруктовый лед и мороженое и хотела читать книжки с картинками про драконов после того, как ее отправят спать.

В ночи, подобные этой, Кейт гадала: может быть, она застряла в том дне, и все происходившее в ее жизни с того момента – лишь сон?

Она набросила на ноги одеяло, включила фонарик, открыла книгу и погрузилась в роман о мальчике, который умел разговаривать с драконами. Он стал королем драконов. Возглавил драконью армию и избавил драконов от бедствий.

Тянулись ночные часы, Кейт под одеялом читала при свете фонарика, бормоча себе под нос строки из книги и делая пометки на полях. К рассвету она прочитала все от корки до корки. Взяв следующий роман, Кейт поняла, что ветер стих, а в приоткрытые створки шкафа пробивается тусклый утренний свет.

Кейт распахнула дверь и устало выглянула наружу. На пол комнаты блестящим ковром легло солнечное пятно, приглашая выбраться наружу. Кейт подхватила одеяло и книги и поплелась на кухню, постанывая от боли в затекших ногах. Сначала она подошла к окну. На небе не осталось ни следа прошедшей грозы, впереди расстилался только молочно-голубой горизонт, усыпанный пушистыми облаками.

Рыжей на улице было не видать. В закусочной завтракал загорелый парень с пучком кудрявых волос. Из воротника джинсовой куртки выглядывал капюшон толстовки. Кейт смотрела, как с тарелки парня исчезает яичница, пока напротив него не сел кто-то и не заслонил ей обзор.

Царила утренняя тишина; Кейт спустилась в кафе, и вскоре оно наполнилось запахом свежесваренного кофе. Сказки о драконах, не выходящие у нее из головы, постепенно все же стирались, реальный мир вступал в свои права, оставляя провалы в истории Кейт и вопросы без ответов.

Кейт дошлифовала прилавок и притащила банку с темно-зеленой краской. Подмела и вымыла полы до блеска, затем повесила картины, которые они с Лили выбрали в секонд-хенде на прошлой неделе. И наконец, вытерла пыль со старого камина в углу: тот уже прошел проверку пожарной инспекции.

У входной двери пирамидой высились тяжелые коробки. Две самые большие картины стояли у стены и ждали, пока Лили найдет время помочь Кейт их повесить. Оставалось распаковать кружки, а еще нужно было помыть окна.

Кейт изо всех сил старалась не думать о злорадных ухмылках и дамах-вязальщицах. Но наступил полдень, полы были вымыты, прилавок покрашен, а кофе закончился, и тогда Кейт сложила руки на груди и закричала:

– Что значит «Принц фейри пришел в этот мир, чтобы убить тебя»?!

Внезапно в кафе ворвалась Лили в джинсах и толстовке с капюшоном. Кейт от неожиданности подпрыгнула.

– Ты рехнулась? – завопила Лили, размахивая телефоном, зажатым в руке. – Да что с тобой творится?

И тут, впервые после выхода из клуба вязанья, Кейт вспомнила, что договорилась вчера встретиться с Лили здесь, в кафе.

– Зачем ты шлешь мне эти безумные сообщения? – снова заорала на нее Лили, и Кейт, нахмурившись, взяла телефон подруги.

На экране открылся диалог.

13:30 Лили: Ты где? Уже полчаса жду в кафе.

13:45 Кейт: Кейт, к сожалению, занята и не может прийти на вашу очень важную встречу. Извини, торопыга.

13:47 Лили: Это ты так шутишь?

13:50 Кейт: Изо всех сил.

13:55 Лили: Приходи, поговорим. Мне пора спать.

14:15 Кейт: Человек спит посреди дня? Как странно. Столько времени даром.

14:17 Лили: Ну правда, Кейт. Я всю ночь и все утро работала. Ты можешь просто сюда прийти?

14:45 Кейт: Кейт Коул не умеет вязать. Может, научишь ее перед сном.

14:48 Лили: Серьезно, Кейт?

15:35 Кейт: Совершенно серьезно. Возможно, если она научится следовать за нитью, то уразумеет кое-что новое.

15:38 Лили: Я пошла спать. Поговорим завтра.

16:50 Кейт: До завтра Кейт Коул может и не дожить.

16:51 Лили: Ты где?

18:59 Кейт: Передай Кейт: пусть помнит, что сказала Фрида.

19:01 Лили: Кто это?

21:03 Кейт: Только дураки называют свои подлинные имена.

Кейт провела рукой по волосам, отчего те встали дыбом. Ей хотелось вернуться к «Ниткам и пряже» и бросить кирпич им в окно.

– Сумасшедшие старухи, – пробормотала она.

– Твой мобильник у какого-то придурка? – возмущенно спросила Лили.

– Похоже на то, – кивнула Кейт и отдала ей телефон.

– Это не смешно. Сначала ты просишь поговорить с тобой, а потом этот тип пишет, что ты, может, и до завтра не доживешь. Для меня это не шутки, Кейт. – Лили подбоченилась. – На своей работе я повидала всякого. Я вчера из-за этого так и не поспала, к тому же тебя и дома не было – я зашла и проверила!

– Я была занята, – сказала Кейт, вспоминая, сколько часов тщетно искала участниц клуба вязальщиц, когда те разбрелись по улицам. После этого Кейт пешком отправилась к бабуле Льюис, а к себе вернулась очень поздно.

Тяжелое молчание затянулось надолго, но наконец Кейт, переступив с ноги на ногу, кивнула на стену с картинами.

– Ну как тебе?

Лили сурово покосилась на нее, давая понять, что разговор не окончен, но впервые окинула взглядом кафе.

– Ты все это сделала сегодня? – Лили покружилась вокруг себя, потом осмотрела прилавок. – Мне нравится. Ну когда мы сможем наконец открыться и отвязаться от твоего приятеля Бена? – Вид у нее был по-прежнему суровый. Она добавила: – Надо бы нанять кого-нибудь в помощь.

– На это у нас нет денег.

– Если мы хотим, чтобы кафе продержалось на плаву первый месяц, выбора у нас нет. И никаких легкомысленных студентов – нам нужны трудяги, которые будут здесь вкалывать, понимаешь?

Кейт кивнула.

– Хорошо, я найду персонал. Добавлю это в список дел, – пообещала она и побарабанила пальцами по стойке в ожидании, когда Лили вновь заговорит о ее вчерашнем сумасшествии.

Лили сложила руки на груди.

– У тебя нет сегодня лекций? – спросила она.

– Я хочу бросить универ, – отозвалась Кейт.

– Что?!

Кейт указала на полку за прилавком.

– Вместо этого буду издавать свои романы. Заполню эти полки уникальными книгами, которые можно будет читать только здесь. Для бизнеса это отличный стимул.

– Ты хочешь зарабатывать на жизнь книгами? – уныло спросила Лили. – Я всегда говорила, что когда-нибудь нужно будет издать твои романы, Кейт. Но не кажется ли тебе, что ты слишком привязалась к своему псевдониму? Словно забыла, что это имя фальшивое. А теперь хочешь бросить учебу?

Кейт отвела взгляд, и в голове у нее зазвучал голос пожилой дамы: «Не бойся использовать подлинное имя». Она выбросила эту мысль из головы.

– Я не хочу снова становиться Кэтрин Льюис. Люди наконец-то начали нормально ко мне относиться, – сказала она.

Лили провела ладонью по аккуратному узлу волос.

– Я работаю не покладая рук, чтобы взять отпуск, когда мы откроем кафе. Сегодня я займусь оформлением документов, раз уж ты цела и невредима, так что поговорим потом. Но ты меня пугаешь. – Лили подошла к двери и открыла ее, в кафе ворвался прохладный воздух. – Сегодня у меня только полсмены. Я вернусь, когда закончу. На сей раз, будь добра, приди.

Кейт кивнула.

– Ты все еще собираешься со мной на ежегодный благотворительный вечер на следующей неделе? – уточнила Лили. – Знаю, у тебя сейчас много дел, но, пожалуйста, ради всего святого, не заставляй меня идти туда с Коннором.

Ничего больше не сказав, Лили ушла. Кейт смотрела, как она по тротуару идет к патрульной машине, где ее ждет Коннор. Когда они уехали, Кейт тяжело вздохнула и принялась мерить шагами зал кафе.

В тот день магазинчик «Нитки и пряжа» был закрыт. Кейт таращилась на дверь почти час, а потом наконец достала приглашение и подписала ручкой на обороте:

Тому, кто украл мой телефон.

Пожалуйста, верните его на Хейнс-стрит в кафе с вишневым навесом.

Кейт Коул

Она засунула открытку в узкую щель под дверью.

В центре города царили шум и оживление, к свежему воздуху примешивалась вонь автомобильных выхлопов. Кейт прошла мимо зданий университета, следуя путем профессора Палмера. Всего пару раз свернула не туда, но все же отыскала тот небоскреб с двойными стеклянными дверями. Консьерж в этот раз был другой, но хмурился в точности как его предшественник, глядя, как Кейт подходит к панели домофона и нажимает желтую кнопку.

Домофон зажужжал.

С той стороны раздался щелчок, словно кто-то ответил, но Кейт услышала только звук дыхания.

– Привет... Я ищу Фриду Найтингейл. – Кейт почесала голову и посмотрела по сторонам. Неловко кивнула хмурому консьержу.

Динамик долго молчал. Кейт засомневалась, слушают ли ее еще. Она хотела было поздороваться еще раз, но в ответ раздался голос:

– В этом здании нет никого с таким именем.

Щелчок.

Немыслимо!

Кейт стиснула зубы. Подошла ближе и хлопнула ладонью по двери.

– Верните телефон, Фрида! – крикнула она, но тут же отпрянула, потому что консьерж с грозным видом шагнул к ней.

Кейт подняла руки в знак извинений и отошла на тротуар.

По пути назад, в кафе, она всю дорогу сжимала кулаки, решая, что делать дальше. Никто не поверит в рассказ о банде старушек-фейри, укравших ее телефон.

Как и в то, что Кейт убила представителя сказочного народца.

Никто, кроме Лили.

«Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой».

Кейт застонала, потому что наконец поняла: несмотря на все угрозы, придется втянуть в это безумие Лили.

Подруга заглянула в кафе вечером, и за чашкой свежесваренного кофе Кейт рассказала ей обо всем: от убийства златоглазого парня до вязального клуба, участницы которого стянули ее телефон. Но о принце фейри и о том, что он выдавал себя за офицера Райли, она умолчала.

Лили слушала не перебивая.

Вскоре она сказала:

– Я тебе верю.

Но Кейт поникла. Выражение лица подруги говорило об обратном.

На следующее утро, спустившись в кафе, Кейт обнаружила на прилавке буклет. В нем перечислялись варианты психотерапии для взрослых. Кейт вздохнула и выбросила его в мусорку. Все еще сонная, она приготовила латте и пролила на пол горячее молоко. Водрузила латте на поднос и захватила с полки новый уютный детектив, который берегла на дождливый денек; томик Кейт сунула под мышку.

Перед тем как отправиться в университет на поиски профессора Палмера, Кейт поставила горячий карамельный латте у проржавевшей двери дома на той стороне улицы. Она знала, что ровно через две минуты оттуда выйдет рыжая. Ни стучать, ни оставлять записку Кейт не стала.

Глава 9

Принц Крессика и Как все пошло наперекосяк

За двадцать четыре фейских часа до упомянутых событий

Принц фейри прислонился к кирпичной стене, взъерошил ладонью короткие волосы и настороженно прислушался к беседе человечки. Та говорила в какую-то светящуюся прямоугольную штуковину, которую прижимала к уху. Из штуковины отчетливо доносился голос офицера Лили Бейкер.

– Нам пришлось его отпустить, Кейт, – сообщил голос офицера Лили.

Кейт встала как вкопанная. Человечка казалась слишком взволнованной. Кресс наблюдал, как она ставит бумажный кубок на скамейку; он слышал, как колотится ее сердце. Если бы кто-то из его ассасинов так расчувствовался и потерял самообладание на переговорах, Кресс заставил бы его отведать камней.

Принц рассматривал желтый свитер человечки и кожаный мешок, висевший у нее на руке. Ноги у Кейт Коул были довольно тощие – не такие, какие должны быть у воина. В глазах светилось любопытство – у убийц, подобных Крессу, взгляд совсем иной: в нем сквозит смертельная тьма.

Поистине маска, которую она для себя создала, – просто совершенство. Любой бы обманулся, особенно глядя на то, как она потягивает питье из бумажного кубка. Вместо того чтобы настороженно посматривать по сторонам, Кейт Коул опустила взгляд, будто не ведала, что пребывает в опасности. Даже свои винно-красного цвета волосы человечка не завязала в тугой пучок – они свободно развевались на холодном ветру, который поигрывал яркими листьями.

Она явно не была готова кинуться в бой.

Кресс вышел из тени, в которой скрывался, и пошел за Кейт Коул, отставая на несколько шагов и держа ее в поле зрения. Она поднялась по лестнице в большое строение, сложенное из черных и серых камней. Если Кейт Коул и знала, что за ней следят, то не подавала вида.

Тесные коридоры были заполнены уродливыми, щуплыми людишками, от которых несло потом. Кресс прикрыл волосами свои очаровательные уши и стал пробиваться сквозь толпу, пристально следя за своей мишенью. Вдруг он остановился: Кейт Коул присела на корточки перед каким-то пухлощеким ребенком. Дитя вытирало сопли, что текли из слабого человеческого носа.

Прибыв в царство людей, Кресс не раз задавался вопросом: зачем этим созданиям вообще нужны носы. Ведь они не в силах учуять ими запах лжи, что разливается в воздухе, или дух запутанного прошлого, что примешивается к их естественным ароматам.

Дитя в коридоре расплакалось. Кресс закатил глаза.

Тут у него в кармане вдруг зажужжала прямоугольная штуковина, и принц едва не выскочил из своей фейской шкуры. Он поспешно вытащил светящееся волшебное устройство: Шейн иногда называл это магическим зерцалом, а иногда – телефоном. Фейри-воришка не терял времени даром, снабжая ассасинов этими зерцалами, чтобы они могли слиться с толпой.

Прямоугольное зеркальце вновь зажужжало в руке Кресса, и поверхность его заполнила очень крупная картина Шейновой физиономии.

Кресс кашлянул и с прищуром уставился на собрата. Сверху светились два кругляша, один из которых следовало выбрать: красный и зеленый. Кресс выбрал красный.

– Царицына погибель, – выругался он, потому что лицо Шейна пропало. Кресс перевернул штуковину. – Куда он исчез? – Принц все равно приложил устройство ко рту и позвал: – Шейн? – Подождал немного, но ничего не происхо... Тут зерцало опять зажужжало, и Кресс вскрикнул, едва его не выронив.

Принц посмотрел по сторонам, опасаясь, что все услышали его жалкий вопль. Но людишки, казалось, занимались своими человеческими делами. Сердцебиение немного унялось, и Кресс выбрал кругляш – на сей раз зеленый.

Картинка сменилась, явив безошибочно узнаваемый Шейнов подбородок.

– Ты где? – спросил Кресс, поворачивая зерцало туда-сюда, чтобы разглядеть в нем белокурого ассасина целиком. – Я вижу только твой рот.

– А я – только твой лоб, – раздался из зерцала голос Шейна. – Ты показываешь мне потолок, Кресс.

– А ты мне – щетину, болван.

Рот Шейна растянулся в усмешке.

– Где ты? – послышался из зерцала голос Мора, но из-за Шейнова подбородка Кресс его не видел.

– Слежу за человечкой, – ответил Кресс, покосившись на Кейт, которая взяла дитя за руку. – Видишь? – Принц повернул телефон.

– Ты снова показываешь нам потолок.

Кресс нацелил штуковину пониже.

– А теперь мы видим только пол.

Кресс издал рык и снова повернул зерцало к себе.

– Хватит с меня этого дурацкого совещания, – решил он.

– Погоди! Когда мы сможем уйти из таверны и помочь тебе?

Теперь Кресс смотрел на шею белокурого ассасина.

– Пока рано. Позже поговорим, когда я зачарую человечку, – сообщил Кресс, сунул телефон в карман и повернулся. Кейт Коул уже вела ребенка сквозь толпу.

Кресс нырнул в скопище людишек. Он барабанил пальцами по животу и думал о торте с красным кремом и жаренном с острым перцем мясе лесного кабана. Желудок снова заурчал, и Кресс пробормотал:

– Да тише ты, царицына погибель.

К счастью, людишки до постыдного плохо слышат.

Его мишень и дитя остановились в проходе между коридорами, где бродило, расталкивая друг друга, множество человечков. Они бродили повсюду и разговаривали так громко, что Кресс не понимал, к чему именно прислушиваться. Потеряв из вида желтый свитер, он принялся обшаривать взглядом собравшихся.

Кресс протиснулся мимо слабых людишек, ворвался в середину толпы и тут же остановился как вкопанный, скрипнув сырыми ботинками. Он едва не сшиб парочку, за которой следил, – человечку, свою мишень, присевшую на корточки посреди мерзкого скопища молодежи, и дитя, что ревело, будто зарезанный дикохряк. Сориентироваться и исчезнуть Кресс уже не успел, и тут человечка начала...

Петь.

Она пела.

Для женщины она пела хрипловато, но в приятном среднем регистре. В тихий день у себя на Севере Кресс бы пошел на звук, чтобы найти того, кто поет. Он никогда не слышал голоса такой чистоты и совершенства.

– Можете еще спеть, мисс Коул? Мне страшно! – заныло дитя.

Мягкие губы Кейт Коул изогнулись в улыбке, и Кресс склонил голову, рассматривая ее. У человечки оказалась удивительная улыбка. Для нетребовательного взгляда, можно сказать, даже немного привлекательная.

Кресс отпрянул, зажав уши ладонями.

– Царицына погибель, – пробормотал он. А вдруг человечка наделена даром сирены?

Кресс собрался было уйти, пока чары песни его не околдовали, но людишки толкали его, не давая выбраться; принц подавил злобное рычание. Тут снова послышался хриплый голос Кейт Коул, и Кресс повернулся: волны мелодии прокатились по его плоти, кожа будто онемела.

– Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла-ла, речка течет, а звездочки поют, ла-ла-ла-ла-ла...

Мишень Кресса обняла дитя и погладила по плечам.

Кресс поморгал. Он ожидал, что из-за магии песни его сердце пустится вскачь или какой-нибудь фокус затуманит разум. Но воздух был по-прежнему чист. Дитя расправило плечи, а человечка снова улыбалась, будто распустившийся поутру розоцвет. Все это выглядело раздражающе безобидно.

Кресс повернулся к мишени лицом, уже не заботясь, видит ли она его. Треклятый Эвер! И как ей удается столь хорошо скрывать свою жестокость?

Принц не сознавал, насколько близко к ним подошел, пока Кейт Коул не ткнула его локтем, пробиваясь вместе с ребенком вперед. У Кресса дернулась рука – он подавил порыв схватить ее – да как она посмела пихнуть принца?! – но смягчился, увидев, как эти двое удаляются по коридору. По пути его мишень бросила бумажный кубок в бочку. Кресс заглянул внутрь и обнаружил там мерзкие остатки трапезы вперемешку со скомканным пергаментом. Поверх всего этого лежал кубок Кейт Коул. Поперек него было начертано слово «Кофе».

– Ко-фе... – на пробу произнес Кресс.

Он пошел в том же направлении, куда удалилась Кейт Коул, бормоча себе под нос, чтобы не забыть: «Кофе, кофе, кофе...»

– Ты пьешь кофе? Не стоит, твое высочество. Им травятся даже самые храбрые из людей, – послышался голос Шейна, и Кресс остановился. Повернулся в одну сторону, потом в другую.

– Где ты? – требовательно вопросил он, поскольку не чуял присутствия друга.

– Ты не закончил разговор, – ответил Шейн. – Я все еще в твоем зерцале.

Кресс покосился на свой карман. Снова вытащил штуковину, и – о чудо! – в ней опять отражался Шейнов подбородок.

– Если хочешь освободиться от зерцала, нужно коснуться красного кружка, – посоветовал Шейн. – Или мы застрянем в этой беседе навечно.

Кресс покрутил штуковину, рассматривая ее.

– Что за ужасные связующие чары! – воскликнул он.

– Только если не ткнуть в красный кружок.

– Ну, раз уж ты застрял в моем зерцале, скажу тебе вот что: возможно, у человечки дар сирены, – заявил Кресс. – Отныне вам троим запрещено к ней приближаться, пока она не влюбится в меня до беспамятства. Всем известно: поющим женщинам нельзя доверять.

Последовала долгая пауза. Шейн все еще был в телефоне.

– Теперь мы закончили разговор? – спросил он.

– Да.

Кресс с прищуром воззрился на зерцало. Занес над ним палец и ткнул в красную кнопку.

Шейн исчез.

А Кресс заблудился.

К тому времени, как принц, обшарив все коридоры и разобравшись в застарелых запахах немытых людских тел, вновь обнаружил свою мишень, та уже сидела в классной комнате, примерно в середине зала. Она теребила уголок книги; принц ввалился в помещение и направился по проходу к ней.

Шепотки в классе прервались. Девицы стали поворачиваться, чтобы взглянуть на вошедшего, но только не Кейт Коул. Она совершенно не обратила на него внимания, даже когда он уселся рядом, расплывшись в самой обаятельной своей улыбке.

– Что я пропустил? – приглушенным мелодичным голосом поинтересовался он.

– Ужасно утомительную болтовню насчет повествования, основанного на развитии персонажей, – спустя миг отозвалась она, не поднимая взгляда. Говорила она с той же сладкой хрипотцой, что и пела, и в памяти Кресса снова всплыли слова: «Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла-ла». Ее голос полнился переливами, наверное, у него был вкус того человеческого напитка – кофе.

Но больше всего Кресса бесило то, что звучал ее голос столь же невинно, как песня.

Его улыбка увяла. Он закусил губу и пробормотал:

– А... Мое любимое.

Кейт Коул сняла очки в серебристой оправе и положила на стол; глаза у человечки оказались зеленовато-карие. Кресс покосился на книгу у нее под рукой: на уголке было коричневатое пятно. Это был тот самый том из воспоминаний Уипа. Из-за этой книги Кресс подумал, что Кейт Коул – подлинное имя человечки. Он потянулся к книге.

– Похоже, ты пила кофе...

– Нет настроения болтать, – заявила человечка ледяным тоном, будто королева фейри.

А... Вот и оно.

Все-таки она жестока.

Кресс снова улыбнулся и даже хохотнул.

– Как пожелаешь. Человечка.

Пронзительный звон разнесся по классу, и людишки повскакивали с мест. Кресс взирал на свою мишень – та осталась на месте. Принц ухмыльнулся еще шире: должно быть, она догадалась, кто он такой.

Кейт Коул попыталась убрать томик, но Кресс взял ее за изящный человеческий подбородочек и повернул миловидным лицом к себе.

– Мистер Райли... – выдавила она очаровательно невинным, жалким человеческим голоском.

Кресс улыбнулся.

– Отнюдь.

Он не дал ей времени разобраться в своих чувствах, просто дернул к себе ее стул и украл поцелуй: легкий, как перышко, пьянящий и заразительный. И совершенно точно опутывающий чарами.

Принц отстранился; человечка вытаращилась на него большими глазами с любовью и обожанием, будто среброкрылый щенок.

Вот теперь она все поймет.

Он грозный принц Севера, опаснейший ассасин...

Но тут она его ударила.

Голова Кресса качнулась в сторону, челюсть отвисла от неожиданности. Он снова посмотрел на нее, не в силах отвести от нее взгляд.

Никогда...

Никогда за всю его фейскую жизнь...

– Не тронь меня, – велела человечка.

Смертоносные слова рвались с языка, но остались непроизнесенными. Кресс понял, что не в состоянии даже моргнуть. Ее лицо... Кресс был уверен, что это ее лицо с мягкой гладкой кожей и зелеными, словно лес, глазами позолотило само солнце, полюбила луна, что его вылепили небесные божества.

О нет...

Скрипнул стул человечки. Не успел Кресс ее поймать, как она выбежала из класса. Принц стряхнул туман, окутавший его разум. Подавил рвущийся из горла рык, выскочил в коридор и поспешил за человечкой к лестнице. Кейт Коул, слишком разъяренная, не заметила, как он перепрыгнул через перила и бесшумно приземлился внизу. Он подождал, пока она спустится с последних ступенек, схватил ее и потащил в темный закуток под лестницей.

Поняв, кто перед ней, человечка диким взглядом уставилась на него. В ее зеленовато-карих глазах Кресс увидел все двадцать или около того лет ее жизни: победы и поражения, радость и боль. Однако, хоть убей, жестокости он снова не заметил.

– Поцелуй меня снова, человечка! – потребовал он, глядя на ее сочные фиалковые губы, хотя еще десять минут назад те не казались ему ни сочными, ни фиалковыми. – Немедленно!

– Отпусти! – раздался в темноте ее шепот. Кресс ухмыльнулся, услышав в ее голосе страх – как у иглокрола, выпавшего из гнезда и очутившегося перед ярозверем. Удивление на лице Кейт Коул казалось почти восхитительным.

– Царицына погибель, ты должна была знать, что я приду по твою душу, – заявил Кресс. – Никто не может убить фейри и остаться в живых.

Человечка попыталась вывернуться из его хватки.

С верха лестницы донеслись голоса людишек, и в голове Кресса пронеслись пункты законов фейри – в том числе тот, где говорилось о недопустимости позволять застать себя за фейской работой. Возможно, заманивание человечки в ловушку относилось именно к поступкам такого рода.

Он нехотя убрал руки с талии своей жертвы, разглядывая ее спутанные красно-фиолетовые волосы, овальный рот и черное тавро на шее, которое подсказывало ему, что она должна принадлежать кому-то влиятельному. Только самые сильные дома ассасинов клеймили своих рабов.

А еще на лбу у нее виднелась свежая рана, полученная в схватке в переулке. Кресс вскинул брови, рассматривая человечку, и его охватило совершенно иное ощущение, отличное от того, что он чувствовал, глядя на нее на улице. По телу пробежал странный жар, принц поборол желание сжать кулаки.

– Странно, что ты дала ему себя ударить.

Лицо Кейт Коул побелело.

– Откуда ты...

Кресс улыбнулся. Да, он наблюдал за ней. Она обречена.

– Держись от меня подальше, – заявила человечка.

Она отскочила от него и прилепилась к группе людишек, направляющихся прочь. Кресс потянулся было ее остановить, но помедлил – его рука так и застыла невесомой угрозой в воздухе. Он засмеялся, позволяя Кейт Коул улизнуть.

– Да, человечка, беги от меня, – бросил он, на самом деле испытывая облегчение, хоть и не готов был это признать. – Я всего лишь играл с тобой. Но скоро тебя настигнут мои ассасины, а они не столь терпеливы, как я.

Кейт Коул не отозвалась. Она скрылась за углом вместе с подобными ей, и улыбка Кресса увяла. Он привалился спиной к стене и прижал ладонь к колотящемуся сердцу.

Нет. Этого не может быть. Нет.

Что это за нечестивые чары проникли в его фейскую кровь?

Глава 10

Принц Крессика и Банда ассасинов за завтраком

Красный кирпич разлетелся на кусочки, и трое ассасинов подскочили от неожиданности. Кресс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он прижал руку к груди, слушая свое бешено стучащее сердце, и уставился на братьев, будто спрашивая их, что случилось.

Стол таверны усеяли осколки кирпича. Один упал в чашку Драниана с теплым звериным молоком, и тот нахмурился.

– Ты заснул, – пояснил Шейн и, сложив руки на груди, откинулся на спинку диванчика.

Людишки, которые завтракали в таверне, стали озираться, пытаясь понять, что за суматоха поднялась. Мор со вздохом стряхнул кирпичную крошку со стола рукавом куртки.

– Эй! – Шейн отгородил рукой кучку ворованных безделушек – по одной на каждое место, где побывал: монеты, камешки и другие бесполезные человеческие вещички, которые так его и манили.

– Кусок кирпича угодил мне в вареные птичьи яйца, – уныло пожаловался Драниан.

– Вот что бывает, когда садишься напротив Принца Кошмаров, – хохотнул Мор, с трудом вытаскивая человеческую утиралку для рта из металлической коробочки и протягивая ее возмущенному фейри с рыжими волосами. Драниан взял утиралку. Немного порассматривал яйца в тарелке. А потом принялся промакивать свою еду утиралкой, пытаясь избавиться от кирпичной крошки.

– Не называй меня так. – Кресс потер виски; в голове расцветала боль.

– А почему нет? – поинтересовался Мор. – Всю проклятущую ночь ты будил нас каждый час!

– Потому что она без конца мне снилась. Это пытка! – Кресс ударил кулаком по столу, и все приборы зазвенели. – Это ты виноват, Шейн! Ты посоветовал приворожить ее поцелуем!

Шейн в ответ лишь усмехнулся.

– Он сказал, что фейский приворот подействует, если она уже испытывает к тебе какие-то чувства. Никто из нас не мог и подумать, что выйдет наоборот!

– Это просто возмутительно! – рявкнул Кресс. Юная мамаша из-за столика напротив подхватила своих деточек и поспешила из таверны вон. Кресс немного успокоился и вздохнул. – Чтобы покончить с моими страданиями, мы должны убить человечку и вернуться в Эвер до того, как моя будущая теща совсем лишится рассудка и закует Северный край в толщу льда. – Он помолчал, глядя на дыру в кирпичной стене там, где прежде покоилась его голова. – И когда я успел тут уснуть?

– С полчаса назад. Я хотел тебя разбудить, но Мор сказал, тебе нужен отдых, – заявил Шейн, поднимая свой стакан звериного молока и проверяя, не попали ли туда обломки кирпича. Счел, что питье не опасно, и отхлебнул его.

– Мы не ожидали, что тебе приснится дурной сон и ты разнесешь полстены, – пробормотал Драниан.

– Что ж, вам не стоило позволять мне засыпать в первой попавшейся человеческой забегаловке, где воняет кабаньим мясом. – Кресс недовольно покосился в сторону кухни, откуда доносилось громкое шкворчание еды.

– Мы будем держать тебя здесь только до тех пор, пока не исчезнет действие чар. И когда магия ослабеет, всей бандой нападем на человечку. Ты не выйдешь из этой таверны, Кресс, даже если Драниану придется усесться на тебя сверху, – объяснил Мор. – Только идиоты позволят могущественному принцу-убийце разгуливать по улицам людского города, пока он безумно влюблен в человечку. К тому же отсюда мы можем прекрасно за ней присматривать. – Он кивнул в сторону окна.

Кресс не сумел совладать с собой и посмотрел туда, пытаясь разглядеть Кейт Коул в окнах дома на той стороне улицы. Он бы порадовался, даже мельком увидев ее винного цвета волосы. Но она не выходила из своего укрытия уже несколько дней.

– И мясо кабана тут недурное, – добавил Шейн, поднимая полоску повыше, чтобы показать братьям, а потом обмакнул ее в жижу густого фруктового сока, который людишки называли кетчупом.

Кресс скривился в отвращении, глядя, как Шейн запихивает в рот сразу три полоски мяса и туда же отправляет птичьи яйца.

– Человеческая еда гадкая, – пробормотал принц. Он придвинул к себе теплое молоко и сделал большой глоток. Но тут же подавился куском кирпича и выплюнул его через весь стол в тарелку Драниана.

Глава 11

Кейт Коул и Беда со свитерами

Свою квартиру Кейт превратила в крепость. Чем дальше, тем больше все выходило из-под контроля. По всем уголкам и закоулкам дома Кейт рассовала всевозможные инструменты, метлы и зонтики – вдруг ей понадобится оружие? На улицу за все это время она вышла лишь раз – проводить Грейсона в аэропорт, – и то надвинула на лицо капюшон и быстро скользнула в такси «Убер», ожидающее у тротуара.

Она запиралась на все замки, включая задвижку на окне спальни. Дверь кафе Кейт открывала лишь по вечерам, когда помогать ей приходила Лили и они пытались подготовить помещение к открытию. Работы предстояло еще много, а Кейт так и не нашла ни одного приличного бариста. О словах Кейт насчет фейри обе девушки не заговаривали.

Но в среду в воздухе повеяло чем-то иным. После угрозы заморозков в город пришло тепло, солнце пригревало, а не пряталось за тучами. Кейт, одетая в свитер, сидела за столиком у окна в своем кафе. Она открыла ноутбук и раздумывала, что же написать. Идея у нее имелась, но каждый раз, набрав строчку, Кейт ее удаляла. Все звучало неправильно.

«Однажды в кофейню пришел злодей, и я его убила». Нет.

Или: «Холодным осенним днем в кафе ворвался златоглазый демон, который никак не мог взять в толк, что такое фраппе...»

Тут она услышала в своей голове голос Лили: «Возможно, если ты начнешь ходить на занятия по литературе, то узнаешь, как написать хороший роман».

– Моя совесть разговаривает твоим голосом, Лили Бейкер. Возмутительно, – пробормотала Кейт пустому кафе и покосилась на большие часы, висевшие на стене, – те подсказали ей, что до занятия – если она и впрямь собирается туда пойти – осталось всего сорок пять минут. Кейт прогуливала уже неделю.

Она посмотрела на экран ноутбука, и вдруг ее губы будто вспыхнули. Неловко признаваться, но прежде ее никогда не целовали. И об этом она не рассказала даже Лили.

Щекам стало горячо, Кейт села поудобнее в кресле и заново начала писать.

С улицы донесся гудок. Кейт посмотрела в окно: посреди оживленной дороги стояла старушка и сжимала в охапке бумажный пакет из магазина. Она покачнулась, и из ее пакета посыпались апельсины. Кейт тут же вскочила, вылетела из кафе и успела подхватить пакет старушки всего за секунду до того, как тот упал бы на дорогу. Загудели остановившиеся машины, и Кейт строго посмотрела на них, взглядом давая понять, что можно и подождать немного; она пыталась удержать на бедре пакет с продуктами, а свободной рукой потянулась к старушке.

– Спасибо, – поблагодарила та дрожащим голосом. На висках у нее выступили бисеринки пота. Кейт помогла ей перейти дорогу.

– Не за что. И не обращайте внимания на гудки. Ничего такого вы не сделали.

Они дошли до тротуара; Кейт оглянулась на взревевший мотором автомобиль с юным водителем за рулем – он наконец сорвался с места.

– Давайте я вам помогу отнести сумку домой... – предложила Кейт старушке.

Та прерывисто вздохнула от облегчения и утерла пот на лбу.

– Вы уверены, что никуда не опаздываете?

Кейт покосилась на кафе – свою крепость – и выдавила улыбку.

– Показывайте, куда идти.

Старушка поковыляла прочь от центра города. Налетел холодный ветер, обещая первый снег; Кейт заметила, что на хрупких голых руках пожилой дамы выступили мурашки.

– У вас нет пальто? – спросила она.

Старушка хохотнула и покачала головой.

По улице пронесся сильный порыв ветра, закружив листья, пыль и обрывки бумаги в маленькие вихри. Кейт погладила пальцем рукав свитера.

Это не ее дело. Замерзшие, слабые, голые руки старушки – не ее дело! Кейт и так помогает – несет пакет с продуктами.

Подавив мучительный стон, она поставила пакет на тротуар, сняла свитер и протянула его пожилой даме.

– Держите. – Смысла противиться себе не было. Кейт все равно знала, что в итоге сдастся и пойдет домой без свитера – неважно, когда она вручит его: сейчас или через пять минут.

Старушка недоуменно заморгала.

– Ох, я не могу его взять... – Она обхватила себя дрожащими руками.

– У меня дома еще куча таких же свитеров, – не отставала Кейт. – Пожалуйста, возьмите. Мне сразу полегчает.

Старушка уставилась на свитер.

– Как вы сказали, вас зовут, юная леди? – спросила она, и Кейт улыбнулась.

– Зовите меня Кейт. – Она отыскала ворот свитера и помогла незнакомке продеть в отверстие голову. Старушка сунула руки в рукава.

– В жизни не носила такого теплого свитера! – призналась она, а Кейт засмеялась.

– Знаю. – Она подняла пакет с продуктами. – Мне его бабушка связала.

Двадцать минут спустя Кейт помахала ей на прощание, второй рукой держа большой апельсин, который старушка вручила ей в знак благодарности. Раннее утреннее солнце слепило, его лучи, сверкая на дороге, отражались от машин, будто от зеркал. Внезапно улица показалась Кейт большой и пустынной, хотя по тротуарам еще шагали студенты и офисные сотрудники. Хрупкие листья клена сыпались на тропинку впереди.

Кейт обхватила озябшие плечи и направилась в сторону дома, поглаживая большим пальцем апельсиновую шкурку. Подарки она получала редко. Она снова посмотрела на апельсин, и улыбка тронула ее губы. Плод был ярким и свежим – просто идеальным.

Цветочница выкатила из магазина тележку с тыквами. Кивнула Кейт в знак приветствия, и та, подавив дрожь, кивнула в ответ. Кейт свернула за угол и вдохнула аромат пекарни – сладкий запах свежеиспеченного хлеба и маффинов.

Нынче утром в городе царила мирная дружелюбная атмосфера. На миг Кейт даже подумалось – а зачем она пряталась всю неделю? Ничего странного за эти дни не случилось.

Она вспомнила о буклете психолога, который Лили оставила ей на прошлой неделе. Кейт закусила губу и подумала: а вдруг она и правда не встречалась ни с каким фейри и мифический вязальный клуб на самом деле не существует?

Какая ужасающая мысль! Возможно, даже ужаснее, чем мысль о том, что все это реально.

К стене у закусочной через дорогу от ее дома привалился какой-то парень. Кейт подошла ближе, и он поднял голову. Затем посмотрел прямо на Кейт; та замедлила шаг. Его темные волнистые волосы были собраны в узел. На нем были те же толстовка с капюшоном и джинсовая куртка, что и тогда, когда она видела его в окно за завтраком.

Красивые глаза пристально смотрели на Кейт. Парень не отводил взгляда.

Она развернулась и пошла в обратном направлении, крепко прижимая к себе апельсин. Похлопала по карману джинсов, хотя уже и так знала, что телефона там нет.

Кейт заметила на крыше цветочного какое-то движение. Там, прислонясь к перилам, грелся на солнце другой парень, его белокурые волосы блестели на свету. Вздохнув, он посмотрел вниз – прямо туда, где стояла Кейт. Улыбка у него была гадкой. Нечеловеческой.

Это был фейри.

Кейт рванула с места и помчалась, проталкиваясь через толпу; она едва не сбила с ног девушку – пришлось извиняться. Перебежала через дорогу, огибая движущийся транспорт. Клуб вязальщиц, вместе с так называемой феей-крестной, ее бросил, так что прийти ей на выручку мог лишь один человек – профессор Палмер. Но тут Кейт остановилась как вкопанная: из здания суда по лестнице навстречу ей спускался еще один парень – в черном пальто и свитере с высоким воротом – он будто поджидал ее там; из копны рыжевато-каштановых волос выглядывали остроконечные уши.

Он тоже смотрел на нее.

Кейт развернулась и бросилась к университету. Оказавшись у корпуса, она протопала по тропинке с ковром из листьев к крылу, где располагались кабинеты преподавателей, взбежала по лестнице и оказалась в переполненном коридоре. Ворвалась в кабинет профессора Палмера и застонала. Свет был погашен, а его стол – пуст.

– Серьезно?!

Кейт постояла там с минуту, пытаясь отдышаться. Выйдя из кабинета, она обнаружила, что в коридоре полно народу. Студенты переходили из одной аудитории в другую, разговаривая во весь голос. На лестнице показался кто-то с кудрявыми волосами, в джинсовой куртке и с заостренными ушами, и Кейт едва не свернула шею, бросившись в противоположную сторону.

Она помчалась туда, куда вовсе не собиралась: в знакомый узкий коридор. Кейт вбежала на занятие по литературе к профессору Стеннеру и успела всего за пару секунд до звонка и начала лекции. Кейт пыталась отдышаться. Стук сердца отдавался в ушах; она пошла по проходу и уселась в конце ряда. Посидела несколько секунд, переводя дух и сжимая кулаки, пока наконец не начала нормально соображать. Апельсин лежал перед ней, испуская цитрусовый аромат и даря некоторое утешение.

Фейри ведь не станут устраивать свои фокусы в полной студентов аудитории, правда? Кейт тяжело сглотнула.

– Да что с вами творится последнее время? Быстрее занимайте места! – возмутился профессор Стеннер.

Кейт посмотрела на вход и побледнела.

Четверо широкоплечих фейри вошли в аудиторию. Они разделились – трое разошлись по разным концам зала, но не четвертый.

Тот направился вниз по проходу и занял место рядом с Кейт. Губы изогнулись в улыбке, тяжелый взгляд бирюзовых глаз устремился на нее – прямо на шею, будто фейри нежно надавил ей на татуировку. В голове раздался его звучный голос:

«Да, человечка, беги от меня».

«Ты должна была знать, что я приду по твою душу».

«Никто не может убить фейри и остаться в живых».

В горле будто застрял комок. Не стоило вообще покидать кафе. Кейт подумала – может, продырявить кожуру апельсина ногтем и брызнуть едким соком прямо в глаза этому принцу, а самой убежать? Она медленно протянула руки к плоду и крепко схватила его.

Все звуки в помещении казались ей ровным гулом. Она сидела лицом к профессору, но не слышала ни слова из лекции Стеннера.

«На тебе черная метка, Кейт Коул. Принц фейри пришел в этот мир, чтобы убить тебя. И он своего добьется».

Принц фейри не сводил с Кейт взора своих бирюзовых глаз. Он был расслаблен и терпеливо дожидался завершения лекции. Будто знал, что Кейт в ловушке. Будто ему не терпелось с ней покончить.

Кейт отказалась от идеи брызнуть в него едким соком и подсунула под себя дрожащие руки. Даже позвонить Лили она не могла, ведь телефона у нее при себе не имелось. Но были и другие варианты. Она могла как минимум отмутузить фейри с помощью апельсина – пока фрукт не превратится в пюре.

Профессор Стеннер ненадолго прервался, и повисшая в аудитории тишина показалась Кейт почти болезненной. Она украдкой покосилась на фейри, засевших по углам лекционного зала. Они были быстры; тип с бирюзовыми глазами на прошлой неделе обогнал ее на лестнице. Кейт вытащила из-под бедер руки и опустила на парту.

Она посмотрела на дверь в передней части аудитории. Это был единственный выход отсюда – не считая двойных дверей позади, через которые она вошла. Фейри наверняка ждут от нее, что она попытается убежать через задние двери. За большим окном передней двери не было ничего видно. Коридор казался темным и, вероятно, был пуст.

Тут принц фейри прошептал:

– А ты знаешь... – Он схватил ее апельсин и убрал в сторону. Его рука скользнула по руке Кейт, и та подавила вздох. Он переплел их пальцы и перевернул ее кисть ладонью вверх. – Что прикосновение фейри способно убить? – Принц посмотрел ей в глаза, и Кейт будто обухом ударило.

На запястье забилась жилка. Кейт попыталась отнять руку, но его пальцы внезапно поймали ее в ловушку, став серыми и тяжелыми, будто камень. Кейт в ужасе разинула рот.

Профессор Стеннер тем временем повернулся к доске, с громким щелчком сняв с маркера колпачок.

Кейт подумала: может, поднять руку и отпроситься в уборную? А вдруг привлечение внимания всего класса спугнет принца? В тот раз, на лестнице, когда подошла толпа студентов, он наконец отцепился от Кейт.

Она снова посмотрела на переднюю дверь и внезапно заметила на дверной ручке розовую тесемку. Кейт замерла, широко распахнув глаза: она поняла, что это такое.

Пряжа. Завязанная аккуратным бантиком.

«Фейри редко дают четкие объяснения... Придется следовать знакам».

Кейт зажмурилась и до конца лекции сидела неподвижно. Она чувствовала, что принц фейри все еще на нее смотрит. Чувствовала, как его рука снова превратилась в теплую плоть, словно он тоже готовился к окончанию занятия.

Мерные вдохи и выдохи остудили кровь Кейт.

Профессор Стеннер наконец умолк.

Прозвенел звонок.

Кейт открыла глаза.

Она выдернула руку из хватки принца, вскочила на парту, схватила свой апельсин и запрыгала по рядам вниз – девушка, сидевшая на следующем ряду, вскрикнула. Кейт схватилась за ручку двери, распахнула ее, а потом захлопнула с той стороны, заперев замок в тот самый миг, когда в стекло ударилась ладонь.

Пронзительные бирюзовые глаза через стекло уставились на Кейт, и она шагнула назад. Ручка затряслась, но замок выдержал. Улыбка принца увяла, он поджал губы.

Они смотрели друг на друга. Его глаза точно магнит притягивали к себе взор Кейт. Она не моргала. Она едва отваживалась дышать. Казалось, время остановилось, но тут Кейт услышала тиканье часов где-то в конце коридора.

Она повернулась и побежала.

Звук шагов Кейт гулко разносился по плиткам пустого коридора. Она свернула в неосвещенную галерею, огороженную лентой с надписью «Опасно». Здесь был ряд аудиторий, с обоих концов галерея оканчивалась стеклянными дверями, и с другой стороны мимо них ходили студенты.

Вдруг послышался грохот, и Кейт вскрикнула.

Она заметила розовую пряжу, завязанную бантом на ручке одной из дверей. Кейт сразу направилась туда. Подойдя, она увидела прилепленное к стеклу объявление: «БИБЛИОТЕКА ЗАКРЫТА НА РЕМОНТ. НЕ ВХОДИТЬ».

Она распахнула дверь библиотеки и бросилась внутрь; за спиной громко звякнула задвижка, и Кейт вздрогнула.

В библиотеке было тихо; повсюду лежала пыль, по полу разбросаны обрывки бумаги и книги. Кейт вдохнула влажный воздух, что проникал через открытое окно. Она ступала по заставленному книжными стеллажами помещению, заглядывая в темные углы; ботинки оставляли следы на грязном полу.

В коридоре послышались приглушенные голоса. Кейт спряталась за стеллаж и стала подсматривать в щелку между книгами.

Снаружи библиотеки – Кейт видела это в окно на двери – стоял белокурый фейри и озирался по сторонам.

Кейт отпрянула и споткнулась. Пытаясь удержаться на ногах, она схватилась за полку, но шум эхом разнесся по пустому помещению; Кейт в ужасе распахнула глаза.

Белокурый фейри повернулся к библиотеке.

Кейт оставила апельсин на полке, а сама стала пробираться вглубь помещения, и ей пришлось переступить через протянутую между стеллажами розовую пряжу. Кейт остановилась и вдруг все поняла!

Туго натянутая нить уходила за угол. Кейт поспешила за ней, но тут двери библиотеки со скрипом отворились. Нить огибала столб и тянулась дальше, к неприметному стеллажу на задах помещения. Кейт нырнула туда; в библиотеке раздались негромкие звуки шагов.

Вошедшие молчали.

От них веяло холодом; Кейт словно очутилась в кошмаре и никак не могла проснуться. Кейт проследила за нитью пряжи до полки, где та обвивалась вокруг пухлого тома.

«Фейри не в силах вымолвить название места, откуда они родом, равно как и объяснить человеку, как это место найти. То же самое касается древней книги „Свод правил порабощения“. Это просто невозможно – мы даже не сумеем это произнести».

– «Правила порабощения»... – прошептала Кейт. Неужели помощь, о которой твердила Фрида, заключается в книге?

Она бросилась вперед и стянула с полки тяжелый том. Плотная обложка гласила:

«СВОД ПРАВИЛ ПОРАБОЩЕНИЯ».

Шаги приближались; сердце Кейт пустилось вскачь. Она раскрыла книгу и ткнула в нее пальцем, пытаясь прочесть слова. Осознав, что содержится в первых же строках, Кейт заморгала – наверняка она что-то не так поняла. От переживаний перед глазами все расплывалось.

Она вчиталась в витиеватые письмена и перевернула страницу.

Там было сказано:

«Будьте осмотрительны: ни в коем случае не стоит это предпринимать.

Если вы сделаете фейри своим рабом, это не пройдет вам даром.

Фейри коварны и почти всегда умудряются вывернуться. А уж если они решат отомстить, вам лучше и вовсе загодя умереть».

Кейт перевернула страницу:

«Подлинные имена членов королевской семьи Эвера записывать не дозволяется – так гласит непреложное повеление королевства раздела III Древнего закона фейри. Однако имена остальных, включая крестьян, дворян, слуг, рабов и хозяев, согласно разделу III, находятся в этом списке, дабы правительница Эвера могла ими повелевать по своему усмотрению.

Вот десять подлинных имен фейри Северного края...»

С верхней полки свалилась книга, и Кейт отскочила в сторону, ударившись плечом о стену. Поздно. Времени не осталось. У нее не было выбора.

С гулко колотящимся сердцем Кейт вышла из-за стеллажей в проход.

Четверо мускулистых фейри повернулись к ней.

– «Обсидеус Хамма Грейстоун», – вслух прочла Кейт.

Фейри с каштаново-рыжими волосами достал из кармана рукоять меча в кожаной оплетке; с обоих ее концов вспыхнули металлические искры и превратились в острые клинки.

– Хватайте ее, – негромко приказал принц.

Трое фейри двинулись к ней, белобрысый сшиб стопку книг, преграждавшую ему путь.

Кейт срывающимся голосом продолжила:

– «Фоксен Бристен Триполь, Аммили Сель Чон, Левиден Криста Шомван...»

Рыжий вдруг замер. Рука с клинком безжизненно повисла.

– «Элен Сидиус Виллоу, Мэри Эмлентон Корра, Лейн Эстпен Норкилл, Муджи Нох Пентипар, Хур Иссикар Аштин...» – проговорила Кейт. Парень с темными вьющимися волосами встал как вкопанный. Глаза Кейт вспыхнули. Она произнесла последнее имя: – «Нам Бэк Хён».

Белокурый застыл. Лицо его посерело.

В библиотеке воцарилась мертвенная тишина.

Принц фейри вышел вперед, пронзая Кейт мрачным взглядом.

– Человечка... – прорычал он.

– Защищайте меня от него! – крикнула Кейт, указывая на принца.

Принц резко остановился. Он моргнул и посмотрел на парня с вьющимися темными волосами.

Повисла долгая, жуткая тишина, и Кейт шагнула назад, испугавшись, что ничего не вышло. Но потом...

Трое мускулистых фейри с пристальными взглядами медленно отвернулись от Кейт и направились к принцу. Кейт захлопнула книгу, крепко прижала к груди, и слова, что она прочла на первой странице, отозвались в ее голове:

«Если вы желаете сделать фейри своим рабом, знайте: необходимо выяснить его подлинное имя. Произнеся это имя с намерением сделать фейри своим рабом, вы становитесь его господином. Став его господином, можете приказывать ему что угодно. Но это может обернуться против вас. Поэтому никогда не сообщайте своего подлинного имени фейри – неважно, что они посулят вам взамен».

«Не бойся использовать подлинное имя...»

Фрида говорила вовсе не о Кейт.

– Если он хоть пальцем меня тронет, прибейте его, – добавила Кейт, и ее хриплый голос разнесся по залу библиотеки. Она медленно стала пробираться мимо рослых парней к выходу.

Принц фейри побелел, точно призрак. Тяжелый взгляд не отрывался от Кейт, и по суровому выражению его лица она поняла, что несколько секунд назад совершила очень плохой поступок. Что ж – отлично.

Кейт Коул только что завладела тремя смертоносными ассасинами принца фейри.

Глава 12

Принц Крессика и Все его враги

Крессу ничего не оставалось, лишь смотреть, как человечка пятится к выходу. Локон ее винного цвета волос упал на плечо, задев фолиант, которого люди никогда не должны были коснуться.

Медленно обходя столы, Кейт Коул не отрывала от него взгляда больших карих глаз. Она уперлась спиной в дверь библиотеки. Бесстыже уставилась на него, не склонив головы, и Кресс сжал кулаки. Неужели она хочет ослепнуть?

– Откуда... – выдавил он сквозь сжатые зубы, – во имя богов небесных, она вообще узнала об этой книге?

Шейн неподвижно стоял рядом с Крессом, пригвоздив Кейт Коул взглядом. Однако ассасин приподнял руку, словно намеревался остановить принца, если тот попытается напасть.

– Ты доставила мне кучу неприятностей, человечка, – сказал ей Кресс самым мрачным тоном. – Теперь тебя ждет такая боль... Я пойду на все, но заставлю тебя страдать... А это, – он кивнул на своих братьев, – сущий вздор. У меня много способов до тебя добраться.

Девица моргнула. А потом...

Улыбнулась.

УЛЫБНУЛАСЬ!

Ноги Кресса дернулись сами собой – он шагнул к ней, но тут ему на плечи легли ладони Мора и Шейна. Он бы справился с любым из них, но не с обоими сразу. А еще – возможно – принц не желал смотреть, как его ассасины разлетаются от его же руки по углам комнаты, и все из-за какой-то человечки.

– Ты же знаешь, я не могу позволить тебе ее тронуть, – прошептал Мор с лицом, исказившимся от сожаления и досады.

Кресс злобно воззрился на Кейт Коул.

– Я раздавлю твое сердце в кулаке, – пообещал он.

Девица закусила губу, а потом разразилась жутким смехом.

– Вряд ли у тебя получится, – заявила она.

В груди у Кресса разгорелся жар.

Человечка швырнула в них древнюю книгу – Шейн успел поймать томик, прежде чем тот коснулся пола, – и сбежала, распахнув двери; ее винно-красные волосы исчезли во мраке коридора. Створки со щелчком сомкнулись, эхо разлетелось по библиотеке, где так и стояли ассасины, а потом наступила тишина.

Первым зашевелился Мор. Он ступал по усыпанному книгами полу, внимательно всматриваясь в тома. Шейн и Драниан смотрели на Кресса, будто у того были ответы.

– Она что... – у Кресса сдавило грудь – жар внутри разгорался все сильнее, – смеялась надо мной?

Драниан сорвал темное пальто и швырнул на пыльный пол.

– Я величайший, самый опасный ассасин Севера. Как... – Кресс подвигал челюстью. Потряс головой. Сжал и разжал кулаки. – Как ей удается ускользать от меня?

– Должно быть, ей кто-то помогает. – Шейн взъерошил белые волосы и посмотрел на древнюю книгу у себя в руках. Он повернулся; босая ступня задела бумагу, что валялась на полу. Шейн вгляделся в беспорядочно разбросанные по всем поверхностям фолианты и оторванные корешки. – И все же – что здесь случилось? Неужели людишки не знают, как поддерживать порядок в библиотеке?

– Обалдуй. Ты хоть знаешь, где мы? – пробормотал Драниан, и Мор, который стоял в центральном проходе, поднял взгляд. – Здесь убили ярозверя королевы.

– Что? – Шейн распахнул голубые глаза. – Здесь?

Кресс буквально чувствовал, как Мор сверлит его взглядом, и уже хотел было спросить, что, во имя растреклятого Эвера, нашло на товарища, но никак не мог оторвать взгляда от двери, где чуть раньше стояла его человеческая мишень.

Ее смех...

Кресс никогда прежде не слыхал такого смеха, без малейших оттенков злобы или грозной мощи, способной превратить живые растения в пепел, отравить воздух и побудить небеса грохотать. Отчего этот смех все еще звенел у него в ушах? Отчего он звучал, будто ржавая флейта, или треснувшая арфа, или хруст сухих листьев, или нежные порывы ветра, обнимающие верхушки деревьев?

Кресс ненавидел этот день.

Кресс ненавидел ее смех.

Он листал страницы так резко, что вырвал одну из них. Принц злобно воззрился на хрупкую бумагу, что так легко сдалась под напором его разочарования, и швырнул лист в сторону, взялся за следующую страницу, но случайно выдрал и ее.

– Царицына погибель, – проворчал Мор, сидевший за столом в библиотеке человеческих мудрецов. – Ты не только волос лишишься, если Совет властителей узнает, что ты порвал священную книгу.

Кресс плюхнулся на стул.

– Я поцеловал ее прямо в человеческий рот, – сказал он. – Она и глазом не моргнула.

Мор потянулся к «Своду правил порабощения» и придвинул том к себе. Он листал страницы медленнее принца и с куда бо́льшим уважением.

– Это был отличный поцелуй. Он должен был раскрасить небеса золотом и наполнить воздух ароматом огнеягод, – пробормотал Кресс и повалился головой на стол, прижавшись лбом к прохладной поверхности. Пожалуй, стоит вздремнуть.

– Вот! Та самая уловка, о которой говорил Шейн, когда подбросил свою гадкую идею с поцелуем. – Мор повернул открытую книгу, ткнул в абзац, и Кресс всмотрелся в страницу со своего места. Темные строки, казалось, тянулись бесконечно.

– Прочти, – велел Кресс и прикрыл глаза, думая о меховых покрывалах Серебряного замка. Ах, как хотелось ему уснуть мирным сном, где не будет предмета его неудавшихся чар. Впрочем, человеческая мишень ему не снилась вот уже несколько дней. Вероятно, он уже начал от нее освобождаться.

Сумрачную библиотеку наполнил звучный голос Мора, похожий на голоса старых сказителей Севера. Прочтя несколько скучных абзацев, содержание которых Крессу было уже известно, Мор добрался до части, где говорилось:

– «Главное, чтобы человек, которого вы намерены зачаровать, испытывал романтические чувства к дарующему поцелуй фейри до того, как этот поцелуй будет совершен. Довольно будет и самого легкого чувства...»

Кресс поднял взгляд: Мор сидел, кусая губы. Он изо всех сил старался не ухмыляться.

– Считаешь, я сделал все неправильно? – почти обвиняющим тоном вопросил Кресс. – Может, стоило дольше прижиматься к ней губами?

Не обратив внимания на вопрос, Мор продолжил читать:

– «Однако, как и многие другие законы фейри, это правило обратимо, то есть вам стоит быть весьма осмотрительными и ни в коем случае не целовать человека, если у вас есть к нему хоть малейшая симпатия...»

– Как это возможно – что у нее не возникло ко мне ни малейшей симпатии? – Кресс встал, и ножки стула заскрежетали по полу библиотеки.

Мор захлопнул книгу и положил ее обратно на стол.

– Представить не могу, как это вышло. – Он держался слишком невозмутимо, неясно было – ерничает или нет.

– Дамы гоняются за мной уже десяток фейских лет. Жалкая человечка никак не может быть исключением.

Мор прикрыл рот кулаком и ухмыльнулся.

– Прошу прощения, твое высочество. Меня давно ничто так не смешило.

– Это не смешно! – Кресс пнул свой стул, затем принялся расхаживать по помещению, сложив руки на груди.

– Она скрывает свое подлинное имя и, похоже, неуязвима перед фейским приворотом. А теперь она сделала рабами моих братьев! Никогда в жизни я не испытывал такой ярости!

– Да, знаю, – кивнул Мор и снова повернул книгу к себе. Он плотно сжал губы, опять начав листать страницы. И снова уголки его рта почти приподнялись.

Кресс долго и пристально взирал на фейри с кудрявыми волосами.

– Нужно с этим покончить, Мор. И вернуться в Эвер. Каждый проведенный здесь день ухудшает наше положение. – Принц ссутулился. – Я тревожусь о том, как накажет тебя Совет властителей за мое непослушание и побег сюда. Боюсь, на сей раз я не сумею их остановить.

Мор со вздохом закрыл книгу.

– Не тревожься за меня, Кресс. Человечке просто повезло. Мы наблюдали за ней достаточно долго, и я полагаю, не так уж она хороша. Шейн прав – кто-то ей помогает. Нужно просто выяснить кто и сделать то, что мы умеем лучше всего: выследить его и умертвить ужасным способом, – сказал он. – А пока лучше держись подальше от Шейна, Драниана и меня, чтобы мы не узнали о твоих планах. Если мы узнаем о них, нам придется защищать человечку от тебя.

Кресс отважился подойти к окну. Он смотрел, как людишки выходят на холод, как небо заволакивают налившиеся тучи, черные и тяжелые, как его настроение. Если он не успокоится, то этой бурей уничтожит человеческое царство.

– Вы должны поклясться молчать по возвращении в Эвер обо всем, что здесь происходило. Никто из наших братьев не должен узнать, что человечка нас перехитрила, особенно об этом не должен пронюхать Совет властителей. Понятно? – бросил он через плечо. – Если они что-то об этом выяснят, весь Север будет судачить обо мне. Именно поэтому я стану выслеживать всех близких Кейт Коул. Я заставлю ее страдать так же, как она мучила меня. – Принц глубоко вдохнул, чтобы его клятва проникла до самых его фейских костей. Позволил ей воспламенить его волю. – Вдруг Кресс замолчал и принюхался: – Царицына погибель. Почему тут смердит старой фейской кровью?

Мор встал из-за стола, сунув книгу под мышку.

– Человечка ведь не говорила, что мы не можем ей навредить, так? Она лишь велела не позволять тебе ее коснуться, – вслух размышлял он. – А когда я вступил в Северное братство, королева запретила мне пользоваться даром проникать в Тень «по всей земле Эвера», верно?

Кресс подвигал челюстью.

– Верно. – Принц покосился на Мора. – А когда ты последний раз уходил в Тень?

Мор отвел взгляд.

– Уже давно, – признался он, отнес древнюю книгу в дальний угол библиотеки и вскоре вернулся с большим оранжевым фруктом в руках.

– Смотрите! – воскликнул Мор, бросая плод Крессу. Принц поймал его и принялся рассматривать. – Это человеческий виноград, – заявил Мор. – Нужно только его почистить.

Кресс покрутил плод в руках. И вдруг вонзил ноготь в кожуру и стал снимать шкурку.

– Пахнет как цитрусовое. – Он откусил немного, и рот окутала сладость. Кресс кивнул – вкус ему понравился, но тут что-то хрустнуло у него на зубах. Он замер.

Выплюнул все пережеванное на пол, а остатки винограда швырнул в окно.

– Там семена, – пожаловался он Мору.

Тот усердно отряхивал пыль с рукавов.

– Пошли отыщем Шейна и Драниана. Я послал их за припасами, – сказал он.

Кресс покачал головой.

– Нет, лучше разделимся.

Мор отозвался не сразу.

– Уверен? – уточнил он.

– Да. Следите за человечкой, выясните, кто ей помогает. А я узнаю ее подлинное имя и тогда разнесу ее дом вместе с нею.

В библиотеке раздался тихий стон Мора.

– Кресс... Ну зачем ты мне это сказал?!

Глава 13

Кейт Коул и Вспыльчивые горячие парни

Кейт шла назад в кафе, ощущая, как спину ей сверлит бешеный взгляд принца. Но оборачиваясь, она каждый раз видела только обычных жителей Торонто, спешащих по своим делам. Путь домой Кейт выбрала самый длинный: ее тревожило, что поджидает впереди.

Кейт подошла к дороге, в небе сверкнула молния, в воздухе запахло сыростью и холодом. Ветер носился по улицам, погружая позднее утро во тьму, и ревел в переулках, точно зверь. Обычно в такую погоду Кейт забивалась в угол и сворачивалась в клубок, но сейчас она думала только о том, как добраться до дома и все там запереть.

Она вошла в кафе, звякнул дверной колокольчик. Кейт затворила дверь, представляя ладонь, бьющую в стекло с той стороны, и злые бирюзовые глаза, уставившиеся на нее.

Она глубоко вдохнула, выдохнула и провернула ключ в замке.

– Зачем я ему это сказала? – пробормотала она себе под нос в тишине. – Зачем смеялась?

«Вряд ли у тебя получится».

Она застонала и плюхнулась на стул у ближайшего столика. С тем же успехом можно было предложить принцу загнать ее в самый темный угол и отомстить. Когда Кейт нервничала, ее частенько подмывало хихикнуть. Кейт этого не выносила, ей казалось, она ведет себя как ребенок. Она годами пыталась совладать с этой привычкой, но не преуспела. Кэтрин Льюис смеется в самые неподходящие моменты – вот какие слухи ходили о ней в подростковом возрасте. Ей столько раз твердили, что она ведет себя грубо – даже не сосчитать. И что она бездушная, ей тоже говорили. А все потому, что Кейт не умела держать себя в руках в сложные времена, когда волновалась больше всего.

До нее донесся запах несвежего кофе из ополовиненной кружки, что стояла возле все еще открытого ноутбука. Кейт так и не успела убрать все на место. Она и дверь перед уходом не заперла – просто чудо, что никто не вломился и не украл ноутбук. Кейт оставила его, где тот стоял, и направилась к лестнице, потирая озябшие плечи.

Свет в квартире не горел, шторы были задернуты, и помещение утопало в тени. Первым делом Кейт пошла к себе в спальню. За окном сверкнула молния, и костлявый силуэт дерева с улицы будто отпечатался на шторах.

Открывая ящик комода, Кейт поняла, что у нее дрожат руки. Внутри осталась последняя теплая кофта – толстовка оверсайз, принадлежащая брату. Кейт обычно носила ее по субботам, когда была совсем одна.

Вздохнув, она подумала о желтом свитере, которого ей больше не видать, и достала толстовку. Не успела Кейт просунуть голову в горловину, как снизу донесся громкий стук, эхом отдаваясь на лестнице. Кейт застыла.

Постучали снова. Она с трудом продела руки в рукава и крадучись направилась обратно в кафе, по дороге прихватив метлу. Занеся метлу над головой, Кейт выглянула из-за угла. У двери никого не оказалось. Небо забрызгало окна ледяными слезами, в пустом кафе слышался шорох капель. Кейт подобралась к окну, выглянула, посмотрела налево и направо. Отперла замок и чуть-чуть приоткрыла створку, впустив в помещение яростный порыв бури.

Шумел лишь сильный ветер снаружи. На улице не было ни одного пешехода, похоже, из-за непогоды закрылись даже магазины. В закусочной на той стороне дороги мигал свет. Секунда – и он погас вместе с фонарями, что выстроились вдоль дороги; все здания затопила тьма.

Кейт пощелкала выключателем наружного освещения, но свет так и не загорелся. Она тяжело вздохнула и стала закрывать дверь, вспоминая, куда же сунула свечи. Когда не было электричества, бурю она переносила в сто раз хуже.

Кейт повернулась, и там, где секунду назад еще никого не было, кто-то соткался прямо из воздуха – в темноте материализовалось тело. Мелькнула бронзовая рука и закрыла дверь до конца; Кейт подавила вскрик. Она замахнулась на незваного гостя метлой, но он выбил ту из рук Кейт, и метла упала на пол. Фейри схватил Кейт за кофту и оттолкнул от окна к стене.

На нее смотрели темные глаза с серебристыми прожилками. Кожа у фейри была гладкой, словно скорлупа желудя, а глаза – яркими, цвета какао и звезд. Он был так же поразительно красив, как и принц. Только вблизи Кейт заметила, что его джинсовая куртка слишком туго сидит на широких мускулистых плечах, а шею покрывают татуировки.

– Не причиняй мне вреда, – прошептала Кейт, и его губы дернулись. – Не причиняй мне вреда, и остальным передай то же. Это приказ.

Фейри стиснул зубы.

– Что ж, надо признать, для человечки ты довольно шустро соображаешь, – мрачно заявил он. – Но этот фокус с порабощением не спасет тебя от него. Принц Крессика всегда добивался своего и поразил все свои мишени. От него не ушел никто. И чем дольше его мишень от него ускользает, тем хуже ее участь – когда он в конце концов ее найдет.

Кейт сглотнула тяжелый комок в горле и выговорила дрожащими губами:

– Кажется, он настоящее чудовище.

Губы фейри тронула зловещая улыбка.

– Именно так. Самый ужасный зверь на всем Севере.

Громыхнул гром, и по коже Кейт побежали мурашки. Она потрясла головой, чтобы там прояснилось.

– Я не хотела убивать того парня с золотистыми глазами. Вы преследуете меня за то, что было несчастным случаем. – Она попыталась отпихнуть его, но фейри – огромная гора мышц – стоял на месте.

– Может, я и верю тебе, человечка... – Он склонился к ней, и его взгляд затуманился. – Но это неважно. Фейский закон есть закон. Если он нарушен – то нарушен. Убитый фейри – мертвый фейри, как ни поверни, – заявил незнакомец, сгребая в кулак кофту Кейт.

Раздался щелчок.

Из-за большой фигуры фейри показалась Лили. Ее пистолет целился прямо ему в затылок.

– Убери от нее руки, – приказала Лили. – Быстро!

Фейри не шелохнулся.

– Делай, как она говорит, – велела Кейт.

На челюсти фейри заходили желваки.

– Только сейчас? – поинтересовался он, поджав губы. – Или всегда?

– Назад! – снова рявкнула Лили.

Фейри медленно отпустил толстовку Кейт. Он отошел от нее, и между ними протиснулась Лили.

– Иди наверх, Кейт, – приказала она, тяжело дыша. – Я заберу его в участок.

– Нет. – Кейт опустила руку на плечо подруги. – Отпусти его.

– Что?! – Лили повернулась к ней с круглыми глазами, которые будто кричали: «Ты серьезно?»

Фейри исчез и, пока Лили смотрела в другую сторону, тут же снова возник перед ней, пытаясь выбить у нее пистолет. Лили дернулась, стараясь удержать оружие. Фейри схватил ее запястье и выкрутил ей руку – пистолет выпал ему в ладонь.

В мгновение ока он направил пистолет на Лили, стоящую у стены.

– Ты не можешь... застрелить копа, – сказала она, подняв руки.

– Это приказ? – Фейри нахмурился и навел пистолет.

Не успели девушки пошевелиться, как он нажал на спусковой крючок – по кафе разнесся вопль Лили, сердце Кейт дрогнуло. Но выстрела не последовало.

Скривив губы, фейри уставился на пистолет. Слегка тряхнул его. Снова попытался выстрелить и опять – ничего. Он глухо зарычал, крутя оружие в руках.

– Царицына погибель, – пробормотал себе под нос фейри.

Кейт попыталась скрыть неуместную ухмылку. У нее вырвался тревожный смешок. Она зажала рот рукой, но это не помогло, и Кейт шумно прыснула себе в ладонь.

Лили перевела ошарашенный взгляд на подругу. Руки она все еще держала поднятыми.

Фейри затряс пистолетом; из пучка у него на затылке выпал локон. Громила даже постучал оружием по прилавку. Лили смотрела на него, и, хотя казалось, что она вот-вот заплачет, на лице у нее все же медленно расплылась улыбка.

– Ты рехнулась, Кейт? – прошептала она.

– Надеюсь, нет. – Хриплый смех Кейт разнесся по пустому кафе – громкий, уже не зажмешь ладонью.

– Тогда почему ты смеешься?

– По... – Кейт, не в силах сдержаться, упала на колени и уперлась ладонью в пол, – потому что он круглый идиот...

Фейри оторвался от рассматривания пистолета и воззрился на Кейт.

– Он не умеет стрелять, – продолжила она, и Лили уставилась на громилу. Похоже, до нее дошло, что Кейт права. Она медленно потянулась за перцовым баллончиком. Теперь даже стук дождевых капель по стеклу не мог заглушить смех Кейт. Грудь фейри вздымалась и опускалась. Он опустил пистолет и вытаращился на девушек.

– Пошел вон, – сказала Кейт, когда снова обрела дар речи.

Фейри не двинулся с места, и она подняла с пола метлу.

– Вон! – крикнула Кейт, и Лили тоже закричала, угрожающе наставив на него перцовый баллончик.

– Вон!

– Вон!

Кейт замахнулась метлой, но угодила мимо фейри, и тот попятился.

– Вон! – снова завопила она и погналась за ним. Лили побежала следом, не убирая палец с кнопки баллончика.

– Вон, вон, вон, вон! – Кейт снова замахнулась метлой, и чужак едва успел увернуться. Бросив последний взгляд на девушек, размахивающих приспособлением для уборки и перцовым баллончиком, незнакомец растворился в воздухе, а пистолет Лили упал там, где прежде стоял фейри.

Кейт согнулась, упершись ладонями в колени.

– Не... мыслимо, – хрипло прошептала она.

Лили попятилась и привалилась к стене, сжимая в побелевших пальцах перцовый баллончик.

– Это... – выдавила она, – это тот парень, который лезет к тебе, Кейт?

– Один из них.

– Он просто... исчез... – Лили медленно сняла с пояса рацию и поднесла ее ко рту. Уже хотела было что-то сказать и даже нажала на кнопку, но не выговорила ни слова.

– Молчи, – велела Кейт. – Нельзя никого вызывать.

Лили убрала палец с кнопки. Она все еще смотрела туда, где исчез фейри.

– Почему? Разве ты не видела, что сейчас произошло?

Кейт крепче сжала ручку метлы.

– Потому что никто тебе не поверит. Эти парни умеют уничтожать улики и заставлять людей забыть, что они видели. – Она выпрямилась во весь рост и перевела дух. – Не вызывай никого. Тебя уволят. Райли – ты с ним знакома – тоже один из них.

Лили опустила рацию.

На улице свистел сильный ветер, листья хлестали по окнам. Нигде не было видно фейри с кудрявыми волосами и красивыми глазами.

Помолчав немного, Лили предложила:

– Оставайся сегодня ночевать у меня.

Глава 14

Принц Крессика и Призраки библиотеки

Дождавшись ночи, Кресс вернулся в библиотеку человеческих мудрецов; он знал, что братья оттуда уже ушли. Он медленно ступал по грязному полу, вдыхая запах древних книг, новых знаний и чего-то еще, что не мог точно определить. Свечу Кресс зажигать не стал – он ведь не читать сюда явился. Из открытого окна в дальнем конце помещения в зал ворвался прохладный воздух.

Кресс застыл неподвижно, будто обратился в камень. Шуршали на полу вырванные страницы, переполняла пространство сила. Трепетали короткие волосы Кресса, как и воротник человеческой полицейской формы, в которую принц был облачен.

Повсюду остались следы злых чар, словно те рассыпали по полу, и в воздухе витал почти выветрившийся запах фейской крови. Даже два запаха – старый и новый. Старый был Крессу знаком, он напоминал когда-то виденный принцем сон. Второй был свежим – кровь пролили, может быть, всего пару дней назад. Он был Крессу неведом; от него на коже фейри высыпа́ли мурашки, и кровь быстрее бежала по венам.

Кресс вслушался в прошлое библиотеки, потянувшись к запаху старой крови, чтобы сначала узнать ее историю.

Его сила хлынула сквозь стеллажи, и призраки завыли. На миг Крессу показалось, будто он видит, как кто-то из прошлого прячется за углом, тяжело дыша и сжимая меч. Жуткие вопли разносились из-под подошв его сапог, отдавались в стенах, ныряли в страницы закрытых книг.

Но тут за дверью библиотеки послышались шаги людишек, и проблеск прошлого исчез. Кресс разжал руки, и шорох страниц стих.

Принц спрятался за стеллажом и стал ждать; ощущения подсказали, что на этом самом месте скрывался фейри – дни, месяцы или годы назад. В двери вошли двое людишек в ярко-оранжевых фуфайках и желтых военных шлемах; в руках они несли странное короткое оружие. Кресс развернул к ним свои заостренные уши.

– Полиция наконец закончила расследование, – сказал первый. – Они решили, что все здесь разнесла банда подростков. Декан дал отмашку начинать ремонт. По моим расчетам, он займет около месяца, и тогда мы сможем вновь открыть библиотеку для студентов.

– Значит, слухам ты не веришь? – спросил второй, вглядываясь в кучи мусора и испорченных книг.

Первый засмеялся.

– Которые распускает чокнутый профессор, решивший, будто слышал рычание под полом? Вот уж нет. А ты?

Второй натянуто хохотнул и нервно покосился на паутину в углах.

– Нет.

Кресс подобрался к дальнему стеллажу, где стоял «Свод правил порабощения». Убедившись, что фолиант никто больше не трогал, принц повернулся к открытому окну и заметил на полу клочок пряжи. Наклонился за ним, покатал между пальцами, понюхал и едва не выругался.

Магическая пряжа...

Кресс сунул ее в карман и выскочил в окно.

Холод кусал голые руки принца, шагающего под звездами; он достал лист пергамента и прочел адрес, начертанный его собственным изящным почерком. Кресс направился к зданию, около которого стояли семь одинаковых человеческих повозок на колесах с эмблемой братства офицеров.

Кресс вошел в здание, и офицер Вестбоу, откинувшись на спинку стула, сказал:

– А, ты пришел. А мы было решили, что ты уже не хочешь переводиться.

– Я заболел. Можешь сказать, кто здесь живет? – Кресс отдал ему клочок пергамента. Ему недосуг было возиться со всеми этими неприглядными бестолочами, как в первый день в людском царстве. А этот их представитель был особенно болтлив.

Офицер Вестбоу нахмурился, читая адрес.

– Конечно. Но в следующий раз, когда заболеешь, лучше сообщи шефу. Он здорово разозлился, ведь ты здесь всю неделю носа не показывал. – Кресло офицера скрипнуло: он повернулся в большому прямоугольному устройству, от которого исходил свет, и принялся нажимать кнопки.

Кресс в ожидании посмотрел на мрачное грозовое небо.

Офицер Вестбоу, прищурившись, уставился в светящийся прямоугольник.

– Тельма Льюис. А, я ее помню, – сказал он. – Печальная история. Вы снова открываете дело о ДТП? Его передали следователям.

– Это ее подлинное имя? – спросил Кресс – просто на всякий случай, чтобы удостовериться.

Офицер Вестбоу вернул ему пергамент.

– Ну конечно. Хочешь сэндвич? – Он достал из коричневого бумажного мешка два ядовитых хлебца с начинкой, и Кресс подавил рычание. – Кстати, ты слышал, что начальство обсуждает с «Десмаунт Тек Индастриз» покупку новой экипировки?

Но Кресс уже выходил из дверей здания. Принц вприпрыжку спустился по лестнице и снял полицейскую шляпу. Расстегнул куртку и зашагал по улицам, то и дело пересекая дороги, вдыхая холодный воздух и унылые человеческие истории, которые разносил ветер. Он не останавливался, пока не добрался до окраины города.

Около получаса Кресс бродил по округе и только потом отыскал небольшой дом в гуще деревьев. Пожилая человечка ходила из комнаты в комнату, гася всюду свет. На подоконниках стояли растения и несколько картинок в рамочках, а из жилища доносился запах свежей выпечки. Кресс вдохнул его, на миг вспомнив прежние времена, когда он вдыхал похожую сладость и ел какао-печенье на лужайке.

Но предаваться детским воспоминаниям было некогда.

Пора ударить Кейт Коул по самому больному.

Кресс подошел к двери старушкиного дома и постучал. С той стороны двери послышалось шарканье. Наконец человечка подошла к двери, и Кресс спрятал за спиной свернутую в узел форму. Старушка приоткрыла дверь – совсем на волосок, – и принц учуял аромат сладости и травяного чая. Хозяйка выглянула наружу.

– Добрый вечер, – поздоровался Кресс, пряча жестокость. Теперь его взгляд мог бы растопить лед и подсластить горькие бобы.

– Вечер? Скоро полночь, сынок. А ты без пальто, – заметила старушка.

– Я не мерзну. Можно... – принц оглядел ее – мягкие тапочки, вязаная кофта с большими деревянными пуговицами, толстые очки – все это совершенно не казалось угрожающим, – войти?

– Я не доверяю чужакам, – заявила она. – И должна тебя предупредить, что я вооружена. На собственном опыте убедилась, что следует соблюдать меры предосторожности. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Улыбка Кресса увяла. За дверью – ему не было видно, что там, – послышался грохот. Принц не ушел.

Старушка, помедлив, вздохнула.

– Хорошо. Заходи, если есть что сказать. Но я тебя предупредила. – Она посторонилась и отворила ему дверь.

Кресс вошел в ее жилище, и его сразу окутал аромат выпечки. Хотя к нему примешивалось что-то еще... Взгляд принца метнулся в комнату, где Кресс учуял следы недобрых намерений и человеческого страха, оставшиеся там с давних пор. Похоже, старушка говорила правду о том, что ей пришлось на собственном опыте выяснить, почему не следует доверять незнакомцам. Кресс переступил с ноги на ногу, но сохранил невозмутимый вид и даже улыбнулся, вновь повернувшись к человечке.

– Я пришел, просто чтобы... – Он едва не откусил себе язык: хозяйка и впрямь оказалась вооружена – в грудь Крессу смотрело то же самое человеческое оружие, которое носили офицеры, только у старушки оно было больше и с трубкой подлиннее. Шейн утверждал, что человеческое оружие – это в своем роде арбалет, который стреляет не стрелами, а свинцом.

Кресс перебрал в уме слова, ничего подходящего не нашел. Наконец он указал на оружие и спросил с вполне оправданным любопытством:

– Эта штуковина может меня убить?

Старушка хрипло рассмеялась, и Кресс еще больше насторожился. Ее смех слишком походил на гадкий зачаровывающий смех Кейт Коул.

– Может. Но я не стану в тебя стрелять, сынок, если ты ничего тут не учинишь. Просто послушаю, что ты хочешь сказать мне в столь неприлично поздний час, а потом отпущу домой и пойду спать. Все хорошо.

Кресс стиснул зубы, обдумывая услышанное. Наверняка он сумеет отобрать оружие у этой хрупкой старушки. Но если она такая же умная, как его мишень, то, скорее всего, разгадает намерения Кресса.

– А ты больше не улыбаешься, – заметила хозяйка. – Кажется, я тебя выбила из колеи.

– Меня не так-то легко выбить из колеи, – парировал Кресс. – Я ничего не боюсь.

Она снова рассмеялась, и принц непроизвольно попятился.

– Я вижу тебя насквозь, сынок. Не знаю почему. Может, дело в моем возрасте. Мне ясно – ты многого боишься. – Она направила оружие на пол. – Но сомневаюсь, что ты правда хочешь меня ограбить. А ружье все равно не заряжено. – Взор серых глаз скользнул по его чистому одеянию и здоровому телу, старушка сделала собственные выводы. – Хотя такого необычного коммивояжера я никогда не встречала.

Впервые Кресс заметил, что морщинистое лицо старушки охотно расплывается в добродушной улыбке – совсем не такой натянутой, как у него.

Хозяйка вздохнула и пристроила оружие к стене рядом с одеяниями.

– Ты же просто дрожишь. – Он прошла мимо него в комнату по соседству, откуда пахло выпечкой. – Проходи скорее на кухню. Я заварю тебе чай и угощу печеньем. А пока едим – попробуешь навязать мне, что там у тебя есть на продажу.

Кресс спрятал полицейскую рубашку под одним из одеяний у двери и направился за хозяйкой к пиршественному столу. Стулья, похоже, у нее были из тех, что могут подломиться под существом его телосложения. Но старушка кивком указала на один из них, и фейри послушно на него уселся. Хозяйка поковыляла к металлическому кувшину и налила в него воду. Потом взяла блюдо с угощением и, приподняв прозрачное покрывало, вытащила оттуда круглую лепешку. Кресс чуть не захлебнулся запахом сахара, что хлынул к нему, – пришлось зажать рот кулаком, так хотелось принцу наброситься на тарелку и сожрать все ее содержимое прямо у старушки на глазах.

– Это что? – спросил он, когда хозяйка положила перед ним на бумажном клочке тонкую круглую лепешку.

– Свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. – Старушка достала из шкафа жестяную коробку и подошла к металлическому кувшину.

Кресс потыкал в лепешку пальцем. Ее поверхность была усыпана темно-коричневыми крупицами. На хлеб вовсе не похоже.

Никогда в своей фейской жизни он прежде не чуял столь дурманяще приятного запаха.

– В нем яд? Есть ли в вашем «свежеиспеченном печенье с шоколадной крошкой» какой-то подвох? – требовательно спросил он.

Старушка за это предположение бросила на него хмурый взгляд, и Кресс почему-то закрыл рот и сел немного прямее.

– Что за ерунду ты спрашиваешь? – Тельма Льюис наклонила металлический кувшин и наполнила кубок горячей водой, а Кресс уставился на свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. Нутро болело от желания его попробовать, но разум предупреждал: не стоит этого делать.

– Там, откуда я родом, подвох повсюду. Если не проявишь осмотрительность, у тебя украдут память, нанесут удар в спину и отнимут жизнь. – И все же принц поднял печенье и перевернул его, рассматривая плоскую нижнюю сторону.

Перед ним поставили кубок, от которого исходил запах перечной мяты, напомнивший Крессу о супе из лепестков остроцвета, который он вкушал дома. Старушка уселась напротив, и стул под ней скрипнул.

– Сочувствую. Похоже, ты родом из каких-то ужасных мест. Наверняка твоя жизнь была нелегкой, – сказала она, и Кресс поднял на нее взор бирюзовых глаз.

Он смотрел, как она отпила из своего кубка.

Как взяла клочок бумаги и промокнула рот.

Как дрожали ее руки, когда она поднялась и достала из шкафчика чашку меда.

Кресс сжал в пальцах свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой.

Вопросы редко его терзали, но сейчас Кресс мог думать только об одном: почему эти людишки не кажутся жестокими? Может, старушка только делает вид, будто у нее добрая улыбка и слабые руки? Может, это она научила Кейт Коул притворяться невинной и убивать? Кресс покосился туда, где хозяйка спрятала оружие.

Мор считал, что Кейт Коул не так уж умна и ей помогали. Кресс сверлил взглядом спину старушки, гадая, не она ли все это время пособничала Кейт Коул?

– Почему бы нам не сыграть в игру? – предложил Кресс, когда старушка снова уселась за стол, поставив перед гостем мед. Принц старался не замечать, что в этом доме все пахнет как Кейт Коул – теплым медом и душистым мылом для волос. – Например, мы зададим друг другу по три вопроса. Вопросы могут быть совершенно любыми, но отвечать надо честно.

– Конечно. Может, для начала познакомимся, сообщим друг другу наши имена? – спросила старушка, и улыбка Кресса снова увяла.

– Что? – прорычал он. – Наши подлинные имена?

– Ну да. Я – Тельма Льюис. Но почти все зовут меня бабулей Льюис.

Сила хлынула по венам Кресса, он уже приготовился открыть рот и произнести имя человечки, повелеть ей рассказать ему все о Кейт Коул и ее сообщниках, но старуха заговорила первой.

– Позволь, я начну первой. Кто воспитал тебя в убеждении, что все в мире – обман и все пытаются причинить тебе вред? – спросила она.

Волоски на руках Кресса встали дыбом: он понял, насколько опасно близко подошел к нарушению фейского закона. Королева Левресс отрежет ему язык, если он посмеет упомянуть о ней при людишках – особенно при человеческих ассасинах.

– Этого я сказать не могу, – ответил Кресс.

– Вот тебе и честные ответы на вопросы. Весь твой вид говорит о тяжелом детстве, сынок. Любому, не только старой и опытной женщине, сразу все понятно. У тебя шрамы на руках и холод в глазах. Не представляю, что ты перенес.

Кресс отвел взгляд и пригубил напиток.

– У меня две внучки, знаешь ли, – продолжила старушка. – Старшая, Кэтрин, отругала бы меня за то, что я тебя впустила. Она не служит в полиции, но больше всех из семьи меня защищает. – Тельма Льюис посмотрела на портреты семьи, что в рамочках стояли на подоконнике. – Она тоже прошла через многое, как и ты.

В комнате повисла странная тишина, Кресс сделал большой глоток из своего кубка. Он поморщился. Человеческий чай был гадким, с привкусом старых листьев и грязи. Принц взял бутылочку с медом и выдавил в кубок длинную янтарную струйку.

– Слишком много домыслов. Никакого тяжелого детства у меня не было. Меня всю жизнь растили в богатстве и славе, – наконец сказал Кресс.

– Но убеждали, что каждый может тебе навредить, – заметила старушка. – Похоже, твоя мать не стремилась показать тебе доброту этого мира.

Кресс открыл рот, потом снова закрыл. Сделал глоток чая с медом. Затем произнес: – Меня забрали у моей настоящей матери, когда я был еще ребенком. Меня воспитала другая женщина – та, о которой вы говорите. Это она научила меня остерегаться всего.

– Ах, вот что. Значит, ты потерял мать, как и Кэтрин.

На сей раз на картинки на подоконнике уставился Кресс. Вперился в них взглядом. Он изучал свою мишень, но до сих пор не знал, что Кейт Коул потеряла мать.

Кресс вдруг вскочил со стула.

– Что ж, мне пора. Уже поздно. – Он направился к выходу и вытащил полицейскую форму из человеческих накидок, где чуть раньше ее спрятал. У двери Кресс помедлил. И вдруг быстро вернулся к столу и схватил свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. И только потом вышел на улицу.

Глава 15

Кейт Коул и Фейри-взломщики

Проснувшись, Кейт ударилась головой о стену. И застонала, поняв, что находится не в собственной постели и на непривычном для нее месте находится стена спальни Лили.

Подруга заворочалась на раскладном диване в углу комнаты, но не проснулась. Кейт перекатилась к другому краю кровати, выпутываясь из одеяла. Босые ноги коснулись холодного пола, и Кейт, дрожа, прокралась мимо Лили на кухню, чтобы сварить кофе.

Ленивое утреннее солнце заливало кухонный стол и заставленную книгами полку рядом с холодильником, свет мерцал на листочках деревьев за окном, которые трепал ветер. Похоже, ночная буря еще не улеглась окончательно. Кейт заглянула в кухонный шкаф и скривилась – продуктов для завтрака не нашлось. Нет, все было бы неплохо, вздумай она позавтракать только приправой карри и мускатным орехом.

В холодильнике дела обстояли не лучше. Жестянка с кофе опустела, молоко было несвежее; Кейт потрясла бутылку с апельсиновым соком – тот булькал, как густой сироп.

Она подошла к окну взглянуть на утренних пешеходов. Ей мерещилось, что за каждым углом ее поджидает либо тот тип с татуировками и кудрявыми волосами, либо другой – с убийственным бирюзовым взором. Такими темпами они скоро уморят ее голодом.

Кейт взяла толстовку со спинки дивана в гостиной, а из корзинки у двери прихватила свой кошелек. Вот бы раздобыть кофе – это поможет Лили справиться с шоком, когда она проснется и вспомнит, как вчера вечером у нее на глазах исчез человек. Кейт понюхала воротник толстовки и со вздохом решила, что, вернувшись, стащит из шкафа Лили чистую рубашку.

Кейт торопливо шла по тротуару, от ветра мерзли кончики пальцев. Она натянула капюшон, спрятав под него растрепавшиеся яркие волосы, и обняла себя руками, высматривая белокурых убийц на крышах зданий и джинсовые куртки в переулках.

По дороге она заглянула на Хейнс-стрит и увидела, что забыла выключить в кафе наружный свет. Мимо проезжали машины, а из закусочной через дорогу выходили и входили посетители. В целом все было спокойно. Похоже, Торонто еще толком не проснулся.

К обочине у кафе подкатил почтовый фургон. Кейт закусила губу, размышляя, так ли уж страшно, если посылка немного постоит на улице. Оставленную без присмотра на пороге посылку вполне могли слямзить местные.

Но эти мелочи не стоили смерти.

Кейт уже пошла было дальше, как вдруг из грузовика выскользнула почтальонша. В руке у нее виднелся сверток, а в мочках сияли опаловые серьги, которые любой бы разглядел даже с другого конца улицы. Она взяла планшет и пригладила седые волосы; показались остроконечные уши.

Фрида.

Она поставила посылку у двери, и Кейт помчалась к ней.

– Стойте! – закричала Кейт и, запыхаясь, подбежала к двери.

Фрида, сложив руки на груди, ждала, пока Кейт переведет дух. На фейри снова была ярко-красная помада, дорогие туфли на каблуках и... жилет почтальона.

– Подрабатываете? – отдышавшись, съехидничала Кейт.

– Поздравляю, человечка, – улыбнулась Фрида. – Рада, что ты все еще жива. Вчера ты пропустила встречу клуба вязанья, и мы решили, что ты мертва.

– Где мой телефон?

– А... Та штуковина. – Фрида полезла в карман жилета и вытащила мобильный. Кинула его Кейт, и та бросилась ловить телефон, пока он не разбился о тротуар.

– Раз вы хотели, чтобы я выжила, почему не подумали, что мне он понадобится? – спросила Кейт, для пущей сохранности убирая телефон в карман. – За мной несколько дней следили, мне угрожали, на меня нападали. Вы лишили меня единственного способа связаться с человеком, который мог бы мне помочь.

– Ошибаешься, человечка. Попади ты в руки принцу – эта штуковина, – Фрида кивком указала на карман Кейт, – тебя бы не спасла. Ну и как же ты справилась? Как пережила неделю?

– Я нашла ту книгу, – начала объяснять Кейт. – И я...

– Сделала их своими рабами, – со странной ухмылкой перебила ее Фрида. – Или нет?

– Всех, кроме принца.

Фрида громко расхохоталась – Кейт была уверена, что ее слышала вся улица.

– Хейзел задолжала мне пятьдесят человеческих долларов, – сказала фейри, утирая выступившие на глазах слезы. – Теперь принц Севера разнесет весь город. Говорят, он очень вспыльчив. Подготовь-ка лучше дом, крестница, – вздохнула Фрида. – Тебе понадобятся ингредиенты для выпечки хлеба, свежий мед из улья, ножи из холодного железа и... хм-м... – Фрида взяла сверток, что оставила у порога кафе и сунула в руки Кейт. – Это.

Кейт перевернула посылку.

– А мне казалось, нам нельзя говорить ни о чем, связанном с фейри, до встречи в клубе вязанья, – заметила она, вскрывая упаковку.

– А мы и не говорим. Мне следовало бы отрезать тебе язык за то, что ты подняла эту тему, – заявила Фрида.

Кейт издала странный смешок.

Но Фрида вроде бы не шутила.

Кейт перевернула посылку вверх тормашками, и оттуда выпал розовый свитер. Она взяла его и погладила теплую пряжу. На губах Кейт невольно заиграла улыбка.

– Это мне?

Фрида поправила на плече лямку почтовой сумки.

– Он поможет, – сказала она.

Кейт опустила руки с подарком.

– Свитер меня не спасет. Я уже с успехом разозлила четырех фейри-убийц. – Вспомнив о них, она тут же тревожно посмотрела по сторонам.

– Это уж точно. Теперь клуб вязанья только тебя и обсуждает.

Лицо Кейт огорченно вытянулось.

– Просто расскажите мне все, нужно знать о фейри! – попросила она.

Фрида только закатила глаза.

– Или мы можем просто разрезать яблоко пополам и смотреть, как оно темнеет. И то меньше времени уйдет.

– Ну пожалуйста... Если бы вы не рассказали мне о той книге, я уже была бы мертва.

Фрида протестующе подняла руку.

– Я ничего не рассказывала тебе о книге. Ты сама ее нашла и прочла. Задашь свои вопросы на встрече клуба вязанья, – отрезала она. – Полагаю, до того времени ты доживешь. Не снимай свитер.

Фрида усмехнулась себе под нос, забралась в почтовый фургон, а потом завела мотор и, не попрощавшись, уехала. В конце улицы фургон повернул налево и скрылся за домами.

Кейт снова смерила взглядом кафе. Внутри было темно. Никакого движения. Она полезла в бумажник за ключом. Толкнула дверь и вздрогнула, когда та задела колокольчик, будто это могло оповестить весь Торонто о том, что хозяйка вернулась в кафе и только и ждет, пока ее похитит принц фейри.

Все было по-прежнему, все было спокойно. Свет никто не включал. Кейт успокоилась.

Вздохнув, она бросила кошелек на ближайший столик и побежала по лестнице к себе в квартиру – переодеться. Кейт провела пальцами по спутавшимся волосам.

Поднявшись наверх, она толкнула дверь и испуганно вскрикнула.

Холодная рука закрыла ей рот, и перед ней возникли злые зеленые глаза. От свитера фейри пахло свежесваренным кофе – нет, это в квартире Кейт пахло свежим кофе.

– Хочешь оповестить принца о том, где ты, человечка? – поинтересовался белокурый фейри, вышедший из ее кухоньки. Он посмотрел на своего друга в свитере с высоким воротником и сказал: – Полегче, Драниан. Ты ее напугаешь.

Но этот самый Драниан и не подумал убрать ладонь со рта Кейт. Поэтому блондин сбросил его лапу.

Кейт уставилась на трех фейри-убийц в своем доме. Кудрявый – с серебристо-карими глазами – сидел у кухонного острова со щербатой кружкой в руках, которую Кейт купила в прошлом году на распродаже. Пригубив напиток, он скривился.

– Что вы здесь забыли? – Она уставилась на заляпанную кофейной гущей стойку, лужу кофе на полу и кучу использованных влажных фильтров. Всюду валялись кучки мелочей: монеток, трубочек, украшений и прочего.

Блондин пожал плечами, увидев, куда смотрит Кейт.

– Я краду всякую всячину, – заявил он.

– В каком смысле «что вы здесь забыли»? – рявкнул Драниан и шагнул к Кейт. – Ты же велела нам защищать тебя от принца Севера!

– Серьезно, успокойся, Драниан. – Блондин сложил руки на груди. – А что ей было делать? Ты же хотел переломать ей все кости – одну за другой.

– Я бы уступил эту честь Крессу, – пробормотал Драниан, и белокурый фейри усмехнулся.

Кейт уставилась в пространство между ними, обдумывая возможность рвануть к выходу, который был всего лишь в паре шагов. Но тут сквозь панику она все же осознала, что сказал рыжеволосый фейри.

– Погодите... Вы пришли меня защищать? – недоверчиво спросила она.

– Принц Крессика явится сюда за тобой. Мор слышал, как он это сказал. – Блондин кивнул на кудрявого фейри у острова. – Решила, что мы здесь по доброй воле, мелкая доставучая человечка? Нам пришлось! Мы ждали тебя всю ночь, но ты так и не вернулась.

– По правде говоря, я уже подумал, что принц наконец-то до тебя добрался, – впервые заговорил кудрявый фейри по имени Мор. – Вернее, надеялся, что так оно и есть. – Он посмотрел на свои ногти.

– Можешь называть меня Шейн, человечка. – Блондин отпихнул Драниана с дороги, словно хотел сам поближе взглянуть на Кейт. Он сложил свои мускулистые руки на груди, и Кейт ощутила себя рядом с ним муравьем.

Шейн был таким же потрясающим красавчиком, как и остальные, а может, и еще красивее. Казалось, в нем течет азиатская кровь, но его волосы были чисто белыми, а радужки глаз – невероятно голубыми. Он пристально рассматривал худощавую Кейт, зацепившись взглядом за татуировку в виде горы у нее на шее.

– Что это значит? – Шейн провел пальцем по татуировке, Кейт отодвинулась от него к стене и прикрыла татуировку ладонью.

– Не твое дело, – прохрипела Кейт.

Все трое фейри с сомнением воззрились на нее.

Мор поднялся и отнес кружку к раковине. С размаха выплеснул содержимое, заляпав всю столешницу. На ней не осталось ни единого чистого пятнышка.

Кейт тяжело сглотнула.

– Сколько раз вы пытались сварить кофе? – поинтересовалась она, глядя на полупустой пакет сахара.

– Ваш кофе – гадость, – пробормотал Мор. – Вся человеческая еда – гадкая. – Он гневно посмотрел на Кейт, словно это была ее вина. Его взгляд задержался на розовом свитере, и карие глаза с прищуром воззрились на Кейт. – Где ты его взяла? – требовательно спросил он.

Кейт крепко стиснула свитер.

– Сама связала, – соврала она.

Судя по взгляду Мора, он ей не поверил.

Кейт повернулась к кофеварке и подтащила тяжелый агрегат к себе, смахнув мешавшую груду безделушек.

– Давай я покажу тебе, как правильно варить кофе.

Мор громыхнул кружкой по столешнице.

– Ты его отравишь, – недоверчиво бросил он.

Кейт недоуменно моргнула.

– Отравлю? Ты шутишь?

Спустя несколько минут в кофеварке забулькал свежий кофе, вновь наполнив помещение своим ароматом. Кейт долго стояла у кофеварки, даже когда ей уже нечего было там делать.

Фейри хмуро таращились на нее, как одно ужасное чудище о шести глазах.

Это было невыносимо. Кейт повернулась к ним, с усилием подняв подбородок повыше.

– Итак, я показала вам, как не захламлять кухню фильтрами от кофе, а вы расскажите, кто вы такие и что на самом деле здесь делаете, – обратилась она к Мору.

Тот сжал губы, лицо перекосилось от боли. Он отвел взгляд и щелкнул по листу алоэ в горшке. Фейри напрягся, на шее проступили жилы.

– Не сопротивляйся, Мор, – со вздохом сказал Шейн. – Ты же знаешь, что в конце концов все выболтаешь.

– Я не пытаюсь вами помыкать, как бессердечная повелительница или что-то вроде того. Но мне нужны ответы, – возразила Кейт. – Вы пришли убить меня, верно? Нехорошо заставлять меня мучиться догадками.

Мор с досадой вздохнул.

– Мое мирское имя – Мор, – наконец произнес он звучным голосом. – Мое подлинное имя – одно из тех, что ты произнесла в человеческой библиотеке. Я ассасин из Братства ассасинов Северного края. И да, я пришел тебя убить.

Кейт прижала ладонь к глухо колотящемуся в груди сердцу.

– Ладно. А как ты решился стать тем, кто... убивает людей? Расскажи мне все.

Мор хрустнул пальцами; похоже, он сдерживал рвущийся наружу рык.

– Я родился в Темном краю Эвера среди фейри Теней. Я ушел из той армии из-за безнравственных поступков командиров. Принца Крессику я встретил на поле брани, нам обоим было по шестнадцать лет, мы тогда воевали с армией Темного края. Мы отбились от своих отрядов и сражались бок о бок, так и победили. Принц взял меня с собой на Север и испросил для меня у Совета властителей позволения присоединиться к Северному братству. – Он помолчал, отведя взгляд, и продолжил: – Когда мы познакомились, я не знал, что он принц, не знал, чей он подопечный. Небесные боги в тот день были ко мне милостивы и послали удачу.

Кейт коснулась грязной кружки на столешнице.

– В каком возрасте ты решился покинуть семью?

– Мне было пятнадцать, когда я ушел. Но я не жалею о прошлом.

– Скучаешь по ним? – осмелилась спросить Кейт. Она не могла смотреть ему в глаза. Отодвинула кружку и опустила ее в раковину, и в доме воцарилась тишина.

У Драниана был такой вид, словно ему хотелось расколоть стол пополам. Он громко задышал и принялся с топотом расхаживать по комнате.

– Да.

Кейт заметила, что два других фейри с удивлением воззрились на Мора.

Тот отошел к окну и повернулся спиной к остальным. Темные глаза воззрились на улицу. Похоже, разговор был окончен. Кейт закусила губу, обдумывая его рассказ. Она повернулась к Драниану и Шейну.

– Ну а вы что скажете? – спросила она и обхватила себя руками. Немыслимо вести обычные разговоры с теми, кто хотел ее убить, но в любом триллере объяснялось первое правило переговоров: нужно заставить похитителя говорить о себе, а потом выложить ему собственную историю, чтобы вызвать сочувствие. Хотя Кейт не ожидала, что будет сочувствовать Мору.

– С твоей стороны жестоко о таком спрашивать, – заметил Драниан. – Поскольку мы вступили в Братство и служим королеве, нам не дозволено сообщать, откуда мы родом...

– Я вырос в богатстве, – перебил его Шейн. – Я – лорд по праву рождения. Но фамильный титул перешел к брату, поскольку я то и дело влипал в неприятности. Когда мне исполнилось двенадцать, Драниана наняли мои родители – охранять меня, но он, как ни пытался, не сумел меня остановить. – Шейн достал из-под стола огромный арбалет, и Кейт вытаращила глаза. – Родители отреклись от меня и отправили к Совету властителей, а те подрядили меня убить Кресса. Принца.

Кейт удивленно приподняла бровь.

– Похоже, это тебе так и не удалось, – заметила она. – К моему сожалению.

Мор у окна тихонько хмыкнул.

– О, я пытался. Я затаился за одним из семи тронов и напал на досточтимого принца Крессику во время заседания Совета властителей. Мы дрались до крови, прямо перед властителями Севера. Принцу удалось достать меня мечом, и Совет повелел убить меня за то, что я провалил задание. Но Кресс отказался и принялся их распекать за то, что они тратили мои таланты впустую.

Шейн любовно погладил заряженную стрелу в арбалете и улыбнулся.

– С самого детства меня снабжали превосходным оружием и натаскивали. Вот почему в этой комнате я – самый лучший ассасин. – Он взглянул на Драниана, словно бросая ему вызов, и тот фыркнул.

– Ясно. Что ж, тогда и история Драниана становится понятна, – сказала Кейт.

Шейн и Драниан переглянулись, но никто из них не возразил.

– У меня остался еще один вопрос. – Кейт покрепче сжала свитер, потягивая пряжу за ниточку. – Что будет, если вы меня не убьете?

Шейн рассмеялся, словно такого и быть не могло. Он с громким стуком положил арбалет на стойку.

– Мы не можем вернуться домой с невыполненным заданием. Если мы не справимся, нас казнят, – донесся от окна негромкий голос Мора.

Свитер выскользнул из пальцев Кейт и упал на пол.

– Казнят? – Последние надежды растаяли. Колени Кейт подогнулись, и она ухватилась за край стола, чтобы не рухнуть.

– Мы справимся, – пообещал Шейн, злобно усмехнувшись. – Во всем Эвере нет ассасина искуснее Кресса. И нет на свете созданий коварнее фейри. Мы обожаем манипулировать и сокрушать слабые умы людишек.

Кейт недоверчиво воззрилась на кучу использованных фильтров. Кашлянула, прочищая горло.

– Что ж, в любом случае, – она взяла мусорное ведро и смахнула в него все, что было на столе, – когда находишься в чьем-то доме, нужно следовать общепринятым правилам вежливости. К примеру, если вы учинили беспорядок, – она посмотрела на фейри, – уберите его...

Не успела она произнести последнее слово, как три мускулистых ассасина принялись носиться по ее кухне, хватая тряпки и веник и оттирая пол и столешницу. Кейт с изумлением наблюдала за происходящим, а Драниан даже зарычал на нее за то, что она встала у него на пути. Не стоило позволять им этим заниматься, но Кейт слишком удивилась и потому не помешала им, а квартира в считаные минуты засияла.

Разрушив чары, зазвонил телефон Кейт. Она ответила, не отрывая взгляда от Мора, который по одному собирал со столешницы рассыпанные кофейные зерна. Шейн намочил тряпку в раковине и принялся оттирать окно, хотя там брызг кофе было не видно.

– Да?

– Куда ты пропала? Я-то думала, мы обсудим, где разместить объявление о поиске бариста.

В голосе Лили сквозило нетерпение, и Кейт поняла, что звонит она вовсе не за тем, чтобы обсудить публикацию объявления.

– Точно. – Кейт смотрела, как Мор, сдавшись, начал сгребать зерна рукавом куртки.

– Немедленно возвращайся ко мне, Кейт, – сухо сказала Лили.

Драниан принялся мыть кружки, поливая их жидкостью для мытья, словно хлеб – медом. Кружки тотчас наполнились пеной.

Кейт наблюдала за фейри, лихорадочно размышляя.

– Знаешь что, Лил, – сказала она. – Есть у меня одна дерьмовая идея.

Пахло сдобной выпечкой и свежемолотыми кофейными зернами. Мор разжег камин в углу и в одиночку распаковал и собрал все оставшиеся столики. Поначалу он хмурился, но вскоре разошелся: не прошло и часа, как Мор распределил их по местам. Шейн опустил ложки в пустые кружки, расставленные вдоль стойки, а Драниан упражнялся в приготовлении кофе.

Над улицей плыл туман, отчего в кафе становилось уютнее, а запах горячего кофе манил еще сильнее. Сквозь облака пробился луч солнца и засиял в сверкающих стеклах кафе, и за окном показалась Лили, которая с напряженным видом шагала ко входу. С лязгом распахнулась дверь, волосы Лили взметнулись на ветру.

– Немыслимо, Кейт! – выкрикнула она. – Ты совсем рехнулась?

Драниан перестал черпать молотый кофе из жестянки. Шейн продолжил разглаживать фартук бариста, изучая свое отражение в ложке.

Кейт бросилась к подруге.

– Никак не могу определиться: гениальное это решение или ужасное? – пробормотала она, с необычной для себя жуткой усмешкой ткнув пальцем в сторону фейри.

– Кошмарное! – заверила ее Лили, складывая татуированные руки на груди. – Можно с тобой поговорить наедине? – Она покосилась на Мора, водрузившего на прилавок тяжелый ящик. Фейри в ответ воззрился на нее.

– Скорее всего, мы вас услышим, даже если вы выйдете на улицу, – заметил Шейн, вытирая с ложки пятно. – У нас очень острый слух...

Драниан шлепнул приятеля.

– Зачем ты им это сказал? – прошептал он.

А Мор, похоже, пытался подавить улыбку. Он повернулся к ним спиной и начал выгружать из ящика кружки.

Кейт вышла вслед за Лили на улицу. Волосы подруги впервые за много лет были распущены и не расчесаны. Скорее всего, она и голову не помыла. На ней была большая футболка с эмблемой инди-группы, на концерт которой они с Кейт ходили пару лет назад.

– Этот парень напал на тебя прошлой ночью! – возмутилась Лили, и через окно Кейт увидела, что Мор поднял взгляд, будто услышал их, как и предупреждал Шейн.

– Да, но теперь я велела им меня не трогать, – снова объяснила Кейт. – К тому же это всего на неделю, чтобы успеть открыться в срок. Все равно придется нанимать, ну там, человека или еще кого-нибудь.

Лили покачала головой и кивнула на кафе.

– Это безумие. Держись от них подальше! Позволь мне арестовать того парня, который на тебя набросился! То, что он вытворяет, не шутки!

– Не могу, Лил. Дай мне сделать все по-своему, ладно? Нам сейчас очень нужна помощь, – снова попыталась умаслить подругу Кейт.

– Нет! – У Лили раскраснелись щеки. – Я не доверяю им, Кейт. И ты не должна! Нельзя просто приказать кому-то не лезть к тебе и думать, что он послушается!

– Вообще-то, я могу...

– Прогони их! – крикнула Лили. – Выстави вон, прямо сейчас, или я официально завязываю с кафе. Я не приду, пока они здесь!

– Что? Серьезно? – ахнула Кейт. – Ты правда ставишь меня перед выбором – ты или они?

– Да. – По лицу Лили было видно, что она не шутит. – Гони их в шею.

Ветер похолодел. Кейт засунула руки в карманы и тяжело вздохнула.

– Прямо сейчас я их прогонять не стану. Больше нам помочь некому, а ты не понимаешь, какая это возможность. Неужели нельзя просто мне довериться?

Лили молчала слишком долго. Кейт посмотрела на нее и увидела на лице подруги странную смесь гнева и обиды.

– Я всегда знала, что однажды ты свихнешься, Кэтрин Льюис, но это уже ни в какие ворота! – наконец выпалила Лили.

– Ш-ш-ш! – Кейт захлопнула ладонью рот подруги. – Никогда больше не произноси это имя! – Ее широко раскрытые глаза устремились к окну, за которым у прилавка неподвижно застыли трое фейри.

Кейт выругалась и помчалась в кафе, предупредительно воздев палец.

– Не смейте повторять это имя! – рявкнула она. – Слышали? Не произносите его, не пишите, даже не думайте о нем! Запрещаю помогать принцу выяснять мое имя!

Шейн застонал и вернулся к любованию собой. Драниан отпихнул капучино и убийственным взором уставился на Кейт, а Мор схватил жидкое мыло, чтобы перемыть новые кружки.

Лили вцепилась в Кейт и потащила подругу обратно на улицу.

– Кейт! Опомнись! – закричала она. – Думаешь, я поверю, что ты поработила кучку мифических созданий?

– Что? Ты же говорила, что веришь мне. – Кейт посмотрела в глаза Лили. – Ты была со мной, Лил. Ты видела, как он испарился в воздухе...

– Я соврала, Кейт. Я не верю тебе. Как вообще в это поверить? Не знаю, что я на самом деле там видела. – Она посмотрела на ассасинов фейри, которые хлопотали в кафе. – Кто эти парни? Пожалуйста, ради всего святого, скажи, как их зовут, а я пробью по базе.

– Не могу, – ответила Кейт. Она кашлянула, прочищая горло, внезапно пересохшее и будто сжавшееся. – Жаль, что ты мне не веришь.

Повисла тишина, лишь ревели моторы да вдалеке разговаривали вышедшие на улицу спозаранку пешеходы. Где-то загудел клаксон автомобиля. Хлопнула дверь магазина. Возле цветочной лавки заплакал ребенок.

Грудь Лили тяжело вздымалась.

– Мне нельзя связываться с преступниками. Так что, если ты и впрямь выбираешь их, – я ухожу. – На лице подруги мелькнуло странное опасение, словно она впервые осознала, что Кейт может выбрать не ее. Но Лили все равно не взяла свои слова обратно. Не извинилась и не стала заверять Кейт, что по-прежнему на ее стороне. – Гони. Их. В шею.

Кейт опустила взгляд на свои руки, думая о деньгах, которые задолжала Бену. О счетах, которые нужно оплатить. О том, что, если кафе прогорит, у нее ничего не останется.

– Пусть это и необычно, но ты таких замечательных работников в жизни не встречала. Вот увидишь.

Не говоря больше ни слова, Кейт вернулась в кафе. Она не стала оборачиваться. Просто ждала, не зазвенит ли дверной колокольчик. Но прошло несколько минут, и Кейт посмотрела в окно.

Спеша в закусочную, дорогу переходила семья. Пролетела птица.

Лили Бейкер нигде не было видно.

Глава 16

Принц Крессика и Писанина

На следующее утро Кресс поджидал у двери Тельмы Льюис, когда та выйдет из дома. Она, опираясь на трость, проковыляла на улицу. Увидев его, стоящего на утреннем холоде, старушка подняла бровь. Кресс показал два кубка с кофе – он купил его на человеческие деньги, которые выменял у какого-то местного дуралея за пригоршню камушков. Думая о том, что провел вчера вечер в этом доме и ничего не добился, Кресс мысленно стонал от отчаяния. Так что он опять натянул безобидную улыбку и предпринял новую попытку.

Однако старушка вдруг вернулась в свое жилище, и Кресс опустил кофе. Но тут она еще раз вышла на улицу с толстым клетчатым пальто в морщинистых руках и протянула его гостю.

– Боже, сынок. И как ты еще не заболел?

Кресс уставился на омерзительное человеческое одеяние. Нахмурившись, он поставил кофе на крыльцо и надел пальто.

Что ж, надо признать: пусть на вид человеческая одежда была уродлива, на деле она оказалась на редкость теплой.

– Я иду на утреннюю прогулку. Почему бы тебе не пройтись со мной, раз уж ты так настойчиво желаешь мне что-то продать? – И не дожидаясь, пока Кресс вручит ей кофе, Тельма забрала у него один кубок и направилась к тропинке в кустах.

– Я не желаю вам ничего продать, – сказал Кресс, торопясь следом за старушкой и пытаясь одной рукой застегнуть пуговицы пальто, что было непросто. – Может быть, я лишь любопытствую. Запах вашей стряпни я вчера учуял от самой дороги.

– А, вот что, – кивнула Тельма. – Врать ты не умеешь. Попытайся еще разок.

– Я не вру, – возразил Кресс.

Тельма в ответ только засмеялась, затем поставила кофе на камень и, отмахнувшись от рук Кресса, застегнула пуговицы на его пальто.

Мор бы посоветовал ему просто произнести имя старухи и со всем этим покончить.

Минуло четыре часа, и теперь Кресс сидел за кухонным столом Тельмы. Старушка спустилась по лестнице с мягким темно-синим одеянием в одной руке и огромной коробкой, которую с трудом придерживала другой.

Кресс подскочил и забрал у хозяйки ношу, пока та не свалилась на пол. Поставил ее на стол и посмотрел на предмет одежды, который Тельма развернула, чтобы показать гостю.

– Я купила этот свитер для моего внука, Грейсона. Но он уехал на зиму в теплые края, так что можешь носить. – Тельма протянула ему свитер, и принц нерешительно взял подарок. – Марка известная, и обошлась мне в кругленькую сумму, так что носи аккуратно, – добавила она, подвинув коробку поближе к себе.

Кресс потрогал подарок. Материал по качеству был бесконечно далек от роскошных тканей Северного края, но был куда лучше той штуковины без рукавов, которую он здесь носил. Кресс натянул свитер на себя – посмотреть, подходит ли.

– Ух ты, какие мускулы, – сказала Тельма, постучав костяшками по руке Кресса. – Только знаешь, если ты замерзнешь насмерть, мускулы тебе не помогут.

Он пожал плечами. Свитер оказался узковат.

– Теперь дальше. Последнее время руки у меня так дрожат, что я совсем не могу писать. Насколько я понимаю, тебе нужно место для ночлега, раз ты не пытаешься что-то там продать. А мне нужен помощник для выполнения простых заданий.

Кресс приподнял бровь. Не его это дело – выполнять задания людишек.

– Каких заданий? – на всякий случай поинтересовался он, придвигаясь поближе, чтобы заглянуть внутрь загадочной коробки.

Тельма вручила ему чернильное перо с синим колпачком.

– Ну, необходимо порубить дрова на задворках. Обычно этим занимается моя внучка Лили, но она очень занята. Но прежде чем мы используем твои мускулы по назначению, нужно написать несколько писем.

Кресс воззрился на стопку бумаги, которую Тельма ему всучила.

– Сколько именно писем? – спросил он.

– Начнем с письма соседям. Мы с ними уже три года воюем: листья со своего участка они сбрасывают ко мне во двор. В прошлом году пришлось нанять рабочего, чтобы он убрал эти кучи мусора, – проворчала Тельма. – Я уже слишком стара и не могу сгребать листья по мешкам и уносить вон. Похоже, соседи меня используют. Нужно дать им понять: я прекрасно вижу, что они творят.

Кивнув, Кресс уселся за стол и разгладил первый лист.

– Я напишу, что подобных им непокорных болванов постигнет гнев небесных богов...

– Что за ерунда? Напиши, что моя внучка – коп. Если они снова выбросят листья на мой участок, она на днях к ним заглянет.

Кресса окинул Тельму недоверчивым взглядом.

– Считаете, если пригрозить послать к ним какую-то жалкую человечку, они перепугаются и начнут повиноваться?

– Считаю, что с этого нужно начать. Это план А. План Б... – Старушка улыбнулась. Вид у нее был весьма плутоватый. – План Б осуществим, если они не поумнеют.

– Ладно, – вздохнул Кресс. – Я напишу это вздорное письмо. А потом кому нужно писать?

– Кэтрин, Лили и Грейсону.

Кресс стиснул перо. Увидев, что уголок листа помялся, разгладил его.

– Письма внукам будут проще. Оставлю их для детей на кухонном столе, когда придет мой последний день. – На глазах Тельмы показалась влага, однако старушка ее смахнула. – У меня замечательные внуки, но они пережили много потерь. Так что о себе я позабочусь сама.

Кресс отложил перо и развернулся к ней. Суровый северный мороз застил ему глаза, и принц подозревал, что напугал старушку, хотя та не подала вида.

– Вы хотите, чтобы я написал ваши прощальные письма?

Тельма кивнула и показала ему свои беспрестанно дрожащие руки.

– Сама я уже не могу. – Она отправилась к кухонному уголку и наполнила чайник. Затем достала из шкафчика жестянку с чаем.

Кресс глубоко вздохнул.

– Прощальные письма всегда нужно писать самому, – пробормотал он, но все же снова взялся за перо. – Дражайшие соседи, – зачитывал он вслух, пока перо летало над бумагой, оставляя изящные строчки, – хочу поставить вас в известность: моя внучка смертельно опасная, могущественная, грозная...

Звучный смех Тельмы разнесся по кухне.

Кресс с грохотом хлопнул пером о поверхность стола.

– Вы намерены и дальше позволять соседям вас изводить? Я великолепно пишу послания, Тельма. Разрешите мне самому об этом позаботиться.

Но та хохотала не унимаясь, и Кресс рассвирепел.

– Зови меня бабулей Льюис, – сказала старушка, когда ей наконец удалось взять себя в руки. – И пиши только то, что я диктую, ладно? Все равно нельзя отправлять к ним Лили. Если она узнает, что происходит, – просто с катушек слетит.

Кресс провел рукой по своим коротким волосам и закатил глаза.

– Хорошо.

– Дорогие соседи, – начала Тельма. – Любезно вас предупреждаю: я в курсе, что вы выбрасываете сухие листья ко мне во двор.

– Ужасно, – пробормотал Кресс. – Это их точно не напугает.

– Также я хотела бы дать вам шанс принести извинения, прежде чем я отправлю к вам свою внучку. Она служит в полиции. Искренне ваша, Тельма Льюис.

– Я ни за что не стану писать тут слова вроде «любезно», – заявил Кресс.

Тельма подошла ближе и прочла, что он написал.

– Этого я не говорила. Вычеркни.

Тихо рыкнув, Кресс убрал листок в сторону и взял новый.

Работа над посланием отняла у него час. Он съел двенадцать печений с шоколадной крошкой, напился теплого звериного молока и написал послание в точности так, как велела Тельма. Затем старушка передала ему еще один чистый лист.

– Теперь для Кэтрин, – сказала она.

Кресс покусал губу.

– Кэтрин, – проговорил он задумчиво и догадался: – Кэтрин Льюис?

Старушка поставила на стол блюдо со свежими кексами, будто не слышала, что сказал гость.

– Ну и аппетит у тебя, – заметила она и добавила: – Даже не вздумай. Моя внучка под запретом. Она для тебя слишком хороша.

Кресс мысленно огрызнулся. Знала бы старуха, кто он, какой имеет титул, как могуществен... Однако, ничего ей не сказав, он посмотрел на листок бумаги перед собой.

– Просто скажите, какую белиберду я должен ей написать.

– Кэтрин... – начала Тельма, ковыляя по кухне и размышляя вслух, – лучше тебя нет никого на всем свете...

Кресс громко вздохнул.

– Ты добрая и заботливая. Всегда помогаешь слабым, даже если это совершенно бессмысленно.

Кресс остановился. Тельма продолжала диктовать, но он коснулся рукой своей груди, где разгоралось тепло. Прошло много лет с тех пор, как он его чувствовал.

– После несчастного случая ты изменилась, – говорила Тельма. – Это был ужасный день для всех нас, но тебе пришлось хуже других. Большинство людей от такого просто сломалось бы, но...

– Что за несчастный случай? – негромко спросил Кресс, и Тельма перестала расхаживать по кухне.

По окнам забарабанил дождь, наполняя кухню тихим стуком. Тельма подошла к столу.

– В тот день погибли ее родители. Она была на заднем сиденье машины. Кэтрин выжила, а они нет. – Старушка с усилием сглотнула. – Кэтрин очнулась в больнице, спросила, как они, но их уже не было в живых. – Она посмотрела на дождь за окном и добавила: – Потому-то моя внучка и боится грозы.

Кресс сложил руки на груди и зажмурился. Уже несколько дней он не ощущал воздействия чар. И решил, что они просто ослабли. Но теперь его осенило, отчего смех его человеческой мишени казался ему таким невинным.

Отчего, впервые бросив на нее взгляд, он не увидел в ней жестокости.

Отчего посреди ночи она бросилась через улицу спасать рыжую из соседнего дома и получила за это затрещину.

Отчего она остановилась, заметив потерявшееся дитя.

Почему, когда за ней следили ассасины, она выбралась из дома, чтобы помочь старухе, а увидев, что та замерзла, отдала ей свой желтый свитер.

Царицына погибель...

Кресс уронил перо на стол и поднялся; за окном стемнело. Ледяной дождь бил в стекла, шум гулким эхом разносился по крошечному домишке.

Крессу больше было недосуг рассиживаться с Тельмой Льюис, пытаться выманить Кейт Коул или изобретать новые хитроумные ходы. Нужно найти ее, немедленно, даже если для этого придется биться с собственными братьями.

Кресс едва дышал.

Он не мог влюбиться в человечку.

Затаившись на другой стороне улицы, Кресс ждал, пока Шейн, который лениво мыл посуду на нижнем этаже жилища Кейт Коул, поднимет голову. Наконец белокурый фейри выглянул в окно, однако не заметил Кресса, прислонившегося к стене таверны.

Кресс помахал ему.

Шейн, распахнув свои голубые глаза, обогнул стойку и незаметно выскользнул наружу. Мор и Драниан все еще были наверху с человечкой. Нужно поторапливаться, иначе они быстро учуют запах Кресса.

– Тебе сюда нельзя, – сказал Шейн, перейдя дорогу. – Все мои инстинкты велят броситься на тебя и не подпускать к ней.

– Мне надо поговорить с тобой о фейском привороте, который не сработал как должно, – прошептал Кресс и утянул Шейна за угол. – Что это на тебе? – скривился принц, увидев на собрате кулинарный фартук, который носят человечки.

– Я прибираюсь, – сказал Шейн. – Ну вроде как прибираюсь. А проще говоря, слоняюсь из угла в угол, пока Мор и Драниан все не сделают.

Кресс потер виски. При мысли о том, что его безупречно обученные, прославленные ассасины убирают за людишками мусор, в его жилах вспыхивал синий огонь, однако сейчас у принца были проблемы посерьезнее.

– Я попал под действие чар, тупица. Что мне делать? – спросил он.

Шейн возмутительно широко ухмыльнулся в ответ. Кресс хмуро уставился на собрата, борясь с желанием сорвать с него фартук и швырнуть через весь город.

– Нужно просто обратить заклятие вспять, – сообщил Шейн. – В юности я проделал это с леди Розабеллой. Она заколдовала меня поцелуем, ну а я заколдовал ее в ответ. Знаешь, фейский приворот действует только на одного из пары.

Кресс ошарашенно воззрился на него.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше?!

Шейн подбоченился.

– Царицына погибель, где ты был, когда все мы изучали защиту от чар в академии? В основном этому нас там и учили.

– Меня отправляли на задания чаще, чем всех вас, – заметил Кресс, и Шейн закатил глаза.

– Ну да, ну да, ты же был лучше нас. Будь добр, не забывай напоминать об этом каждому, – язвительно бросил он.

Кресс фыркнул и оглянулся.

– Попытайся я поцеловать ее снова – она мне врежет.

Шейн снова ухмыльнулся.

– О да, в ярости она великолепна.

– Надо придумать, как сделать так, чтобы она стерпела поцелуй и не убежала слишком быстро, ведь она уже знает, чего я хочу. Это наверняка сработает.

Раздражающая улыбка Шейна сияла, словно солнце.

– Берегись, Кресс. Если так пойдет, она станет твоей половинкой навеки. Ты лезешь в дела, в которых ничуть не разбираешься.

– Я во всем отлично разбираюсь, – возразил Кресс.

– Только не в любви. Ты как ярозверь, что ломится сквозь лес. После тебя такой кавардак.

– Вранье.

– Тогда поторопись, пока не перешел к стадии ревнивца, – фыркнул Шейн. – Если не избавишься от чар, начнешь убивать всякого парня, который окажется возле нее, а ведь никто из нас не желает такого конфуза. – Шейн постучал по подбородку и добавил: – И помни – если хочешь ее поцеловать, не говори мне. Если я узнаю, что ты ее коснулся, мне придется тебе навалять.

Глава 17

Кейт Коул и Латте с привкусом грома

Только что небо было голубым, но вдруг его затянула тьма – Кейт и моргнуть не успела, как на Торонто обрушился ледяной дождь. Машины неслись по лужам, вода выплескивалась на тротуары, и джинсы у Кейт промокли. Она натянула на голову свой розовый свитер, прячась от холодных капель.

Она побежала к магазинчику на углу, в кармане зазвенела мелочь.

– Будто кучка младенцев, – проворчала Кейт, вспомнив ассасинов, которые ворчали, что давненько не пили теплого молока.

В небе сверкнула молния, раскатисто громыхнул гром. Кейт встала как вкопанная. Дождь хлестал стеклянными пулями, просачиваясь сквозь свитер, волосы намокли. Кейт вдруг показалось, что пространство вокруг разверзлось чудовищным зевом. Она словно падала в этот зев...

Внезапно дождь перестал бить. Кейт сморгнула влагу, приходя в себя. Подняв голову, она увидела над своей головой зонтик.

– Какой любопытный свитер.

Без своей злорадной улыбки принц фейри казался почти безмятежным. И все же Кейт попыталась отпрянуть. Он поймал ее зонтиком, и металлические спицы уперлись ей в лопатки.

– Если я закричу, твои ассасины примчатся на помощь? – спросила она. Вышло хрипло, и Кейт кашлянула, прочищая горло.

На миг принц уставился на нее – и вовсе не тем взглядом, каким смотрел прежде. Через пару секунд он вновь ей мерзко улыбнулся.

– Не переживай, человечка. Мои ассасины не спускают с тебя глаз с тех пор, как ты покинула свое жилище. Шейн устроился на крыше дома напротив и целится мне в сердце из арбалета.

Кейт вытаращилась на него, повернулась посмотреть, но ей помешал зонтик принца.

– Это единственная причина, почему я тебя все еще не убил. Именно поэтому я не касался тебя после нашей встречи в библиотеке, – добавил он. – Но я придумаю способ обойти запрет.

– Тогда почему ты сейчас здесь? Хочешь, чтобы твои же друзья надрали тебе зад? – Кейт крепко вцепилась в свой свитер.

– Нам нужно кое-что обсудить, Кейт Коул, – заявил принц. – Буквально на пару слов.

– Нет, благодарю. Уверена: ты задумал меня провести, – запротестовала она, отклонилась в сторону и осмотрела крыши зданий, но ассасинов принца так и не заметила.

– Ну разумеется. – Принц улыбнулся, но бирюзовые глаза помрачнели. – И все же для начала хотелось бы узнать, с какой радости ты заставляешь моих ассасинов мыть посуду?

Его волнует посуда? Кейт едва не рассмеялась.

– Если честно, мне кажется, им это нравится, – заявила она, перестав высматривать фейри.

– Определенно нет. Уж поверь. Позже они отомстят.

– Посмотрим.

Дождь припустил снова, глухо застучав по зонтику. От капель тот защищал только Кейт, ведь принц наклонил его. Вода пропитала шелковистые волосы принца, стекая прозрачными струйками по лицу. Кейт старалась не пялиться на него, и это было непросто: вряд ли в мире существовало лицо с такими же гармоничными чертами. Глаза принца были столь красивы, что казалось, он – актер, который рекламирует дорогие духи, а дождь – лишь постановка. Кейт кашлянула и потупилась.

Но тут же подскочила от резкого раската грома. Кейт ударилась о зонтик, едва не опрокинувшись, но тот ее удержал. Принц потянулся к ней, едва не коснувшись Кейт пальцами, будто хотел перехватить. Он отдернул руку и сунул ее в карман.

Кейт спрятала дрожащие ладони под влажным свитером, и принц бросил на нее странный взгляд.

– Верно, – сказал он, но больше будто бы себе. – Ты боишься гнева небес. – Казалось, он произнес это скучающим тоном и вместе с тем как-то нервно.

– Что?

От принца веяло холодом, и все же, когда он посмотрел ей в глаза, по коже Кейт побежали мурашки. До того как он появился в кафе, одетый в полицейскую форму, Кейт не испытывала подобного ощущения.

Она почесала за ухом.

– Слушай, я освобожу твоих ассасинов, если все вы пообещаете убраться отсюда и больше не показывать носа. – Она вскинула руку. – Но было бы здорово, если бы они задержались еще на недельку.

Принц рассмеялся – звучным и приятным смехом. Радостным и пьянящим. Казалось, будто кто-то щиплет струны бас-гитары. Кейт стиснула зубы.

– Прекрати это, – велела она.

– Прекратить что, человечка?

– Не знаю – все, чего ты пытаешься добиться своими нежными поцелуями, теплым взглядом и глубоким смехом. – Она прижала к себе озябшие руки, и принц удивленно моргнул.

– Ты что-то почувствовала? – Он шагнул к ней под зонтик, прячась от дождя. – Хоть что-нибудь?

В груди у Кейт что-то заворочалось.

– Что? Нет...

– Поцелуй меня, человечка. И тогда я оставлю тебя в покое, – пообещал он, и Кейт скривилась.

– Ни за что.

Он поджал губы, словно боролся с порывом прикрикнуть на нее.

– Может, заключим сделку? – Принц достал из кармана пригоршню золотых монет и протянул Кейт. – Пожалуйста. Быстро поцелуемся, а взамен я наполню твой кошель сокровищами.

– И зачем мне горстка фальшивых монет?

– Фальшивых? Просто возьми одну и рассмотри как следует. – Он вытащил монетку и зажал в пальцах. Кейт ее не взяла, и тогда он прижал монетку к ее щеке – прохладную металлическую преграду между кожей девушки и его пальцем.

– Думаешь, она ненастоящая? – спросил принц.

Кейт заморгала и стряхнула его руку.

– Думаю, это ловушка.

Он подошел к ней близко-близко, и его глаза вспыхнули живым огнем. Теплый ветерок растрепал влажные волосы Кейт. Она снова уперлась спиной в зонтик.

– Пожалуйста, – прошептал принц и положил монету ей на плечо. Голос был медовый и нежный, на миг Кейт даже задумалась, не согласиться ли. Но нет. Ни за что, никогда, нет.

– В прошлый раз ты спросить не удосужился, – сообщила она. – Ненавижу напористых парней.

– Ну, в прошлый раз мне в сердце не целился арбалет, готовый выстрелить, если я тебя коснусь. – Взгляд его снова стал пристальным.

– Ах вот что, – улыбнулась Кейт: ее озарило. – Значит, тебе нужно, чтобы я тебя сама поцеловала. – Она расхохоталась, и хриплый смех заглушил шорох дождя. Монета упала с ее плеча и покатилась по тротуару.

Принц нахмурился; Кейт, догадавшись, чего он от нее хочет, снова попыталась увернуться, но зонтик опять ее остановил. Кейт сердито запыхтела.

– Почему бы вам просто не отправиться домой, ваше напыщенное фейряческое высочество? Я уже сказала – верну тебе твоих ассасинов, если вы исчезнете навсегда. Не так уж сложно просто согласиться.

Принц стиснул зубы.

– Ты и правда решила, что я поведу своих собратьев домой, на мучительную смерть? Убийство – мое ремесло, но я не совсем бессердечен.

На сей раз нахмурилась Кейт. Она обернулась и посмотрела на кафе.

– Тогда надо придумать план. Разумеется, я не стану погибать ради тебя, так что, если твои ассасины не могут отправиться домой, значит, нужно оставить их здесь, со мной. А ты иди себе обратно.

Принц поджал губы.

– Я ни за что не оставлю братьев под гнетом человека.

– Раз так, ничего не меняется, – кивнула Кейт.

Он уставился на нее. И смотрел, смотрел, смотрел. Взгляд его касался Кейт, словно брызги теплой воды на морозе.

– Во имя небесных богов, скажи, где ты откопала этот свитер?

На лице Кейт медленно проступила улыбка. Она попыталась прикусить губу, чтобы не засмеяться – для смеха момент был совершенно неподходящий.

– Не скажу, – отказалась Кейт.

Принц покосился на ее улыбающиеся губы.

Кейт оттолкнула ручку зонта, и тот оказался над принцем.

– Ну, раз ты не можешь меня касаться, мне пора, ваше фейряческое высочество. – Она прошмыгнула мимо него к магазину на углу, на ходу проверив карман с мелочью – деньги все еще были внутри.

– Мое мирское имя – Кресс, – сказал он ей, не оборачиваясь. – Я – не твой принц, и оскорблять меня этими нелепыми титулами не стоит.

Хохотнув, Кейт вошла в магазин, а за ней тянулись потоки воды. Но как только дверь у нее за спиной затворилась, улыбка Кейт увяла, а пульс участился. Она выпустила воздух, который держала в груди.

Несколько минут ушло на то, чтобы найти молоко и расплатиться. Выйдя из магазина, Кейт обнаружила, что принца на прежнем месте уже нет. А на тротуаре, там, куда укатилась золотая монета, лежал обычный плоский камень. Кейт недоверчиво хмыкнула.

К счастью, у дождя была передышка, и Кейт бегом вернулась в кафе. Она коснулась груди; легкие горели, руки снова дрожали.

Ассасины принца тем временем очень уж усердно трудились над мелкими поручениями. Все, кроме Шейна, который растянулся на стойке, словно прилег туда подремать.

Кейт закатила глаза.

– Ой, ну хватит уже. Я все равно поняла, что вы за мной следили. – Она отнесла молоко в холодильник. Шейн при виде молока подскочил и уселся, свесив ноги со стойки, босые пятки стукнули по шкафчикам.

– Не знаю, объявится ли моя подруга на следующей неделе к открытию кафе, но мы все равно его откроем. Я должна кое-кому кучу денег, – сообщила Кейт. – Попробую убедить Лили вернуться.

– Почему эта твоя подруга так важна? Чего ты в нее вцепилась? – спросил Шейн, придвинув к себе кружку для молока и покосившись на холодильник.

Кейт поразмышляла над ответом, однако повернулась к Мору.

– Скажи, почему ваш принц пытается меня поцеловать? – требовательно спросила она.

– Он пытается тебя приворожить, – выпалил Мор, захлопнул рот и стиснул зубы.

– Сколько еще хитроумных ходов придумает ваш принц, пока не сдастся? – спросила Кейт. Фейри промолчали, и она подбоченилась. – Тогда скажите, когда ему надоест?

Все трое выпалили в унисон:

– Никогда.

Кейт бросила свитер на вешалку – просушиться – и провела рукой по мокрым спутанным волосам. Она уставилась на замысловатый узор рукава, вывязанный Фридой, и ее охватило разочарование. Придется ждать еще шесть дней до встречи клуба вязанья, а ведь у нее столько новых вопросов о принце! Или о... Крессе, как он себя назвал.

Кресс.

На миг ей вспомнилось, как он посмотрел на нее своими бирюзовыми глазами, приоткрыл губы, шагнул к ней и изменившимся голосом попросил о поцелуе...

Кейт шлепнула себя по лбу. Она запуталась: понравилось ей это или оттолкнуло?

Ужасно, но, может, и то и другое сразу.

– Так это правда, что, если вы вернетесь домой, вас там убьют? – спросила Кейт у ассасинов, которые слонялись по кафе. Она потерла лоб, кожу покалывало: шлепнула себя слишком сильно.

– Да, – подтвердил Шейн. – Но только если потерпим неудачу.

Кейт кивнула.

– Прискорбно, что вас ждет такая судьба. Но я не собираюсь приносить себя в жертву. Более того, я передумала. Теперь я не хочу, чтобы вы защищали меня только от принца – защищайте меня от всего. Если он – или кто-то другой – попытается обмануть меня, вы должны предупредить. Если кто-то попытается меня убить – остановите его. Ну и раз уж вам нельзя возвращаться туда, откуда вы явились, – Кейт посмотрела на полку за прилавком и вытащила три книги из своей коллекции – популярные фэнтези-романы о фейри, – можете начинать читать. Поскольку вы остаетесь жить среди людей – лучше узнать, как на самом деле они относятся к фейри. – Она обошла стойку и впечатала по книге в грудь каждого ассасина.

Драниан взглянул на свой том с отвращением.

– Человеческая литература, – проворчал он. – Какой абсурд.

Спустя полчаса трое ассасинов сидели в кафе, попивали теплый пряный латте и тихо листали страницы своих книг.

Кейт поднялась к себе и затворила дверь.

Чуть-чуть постояла в тишине. Дождь зарядил снова, и где-то вдали прогрохотал, взывая к ней, гром. Когда же прекратятся осенние грозы? В этом году они как никогда затянулись. Кейт хотелось холодного снега, чистого неба, видеть за окнами кафе счастливых людей, потягивающих горячие напитки.

Она опустилась на пол и обняла колени, пытаясь сквозь звуки бури, что отзывались у нее в голове, снова обдумать вопрос Шейна: «Почему эта твоя подруга так важна? Чего ты в нее вцепилась?»

Глава 18

Кейт Коул и День, когда удочерили (неофициально) Лили Бейкер

Когда Лили Бейкер ввели в помещение, которое занимал седьмой класс школы сэра Джозефа, Кейт уткнулась взглядом в пол, как и ее однокашники. На то имелась лишь одна причина – Лили Бейкер выглядела как магнит для неприятностей.

Кейт не нужны были неприятности. Ее лучшая подруга Холли только что переехала в Британскую Колумбию, и с тех пор Кейт проводила основную часть большой перемены, тихо читая за своей партой или сидя под кленами на игровой площадке. Можно было попробовать завести новую подругу, но все девочки в классе были какими-то злыми; они делились на два лагеря – дружили с Софией Катберт или Лайлой Миб – и требовали, чтобы Кейт тоже выбрала сторону. Группировки ненавидели друг друга, поэтому Кейт не примкнула ни к одной.

Иногда она играла в футбол с мальчишками, но не могла за ними угнаться. И ей не нравилось быть единственной девочкой на поле.

– Говорят, она только что перебралась в приют чуть дальше по улице, – прошептала София Катберт, сидевшая чуть поодаль, и кивнула на новенькую. По классу пронеслись хохотки – смеялись приспешники Софии или те, кто ее побаивались.

Кейт покосилась на новенькую, на ее лохматые косы, что доходили до талии, на смелые голубые глаза: казалось, она способна бросить вызов любому, кто чуть дольше необходимого задержит на ней взгляд. Лили Бейкер пошла по проходу к единственному свободному месту в классе, и из сумки у нее выпала книга. Она остановилась ее подобрать, но Кейт успела увидеть обложку: «Сказки по пятницам».

Кейт улыбнулась. Развернувшись к учителю, она подумала о собственном экземпляре «Сказок по пятницам», что стоял на книжной полке у нее в спальне: поля у томика были сплошь испещрены заметками, уголки страниц загнуты, а еще в книге были три закладки, которыми она отметила самые любимые места.

Похоже, Лили Бейкер любила читать.

На большой перемене Кейт услышала шум ссоры. Он доносился из-за сарая. Кейт услышала его только потому, что убежала с поля за мячом. Подбирая мяч, она помедлила, прислушиваясь к пищащим девчонкам, которые выкрикивали угрозы.

– Как ты меня назвала? – Голос Софии Катберг ни с чьим не спутаешь.

– Повторю: ты боишься разговаривать один на один. Тебе правда для поддержки нужна вся твоя стая?

Кейт зашла за сарай как раз вовремя: она увидела, как София хватает Лили Бейкер за косы и дергает за них. Вскинулись и остальные девчонки: они царапались, визжали, а некоторые были слишком потрясены и только смотрели.

Кейт ощутила тяжесть мяча у себя в руках. А потом подняла его, целясь прямо между серых глаз Софии Катберт – Кейт наконец выбрала сторону.

У Софии из носа брызнула кровь, девчонка заверещала. Мяч отскочил, а все ее подлипалы стаей волчиц повернулись к Кейт.

Лили Бейкер недоуменно заморгала. А потом как расхохоталась!

– Да ты... – Она зашлась смехом. – Ты чокнутая? – выкрикнула Лили, воззрившись на Кейт. – Я даже не собиралась... – она согнулась пополам, держась за живот, хохоча как ненормальная и трясясь, – я не хотела драться! Просто трепалась!

В тот день Кейт пришла домой с подбитой губой, улыбкой на лице и запиской из школы для родителей. В тот же день она заявила маме, что хочет сестру.

Глава 19

Принц Крессика и То, что стряслось семнадцать фейских лет назад

Ладошки маленького Кресса жгло, но он не отпускал колючих изумрудно-зеленых веток. Он взбирался дальше, пока под его весом не закачалась верхушка дерева. Поджилки дрожали от волнения, и Кресс хихикал. Он смотрел в хрустальную вышину Северного края Эвера, улыбаясь танцующим там шелковистым пичужкам и небесным божествам.

– Крессика! – сурово окликнула мать, выходя из их жилища, укрытого золотистой соломой. Она поправила большой горшок, который придерживала на бедре. – А ну быстро спускайся!

Кресс принялся спускаться, мечтая о завтраке – рисовых блинчиках и теплом молоке, но на середине ствола замер, услышав громоподобный шум, что доносился из-за деревьев. Ветка, за которую он держался, задрожала, мать Кресса внизу ахнула. Он раздвинул серебристые листья – посмотреть, что происходит.

Перед крошечной фигуркой его матери возвышался ярозверь. Грудь шестилетнего Кресса сжалась: он разглядел двенадцать фейских вельмож на сверкающих оленях, вышедших из леса. На головах у фейри были короны в форме оленьих рогов, подходящие к животным, на которых придворные восседали.

– Крестьянка, – пропел сладкий голос. Кресс перегнулся через ветку и увидел в седле ярозверя даму. Ее длинные серебристые волосы словно крылья развевались на ветру, ногти, казалось, были так остры, что могли пустить из кого-то кровь.

– Королева Левресс... – Горшок матери упал и разбился, а сама она преклонила колено и потупила взгляд.

На лице королевы появилась улыбка.

– Ты меня узнала? Даже в этих дальних краях?

– Конечно, ваше величество.

– Я впечатлена. – Всадница ярозверя рассмеялась. От ее смеха волоски на руках Кресса встали дыбом. Он соскользнул еще немного ниже и выглянул в просвет между ветками.

– Назови свое имя, – приказала королева, и мать Кресса вздрогнула.

– В миру меня зовут Глория.

– Не то, дурочка. Назови свое подлинное имя.

Губы матери шевельнулись, но она не произнесла ни звука; ярозверь королевы подошел ближе. Клыки, с которых капала слюна, оказались совсем близко к лицу матери, и Кресс спустился на самую нижнюю ветку. Он прополз до конца, стараясь не трясти листьями, и оказался прямо над сереброволосой королевой и ее зверем.

– Имя! – вскричала королева, весь лес содрогнулся, а трава обратилась черным пеплом. – Я помню все местные имена. Не заставляй меня перечислять их по очереди.

Мать всхлипнула.

– Мое подлинное имя – Элене Сидиус Уиллоу. Но пожалуйста, я не одна. У меня сын...

– Элене Сидиус Уиллоу, – пропела королева, и спина матери будто окаменела. – Мой ярозверь голоден. Накорми его всем, что у тебя есть. – Она опять улыбнулась своей свирепой улыбкой. – Если он не насытится, возможно, проглотит и тебя.

По ногам Кресса пробежал жар. Он спрыгнул с ветки и приземлился между матерью и ярозверем. Тот с ревом отпрянул, а Кресс поднял кулаки, чувствуя, как по жилам бегут слабые импульсы силы.

– Я убью вашего зверя, – пообещал Кресс королеве, которая смотрела на него большими серебристыми глазами. – И вас, – добавил он, – если не ускачете сию же минуту. Плевать, что вы важная птица.

В доказательство он поднял с земли холодный ветер. Тот растрепал длинные волосы Кресса, коснулся его покрывшихся инеем глаз.

Королева спешилась, но Кресс не склонился перед ней, не потупился, подобно матери, даже когда она приблизилась к нему.

Дама с серебристыми волосами молча уставилась на Кресса. Ее глаза мерцали тем же блеском, что и трепещущие листья над головой. Взгляд владычицы был пронизан силой, казался тяжелым и горячим, будто пламя.

– Он нужен мне, – заявила она вельможам, восседавшим на оленях.

– Пожалуйста! – взмолилась мать. – Он слишком мал...

– Я заплачу за него честную цену. – Королева наконец оторвала взгляд от Кресса и посмотрела на его мать. Впервые в ее голосе мелькнула нотка уважения. – Твой сын обладает большой силой. Я дам ему шанс на лучшую жизнь. Жизнь в богатстве и сиянии славы. Стану ему достойной матерью. Он мне нужен.

Кресс сжал кулаки, посмотрев на залитое слезами лицо матери. Но еще он видел ее дрожащие губы, соломенный домик позади и умирающий сад. Вспомнил об опустевшей кладовой, о высохшем колодце.

Мать бросила на него взгляд, и по ее глазам Кресс понял, что она не отвергает предложение – не потому, что хочет сыновнего отъезда, а потому, что знает: ей не под силу растить его в достатке.

Но Крессу этого и не требовалось. Ему нужна была только мать.

Часто, ужиная с ним при свечах, она шепотом рассказывала сыну истории. Некоторые из них были об этой королеве. И в основном они были жуткими. Кресс понял, что она не может отказаться.

Он перевел взгляд на даму, возвышающуюся над ним.

– Мама, – спросил он, – что тебе нужно для счастья? Золото? Дом?

Мать не ответила.

– Отдай его мне, или я позволю ему сражаться с моим ярозверем, как он того и хотел, – пригрозила королева.

– Не стоит, – отозвался Кресс. – Дайте моей матери все, что она пожелает. Пусть у нее будет большой дом, сад с фруктовыми деревьями, красивая одежда и настоящее счастье. А в обмен на все это я пойду с вами.

Королева широко улыбнулась.

– Фейская сделка... Умный мальчик, – заметила она, похоже, что-то обдумывая. – Я выполню все это при одном условии: ты больше никогда не заговоришь со своей родной матерью. С этого дня я стану тебе матерью. Твоей единственной матерью.

Кресс услышал, как несчастная всхлипнула. Он вспомнил, как все эти годы она кормила его толченым зерном, учила играть на старой арфе, где не хватало струн, как предупреждала обо всех фейских уловках.

Кресс закусил губу.

– Похоже, сделка честная.

– Слезай с оленя, Чаймстар, – приказала королева одному из вельмож. Тот повиновался. – Пройдешься пешком. Мальчик поедет с нами.

– Постойте... – попросил Кресс.

Королева и ее свита замерли, над головами их собрались мрачные тучи, затеняя лица. Пара оленей попятились к лесу; трава под ногами Кресса превратилась в пепел, прочерчивая черными нитями путь к испугавшимся всадникам.

Королева подняла серебристую бровь.

– Если вы меня обманете, предадите мое доверие, – Кресс сощурил ясные глаза, и ветер сменил направление, взметнув длинные волосы повелительницы, – тогда я прикончу вашего ярозверя и лишу вас всех сил, что он вам дает.

Мертвенная тишина опустилась на двор.

А затем над лесом пронесся громкий безумный смех королевы.

Глава 20

Кейт Коул и То, что стряслось с бабулей Льюис

Земля была грязной от талого снега; он прилипал к подошвам ботинок Кейт. Воздух был влажным, небо – серым, а деревья – голыми. Кейт, хохоча, пробиралась через редкий лес за домом бабули Льюис. Лили спешила за ней, стараясь не отставать, и то и дело оглядывалась на четырнадцатилетнего Грейсона: тот гнался за ними с палкой и выкрикивая угрозы.

– Я тебя поймаю, Лили Бейкер! – вопил он, взбивая грязь резиновыми сапогами. Одновременно Грейсон пытался выковырять из волос комья грязи, которой в него запустила Лили.

К дому бабули Льюис Кейт примчалась первой. Взбежала на крыльцо и распахнула дверь; на кухне громко свистел чайник.

– Выключи чайник, бабуля! – окликнула она.

Кейт поняла, что застыла на месте, только когда ей в спину врезалась Лили. Крики подруги Кейт слышала будто где-то вдалеке. Она поняла, что Лили пытается увести ее оттуда, но Кейт слишком крепко вцепилась в дверной проем. Тогда Лили схватила Грейсона и потащила его прочь из дома.

– Кейт! – Голос Лили доносился до нее словно из-под воды. – Кейт!

Она не отвечала. Молча смотрела на мужчину в гостиной, направившего нож на бабулю Льюис. Нижнюю половину его лица закрывала маска, из кулака, затянутого в перчатку, выглядывало рубиновое ожерелье. Это ожерелье покойный дедушка Кейт подарил бабуле на пятидесятилетний юбилей свадьбы. Неделей позже он скончался.

Вор уставился на Кейт, застывшую в дверях.

– Кэтрин! – крикнула бабуля Льюис. – Беги!

Вор побежал первым. Он пронесся через весь дом, по пути опрокинув кресло-качалку, и скрылся.

Кейт, поборов дрожь в ногах, сорвалась с места. Разум отключился, а тело действовало.

Скрипнули петли задней двери – вор сбежал. Дрожащими руками Кейт сдернула ключи с крючка и стала возиться с замком оружейного шкафа в подвале. Толком не понимая, что делает, она схватила холодный ствол дедушкиного охотничьего ружья и выскочила через заднюю дверь в лес.

Мысли у нее в голове лихорадочно мчались: она притащит его в полицию. Ему не сойдет с рук ограбление пожилой женщины! Нужно...

Кейт повернула направо, потом налево. Покрутилась на месте, взглянула на небо, на соседский дом, едва видневшийся из-за деревьев.

Сапоги скользили по грязи.

На нее холодно смотрели голые деревья и кусты. Сердце колотилось, в груди поселилась тяжесть, глаза налились слезами. Вокруг было сколько угодно растений, листьев, деревьев, грязи и насекомых. Не было только вора в маске и с рубиновым ожерельем в руках.

– Это просто украшение, – сказала тем вечером бабуля Льюис, когда ушла полиция.

– Дело не в ожерелье! – закричала Кейт. – Какой-то тип влез к тебе в дом! Гостиная теперь не та, что прежде! – Она взяла дедушкино ружье. – Отныне ты будешь держать его у двери и встречать каждого незнакомца с ружьем в руках. Ясно, бабуля?

Та лишь вздохнула.

Вечером, после того, как бабушка ушла спать, Кейт и Лили надолго засиделись на кухне.

– И что нам делать? – Кейт горячей щекой опустилась на холодный стол, ее свежеокрашенные в вишневый цвет волосы разметались вокруг.

– Пойдем работать в полицию, – сказала Лили, глядя в окно – в направлении, куда уехала машина копов. Патрульные, появившись у дома с включенными проблесковыми огнями, просто заворожили ее. Лили задала им кучу вопросов о том, как они ловят плохих парней. – Может, так мы сумеем защитить бабушку. Кажется, я хочу поступить в полицейский колледж.

– Я не могу стать копом. Тогда мне придется снова использовать настоящее имя, и все вокруг примутся жалеть меня, как прежде, и избегать, как только поймут, что я – та девчонка из новостей. Не хочу опять через это проходить.

– Тогда я позабочусь о вас обеих, – пообещала Лили, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки. – Твоя семья заботилась обо мне все эти годы. Скоро мы заканчиваем школу, благодаря тебе у меня хорошие оценки. И если я как следует постараюсь, то сдам экзамены в полицию.

Вместо ответа Кейт протянула руку через стол к подруге. Лили улыбнулась и мизинцем взялась за мизинец Кейт. Они долго сидели так в тишине, слушая, как за окном гуляет ветер.

А потом заснули, прижавшись щеками к столу.

Глава 21

Кейт Коул и Настоящие хобби – вязанье, книжный клуб и кулачные бои

В стародавние времена Торонто звался Йорком. В те дни среди местных жителей ходили слухи, что в водах озера Онтарио было замечено извивающееся существо, напоминавшее гигантского морского змея. Кое-кто из свидетелей утверждал, будто видел бирюзовую змею, которая нежилась на солнце, греясь на песке в районе Форт-Йорка, а затем ускользнула в глубины озера. Говорили, что чудовище в длину больше сорока пяти футов. Слухов ходило много, однако существование йоркского змея не было подтверждено либо опровергнуто хоть сколько-нибудь весомыми доказательствами.

В каждом городе есть собственные монстры. Каждый город хранит свои секреты. У каждого района есть прошлое и опасности, дремлющие под землей.

В книжном пахло новехонькими книгами, интересными историями и ущемленным самолюбием.

Кейт сидела у стены и, подпирая голову рукой, прислушивалась к спору фейри. Остальные члены книжного клуба, расположившиеся полукругом на полу в конференц-зале магазина, с открытыми ртами взирали на происходящее. Все, кроме Мора – тот устроился в стороне и грелся на солнышке у окна, разгадывая какой-то дурацкий кроссворд в газете. Казалось, он даже не подозревал, что его собратья-ассасины сцепились друг с другом. Каждые несколько секунд он тянулся за латте, который Кейт приготовила для него перед выходом из дома, и отпивал немного, не поднимая взгляда от газеты.

– Все совсем не так! – закричал Драниан. Он вскочил на ноги еще десять минут назад. А все из-за того, что Шейн предположил, что одна из книг, которые Кейт заставила их читать, достаточно неплохо описывает характер фейри.

– А как же лорд Свендл? Автор практически пересказал его жизнь! – возразил Шейн, швырнув в Драниана книгу. Томик ударил ассасина в грудь и упал на пол.

– Да как ты смеешь! Лорд Свендл безобиден как небесное божество! – прорычал Драниан.

Пять дней назад фейри впервые пришли в этот книжный клуб, и местные девушки то таращились на ассасинов, то хихикали, то краснели. Кейт надеялась, что, приводя сюда фейри каждый день, даст им возможность познакомиться с людьми, но, похоже, девиц из клуба «Книжные черви» книжный клуб больше не интересовал.

В эти пять дней принц фейри не показывался поблизости. Мор каждую ночь дежурил у окна квартиры, Драниан стоял на страже у дверей кафе, а Шейн почти все вечера проводил на крыше с заряженным арбалетом. Впервые за очень долгое время Кейт спала как младенец.

Кейт задремала и, потеряв равновесие, приглушенно пискнула.

Шейн, посмотрев на нее, наконец отвлекся от Драниана.

– Он не прав, скажи ему, Кейт! – воскликнул Шейн, указывая на своего собрата-ассасина.

Кейт потерла глаза, размазывая макияж.

– Ну, с лордом Свендлом я не знакома, так что, похоже, не могу участвовать в споре.

Мор фыркнул, но его смех быстро оборвался: Драниан попытался вмазать Шейну, едва не угодив тому в лицо.

Шейн и Драниан снова принялись спорить, причем Драниан открыл свою книгу и тыкал пальцем в страницу. Он что-то негромко пробормотал, но остальные члены книжного клуба не расслышали.

Айрис – организатор клуба «Книжные черви» – обошла сцепившихся фейри и приблизилась к Кейт.

– Где ты с ними познакомилась? – спросила она с широкой улыбкой. – Они так увлечены романом. Очаровательно! Ну почему не все парни такие?

– Что ж, сегодня тебе везет. – Кейт указала на Шейна и Драниана. – Выбирай. Я устрою вам свидание...

– Человечка... – Рядом с Кейт возник Мор. – Пора уходить, пока не стало слишком поздно.

Кейт подняла голову и увидела, как Драниан рванулся к Шейну. Обхватив друга за талию, поднял его с пола и ударил о стену. Шейн, в свою очередь, лупил Драниана книгой по спине. Стена треснула до самого потолка, Шейн умудрился попасть Драниану по носу и пустить кровь. Тот согнулся пополам, и Шейн вмазал ему босой ногой.

Кровь закапала на пол.

Фейри зарычал.

Шейн будто окаменел.

Девушки с визгом разбежались.

Айрис захлопала в ладоши.

Драниан уже схватил Шейна за горло, но тут Кейт подскочила и бросилась к ним.

– Стойте! Замрите! – рявкнула она, и оба парня застыли с занесенными для удара руками. – Нам пора. – Она покосилась на Мора, собиравшего разбросанные книги. Тот поклонился на прощание девушкам, которые, сдерживая улыбки, помахали ему.

– Увидимся в следующий раз! – крикнула им Айрис, а Кейт она проговорила одними губами: – Не забудь вернуть этого... – И указала на Шейна, которого Мор за шиворот тащил к выходу.

Перепачканные кровью фейри выскочили из книжного магазина, от них несло брутальным гонором и уязвленным самолюбием. Прохладный воздух не успел никого остудить, и Драниан за спиной у Мора отклонился и смерил Шейна взглядом. Тот неожиданно усмехнулся окровавленными губами, что только сильнее разозлило Драниана.

Вдруг на телефоне Кейт зазвонил будильник. Она остановилась и достала мобильный из кармана; Мор крепко держал Шейна и Драниана за воротники. Кейт ахнула.

– Ой, я опаздываю! Мне пора!

Мор оглянулся – его широко распахнутые глаза смотрели на нее с безмерным упреком.

– Прости, – сказала она и побежала через парковку.

– Стой! Стой, человечка! – закричал Мор ей вслед. – Ты не можешь бросить меня с ними! Хотя бы вели им перестать драться! – Но Кейт свернула за угол и понеслась вдоль дороги за набирающими скорость машинами, а слова Мора растаяли в воздухе.

Вскоре запыхавшаяся Кейт уже оказалась у магазинчика «Нитки и пряжа»; она с облегчением вздохнула, увидев внутри свет. Нащупала в кармане листок, где записала все вопросы, которые намеревалась задать. Утром она целый час просидела за столиком кафе, перечисляя на бумаге то, что ей казалось очень важным.

Кейт потерла вспотевшую шею, быстро взбежала по ступенькам и распахнула дверь. И уже хотела было войти, но тут сзади за свитер ее кто-то схватил.

Кейт выволокли на улицу, и она врезалась спиной в широкую грудь. Потом ее швырнули в сторону – Кейт чудом удержалась на ногах, а тот, кто ее оттащил, вошел в магазинчик. Кейт обдало землистым и цветочным ароматом, и она ахнула.

В дверях «Ниток и пряжи» стоял принц фейри. Он обвел взглядом стеллажи с мотками, столик с закусками и исходящим паром чайником, а также кучку дам с вязаньем на диванчиках.

Фрида вскочила, чайник опрокинулся, залив ковер горячим напитком. Гретхен и остальные тоже побросали вязанье, и вскоре все они стояли перед принцем – Крессом.

– Я сразу узнал этот мерзкий запах шерсти и чая... – Слова Кресса были пронизаны холодом. Он сделал еще шаг вглубь помещения. – Так вот где прячется Сестринство. Не терпится поведать о таком вероломстве королеве.

Кейт перевела взгляд с принца на вязальщиц, и до нее дошло, как он отыскал магазинчик. Странно, она ведь совсем не чувствовала спиной его взгляд. По своей воле Кейт никогда не привела бы его сюда. Никогда бы не выдала клуб вязанья...

Она заметила, что из заднего кармана Кресса торчит рукоять кинжала, и в груди у нее что-то сжалось. Кейт подкралась к нему и потянулась к оружию, но вдруг замерла, услышав безразличный голос Фриды:

– Прикончите его.

Хейзел перепрыгнула через диван, и Кейт отшатнулась к стене. Вязальщица бросилась к Крессу, выставив спицы, будто когти. Он поймал ее и швырнул в стеллаж с пряжей, но тут еще две вязальщицы скользнули к нему, целясь в ноги.

Зарычав, Кресс вытащил из кармана кинжал, и из его рукоятки соткался длинный серебристый клинок. Принц было занес его, целясь в обеих старушек, но Кейт вскрикнула и схватила его за руку, отчего он промахнулся.

Словно из ниоткуда рядом появилась Фрида и вышвырнула Кресса на улицу. Налетев на Кейт, он вместе с ней повалился на тротуар – у той вышибло дух, ведь приземлился Кресс прямо на нее. Принц посмотрел на хрипящую под его весом Кейт, и на лице его появилось странное выражение. Он поднялся на ноги, увлекая ее за собой. Затем развернул Кейт, прижал спиной к своей груди и приставил клинок к ее горлу.

Из лавки высыпали вязальщицы с занесенными для удара спицами. Фрида казалась неестественно спокойной, почти пугающей.

– Сдавайтесь, – велел им Кресс.

Хейзел вытерла кровь с губы, злобно глядя на принца. Похоже, рука у нее была сломана. Хейзел вправила кость, не отрывая взгляда от врага.

Спиной Кейт чувствовала, как колотится сердце принца. Одной рукой он держал ее за живот, второй прижимал холодный клинок к ее шее.

– Г... где Мор? – прошептала Кейт, пытаясь покоситься на улицу и не порезаться подбородком о меч.

Кресс мрачно хохотнул.

– Мор не придет за тобой, человечка. Слишком занят с теми, кого ты оставила на его попечение.

Кейт вспомнила печальные голубые глаза Лили и всхлипнула. Она так и не помирилась с подругой. Очень хотела – и думала об этом каждый день, – но была слишком занята, обучая фейри работать в кафе. А может, боялась, что Лили не вернется, даже если ее попросить.

Кресс крепче прижал Кейт к себе.

– Не надо, – пробормотал он сквозь зубы. Прозвучало словно мольба. – Не смей плакать, человечка...

– Не волнуйся, Кейт Коул. – Дикий огонь мелькнул в глазах Фриды, странная улыбка зародилась на губах. – Он пришел сюда умереть. Все твои беды скоро закончатся. Просто... – она шагнула к Кейт и принцу, – стой спокойно.

Спица Фриды полетела вперед, словно дротик. Кейт ощутила, как Кресс вздрогнул. Его клинок с грохотом упал на землю. Гретхен исчезла, вместо нее появилась крошечное, размером с орех, создание с парой сияющих крыльев.

Клуб вязальщиц обрушился на принца. Тот оттолкнул свою пленницу, и она врезалась в Хейзел; в рот Кейт попал клок кудрей. Гретхен светлячком пронеслась мимо.

Кейт обернулась и увидела воцарившийся хаос. Она думала, что принца уже захватили, но тот сопротивлялся, с нечеловеческой скоростью нанося удары и ломая кости. От ужаса сердце Кейт лихорадочно колотилось. Принцу даже не нужен был меч, чтобы сражаться; уложив половину клуба на тротуар, Кресс поднял клинок и угрожающе замахнулся на оставшихся. Сильный порыв ветра пронесся по улице, разметав волосы вязальщиц: пряди залепили им глаза. От ног Кресса, словно горящая лужа, растеклось черное пятно, запахло пеплом. Вязальщицы спотыкались и падали, обувь плавилась прямо у них на ногах.

Кейт пятилась к магазину «Нитки и пряжа», пока не уперлась в стену. Небо поменяло свое настроение, и дождь хлестал ее по щекам; жители Торонто замирали на месте при виде парня, который сражался с толпой женщин. Оставшиеся вязальщицы, внезапно появляясь и исчезая, преследовали людей, которые пытались убежать, и отрезали им путь. Фейри хватали людей за руки, после чего горожане словно забывали, где находятся.

Несколько дам, стеная, лежали на дороге позади Кресса. Уцелевшие старушки бросились на принца, они кусали его, царапали и пинали. Получали удар за ударом, а упав, вправляли конечности и снова поднимались. Кейт, затаив дыхание, смотрела как они бьются, демонстрируя поразительную стойкость.

Кресс оказался чудовищем.

Монстром с бирюзовыми глазами.

И это она его сюда привела.

Кейт осела на землю, а вязальщицы выхватили у принца клинок, с жутким хрустом сломали Крессу пальцы и били его, пока он не перестал сопротивляться. Они загнали его в переулок, и Кейт уже не видела, что там происходит. Ее ноги будто примерзли к асфальту, она не в силах была последовать за сражающимися. Не в силах была смотреть на то, что произойдет дальше.

Гретхен снова обрела прежний вид. Выхватив самую длинную спицу, она решительно зашагала в переулок вслед за остальными. Из-за угла послышался ее тонкий голос, который нараспев произнес: «Прощайте, ваше высочество!»

– Стойте! – Кейт услышала собственный крик, эхом разнесшийся по улице. Вскочила на ноги, бросилась за угол и увидела, как Гретхен заносит спицу над обнаженной шеей принца. Гретхен замешкалась и посмотрела на Кейт диким, вопросительным взглядом.

Из «Ниток и пряжи» донесся громкий перезвон часов с кукушкой. Фрида оттерла с губ кровь и выронила кирпич. Тот грохнулся в лужу, что осталась от недавнего дождя.

Гретхен крепче сжала спицу в кулаке.

– Ох уж эти людишки, – проворчала она, слезая с поверженного тела Кресса, которое валялось у мусорных контейнеров.

Кейт думала, что вязальщицы вернутся в «Нитки и пряжу», но все они, включая недовольную Гретхен, без единого слова разошлись в разных направлениях. Некоторые дамы подобрали павших сестер и молча потащили прочь.

Фрида не сдвинулась с места. Старушка уставилась на принца, подергивая себя за единственную оставшуюся опаловую серьгу.

– Ну, до встречи на той неделе, Кейт Коул. – Посмотрев на нее, Фрида кивнула на принца. – Поосторожнее с ним. На нем фейский приворот, – только и сказала она, а потом ушла.

У Кейт перехватило горло, она не сумела ничего сказать в ответ.

Дождь припустил сильнее, заливая улицы, а Кейт стояла и смотрела на расслабленное, истерзанное лицо Кресса. Глаза его были закрыты, волосы и одежда промокли. Он не шевелился.

Кейт все думала, что сейчас уйдет, но видела перед собой лишь лица Мора, Шейна и Драниана и представляла, как она скажет им, что убила их принца. Если он умрет – это будет справедливо, ведь он сам хотел убить Кейт. Так что пусть валяется тут среди мусора.

По переулку ручейком бежала дождевая вода. Кейт подошла к принцу, хлюпая промокшими ботинками. Она присела рядом и стряхнула с его плеча конфетную обертку. Из мусорного пакета вытекла какая-то жижа и окрасила его рубашку сбоку в зеленый цвет. Кровь сочилась из порезов на лице.

– Кресс? – позвала Кейт.

Тот не шелохнулся.

Она осторожно потянулась к нему проверить пульс. Ощупала шею, ища признаки жизни. Пульса не было. Кейт подалась вперед, вдавила пальцы сильнее и наклонилась к нему, пытаясь понять, дышит ли он.

И он тут же схватил ее за запястье. Кейт попробовала вывернуться, но принц держал крепко, не позволяя убрать руку от его шеи. Он не открыл глаза полностью, но ресницы трепетали, а рот сжался.

– Отпусти меня, чудовище, – буркнула Кейт.

Она не ждала ответа, но Кресс прошептал потрескавшимися губами:

– Останься. Пожалуйста.

Она перестала вырываться. Шея Кресса под ее ладонью потеплела. Кейт заметила краешек татуировки, выглядывающей из-под воротника его рубашки. Кейт аккуратно отодвинула ткань и увидела весь рисунок. Поверх сердца принца красовалась гора с изгибающимся над ней полумесяцем крошечных снежинок. Татуировка была почти сплошь черного цвета, но в остальном не слишком отличалась от татуировки на шее самой Кейт.

Она подождала, не откроет ли он глаза, но тут его пальцы выпустили ее запястье, и рука Кресса, обмякнув, упала. Голова склонилась в сторону, дыхание стало тише; Кейт была уверена, что он потерял сознание. Она поднялась, потерев запястье, которое он сдавливал.

– Я не могу остаться... Иначе ты меня убьешь.

Принц не ответил.

Прикрыв ладонью глаза, Кейт повернулась и бросилась сквозь дождь домой.

Лужи были глубокими, воздух – холодным.

Войдя в кафе, Кейт увидела на прилавке свежесваренный эспрессо и горячее молоко. Мор добавлял в латте взбитые сливки. В углу потрескивал камин, Шейн и Драниан притащили мягкие кресла из квартиры Кейт и устроились с книгами у огня.

– Ваш принц сильно ранен, – сказала Кейт. Мор перестал разбрызгивать сливки, Шейн и Драниан подняли взгляды от своего чтива. – Он в переулке у «Ниток и пряжи». Я объясню, как туда добраться.

Драниан тут же вскочил, опрокинув кресло.

Кейт отодвинула в сторону кучу ворованных пуговиц, ложек, мелких монет и прочих блестящих штучек, что валялись на кухонной столешнице в ее квартире. На их место Кейт водрузила роман и попыталась прочесть главу. Прочитав один и тот же абзац около шести раз, она захлопнула книгу и принялась расхаживать по кухне.

– Ну и зачем я это сделала? – спросила она себя. – Почему я ему помогаю?

Ассасины принца подлечат его, а потом он вернется и убьет ее. Кейт прислонилась к столешнице и запустила руку во влажные волосы. Она нажала ладонью на корешок и навалилась всем весом, заламывая его – теперь томик не закроется сам по себе.

Вдруг входная дверь распахнулась. Вошел насквозь промокший Мор.

– Уверена, что оставила его именно там, человечка? – требовательно спросил фейри.

– Мы все обыскали. Его там не было. – Шейн прошлепал босыми ногами по плитке, оставляя мокрые следы. Влажный арбалет он бросил на стул у двери.

– Он исчез? – Кейт торопливо вышла из-за кухонного острова. – Быть не может! Когда я уходила, он едва дышал!

– Если мы дадим умереть принцу Севера, нас предадут публичной и позорной казни! – Мор нервно зашагал по кухне. Потом остановился, сдернул с себя джинсовую куртку и бросил ее на стул поверх арбалета Шейна. – Почему он не показывался никому из нас последние пять дней? – спросил он товарища.

– Может, не хочет снова раскрывать нам свои планы, – рассудил Шейн.

– Наверное, он что-то замышляет.

– Он напал на мой вязальный клуб, – пробурчала Кейт, и Шейн скривился.

– На твой что?

– Долгая история. Мой вязальный клуб спас меня. Потому ваш принц и был ранен.

Шейн недоверчиво склонил голову.

– Ерунда какая-то. Что за...

– Не могу вдаваться в подробности насчет клуба вязанья. У них из-за меня и так куча неприятностей. – Кейт вышла в коридор и нырнула в ванную. Там она затворила за собой дверь и тяжело вздохнула. Но едва Кейт сняла с себя промокшую от дождя рубашку, как дверь распахнулась. Кейт вскрикнула.

На пороге, уставившись на нее, стоял Шейн.

– Это совершенно неприлично! – воскликнула она.

– Расскажи о своем вязальном клубе. – Он прислонился к дверному проему, сложив руки на груди. Светлые влажные волосы фейри стояли дыбом. – Это наш единственный шанс найти Кресса.

Кейт прикрыла ладонями спортивный лифчик.

– Не хочу.

– Говори, или я спущу на тебя Драниана. – Шейн очаровательно улыбнулся, но смотрел прищурившись. – Поверь, человечка, тебе не хочется знать, что он сделает с твоими волосами.

– Нет, серьезно: закрой дверь и никогда больше не входи ко мне в ванную!

На скулах Шейна заходили желваки. Он гневно раздул ноздри, но подчинился и затворил дверь. И тут же закричал с той стороны:

– А с какой стати ты волнуешься за нашего принца? Ты же прибежала сюда, чтобы о нем рассказать!

– Не знаю, – вздохнула Кейт.

Повисло молчание, затем Шейн продолжил:

– Фейский приворот с поцелуем не сработал, ты не влюбилась, человечка. Не стоит волноваться за того, кто хочет тебя убить.

– Это совет?

Что-то легонько ударилось о дверь, словно Шейн прислонился к ней.

– Возможно.

– Ты говоришь это, потому что я приказала меня оберегать? Или правда беспокоишься обо мне, ассасин? – Кейт зашла в душ, помедлила, дожидаясь его ответа, и повернула кран. Шейн не ответил, и она снова посмотрела на дверь. Потом подкралась к ней и чуть-чуть приоткрыла – проверить, там ли он еще.

Шейн стоял прямо напротив со сложенными на груди руками, будто чего-то ждал.

– Хочешь, чтобы я тебя спас, человечка? – спросил он. На его губах заиграла дразнящая улыбка. – Ты из тех женщин, которым нравится, когда их спасает сильный мужчина?

Кейт фыркнула, подумав, не захлопнуть ли дверь перед его носом.

– Вот уж нет. Я считаю, что женщины вполне способны сами за себя постоять.

Шейн улыбнулся еще шире и, наконец, перестав сдерживаться, рассмеялся.

– Напомни мне об этом, когда принц Севера найдет тебя и загонит в угол своим мечом, – пробормотал он, уходя.

Кейт закрыла дверь в ванную, вздохнула в тишине, потом включила горячую воду. Казалось, вопросы Шейна все еще отдавались у нее в голове.

Шум воды ревел в ушах Кейт.

«С какой стати ты волнуешься за нашего принца?»

«Только ты стала бы спасать того, кто пытается убить тебя, Кэтрин Льюис», – ее совесть снова обрела голос Лили Бейкер.

Глава 22

Принц Крессика и Последние пять дней

Ровно пять дней назад Кресс впервые их увидел. На людской город опустилась полночь, и явились чудовища, которых Кресс учуял в библиотеке человеческих мудрецов. Он отправился по их следу к более крупной библиотеке на окраине города, где в щелях между книгами и в пыли на полках оставались следы фейри, а также каверзная, опасная злоба, что преследовала Кресса во снах долгие годы.

Отличительный знак темных фейри.

Кресс отказывался в это верить, пока не убедился воочию.

Он два часа просидел, затаившись на полке, и наконец они пришли. В помещении, где стояла тишина и не было ни свечей, ни фонарей, ни факелов, показались темные фейри. Уши у них были острее, чем у Кресса, татуировки – чернее, а глаза...

Серебристо-карие, как у Мора.

Тысяча воспоминаний о битвах, победах и страшных поражениях мелькнули в памяти Кресса, и он отступил в тень, наблюдая за группой из семнадцати фейри, собравшихся в центре комнаты. Их окутывала ночная тьма, а на лицах отпечаталась звериная ярость.

Что, во имя небесных божеств, фейри из Края Тьмы делают здесь, в царстве людей? Кресс потянулся к крылатой рукояти клинка в заднем кармане, но замер: к группе фейри присоединился еще один. Кресс слишком хорошо знал этот сводящий с ума запах. Именно из-за него Кресс ненавидел фейри Восточного края.

Натягивая тонкие перчатки на свои бледные руки, к собравшимся подошел Бонсвик. Кресс будто снова очутился в Серебряном замке и пытался угадать, что за секреты таил светлоглазый фейри.

Принц бесшумно поднялся и на цыпочках побежал к окну, пока его запах северянина не распространился по всей библиотеке. Он выпрыгнул в окно, тело его стало невесомым, как перышко, он пролетел по ветру добрую четверть мили. Затем, остудив себя до состояния камня, снизился и шумно приземлился.

Принц обернулся и убедился, что за ним никто не следит. Но вокруг были лишь темные улицы да звуки где-то в отдалении – воздух был чист и прозрачен. Кресс поморщился, увидев длинную трещину на асфальте, которая осталась после его приземления.

Следующий час он носился по улицам, заскакивая во все закоулки, забегая во все парки и оставляя свой запах у каждой достопримечательности и фонарного столба.

Удовлетворившись сложной паутиной запутанных следов, принц направился к рощице.

– Почему все зловещее или магическое всегда происходит в библиотеке? – пробормотал он себе под нос.

В голове у него царил кавардак. Он видел жестокую улыбку королевы, словно та была рядом. Ощущал ее призрачные прикосновения на своих плечах, невесомые, словно лапки лунных букашек. Левресс сама без устали охраняла врата. Только круглый болван поверит, что она не в курсе присутствия Теней в человеческом царстве.

Переходя через дорогу, Кресс одернул свой тесный свитер. Деревья раскачивались на полночном ветру, изо всех сил успокаивая принца. Но у входа во двор Тельмы Льюис Кресс вдруг встал как вкопанный при виде огромной кучи сухих листьев.

У него вырвалось глухое рычание. Кресс зашагал к дому, где всегда пахло чаем, свежеиспеченным шоколадным печеньем и медом. Он вошел тихо, чтобы не разбудить Тельму, и крадучись поднялся по лестнице. Большие ходики на стене показывали самый глухой час ночи. Вдруг из своей спальни вышла Тельма со скрещенными на груди руками, и Кресс чуть не скатился с лестницы.

– Кресс, – сурово начала она, – раз уж ты живешь под моей крышей, изволь соблюдать мои правила. Им следовал каждый юнец, которого я воспитала. И то, что у тебя полно сил на колку дров, не делает тебя исключением.

Кресс опустился коленом на ступеньку и кивнул.

– Никаких больше возвращений среди ночи. Ясно?

Кресс снова кивнул, он был не в силах посмотреть старушке в глаза.

Плечи Тельмы опустились.

– Тогда иди спать.

Кресс быстро взбежал наверх и скрылся в своей комнате.

Вернее, не в его комнате, а в той, что он выбрал из трех свободных.

С негромким щелчком закрыв за собой дверь, Кресс тяжело вздохнул. На комоде стоял кубок с чаем, источавший аромат меда. Принц коснулся его. Он был еще теплым.

Кресс прислушивался, пока мягкие шаги Тельмы Льюис не стихли совсем. Он подошел к комоду снять свитер и остановился перед картинками в рамке, на которых темноволосая человечка с ореховыми глазами и овальным ртом, улыбаясь, стояла рядом с более юной Лили Бейкер.

Царицына погибель, эта треклятая улыбка!

Кресс рыкнул и, скинув свитер, направился к кровати, что насквозь пропиталась сладкими ароматами Кейт Коул. Он взял книгу с тумбочки, где оставил ее накануне вечером, и нашел заложенную страницу, напевая себе под нос: «Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла, речка течет, а звездочки поют, ла-ла-ла-ла...» Хрипловатый голос Кейт все еще звучал у него в голове.

Кресс полистал книгу. Возле каждого абзаца на полях виднелись неряшливые пометки, уголки нескольких страниц были примяты, а обложка затерлась. Похоже, Кейт Коул много раз перечитывала этот роман. Кресс задумался почему. История была ужасна.

Принц фейри вздохнул и опустил томик себе на грудь, в голове у него крутились мысли о врагах, таящихся в библиотеках, человеческих девицах, которых не стоило целовать, собратьях, которых следовало избегать, и наглых людишках по соседству, которые не знают своего места.

– Стой, стой! – прошептала Тельма, и Кресс с упреком на нее покосился. – Рано!

Старушка держала принца за рукав его клетчатого пальто на пуговицах. Она выглянула из-за дерева, и Кресс нетерпеливо хмыкнул. Седые кудряшки Тельмы блестели от утренней росы. Послышался глухой рев человеческой повозки о четырех колесах, и Кресс принялся ждать, лениво подперев кулаком щеку. Через плечо у него был перекинут большой черный мешок.

– Пора! – воскликнула Тельма, подталкивая его вперед.

Кресс поднялся на ноги и плавно, словно северный ветер, заскользил по двору, выглядывая из-за деревьев и кустов: нужно было убедиться, что никто из людишек за ним не наблюдает. Соседская повозка прогрохотала по улице; Кресс подошел к их запасному экипажу, стоявшему у дома. Принц распахнул дверцу и принялся перебрасывать охапки листьев из большого мешка прямо на заднее сиденье.

– Маловато! – раздался рядом с ним голос Тельмы. На руках у нее были садовые перчатки.

– Вы же должны были остаться и следить за дорогой! – прошептал Кресс в ответ.

– Нет, черт побери! Уж я им покажу, что не с той связались! – Тельма подняла мешок и высыпала половину содержимого в экипаж. Кресс вытаращил глаза. Он стал помогать ей, и наконец в мешке осталась только четверть прежнего количества листьев.

– Больше не влезет, – сообщил принц, заглядывая в мешок.

– Тогда мы подыщем им другое местечко. – Тельма направилась к дому и толкнула незапертую створку окна. Она с лукавой улыбкой оглянулась на Кресса и кивнула ему.

Кресс смотрел то на старушку, то на окно.

– Царицына погибель, – пробормотал он, пряча дурацкую ухмылку. Принц подтащил мешок к окну и опрокинул внутрь; листья посыпались в изысканную гостиную.

Тельма оглянулась и ахнула.

– Возвращаются! – воскликнула она, и Кресс быстро вытащил мешок. Остаток листьев разлетелся по траве.

Принц стал озираться, ища, где бы спрятаться, но Тельма схватила его за руку и потащила обратно к себе во двор. Они торопились, старушка хихикала, а принц прятал улыбку.

– Что вы будете делать, если они явятся разбираться? – спросил он.

– Пошлю тебя открыть дверь! – Среди сосен прокатился гулкий смех Тельмы, и Кресс придержал ее под локоть. Она оперлась на него, ковыляя так быстро, как только могла.

– Экая вы злая! – заметил Кресс. Но радость старушки проникла в него – казалось, в воздухе повис призрачный смех, однако вскоре улыбка Кресса угасла.

Зло – это порочные замыслы, скрывающиеся за жестокими улыбками, и угроза смерти.

По правде говоря, Тельма Льюис была вовсе не злая. Крессу не верилось, что в ней есть хоть капля зла – хоть ее внучка и убийца фейри.

Они вернулись в дом, и Тельма похромала на кухню.

– Заварю чай. Мы это заслужили.

– Я помогу, – сказал Кресс, но, услышав собственные слова, остановился. – Вообще-то... Я скоро, бабуля Льюис. – И рванул вверх по лестнице, пока Тельма не успела его ни о чем расспросить. Кресс закрыл за собой дверь комнаты.

Он крепко прижал руку к груди.

– Ты что творишь, Крессика? – прорычал принц. Его не должно волновать, что старушка добра, или что она обещала научить его готовить свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой, или что у нее заразительный смех. Это его слабость, и он с постыдной легкостью ей поддался. Будь Тельма фейри, она великолепно расставляла бы ловушки – не с целью причинения кому-то вреда, а потому что ее тепло и талант к выпечке привлекали всех.

Кресс прислонился спиной к двери, окидывая комнату взглядом. Все здесь напоминало ему о человечке, которую он пришел убить. На комоде в корзинках лежали завязки для волос, зеркальца и красная помада для губ. Из ящиков торчала забытая одежда. На полке в дальнем конце выстроились книги, у кровати стоял высокий светильник – идеальный уголок для чтения.

Кресс закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь вновь овладеть собой. Подошел к тумбочке у кровати и взял из ящика златокрылую рукоять меча. Нащупал кнопку, что выпускала спрятанный клинок. Все, хватит. Нужно уничтожить Кейт Коул, пока не стало слишком поздно, пока он не потерял все, что для него важно.

С первого этажа в комнату проник аромат травяного чая, и Кресс глубоко вздохнул. Нет смысла причинять боль старушке. Она и так призналась, что человеческий недуг скоро ее погубит.

Но... Кейт. Растреклятая. Коул.

Нужно покончить с этим сегодня же, пока его не свела с ума постоянная нужда быть с ней рядом, слышать ее хрипловатый голос. Он только и мог, что прятаться в ее спальне, иначе бросился бы к ней через весь город не с самыми лучшими побуждениями.

К встрече с ней Кресс оказался не готов.

Прошло несколько дней с тех пор, как он в последний раз ее видел; по какой-то нелепой причине Кресс позабыл, как до странности глубок взор ее зеленых глаз, как сильно манит ее возмутительно невинный аромат.

А еще он забыл, как дышать, когда она влезла в мелкую мужскую ссору в человеческой книжной лавке. Кресс смотрел на происходящее в окно, и в крови у принца пылал огонь. Ему хотелось отлупить собратьев за то, что они такие упрямые дуралеи!

Кресс перебирал пальцами лежащую в кармане пряжу, глядя, как фейри выкатились из лавки, будто стая грязных болотных бакланов. У Шейна рот перепачкался в крови.

Кейт Коул отошла от них, и, несмотря на вопли Мора, удалилась в другом направлении. Кресс устремился за ней, на языке у него вертелось несколько суровых слов. Он предупреждал ее. Он говорил ясно. И все же его собратья убирали за людьми, посещали человеческие собрания, забыв о своем истинном месте среди гордых фейри. Забыв, что они – вышколенные убийцы, предназначение которых вовсе не в том, чтобы проявлять милосердие во время охоты.

Они миновали несколько кварталов, и вскоре показался магазинчик. Кресс остановился. На улице пахло ароматами чая и сладостей, но сильнее всего нос щекотал... колючий запах мерзкой фейской пряжи. Кейт взлетела по ступенькам к входной двери.

Кресс рванул следом и схватил Кейт Коул до того, как она успела войти внутрь. Она только тихо ахнула, но принц оттащил ее назад, отодвинул в сторону и вошел сам.

Смертоносный взгляд бирюзовых глаз упал на дамочек, сгрудившихся вместе, в воздухе веяло магией, в руках у них была пряжа.

Ассасины.

Ну конечно.

Неудивительно, что человечка сумела поработить его собратьев. Сделав это миленькое открытие, Кресс чуть не расхохотался. Кейт Коул была не сообразительнее его.

В следующий миг Кресс уже раскидывал сестер по две за раз прямо посреди жуткой человеческой улицы, но коварные старушки из Сестринства ассасинов продолжали вскакивать на ноги. Они одолели его при помощи благосклонности небесных божеств, когтей, спиц и железной воли. Загнали Кресса в переулок, где он упал и его окутала головокружительная, бесконечная тьма. Но тут среди черных волн проплыл ее голос, что погрузился в его сознание и пустил рябь по его мыслям.

– Стойте! – крикнула она, не дав Сестринству его убить. И этого хватило.

Кресс подавил стон: на него нахлынула душевная мука, хуже любой раны в его плоти. Впервые он был слишком слаб и оказался не в силах противиться собственным желаниям. Кейт подошла к нему, и он принялся умолять ее остаться, словно олух, который заслужил отсечение языка.

Глава 23

Принц Крессика и Постоянная боль

Наблюдая за людьми, можно научиться многому. А если присматриваться достаточно долго, можно узнать их привычки, сердечные порывы, мелочи, которые людишки творят, когда думают, что никто не смотрит. У Кресса было множество врагов, он охотился на них в самых темных уголках Северного края и за его пределами. Он истреблял великанов, уничтожал армии эльфов и расправлялся со злобными фейскими королями. Убивал огромных змей, путешествовал к далеким горам и опускался на дно Нефритового океана. И там, во всех этих местах, он наблюдал. Это был величайший талант принца Севера – становиться безмолвной тенью, дыханием ветра. Невидимым зверем из кошмаров, монстром под кроватью врага, злом, что таится в шкафу по ночам. Всегда наблюдать и дожидаться своего часа, чтобы нанести удар. Кресс поймал многих, выяснив все об их злодеяниях, уловках и попытках напасть на Эвер или свергнуть Совет властителей Севера. Он был ассасином, умеющим собирать сведения.

Ассасином, чье сердце едва не проткнули вязальной спицей из-за человечки, о которой он слишком много узнал.

Веки принца поцеловал теплый свет. Кресс скривился, пытаясь понять, где он. Открыл глаза и увидел не фрески фейских художников Серебряного замка, а облупившуюся белую краску на скучном квадратном потолке.

В голове промелькнули воспоминания о драке – мелькающие вязальные спицы и старуха-фейри, ломающая ему пальцы. Кресс нахмурился и рывком сел.

Он был укрыт толстым желтым одеялом, подоткнутым под ноги. На тумбочке у кровати – чашка с остывшим чаем.

Слышно было, как внизу ковыляет Тельма. Он смутно помнил, как постучал к ней в дверь. Старушка открыла, и Кресс, весь в крови, рухнул у порога.

Он стянул с себя одеяло: штаны были закатаны, а ноги обмотаны белыми повязками. Кресс вспомнил, что прежде чем заснуть, он щелкнул пальцами и почувствовал, как срастаются кости. Тельма побледнела.

Кресс повернул ногу – осмотреть повязку старушки. Он представил, как Тельма дрожащими руками перевязывает его, спящего. Прежде никто, кроме замковых целителей, о нем не заботился. Попробуй Кресс показаться в таком состоянии королеве Левресс, та бы только рассмеялась и отослала своего ассасина прочь, заверив, что убьет его, если он не выздоровеет к тому времени, когда снова ей понадобится.

Но сейчас Крессу вовсе не хотелось думать о королеве. В тишине он окинул взглядом комнату, вдыхая аромат целебной мази. А еще он учуял...

Кресс понюхал свою рубашку и скривился.

Спустя миг он вошел к Тельме на кухню, провозгласив:

– Мне не помешает ванна.

Тельма, которая мыла у раковины ягоды, резко обернулась.

– Святые небеса, ты меня до чертиков перепугал! – упрекнула старушка. Взяла очки и нацепила, всматриваясь в вошедшего. – А ты неплохо выглядишь, учитывая, в каком состоянии заявился.

– У меня исключительный дар самоисцеления, – похвастался Кресс.

Тельма недоверчиво покосилась на него, убрала очки на место и снова принялась мыть ягоды.

– Ты проспал два дня, о каком самоисцелении речь?

У Кресса вытянулось лицо.

– Что? – На подгибающихся ногах он шагнул к ней. – Как вы сказали – два дня?

– Именно, сынок. А теперь иди помойся. Как закончишь, можешь помочь мне с клубничным пирогом, раз уж ты пошел на поправку. Только не рассказывай, что с тобой стряслось... Своих приятелей-прощелыг и грязные делишки держи подальше отсюда.

Приятели-прощелыги?

Кресс сразу все вспомнил:

Про Сестринство фейри, защищавшее Кейт Коул.

Про Теней, что очутились в человеческом мире.

Про Бонсвика...

Ощущение было такое, словно Кресса придавило камнем. А вдруг Тени нашли его братьев, пока он спал?.. Принц потер виски, где расцветала боль.

Поняв, что Тельма ждет, пока он приведет себя в порядок, Кресс отправился в комнату для омовений, затворил дверь и нажал на рычаг купальни. Маленькое помещение тотчас заполнил пар, туманя зрение вдобавок к и без того затуманенному разуму.

Неужели фейри Края Тьмы явились за Крессом? Что, если у королевы Левресс иссякло терпение и она заключила сделку с Бонсвиком? Впервые с тех пор, как он схлестнулся с лордом Востока на пиру, Кресс пожалел о своем поведении. Возможно, королева больше не желала, чтобы Кресс правил Севером. Возможно, она решила, что только полчища Теней сумеют совладать с четырьмя величайшими ассасинами Севера. Кресс потер лоб и вздохнул. Но тут ему в голову пришла новая мысль. Он покосился на дверь комнаты для омовений, за которой осталась кухня.

А если Тени явились сюда вовсе не за ним? Вдруг Левресс послала их убить Кейт Коул, чтобы Кресс мог безвинным вернуться домой и жениться на принцессе Хейвен?

Стоило Крессу вспомнить о человечке, как у него вырвался мучительный вздох. Как мог он там, в переулке, умолять Кейт Коул остаться с ним? Кресс не понимал, злится он или чувствует себя униженным.

Купальная чаша наполнилась, от воды поднимался пар; Кресс дотянулся и выключил воду. Он взял сосуд и выдавил из него мыло.

– Валяйте, Тени, – предложил он, срывая зловонную рубашку. – Покончите с Кейт Коул, освободите меня от нее. Так будет лучше.

Он забрался в горячую воду и сел, подперев голову кулаком. Нужно предупредить Мора. Раз Тени охотятся за Кейт Коул, значит, и собратьям грозит опасность.

Если он и сегодня задержится, Тельма его отругает.

И пусть разум Кресса еще пребывал в тумане, при мысли об этом он внезапно улыбнулся.

Глава 24

Кейт Коул и Благотворительный вечер, на который никто не хотел идти

Солнце пригревало спину; Кейт проснулась. Она смутно помнила, что ночью вроде бы слышала какое-то хихиканье, но, открыв глаза, увидела пустую комнату – хотя с тумбочки у кровати пропало несколько непрочитанных книг.

Кейт прищурилась от утреннего света и села.

Первая же мысль была о принце. Прошло два дня с тех пор, как она бросила его в переулке. Если бы ассасины нашли его живым, они бы уже варили кофе на кухне, как обычно. Но оттуда не доносилось ни звука. Должно быть, все еще ищут.

Пискнул телефон. Кейт коснулась экрана: это было напоминание из календаря.

Благотворительный вечер департамента полиции

20:00

Благотворительный вечер Лили. Кейт клятвенно обещала, что пойдет. Вестей от Лили так и не было. Кейт гадала, явится Лили на прием или нет.

Закусив губу, Кейт поплелась в ванную. Посмотрела в зеркало над раковиной и заверещала.

– Это... – Мор старательно сдерживал улыбку. Остальные скрючились, сдавленно хихикая. – Это называется «локоны фейри».

Разразившись хохотом, Шейн зарылся лицом в подушки дивана. Он ржал не затихая с тех пор, как троица поднялась к Кейт и увидела ее волосы. Драниан шлепнул его по губам, но Шейна это не утихомирило.

– Как мне от них избавиться? – закричала Кейт. – Я пыталась причесаться, но они будто связаны в узел и склеены!!!

– Придется обрезать, – умудрился выдавить Драниан, а Шейн запрокинул голову и завыл.

– Не ври ей, Драниан, – возразил Мор. – Шутка и без того жестокая. Не хочу, чтобы нас преследовало еще и проклятие лжи. – Он направился к кухонному уголку и занялся кофеваркой.

– Я предупреждал, – заявил Шейн, поднимаясь с дивана. – Следовало просто рассказать нам о своем вязальном клубе.

– Сегодня вечером я должна идти на благотворительный вечер! – заорала Кейт теперь уже на Шейна. Тот, насыпая кофе для Мора, не обратил на нее внимания, но Кейт шлепнула его по руке. – Я не могу показаться там в таком виде!

– Ну так не ходи, – пожал плечами Шейн.

– Придется – это единственный способ помириться с Лили, – сказала Кейт.

Шейн повернулся к ней.

– Тебя настолько волнует твоя подружка-человечка? – дерзко поинтересовался он.

– Да. А ты еще поплатишься, что завязал мне узлами волосы!

Шейн расплылся в злорадной ухмылке.

– Кажется, я никогда не видел тебя такой огорченной, Кейт Коул. И даже когда мы пытались убить тебя в библиотеке, ты так не злилась.

Кейт закусила губу и повернулась к Драниану.

– Ладно. Для начала расскажи, как избавиться от этих ужасных колтунов.

Тот попытался сжать губы, но мгновенно выпалил:

– Промой их горячей водой, и паста растает. – Сказав это, Драниан в сердцах смахнул со стойки кактус. А когда земля и корни разлетелись по плитке, фейри тяжелой походкой решительно направился к шкафу с веником, чтобы навести порядок.

– А потом, – Кейт указала на свои волосы, – вы искупите свою вину за эту ужасную выходку: отправитесь со мной сегодня, и мы вместе с вами позаботимся, чтобы моя подруга лучше всех провела время на этом дурацком благотворительном вечере. Всем ясно?

Ухмылка Мора растаяла.

– Плохая идея. Кто-то из этих олухов обязательно устроит представление. – Он кивнул на Шейна и Драниана.

– Не. Мои. Проблемы. – Кейт взяла щетку и отправилась мыть волосы.

Чуть слышно наступила зима. Морозец покалывал лицо, и стоило Кейт открыть рот, как оттуда вырывалось светлое облачко пара. Ледяной ветер уносил последние остатки осени, пряча их до следующего года. Город застыл; жители Онтарио засели по домам с разожженными каминами, не подозревая, что за существа с наступлением сумерек бродят по их дорогам.

– Мы впустую тратим время, – пробормотал Драниан, входя вместе с Кейт и собратьями в общественный центр. Повсюду были развешаны мерцающие гирлянды и дешевый серпантин. – А вдруг Кресс мертв?

Через немытые окна в темный холл проникал лунный свет, прочерчивая серебристую дорожку в сумрачном коридоре. Кейт разгладила на себе черное шелковое платье, гадая, хорошо она выглядит или совершенно нелепо – в таком-то облегающем наряде. Кейт уже скучала по пушистым тапочкам и уютному свитеру, с которыми пришлось расстаться.

При первом же шаге Кейт покачнулась на каблуках. Драниан рванулся ее поддержать, но Кейт удалось поймать равновесие, и он убрал руку, закатив глаза. Похоже, он все еще обижался, что она заставила его пол-утра распутывать ей волосы влажной щеткой.

Вторую половину утра Кейт провела, тщетно пытаясь научить Шейна водить машину – которую тот якобы купил. Урок оборвался в тот миг, когда фейри признался, что угнал авто, и Кейт выскочила оттуда, ударив его по плечу. Это было только к лучшему – как выяснилось, у Шейна ужасающе агрессивная манера езды. Кто-то в центре города ненароком их подрезал, и Шейн от злости едва не вырвал руль. Вернувшись в кафе, он держался необыкновенно мило, напропалую осыпая Кейт лживыми комплиментами, но та знала: все это только ради того, чтобы она не приказала ему вернуть краденую тачку.

Но днем, когда Кейт велела всем приодеться и расчесать волосы, никто из них не стал ныть и жаловаться. Выйдя из ванной, она удивилась, как неожиданно быстро и хорошо фейри магическим способом принарядились. Однако внешний глянец был лишь дополнительным бонусом; самое приятное – то, что она не одна пойдет на этот благотворительный вечер.

По правде говоря, если бы Кейт нужно было идти туда одной, она бы и вовсе не пошла.

– Когда мы продолжим поиски принца? – сердито пробормотал Драниан Мору, учуяв запах теплых закусок, что доносился из главного зала.

– Слушайте, если кто-то из вас сегодня умудрится рассмешить мою подругу, завтра я помогу вам искать вашего принца, – решила Кейт. – И расскажу все, что помню о произошедшем, кроме тех подробностей, которые касаются моего вязального клуба. – Упоминать, что вязального клуба касалось почти все, она не стала.

Драниан с Мором переглянулись и посмотрели на Шейна.

Тот вздохнул.

– Ладно. Я возьмусь. Покажи мне, где эта твоя подруга с уродливыми волосами, – велел он Кейт.

Кейт недоверчиво приоткрыла рот.

– У Лили не уродливые волосы!

Шейн не ответил, но все и так было написано у него на лице.

– А вдруг Кресс наблюдает за нами и удивляется, что это мы тут делаем, когда должны искать его? – Драниан сжал кулаки. Собственно, он сжимал их с тех пор, как вышел за порог кафе.

– Хватит волноваться. Ваш принц не наблюдает за нами, – заверила его Кейт.

– Тебе-то откуда знать, человечка? – проворчал Драниан.

– Я бы почувствовала, как его назойливый взгляд сверлит мне спину, – отозвалась она, но Мор мгновенно схватил ее за руку, и Кейт остановилась. Она недоуменно посмотрела в его пытливые серебристо-карие глаза.

– Как ты сказала... ты чувствуешь его взгляд?

Кейт дернулась, вырываясь.

– Вы, ребята, все такие приставучие!

В зале заиграла музыка, и под яркий свет танцпола вышла девушка в красном платье со множеством татуировок на руках; Кейт рванулась к ней, и Мор отпустил ее руку.

– Лил! – крикнула Кейт, и Коннор, который пил коктейль на другом конце зала, поднял взгляд. Он с любопытством осмотрел платье Кейт, но та повернулась к нему спиной.

Лили держалась натянуто, но скрыть вздох облегчения не успела.

– Сомневалась, что ты придешь, – призналась она.

– Ну я же обещала.

Лили слабо улыбнулась, но тут же вновь посерьезнела. Посмотрела мимо подруги и удивленно заморгала, увидев вошедшую в зал троицу фейри: идеальные прически, совершенные лица, красивые глаза, великолепные костюмы. Единственным, кто не вышагивал словно на подиуме, был Шейн. Кейт живо представила, как он поджимает пальцы ног в туфлях, которые она заставила его надеть.

– Умоляю, скажи, что они здесь не для...

– Я привела подкрепление, – ввернула Кейт.

Лили только покачала головой.

– Серьезно, Кейт? Почему ты все еще околачиваешься с ними? Я целую неделю из благих побуждений держалась от тебя на расстоянии, но это не подействовало! Хоть представляешь, как тяжело не бегать к тебе каждый час, проверяя, как ты там?

Едва она договорила, как к ним подскочил Шейн и взял ее за руку. Посмотрев Лили в глаза, он легко поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Мое задание на сегодня – рассмешить тебя, милая человечка...

– Не называй ее так, – одернула его Кейт. – Мою подругу зовут Лили.

– ...а я всегда добиваюсь поставленной цели.

Лили нахмурилась.

– Серьезно? – снова спросила она Кейт.

– Ну да. Но вообще-то он не должен был рассказывать тебе о своем задании.

Шейн сверкнул своей идеальной улыбкой и не подумав извиниться; его очарование слепило. Кейт взяла Лили за руку и утащила подальше от ассасинов. Они отошли к краю танцпола, где разместились столы с закусками. Лили тут же принялась заедать стресс: схватила булочку и откусила сразу половину.

Кейт пожевала губу.

– Я не хочу ссориться, – сказала она, и Лили, смягчившись, с набитым ртом выговорила:

– И я...

– После приема я их прогоню. Похоже, власть вскружила мне голову, – кивнула Кейт в сторону фейри. – Надо было просто послушать тебя.

– Какая власть? Ты опять будешь нести бред про порабощение? – прошипела Лили. С недовольным видом она снова откусила булочку.

– Утром одного из них я заставила расчесывать мне волосы, – скривилась Кейт. – Мне нужно выгнать их, да? Я хотела, чтобы они работали в кафе – хотя бы первые дни. Но мне кажется, нехорошо их принуждать, когда... – Кейт отвела взгляд, не зная, как закончить фразу.

Лили – по-прежнему с набитым ртом – вздохнула, выбросила остатки булочки в мусорную корзину и подбоченилась.

– Ты ходила к психологу, которого я предлагала? Я давала тебе его буклет.

– Да брось, Лил! Ты же сама видела, как Мор растворился в воздухе! – Она махнула на троицу идеальных парней, которые излучали сияние, будто фарфоровые статуи божеств в каком-нибудь фонтане.

Лили, глядя на них, открыла было рот возразить, но так и не выдавила ни звука.

– Если я прикажу поцеловать тебе туфлю, они поцелуют, – заявила Кейт. – То есть, конечно, я бы не стала заставлять кого-то делать такое...

– Давай. – Лили посмотрела на Кейт. – Хочешь доказать, что все это – не притворство? Пусть кто-то из них поцелует мою туфлю.

Кейт тут же вспомнились волшебные локоны, и она сглотнула тяжелый комок. Посмотрела на рыжего Драниана в рубашке с приподнятым воротником. Фейри тут же пристально посмотрел на нее и подошел к ней, будто Кейт его подозвала.

– Заранее за все это извиняюсь, – прохрипела Кейт, – но мне от тебя кое-что нужно.

– Звучит тревожно, человечка, – прорычал Драниан – казалось, еще грубее, чем обычно.

– Только не стоит устраивать розыгрыши с чьими-то волосами. – Кейт наставила на него палец. – А теперь... пожалуйста... поцелуй туфлю моей подруги.

Ассасин прищурил зеленые глаза.

Лили смотрела то на него, то на Кейт...

– Почему ты все еще ее так зовешь? – спросила Лили и передразнила его голос: – Человечка.

– Сними туфлю, Лили, – посоветовала Кейт, когда Драниан дернулся вперед.

– Что? Зачем?

– Затем, что ему будет очень неловко опускаться на пол.

Но Лили ничего сделать не успела – Драниан преклонил колено и схватил ее за ногу. Лили, взвизгнув, отпрянула. Он попытался было поднести ступню к губам, но тут к ним подоспел Коннор и рывком поднял фейри на ноги.

Коннор заслонил собой Кейт и Лили, пригвоздив Драниана взглядом, хотя тот был выше.

Кейт шлепнула себя ладонью по лбу.

– Ну начинается.

– С дороги! – рявкнул Драниан и поджал губы, сверля Коннора диким взглядом; под скулами фейри ходили желваки. – Или я разорву тебя в клочья!

Коннор недоверчиво приоткрыл рот.

– Ты угрожаешь копу?

– Снимай туфлю, Лили, – взмолилась Кейт и потянулась к подруге.

Лили с трудом стащила обувь и швырнула Драниану. Тот поймал ее в воздухе, поднес изящную черную туфлю к губам и клюнул носок.

Коннор скривился в отвращении.

– Да ты чокнулся?

Плечи Драниана опустились. Он с грохотом уронил туфлю на пол, не отрывая от Кейт убийственного взгляда. Щеки его горели, вид у фейри был такой, словно ему влепили пощечину.

– Ты с ума сошла, человечка? – зычно окликнул Мор, подходя ближе. – Разве ты не знаешь о его прошлом?! Ты заставила его... – Казалось, он не мог даже выговорить эти ужасные слова. Шейн, который околачивался у входа, тоже больше не улыбался.

Драниан протиснулся мимо Коннора к Кейт и навис над ней горой мускулов и ярости. Кейт впервые осознала, какая она по сравнению с ним маленькая. Фейри одной рукой мог бы переломить ее пополам.

– Эй... – Вмешалась Лили, немного отодвинула подругу и успокаивающе сказала: – Полегче. Прости за туфлю. Это все я виновата, я ее заставила отдать тебе приказ.

– Ты за это поплатишься, человечка, – пообещал Драниан Лили, не сводя с Кейт ненавидящего взгляда.

– Нет! Лили под запретом! – одернула его Кейт. – И знаете что? Отправляйтесь-ка домой. Все вместе. Зря я вас сюда притащила.

Она снова проглотила комок в горле и уставилась на пол. Лили заламывала руки.

Драниан развернулся и, не произнеся ни слова, ушел. Мор отправился за ним. К Кейт тут же прогулочным шагом, засунув руки в карманы, приблизился Шейн.

– Позволь мне остаться? – попросил он, посмотрел на Лили и лукаво улыбнулся. – Мне нужно выполнить задание.

– Забудь, – отрезала Лили. – Ничего не выйдет, я не буду смеяться.

– Будешь. Клянусь.

Кейт смотрела, как другие фейри исчезают в стылой тьме. Дверь общественного центра захлопнулась за ними, по коридорам и залу пронесся порыв ветра, холодя разгоряченную кожу Кейт.

– Почему Мор так распереживался? – спросила она, и улыбка Шейна угасла.

– Что ж, ты не успела узнать историю жизни Драниана. – Фейри уставился на свои туфли, постукивая носком по полу, будто хотел стряхнуть их с ног. – Лучше мне остаться и присмотреть за тобой – как бы Драниан не вернулся с копьем и не попротыкал в припадке ярости все эти милые воздушные шарики.

Кейт закусила губу.

– Хорошо, оставайся.

– Что? Нет, Кейт, пусть он проваливает! Нам надо поговорить! – возмутилась Лили.

Но Кейт кивнула на Шейна.

– Ты не хотела идти на прием одна – что ж, мы с тобой. Кажется, теперь ты мне веришь, – заметила она. Лили приоткрыла рот, но, похоже, так и не нашлась с ответом.

Из динамиков полилась следующая мелодия, и Шейн протянул Лили руку, предлагая скрепить сделку. Лили ее не приняла, и он нетерпеливо пошевелил пальцами. Наконец Лили повиновалась, Шейн взял ее ладонь и переплел их пальцы, чтобы она не передумала.

– Развесели Лили, – сказала Кейт Шейну.

– Хорошо, человечка. – Тот повел удивленную Лили на танцпол, где уже покачивались в танце другие пары. Он закружил ее в объятиях, и они слились с толпой, оказавшись в самом ее центре.

Кейт настороженно покосилась на Коннора, изумленно застывшего рядом. Она подумывала, не сбежать ли поискать напитки, но тут, будто по сигналу, принесли чашу с пуншем. Кейт направилась к столу с закусками.

Качнулись золотистые шары на люстре: это открылась дверь зала; Кейт тут же посмотрела в ту сторону, надеясь увидеть принарядившихся фейри. Но вошел только Вестбоу. Она прикрыла лицо челкой, чтобы полицейский ее не узнал, но сомневалась, что можно не заметить такие яркие волосы. Кейт уже хотела опрометью выбежать из зала и спрятаться, как к ней, постукивая пальцами по бокалу, подошел Коннор.

– Я точно знаю, что мне это все не померещилось, – заметил он, глядя на белокурого фейри, который кружил Лили на танцполе, сводя с ума другие пары.

– Эти ребята – всего лишь наемные актеры, так что оставь их в покое, – посоветовала Кейт.

Коннор недоверчиво хмыкнул и отпил из бокала. А потом поставил его на стол и, схватив Кейт за руку, потащил танцевать. Их резкие движения привлекли внимание Шейна, прижимавшего к себе Лили.

Коннор затащил Кейт в самый центр – под люстру, украшенную воздушными шарами. Кейт задумалась, не отговориться ли сломанной ногой, больным животом или аллергией на идиотов, но, поймав сочувственный взгляд Лили, неохотно уступила.

– Позволь кое-что смешное расскажу? – громко спросил Шейн у Лили, и собравшиеся посмотрели на них. Фейри же уставился на руки Коннора, которыми он обхватил Кейт. – Из всех уродливых людишек в этом зале вон тот, – Шейн кивнул на Коннора, и партнер Кейт вытянул шею, оглядываясь на него, будто понял, о ком идет речь, – самый отталкивающий. Ой, не смешно, правда?

Коннор остановился.

Кейт приоткрыла рот.

А спустя миг по залу разнесся хохот Лили.

Добившись своего, Шейн мог бы уйти, но он остался. Весь вечер он вел себя с Лили идеально. Смешил народ и так всем понравился, что сослуживцы Лили принялись ее уговаривать взять Шейна с собой на распродажу домашней выпечки, которая состоится в участке на следующей неделе.

Кейт велела Шейну проводить Лили домой, хотя та настаивала, что прекрасно доберется сама, и напоминала, что зарабатывает на жизнь охраной правопорядка. И все же Шейн театрально сбросил туфли и босиком проводил Лили до ее квартиры.

Машин в такой поздний час на дороге было мало; Торонто крепко спал. Только грузная луна и тарахтящие моторы судов в отдалении составляли Кейт компанию, пока она шла мимо причалов у озера. Она представила, как Мор варит кофе без кофеина, чтобы немного почитать на ночь и унять раздражение Драниана.

Кейт поймала себя на том, что улыбается. Может, она и сошла с ума, когда попыталась вписать фейри в обыденную жизнь. Да, они разгромили книжный клуб, но еще собрали всю мебель в кафе, отладили камин и развесили по окнам таблички с объявлением о завтрашнем открытии. Даже угрюмый Драниан последние несколько дней изучал способы варки кофе, готовясь к большому событию. Кейт застукала его в подсобке: он напевал себе под нос, пробовал тайком взбитые сливки и составлял меню.

Тут в ее мысли ворвался голос Коннора:

– Замерзла?

Кейт посмотрела на дорогу, ведущую к дому, и только потом ответила.

– Ага.

Атмосфера на пристани внезапно показалась не такой уж безмятежной.

В вечернем прохладном воздухе послышался шорох: Коннор снял куртку. Кейт вздохнула и прибавила шаг, пока он не успел ее ей предложить.

– Постой! – Коннор дернул Кейт за руку и развернул к себе. – Ты что – от меня убежать стараешься? – Он набросил куртку на плечи Кейт и сжал полы впереди, превращая в сверток. И похоже, отпускать не спешил.

– Так странно – мы давно знакомы, а ты, кажется, все еще не понял, что я тебя избегаю, – сказала Кейт, сердито глядя на свою тюремную клетку в виде куртки.

Коннор хмыкнул.

– Не забывай, кто ты, Кейт Коул. И не забывай: я знаю, кто ты на самом деле.

На скулах Кейт заходили желваки, она пожалела, что не пошла домой вместе с Лили и Шейном. Какого черта ей вообще вздумалось прогуляться в темноте?

– Не получается забыть – ты же каждый раз мне напоминаешь, когда тебе чего-то от меня нужно. – Кейт даже смотреть на него не хотелось. Она перевела взгляд на суда вдалеке, что поблескивали на черной воде.

Но Коннор пальцем повернул ее лицо к себе, и Кейт поморщилась: от него пахло пережеванными закусками и навязчивой потребностью доказать свою власть в самый неподходящий момент.

– Верно, мне кое-что от тебя нужно. Всегда было нужно, и, может быть, сегодня я как раз набрался смелости, чтобы спросить... – Он посмотрел на ее губы и резко вдохнул.

– Ой, только ради бога... Не надо, пожалуйста...

Коннор прижался к ней ртом, и Кейт пронзительно пискнула. Большие влажные лепешки обхватили ее губы. Кейт пнула его по ноге.

– Коннор! – завопила она, как только тот дал ей возможность вдохнуть.

Он засмеялся и туже затянул полы куртки, а Кейт пыталась высвободить руки, чтобы его оттолкнуть. Ничего не вышло, и она пригрозила:

– Лили тебя прикончит!

– Я не боюсь Лили Бейкер, – заявил он, снова собираясь ее поцеловать.

Его с такой силой отбросило от Кейт, что она едва не упала. Куртка соскользнула с ее плеч, и чьи-то руки поддержали Кейт. Чтобы не упасть, она вцепилась в темно-синий свитер.

Кейт осталась без куртки, и прохладный ветер коснулся ее кожи. Кейт посмотрела на свои пальцы, хватающиеся за мягкий материал на чьей-то груди.

На нее повеяло ароматом прохладной почвы и сладких цветов.

– Офицер Райли? – то ли спросил, то ли рявкнул пошатнувшийся Коннор.

Кейт подняла взгляд и тут же выпустила свитер.

Бирюзовые глаза Кресса уставились на полицейского.

– К-Коннор... – Кейт и сама не знала – обвиняет она его или призывает бежать со всех ног. Она не понимала, что делать дальше, но Кресс подошел к Коннору и взялся за его воротник, стиснув ткань точно так же, как Коннор – когда поймал в куртку Кейт.

Она потянулась к ним, пытаясь предпринять хоть что-то, и тут полицейский захрипел. Одним ловким движением Кресс сбил Коннора с ног, поднял его и швырнул в воду. Послышался громкий всплеск, и Кейт ахнула.

– Так нельзя! – закричала она, подбегая к краю причала.

Кресс ничего не ответил – он взял ее за руку и повел в обратном направлении.

– Подожди, нельзя вот так его бросать! А вдруг он утонет? – возмутилась Кейт.

Принц остановился. Обернулся, посмотрел на нее, и Кейт стало ясно: исход дела его не волнует. Вглядевшись в лицо Кейт, Кресс глухо зарычал и зашагал к причалу. Там он стянул с себя свитер и нырнул в темную воду.

Прижав руку к груди, Кейт подошла к краю причала и осмотрела поверхность озера. Но не увидела даже пузырьков. Она подняла с земли валявшийся там свитер Кресса и в ожидании принялась нервно теребить ткань.

Послышался плеск, над поверхностью воды показалось лицо Коннора. Принц фейри вскарабкался по лестнице, волоча полицейского за шиворот одной рукой. Он перевалил свой груз на причал, будто выбросил на обочину мешок с мусором.

Коннор, ударившись о деревянные доски, закашлялся.

Кресс вернулся к Кейт. Та дрожащей рукой протянула ему свитер. Принц взял его, отыскал горловину и натянул на голову Кейт. Быстро освободил ее волосы, поправил плечи свитера; она медленно продела руки в рукава. В глаза ей он не смотрел. Просто взял за руку и повел обратно в город.

– Разве ты не замерз? – спросила Кейт. Свободную руку она прижимала к себе, чтобы не растрачивать тепло. Свитер был таким мягким.

Кресс крепче сжал ее ладонь, но не ответил. Кейт казалось, она спит наяву; они покинули пристань, прошли три квартала и оказались на Хейнс-стрит. Принц держался подальше от уличных фонарей, поближе к стенам домов.

– Где ты был? – тихо спросила его Кейт. – Твои ассасины искали тебя повсюду. Уже решили, ты умер.

Он посмотрел на окна кафе: там горел свет. Окна других магазинчиков и квартир были темны. На дороге – ни одной машины.

Кресс подошел ко входу в кафе, открыл дверь и отпустил руку Кейт. Та не вошла внутрь, и он сказал:

– Заходи, пока не простыла. – Принц говорил негромко, не тем властным, оскорбительным тоном, что прежде.

Это все, что он произнес с тех пор, как появился на пристани.

Кейт отошла к тротуару.

– Не стоило так с Коннором. Теперь тебя будет искать полиция...

– Входи, человечка, пока мои братья не поняли, что я до тебя дотрагивался.

Кейт так и не шелохнулась, поэтому Кресс положил ладонь ей на поясницу и втолкнул в кафе. Он закрыл за ней дверь, и Кейт вдохнула аромат кофе и выпечки. А когда обернулась, принц фейри уже исчез.

Глава 25

Принц Крессика и Знакомые все лица

Ночь оживляли лишь светящиеся пятна человеческих фонарей. Кресс ждал у обочины, и наконец в переулке показался силуэт кудрявого Мора. Шейн был при арбалете, остальные – безоружны. Даже во тьме Кресс разглядел, что одеты они в нарядную человеческую одежду, а шелковистые волосы братьев причесаны, а не растрепаны как обычно.

– Ваше высочество! – Призрачная фигура Драниана поклонилась ему, и Кресс рассердился от такого официоза. Он открыл было рот, но его перебил Мор:

– Кресс! Где ты прятался в этом окаянном человеческом царстве? – Он вышел на свет. – Мы даже не знали, жив ли ты!

– Сложно объяснить. Мне нужно было держаться подальше. Я пришел сегодня, только чтобы вас предупредить. – Кресс обхватил себя холодными после воды руками. Мор стащил с плеч чудну́ю человеческую куртку и отдал ему, Кресс без малейших возражений ее забрал и надел.

– Предупредить о чем? – спросил Шейн из тени, где стояли они с Дранианом.

Кресс растрепал еще влажные волосы, подбирая слова, но его опять прервал глубокий голос Мора:

– Почему ты не выходил на связь столько дней? Почему исчез из переулка, где тебя бросили умирать?

– Бросили умирать? Я всего-то и сломал пару костей, Мор. Я зарастил переломы. Растреклятый Эвер, а что, по-вашему, со мной случилось?

– Кейт сказала, ты чуть не умер, – объяснил, нахмурясь, Мор.

– Кейт?.. – Кресс отчетливо выговорил ее имя, так легко слетевшее с губ его собрата. Принц хотел было кое-что сказать ему на это. Хотел... но вместо этого просто отмахнулся. – Ладно, неважно. – Он сделал глубокий вдох. – Я видел Теней в человеческом царстве.

Воцарилась тишина, заполняя все пространство, где стояли четверо ассасинов. Кресс ждал, пока его собратья осознают тяжелую новость.

– Ты ведь не шутишь, Кресс? – Шейн натянул тетиву арбалета и направился к лужице света.

Принц скривился.

– Когда это я так шутил? Я заметил свежие следы в академии. Потом учуял их в парке и пошел за ними. И впервые увидел своими глазами в библиотеке человеческих мудрецов неподалеку отсюда.

– Какой-то бред. Как они проскользнули мимо королевы? – задумался Мор.

Шейн почесал голову.

– Ты считаешь, они прошли сквозь Южные врата и добрались сюда на человеческом воздушном корабле?

– Нет, – отрезал Кресс. – Они прошли сквозь наши врата. Сквозь Северные.

– Откуда ты знаешь? – спросил Шейн.

– Оттуда, что с ними Бонсвик.

Кто-то из ассасинов резко вдохнул – Кресс не видел кто. Голубые глаза Шейна пристально посмотрели на крыши зданий, пальцами он нащупал стрелу. Мор оглянулся на переулок, откуда они пришли, потом посмотрел в обе стороны улицы.

Драниан вышел на свет. Темно-рыжие брови сдвинуты, тело напряжено.

– Как считаешь... – он с усилием сглотнул, – как считаешь, они явились за нами?

Кресс переступил с ноги на ногу.

– Наша королева никак не решит – хочет она видеть меня своим наследником или завидует моей силе и мечтает прикончить, – рассудил он и добавил негромко: – Треклятая фейская баба!

На лице Мора появилось странное выражение. Его взгляд упал на тротуар.

Шейн зарядил стрелу и положил палец на спусковой крючок арбалета.

– Значит, мы избавимся от Теней? Или попытаемся договориться? Или... – он закусил губу, – вернемся к королеве и станем вымаливать прощение за все, что мы натворили?

– Вот уж нет, – заявил Кресс. – С темными нельзя договариваться, как и возвращаться к Совету властителей, не убив человечку, которая меня зачаровала.

– Идите назад в кафе, – резко велел Мор Шейну и Драниану и снова посмотрел на Кресса своими серебристо-карими глазами. – Мне нужно кое о чем поговорить с принцем.

Шейн крепче сжал арбалет. На пару секунд воцарилось молчание, но затем ассасины склонили головы и ушли. Они тихо вернулись к тускло освещенному кафе. Ни один не повернул головы или уха к оставшимся, чтобы подслушать.

– В чем дело, Мор? – спросил Кресс, когда белокурая голова Шейна скрылась из вида.

Мор уставился на принца тяжелым неподвижным взглядом.

– Чары должны были развеяться еще неделю назад.

Уголки рта Кресса опустились.

– На что это ты намекаешь?

– Она тебе нравится.

– Что...

– Потому что она не виновна, – сказал Мор. – Кейт добра, даже без особой необходимости. Похоже, ты уже давно понял, что Кейт Коул – полная противоположность тому, что ты ненавидишь.

Повисла мертвенная тишина, в которой стало трудно дышать. Кресс закусил губу и с грозным видом шагнул к другу.

– Что же именно я ненавижу? – мрачно спросил он. – Раз уж ты так хорошо меня знаешь.

– Левресс.

Кресс отпрянул.

– Придержи язык...

– Хейвен, – продолжил Мор, – всех знатных фейских дам. Я знаю, что ты именно поэтому все эти годы не желал ни с кем связываться. Я заметил, как сильно ты их ненавидишь. Я знаю, что супруга стала бы для тебя лишь очередной дамой, которой стоило бы опасаться, иначе она всадит кинжал тебе в спину.

Сначала Кресс только злобно на него смотрел. А затем странно усмехнулся.

– Ну что ты. Я с радостью женюсь на Хейвен.

– Возможно. Но ты связан чарами с человечкой.

Кресс засмеялся – теперь уже громче. Смех вышел жутковатым и неубедительным.

– Я тебя умоляю. – Он махнул на Мора рукой. – Какая мерзость.

– Да, большинство так и сказало бы. Но я хотел поговорить с тобой о другом. – Суровые глаза Мора сверкнули, а потом он тяжело сглотнул. – Ты не все знаешь, Кресс, – добавил он. Мор пошевелил губами, пытаясь что-то сказать, но удалось это ему не сразу. А когда все-таки удалось, затих даже ветер. – Ты напал на Левресс. Это ты пытался ее убить.

Сказанное было так нелепо, что Кресс ему не поверил. Мор порой любил пошутить, но на этот раз он говорил всерьез.

С лица Кресса исчезла улыбка, сбежали все краски, ушла жизнь. Теперь уже он не мог выдавить ни слова. Ему удалось сказать лишь одно:

– Когда?

– Полгода назад. – Мор обхватил себя руками и опустил взгляд серебристо-карих глаз на землю. – Я украл твои воспоминания. Это был я.

Между ними будто выкачали сам воздух. Словно небесные божества ахнули и отшатнулись. Словно ночное небо обрушилось на человеческую дорогу и рассыпалось на тысячи кусочков, обозначив пропасть, что пролегла между Мором и Крессом.

– Ты? – переспросил принц, но у него вышел только хриплый шепот.

Нет. Не может быть, это не правда. Мор его разыгрывает. У Кресса скрутило живот, сердце обратилось в камень. Но взгляд Мора был искренним.

– Почему?

– Потому что ты напал на Левресс из Тени. Она не знает, что это был ты. Никто не знает, кроме меня и Фессалии. Он приказал мне никогда тебе этого не рассказывать, – признался Мор. – Мы просто пытались спасти тебя от нее. Королева убьет тебя и всех, кого тебе дорог, если выяснит, что ты нарушил фейский закон, сбежал в царство людей и подобрался к ней с самой уязвимой стороны.

Кресс покачал головой.

– Я никогда прежде не бывал в этом мире.

– Бывал. Ты проследил за ярозверем королевы до потайной комнаты, которая находится под человеческой библиотекой. Ты сразился с ним, убил и тем самым лишил королеву почти всех сил. Она долго болела, – объяснил Мор. – После этого Левресс совершенно изменилась. Она ищет убийцу – тебя. Я сделал так, чтобы она никогда не смогла его найти. Совет властителей потребовал держать расследование в секрете, пока выясняют, кто же предатель. Вот почему никто до сих пор с тобой об этом не говорил.

Кресс отшатнулся, чувствуя, как в груди все каменеет.

– Зачем мне ее убивать?

– Потому что королева избавилась от твоей родной матери. – Влага блеснула в глазах Мора в свете уличных фонарей. – Мне жаль, Кресс.

Принц побрел прочь; ему казалось, что небеса вновь и вновь падают на землю, а та превратилась в океан и он тонет в его глубине.

Все это время Кресс размышлял, кто же пытается его убить. Кто пытается отнять у него жизнь. Он месяцами носил в себе подозрения, никому не верил.

Кроме Мора. Мору Кресс доверял.

– Я хотел рассказать это тебе с того самого дня...

Кресс нащупал задний карман, где обычно носил рукоять клинка. Но оружия у него при себе не оказалось.

– Должно быть, Левресс все выяснила, – прохрипел он, в горле пересохло. – Вот почему здесь армия Тьмы.

– Я не совсем уверен. Может, небесные божества милостивы к нам и темные явились просто пошалить немного и поиздеваться над людишками. – Мор пожал плечами и сгорбился. – Но да. Вероятно, они пришли за тобой.

Бирюзовые глаза Кресса сверкнули холодом и яростью снегов Северного края.

– Я не боюсь Тьмы. Пусть приходят.

Мор наставил на него палец и неуверенно спросил:

– О чем это ты, Кресс?

– Ты знаешь о чем. – Ветер пронесся по улице, фонари замерцали, и в воздухе разлилась волна силы.

Мор побледнел.

– Кресс...

– Я прогоню Тьму из человеческого царства до того, как они до вас доберутся и накажут за мои проступки, – заявил принц.

Мор отчаянно затряс головой, локоны подпрыгнули.

– Нет! Тебе нельзя оставаться одному, это слишком опасно!

– Дай мне день, чтобы все обдумать. В одиночестве, – приказал Кресс, впервые за пять лет их дружбы не в силах посмотреть на друга.

Мор, казалось, хотел возразить, но все же кивнул.

– Есть еще проблема, Кресс. Я уверен, ты о ней знаешь.

– Иди домой, Мор. У меня есть дела. – Кресс повернулся, чтобы уйти, и вслед ему донесся звучный голос Мора:

– Как эта растреклятая человечка способна чувствовать твой взгляд? Не знаю, что творится у тебя на душе, Кресс, но, если ты не будешь осторожен, это все и для нее плохо кончится. Ты должен это понимать.

Кресс не остановился. Его пальцы скользнули по поясу к заднему карману, но рукояти клинка там по-прежнему не было.

– Теперь она – наименьшая из моих бед, – бросил Кресс через плечо. – Прощай, Мор.

Тот не ответил.

И хотя принц просто попрощался, тон его ясно говорил: «Держись от меня подальше».

Глава 26

Кейт Коул и Решения, принятые позже

После исчезновения ассасинов в ее квартирке будто стало темнее. Они ушли почти бесшумно, но Кейт услышала тихий щелчок замка входной двери. Кейт никогда не боялась оставаться одна, и этот вечер не стал исключением.

Но сегодня тьма казалась темнее, холод – холоднее, а пустота совсем пустой.

Кейт вышла из спальни и выглянула в окно. За ним ничего толком не было видно, но ветер усилился, и свет фонарей слегка мерцал. Кейт постояла немного у своей мини-кухни, прислушиваясь к тишине. К голосам, которых не было.

Она достала из кухонного ящика блокнот и написала на чистой странице:

Драниан...

Прости, что заставила поцеловать туфлю моей подруги.

Кейт.

Трижды переписав записку, она подошла к маленькому столу у окна. Покопавшись в ящике, отыскала компьютерные очки с синими стеклами, нацепила их на нос и открыла ноутбук. Затем распахнула книгу, и корешок томика хрустнул. Кейт провела пальцем по странице с нацарапанными на полях заметками – о том, что вдохновило ее на написание собственного романа. В течение десяти минут она то и дело поглядывала на дверь, в итоге отодвинула книгу и заварила чаю с ромашкой.

Наконец дверь медленно отворилась, и в дом крадучись вошли двое фейри. Драниан так и подскочил, увидев Кейт. Он тяжело хлопнул себя по груди, словно Кейт его напугала, застукав за чем-то неподобающим.

– Как-то вы припозднились, – заметила Кейт, снимая очки и снова усаживаясь в компьютерное кресло. Она отпила чай в ожидании объяснений, боясь, что тех не последует.

– Да и ты тоже, – только и сказал в ответ Шейн. Приставил арбалет к стене, потянулся и зевнул.

– Завтра важный день, мы открываем кафе. И по правде говоря... – Кейт отставила чай в сторону и обхватила себя руками. – Я решила, что вы ушли.

– Ну, мы и правда уходили.

– Я подумала, что ушли насовсем.

Шейн почти улыбнулся.

– Ты бы по нам скучала? – спросил он. Вид у него был уж слишком польщенный. Шейн подошел, присел перед Кейт, подперев ладонью подбородок, и захлопал ресницами.

Кейт не ответила, но он лишь еще шире улыбнулся: на щеках фейри показались неглубокие ямочки.

– Царицына погибель, мы же тебе нравимся, правда? – Шейн коснулся ее носа. – Похоже, ты мне тоже нравишься.

Кейт бросила очки на стол и встала.

– Пойду-ка я спать.

Солнце нагревало окна кафе, превращая его в сауну, хотя снаружи царила почти зимняя погода. Кейт рано утром спустилась из своей квартирки на запах свежесваренного кофе и чуть не упала с последней ступеньки, увидев пару высоченных фейри, которые носились по залу, бросая в стену что-то прозрачное и чавкающее.

– Это еще что? – спросила она.

– Представления не имею, – пробормотал Мор из кресла у камина, где он сидел, задрав ноги, и читал. – Шейн спер это, когда ходил за бумажными кубками для кофе.

– Смотри! – Шейн с восторгом оторвал от стены липкую штуковину и снова бросил ее через всю комнату. На этот раз лупоглазая фигурка прилипла ногами к окну. Драниан, отпихнув Шейна с дороги, перемахнул через стул, чтобы ее схватить.

– Эй! Еще моя очередь! – рявкнул Шейн, но Драниан успел первым и отлепил штуковину. Он повернулся и с дразнящей усмешкой поболтал фигуркой в воздухе. Шейн запрыгнул на стул и попытался отобрать ее, но Драниан бросил штуковину в сторону. Та полетела к двери кафе, которую как раз открыла, входя, Лили. Фигурка угодила ей точно в лоб и прилипла; фейри оторопело застыли. Шейн – с протянутой рукой.

Лили перекосило от ужаса; она медленно отлепила штуковину со лба.

– Это еще что?! – Лили выбросила фигурку в мусор, а Шейн и Драниан принялись стонать и ворчать.

Мор у камина негромко хохотнул.

– Постойте, а кто эти люди на тротуаре? – Кейт указала на окно.

– Мне и самой хотелось бы узнать, – отозвалась Лили. – Очередь тянется до цветочного. – Подруги уставились в окно, рассматривая людей на улице. – Они ведь не к нашему открытию собрались, правда?

– К нашему, – отозвался Мор, не поднимая взгляда от своего чтива.

– Но как? – удивилась Лили.

– Это все они. – Мор приподнял ногу и указал ей на Шейна и Драниана. – Обошли все книжные лавки, академии и мелкие магазинчики в округе и бесстыдно заигрывали с человечками. – Он наконец поднял взгляд. – Раздавали направо и налево обещания. К концу дня тут будет множество разочарованных юных – и пожилых – дам.

У Кейт вытянулось лицо. Лили посмотрела на фейри с отвращением.

– Немыслимо, – пробормотала она, покосившись на Шейна и Драниана. Затем повернулась к Кейт: – Пойдем-ка наверх, поговорить надо.

– Но мы открываемся через десять минут!

Лили схватила подругу за руку и направила к лестнице.

– Я быстро. – Она первой взбежала по ступенькам и ворвалась в квартирку Кейт. Развернулась и выпалила: – Мне только что написал Коннор. Будто бы Райли напал на него вчера вечером.

Кейт коснулась лба.

– А, так вот в чем дело. Это не то, что ты подумала. Коннор сам на меня набросился и...

– То есть ты в курсе? – Лили подбоченилась и тут до нее дошло. – Постой, говоришь, Коннор на тебя набросился?

Из кафе снизу донесся громкий шум, и Кейт посмотрела в сторону лестницы.

– Они уже и двери открыли?

Лили схватила подругу за плечо, пока та не бросилась обратно в зал.

– Кейт, что стряслось? Просто расскажи и потом можешь бежать!

– Давай позже. Нам пора вниз. – Кейт ткнула пальцем в пол.

Лили понурилась, сжав переносицу.

– Вообще-то... Прости, Кейт. Мне нужно подменить Коннора – он должен был сегодня работать, но не выйдет, так что я должна бежать через тридцать секунд. Знаю, я хуже всех, – покаянно сказала она.

Кейт провела рукой по волосам.

– Все нормально, – заверила она, уговаривая по большому счету себя, и кивком указала в сторону лестницы. – Я не одна. Все будет хорошо. Иди на работу.

Лили с серьезным видом кивнула. Кейт не сомневалась, что к разговору о Конноре они еще вернутся.

Они спустились по лестнице, остановились на последней ступеньке, глядя на полный покупателей зал кафе, и тут...

– О боже...

– Ух ты! Только глянь, сколько народа пришло к нам выпить кофе! – воскликнула Лили, но Кейт ее не услышала.

В утреннем свете голая грудь фейри сверкала будто маяк, приманивая всех одиноких женщин города. Он набросил фартук, но тот мало что скрывал. Шейн подмигнул подошедшей даме.

– Ты что творишь! – набросилась на него Кейт. – Шейн, немедленно надень рубашку. Из-за тебя кафе закроют!

– Закроют? Ты погляди, сколько денег ты зарабатываешь! Я сделаю тебя богатой, человечка. – Шейн распахнул руки, словно демонстрируя Кейт самый ценный ее актив.

– У людей есть такое правило: «Полуголым и босым – никакого обслуживания», – возразила она.

У Шейна вытянулось лицо – он посмотрел на свои босые ноги.

– Просто надень рубашку, и я не заставлю тебя обуваться, – предложила ему Кейт, обескураженно качая головой.

– Как пожелаешь, человечка.

Прежде чем взять рубашку из-под стойки, Шейн послал воздушный поцелуй направляющейся к двери воодушевленной Лили. Та тут же нахмурилась. Кейт со вздохом достала из шкафа картонные стаканы и начала расставлять их перед Дранианом. И всего три секунды спустя увидела, как Шейн потянулся через прилавок и предложил какой-то случайной покупательнице потрогать его бицепс, хотя та об этом вовсе не помышляла.

Первый час пролетел как один миг. Фейри принимали заказы, Драниан готовил напитки, а Шейн очаровывал каждого подходившего к прилавку. Мор по мере продвижения очереди наводил порядок: подметал пол, протирал столы и расставлял стулья.

Кейт наблюдала за ними с изумлением. Она все ждала, пока кто-то из фейри выйдет из себя и швырнет стол через весь зал, но парни без малейших возражений трудились. Мор даже напевал за работой. Шейн не переставал улыбаться.

– Если понадобится перерыв – не стесняйтесь, – предупредила Кейт, но они не обратили внимания на ее слова и продолжили заниматься своими делами.

Подойдя к доске, чтобы написать там мелом напиток дня, Кейт увидела прекрасно выполненный рисунок стаканчика кофе с шапкой взбитых сливок. Рядом было написано: «КоФей Мокка».

– Это я придумал, – похвастался Шейн, заметив ее взгляд. – Там эспрессо, молоко, шоколадный сироп, шапка взбитых сливок и улыбка красавчика-фейри, подающего напиток на серебряном блюде.

Кейт расхохоталась. Ее хриплый голос разнесся по залу, люди стали оглядываться на нее.

– Может, напитком следующей недели поставим Какао с Зе-фейками? – предложила она.

– Гениально, – ухмыльнулся Шейн.

– А как насчет Мятного КоФейчино? С щепоткой магии, – скучающим тоном предложил Драниан, который сортировал пакетики молока и сливок. – Можно добавить туда чары, чтобы у людишек покалывало язык. И еще – эти маленькие хрустящие конфетки, которыми вы посыпаете взбитые сливки. По-моему, в кофе они должны быть всегда.

У Кейт вытянулось лицо.

– Что значит – чтобы у людишек покалывало язык?

– Кстати о названиях. У нашего заведения его нет. – Шейн сложил руки на груди и прислонился к прилавку. – Мне было совсем непросто объяснить, как найти кафе без названия. Я хочу сделать вывеску и установить ее снаружи.

– Мы с Лили так ничего и не придумали, – вздохнула Кейт. – Знаю, открываться без названия – последнее дело.

Она в задумчивости постукивала пальцем по подбородку, наблюдая, как Драниан убирает сливки, а Мор оттирает капли с прилавка.

– Как насчет «КоФейни»? – предложил Шейн.

Кейт поникла, руки ее упали.

– Ты говоришь так, будто останешься здесь навеки, – сказала она.

Улыбка Шейна тоже исчезла. Мор перестал прибираться, а Драниан что-то пробормотал и скрылся в кухне.

– Я же не могу держать вас здесь всегда. Меня и так мучает совесть, что я до сих пор вас не отпустила, – сказала Кейт, рассматривая чистые плитки пола под ногами. Закусив губу, она направилась к вешалке и взяла оттуда темно-синий свитер. Погладила мягкий материал. Потом аккуратно его сложила и протянула Мору.

– Верни своему принцу, когда он снова объявится.

Мор хотел было что-то сказать; он не спеша взял у Кейт свитер.

– Похоже, я и так слишком долго заставляла вас трудиться. Нечестно с моей стороны просить вас о помощи, пусть она мне и нужна. С этих пор вы не обязаны работать в кафе, ходить на всякие мероприятия и в книжный клуб.

Атмосфера в помещении изменилась. Кейт потеребила подол рубашки. Затем сняла с вешалки пальто, влезла в него и направилась к двери, давая фейри возможность спокойно уйти. Она представила, как вернется в кафе, где уже их не будет, и в груди разверзлась холодная дыра. За первый час они уже заработали больше, чем она заработала бы за месяц со своими заурядными рецептами кофе, неизданными книгами и рекламной страничкой в соцсети.

Кейт плотнее запахнула пальто и, дрожа, зашагала по свежему снегу, высматривая патрульную машину. Коннор в любой момент мог нагрянуть и задать ей трепку.

С деревьев осыпались почти все листья, но несколько штук все еще цеплялись за ветки, не желая с ними расставаться. Кейт сунула руки в карманы, гадая, отчего не додумалась взять шапку и варежки.

Кейт шла уже примерно полчаса, когда на кончик носа ей приземлилось белое пятнышко. Скосив глаза, она смотрела, как тает снежинка. Потом подняла руку, чтобы поймать другую, и слабо улыбнулась. Снег всегда ее так радовал. Он приносил с собой веселье на свежем воздухе, уютные свитера, горячие напитки, сладкие пироги и Рождество. Но еще он стал причиной глубокой, доводящей до оцепенения боли. Во всех лучших воспоминаниях Кейт присутствовал снег. И в самых ужасных тоже.

Она вдруг сменила направление и зашагала к одному из тех парков Торонто, где все еще густо росли деревья. Зубы начали выбивать дрожь; Кейт прижала руки к себе и пустилась бежать. Но путь до дома бабули Льюис все равно занял десять минут.

Уже на крыльце Кейт учуяла запахи: из уютного дома тянуло свежей выпечкой и травяным чаем. Она постучала, пряча улыбку.

– Входи! – донесся из кухни голос бабушки.

Кейт, вздохнув с облегчением, вошла, и ее окутало успокаивающее тепло. Она сняла пальто и, отряхнув его от снега и холода, повесила на крючок.

Бабуля Льюис держала наготове две кружки со свежезаваренным чаем, и Кейт засмеялась.

– Откуда ты узнала, что я приду?

– Я и не знала, – недоуменно заморгала бабушка.

Скрипнула входная дверь, Кейт развернулась к выходу и услышала глубокий мужской голос, от которого тут же забыла, где находится.

– Бабуля Льюис, – позвал он, закрывая за собой дверь. В руках у него были две полные сумки продуктов. – Коричневого сахара я не нашел, так что...

При виде Кейт он осекся и едва не выронил сумку.

Он глазел на Кейт. Кейт глазела на него.

– Кэтрин, – сказала бабуля Льюис, пронося мимо нее чай, – познакомься с Крессом.

Глава 27

Кейт Коул и Принц фейри

– Где же мои очки?.. – Бабуля Льюис покрутилась во все стороны, а потом сердито хмыкнула. – Ох, вот те на! Я же их на скамейке забыла!

Повисла мучительная тишина. Воздух будто иссяк. Ни Кейт, ни Кресс не пошевелились; старушка поковыляла к выходу, трясущимися руками натянула пальто, со скрипом открыла дверь и осторожно вышла, притворив ее за собой.

Кейт тут же подскочила к окну, схватила ближайшее фото в рамке и угрожающе замахнулась им, целясь острым углом в Кресса. Но тот придержал ее одной рукой, а второй отнял фото, пока она не пустила его в дело.

– Только тронь ее, я тебя прикончу! – крикнула Кейт.

Кресс бросил фото на подоконник и запечатал ей рот ладонью.

– Тише, человечка! Она услышит!

Кейт попыталась вырваться. Ей удалось высвободить руку и зацепить кружку с чаем со стола. Кресс едва успел перехватить запястье Кейт, пока та не облила его кипятком.

– Царицына погибель! – выругался он, убирая кружку; несколько капель все же ошпарили ему кожу.

Скрипнула входная дверь, и Кейт с Крессом словно отбросило в стороны. Кресс ее оттолкнул, и Кейт плюхнулась за стол, облокотилась о него и принялась убирать волосы с лица. Вошла бабуля Льюис с очками. Кейт выдавила улыбку.

Кресс прислонился к стене. Поднес кружку к губам и сделал осторожный, большой глоток чая.

– Я как раз хотела научить Кресса стряпать печенье. Если посидишь с нами немного, тоже попробуешь, когда все будет готово, – сказала бабуля Льюис внучке.

– Конечно, бабуль. – Она бросила пристальный взгляд на Кресса. – Я никуда не уйду.

– А как же кафе? Сегодня же важный день? – Бабуля Льюис распахнула дверцу холодильника и достала молоко.

Кейт, поджав губы, выдавила:

– О нем прекрасно позаботятся три уникальных работника.

Кресс свирепо посмотрел на нее.

Бабуля Льюис выложила на кухонный стол только что вымытые приборы. Улучив момент, когда старушка отвернулась и отошла за полотенцем, висевшим на ручке духовки, Кейт схватила из общей кучи тупой нож и сунула в рукав.

Кресс, стоя у стены, за всем этим наблюдал. Рот его изогнулся в дьявольской улыбке, словно подзадоривая Кейт.

– Иди сюда, Кресс. Будешь подсыпать муку. – Бабуля Льюис поманила его; принц фейри подошел и взял у нее мерную чашку. Кейт охватило смятение.

– Забыла сказать, Кэтрин, – бабушка развернулась к ней, – Кресс занял твою комнату. У тебя, конечно, в ней нужды нет, просто хочу предупредить, вдруг ты туда зайдешь и увидишь... Хм. Мальчишечий хлам. Ну ты поняла.

Сердце Кейт забилось в два раза быстрее.

– Что? Он здесь ночует?

– Успокойся, дорогая, – бабуля Льюис закатила глаза, – я хорошо разбираюсь в людях, да ты и сама знаешь...

– После того что случилось? – пронзительно перебила ее Кейт.

Кресс с мерной чашкой в руках смотрел то на нее, то на бабушку.

– Зачем такой шум поднимать? Столько времени прошло, Кэтрин. Пора бы забыть...

– Тот громила тебя чуть не убил! – закричала Кейт. – Как такое забыть?!

Кресс украдкой покосился на гостиную. Взгляд его посуровел, но фейри снова вернулся к своему занятию.

Кейт подошла к бабушке и прошептала:

– Ты слишком доверчивая. Не все такие хорошие, какими кажутся.

– О боже, Кэтрин, – вздохнула бабуля Льюис. – Ты прошла терапию, поменяла имя, выкрасила волосы в фиолетовый...

– Это не фиолетовый, а вишневый!

– ...и все никак не можешь забыть прошлые беды. Не позволяй паре плохих дней затмевать хорошие!

В кухне повисла тишина; Кейт пристально посмотрела в глаза бабушки. У нее не было сил даже кашлянуть – казалось, шум будет вызывающим.

Наконец она снова заговорила хриплым голосом, указывая на Кресса:

– Я уберу весь его хлам из моей комнаты, а ты выпроводишь его – немедленно.

Кейт поднималась по лестнице, прислушиваясь к громким вздохам бабули Льюис на кухне. Наверху она толкнула дверь спальни, где прошли ее юные годы. Кейт замедлила шаг, осматриваясь, и поняла, что здесь все в точности как она оставила. Везде порядок, кровать заправлена, книги лежат ровно, и нет никаких следов принца фейри.

– И давно он тут околачивается? – пробормотала она себе под нос.

Услышав, как позади со стуком закрылась дверь, Кейт повернулась: у проема стоял, прислонившись к косяку, сам принц.

– Около недели, – подсказал он.

Кейт сжала кулаки.

– Я тебя прикончу. Плевать мне, принц ты фейри, убийца или кто угодно еще, – прорычала Кейт. – Не стоило тебе сюда приходить.

– Думаешь, ты можешь меня убить? – Уголки губ Кресса приподнялись.

– Я могу все что захочу, – заверила его Кейт.

– Знаю.

Кейт закрыла рот.

Кресс оттолкнулся от двери, выпрямился во весь рост и сложил руки на груди.

– Я знаю, на что ты готова пойти ради бабушки, как помогаешь убогой соседке, с которой даже не знакома, видел, как ты пожалела старушку на улице с бумажным пакетом этих ваших продуктов, и прочие вещи, которые ты делаешь для людишек, когда думаешь, будто никто не видит. Я все о тебе знаю. И о Лили Бейкер тоже. Знаю подлинное имя твоей бабушки и твоего брата. И твое, Кэтрин Льюис.

В груди Кейт разгорелся жар. Она отпрянула, скользнув подошвой туфель по ковру.

– Знаю, почему ты боишься гнева небесных богов. Почему поменяла имя, что ты потеряла, чем дорожишь и все твои привычки. Ты любишь желтый цвет и пишешь на полях книг до ужаса милые заметки. Ты любишь мыло со сладким ароматом. Говорю же – я знаю о тебе все. – Кресс шагнул вперед, и Кейт, отшатнувшись, ударилась спиной о столбик кровати.

– Зачем ты все это мне рассказываешь, если собираешься просто убить меня? – прохрипела она.

Кресс скривил рот. Он покосился на татуировку, видневшуюся на шее Кейт, как в первый день их знакомства. Столовый нож в рукаве Кейт согрелся теплом ее тела.

По-прежнему смотря фейри в глаза, она уронила нож себе в ладонь и ткнула оружием в Кресса – тот даже рта раскрыть не успел.

Он перехватил ее руку, остановив лезвие лишь в паре сантиметров от своего плеча. Кейт распахнула глаза: пальцы Кресса, побелев и став жесткими, будто камень, стиснули ее собственные пальцы на тупом ноже.

– Я не стану убивать тебя, человечка. Не стану убивать и твою бабушку, и произносить твое имя с целью поработить тебя тоже не стану, – заявил Кресс. – В этом больше нет смысла. Убив тебя, я только продлю собственные мучения, учитывая, как нелепо все пошло наперекосяк с первой же нашей встречи. – Рука его снова стала мягкой, обрела плоть. Кресс тряхнул запястье Кейт, и нож выпал на ковер. – Так что перестань тыкать в меня чем попало.

Она покосилась на залетевший под кровать нож – теперь его было не достать.

– С чего мне тебе верить? Я-то знаю, как фейри любят дурачить людей.

– О да, любим. Любим дурачить, вмешиваться в ваши дела и дарить зачарованные поцелуи. Увы, наши шалости не всегда приводят к желаемому результату. – Он посмотрел на ее губы. – Но дело сделано. Мне теперь не до охоты за гадкой грубиянкой, у меня неприятности похуже. Если не желаешь, чтобы и тебя в это втянули, держись от фейри подальше.

– Я не могу держаться подальше от фейри – ведь трое из вас живут у меня дома. А как же моя бабушка? – спросила Кейт. – Ее ты не втянешь в свои дела, ты ведь живешь здесь?

Кресс поджал губы.

– Кресс? Кэтрин? Вы будете помогать мне с печеньем? – раздался с первого этажа голос бабули Льюис. – Может, вы уже взрослые, но это все еще мой дом. Не вздумай оставаться с мальчиком в спальне наедине, Кэтрин! И не смей распускать там руки, Кресс! – добавила она.

Кейт порозовела, но Кресс улыбнулся.

– Вот уж не дождешься, – пообещал он, отошел от нее, распахнул дверь и посторонился, первой выпуская Кейт.

Она бросила последний взгляд под кровать, где исчез нож. Затем, тяжело ступая, потопала к двери.

– Ты должен уйти из этого дома, – сказала она, проходя мимо Кресса. – Я не дам тебе остаться.

– Согласен, – вздохнул Кресс. – И раз уж ты отказываешься держаться подальше от фейри, полагаю, мне стоит переехать к братьям.

Кейт резко обернулась – Кресс ухмылялся.

– Спасибо за приглашение, – добавил он.

– Это было не приглашение...

– Ах, вот как. Но меня ты, в отличие от братьев, не сделала своим рабом. Я не обязан тебе подчиняться. Однако, если я пожелаю, сам могу тебя поработить. – Он подошел к лестнице, глядя на Кейт. – Так что будь осмотрительна.

Когда они уходили, снег повалил сильнее, и Кейт каждые несколько минут украдкой посматривала на футболку Кресса, видневшуюся из-под незастегнутого охотничьего пальто ее дедушки. Крошечные хлопья падали на тонкую ткань и, касаясь полоски кожи над воротником, таяли. Наконец Кейт вздохнула и переложила бумажный пакет с печеньем в другую руку. Они шагали по тихой части города.

– Застегни пальто. У тебя что, нет свитера?

– Больше нет. – Кресс покосился на пакет с печеньем. – Ты же поделишься, да? Я тоже помогал стряпать.

Кейт фыркнула.

– Фейри-сладкоежка. Любопытно.

– Человечка со способностью противиться чарам. – Бирюзовые глаза пристально посмотрели на нее. – Это куда любопытнее.

Не придумав достойного ответа, Кейт отринула колкости, пришедшие на ум. Они уже подошли к Хейнс-стрит; Кейт закусила губу.

– Возможно, твоих приятелей уже нет в кафе. Я сказала им уходить, если хочется, – заявила она, заворачивая за угол. И тут же остановилась как вкопанная, едва не задохнувшись: над дверью кафе висела новая деревянная вывеска большого размера, на которой жирными бордовыми буквами было написано «КоФейня».

Туда-сюда, пропуская друг друга в дверях, сновали посетители с картонными стаканчиками. Кейт даже со своего места видела поперек стаканчиков надписи, выполненные красивым летящим почерком.

– Мои братья никуда не ушли, – заверил ее Кресс. – Это великолепное укрытие от... – Он осекся, и Кейт уставилась на него.

– Укрытие от чего?

Кресс, похоже, ее не слышал. Он посмотрел в другой конец улицы, медленно повернулся. Кейт попыталась понять, что же он выискивает взглядом, но вокруг были только занесенные снегом витрины магазинов и приветственно кивающие соседи.

– Идем. – Кресс взял ее за руку, и Кейт поняла, что ее ведут на другую сторону улицы. – Не смотри на свое кафе, когда будем проходить мимо. Просто шагай дальше, будто ты не отсюда.

– Но почему? – Кейт вцепилась в пакет с печеньем; она решила, что Кресс вот-вот перейдет на бег. Но тот не побежал – просто небрежно прошел мимо, держа ее ладонь в своей и немного покачивая рукой. Это даже можно бы счесть милым, не будь он хладнокровным убийцей.

– За нами следят, – сообщил он.

Кейт вытянула шею, пытаясь посмотреть, что там позади, но Кресс дернул ее за руку, разворачивая обратно.

– Не оглядывайся, человечка. Притворимся, будто мы ничего не замечаем.

Кейт крепче прижала печенье к себе.

– Ну... и что мы тогда будем делать?

– Пойдем на свидание. Как обычные людишки в шоу, которое Тельма смотрит по вечерам. Если придется – утомим преследователей до смерти. Пока за нами следят, нельзя возвращаться в твое жилище, где прячутся мои братья. – Кресс посмотрел на витрину кондитерской, притворяясь, будто разглядывает яблоки в сладкой глазури. Свободную руку он убрал в карман.

– Ладно... – Кейт попыталась в отражениях стекол рассмотреть улицу позади. – Тогда пошли в торговый центр.

Кресс удивленно приподнял бровь.

– Купим тебе новое пальто. И свитер.

– Но у меня уже есть пальто. А у тебя – мой свитер.

– Этому пальто лет, наверное, эдак сорок. – Кейт ткнула локтем дедушкин наряд. – А твои ассасины сегодня заработали кучу денег. Считай, это подарок в знак благодарности.

Кресс подумал над ее предложением.

– Хорошо.

Снег припорошил вязаную шапку, едва прикрывавшую его остроконечные уши. По пути Кресс разглядывал магазины, кивал прохожим и почти беззлобно улыбнулся пробежавшим мимо матери с малышом.

Он все еще держал ее за руку.

Они добрались до станции метро, Кейт достала бумажник и заплатила за обоих. Через пару минут в тоннеле заревел ветер, подъехал поезд и открыл двери. Кресс нерешительно медлил, но Кейт шагнула в вагон. Она успела втащить его следом, пока не захлопнулись двери.

– Можешь где-нибудь присесть...

– Я постою, – заявил Кресс. Он сложил руки на груди и стал ждать, что будет дальше.

– Как скажешь. – Спрятав улыбку, Кейт отыскала себе свободное место.

Поезд тронулся с места, вагон дернулся, и Кресс, пытаясь удержаться на ногах, ухватился за спинку сиденья Кейт. По салону разнесся ее хриплый смех.

В торговом центре пахло булочками с корицей и ароматом духов. Кресс разглядывал толпу и читал вслух названия каждого магазина, что попадался ему на глаза.

– Шейн бы тут карманы битком набил, – ухмыльнулся он.

– Ты бы видел мою квартиру. Скоро придется купить грузовой контейнер под все его финтифлюшки. – Она успела заметить, как Кресс украдкой улыбнулся, прежде чем отвернуться.

– Верхняя одежда здесь. – Кейт взяла его за руку и затащила в магазин с зимними пальто и аксессуарами. Внутри негромко играла музыка, продавцы издалека поглядывали на покупателей. Кейт схватила пальто с распродажной стойки у входа. – Как тебе это? Всего восемьдесят баксов.

У Кресса вытянулось лицо.

– Омерзительно! – воскликнул он, и Кейт быстро убрала вешалку назад.

– Полегче, – пробормотала она. – Продавцы же услышат.

Она показала ему еще одно, но Кресс глянул на нее, как на помешанную. Он прошел мимо, направляясь в конец торгового зала, где стоял манекен в длинном желтовато-коричневом пальто.

– Вот это хочу, – указал на него принц.

– Ну еще бы! – Кейт со вздохом поспешила к нему.

Шестьсот тридцать четыре доллара спустя Кресс прогулочным шагом вышел из магазина, словно модель на показе мод. Дедушкино пальто он свернул в комок и сунул под мышку. Вдобавок ко всему Кресс решил, что ему необходим шарф, как у манекена, и точно такие же солнцезащитные очки.

– Вот и заработала, – пробормотала Кейт, пряча бумажник.

– Ты же не дала мне заплатить золотом фейри, – запротестовал Кресс. – Так что сама виновата, человечка.

– Нельзя взять и заплатить за товары горстью камней! Существуют правила, ты же знаешь.

– Ты слишком мягкосердечна, – заявил он. – Это твоя слабость.

– А ты – чудовище. Это пугает.

Кресс уставился на нее, но Кейт не видела за очками его глаз. Она рассмеялась – похоже, принц не нашелся с ответом. Он снова взял ее за руку.

– Мне нравится твой смех. Вроде бы безобидный, но в то же время раздражающий и сводящий с ума.

Кресс вновь принялся осматривать все вокруг – люстры торгового центра, баннеры в пару этажей высотой. Походка его была расслабленной, принц слегка улыбался прохожим. Казалось, он не опасен. Но в голове у Кейт всплыли слова Фриды: «Увы, почти все фейри хитрые и жестокие манипуляторы, они не упустят шанса помучить человека».

Вот, значит, в чем дело...

– Зачем ты все еще держишь меня за руку? – спросила Кейт.

– За нами все еще следят, – немедленно отозвался Кресс. – И разве не так людишки ведут себя на свиданиях?

– Ну, это же не настоящее свидание, – возразила Кейт и, когда он отвернулся, украдкой бросила взгляд назад, но так и не увидела никого, следящего за ними. Она впервые задумалась, не надул ли ее принц...

Кресс втянул носом воздух, завидев маленькую торговую точку, где продавали кофе.

– Я знаю, что мы будем делать дальше! – Кейт потянула его туда. – Ты должен попробовать местное теплое молоко. Твои друзья-ассасины от него в полном восторге.

Спустя пять минут они уселись за столик у края фуд-корта. Кресс втянул пенку с латте. Потом, на пробу, сунул язык в напиток и с рыком шлепнул ладонью по столу.

– Горячо!

Кейт зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

– Подожди минутку. – Она подтащила латте к себе, тихонько подула и пробормотала: – Ты такой нетерпеливый.

Убедившись, что принц не обожжется и не рванет в негодовании через весь фуд-корт, вновь пододвинула стакан ему.

Кресс наконец снял очки и положил их на стол. Внимательно посмотрел на латте. Потом на Кейт. Снова на латте.

– Давай попробуй! – хихикнула Кейт.

Он неохотно поднес стакан ко рту и осторожно отпил. Глаза принца удивленно распахнулись. Он жадно прильнул к стакану. Кейт удивленно наблюдала, как он пьет, пьет, пьет...

– Хм... Может, не стоит так быстро...

Кресс хлопнул пустым картонным стаканчиком по столу и крикнул:

– Лучшее звериное молоко, что я пил за всю свою фейскую жизнь!

Люди стали заинтересованно к ним поворачиваться, Кейт прикрыла ладонями покрасневшее лицо.

– Нет, серьезно, как ты умудрился одурачить целое управление полиции, притворившись одним из них? – пробормотала она сквозь пальцы.

Кресс потянулся к ней и убрал ее руки. Кейт увидела, что он ухмыляется, и у нее в груди странно затрепетало сердце. Кресс очаровательно улыбнулся, демонстрируя ровные зубы.

– Я устраиваю представление, человечка, – объяснил он. – Для преследователей.

Точно.

«Для преследователей».

Кресс откинулся на спинку стула, его прекрасная улыбка нисколько не померкла. Кейт хотелось отхлестать себя по лицу: он явно пытался ее смутить.

– Ух ты. Наслаждаешься происходящим, да? – Она указала на свои покрасневшие щеки.

– Еще как.

– Ты и правда злодей.

– А ты даже не представляешь какой.

– И каков твой план? Хочешь засмущать меня до смерти? – Кейт скрестила руки на груди и попыталась успокоиться, надеясь, что румянец схлынет.

Кресс побарабанил пальцами по пустому стаканчику из-под латте.

– Если я буду тебе нравиться, человечка, возможно, следующий зачарованный поцелуй достигнет цели. – Кресс достал из бумажного пакета пару печений. Одно передал Кейт, второе оставил себе.

– То есть ты стараешься понравиться, заставляя меня покупать тебе возмутительно дорогущее пальто и выкрикивая всякую чушь на виду у всех? – задумчиво уточнила Кейт.

Кресс снова улыбнулся. Она не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась.

– Мне не требуется, чтобы ты из-за меня потеряла рассудок. Просто хочу влюбить тебя в себя настолько, чтобы ты делала все, что я пожелаю. Ты должна быть достаточно влюблена, чтобы послушаться моего приказа, если я велю тебе навеки покинуть этот город.

Улыбка Кейт увяла.

– Я не уеду из Торонто.

– Может быть, тебе придется, Кэтрин Льюис.

– Не уеду. Почему бы тебе тогда просто не произнести мое имя, раз уж ты так хорошо его знаешь, и не поработить меня?

На скулах Кресса вздулись желваки.

– Делать своим рабом другое живое существо отвратительно и жестоко. Тебе не стоило поступать так с моими собратьями, и я не должен поступать так с тобой.

– А раньше хотел.

– Тогда я думал, что ты виновата.

– А я и виновата. Я убила фейри.

Кресс посмотрел ей в глаза.

– Ты ни в чем не виновата, Кэтрин. Ты бы не обидела даже лунную букашку, севшую на твою пищу.

Кейт закусила губу.

– Не называй меня так. Меня зовут Кейт Коул.

Кресс едва не улыбнулся снова.

– Теперь я совершенно уверен, что нет.

Она потупилась. А потом отломила кусочек печенья.

– Ты ведь вовсе не чудовище, правда? – Кейт внимательно посмотрела на отломленный кусочек и съела его. – Кажется, я поняла, почему ты играешь важную роль в жизни каждого твоего ассасина.

– Не каждого. Может, только Мора.

– Историю Драниана я плохо знаю, но, похоже, Мора и Шейна ты просто спас. И я начинаю подозревать, что спас ты не только их.

Кресс убрал руки со стола. Печенье он так и не попробовал.

– Не стоит считать меня героем, подобным фейри из твоих книжек, Кэтрин. Для большинства людишек я – демон. Жуткое чудовище – последнее, что они видели в своей жизни.

– Кейт, – поправила она его. – Никто не хочет рассказывать мне о прошлом Драниана. Даже ты переменил тему, стоило мне упомянуть о нем.

Кресс покачал головой, будто обдумывая сказанное.

– Драниан не совсем здоров, – объяснил принц. – Он страдает от внезапных судорог, не может дышать и ничего не соображает. Кровные родственники чуть его за это не выгнали из дома, но в итоге решили отправить к благородному семейству с Севера, чтобы Мор стал стражем их сына и оберегал того от неприятностей.

Кейт понурилась.

– Ты говоришь о семье Шейна?

Кресс кивнул.

– Отцу Шейна следовало избавиться от Драниана в тот же миг, когда он узнал о его болезни. Но Драниан, опасаясь, что его изгонят в мрачные фейские леса, был решительно настроен доказать: ему по силам все, что делают другие стражи фейри. – Кресс смахнул со стола крошки. – Поначалу Шейн устроил ему веселую жизнь. Воровал, затевал драки, заигрывал с дочерьми не тех лордов... Драниан за ним едва поспевал. Однажды он пришел за своим подопечным в академию, и детишки знати – идиоты безмозглые – дождались, пока Драниан зазевается, и напали на него, повалив на землю. Они не позволили ему встать, пока он не перецеловал их грязные сапоги.

Кейт прижала пальцы к губам, вспоминая тот взгляд Мора, когда она заставила Драниана поцеловать туфлю Лили...

– Шейн вернулся туда и переломал ребра каждому из этих олухов, – закончил Кресс.

Кейт приоткрыла рот.

– Шейн сломал им кости?..

Кресс пожал плечами.

– Целители все вправили на место, кости срослись. Но отец Шейна так разозлился, что подсунул в подошвы сапог сына холодное железо и зачаровал, чтобы тот не мог их снять. Три дня он провел в таком состоянии. Вот почему Шейн ненавидит обувь. – Он снова поднял взгляд. – Так что, как видишь, я тут ни при чем.

Кейт не понимала, дышит ли она еще. Она заставила ассасинов намывать кружки в кафе и варить осенние напитки. Внезапно Кейт поняла: единственное чудовище тут – это она сама. Кейт потерла глаза, пообещав себе, что больше никогда не будет ни к чему принуждать фейри.

– Но как вы тогда сошлись с Дранианом? – сухо спросила она.

– Отец Шейна послал сына служить Совету властителей, и Драниан отправился с ним. Он не знал, что я завербовал Шейна в Братство ассасинов. Знал одно: его подопечный, которого он защищал всю свою фейскую жизнь, готов сразиться в смертельном поединке с ужасающим принцем Севера. Этот балбес выскочил из засады и чуть не воткнул в меня нож, решив, что я убил Шейна. – Кресс расплылся в улыбке. – Вот обалдуй.

– Немыслимо, – прошептала Кейт, силясь все это вообразить. Она побарабанила пальцами по столу. – Мне кажется, болезнь Драниана у нас, людей, называется панической атакой. Но я у него такого не замечала.

Кресс поерзал на стуле.

– А у него здесь и не было ни одного приступа.

В проходе торгового центра показались двое мужчин, у магазина одежды они остановились. Довольно густые волосы незнакомцев прикрывали уши. Было в них что-то необычное: странная безмолвная сила, которую Кейт доводилось видеть лишь у нескольких парней, включая того, что сейчас сидел напротив нее.

– Можно, я признаюсь в чем-то нелицеприятном? – тихо спросила она Кресса.

– Если пожелаешь.

Кейт сжала пальцы, заметив, что незнакомец с необычными серебристо-карими глазами смотрит в их сторону. Он тут же отвернулся, притворившись, что не пялился на нее.

– Я уж было решила, ты выдумал всю эту историю со слежкой, – сказала она.

Губ Кресса коснулась улыбка.

– Я стараюсь не лгать. К тому же ты неправильно употребила слово «нелицеприятный». Я это точно знаю, поскольку превосходно умею писать письма.

Кресс бросил взгляд на ее дрожащие руки. Он потянулся к ней, взял ее ладонь в свою и поднялся из-за стола одним плавным движением.

– Идем, – пригласил он, забирая охотничье пальто и печенье. – Ты так и не показала мне, как пользоваться той загадочной движущейся лестницей.

Он направился к эскалатору, и Кейт в оцепенении последовала за ним.

– Кто эти парни? – прошептала она. – Которые за нами следят...

Кресс крепче сжал ее руку.

– Если я тебе скажу, ты только разволнуешься попусту.

Кейт ступила на эскалатор, а Кресс ухватился за нее для равновесия и запрыгнул следом. Казалось, подъем на второй этаж тянулся целый час. Кейт подавила желание обернуться и проверить, пошли ли фейри за ними.

– Когда ты боишься, у тебя дрожат руки, – сообщил ей стоящий позади Кресс. – И сейчас они дрожат. – Молчание. – Движущиеся лестницы ужасны.

Добравшись до верха и сойдя с эскалатора, Кейт сразу же повернулась к Крессу.

– Мне нужно вернуться в кафе.

Он посмотрел на нее.

– Зачем?

– Затем, что там Мор, Шейн и Драниан.

– Думаешь, я не смогу тебя защитить?

– Ты не обязан меня защищать, а они – да. Это просто здравый смысл.

Люди ворчали, обходя их стороной, но Кресс и Кейт по-прежнему топтались перед эскалатором.

Кейт решила, что принц откажется из-за риска подсказать преследователям, где его братья, но он вдруг кивнул.

– Отправляйся к ним. Я уведу Теней. – Кресс снова взял ее за руку и вернулся на эскалатор. Кейт выпучила глаза: принц шагнул к лестнице и принялся распихивать поднимающихся людей в стороны.

– Ох... Погоди... – Кейт забормотала извинения, а Кресс потащил ее вниз по эскалатору, который ехал наверх. Принц толкался и отодвигал народ, чтобы пройти. Путь обратно занял куда больше времени, чем подъем.

– Волшебная лестница хочет заманить нас в ловушку, – пробормотал Кресс, когда они наконец соскочили со ступенек, и снова надел очки.

– Может, нам разделиться? – предложила Кейт.

– Пока нет, человечка. Я собираюсь их отвлечь. Ты поймешь, когда лучше бежать. – Он достал что-то из заднего кармана, и Кейт узнала рукоять меча с крошечными золотыми и серебряными крылышками. Кейт побледнела.

– Ну не здесь же! Кресс!

Но тут из ничего соткался клинок, огласив проход торгового центра жужжанием. Кресс повернулся к преследователям, которые остановились у магазина одежды.

Фейри с ледяным выражением на лицах смотрели на принца.

Они вытащили оружие, и под лампами молла засияли три длинных меча. Прохожие побросали свои занятия. Некоторые хлопали и улюлюкали, приняв происходящее за часть какого-то представления. Покупатели полезли за телефонами, чтобы все заснять.

– Ты не боишься, что тебя ранят?

– Вопрос оскорбительный, – фыркнул Кресс.

– Почему?

– Их всего двое. А теперь беги, Кэтрин. – Он отшвырнул дедово пальто и пакет с печеньем.

Улепетывая оттуда, Кейт на кого-то наткнулась. Она не могла отвести взгляда от двух фейри, шагающих по проходу к Крессу; тот ждал, взирая на врагов сквозь дорогущие новенькие очки от солнца.

Фейри разделились и закружили вокруг принца. Они бросились на него с двух сторон, Кресс крутанулся – и его меч рассек воздух, зацепив обоих одним махом. Кейт вскрикнула, а толпа захлопала в ладоши.

Посмотреть, что будет дальше, Кейт не осталась.

Она выбежала из торгового центра на холод, оставляя следы на снегу. За пару минут добралась до метро. Задыхаясь, Кейт ворвалась в вагон – за секунду до того, как двери захлопнулись. Никто ее не преследовал.

Всю дорогу у нее ныло в груди.

На своей станции Кейт осторожно улизнула из вагона, промчалась по лестнице и сломя голову, с дедушкиным пальто в охапке, понеслась к кафе.

Вся в снегу, запыхавшаяся, Кейт оказалась на месте. Подождала, стараясь успокоиться, пока вышли несколько покупателей со стаканчиками кофе в руках.

Кейт успела схватиться за дверь, пока та не закрылась, и тут чья-то ладонь легла на стекло чуть выше ее ладони. Подняв взгляд, Кейт едва не завопила: это был Кресс. В другой руке он держал сломанные очки.

– Как... ты... так быстро... сюда добрался? – задыхаясь, выпалила Кейт.

– О чем ты? Это ты чего так долго возилась?

Новое дорогущее пальто испещряли кровавые пятна, виднелась большая рваная дыра.

– Серьезно?! – возмутилась Кейт.

– Я цел, благодарю, что поинтересовалась. Это была лишь небольшая перебранка, – с изрядной долей сарказма заметил принц, но схватил ее за руку и втащил внутрь, будто хотел сообщить что-то важное. Позади хлопнула дверь. За ближними столиками сидело несколько посетителей – кое-кто из них даже опустил свой кофе, уставившись на вошедшую парочку.

Кресс кашлянул. Вдохнул поглубже, раздувая ноздри, чтобы отдышаться.

Кейт ждала.

Кресс длинно выдохнул воздух. Открыл рот, но не заговорил, а снова сделал долгий вдох. Кейт скривилась.

– Ну давай, просто скажи, – велела она.

– Ладно. – Кресс еще раз откашлялся и расправил плечи. Слегка сжал ее пальцы.

Кейт вздохнула и почесала голову, пока он до нелепости долго пытался овладеть собой. Посетители все еще на них глазели.

– Мне нужно новое пальто, – наконец заявил Кресс.

Кейт ахнула.

Словно опасаясь, что ему не поверят, Кресс приподнял подол в том месте, где была прореха, и слегка им помахал.

Где-то у прилавка упала на пол кружка, разбившись на десятки осколков. Драниан стоял и таращился на сомкнутые руки Кресса и Кейт. У его ног расплылась лужица кофе.

– Кресс! – Шейн сорвал с себя фартук и отшвырнул в сторону. – Ну почему это надо делать прямо при нас?!

Кресс со стоном отбросил руку Кейт.

– Ой, да ради небесных богов...

Кейт возмущенно фыркнула, все еще злясь на него за просьбу о покупке пальто.

– Пойду приму душ, – заявила она и, покачав головой, ушла, оставив парней разбираться со своей фейской чушью, из-за которой все они послетали с катушек.

Кейт поднялась по лестнице, вошла к себе и сразу направилась в ванную. Защелкнув замок, прислонилась спиной к двери, чтобы собраться с мыслями.

– Ну и сумасшедшее вышло открытие, – пробормотала Кейт, включая в ду́ше горячую воду.

Глава 28

Принц Крессика и Королевская трепка

Кресс хрипел в переулке.

– Жестковато, – выдавил он, а Мор потряс рукой, которой его ударил. Шейн и Драниан крепко держали Кресса за плечи, не давая сбежать.

Переулок позади кафе был пуст, лишь иногда мимо проскакивала пара людишек или раздавался пронзительный женский вскрик и топот бегущих ног.

– Раз уж мы встретились, почему бы тебе не поведать, отчего ты весь в фейской крови? – предложил Мор, приготовившись ударить еще раз.

– Конечно. – Кресс охнул: Мор врезал ему прямо в красивую скулу. Принц пошевелил челюстью, проверяя, не сломаны ли кости. – За мной следили Тени. Их было всего двое. Ух! – крякнул он, когда Драниан пнул его по голени.

– Ты же хотел взять день на раздумья, прежде чем начинать войну с Тьмой, – припомнил Мор. – Ты сам так сказал, Кресс.

– Я бросил им вызов, чтобы человечка смогла убежать. А теперь, во имя всех небесных богов, хотя бы прекратите меня лупить!

– Что ж, это все объясняет, – кивнул Мор. – Мне аж полегчало: ты просто защищал ту, что тебя приворожила, как любой слабовольный, безмозглый, ревнивый олух. – Это был чистый, неприкрытый сарказм. – Я уж боялся, что ты в одиночку попытаешься совладать со всей армией Тьмы.

Шейн влепил Крессу подзатыльник. Принц злобно зыркнул на него, и тот ухмыльнулся.

– Прости, – сказал белокурый фейри, пожав плечами. – Это было мелочно. Но мне понравилось.

– Я все еще могу с ними совладать, – сказал Кресс Мору. – Но нам лучше спрятаться, пока Бонсвик сам не явится ко мне. Если есть хоть малейшая надежда, что он здесь не из-за нас, лучше его не дразнить. Нет смысла начинать войну из-за пустяка.

Шейн задумчиво побарабанил пальцами по подбородку и посмотрел на Кресса и Мора.

– Что вы от нас скрываете? Я знаю, что вы обменялись какими-то секретами в тот вечер, когда прогнали нас с Дранианом.

Кресс не ответил, и Шейн снова отвесил ему подзатыльник.

– Мы с Дранианом тоже рисковали из-за тебя жизнью. Или ты объяснишь, что происходит, или я отправлюсь в кафе и поцелую нашу человечку прямо у тебя на глазах.

Кресс смерил его ледяным взглядом, а Шейн ухмыльнулся, прищурив свои красивые голубые глаза.

– Уверен, что тоже смогу ее приворожить. Считай, ты предупрежден, – добавил Шейн.

– Осторожнее, дуралей, – сжав зубы, выдавил Кресс, но не успел он отчитать собрата по-королевски, как Драниан рывком поднял своего властителя на ноги и прижал к стене переулка.

– Прости, твое высочество, – пробормотал Драниан. – Ты же знаешь, я не нарочно. – И наступил принцу на ногу; тот поморщился.

– Хорошо! Я расскажу вам те кошмарные новости, которые мы с Мором от вас скрывали. А потом мы вместе решим, что делать, – сказал Кресс Шейну, выглядывая из-за плеча Драниана.

– Что значит «мы вместе решим»? – Шейн напрягся, лицо его вытянулось. – Неужели ты все еще не отказался от мысли убить Кейт? Царицына погибель, что хочешь делай, я тебе этого не позволю! – Он угрожающе смотрел на собратьев, пятясь к кафе. – Вам придется переломать мне все кости, чтобы хоть пальцем до нее дотронуться.

Кресс закатил глаза.

– Заткнись, Шейн, дело уже не в ней.

– Погоди, ты имеешь в виду, что больше не планируешь убивать человечку? – нахмурившись, спросил Драниан.

– Совет властителей потребует доказательств ее смерти. Если мы их не предоставим, нас уличат во лжи, – предупредил Мор, настороженно глядя в сторону кафе.

– Я сам извещу Совет властителей, что не имею подтверждения убийства, и буду молить небесных богов, чтобы мне поверили, – сказал Кресс. – Сейчас нет смысла убивать Кейт Коул. Давайте дождемся, пока Бонсвик уйдет.

Ассасины дружно кивнули.

Кресс надеялся, что с трепкой покончено, но тут Мор всадил кулак ему под ребра. Между ударами он поведал Шейну и Драниану историю о ярозвере королевы. Заняло это всего минуту; Шейн, казалось, совершенно не удивился, хотя по его хмурому виду было понятно: он затаил обиду, что ему не сказали раньше. Наконец братья перестали лупить Кресса.

– Ну все, – выдавил принц сквозь зубы. Он отпихнул Драниана так, что рыжий фейри влетел в противоположную стену. – Перед возвращением домой я вам всем задам!

И первым делом наступил на ногу Драниану.

Спустя десять минут четверо ассасинов Северного края ввалились в жилище Кейт Коул. Мор с разбитыми губами, застонав, плюхнулся на стул. Кресс рухнул на пол и привалился к стене, обхватив живот руками. Шейн уселся на диван и запрокинул голову, ощупывая кровоточащий нос. На ногах держался один Драниан, хотя и тот прихрамывал.

Кресс оглядел простенькое помещение. До этого он видел квартиру лишь с балкона, но теперь, когда он оказался внутри, комнаты будто уменьшились в размере. На стенах висели картинки с изображениями улыбающихся Кейт Коул и офицера Лили Бейкер. Здесь был и портрет Тельмы Льюис, а также человека мужского пола. Кресс долго разглядывал его, пытаясь понять, кто это и почему он стоит так близко к Кейт. И вообще с какой стати у нее дома его портрет.

Тут его внимание привлекла сама Кейт, выходящая из спальни. Человечка промокла насквозь, но одеяние ее было сухим. Она ахнула и остановилась на пороге.

По комнате разнесся ее хриплый голос:

– Что стряслось?

– Ты велела нам дать ему взбучку, если он тебя тронет, – пробормотал Мор, кивнув на Кресса.

Шейн на диване хохотнул.

– Я бы попросил тебя нас остановить, но ты запретила беспокоить тебя в ду́ше.

Зеленовато-карие глаза Кейт переходили с одного фейри на другого и наконец остановились на Крессе. Тот мгновенно понял, что она самое беззащитное человеческое существо во всем мире. Рот у Кейт был приоткрыт, с влажных волос капала вода, глаза – огромные, как у лесной лани, и она еле стояла на подкашивающихся ногах.

Растреклятый Эвер! И как можно было решить, что она – убийца?

Кресс прислонился головой к ножке стола. Он бы так и заснул, но Кейт ткнула его босой ногой. Он схватил ее за щиколотку, и Кейт рухнула на пол рядом с ним. Кресс расплылся в улыбке.

– Скажи им, что теперь я могу тебя касаться, – выговорил он пересохшим ртом. Глаза у него закрывались, и принц решил поспать прямо тут, в месте с неровным полом и качающимися стенами. – Если, конечно, ты мне доверяешь, – добавил он.

Только круглая дуреха доверилась бы ему – даже теперь.

Возможно, Кейт лучше велеть братьям проследить, чтобы он ее не трогал. Возможно, Кресс ей не пара. Возможно... возможно, в конце концов он втянет ее в неприятности, о которых предупреждал Мор.

Уже погружаясь в забытье, Кресс услышал, как она сказала остальным: «Не бейте его больше».

Он уже было решил, что все закончилось, но Кейт вдруг разразилась хохотом. Кресс напрягся, однако все его ноющие конечности воспротивились. Так что вместо этого он приоткрыл глаз и увидел, как Кейт опрокинулась на спину.

– Но надо признать... Это так смешно! – хохотнула она, указывая на опухшее лицо Кресса, и пропищала еще какие-то нелепые человеческие извинения.

Кресс застонал и снова закрыл глаза; звук ее раздражающего, дурманяще сладостного смеха отдавался у него в ушах, а Кейт, как ни старалась, не могла остановиться. Кресс хотел отругать ее, но так и уснул под эту колыбельную.

Глава 29

Кейт Коул и Первая неделя работы

Кафе стало теплым убежищем от снежных бурь; жители Торонто приходили сюда поесть, поболтать, посмеяться и, говоря по правде, поглазеть. Кейт прислушивалась к их разговорам, водя рукой по книжной полке за прилавком. Она представляла интересные романы: заглянувшие на огонек прохожие ими утешатся и вернутся за новыми, увлекательными главами, а завсегдатаи будут их живо обсуждать. Представляла себе истории о сильных воинах, красноволосых человечках и принцах фейри. Представляла, как свяжет чехлы для книг и кружек, чтобы кофе посетителей не остывал, пока они читают. Только с этим была одна проблема.

– Тебе нельзя ходить в вязальный клуб, человечка. Я запрещаю.

Кресс словно вообразил себя ее принцем и считал, что имеет право отдавать в кафе свои нелепые королевские приказы. Кейт либо притворялась, что не слышит распоряжений Кресса, либо открыто не подчинялась – лишь бы посмотреть на его реакцию. Каждая секунда, когда он каменел, поджимал губы и щурил бирюзовые глаза, того стоила.

Похоже, покидать ее фейри не собирались, даже после того, как Кейт их отпустила. Они не стали объяснять причины, просто работали, наводили порядок, изучали сборники рецептов и пекли странные маленькие печенья под названием «Угощение фейри» или «Озорная бомбочка».

Спала Кейт на диване у Лили, ведь ее жилище оккупировали ассасины. И хотя подруги были ужасно заняты из-за работы в кафе и полиции, было приятно проводить вечера вместе, потягивая горячий чай и глядя на звезды.

По утрам Кейт и Лили вместе приходили в кафе. Единственным, кто не улыбался, был Драниан, однако он помнил наизусть все меню и мог смешать напиток быстрее любого человека. Шейн приветствовал посетителей теплой, ослепительной улыбкой, полной волшебства; от нее у дам, наверное, подкашивались колени, а мужчин она слегка пугала. Мор был сам по себе – он убирал со столов, подметал пол, пряча улыбку всякий раз, когда принц уставал раньше всех и устраивался в кресле у камина «вздремнуть по-королевски». Шейн обычно украдкой составлял ему компанию, и эти сони у потрескивающего огня являли собой достойную рождественской открытки картину.

В десять вечера фейри запирали за посетителями дверь, варили свежий латте и разжигали камин еще раз. Компания усаживалась за столиками и обсуждала все, что приходило фейри в голову. Лили тоже задавала странные вопросы, и фейри отвечали ей, если могли, хотя порой, когда речь заходила о том, откуда они тут взялись, языки у них, казалось, совсем не ворочались.

Кейт постоянно ощущала на своей спине теплый взгляд Кресса. Он то и дело потихоньку расспрашивал ее: «Зачем людям мыло для посуды, если человеческие кубки и водой прекрасно отмываются?», «Почему ты читаешь такие скучные книги?», «Кто из моих ассасинов нравится тебе меньше всего? Хочу проверить, может, мы мыслим одинаково».

Снег налетел диким зверем, навалился и укрыл Торонто белым одеялом. Занятия в университете отменили на всю неделю, но любители кофе все равно ходили в кафе. Парковочные места в округе всегда были забиты машинами, и Лили приходилось извиняться перед хозяевами других заведений.

Во вторник вечером Кейт сидела у потрескивающего в камине огня с ноутбуком и кружкой дымящегося кофейчино. Она потерла усталые глаза; рядом устроился Кресс.

– Чем занимаешься? – спросил он, с подозрением уставясь на ноутбук.

– Налогами.

Кресс подтянул ноутбук к себе и скривился, заглянув в открытую вкладку.

– Тебе придется оплатить все это?

Кейт кивнула и положила голову на столик.

– Больше не могу смотреть на экран.

– А ну постой... – Кресс грохнул кулаком по столу, и Кейт подпрыгнула. – Ты должна заплатить налог с заработанных тобой монет, а потом заплатить его еще раз, когда ты тратишь эти самые монеты, а потом заплатить налог...

– Это бессмысленно, да. Не пытайся понять, – посоветовала Кейт, снова садясь ровно.

– Это же абсурд.

– Да. – Кейт взяла свой кофе и отпила немного.

Кресс подумал, пошевелил туда-сюда челюстью. Потом нажал несколько кнопок на клавиатуре, и Кейт подалась ближе, пытаясь разглядеть, что он делает с аккуратно заполненной ею таблицей.

– Вот. – Кресс развернул компьютер к ней – на экране уже светилось новое изображение.

– Что это? – уставилась в документ Кейт. – Погоди-ка... Это же мой роман? – Она схватила ноутбук и подтащила к себе. – Что ты наделал?

– Исправил. – Кресс пожал плечами. – Ты пишешь отвратительно.

– Я великолепно пишу! – возразила Кейт.

– Кто сказал?

– Ну... кое-кто.

Кресс расплылся в широкой недоверчивой улыбке.

– Некоторые слова имеют не то значение, какое ты думаешь. Прочти, что я написал. – Он постучал по экрану.

Кейт, стиснув зубы, изучала написанное. Взгляд зацепился за кое-какие слова. Выразительные слова. Загадочные. Дойдя до следующего абзаца, она немного расслабилась.

Кейт дочитала до конца первой главы и лишь потом посмотрела на принца.

– Ладно, вышло неплохо, – признала она. – То есть в основном-то это все еще мое произведение, ты просто немного его причесал.

В дверь постучали: почтальон оставил у входа посылку, и почтовая машина уехала.

– Мы что-то заказывали? – спросила Кейт Лили, которая подсчитывала выручку у прилавка.

– Мои кружки! – Из кухни вылетел Шейн, промчался к двери и распахнул ее. Он втащил влажную, покрытую снегом коробку; скотч показался ему слишком мудреной штукой, поэтому фейри вцепился зубами в край коробки и оторвал полкрышки.

– Немыслимо, – пробормотала Лили.

Шейн вытащил первую кружку и снял упаковку; к нему подошла Кейт.

– Гляди, человечка! – воскликнул он, вручая ей кружку. Та оказалась тяжелой, с матовой, под камень, поверхностью. Поперек нее было написано жирными буквами вишневого цвета: «КоФейня».

– Ну разве они не восхитительны? – Шейн достал еще одну кружку. С минуту смотрел на нее, потом поцеловал.

– Похоже, теперь это наше официальное название. – Кейт с ухмылкой глянула на Лили, та тоже ухмыльнулась в ответ.

Шейн водрузил коробку на прилавок и принялся распаковывать содержимое. Даже схватил мочалку, чтобы перемыть кружки. Кейт впервые видела, как он моет что-то с усердием.

– Я нарочно выбрал этот цвет, в тон твоим волосам, – сообщил ей Шейн с гордостью.

Кресс снова стащил ноутбук Кейт – она не успела его остановить. Принц, прищурясь, переводил взгляд с клавиатуры на экран, нажимая на клавиши указательными пальцами, и Кейт поежилась.

– Ты весь роман будешь так редактировать? – спросила она.

Кресс поднял на нее взгляд.

– Конечно. Ушла целая неделя. Я все исправил до третьей главы. – И снова принялся печатать.

– Ничего там не нужно было исправлять, – пробормотала Кейт, но принц не отреагировал.

Вдруг в окно Кейт заметила рыжеволосую девушку, которая показалась на другой стороне улицы. На ней не было ни шапки, ни шарфа, ни варежек. Вскоре она исчезла в тени соседнего дома, где ветер сметал снег в небольшие сугробы.

– Скоро вернусь, – объявила Кейт, направляясь к двери.

– Пальто возьми! Там холодно! – крикнула ей вслед Лили, но голос ее быстро стих – Кейт уже выскочила за порог. Она направилась в переулок по соседству. Обнимая себя руками и дрожа, поспешила за рыжей к двери ее квартиры.

– Эй! – окликнула девушку Кейт.

Рыжая повернулась и без улыбки посмотрела на нее.

– Ты – та девчонка, из-за которой мой бойфренд чуть не вляпался в неприятности, – сказала она. Помолчала и добавила, доставая связку ключей: – Ну то есть бывший бойфренд.

– Я хочу извиниться за все, – пробормотала Кейт, потирая затылок.

Рыжая вошла в дом, но дверь не закрыла, и Кейт последовала за ней, сжимая озябшие голые руки.

– Вообще-то у меня кафе на той стороне улицы. Парни, которые у меня работают, могли бы, если хочешь, помочь тебе избавиться от ну... неподходящих бойфрендов и все такое. – Кейт закусила губу, понимая, что несет чушь. – Я просто хочу сказать: если ты когда-нибудь попадешь в беду, приходи, мы поможем...

– Я выгляжу такой беспомощной? – спросила рыжая.

Кейт пошевелила губами, но не ответила.

Вдруг из ничего посреди чужой квартиры возникло крупное, сильное тело.

Рыжая завизжала.

– Мор! – прикрикнула Кейт. – Что ты творишь?!

Рыжая схватила сковороду и замахнулась, Кейт попыталась помешать, но сковорода уже угодила Мору в лоб. Фейри с ревом отпрянул, швырнул в Кейт ее пальто и снова исчез.

Рыжая застыла с занесенной над головой сковородкой и таращилась туда, где он только что стоял. Кейт потерла виски и подняла с пола пальто.

– За это тоже извини.

Рыжая повернулась к Кейт. В глазах ее плескалось раздражение.

– Извинения приняты. Но я и близко не подойду к вашему кафе. Вы, ребята, совсем ку-ку.

Кейт вздохнула.

– Да, знаю. – По пути к выходу она задержалась. – Слушай, если передумаешь, у нас в «КоФейне» всегда можно выпить кофе и поговорить.

Уходя, Кейт закрыла за собой дверь квартиры и осталась наедине с холодом.

Той давней промозглой ночью Кэтрин Льюис слушала музыку в наушниках; она дремала на заднем сиденье родительской машины. Погода выдалась странная: на обочинах таял снег, а в осеннем небе разразилась поздняя гроза, озарявшая дорогу внезапными вспышками молний. Звонко лил дождь, вокруг гремело и шумело.

Заглушить эти звуки могла только музыка Кейт.

Но все перебил шум автомобильной аварии.

Кейт не слишком хорошо помнила тот день. Что-то промелькнуло слишком быстро, а другие мгновения застыли во времени и теперь казались Кейт галереей мрачных картинок, скованных льдом на стенах ее воспоминаний.

Она не помнила фары встречной машины. Не помнила, как ее вытаскивали из авто и везли в больницу. Не помнила почти ничего из последующих оцепенелых холодных дней.

Но запомнила девушку с рыжими волосами, которую извлекли с заднего сиденья второй машины.

Сквозь снегопад Кейт доплелась обратно в кафе. Мор сидел на стойке и, хмурясь, прижимал ко лбу лед.

– Она треснула меня человеческой утварью, – упрекнул он вошедшую Кейт.

Кресс, сложив руки на груди, возвышался у двери. Пока Лили с несколько ехидно-сочувственным взглядом нянчилась с Мором и накладывала тому повязку, Кресс наклонился к Кейт и прошептал ей на ухо:

– Не выходи больше одна, человечка, – мрачно предупредил он. – Не ходи в одиночку никуда, где я не смогу за тобой присмотреть.

– А ты любитель командовать, – вздохнула Кейт.

Он обхватил руками ее талию, затащил в узкий коридор и притиснул к стене, крепко вцепившись ей в плечи. Вид у него был сердитый.

– Что? Ну признай, ты любишь командовать...

– Это тебе не шутки, – заявил он. – Нельзя недооценивать Теней, человечка.

– Ты же сказал, мне не надо об этом переживать. А еще говорил, что те двое, которые следили за нами, уже не проблема. – Кейт склонила голову набок. – Так что тебя на самом деле тревожит? Ты ведь на самом деле не мой парень, Кресс. Мы просто притворялись.

– И так знаю. На что это ты намекаешь? – Он взглянул на нее с отвращением, но глаз у него дернулся.

– Тогда почему ты так расстроился, когда я на три секунды вышла одна на улицу?

На шее Кресса заходил кадык. Взгляд ясных глаз на миг упал на ее губы, а руки Кресса на плечах Кейт внезапно потеплели.

Она посмотрела на него, и сердце ее странно дрогнуло.

– Постой-ка... – прошептала Кейт и предупредительно подняла палец. Время словно бы остановилось. – Не надо.

Глаза Кресса будто мерцали. Он не стал ничего отрицать.

– В прошлый раз, когда ты меня поцеловал, ты хотел меня зачаровать.

– Да, – невозмутимо признался Кресс. Он отпустил ее и сунул руки в карманы. – На то была причина. Больше мне это делать незачем. Я остался в кафе не поэтому.

Кейт нервно хохотнула.

– Погоди, ты ведь на самом деле не влюбляешься в...

Кресс рукой зажал ей рот, не давая произнести ни слова. Он широко распахнул глаза.

Они так и стояли, застыв на месте, пока Кейт не подняла руку и не убрала его пальцы.

– Кафе, – закончила она. – Я хотела спросить, не начинаешь ли ты влюбляться в мое кафе?

Принц несколько раз моргнул.

– Ну конечно. Это же совершенно очевидно, – сказал он. Похоже, дыхание его стало тяжелее.

Кейт понадеялась, что его обостренный слух не уловит участившийся стук ее сердца.

– Точно... – Не сказав больше ни слова, Кейт развернулась и пошла к остальным, не очень понимая, куда направляется. Она села на высокий стул у прилавка. Кейт ощущала присутствие Кресса где-то позади. Каждое движение казалось ей непосильным.

Несколько минут она оцепенело вслушивалась в пикировку Лили и Мора, потом бросила взгляд на коридор. Там было пусто.

– А куда пошел Кресс? – спросила она.

Лили и Мор замолчали. Шейн и Драниан, которые сидели в креслах у камина и сражались за место для ног на единственном табурете, тоже отвлеклись от своего занятия.

Мор нахмурился, понюхал воздух и будто бы что-то понял.

– Ушел, – сказал он.

Мор обогнул стойку, направился к двери и выглянул: на улице разгулялась метель. Ветер, который поднялся, еще когда наружу выходила Кейт, уже ревел.

Вернувшись к Кейт, по-прежнему сидевшей у стойки, Мор окинул ее странным взглядом.

– От тебя несет тревогой, человечка, – заметил он. – У тебя сердечный ритм скачет.

Прозвучало как обвинение.

Вместо того чтобы спросить, что он имеет в виду, Кейт отвернулась и схватила со стойки бумажный стакан – похоже, он был ничей. Отпила глоток и выплюнула обратно: кофе оказался холодным.

Мор постоял немного рядом, ничего не говоря. Он не стал ее допрашивать и наконец присоединился к остальным у камина. Они негромко заговорили.

Лили пододвинула к Кейт кружку со свежим горячим кофе на замену старому. Но когда та попыталась взять напиток, придержала его.

– О чем они треплются? – спросила Лили.

Кейт посмотрела на подругу.

– Не знаю, – сказала она. – Не понимаю, что я сейчас чувствую.

Лили скрестила руки на груди. Казалось, татуировки ее стали темнее обычного.

– Немыслимо, Кейт, – прошептала Лили. – Ты положила глаз на этого нахального, избалованного принца из сказки.

Сердце в груди Кейт и правда сбилось с ритма, она уставилась в кружку с напитком, стоявшую перед ней. Съежившись под взглядом подруги, Кейт неловко отпила кофе. Казалось, прошло много времени, прежде чем Лили снова вернулась к расчетам.

Глава 30

Принц Крессика и Здоровый завтрак

Утро принесло целый букет запахов: птичьи яйца, травяной чай и звериное молоко. Кресс постукивал пальцами по столу; Тельма принесла пару тарелок с едой. Брови принца были сведены, лоб сморщился – казалось, он никак не мог избавиться от хмурого настроения. Но Тельма ни о чем его не спросила.

Сегодня ночью, в кровати Кейт Коул, он ужасно спал.

Старушка произнесла короткую молитву, а затем сунула в рот разом половину яйца.

– Жуй, Кресс! – Она указала ложкой на его тарелку. – Все остынет, тогда пожалеешь, что не поторопился, как я.

Тельма залпом выпила звериное молоко, а допив, легко пристукнула опустевшим стаканом по столу. Заметив оставшуюся у нее над верхней губой белую полоску, Кресс даже немного улыбнулся, хоть настроение его не улучшилось.

– Ты волновался за меня? – спросила Тельма. – Поэтому снова пришел на завтрак?

– Наверное, да, – признался Кресс, украдкой посмотрев в окно, где царило ясное утро и с небес падал легкий снег. Он не проголодался, но все равно набил рот птичьими яйцами, а чтобы Тельма не принялась спрашивать, нравится ли ему, уныло прогудел: – М-м-м...

– Апельсиновый сок в холодильнике.

– И так сойдет, – заверил старушку Кресс, откладывая в сторону приборы. Он почесал голову, потер лицо, а потом как невоспитанный человечишка облокотился на стол, сложив руки и прижав ладони ко рту. – А что вы делаете, если вам кто-то нравится, бабуля Льюис?

Тельма коротко хохотнула.

– Если ты не понравился какой-то девчонке – она круглая дура. – И старушка отправила в рот остаток яйца.

Кресс кивнул.

– Спасибо. Царицына погибель, хорошо, что хоть кто-то здесь это понимает. – Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и пробормотал себе под нос: – Я – красивый.

Тельма продолжила завтракать, а когда доела, промокнула рот салфеткой, стирая следы молока.

– А что делать, если нравится та, кто тебя не любит? – спросил Кресс, снова подавшись вперед. Он переплел пальцы и стал ждать.

Тельма рыгнула.

– Ну и кто же тебе так нравится? Королева Англии? – спросила она, и Кресс снова нахмурился. Он не понимал, шутка ли это. Честно говоря, он не знал, что в человеческом мире вообще есть королевы.

– Нет, – ответил Кресс. – Кое-кто другой. – Он почесал подбородок, соображая, как бы получше объяснить, и спросил немного иначе: – А если любовь может причинить ей боль и неприятности? Что тогда?

Тельма скрестила на груди свои вечно трясущиеся руки и на этот раз посмотрела на Кресса серьезно.

– Тогда лучше оставить предмет своей симпатии в покое, сынок. Если твоя любовь причинит ей боль, позволь ей жить счастливо – если, конечно, у нее счастливая жизнь – и отойди в сторону, чтобы не наделать глупостей и все ей не испортить.

Кресс снова побарабанил пальцами по столу и забросил руку за спинку стула.

– Этот совет мне не нравится.

Тельма пожала плечами.

– Тогда еще кого-нибудь спроси. – Она начала вставать, но покачнулась. Заморгала и прижала руку к груди.

Кресс прищурился, услышав слабые изменения в ее сердцебиении. В воздухе разлился запах страха, а за ним накатила волна паники. Принц вскочил и успел поймать Тельму Льюис, не дав ей упасть на пол.

– Царицына погибель, – пробормотал Кресс. – Вы больны?

Тельма крепко держалась за его руку. И стояла так, пока учащенный стук ее человеческого сердца вновь не стал размеренным. Наконец она посмотрела на Кресса и сказала:

– Ты же знаешь, что да.

По голосу было ясно – она уже не шутила. Этот голос поведал Крессу больше, чем рассказал ее рот.

Тельма отошла от него и, шатаясь, побрела к кухонному уголку. Кресс наблюдал за ней уже иным взглядом. Он ничего не сказал, когда она перешла от раковины к шкафчику, оттуда к столу и вернулась к гарнитуру.

– У тебя есть автомобиль? – спросила старушка не поворачиваясь.

– Знаю один такой.

Тельма медленно кивнула.

– А не прокатиться ли нам? Я хочу съездить к озеру.

Кресс крепко задумался. Пару минут разглядывал спину старушки, потом взял с крючка охотничье пальто и вышел в снегопад.

Кресс крадучись вошел на задний двор кафе, поскольку был уверен, что братья учуют его, подойди он слишком близко. Он направился к уродливой человеческой повозке красного цвета, наполовину засыпанной снегом.

Кресс стер его рукавом. Затем открыл дверь и скользнул на сиденье; внутри оказалось страшно холодно. К счастью, Шейн, тупица эдакий, оставил в повозке ключи.

Кресс ни разу не управлял человеческим транспортом, но в свой первый день в полицейском участке проехался немного с офицером Ларренсом и изучил автомобиль. Подражая примеру Ларренса, Кресс повернул ключ.

Повозка с визгом пробудилась.

– Все верно, пора просыпаться, – похвалил Кресс и потрепал колесо перед собой, давая повозке понять, что он добрый возница, а не злой. Затем приказал: – Вези меня к жилищу Тельмы Льюис.

Повозка не шелохнулась.

Кресс огляделся, гадая, не стоит ли воспользоваться хлыстом.

Вожжи и вовсе отсутствовали.

Тут отворилась вторая дверь, и внутрь нырнул Шейн.

– Едем кататься, Кресс? – поинтересовался белокурый фейри.

– Мне нужна повозка. Объясни, как ею пользоваться. Это приказ.

Спустя полчаса Кресс подкатил к дому Тельмы Льюис. Та в застегнутом пальто и с сумкой на плече мигом вышла на улицу. Лицо старушки озаряла улыбка; Тельма поспешила к пассажирской двери и села в повозку.

– Великолепно! – одобрила Тельма.

– Я не знаю пути к вашему озеру, – признался Кресс. – И впервые еду в человеческой повозке.

Старушка хрипло хохотнула.

– Ты полон сюрпризов, Кресс. Я покажу, куда ехать.

Кресс кивнул.

– Для начала объясните, как сдать назад. До сих пор я ехал только вперед.

Тельма болтала всю дорогу, которая, по ее словам, заняла на несколько часов больше обычного, поскольку автомобиль Кресса «еле полз», ведь он вел его «как старуха».

Другие повозки, проезжая мимо них, издавали громкий шум. Некоторые возницы изображали грубые человеческие жесты, но Кресс, источая силу, лишь смотрел на них смертоносным взглядом. Большинство после этого с изумленными лицами отставали.

Снег почти растаял, но воздух был холодным; Кресс помог Тельме выбраться из повозки. Ветер пускал рябь по воде, скользил по песчаному берегу и трепал бело-серые волосы старушки.

Увидев озеро, Тельма улыбнулась. Рука об руку они подошли к кромке воды.

– Поплавать бы напоследок, – с протяжным вздохом заметила старушка.

Кресс приподнял бровь.

– Швырнуть вас в озеро? – предложил он.

Над пляжем разнесся смех Тельмы, и принц улыбнулся.

Солнце стояло высоко в небе, отчасти его скрывали пасмурные облака. Казалось, Тельма впитывает в себя все это – небо, песок, блеск воды.

Немного погодя она прошептала:

– Сынок, ты сделал сказочными мои последние минуты.

Кресс посерьезнел, но скрыл удивление и повернулся к ней, выпустив ее руку. Он взял ее за плечи.

– Бабуля Льюис, когда мы поедем обратно?

– Мы только приехали.

– Да, но...

Он опустил руки, его осенило.

– Тельма... – Кресс впервые попробовал назвать ее настоящим именем. – У меня была мать, и я не смог быть с ней рядом, когда она умирала. – Кресс покачал головой. – Не поступайте так с ней.

– С кем?

– С... Кэтрин.

Старушка лишь вздохнула.

– О, Кресс... Ты не понимаешь. Однажды у Кэтрин на глазах умерли ее родители. Не хочу, чтобы ей и на меня пришлось смотреть. Хочу остаться для нее нежным мимолетным воспоминанием. Чтобы она помнила хорошие времена, а не плохие. Для Кэтрин, для Лили и для Грейсона я буду хорошим воспоминанием. – Она вынула из кармана три письма.

Кресс закрыл глаза. Он знал, что это за письма.

Тельма приложила конверты к его груди и держала так, пока он их не взял.

– Ну раз уж вы настаиваете, – сказал он.

– Да. А теперь хватит хныкать, пойдем посидим на той скамейке. – Она улыбнулась и побрела к скамейке у тротуара. Смахнула песок и мокрый снег, а затем уселась.

Спустя миг Кресс подошел и устроился рядом.

Тельма положила голову ему на плечо.

– А теперь расскажи, каково это – расти в таком месте, где все постоянно желают тебе зла, – попросила она.

Кресс сложил руки так, чтобы письма выглядывали из-за локтя.

– Это было ужасно. Озлобленная королева, которая заменяла мне мать, хотела одновременно и уничтожить меня, и удержать возле себя. Она настраивала против меня знать, нанимала убийц и манипулировала мной, проверяя, выживу ли я.

– Ну и жизнь у тебя была... Похоже, вовсе не о такой ты мечтал?

– Нет.

– А о какой? – тихо, еле слышно пролепетала Тельма.

Кресс размышлял, глядя на мирное озеро. Здешняя тишина напомнила ему о полях с фиолетовой травой, деревьях с нефритовыми листьями и необычными стволами, о хижине с крышей из золотистой соломы и теплой погоде.

– Я мечтал жить с моей настоящей матерью. – У него перехватило горло. – Я мечтал жить обычной жизнью фейри.

Сначала ему показалось, что Тельма раздумывает над его словами. Он подождал ответа, но минуты шли, а старушка молчала, и тогда Кресс повернул ухо, чтобы послушать ее пульс. У него вдруг екнуло сердце.

А вот сердце Тельмы больше не билось.

Кресс так и сидел, не меняя позы. По щеке его скатилась слеза. Он взял Тельму за руку, хотя та и не могла сжать его руку в ответ. Из горла вырвался тихий всхлип – признак крайней слабости, которую он прежде не показывал.

Здесь, на пляже, Кресс оплакивал старушку. Он оплакивал потерю Кейт Коул. Оплакивал мать, которую у него отняли. Оплакивал простую жизнь, которую ему никогда не позволяли вести.

Глава 31

Кейт Коул и Сгоревшее печенье

Утром выглянуло солнце и разогнало снежные тучи. Кафе полнилось шумом голосов, запахом свежесваренного кофе и теплым общением. Скрипели стулья, звенели столовые приборы, люди потягивали кофе, время от времени какая-нибудь компания звонко смеялась. Столики украшали новые кружки Шейна, а также гирлянды и композиции из сосновых шишек, которые сделала Лили. Кейт все это сфотографировала для страницы «КоФейни» в соцсетях.

– Попробуй, – предложил Драниан своим гулким монотонным голосом. Он поднес ко рту Кейт кружку с молоком, источающим аромат корицы. – Должно напоминать имбирный хлебец.

– Почему сам не попробуешь? – спросила Кейт, беря кружку и делая глоток.

– Фейри не едят хлеб.

Кейт, засмеявшись, чуть не выплюнула напиток.

– Имбирный хлебец – это не настоящий хлеб, – сказала она, возвращая ему кружку. – Мне понравилось! Добавь в меню.

Драниан пару мгновений созерцал содержимое кружки. Потом медленно, нерешительно поднес ее к губам.

– Нет, правда, где этот безмозглый Кресс? – Из кухни выскочил Мор. – Этот олух запретил мне уходить, так что я не могу отправиться следом и присмотреть за ним, не схлопотав наказание... – Он осекся, потому что как раз в этот миг звякнул колокольчик кафе и дверь распахнулась.

Внутрь влетел порыв холодного воздуха, а за ним – Кресс.

Шейн отложил свое занятие и воззрился на принца фейри.

– Что это с ним?

– Что случилось? – спросил Мор Кресса. И не просто поинтересовался – скорее потребовал ответа.

Принц поднял голову и посмотрел на Кейт. В кулаке у него были зажаты конверты. Пару секунд он молча таращился на нее, а потом взял один из конвертов и протянул его Кейт.

– Клянусь, я не пытался ее у тебя отнять, – сказал он.

Кейт положила телефон на прилавок и взяла конверт. На обратной стороне значилось ее имя. Почерк был незнакомый. Она надорвала бумагу и достала письмо – внизу стояла неровная подпись бабули Льюис.

Кейт прочла пару строчек и вышла за дверь.

Она не помнила, как добралась до жилища бабушки, но оказавшись там, увидела, что в доме не горит свет. Кейт вошла; из кухни не доносились ароматы чая и выпечки, там не было даже использованной посуды – нечего мыть. Бабуля все прибрала.

С дрожащими губами она всматривалась в следы – или их отсутствие – своей бабушки.

– Почему ты мне не сказала? – спросила Кейт тишину в кухне. Из глаз покатились слезы, обожгли щеку. – Я была бы рядом. Пусть мне было бы тяжело – плевать.

У нее подкосились ноги. Кейт рухнула на коврик у двери, письмо выпало из руки. Она рыдала, пока не заболело горло и тело, пока слезы не промочили кончики волос. Пока пальцы не перестали что-либо ощущать – как и ее сердце.

По кухне пронесся порыв холодного ветра. Открылась и закрылась дверь – Кейт знала, что это не бабуля Льюис. Ее подняли с пола. Дрожащая Кейт закрыла ладонью глаза и затаила дыхание, пытаясь сдержать крик.

Она прильнула к теплому телу, в котором медленно билось сердце, и чужие руки обняли ее. Стоять Кейт не могла, и принц ее подхватил.

– Плачь сколько пожелаешь, – раздался в кухне негромкий голос Кресса. – Не стоит сдерживаться и волноваться, что я подумаю, человечка.

Нити, что не давали ей развалиться на части, лопнули.

Лишь раз Кейт плакала столь же сильно и после этого поклялась, что больше такого не будет. Но ее протяжные мелодичные рыдания эхом разносились по дому – будто ария, которая рассказывала историю целой жизни, наполненной теплом и мудростью, но подошедшей к своему завершению.

Вскоре ее подняли на руки и понесли вверх по лестнице. Потом уложили на кровать, где она спала все подростковые годы. Дверь в комнату закрылась, и Кейт уснула, лелея воспоминания о бабуле Льюис.

Разбудил Кейт сладкий запах шоколада. Она потерла глаза, пытаясь понять, где находится. Ноги были укутаны в желтое одеяло, а на тумбочке у кровати лежал хорошо знакомый роман. Заурчал желудок, напоминая Кейт, что она давно не ела. Напоминая о том, где она. Напоминая и обо всем остальном.

Кейт села и вдохнула аромат выпечки. Утренний аромат, который был знаком ей еще с отрочества. Она заморгала, прогоняя остатки сна и пытаясь понять, почему в ее комнату просачивается запах бабушкиной стряпни.

Она открыла дверь спальни, та скрипнула. Кейт неслышно спустилась по лестнице и прокралась на кухню, где горел свет. В доме больше не было холодно – пол под ногами был теплым, словно в гостиной развели камин.

Кейт выглянула из-за угла и увидела стоявшего к ней спиной Кресса. Он снял кухонные рукавицы и бросил на столешницу.

Кейт была уверена, что он знает о ее присутствии, но на всякий случай кашлянула.

– Что делаешь? – хрипло спросила она.

– Готовлю свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой. – Кресс наконец повернулся и встал, сложив руки на груди и опершись на столешницу. «Свежеиспеченное-печенье-с-шоколадной-крошкой» он произнес слитно, как одно слово.

– Зачем?

– Сама знаешь зачем. – Он уставился на нее не моргая, тяжелым взглядом.

На сей раз Кейт не захотелось съеживаться или переминаться с ноги на ногу. Она уставилась на него в ответ, вспоминая те мгновения в узком коридоре, когда Кресс зажал ей рот, не давая ничего сказать.

– Я тебе нравлюсь, – вслух заметила она. Это был даже не вопрос, но ей хотелось услышать подтверждение.

– Да.

– Но ты считаешь меня гадкой, – напомнила она.

– Да.

– И все равно я тебе нравлюсь?

– Да. – Кресс оттолкнулся от столешницы и направился к Кейт. – И теперь я знаю, что с этим делать. – Он пожевал нижнюю губу и продолжил: – Мне нужно покончить с Тенями и уйти.

Кейт недоуменно моргнула.

Уж это она точно не ожидала услышать.

– Уйти навсегда?

– Да, навсегда. Чтобы ты продолжала жить своей счастливой жизнью, Кейт Коул.

В груди что-то слабо заворочалось.

– Ты с ума сошел?

Запищал таймер духовки, прорываясь сквозь напряжение Кейт и сосредоточенность Кресса. Принц пошел за кухонными рукавицами, но Кейт схватила его за футболку, и он остановился.

Повернулся и медленно посмотрел на нее. Казалось, Кресс прочел что-то в ее глазах.

– Что это ты задумала, человечка? – тихим голосом спросил он.

Кейт не ответила, и Кресс осторожно отцепил ее пальцы от своей футболки. Он шагнул к Кейт, вынудив ее попятиться, и положил ладони на стену по обе стороны от ее головы. Кейт приоткрыла рот, но сказать ничего не успела: он нежно прильнул к ее губам.

Время будто разом замерло и помчалось вскачь. Кейт словно потерялась во сне, казалось, она опускается на дно морское и вместе с тем взмывает к звездам. Кресс запустил руку ей в волосы, она от неожиданности вздохнула, а он поцеловал ее глубже.

То, что ворочалось в груди, превратилось в тысячу бабочек. Ей хотелось что-то сказать, но слова не шли. Хотелось все обдумать, но мысли путались.

Кресс постепенно отстранился. На миг они замерли, и Кейт почувствовала, как в его груди бьется сердце. Затем он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Коварная человечка.

Кресс отпустил ее, будто боясь обжечься, и тут же отошел.

– К-к... – моргала Кейт, – коварная?

Она прижала ладонь к пульсирующему местечку на шее.

– Ты сошла бы за фейскую сирену, которая заманивает мужчин на верную погибель, – заявил Кресс, направляясь к духовке. Надел рукавицы и открыл печь, откуда потянулись струйки дыма.

– Правда? – возмутилась пришедшая в себя Кейт. – Это ты поцеловал меня.

Кресс расплылся в бесовской улыбке, посмотрев на нее так, словно хотел поцеловать снова. Он вытащил противень и хмуро уставился на подгоревшее сверху печенье. Затем швырнул рукавицы на стол и подбоченился.

– Это все ты виновата, – сообщил он, кивнув на печенье, а потом добавил: – И в этом тоже. – И взглядом указал на ее губы.

– Ну конечно, – покачала головой Кейт. – Я всегда во всем виновата. Принц не совершает ошибок.

– Разве это ошибка? – нахмурился он.

На шее снова запульсировала жилка, Кейт проглотила рвущиеся с языка слова. Она убрала с лица волосы и вместо ответа уставилась в окно.

Кресс достал из шкафчика блюдо. Принц хорошо знал, где что лежит, и это пугало.

– Ошибка, – согласился он. – Я ухожу. Пока не испортил твою счастливую жизнь. – Казалось, он напоминает об этом самому себе.

Сжимая руки, Кейт смотрела, как Кресс берет лопаточку и по одному выкладывает печенье на блюдо.

– Останься до Рождества. До него всего две недели. Потом уйдешь, – сказала она.

Кресс застыл.

– Плохая идея.

– Потому что ты переживаешь из-за Теней, которые в городе? – спросила она, и Кресс отложил лопаточку. Он внимательно посмотрел на нее.

– Потому что к тому времени я передумаю уходить.

– Я и сейчас сомневаюсь, что ты хочешь.

Кресс, тихо рыкнув, снова принялся перекладывать печенье.

– Это плохая идея, человечка, – повторил он. Взял ложку сахарной пудры из банки и посыпал печенье. Изучил последние несколько штучек – самые пригоревшие – и неохотно взял лопаточку, все-таки решив переложить их к остальным. Они прилипли к противню. Кресс, подцепив печенье, сломал его пополам, и Кейт отняла у него лопатку. Кресс смотрел, как она перекладывает оставшееся печенье на блюдо.

– Заключим сделку, – решила Кейт.

– Нельзя заключать сделки с фейри, – немедленно отозвался Кресс.

– Вот какую: ты останешься до Рождества и будешь целовать меня сколько пожелаешь, – со странной застенчивой усмешкой предложила Кейт.

– Не согласен, – тут же отказался Кресс.

Кейт повернулась к нему и увидела, что он свирепо уставился на нее.

– Почему?

– Потому что в таком случае тебе не выжить. Ты даже отдышаться не сможешь, если я буду целовать тебя, сколько пожелаю. Вряд ли мне захочется остановиться. Это опасная сделка, уж тебе ли не знать, Кейт Коул. Никогда не заключай сделки с фейри.

Кейт была уверена, что покраснела, в лучшем случае до вишневого цвета, в худшем – побагровела.

– О... – прохрипела она.

Кресс потянулся мимо нее за блюдом и переставил его на стол.

– Ты все еще совершенно не разбираешься в фейских законах, – сказал он. – Чудо, что тебе удалось поработить моих собратьев. А теперь твой сердечный ритм такой громкий, что невозможно не обращать на него внимания. Представляешь, что это делает с тем, кто зачарован? – Последнее он еле слышно пробормотал.

Кейт снова провела рукой по пульсирующей жилке на шее, будто хотела ее утихомирить. Кресс направился к столу, она скорчила гримасу ему в спину, прошла следом и уселась. Но едва не подскочила, когда что-то стукнуло в окно кухни. Кресс шагнул туда и отодвинул плотные занавески. За окном бушевала метель. Нахмурившись, он снова задвинул занавески и вернулся за стол.

Свет в доме замерцал, и вскоре все погрузилось в темноту.

Ни один из них не пошевелился, чтобы найти свечу. Кейт смутно различала силуэт Кресса, но и только.

– Погода просто сумасшедшая, – заметила Кейт во мраке.

– Кажется, это из-за меня, – пробубнил Кресс.

Его пальцы вдруг накрыли ее руку. Перевернули ту ладонью вверх и спустя миг опустили туда теплое печенье.

– Будь Тельма с нами, она бы отругала тебя, что ты не ешь, а то все остынет.

Лицо Кейт озарила улыбка. К счастью, было слишком темно, и принц не видел ни слез, что навернулись ей на глаза, ни глупой улыбки.

– Обязательно отругала бы... – Кейт осеклась, потому что ее щеки вдруг коснулось посудное полотенце и промокнуло слезы. Кресс наблюдал за ней – и это ее согрело.

– Ты меня видишь? – тихо спросила она.

– Да. Отлично вижу.

Кейт взяла полотенце и сама вытерла слезы. Повисло молчание, и наконец он заговорил.

– Если я останусь до человеческого Йоля, то, возможно, после моего ухода, тебе понадобится бежать из города и спрятаться где-то подальше от Врат.

– Я не покину свой город.

– Придется, Кэтрин.

Кэтрин.

Кейт разломила печенье, но так и не съела ни кусочка.

– Почему.

– Потому что фейри из Края Тьмы любят пытать людишек. И как только я уйду, они явятся за тобой, если обнаружат... Это опасно для тебя, учитывая, что у нас с Тенями есть неприглядное прошлое. Я – тот ненавистный принц Севера, что загнал Теней обратно в их земли. Как правило, они не трогали меня без позволения королевы, но...

– Но?.. – Кейт прищурилась, стараясь разглядеть его лицо во мраке.

– Полагаю, королева разрешила им меня убить. Возможно, даже приплатила за это. Мы с братьями ждем нападения Теней.

Кейт уронила разломанное печенье на стол.

– Что? Ты шутишь? Те фейри, которые на днях за нами следили...

– У них наверняка веские причины здесь находиться. А у меня – веские причины уйти.

– Разве ты не говорил, что ваш Совет властителей убьет вас, если вы вернетесь, не выполнив поручение? – спросила Кейт. – Разве не сумасшествие – возвращаться к ним, Кресс?

– Возможно.

– Тогда останьтесь! – воскликнула она. – Зачем вам нужна такая жизнь? – Глаза ей снова обожгли слезы. – Я не позволю Шейну, Мору или Драниану вернуться в такое ужасное место. Они ведь здесь счастливы, неужели ты не понимаешь?

В темноте Кейт услышала тяжелый вздох.

– Поэтому они останутся с тобой, а я уйду. Я им еще не говорил. Не хотел ничего говорить, пока ты скорбишь по своей человеческой бабушке.

Кейт швырнула печенье туда, откуда раздавался его голос. Попала или нет – она не знала.

– Я сообщу Совету властителей, что всех вас убил: их – за неповиновение, тебя – за злодеяние против Северного края, – продолжил Кресс. – Я приму любое наказание, которое они сочтут необходимым назначить за возвращение без доказательств, но удержу фейри от прихода в этот мир и преследования тебя или моих братьев.

– Ты правда считаешь, что Мор останется, если ты уйдешь? – спросила Кейт. – А Драниан будет сидеть и смотреть, как ты их покидаешь? Они последуют за тобой, Кресс!

– Я уйду среди ночи. Они даже не узнают.

– Кресс! – Кейт вскочила так резко, что ее стул опрокинулся и загрохотал по полу. Она ощупала стол, пытаясь отыскать нужное направление. Дошла до Кресса – тот поймал ее за руку – и поняла, что он стоит. – Уйти – плохая идея, – повторила она.

– Остаться не лучше.

– Задержись до Рождества, – вновь попыталась убедить его Кейт. – Только до праздников, пожалуйста. Потом уйдешь, и я даже спорить не буду.

Хватка Кресса ослабла, он вдруг выпустил ее руку.

– Хорошо. Я останусь до вашего празднования Йоля, Кэтрин Льюис. Но до наступления рождественского утра покину ваш мир, а ты приготовься уехать из города. Только такую сделку я могу с тобой заключить.

Глава 32

Кейт Коул и Фейри, попавшие в список проказников

В полдень метель наконец улеглась, заблестели залитые солнцем тротуары. Кейт поняла, что выискивает в переулках и на крышах следящих за ней фейри с серебристо-карими глазами. Но по пути к кафе так никто и не объявился, поэтому Кейт решила, что причиной тому было присутствие Кресса. Теперь его запрет выходить на улицу в одиночку уже не казался таким безумным.

На двери «КоФейни» висел новый рождественский венок, а вывеску окружала золотистая гирлянда.

На окне красовалось объявление о продаже сливочных тарталеток. Единственное, чего не хватало, – это клиентов.

– Постой... – Кресс, взял Кейт за руку, не дав открыть дверь. – Там что-то происходит. Я чувствую человеческую ярость.

Кейт склонилась к окну, прищурившись от отражавшегося в нем солнца. И вскрикнула, увидев привязанного к стулу Бена – ее кредитора. Изо рта у него торчала булочка.

Кейт распахнула дверь и под звяканье колокольчика вбежала в кафе.

– Мы закрыты! – прорычал Драниан, но осекся, увидев Кейт и Кресса.

Бен злобно уставился на Кейт. Он не мог открыть рот, чтобы хотя бы заорать на нее. Вид от этого у него, разумеется, спокойнее не стал.

Мор отдыхал в кресле у камина: читал газету, закинув ноги в любимых тапочках Кейт на табурет.

– Как ты это допустил? – рявкнула на него Кейт.

Мор опустил угол страницы и посмотрел на нее.

– Он явился требовать денег. А нашим тупицам это пришлось не по душе. Я тут ни при чем. – Кивнув на Шейна с Дранианом, Мор снова вернулся к газете: – Что такое «Десмаунт Тек Индастриз»? В каждой колонке про них пишут. – Он добавил: – Текст простой, но потрясающе информативный. Я бы мог вести подобный новостной манускрипт. Я же просто кладезь информации.

Шейн прислонился плечом к стене, сунув одну руку в карман, а в другой держа кружку с кофе.

– Может, и стоило бы. Назвал бы его «Фейри Пост». Предупреждал бы в нем людишек обо всех проделках фейри, – предложил он, будто вел обычную беседу в самый обычный день и в нескольких шагах от него не стояло стула с привязанным к нему живым человеком.

– Тогда нужно предупредить их о чарах, которые ты накладываешь на выпечку, – фыркнул Мор.

Кейт посмотрела на витрину с тарталетками и пирожными, а потом снова на Мора.

– Говоришь, выпечка зачарована?

– Ага. Эти двое подмешали к тесту магию, чтобы каждый клиент, кто его отведает, захотел добавки. Кофе тоже зачарован, – добавил он. – Плохая новость для тебя, человечка: они возвращаются не потому, что полюбили твой кофе. Но есть и хорошая: у тебя сотни постоянных покупателей.

Кейт ошарашенно приоткрыла рот. Она уставилась на окно, где почерком Шейна было написано: «Попробуйте наши пирожные! Гарантируем – вы вернетесь за добавкой!»

– Вы меня разыгрываете? – завопила она.

– Ну и трепло же ты, Мор, – пробормотал Шейн, закатив глаза.

– Мы все играем какие-то роли. Такова моя. – Мор встряхнул газету, выпрямляя ее.

Кейт шлепнула себя ладонью по лбу.

– Поверить не могу! – Она покачала головой и ткнула пальцем в заложника, привязанного к стулу. – Ладно, давайте сначала с этим разберемся.

Кресс как по команде приблизился к Бену.

– Это ты тот прохиндей, который заставляет нашу человечку платить столько налогов?

– Он не сборщик налогов, Кресс, я просто должна ему денег, – сказала Кейт. – Ну правда, ребята, вы не должны так психовать каждый раз, когда в кафе заходит тот, кто вам не нравится.

Шейн отпил кофе.

– Это человеческое насекомое по-всякому тебя обзывало, – заявил он, пнув ножку стула, на котором сидел Бен. – Так что Драниан просто взял его за уродливую человеческую шею и привязал к стулу.

Кейт хотела было запротестовать, но удивленно воззрилась на Драниана.

– Правда? А я-то думала, ты меня не выносишь.

Драниан пожал плечами. Кейт была польщена, но сдержала улыбку.

– Давайте швырнем его на дорогу перед движущейся повозкой, – предложил Кресс.

– Ни за что! – Кейт рванула веревки, которыми Бен был привязан, и увидела, что это оторванные полосы розовой ткани. По кафе разнесся громкий стон. – Умоляю, скажите, что это не мое постельное белье?!

– Ты не держишь в доме веревок, человечка, – проворчал Драниан.

Кейт достала булочку изо рта Бена, и тот сплюнул остатки на пол.

– Да ты... – начал он, и Кейт мигом сунула плюшку обратно. У нее запылали щеки: она задумалась, успел ли Бен растрепать фейри о том, как она пресмыкалась перед ним, выпрашивая денег.

– Оставь это себе, за счет заведения. – Она подтолкнула плюшку поглубже, затем неловко потопталась на месте; Бен злобно прищурился. – Я верну тебе долг. Всей суммы у меня нет, но...

– Возмутительно! Она не даст тебе никаких денег! – провозгласил Кресс.

Бен протестующе замычал.

Шейн отлепился от стены. Он допил последние капли кофе, затем покрутил бесценную кружку «КоФейни» в руках.

– Может, принести арбалет и покончить с ним? – спросил он, держа кружку перед физиономией Бена. – Или просто выбить из него вот этим все сопли?

Кейт приоткрыла рот, а Бен побледнел и быстро замотал головой.

– Мы поняли друг друга, человек? – уточнил Шейн, слегка покачивая кружкой.

Побелевший Бен кивнул, но Шейн не отставал.

– Осознаешь ли ты, какие ужасные, жуткие, сводящие с ума и травматичные происшествия случатся с тобой, если ты еще хоть раз сюда вернешься?

– Ничего, – возразила Кейт. – Ничего с ним не случится...

Кресс приобнял ее и зажал ей рот ладонью.

– Великолепно. – Шейн взялся за веревки из простыни и порвал их все разом. – Тогда пшел вон отсюда! – Он поднял Бена за шиворот и почти волоком дотащил до двери. Зазвенел колокольчик. Кредитора вышвырнули вон.

Кейт подумала, что вот-вот свалится в обморок. Не такой Бен человек, который спустит подобное на тормозах. Похоже, что Лили сюда не заглядывала и не успела сообщить фейри этот важный факт.

– А где Лили? – спросила Кейт.

– Она прочла послание Тельмы Льюис, а потом сказала, мол, ей надо на работу. И попросила всех оставить ее на некоторое время в покое, – из-за газеты сообщил Мор.

– А...

Кейт представила, как Лили в присутствии фейри, без Кейт, читает письмо от бабушки. Должно быть, подруга пережила такой же неописуемый ужас, как и она сама, такое же удивление и оцепенение. Кейт стало стыдно, что ее не было рядом, когда письмо вручили адресату. Она подумала, не позвонить ли подруге на работу и не попросить ли вернуться домой, но засомневалась – а вдруг просьба Лили «оставить ее в покое» распространялась и на Кейт.

Она заметила на столике кафе телефон. На экране была открыта социальная страничка «КоФейни». Со вчерашнего дня опубликовано двенадцать новых постов – постов, к которым приложила руку не Кейт. Она взяла телефон и полистала фото. На одном из них Мор уставился в камеру таким убийственным взглядом, будто не хотел фотографироваться. Подпись под снимком гласила:

ПРЕДСТАВЛЯЕМ ВЛАСТИТЕЛЕЙ КОФЕЙНЫХ ЗЕРЕН

ЗНАКОМЬТЕСЬ – МОР.

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ХЛАДНОКРОВНЫЙ АССАСИН ФЕЙРИ

В ПОТРЯСАЮЩЕМ ВИННО-КРАСНОМ ФАРТУКЕ

ГОТОВ УНИЧТОЖИТЬ ВАШИХ ВРАГОВ И СВАРИТЬ ВАМ

ВКУСНЕЙШИЙ ЛАТТЕ ПО ПЕРВОМУ ЗОВУ.

Взвизгнув от смеха, Кейт пролистала до следующего фото – на нем с кофейной кружкой позировал Шейн. Кейт прочла подпись вслух:

– «Приходите в „КоФейню“ – наш кофе горяч, а фейри – еще горячее!»

Мор в углу хрюкнул, а Шейн прикусил губу, улыбаясь.

Кейт стала читать дальше:

– «Сие официальное объявление было одобрено королем Шейном – правителем Дома властителей кофейных зерен». – Она со вздохом улыбнулась и взмахнула телефоном. – Я совершенно не одобряю то, что вы сотворили с Беном, но вот за это – спасибо. Сегодня мне просто необходимо было посмеяться.

Палец Кейт завис над кнопкой вызова – она снова вспомнила о Лили.

К кафе подкатила полицейская машина. Кейт бросилась поднимать с пола розовые веревки и запихивать в мусорное ведро.

– Все ведите себя как ни в чем не бывало! – прикрикнула она, увидев подругу, вышедшую из пассажирской двери авто. Из другой двери вышел Коннор. – Лили не должна узнать, что здесь сегодня стряслось, иначе она нам задаст.

– А этот что здесь делает? – Кресс указал на Коннора в окно, увидев, что полицейские подошли к кафе.

Дверь распахнулась, Лили замерла у порога. Оглядела пустые столики, стойку без очереди и четырех фейри, которые увлеченно изучали стены, избегая смотреть ей в глаза.

– А где все? – спросила Лили. – Я только что рассказывала Коннору, что тут толпа народа.

Ее напарник закатил глаза.

– Так и знал, что ты врешь. – Тут он заметил Кресса, и лицо у него вытянулось. – Ты... – выдавил Коннор.

Лили посмотрела на Кейт, их взгляды на секунду пересеклись.

– Как ты? – первой спросила Кейт.

– А ты? – Лили крепко обняла себя руками.

– Зря ты пошла сегодня на работу. Надо было взять пару дней отгула до похорон. Или хотя бы выйти на смену к нам в кафе, – сказала Кейт.

– Я везде тебя искал, – оборвал ее Коннор, обращаясь к Крессу. – Просто чтоб ты знал: о твоей выходке на пристани я сообщил в департамент. У тебя большие неприятности.

Кресс склонил голову набок.

– Стоит ли мне сообщить в департамент о том, что ты в тот вечер пытался сделать с Кейт?

Глаза Лили широко распахнулись. Она толкнула Коннора, и тот ударился спиной об дверь.

– Я выбью из тебя дурь, Коннор! Можешь доложить, что я тебе угрожала, плевать! – крикнула Лили. – Сколько раз я тебе говорила держаться подальше от Кейт?

Коннор указал на Кресса:

– Он сбросил меня с причала!

Принц расплылся в злорадной улыбке.

– О да.

– Что ты вообще творишь? – Коннор отошел от двери и с неприязненным видом шагнул к Крессу. – Не показываешься на работе, лезешь в мою личную жизнь? Кем ты себя возомнил?

Кресс уставился на полицейского и взял Кейт за руку.

– Я – ее парень, – заявил он. – Мы ходим на свидания.

Кейт попыталась выдернуть руку, но Кресс держал ее каменной хваткой.

– Кресс... Ты не...

Снова зазвонил дверной колокольчик. Вошел загорелый подросток с зеленовато-карими глазами, одетый в толстовку с капюшоном, и все мысли Кейт сразу испарились.

– Ого! – удивился он, озираясь по сторонам.

– Грейсон! – воскликнула Кейт.

Она ринулась к брату, и Крессу пришлось убрать руку.

Грейсон крепко обнял Кейт. Погладил ее по спине, потрепал по плечам. Брат и сестра переживали большую потерю.

– Вчера позвонили из полиции, я первым же рейсом вылетел домой, – сказал Грейсон. – Я и не знал, что записан у бабули контактом для связи в чрезвычайных случаях. Какой в этом смысл – Лили ведь коп, ну да ладно... Я тебе звонил.

– Держи руки при себе, человек, – пробормотал Кресс, глядя, как Грейсон похлопывает Кейт по спине.

Лили закатила глаза.

– Это ее брат Грейсон, – объяснила она и, по-прежнему следя за Коннором, подошла к стойке и занялась кофеваркой.

Взгляд Кресса сразу потеплел. Теперь он смотрел на Грейсона так, будто его узнал.

Тем временем брат отпустил Кейт и улыбнулся.

– А это что за шизанутый? – спросил он, ткнув пальцем в сторону Кресса.

Кейт открыла было рот, но объяснение «это ассасин, который хотел меня убить» не годилось. Со вздохом Кейт взяла принца за руку, хотя тело ее противилось. Она погладила его костяшки.

– Это мой парень, – заявила Кейт.

Кресс широко улыбнулся и посмотрел на Коннора.

Грейсон, не моргнув и глазом, кивнул.

– Тогда все понятно, – сказал он, схватил руку Кресса и потряс ее, а после направился к стойке, где хозяйничала Лили.

– Мне американо, пожалуйста. А к нему – подругу, одну там канадскую полицейскую. – Грейсон подмигнул ей, и Лили, посмотрев на Кейт, странно ухмыльнулась.

– Мы еще продолжим, – пообещал Крессу Коннор, положив ладонь на рукоятку пистолета. – Я дружу со всеми капитанами. С такими, как я, лучше не шутить.

Из-за газеты послышался хохоток Мора. Кресс улыбнулся с недоброй прохладцей.

– Не терпится подшутить над таким, как ты, – заверил он Коннора.

Лили, похоже, решила не обращать внимания на разлившееся в воздухе напряжение и взяла бумажный стаканчик. Покачав головой, налила кофе, подвинула стакан Грейсону и сказала:

– Добро пожаловать в «КоФейню».

Было нелегко улизнуть так, чтобы Лили не заметила. К счастью, подруга настолько вымоталась на работе и от переживаний, что в полночь уже дрыхла без задних ног.

Кейт шуметь в доме не рискнула и куртку застегнула только на улице, вдохнув прохладный ночной воздух. Она ступала по хрустящему снегу и дрожала, а снежинки падали с черного неба и под светом уличных фонарей превращались в сверкающее конфетти. Ей вспомнился последний разговор с Лили:

– Я влюбилась в них, Лил. Слишком привязалась к четырем фейри, которые пришли в наш мир, чтобы меня убить. Я чокнутая, правда?

– Может, чуточку. Но мне кажется, я к ним тоже привязалась. Слово «чокнутая» и близко не стояло. – Лили чистила зубы, но выглянула из ванной, чтобы это сказать.

– Как мне удержать его здесь?

– Кресса? – Лили сплевывала пасту так громко, что могла бы перебудить соседей. Она вышла в коридор, утирая рот, и сказала: – Наверное, надо сначала выяснить, зачем ему туда возвращаться, и избавиться от этой проблемы.

Даже в нескольких кварталах от дома голос Лили все еще звучал в ушах Кейт, пробиравшейся по снегу.

На стоянке университета не было машин, его корпуса в ночи казались замками, полными привидений. Лишь на другой стороне кампуса в студенческом общежитии горело несколько окон.

Кейт вошла в здание, где проходили ее занятия по литературе, и испытала облегчение, увидев, что коридор освещают тусклые желтые лампочки. Все двери были закрыты, аудитории – погружены во мрак. Кейт шла, а ее шаги эхом отдавались от стен.

Поперек дверей библиотеки все еще тянулась лента криминалистов. Кейт нырнула под нее и проскользнула в библиотеку, в нос ей тут же ударили запахи гипсокартона и свежей краски. На полу не валялось испорченных книг, хотя кое-где осталась пыль и несколько вырванных листков. Столы сдвинули к середине, оставив по бокам два широких прохода; похоже, ремонт – латание дыр и сломанных полок – уже начался. Кейт осмотрела беспорядок и отправилась в конец зала. Клочок розовой пряжи исчез, но она по памяти нашла полку, где прятался «Свод правил порабощения».

Томик она заметила на другой полке, повыше. Казалось, кто-то пытался осложнить ей задачу добраться до книги еще раз. Хмыкнув, Кейт принялась карабкаться по полкам. Она потянулась к фолианту – пальцы едва достали до корешка – и по сантиметру принялась его выдвигать; наконец книга слетела со стеллажа и шумно приземлилась на пол.

Сверху посыпалась пыль; Кейт, которая стояла на коленях и листала книгу, закашлялась. Она дошла до страницы, описывающей порабощение фейри, и провела пальцем по списку имен, наплевав на все предостережения и предупреждения. Затем вытащила из кармана телефон и сфотографировала список.

Одно фото – и больше ничего не нужно; она просто отправится к Теням, произнесет их имена и поработит. У нее есть лишь один шанс – и тогда Крессу не придется возвращаться домой.

Глава 33

Принц Крессика и Утраченные воспоминания

Люди стекались к храму парами и небольшими семейными группками. Похоже, Тельму Льюис знали в этом мире многие. Со своего места в заднем ряду Кресс наблюдал, как деревянные скамьи заполняют престарелые дамы в странных шляпках и черном облачении. Несколько человек подошли к стоявшим в стороне Лили и Кейт с ее братцем Грейсоном, которые были одеты так же скучно, как и остальные. Хотя яркие волосы Кейт были распущены и смотрелись весьма мило. В ушах у нее блестели сережки Тельмы.

Кресс по обычаям людей тоже надел черное, но одежда была ему не по размеру. Половина наряда принадлежала братцу Грейсону, а другую половину стянул из лавки для пожертвований Шейн. Свитер сидел на Крессе так туго, что казалось, вот-вот треснет прямо на глазах у всех скорбящих.

Принц велел ассасинам оставаться в кафе. Сам он пришел лишь для того, чтобы приглядеть за своими людишками. Ну и, может быть, еще раз попрощаться с Тельмой Льюис.

Вперед вышел человек и уселся за деревянный инструмент с белыми клавишами, и зал наполнила мерзкая музыка. Позади инструмента к искусно расписанному потолку устремлялся десяток трубок.

Присутствующие начали занимать места. У Кресса закололо нос. Принц внимательно следил, как Кейт усаживается, но тут мимо него вдоль прохода проскользнул господин с темными волосами и уселся позади нее. Он повернулся и посмотрел назад, прямо на Кресса.

На того разом обрушились небо и земля.

Блестящие глаза Бонсвика отливали серебром. Верховный правитель Востока бросил Крессу недобрую, жестокую улыбку. Небрежно опустил руку на плечо Кейт и что-то прошептал ей на ухо. Кейт улыбнулась ему вполоборота, но оглядываться не стала.

– Посмотри на него, – прошептал Кресс. Его кровь заледенела. – Обернись, глупая человечка, – взмолился он, но Кейт уставилась на возвышение, где стоял человек в длинном белом облачении.

Кресс сжал кулаки. Рукоять меча согревала спину, руки так и тянулись к ней.

Человеческое религиозное торжество затянулось. Кейт произнесла короткую печальную речь, Бонсвик во время нее оглянулся на принца и надул в притворном сочувствии губы. Больше всего на свете Крессу хотелось перемахнуть через деревянные сиденья и вонзить в лорда клинок.

Лили и брат Грейсон тоже сказали свое слово. Собравшиеся пели песни, делились воспоминаниями о Тельме, которые согревали весь храм, за исключением скамьи во втором ряду.

Как только все закончилось, Кресс вскочил и направился к выходу, пытаясь обойти скамьи сбоку. Путь ему преградили людишки, и принц догадался, что полез без очереди. Те, кто был впереди, продвигались назад, так что Кресс встал в сторонке, пропуская толпу. Он устремил ледяной взгляд своих бирюзовых глаз на Бонсвика, который шел вплотную к Кейт Коул – удивительно, что она не чувствовала его дыхания.

Кресс дал пройти людишкам.

Дал пройти Кейт.

Сунув руку под свитер сзади и нащупав рукоять меча, Кресс присоединился к толпе, когда мимо шагал Бонсвик.

– Принц... – тихо сказал тот, дождавшись, пока Кресс подошел на расстояние слышимости. – Что хуже – когда тебя ненавидят или когда предают? – Подлая улыбка медленно расползлась по лицу лорда Востока. – Или и то и другое сразу?

Кресс ничего не ответил, и они вышли на улицу.

Глаза Бонсвика сверкнули – он протянул руку к замку на платье Кейт. Кресс спихнул лорда с лестницы храма, прежде чем Бонсвик успел до нее дотронуться, соскочил за ним сам и утащил его за угол здания. Бонсвик не сопротивлялся.

Выхватив меч, Кресс наставил клинок на грудь врага. Бонсвик взвыл от хохота. Острие нежно коснулось его одеяния напротив самого сердца.

– Уладим все прямо сейчас, – низким голосом проговорил Кресс. Стоило этим словам слететь с уст принца, как из-за деревьев, окружающих зданий и снежной тени появились нечеловеческие создания. Они уставились на Кресса серебристо-карими глазами, где таилась давняя ненависть и жажда крови.

Бонсвик тоже вытащил меч.

– Я добровольно предложил свои услуги Северу. Я здесь, чтобы убить тебя, принц Крессика. Ты в черном списке за предательство королевы.

Кресс понял, что лед в его жилах снова превратился в медленно текущий поток красной крови.

Левресс знала.

Он расправил плечи, упершись пятками в землю, и приготовился к бою.

– Тогда попробуй меня убить, – предложил Кресс лорду Востока.

Бонсвик склонил голову набок.

– Я убью не только тебя, принц. Я убью и твоих братьев, и того прихвостня, которого ты так любишь.

Кресс только крепче сжал рукоять меча, бросив взгляд на темных фейри во дворе храма, которые доставали оружие.

– Забавно. Я ведь думал, ты ненавидишь Мора за принадлежность к темным. Что очень странно, когда ты сам – Тень.

– Нет, олух. Я ненавижу твоего прихлебателя за то, что он предал своих. – Бонсвик скривился с отвращением. – Но выбить из него мольбу о пощаде – просто дополнительная награда. Настоящий приз – ты. Я приберегу тебя напоследок и доставлю на Север живым. Ты и не представляешь, какая ужасная смерть тебя там ждет.

Кресс кивнул.

– Наконец я понял, зачем вы сюда явились. – Он снова направил меч в сторону приближающихся темных. – Ну что, начнем?

– Осторожно, Крессика, – предупредил Бонсвик. – Они ненавидят тебя почти как я.

– Это взаимно, – заверил его принц.

Не успел он еще раз вдохнуть, как десяток Теней разом бросились на него. Шестерых Кресс остановил боевым мечом, удары троих отразил, превратив кожу в камень, но одному удалось зацепить его грудь клинком холодного железа, оставив кровавую полосу. Издав гортанный рык, Кресс нацелился на Бонсвика, но тот исчез, и меч Кресса рассек лишь воздух. Лорд Востока вновь появился в глубине двора.

Принц расшвырял его приспешников в стороны и направился к нему. Мимо просвистела стрела, ветер взметнул волосы Кресса, и он замер.

Бонсвик пригнулся, уклоняясь от стрелы и не давая ей оцарапать его щеку. Блестящие глаза лорда с прищуром воззрились на кого-то позади Кресса, и принц напрягся.

Он учуял во дворе запах Шейна.

– Прочь, – велел Кресс, и белокурый фейри с поднятым арбалетом возник с ним рядом.

– Ну уж нет, твое высочество, – отозвался Шейн.

– Это приказ.

Шейн криво усмехнулся.

– Так накажи меня. Прикончи. Делай что пожелаешь, Кресс. – Шейн опустил арбалет на землю и достал пару коротких мечей. – Но сначала дай-ка я немного повоюю.

Времени спорить не было, послышалось рычание: темные фейри бросились в атаку. Шейн отбросил первого, Кресс отразил удар второго; боль от раны, нанесенной холодным железом, все сильнее жгла тело. Кресс, сделавшись легким как перышко, взмыл в воздух и обрушился на Бонсвика.

Тот выхватил меч; Кресс, зависнув над ним, обратил мускулы в камень и упал.

Принц едва не раздавил лорда Востока. Тот крутанулся, уворачиваясь, но Кресс клинком зацепил его подбородок. Лорд отпрянул, кровь фейри брызнула на снег. Бонсвик с яростью обернулся.

– Сегодня ты умрешь, – пообещал ему Кресс.

Лорд коснулся раны на лице.

– Нет, принц. Сегодня умрет он... – И указал туда, где Тени пригвоздили Шейна к стене храма. Мечи у него вырвали. У его ног лежали шесть поверженных фейри, чья кровь покрывала двор.

– Стой! – крикнул Кресс темному, который уже прижал клинок к горлу Шейна. – Стой, Бонсвик! Я предлагаю сделку.

Темный нерешительно остановился, глядя на своего повелителя.

– За этого непослушного глупца? – хохотнул Бонсвик. – Я полагал, ты прибережешь это для человечки, которую ты сделал своей вечной половинкой. Ты всерьез считал, что я не учую привкус фейского приворота?

– Отдай им меня, Кресс. – Шейн плюнул кровью прямо в лицо темного фейри. – Нельзя заключать сделки с...

Шейна ударили, и он покатился по снегу.

Бонсвик решал, что делать дальше; время словно замерло. Кресс не отрывал взгляда от меча, нацеленного на Шейна, – убийца ожидал только команды своего повелителя.

Темный фейри наступил Шейну на голову, вдавливая щекой в снег. Шейн снизу послал Крессу взгляд, четко повторивший произнесенное им вслух: «Никогда не заключай сделок с фейри». Именно это Фессалия твердил Крессу с того дня, как принц вошел в Серебряный замок. Именно поэтому Кресс никогда не заключал сделок – кроме той, на которую пошел ради матери.

– Я пойду с вами, – сказал он лорду Востока. – Ты вернешь меня на Север, и я покорюсь гневу королевы. Я не стану убивать тебя и отправлюсь по доброй воле.

– Когда?

– В день человеческих празднований Йоля.

Бонсвик со скучающим видом выслушал его.

– Ты ведь знаешь, если я пожелаю, – могу убить тебя прямо сейчас, или завтра, или когда мне будет угодно, – добавил Кресс, вонзаясь ледяным взглядом в лорда Востока. – Но ты должен отпустить моих собратьев и людей.

– Людишки в сделку не входят, – заявил, приподняв бровь, Бонсвик. – И мне нужен Мор.

– Его ты не получишь.

Лорд Востока покосился на клинок, что грозил вот-вот пронзить хребет Шейна.

– Какая жалость, – сказал Бонсвик. – Я хотел его убить.

Кресс было вздохнул с облегчением, но тут его взгляд упал на дорогу за деревьями, где не подозревающие ничего люди рассаживались по своим колесным повозкам.

– Плевать на людишек, – решил Бонсвик. – Я согласен на сделку, оставлю в покое и этого обалдуя, и твоего клеща, и вашего третьего, вечно хмурого друга. Но утром Йоля ты будешь принадлежать мне.

Кресс застыл, словно камень, в ожидании, пока Тени отпустят Шейна. Двор храма заполнил шум человеческого города, вливаясь в уши Кресса, затопляя его разум.

Где-то по этим заснеженным дорогам пробиралась домой, в свое кафе, Кейт Коул. В груди Кресса что-то сжалось – на память ему пришло предупреждение Мора, от которого принц отмахнулся, хотя следовало сразу прислушаться. Оно должно было напомнить Крессу, что случится с Кейт Коул, если темные фейри учуют, кто она для него.

Кейт и не представляла, что ее ожидает.

В небе сверкали молнии, пробиваясь сквозь снегопад, – Крессу открылась картина самой необычной в человеческом царстве погоды. Он сорвал пальто при входе в библиотеку человеческих мудрецов; влажная пыль и тяжелый воздух поведали ему, что помещение начали отстраивать заново: люди намеревались вернуть запятнанную фейри комнату к обычному виду.

Шейн сразу направился к дальним стеллажам за «Сводом правил порабощения». Он вернулся, неся томик, а Мор подтащил для всех стол.

– Драниан недоволен, что его одного оставили приглядывать за нашими людьми, – сказал Шейн, открывая книгу и листая страницы. – Но на что еще способен этот брюзга? Только злиться.

– Наверное, не стоило бросать его одного. Драниан не справится со всей армией Тьмы, если те явятся за Кейт, – заметил Мор, доставая блокнот, который он стащил из шкафчика в кафе. – Он щелкнул человеческим пером и принялся записывать идеи – как выполнимые, так и совершенно абсурдные. Кресс склонился, чтобы прочесть записи. Шейн сдвинул книгу в центр стола и сел прямо, а Кресс принялся расхаживать по помещению.

Принц осторожно потрогал рану, оставленную холодным железом у него на боку. Кровь ничем не скрыть – она видна даже на темной одежде. Кейт так и вытаращила глаза, когда ее увидела.

Он соврал.

Соврал Кейт Коул.

Как и Шейн.

«На нас напали несколько темных фейри, мы отбились. Вот и все», – сказал Шейн, когда они вернулись в кафе и Кейт поинтересовалась что же произошло.

Кресс потер висок – там зарождалась головная боль, она пульсировала за глазами, будто стук боевого барабана. Лучше Кейт не знать, что она стала мишенью тьмы, что Кресс выменял свою смерть на жизнь братьев или что она связана с ним навеки. От лжи его язык все еще горел. Кресс знал, что проклятие фейри будет мучить его тем сильнее, чем дольше он будет скрывать правду.

Окаянная магия фейри.

– Зачем ты заключил такую сделку, глупец? – Мор бросил блокнот и уставился на Кресса. Наверняка ему не терпелось задать этот вопрос с той минуты, как они вышли из кафе.

– Я и так намеревался вернуться на Север, поэтому сделка не имеет значения, – сказал другу Кресс. Он принюхался, уловив странный аромат, который напомнил ему мыло для волос Кейт. Сморщив нос, Кресс повернулся к задним полкам. Скрипнули столы, зашелестели библиотечные бланки, когда энергия принца заскользила по полу в поисках истории прошлого. Он был уверен, что Кейт оставила здесь запах недавно, но ведь это невозможно...

– А теперь у тебя нет выбора! – ворвался в его мысли голос Мора, и ветер на полках утих.

Кресс повернулся к кудрявому ассасину с таким хмурым взглядом, какого еще не видел мир.

– Единственная разница в том, что армия Тьмы не будет охотиться за вами, – сказал он.

Шейн сложил руки на груди, от обычной его улыбки не осталось и следа.

– Разница не только в этом. Теперь ты знаешь, что, вернувшись, погибнешь от руки Левресс. Раньше это не было известно.

Кресс кивнул на «Свод правил порабощения».

– У нас всего четырнадцать дней, чтобы понять, как выжить всем нам, включая наших людей. Если нам не удастся обойти сделку, придется мне отправиться с Бонсвиком. А вы – останетесь здесь. Вот вам мой последний приказ как принца Севера.

Шейн зарычал и поднялся, опершись кулаками о стол.

– Мы вернемся с тобой и разделим твою участь...

– Тогда эта сделка заключена зря! Ты не покорился мне во дворе, Шейн, так покорись в последний раз!

Мор и Шейн выглядели одинаково – напряженные тела, насупленные брови, хмурый вид.

– Не обесценивайте мою смерть. Это оскорбительно, – пробормотал Кресс, следуя за запахом к стеллажу, с которого снял «Свод правил порабощения».

Ощупав край нужной полки, принц обнаружил, что там почти нет пыли. И понял, что тут действительно кто-то побывал.

Кресс растер пыль между пальцами и направился в другой конец библиотеки, где распознал иные ощущения: незримую бурлящую ярость и едва заметные следы древнего фейского зверя. Кресс уставился на панель в стене. Он уловил низкое животное рычание, просочившееся из прошлого, спрятанное в воспоминаниях, которые должны были принадлежать ему. Кресс надавил на панель, и та распахнулась словно дверь – за ней скрывалась темная винтовая лестница. Кресс догадался, что эта лестница приведет его к мрачным секретам королевы, спрятанным в мире людей, чтобы никакой фейри не мог, подобно ему, случайно на них наткнуться.

Он шагнул на ступеньку, и на ней вспыхнули крошечные огоньки.

– Осторожно, – произнес из-за его спины Мор. Его тень упала на площадку лестницы. – Возможно, тебе не захочется вспоминать произошедшее внизу, Кресс.

– Я хочу помнить, как убил драгоценного питомца Левресс. Хочу помнить ее боль и слезы, которые она пролила, когда я отомстил ей за то, что она предала меня и мою мать.

Мор не остановил его, и Кресс спустился по лестнице в холодную, слабо освещенную каморку, где на позолоченных полках лежали свитки и книги, а в горшках с древними символами фейри поблескивало золото. Кресс рассмеялся, представив, какие неприятности он теперь может устроить врагам.

– Может, нам просто откупиться от Бонсвика? – предложил он, учуяв позади себя запах Мора.

– Все это проклято. Вот почему сокровища заперты здесь. Совет властителей Севера не желает, чтобы они находились в Эвере, – объяснил Мор.

Кресс обвел помещение взглядом, подметив высохшие пятна крови и рассыпанное золото. Разорванные в клочья картины, расколотый пополам бочонок. Каменный пол покрывали осколки.

– Должно быть, тут была настоящая битва.

– Ты очень разозлился.

Кресс кивнул.

– Я и сейчас злюсь, Мор, – признался он. – Хочется закончить начатое и уничтожить ее.

Мор схватил Кресса за плечо. В серебристо-карих глазах ассасина плескалось раскаяние.

– Это уже не твоя задача, Кресс. Пусть следующие поколения бунтарей с ней разбираются.

– Предлагаешь позволить ей избежать наказания за все ужасы, что она творила? За ее ложь? За детей, что она вырвала из родного дома? За убийства невинных? Только подумай, что она сотворила со мной, Мор!

– Ты уже пытался ее уничтожить. И теперь из-за этого сгинешь. Потому что я отнял твои воспоминания до того, как ты набрался сил, – сказал Мор. У него на шее дернулся кадык.

Кресс опустил взгляд в пол. Спустя миг он отвернулся, вытащил свой меч и принялся изучать серебряные крылья – символ его верности королеве.

– Любой житель Северного края без колебаний прикончил бы меня, если бы ты не вмешался. Ты спас мне жизнь.

– Это ненадолго. – Голос у Мора был странный, и от него по коже Кресса пробежал холодок. – Осталось убедить Бонсвика отпустить тебя. Только он сможет солгать о тебе Совету властителей.

Такой голос Кресс слышал у собрата лишь несколько раз за все время их знакомства.

– Ему нужен я, верно? – спокойно спросил Мор.

Кресс покрутил в ладони рукоять меча и лишь потом ответил.

– Мор... – начал он, но осекся. Убрал клинок и повернулся к другу со словами: – Бонсвик никогда не получит тебя, покуда я жив. – Но в груди принца затрепетали лунные букашки: он увидел, что Мор исчез.

Глава 34

Кейт Коул и Одна из величайших загадок на свете: сосиски

Кресс ворвался в кафе, едва не сбив дверной колокольчик. Кейт выпустила из рук меловую доску, которую вешала на стену. Мелок покатился по полу, ударился о ботинок Кресса, а доска с грохотом стукнулась об пол.

– Где он? Он вернулся? – спросил Кресс с рычанием, которое напомнило Кейт разозлившегося щенка. Меловая доска была позабыта.

– Кто?

– Мор! – выкрикнул Кресс, и его голос эхом пронесся по кафе.

– Он еще не приходил. Я думала, он с тобой. – Кейт подняла мел, валявшийся у ног принца, и выпрямилась.

Рядом с ней материализовалось чье-то тело.

Ее схватили за горло, и дальше события разворачивались слишком быстро.

Кейт задохнулась – ее протащили назад через всю комнату и ударили о стену; картина, висевшая сверху, задребезжала. Над ней возвышался темноволосый фейри с блестящими серебристыми глазами. Бледные пальцы сжимали шею Кейт.

– Человечка, – негромко прошептал он, – он расплатится тобой.

– Бонсвик! – рявкнул Кресс, стоявший у двери.

Фейри исчез. И появился позади Кейт, все еще держа ее за горло и вынуждая Кресса не двигаться. Бок Кейт что-то кольнуло, она распахнула глаза и увидела клинок, приставленный к ее талии.

– Полагаю, нам стоит установить кое-какие правила касательно нашей сделки, – заявил темноволосый.

Взгляд бирюзовых глаз Кресса был прикован к телу Кейт – к месту, где клинок готов был пронзить ее насквозь.

– Я не посылал к тебе Мора, – поклялся Кресс. – Отпусти ее.

– И все же он пришел. – Фейри склонил голову, касаясь волос Кейт. – Ты в обмен на них, принц. Такова сделка. Но им запрещено нападать на меня, приближаться ко мне и даже заговаривать со мной. Или ты заплатишь ею.

Кресс тяжело сглотнул. Он сжал рукоять меча, но лезвие не показалось.

– Я согласен на твои условия. Просто отпусти ее.

– Что за сделка? – пересохшим горлом спросила Кейт.

Кресс впервые взглянул ей в лицо.

Фейри захихикал ей на ухо.

– Скоро ты останешься без своей половинки, человечка. Ну и помучаешься же ты, вы ведь теперь связаны, – сказал он, и Кресс побелел. – Он жесток и бессердечен, этот принц Севера, и всегда таким был. Но я не ожидал, что он обидит беззащитного человека. Обречет тебя на бесконечные страдания. Вероятно, это самый жестокий поступок за всю его растреклятую жизнь.

– Ничего подобного не случится. Для этого ее чувства недостаточно сильны. – В руке Кресса возник клинок. – Ты наверняка уловил это своим необыкновенным чутьем.

Краем глаза Кейт заметила, как из кухни кто-то вылетел.

– Нет, Драниан! – Кресс поднял руку, и фейри позади Кейт вздрогнул.

Она осмелилась посмотреть на Драниана. Тот прижимал серебряный клинок к шее темноволосого.

– Осторожнее, принц, – с дьявольской улыбкой сказал незнакомец. – Ты не в силах ее защитить, помнишь? И что же хуже? Смотреть, как твоя вечная половинка умирает, или самому отправиться на погибель? Или все вместе?

– Уходи, пока я не смыл нашу сделку твоей кровью, – проговорил Кресс, не то моля, не то угрожая.

Над ухом Кейт гулко хохотнули. Фейри отпустил ее, и внезапно тепло его тела исчезло.

Кресс подскочил к Кейт и приподнял ее подбородок. Покрутил голову, осмотрел шею – везде, где чужак ее касался.

– Смертельной отметки нет, – сообщил он вроде бы Драниану. – Она будет жить.

Драниан подошел к окну и посмотрел в оба конца улицы. Никто не объяснил Кейт ни произошедшее, ни почему это произошло.

– Кресс... – Кейт убрала со своего лица руку принца, – что за сделка?

Кресс избегал ее взгляда. Она ждала ответа, но он только и сказал:

– Людей это не касается.

Кейт отпрянула. Она уже хотела было объяснить ему, как он неправ – ведь ей только что тыкали ножом в бок, но тут посреди кафе материализовались, опрокинув стул, две фигуры. У Кейт заныл живот.

Вернулся темноволосый – и швырнул Мора к их ногам. Руки того были связаны, лицо все в синяках, а рот накрепко завязан тряпкой.

– Я уйду из этого мира невредимым вместе с тобой, – заявил темноволосый Крессу, – или они все умрут. Предупреждаю один раз.

Мор посмотрел на них опухшим глазом, и Кейт сдержала всхлип.

Чужак снова исчез.

Драниан сорвал со рта Мора тряпку, и тот выплюнул на пол металлический медальон. Он хрипло и натужно дышал, а Кресс пнул медальон подальше, будто кругляш был отравлен. Он покатился к стене, возле которой неподвижно застыла Кейт.

– Небесные боги! Что с тобой стряслось? – требовательно вопросил Драниан.

– Не спрашивай его. Ответить он не может, – сказал Кресс. Он уставился на друга с замешательством. В кафе раздавалось хриплое дыхание Мора.

Кейт осторожно подобрала медальон с пола. На лицевой стороне были выгравированы крылья – такие же, как на рукояти меча Кресса, а сзади была булавка, будто медальон следовало приколоть к пиджаку.

Драниан отправился на кухню, хлопнула дверь холодильника. Потом вернулся с пакетом льда и вручил его Крессу, а тот взял Мора за подбородок.

– Покажи, – велел Кресс.

Мор медленно высунул язык – весь в темных ожогах и волдырях. Кресс осторожно приложил к ним лед. Казалось, Мор изо всех сил сдерживается, но он не издал ни звука.

Шейн ворвался в кафе с арбалетом в руке. Бросил взгляд на Мора, зарычал и снова выскочил на улицу. Белокурые волосы исчезли за окном.

Кресс тихим голосом приказал:

– Останови его.

Драниан ушел.

На голове у Мора было воронье гнездо, глаза слезились, язык не шевелился, но фейри свирепо посмотрел на принца.

Тот одарил друга ответным свирепым взглядом.

– Если ты, глупец, еще раз попытаешься обменять меня на себя, я убью тебя собственными руками, – пообещал он, схватил Мора за руку и сунул ему лед.

Мор молча прижал пакет ко рту.

Кресс взял свой меч и встал. Даже не взглянув на Кейт, он прошагал мимо, к лестнице наверх, и скрылся на втором этаже.

Кейт опустила медальон в карман и пошла к раковине. Наполнила стакан водой и отнесла Мору. Тот смотрел в окно.

– Не знаю, что случилось, – сказала она и поджала губы в тонкую линию, глаза ее блестели, – но, пожалуйста, больше так не делай.

Мор взял воду. Осторожно поднес к пересохшим, потрескавшимся губам, отпил немного и поморщился, когда вода попала в рот.

Кейт посмотрела на лестницу, где исчез Кресс.

Сделка.

«Ты в обмен на них, принц. Такова сделка».

Кресс несколько дней был неприступен. Когда никто не видел, они с Мором обменивались взглядами. Мор по-прежнему молчал, но махал метлой слишком усердно и резко, отчего грязь разлеталась по стенам, а он не обращал на это внимания. Впервые самым довольным жизнью казался Драниан, что о чем-то да говорило.

Кейт не раз поздно вечером заставала фейри за столиком кафе, на котором они раскладывали записки и страницы, выдранные из книг. Спорили, злились, ломали стулья – потом чинили их за собой еще до наступления утра – и строили планы. Но какие – Кейт не говорили.

Стоило ей подойти ближе, они сразу замолкали, так что Кейт завела привычку сразу после закрытия уходить к себе и сидела наверху: Шейн строго велел ей жить только там.

Вскоре напряжение немного спало, Мор начал кратко отвечать на вопросы, и Шейн снова стал собой – посылал воздушные поцелуи покупательницам, рисовал забавные рисунки на меловой доске. Обычно это были кофе, печенье или торты, но иногда рисунки были совершенно непристойными, и по утрам, до прихода клиентов, Кейт приходилось стирать все с доски.

В воскресенье, после закрытия кафе, Кейт застала фейри у себя хихикающими над чем-то. Они смеялись впервые за долгое время. Пару минут она прислушивалась у двери, прежде чем войти.

С ними был Грейсон. Брат подтолкнул тарелку с сосисками к Крессу, Мору, Шейну и Драниану, которые сидели за кухонным островом на высоких стульях.

Кресс взял сосиску и принялся ею размахивать.

– А что именно в этой мясной палке? – спросил он с неповторимым выражением лица.

Грейсон хохотнул.

– Поверь, тебе не хочется знать. – Он сунул в рот половину хот-дога разом и спросил с набитым ртом: – Точно не хотите булочек?

Только у него сосиски были с булочками.

– Мы не едим эту отраву. – Кресс кивнул на открытый пакет с булочками для хот-догов, и Грейсон кивнул.

– А! Избегаете глютена. Круто.

Остальные фейри тоже взяли по голой сосиске и осторожно откусили. Шейн сначала обмакнул свою в кетчуп.

– М-м-м... – протянул он. – Вкусно. Обожаю человеческую еду.

Грейсон расхохотался, словно фейри пошутил. Брат Кейт сунул остаток хот-дога в рот и потянулся за следующим, а она подумала – что будет, если сказать ему, что Шейн говорил всерьез?

Кейт подошла к кухонному острову. Кресс впервые посмотрел на нее без той прохладцы, которая всю неделю заставляла Кейт нервничать.

Спустя миг принц вернулся к поеданию сосиски и потянулся за кетчупом. Налил лужицу себе на тарелку, опрокинул бутылку и выдавил немного на тарелку Драниана; капля соуса плюхнулась тому на ногу, и рыжий фейри нахмурился. Кресс улыбнулся, и ледяная корка в груди Кейт треснула.

Входная дверь распахнулась, ударившись о стену.

– Я раздобыла свитеры для вечеринки! – Лили втащила сумку из секонд-хенда в комнату. Принесла ее к кухонному уголку и водрузила на стол, опрокинув горчицу. Вынула первый свитер – цвета лесной зелени с изображением оленя с красной пуговицей вместо носа. Лили вручила его Грейсону – тот, засияв, приложил огромный свитер к плечам.

Лили бросила по свитеру каждому фейри, а последний отдала Кейт. Та погладила пряжу. Кейт пока не рассказывала подруге ни о чем произошедшем со времени похорон бабули Льюис. Слишком переживала, не представляя, как поступит Лили, узнав о темных фейри и о том, что они сделали с Мором. Пока Лили считала, будто он просто обжегся кофе.

– Мой вполне ничего, – сообщила Кейт, подняв повыше свой наряд.

– Тогда поменяйся со мной, человечка, – предложил Кресс. Он развернул безразмерный коричневый свитер с деревянными пуговицами и вышивкой на нагрудном кармане: «Помощник Санты». – Мой просто ужасен.

– Он и должен быть ужасным. Это же Вечеринка Уродских Свитеров, – заявила Лили.

Кресс с сомнением на нее уставился.

– А кто такой Санта? И почему я должен ему помогать?

– Я не ЭЛЬФ! – Покрасневший Драниан вскочил с места, держа в кулаке свитер, и сунул его обратно Лили.

– Да в чем дело? – Лили развернула вязаную штуковину, чтобы посмотреть, а Кресс, Шейн и Мор разразились хохотом. Шейн запрокинул голову и взревел.

– Это оскорбительно! – прорычал Драниан.

Лили скривилась.

– Тут просто написано «Рождественский эльф». Что в этом плохого?

– Я его не надену!

– Отлично, – подбоченилась Лили. – Тогда можешь пойти без всего.

– Осторожнее выражайся, – предупредил ее Кресс. – А то он так и сделает.

– А мой клевый, – заявил Грейсон, натягивая свитер поверх толстовки с капюшоном. – Завтра пойду в нем кататься на санках.

– На санках? Это еще что такое? – пробормотал Драниан в жалкой попытке сменить тему.

– Это человеческая забава, где всякие чокнутые запрыгивают на скоростные доски и катятся на них с горки, – объяснила Кейт. – Вообще-то это весело. – Она не стала добавлять, что катания великолепно отвлекли бы всех от случившегося.

– И вы, ребята, приходите. Я пойду утром с Линкольном и Теганом, – сказал Грейсон откусив еще хот-дога.

– Мы стараемся никуда не ходить без надобности, – ответил Шейн, сложив руки на груди и бросив странный взгляд на Кресса. Но затем с усмешкой добавил: – Наше начальство – злые людишки.

Лили закатила глаза.

– Я заберу твой свитер, – почти улыбаясь, пригрозила она.

– Я пойду с тобой, – сказала Грейсону Кейт.

Кресс посмотрел на нее тяжелым и теплым взглядом. Похоже, он хотел возразить, но все-таки сказал:

– Я тоже.

– Круто! – Грейсон пустился в повествование о том, как они с Линкольном построили во Флориде самый большой в мире замок из песка и что теперь они собираются построить еще больший замок из снега. Но голоса, казалось, с каждой секундой становились тише, а Кресс не отводил от Кейт взгляда.

Та тоже смотрела прямо на него.

Узнав о сделке, Кейт старательно убеждала себя, что у нее все будет отлично после ухода Кресса. Но в глубине души она понимала, что никогда не смирится с тем, что отпустила Кресса туда, где его ждет ужасная участь.

Она первой отвела взгляд и принялась рассматривать свои носки, когда ее вдруг озарило.

А что, если ее фальшивый парень не такой уж фальшивый?

Над входом в «Нитки и пряжу» красовались серебряные колокольчики, на подоконниках намело снега. Из кафе чуть дальше по улице струилась тихая мелодия рождественского гимна; мимо проносились машины, водители которых не имели ни малейшего представления о волшебных созданиях, что собирались за вязаньем за дверью магазинчика.

Кейт поправила розовый свитер под пальто и вошла. На столике перед диванами громоздились чайные чашки и пироги, от чайника волнами поднимался пар. Кейт отряхнула сапоги от снега, все вязальщицы оторвались от своих трудов и посмотрели на вошедшую.

– Ага... – Фрида опустила фарфоровую чашку на колени. Она снова была при серьгах и макияже. – Моя крестница. Давно ты к нам не заглядывала, Кейт Коул.

– Я не нарочно вас избегала, – ответила Кейт, сбрасывая пальто и пристраивая его на крючок вешалки. Она уселась рядом с Хейзел и уже хотела было все объяснить, как та в ужасе от нее отпрянула.

– Смердит ассасинами-фейри!

Некоторые вязальщицы ахнули, кое-кто тоже отодвинулся.

– Ну... да, поэтому я до сих пор и не приходила, – призналась Кейт.

– Фу! – зажала нос Хейзел и гнусаво добавила: – А ее голос выдает... сердечную боль. У нее сильные чувства! – Хейзел посмотрела на Фриду, которая ей внимала.

Гретхен воткнула спицы в клубок.

– Ты забыла, что принц напал на нас, человечка? Что он убил бы нас, если б мог? А ты водишь дружбу с этим безжалостным кровопроливцем!

– Забыла, что это ты его сюда привела? – поддержала Хейзел, и Фрида примирительно подняла руку. – Человечка не приводила его сюда. Он пришел благодаря нашей собственной пряже. Не будем винить Кейт Коул за то, чего она не делала, – добавила пожилая дама.

Кейт кашлянула и отодвинулась к спинке дивана.

– Но больше он на вас не нападал. И тому есть причина.

– Мы уже знаем, – сказала Фрида. Она снова взялась за вязанье. – Помнишь, я еще несколько недель назад ощутила на тебе фейский приворот? И теперь я слышу отзвуки чар в твоем голосе. Это опасные игры, Кейт Коул. Нельзя влюбляться в фейри. И ни за что нельзя позволять фейри влюбляться в тебя.

Кейт сложила руки на груди.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала она.

– Да уж, это ясно, – отозвалась Фрида. Она вытащила спицы из вязанья, затянула узелки и подняла готовый шедевр: длинный красный шарф. – Но нас о помощи не проси, крестница. Ты ее не получишь. Для них – никогда.

– Почему? – Кейт обняла себя руками. – Почему вы настроены против них?

– Почему мы настроены против них? – Фрида почти улыбнулась, а Гретхен крякнула. – Мы – в черном списке. Когда-то мы были такими же, как Братство, нас посылали в любой уголок Эвера, чтобы выслеживать вместе с ними врагов Северного края. Но мы ушли от королевы и покинули Север. Братство в тот день многих из нас убило. А после они охотились за нами везде, где только могли, пока мы не улизнули через Врата. С тех пор мы прячемся здесь, живя в блаженном покое. – Фрида кивнула на дам, сгрудившихся на диванчиках. – Те ассасины, чей запах ты на себе носишь, получили приказ избавиться от нас, как только увидят. Они все еще верны безжалостной твари, которую называют своей королевой.

– Уже нет! – покачала головой Кейт. – Мор, Шейн и Драниан останутся здесь, как вы. Только Кресс вернется туда, откуда пришел, и именно поэтому я прошу вас о помощи.

Гретхен переломила спицы пополам. Сжала обломки в кулаке, слегка трясясь. Хейзел положила руку ей на колено, чтобы успокоить. Даже Фрида смотрела на Кейт мрачным взглядом.

– Они пролили кровь моих сестер, и я ни за что в жизни им не доверюсь. Мы не будем делить с ними человеческое царство, Кейт Коул. Если они останутся, мы их уничтожим, – пообещала она.

Кейт приоткрыла рот.

– Но они больше не охотятся за вами! Можно хоть раз им помочь? Кресса убьют, если он вернется!

Фрида поднялась и обошла стол. Она присела перед Кейт, размотала красный шарф и свободно обернула его вокруг ее шеи, красиво подоткнув по краям.

– Я буду защищать тебя, если смогу, крестница. Но к ним я не проявлю подобной щедрости. Мы надеемся, ты снова придешь в наш клуб, если, конечно, переживешь беды, поджидающие этих фейских олухов, с которыми ты связалась.

С этими словами она опять уселась на место и принялась распутывать новый клубок пряжи. Казалось, разговор окончен.

– Но что тогда делать с темными фейри, которые за нами следят? – спросила Кейт. Никто из вязальщиц не отреагировал. Она поднялась. – Отлично. Тогда я возьму их в рабство, как и остальных. Возражения будут? – Никто ничего не сказал, и Кейт добавила: – Кого-нибудь вообще заботит, что я могу и погибнуть?

Фрида вздохнула, но ничего не ответила. Кейт смотрела на дам, переводя взгляд с одной на другую. Покачала головой и, не произнеся ни слова, пошла за пальто. Вязальщицы, щелкая спицами, безмолвствовали, пока она одевалась и открывала дверь магазинчика.

Наконец слабый голос Фриды нарушил тишину:

– Имена, которыми ты, Кейт Коул, собираешься воспользоваться, на них не подействуют. Да и глупо пытаться выяснить их подлинные имена. В тот миг, когда ты попробуешь подчинить кого-то из Теней, он окажется позади тебя и пронзит мечом, не успеешь ты и глазом моргнуть.

Кейт стояла на пороге, дожидаясь, пока Фрида договорит. А потом, так ничего ей не ответив, Кейт толкнула дверь и вышла на улицу.

Глава 35

Принц Крессика и Величайшая битва снежками в истории

Принц, скрестив руки на груди, стоял на вершине холма и смотрел, как Шейн и Драниан несутся с горки на человеческих санках, а помпоны на их головных уборах подпрыгивают в такт. Раздался хриплый смех Кейт – она после мучительно медленного подъема наконец взобралась на вершину. Щеки у Кейт раскраснелись, она пыталась отдышаться и улыбалась так широко, что прямо здесь, посреди снегов царства людей, от ее улыбки могли бы распуститься цветы.

Лишь небесные боги ведали, как хороша она была в своей мерзопакостной шапке.

Кашлянув, Кресс посмотрел на Шейна у подножия холма: друг запустил шар из снега прямо в лицо Драниану.

– Не хочешь попробовать, Кресс? – еле дыша, спросила Кейт. Покачиваясь на неровном снегу, она пыталась до него дотянуться. Кресс едва сдерживался: ему хотелось схватить ее и носить на руках до вечера, пока она не грохнулась и не переломала себе все хрупкие человеческие косточки.

– Ни за что. Это забава для малолетних детей, – провозгласил он.

Кейт слизала снег с губ и улыбнулась.

О небесные боги, смилуйтесь! Кресс не в силах был отвести взгляд.

Она потянула его к санкам.

– Разок попробуй, – попросила Кейт. – Ну пожалуйста... Ты не пожалеешь!

Кресс выдернул у нее руку.

– Ни за что.

– Кресс...

К чему так произносить его имя?

Пониже спины принцу уперлась нога и подтолкнула вперед. Кресс резко обернулся и смерил Мора злобным взглядом. Кудрявый фейри ему подмигнул.

– Невыносимо, – пробормотал Кресс, но все-таки направился к санкам. – Только один раз!

Он уселся на деревянную доску и хотел уже оттолкнуться, но тут Кейт забралась перед ним, растолкав его ноги. Сердце Кресса колотилось ей в спину, хотя вряд ли Кейт это замечала.

Рядом, словно гадкий ночной кошмар, не дающий покоя, возник Мор. Он пихнул Кресса, и санки рванулись вперед. Деревянная доска мигом набрала скорость, и его высочество выпучил глаза.

Он даже немного вскрикнул.

Они врезались в снег внизу и слетели с саней, и те, кружась, унеслись прочь. Кресс упал на Кейт и приподнялся на локтях, чтобы ее не раздавить. Кейт оглушительно хохотала и вряд ли понимала, что происходит. Он, моргнув, уставился на ее смеющиеся губы. Когда она так смеялась, Крессу хотелось ее целовать. Он так сильно этого жаждал, что почти решился.

Он выдохнул, осознав, что задержал дыхание, и уже собрался было отодвинуться.

Катание на санях оказалось плохой идеей. Торчать рядом с ней всю следующую неделю до человеческого Йоля было ужасной, кошмарной идеей.

Но тут Кейт обхватила его лицо ладонями и легко прижалась губами к губам Кресса; он замер. Это длилось всего один ужасающе короткий миг. Но от него закружился весь человеческий мир.

– Перестань, – прошептал Кресс, глядя на нее ледяным взглядом, чтобы Кейт поняла, как серьезно он настроен.

Она улыбнулась шире.

– Не хочу.

– Ты все усложняешь для нас обоих, человечка.

– В этом-то и дело.

Ее голос был решителен.

– Жесть! – крикнул братец Кейт, стоявший немного поодаль. – Занимайтесь этим, когда меня поблизости не будет.

В спину Кресса угодил снежок, и принц обернулся: братец Грейсон и два человека рядом с ним фыркали от смеха.

Кейт набрала снега в горсть и скатала шар.

– Ты – мой парень, зовись ты так официально или нет. Но я буду усложнять тебе все до последнего, – пообещала она.

– Зачем? – спросил он.

– Это единственный шанс заставить тебя передумать и не сдаваться тому темноволосому гаду. А теперь отодвинься, мне нужно забросать брата снежками.

Кресс откатился в сторону, а Кейт швырнула в людей снежным комом. Принц смотрел, почти не слыша, как те что-то вопят ей в ответ. Кейт подскочила к нему и спряталась за его спину, а три снежка разом угодили Крессу в грудь.

Кейт выглянула из-за его плеча.

– Ты чего застыл? – крикнула она ему. – Сражайся!

Кресс устремил взгляд своих бирюзовых глаз на людей. Подобрал пригоршню снега и крепко сжал его в кулаке – снег стал твердым, будто камень.

Битва продолжалась больше часа. Искупавшись в снегу и забросав врагов градом ледяных шариков, Кресс отправился на холм, позволив Кейт скатиться вместе с Лили. Шейн и Драниан – они спрятались за сугробом, когда начался бой, – вдвоем сражались за фейри.

Кресс поднялся на вершину и остановился передохнуть. Минуту спустя он подошел к Мору сзади, уперся ногой другу в спину и толкнул вперед. Мор кубарем скатился к подножию холма и с рычанием поднял залепленное снегом лицо к Крессу, а тот ослепительно улыбнулся.

По вечерам потрескивание дров в камине напоминало Крессу о Серебряном замке. Сидя в плюшевом кресле, он смотрел, как тусклое пламя лижет поленья. Просто пламя. Просто огонь. В нем ничего не скрывалось, ни приманок, ни чар, оставленных фейской знатью, игравшей в свои безумные игры.

Крессу было всего десять лет, когда он впервые услышал зов огня. С чисто детским любопытством подошел к нему и сунул ладонь в пламя. Тут же понял, что произошло, и быстро вытащил руку. Придворные разразились хохотом. Это был последний праздник, куда Кресс пошел по собственной воле. С тех пор вечера он посещал только по приказу королевы Левресс.

Кресс гадал, какую жестокую смерть готовит ему королева после его возвращения на Север. Она творила жуткие вещи с предавшими ее фейри, а на тех было куда меньше вины.

– Мор, – позвал Кресс, и тот поднял взгляд от книги рецептов, которую читал, устроившись в кресле напротив. – Мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое-что важное.

Мор загнул уголок страницы и закрыл книгу.

– Что ты задумал?

– В канун человеческого Рождества укради мои воспоминания об этом месте. И доставь меня Бонсвику, – попросил Кресс. – До этого я напишу себе письмо и поставлю подпись собственной фейской кровью. Отдай мне письмо, как только сотрешь мою память, и не вздумай проходить со мной через врата.

Мор задумался.

– Нет, – сказал он.

– Я прошу тебя как твой принц. И как твой друг.

Кудрявый сложил руки на груди.

– Я доверяю тебе больше всех, – продолжил Кресс. – И знаю, что поступлю, как ты скажешь, даже если не вспомню почему.

Серебристо-карие глаза Мора сверкнули.

– Ты полагаешь, что я позволю тебе вернуться к Совету властителей Севера?

– Да. – Кресс посмотрел на беспокойное пламя.

Под скулами Мора заходили желваки.

– Ну ты и глупец, – прошептал он. – Я не стану соблюдать эту дурацкую, заключенную тобой сделку.

– Осторожнее, – предупредил Кресс. – Я все еще принц, пусть даже скоро умру, так что не стоит меня обзывать. И обещай, что сделаешь все, как я прошу.

Мор ничего не ответил, и тогда Кресс добавил:

– Я выступил против королевы один, поэтому и наказание понесу один. Обещай, Мор.

Тот поерзал в кресле. И вскоре сгорбил широкие плечи, принявшись вертеть туда-сюда книгу рецептов, так что у нее треснул корешок.

– Если я вернусь, помня все, Левресс залезет мне в голову с помощью темных фейри и выяснит, что я солгал о вашей смерти. Обещай – и отдашь должок за украденные прежде воспоминания. Только так ты можешь все уладить.

В кафе стало так тихо, что, казалось, поленья в очаге затрещали еще громче. Но наконец Мор устремил взгляд, подернутый серебром, в пол и ответил чуть слышно:

– Обещаю, ваше высочество.

Больше не произнеся ни слова, он поднялся и направился к лестнице.

Прошла пара минут, и Кресс заговорил снова.

– Я знаю, что ты подслушивал, – сообщил он темному уголку в кафе.

Из коридора неторопливой походкой вышел Шейн и устроился в кресле, где сидел Мор.

– Что ж, сцена была напряженной, – заметил он. – Я-то ждал, что он хотя бы тебе вмажет.

– Мор просто принял мою судьбу как данность. Спокойствие – это его выбор. – Кресс откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

– Я тут подумал, – начал Шейн.

– Ужас какой.

– Мы несколько дней тщетно ломали головы, как отменить эту сделку. Смириться, что мы не смогли спасти тебя, – это одно, Кресс, но, как только ты уйдешь, Тени вернутся за Кейт. Я изо всех сил буду ее защищать, но ты же видел, как быстро все закрутилось во дворе храма.

Кресс вздохнул.

– Для нее у меня есть один вариант на крайний случай. Я отправлю ее так далеко отсюда, что фейри не сумеют найти. Все вы должны уйти с ней. Откройте таверну вроде этой, – он крутанул пальцем в воздухе, – в другом месте.

– И как ты собираешься провернуть это, Кресс? Хочешь произнести ее подлинное имя? – догадался Шейн. – Очень жестоко по отношению к ней сейчас, но, возможно, так будет лучше.

– Я обещал, что не стану ее себе подчинять. Поэтому попробую еще раз зачаровать ее поцелуем до наступления Йоля. А потом по-хорошему попрошу уехать из этого человеческого города.

Кресс открыл глаза, Шейн облокотился о колени и подался вперед. Он запустил руку в белокурые пряди.

– Зачем привораживать ее вместо того, чтобы просто поработить? Только это гарантирует полное подчинение.

– Если я ее приворожу, она меня простит. А в обратном случае – нет, – объяснил Кресс. – К тому времени, как чары спадут, она уже будет далеко и заживет своей счастливой жизнью в другом месте.

Шейн побарабанил пальцами по колену, размышляя о сказанном.

– Ты уж постарайся, Кресс, чтобы на этот раз поцелуй подействовал правильно. Удостоверься, что она не отпрянет, когда чары слетят с твоих губ. Теперь ты ей нравишься, так что все может получиться.

Кресс тяжело сглотнул и в последний раз посмотрел на огонь.

– Да. Полагаю, все получится, – сказал он.

Глава 36

Кейт Коул и Еще один зачарованный поцелуй

Кейт вошла в кафе, залитое золотистым утренним светом; все блестело от свежего пушистого снега, налипшего на узкие козырьки окон. Она бросила взгляд на Фридин красный шарф, что висел на вешалке невостребованным с того дня, как Кейт навестила вязальный клуб. Она прикрыла шарф своим пальто, а потом направилась к стойке.

Кресс шагнул ей наперерез. В руках у него были две полные до краев кружки кофе. Он протянул их ей.

– Подержишь, человечка? – со странной улыбкой попросил принц.

Кейт осторожно взяла кружки и уставилась на них, стараясь не пролить.

– Зачем ты налил столько кофе?

Кресс отпустил кружки и дотронулся до ее запястий. Глаза Кейт вспыхнули. Легко касаясь ее рук, пальцы Кресса поднялись выше до плеч, затем к шее и наконец нежно проникли ей в волосы. Кофе выплеснулся через край – Кейт чуть отступила; она тут же застыла, чтобы напиток не пролился снова.

Кейт широко распахнула глаза: Кресс склонился к ней и нежно поцеловал. Поцелуй был сладким, осторожным и глубоким, но уж совсем не случайным. Кресс придерживал ее голову, не отрываясь от губ Кейт, секунды пролетали незаметно. Он отстранился, но Кейт так и стояла, приоткрыв рот. Она была уверена, что даже не моргнула с того момента, как принц вручил ей кофе.

Кресс внимательно смотрел на нее. Будто ждал, пока она что-то скажет. Но Кейт не имела понятия, о чем теперь говорить.

– Что это ты делаешь? – требовательно спросила она. Кофе выплескивался из кружек на пол – Кейт была не в силах держать их неподвижно. – И не вздумай нести чушь, будто считаешь меня красивой, или еще какую-то глупость сморозить.

Кресс склонил голову набок: похоже, от досады.

– Не такая уж ты красивая. Просто недурна, – сказал он. У Кейт так и упала челюсть, а Кресс примирительно поднял руки. – То есть, конечно, весьма симпатична – для человека. Но с женщинами-фейри тебе не сравниться. Моя суженая, к примеру, куда красивее, – заявил он и добавил: – Хоть душа у нее уродлива, как у голодного дикохряка.

Кейт моргнула.

И окатила Кресса кофе из двух полных кружек. Тот скривился, когда напиток полился по шее и промочил ему рубашку.

Кейт поставила кружки на стойку, а потом умчалась по лестнице наверх. Пару раз ударила кулаком в грудь в области сердца, чтобы убедиться – оно еще стучит. Кейт обдало жаром.

В спальне перед зеркалом во весь рост стоял Мор – он завязывал фартук.

– Кресс помолвлен? – закричала на него Кейт, ворвавшись в комнату.

Мор приподнял бровь.

– Да. С принцессой Севера, – ответил он и, не отрывая взгляда от зеркала, принялся разглаживать фартук.

Ахнув, Кейт попыталась шлепнуть его по руке.

Мор согнулся и прикрылся от нее руками, тогда Кейт схватила книгу с полки и попыталась отлупить ею фейри, но тот слишком быстро отпрыгнул в сторону.

– Ничего, что вы это от меня скрывали? – рявкнула она.

– Царицына погибель, да что с тобой не так, бешеная человечка? – закричал Мор в ответ и, пользуясь преимуществом своего роста, вырвал у нее книгу.

Кейт выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь. Топая, спустилась по лестнице: Кресс стоял, опираясь ладонями о прилавок, – вернее, сжимал его край пальцами так, что костяшки побелели.

Шейн катался от смеха по полу рядом.

– Как? – провыл он. – Как ты позволил этому случиться опять? Как... – Слезы текли у него из глаз, и он закрыл их ладонью. – Как тебе удалось дважды поддаться чарам?

– Хватит. Ржать. Иначе я. Отрежу. Тебе. Язык.

Кейт не стала дожидаться продолжения. Она направилась к вешалке, взяла пальто, красный шарф и распахнула дверь. Но уйти не успела – у выхода возник Кресс и захлопнул дверь, встав прочным фейским барьером на пути Кейт к бегству.

– Позволь объяснить, – сказал принц, но Кейт его оттолкнула. – Кэтрин! – воззвал он. – Человечка, я не хотел... То есть я... – Он шлепнул себя ладонью по лбу, словно у него болела голова, и, пока глаза принца были прикрыты, Кейт проскользнула у него под рукой. – Нельзя выходить в одиночку! – прорычал он ей вслед.

Кейт выскочила на холод, на ходу застегивая пальто. Она шла, огибая других пешеходов, избегала взглядов дружелюбных соседей, чтобы не пришлось здороваться. Позади послышался звон колокольчика кафе; Кейт знала, что Кресс отправился следом. Она зашагала к набережной, а потом обошла улицы холодного города в самой долгой прогулке в своей жизни.

Кресс не пытался ее остановить или окликнуть. Даже не показался.

Но она чувствовала тепло его взгляда у себя на спине.

Только спустя три дня они увиделись снова. Вернувшись в кафе на следующее утро, она выяснила, что Шейн запер Кресса в чулане наверху.

«Это для его же блага. Иначе потом он убьет меня за то, что я позволил ему унижаться, часами рыская по городу в поисках тебя. Это и для твоего блага», – только и сказал Шейн.

Кейт считала проходящие дни и часы. Она смотрела на настенный календарь, страшась наступления Рождества.

На третий день Кейт принялась с усердием мыть посуду, но плюхнула кружку в мыльную воду, заметив спускающегося по лестнице Кресса. Он казался злым и измученным. Симпатичное лицо Шейна украшал налившийся черный фингал.

Завидев Кейт, Кресс остановился.

Вытирая руки полотенцем, она пошла ему навстречу, но принц схватил ее обернутые материей ладони.

– Я хочу рассмешить тебя, человечка. Слышать твой смех – наивысшее удовольствие. И видеть твою улыбку. И по каким-то растреклятым причинам меня восхищает отсутствие в тебе всякой злобы...

– И-и-и мы опять возвращаемся в чулан, – заявил Шейн, таща Кресса за плечо. – Похоже, чары еще не развеялись.

Кресс зарычал, но не возразил.

– Я думал, смогу с ней встретиться, но я не готов, – пробормотал он Шейну, а потом, указав на свою голову, посмотрел на Кейт: – Это все ты виновата.

– Нет – ты, – возразила она, отказываясь на сей раз брать вину на себя.

Кресс зарычал и в сопровождении Шейна снова отправился наверх, а Кейт, качая головой, опять занялась мытьем кружек.

На улице разыгралась метель. В кафе ввалилось несколько подростков, отряхивая снежинки с шапок и рукавиц.

– Еще три дня, – прошептала Кейт под завывание бьющегося в окна ветра. Она еще раз покосилась на календарь, где дата Рождества была выделена красным цветом с маленьким изображением ягод остролиста.

– Еще три дня, и я потеряю тебя, Кресс, – вслух произнесла она, но ее никто не услышал.

– У меня вопрос. – Лили у окна распутывала рождественские гирлянды. В углу стояла елка, увитая мишурой, сверкающей в лучах раннего утреннего солнца. Кафе наполнял свежий аромат хвои.

Сидя у камина, Кейт просматривала социальную страничку «КоФейни» на своем телефоне. Вдруг на экране появилось другое фото – список непонятных фейских имен. Она быстро смахнула его и убрала мобильник в карман.

– Какой вопрос? – спросила Кейт подругу.

Лили, сидевшая на корточках, опустила локоть на колено.

– Что случилось с настоящим офицером Райли?

Кейт принялась строить догадки, и странные, ужасные мысли пришли ей на ум. Она так и не набралась смелости прямо спросить фейри.

– Бродит где-то по человеческому миру с карманами, набитыми фейским золотом, – объяснил Кресс, важно проходя мимо. Он остановился у кресла Кейт. Казалось, он больше не сердился, но почему-то все еще хмурил лоб. Принц протянул руку Кейт, будто хотел помочь ей подняться.

– Тебе полегчало? – осторожно спросила она. Подала ему руку, и он поднял ее на ноги.

– Да, – пробормотал Кресс. – Но я проклинаю день, когда повстречал тебя, Кейт Коул.

Она улыбнулась.

– Как мило.

Он что-то буркнул и потянул ее к вешалке.

– Человечка...

Кейт не дала ему договорить:

– Похоже, твоя невеста бесценна, пусть и с характером голодного дикохряка. Не представляю, как ты мог покинуть ее хоть на минуту, чтобы заявиться сюда.

Бирюзовые глаза Кресса немного помрачнели.

– Она, должно быть, рада твоему возвращению. Если, конечно, ты по-прежнему намерен вернуться, – продолжила Кейт, обхватив себя руками. Кресс не возразил, и она разочарованно выдохнула. – Я-то надеялась, что поцелуи заставят тебя передумать. Но похоже, мы пришли туда, откуда начали. Повезло ей.

У Кресса под скулами выступили желваки.

– Я не в силах выразить словами всю ту радость, что мне приносит твоя ревность, – сказал он. И вот – мелькнул первый намек на улыбку. Но принц стер ее с лица и снова принял серьезный вид.

– Не льсти себе, – сказала Кейт.

– Мне нет в этом надобности, человечка. Ты делаешь это за меня.

Кейт недоверчиво покачала головой.

– Ну ты и гад.

– А ты досадно невосприимчива к чарам.

– Ты поразительно самовлюблен, – заявила она.

– Да, я же принц. Это естественно. А теперь – на два следующих дня до человеческого Рождества ты моя, Кейт Коул. – Кресс снял с крючка ее пальто и вручил его Кейт.

Недоуменно посмотрев на него, Кейт неохотно взяла пальто и надела.

– Куда мы идем?

– На человеческое свидание. Я собираюсь купить тебе то, что еще долго будет напоминать обо мне после моего ухода.

Кейт скривилась.

– Ты имеешь в виду, это я собираюсь купить то...

– Называй как хочешь. Пошли...

На улице было холодно, и все же до метро они добрались слишком быстро. Как потом и до торгового центра.

Войдя, Кейт с Крессом услышали рождественские гимны, звучавшие в проходах, их окутал запах булочек с корицей, что доносился из киосков с выпечкой. В магазинах повсюду висели объявления о распродажах, кишели спешившие куда-то покупатели и суетливые продавцы.

Кресс же никуда не спешил. Он переплел пальцы Кейт со своими, и они пошли рука об руку, как на прошлом свидании.

Кейт вспомнила о календаре в кафе, который не давал ей покоя ни днем, ни ночью. Она крепче сжала его ладонь.

– Что ты хотел купить?

– То, что будет отвлекать твое внимание, когда ты встретишь в своей счастливой жизни мужчину. То, что будет притягивать твой взгляд каждый раз, когда ты проходишь мимо, и напоминать: я тебе нравился гораздо больше. Что-то значительное.

– С чего ты взял, что ты мне нравишься? – хохотнула она.

– Ой, да брось. – Широкая ухмылка Кресса говорила сама за себя. – Я красив и могущественен, а ты – лишь слабая человечка, которая не может мне противостоять.

– Вспомним два последних зачарованных поцелуя, которыми ты пытался меня наградить...

– Не хочу говорить об этом. – Его улыбка увяла. – Фейский приворот мне не дается, потому что в детстве я избегал занятий чародейством. И только поэтому, – заверил он, заводя Кейт в магазин, где продавались картины и гравюры в рамках.

На стенах, словно в мини-музее, висели произведения искусства. Кресс рассматривал картины одну за другой.

– Человеческое искусство просто ужасно, – заметил он, ткнув в одну из картин пальцем. – Только взгляни.

Кейт, покраснев, стукнула его по руке: мимо как раз проходил продавец и все слышал.

– Необязательно покупать мне картину. Почему бы просто не взять что-нибудь небольшое? Да хоть пару сережек?

Кресс сморщил нос.

– Нет. Это будет что-то значительное. То, что ты водрузишь прямо посреди своего нового дома.

– Моего нового дома? – подняла бровь Кейт.

– Того, куда ты переедешь, покинув этот город.

Кейт со вздохом выдернула у него свою руку. Сняла шапку и запустила пальцы в волосы.

– Так вот в чем дело? Снова хочешь убедить меня переехать из Торонто?

Кресс с серьезным видом повернулся к ней.

– Другого выхода нет, Кэтрин.

– Я обвела вокруг пальца твоих ассасинов. Уверена, обхитрю и других фейри, которые явятся после твоего ухода. – Она подумала о телефоне у себя в кармане. – Это просто нелепо.

Кресс таращился на нее, пока она снова не надела шапку. Но тут он перевел взгляд на что-то позади Кейт, и лицо его просветлело.

– Вот эту! – воскликнул он, указывая на картину у входа. – Дай кошелек, человечка. Я ее тебе куплю.

Повернувшись, Кейт увидела акварель с изображением залитого солнцем стола. На нем стояла во всех подробностях выписанная корзинка, полная печенья с шоколадной крошкой.

Глава 37

Кейт Коул и Все, что она не могла сказать

Кейт и не ожидала, что картина так хорошо впишется в атмосферу кафе. Она даже привнесла туда новое тепло и словно оживляла ароматы свежей выпечки, когда на кухне готовили пироги или тарты.

Кресс взял на себя роль Санта-Клауса. Каждый час он приходил в кафе с новыми подарками, а у Кейт из кошелька продолжали пропадать деньги. Он оставил след повсюду: под елкой – маленькие подарки; в телефоне у Кейт – селфи принца: он заставил Шейна поставить это фото на заставку экрана; Кресс неудачно поэкспериментировал с приготовлением торта – но превратил его в трайфл, бисквит с кремом, и сунул в морозилку «на потом, когда они все по нему заскучают». Кейт не стала говорить Крессу, что трайфл со взбитыми сливками плохо замораживается и, скорее всего, в итоге окажется в мусорке.

Когда Бонсвик посвятил ее в заключенную с принцем сделку, Кейт подумала, что Кресс попытается найти выход. Но теперь она смотрела, как он наверстывает время, которое провел взаперти в ожидании, пока чары ослабнут, и понимала: что-то изменилось. Похоже, Кресс смирился с тем, что ему нужно покинуть город.

Мор вздрагивал каждый раз, когда Кресс упоминал о своем уходе. Драниан бормотал себе под нос что-то вроде «глупый принц», «...идешь на смерть» и «кто-то должен купить тебе свитер подобающего для фейри размера».

Накануне Рождества выпал снег. Все пошли спать пораньше, чтобы отдохнуть перед вечеринкой уродских свитеров, которую Лили назначила на следующий день, но Кейт осталась за столиком кафе поработать над своим романом. Кресс принес две чашки чая и пододвинул одну ей – воздух согрелся от пара и пряного аромата специй.

– Похоже, эта история тебя увлекла, – заметил он. – Но ты же знаешь – счастливого конца не будет.

Кейт перестала печатать.

– Я хочу заполнить ту книжную полку, – она кивнула на полку за прилавком, – экземплярами этой книги. Будем продавать ее здесь как комбо «Пей и читай» – клиент покупает книгу, получает кофе бесплатно и может читать ее у нашего камина сколько угодно. И каждый узнает, кто такие на самом деле фейри.

– А ты не боишься, что людишки заподозрят, что история настоящая? – Кресс пригубил чаю.

Кейт засмеялась.

– Никто о таком даже и не подумает. Люди не верят в фейри, Кресс.

Тот закусил губу.

– Позволь дописать мне. – Не успела Кейт возразить или согласиться, как он забрал ноутбук и придвинул его к себе.

– Что будешь писать? – настороженно спросила она и наклонилась подглядеть, как он станет нажимать на клавиши, но Кресс отвернул от нее экран. Кейт снова уселась на место.

– Прочтешь, когда закончу, – сказал он. Но через секунду поднял взгляд и, похоже, наконец рассмотрел нечесаные волосы Кейт, мешки у нее под глазами и растянутый воротник свитера. – Иди спать, Кэтрин. Ты устала.

– Со мной все хорошо, просто нервничаю.

– Из-за чего нервничаешь?

– Из-за тебя.

В бирюзовых глазах Кресса мелькнуло сомнение.

– Ты переживаешь из-за моего ухода, но в этом ты сама и виновата. Я так и не сумел тебя приворожить.

– Точно, я всегда во всем виновата, – фыркнула от смеха Кейт.

Кресс усмехнулся.

– Похоже, до тебя наконец дошло, человечка.

Он снова принялся читать роман, и улыбка Кейт померкла.

– Тебе нельзя уходить, Кресс, – прошептала она. – Я только и думаю о том, как бы сбежать и выкинуть что-нибудь безумное, лишь бы ты остался. – Телефон у нее в кармане словно потяжелел.

Кресс поджал губы и нахмурился.

– Да, знаю. У тебя это всю проклятущую неделю было на лице написано, – упрекнул он Кейт, а потом добавил: – Ты хоть представляешь, как сложно, когда твоя девушка все время разговаривает таким тоном?

– И что говорит тебе мой тон? – спросила она.

– Он говорит, что ты не просто замышляешь что-то безумное, а что ты точно на это пойдешь, если я не найду способ изменить условия сделки. Говорит, что, вероятно, ты переживаешь больше, чем я думал. А это опасно.

Кейт прислушалась к треску поленьев в очаге.

– Нам стоит насладиться последними днями вместе. Громкие друзья твоего братца говорят, что это «самое чудесное время года». – Кресс закрыл крышку ноутбука. Он набрал воздуха, будто хотел что-то еще сказать, но тут с улицы донеслось пение, приглушенно отзываясь в помещении кафе.

Снаружи у входа собралась небольшая толпа с раскрытыми песенниками в руках. Со второго этажа спустился Шейн, распахнул дверь, и музыка колядующих наполнила зал. Кейт тоже подбежала посмотреть.

Шейн усмехнулся, услышав как певцы разразились несколько фальшивой мелодией. Он попытался подпевать, но пропустил несколько тактов.

Кресс, не скрывая отвращения, подошел к двери.

– Неужели мы должны стоять здесь и слушать? – прошептал он Кейт.

– Это просто обычная вежливость – слушать, пока они не закончат, – ответила она.

– Какой ужас, – пробормотал принц, глядя на мужчину позади всех, который надрывался громче остальных. – Лишить бы его языка.

– Т-ш-ш... – Кейт закрыла глаза и прильнула к его плечу, чтобы послушать. Кресс тут же приобнял ее, защищая от вечернего холода. – Пробуждает приятные воспоминания, – сказала Кейт. – Представь, в юности я пела в хоре. Спорим, ты и не знал, что я умею петь.

Кресс негромко хмыкнул.

– Твое пение преследует меня с первого дня, надоеда. Спорим, ты не знала?

Колядующие допели, и Кейт услышала облегченный вздох Кресса. Но едва принц отвернулся, как кто-то завел новую песню, и остальные снова подхватили мотив.

У Кресса под скулами заходили желваки, он посмотрел на небо, словно пытался не закатить глаза.

– Да что не так с этими мерзкими певцами? – громко спросил он.

– А мне нравится, – отозвался, пожав плечами, Шейн.

– Еще бы тебе не нравилось, тугоухий ты олух, – хмыкнул Кресс.

Утро кануна Рождества наступило слишком быстро и прогнало с улиц влажный туман, за ночь налетевший на город. С восходом температура понизилась, все замерзло, а окно спальни Кейт покрылось инеем. За ним проносились свежие белые хлопья.

Когда Кейт проснулась, Кресс стоял у ее постели. Кейт потерла глаза и села, осознав, что она у себя в квартирке. Хотя намеревалась переночевать у Лили.

– Я что – отрубилась внизу? – догадалась она.

– Ты так плохо спала, – объяснил Кресс, – и я позаботился, чтобы ты как следует отдохнула. Я сказал Лили Бейкер, что подмешал тебе в чай снотворные травы и оставлю тебя здесь на всю ночь, а она разразилась оскорблениями. Назвала меня «жутким» и велела «держать руки при себе», а потом ушла.

Кейт приподняла бровь.

– Ну конечно, проснуться вот так и увидеть, что ты за мной наблюдаешь – совсем не жутко. – Она сомневалась, что принц уловил сарказм. Она спрятала ухмылку и перевернулась на спину.

– При мне ты спишь лучше. Потому что я – твоя вечная половинка. – Последнюю фразу он негромко пробормотал. – Кресс обошел вокруг ее постели и присел на корточки, глядя Кейт в лицо. – Настал наш последний день вместе, Кэтрин. Я намерен сделать его лучшим в твоей скучной человеческой жизни.

Кейт вцепилась в одеяло.

Последний день.

– Кресс...

– Не делай глупостей, – добавил он, и Кейт распахнула глаза, наблюдая, как он достает из своего кармана ее телефон. На экране – страница из «Свода правил порабощения». – Я забираю твое магическое зерцало, чтобы ты им не пользовалась. Глупая человечка, – негромко прорычал он, – разве ты не знаешь, что Тени не имеют таких же подлинных имен, как северяне? Ничего не выйдет.

Кейт смотрела на телефон, пока принц его не убрал.

Кресс просунул под нее руки и поднял с кровати.

– Сначала кофе, – провозгласил он и потащил Кейт из спальни на кухню. Других ассасинов видно не было, но на прилавке стоял ноутбук Кейт с романом во весь экран. Кресс усадил ее на один из барных стульев.

Пока он возился с кофе, Кейт заглянула в ноутбук.

– Долго ты вчера над ним сидел? – спросила она, прокручивая файл до самого низа.

– Я закончил, – ответил Кресс. Зашипела кофемашина.

На последних страницах романа появились новые абзацы. Кейт всмотрелась в текст и слабо улыбнулась. Когда Кресс принес ей кружку горячего кофе, Кейт все еще читала. И чем дольше она читала, тем сложнее ей было продолжать.

Наконец Кейт отвела взгляд и пригубила кофе. Кресс бухнул в него слишком много сахара, и ее чуть не вырвало.

– Все кончается тем, что я принадлежу тебе, Кресс, – сказала Кейт, глядя ему в глаза. – Принц фейри и человечка остаются вместе.

– Ты хочешь мрачную концовку? – спросил он, отпивая из собственной кружки. – Хочешь, чтобы в конце меня запытали до смерти?

При мысли об этом Кейт бросило в жар. Она думала, что его убьют, но не станут... пытать. Руки затряслись, и Кейт подсунула их под себя.

– Я хотела посмотреть, как будут разворачиваться события, и закончить тем, что произойдет на самом деле.

– Хм... – Кресс скривил губы. Поставил кружку, обошел стойку и развернул Кейт вместе с сиденьем к себе.

– Я хочу, чтобы ты была моей. Вот такой конец мне хочется видеть в этой истории. Чтобы мы жили обычной жизнью, а ты была бы счастлива, – сообщил Кресс, косясь на татуировку на шее у Кейт; та нервно сглотнула.

– Не стоит давать мне ложных надежд, – предупредила она, отталкивая ноутбук. – Есть ли шанс, что в реальной жизни все так и закончится?

– Нет. – Он подался вперед и нежно ее поцеловал. – Но если я не могу быть счастлив в этой жизни, я хочу, чтобы все так закончилось хотя бы в том романе, который будут читать люди.

Взгляд Кейт затуманился.

– Ты снова пытаешься меня приворожить? – Она попыталась пошутить, но горячая слеза выкатилась из уголка ее глаза и прочертила четкую полоску на лице.

Кресс улыбнулся и смахнул слезинку большим пальцем.

– Приворожить тебя невозможно, человечка, и я это уже знаю. – Он поднял ее на ноги. – Забудь о романе. Давай готовиться к человеческой рождественской вечеринке уродских свитеров. Лили требует, чтобы мы провели в этом отвратительном одеянии весь день. Кажется, она решила, что после праздника вам будет проще отпустить меня на рассвете. Но я позаботился, чтобы вы все без меня страдали, находя маленькие следы моего пребывания в каждом уголке и закоулке. Надеюсь, вы будете ужасно по мне скучать.

Глава 38

Принц Крессика и Веселенькое Рождество, полное фейского безумия

Драниан явился на вечеринку без уродливого свитера и даже без рубашки. Широкую грудь ассасина прикрывали лишь подтяжки, сооруженные из гирлянды. Еще на нем была остроконечная красная шапка с пушистым меховым шариком на конце, но даже в таком забавном одеянии он не выглядел довольным жизнью. Драниан хмурился и ворчал, разводя огонь в камине и нося из кухни теплое звериное молоко в кружках.

Кресс почесал шею под неуютным человеческим свитером и подошел к стойке, откуда сладким голосом к нему взывала россыпь свежеиспеченного печенья с шоколадной крошкой, приманивая сахаром и хрустящей корочкой. Однако принц не отводил взгляда от Кейт, даже когда та удалялась за пределы слышимости. Он хранил невозмутимое выражение лица, подавляя гнев, грозящий прорваться наружу. Тот же гнев, что принц последнее время с трудом скрывал. Этот гнев кипел внутри за завесой королевского аромата и пронизанных льдом глаз.

Сегодня Кресс ненавидел себя за то, что он принц фейри из фейского царства, рожденный феями. Он лишь на миг оторвал взгляд от девушки на другом конце комнаты, чтобы выбрать печенье. Взял то, в котором шоколадной крошки было больше всего, поскольку только такое угощение было достойно королевской особы.

Откусив кусочек, Кресс тут же выплюнул его обратно.

– Что это? – спросил он, покрутив печенье в руках.

– Лили принесла, – ответил Мор.

– А это, ради всех богов небесных, что в нем такое?! – Кресс выковырял одну из шоколадных крошек и понял, что та мягкая. Он скривился в ужасе. – Что это, Мор? Почему она сминается, как таракан?

– Это изюм. – Подошла Кейт и тоже взяла печенье. И откусила немного. – Не всем нравятся, но ничего такие.

Он смотрел, как она прожевывает кусочек, не выплюнув, подобно ему. Кресс сунул ей под нос печеньку и указал на изюм.

– Это человеческий обман первого сорта! – Он бросил остатки печенья на тарелку, и хриплый смех Кейт разлетелся по кафе.

– Кейт... – К ним подошла Лили, и Кресс злобно на нее уставился – еще бы, такая подстава с печеньем. Но тонколицая девица смотрела только на свой телефон. – Поверить не могу, но мне позвонили с работы. В центре города чрезвычайная ситуация, вызывают всех.

Лицо Кейт разочарованно вытянулось, и у Кресса в груди что-то сжалось.

– Но сегодня же Рождество, – проговорила она таким голосом, каким рассказывают сказки.

Мор со вздохом отпил звериного молока. Затем покосился на подошедшего Драниана и поморщился при виде его голой груди.

– Прикройся, Драниан, – велел Мор. – Мы не на тренировочной площадке Братства. Еще простудишься.

Лили посмотрела на Кресса. Ей не нужно было объяснять, что, если она сейчас уйдет, они могут больше не увидеться. Но произносить что-то было не обязательно – она все передала ему взглядом.

– Удачи завтра, Кресс, – только и сказала Лили.

По кафе разнесся грохот: это Мор слишком крепко ударил кружкой по стойке.

– Ага. Удачи. Это его непременно спасет, – пробормотал он.

Кресс пригвоздил Мора взглядом и подвинул к нему тарелку со свежеиспеченным печеньем с не-шоколадной крошкой.

– Попробуй, – предложил он другу испытать ужас.

– Все хорошо, Лил, иди, – улыбнулась Кейт.

Лили еще немного поизвинялась, но вскоре выбежала за порог и исчезла в метели.

Заиграла человеческая музыка для Йоля; Крессу эти гимны нравились как минимум тем, что в них не было никаких скрытых мотивов, хотя уж очень они были звонкие и в них слишком часто ударяли в цимбалы.

Кресс взял Кейт за руку и потянул к камину. До этого он танцевал только с дамами-фейри, но редко и не по своей воле. Ему хотелось выяснить, каково это – танцевать с человечкой, такой, как Кейт Коул – Кэтрин Льюис, – его вечной половинкой, которая, похоже, до сих пор этого не знает.

Кейт наконец-то улыбнулась, и на сей раз по-настоящему. Кресс расслабился и буквально ощутил, как просветлело небо. Кейт покачивалась в его объятиях, и луч послеполуденного солнца упал на улицу.

– Ты танцуешь, как детеныш дикой козы из леса с призраками, – заявил Кресс. – Но я великолепно танцую за нас обоих, так что не напрягай свой крохотный человеческий умишко беспокойством. – Он крутанул ее от себя, а закрутив обратно, увидел, что Кейт закатила глаза.

– И почему я не удивилась? Ты ненавидишь все человеческое, правда?

Он поймал ее и крепко обхватил руками.

– Что за вздор, человечка. В тебе мне многое нравится.

Мелодия стала более оживленной. Она уже не годилась для медленного танца, и Кресс понял, что не знает, как двигаться под музыку с быстрым ритмом.

Кейт усмехнулась, как будто догадалась о его мыслях.

– Больше не обязательно танцевать. А то ты сам превратишься в дикого козленка, а мне бы этого не хотелось. Тебе правда многое во мне нравится, Кресс?

– Конечно. Большинство фейри сочли бы постыдной любовь к человеку, но меня это не остановило.

Кейт перестала раскачиваться.

Холодный ветер пронесся по кафе: кто-то открыл дверь. Вошел братец Грейсон в уродском рождественском свитере и через весь зал крикнул Мору за стойкой:

– А где Лили?

Но Кресс смотрел лишь на свою возлюбленную, которая в ответ тревожно вскинула брови.

– Тогда останься, – сказала она.

Останься.

Как он ненавидел это слово. Слово такое мощное, что могло бы изменить порядок звезд на небе. Слово, что могло бы разбить сердца и сокрушить фейскую империю, произнеси его кто-то в неподходящей обстановке.

– Ты не понимаешь, чего просишь, – сказал он. – Я не останусь. – Лучше бы Кейт с этим смириться. Кресс убрал с ее лица волосы. – А теперь подари мне все те поцелуи, которые так охотно сулила прежде.

Братец Грейсон включил новое прямоугольное зерцало на стене, чтобы посмотреть вечерние новости. Вдруг с лица парнишки сбежали все краски, его сердечный ритм участился, и Кресс понял: что-то не так – еще до того, как остальные собрались у столика и уставились на движущуюся картинку. Люди в зерцале рассказывали, что произошло в смутно знакомой Крессу части города. Мор выключил йольскую музыку, чтобы все слышать.

В зерцале появилось изображение двух офицеров, стоявших на коленях: волосы растрепаны, лица в синяках. Им не позволяли двигаться другие люди в масках. В помещении, где содержали захваченных, было темно, но не настолько, чтобы не разглядеть, кто они. Одним был офицер Коннор Бэкс, которого Кресс на дух не выносил.

Другой – Лили Бейкер.

Кресс смежил веки. Отставил в сторону теплое звериное молоко.

Это отнимет бесценные мгновения дня, с которым он не хотел расставаться. Но тут ахнула Кейт и сжала его руку. Он знал, что сделает, еще до того, как она попросила.

– Спасите ее! Пожалуйста! – взмолилась Кейт. Кресс проглотил тяжелый комок в горле. – Я не могу потерять Лили!

– Мор. – Кресс открыл глаза и увидел в зерцале небо над улицей, где держали заложников. Оно точно подсказало ему, где сейчас Лили Бейкер. – Придумай что-нибудь с этими человеческими камерами, чтобы мы опять не попали во все новостные сюжеты, как в тот день, когда я сражался с Тенями в торговом центре.

Воздух был свеж; четыре ассасина прошагали мимо камер и людской толпы. Форма офицера Райли плотно облегала тело Кресса. Шейн стянул три жилета с заднего сиденья полицейской колесной повозки и вручил их Мору и Драниану.

Человеческие офицеры устроились на некотором отдалении от здания, где держали заложников; вооружившись своим жалким человеческим оружием, полицейские спрятались за дверями повозок и щитами. Они что-то кричали и разрабатывали план. И ничто из их вооружения не казалось столь же грозным, как арбалет Шейна, который фейри нес в руках, застегивая жилет.

Кресс кивнул Мору, и тот исчез.

Человеческие камеры одна за одной падали с подставок и сыпались на дорогу вокруг места происшествия. Фейри приблизились, и один из офицеров недоуменно посмотрел на арбалет Шейна. Потом кивнул.

– Неплохо, – вот и все, что сказал офицер.

Кресс внимательно рассмотрел вход в здание.

– Это там держат человеческих заложников? – поинтересовался он у все того же офицера.

Тот наградил его странным взглядом, но все же снова кивнул.

– Надеюсь, они еще живы. Видео не было уже больше двадцати минут.

– Живы, – фыркнул Кресс и повернулся к Мору, который как раз к нему подошел. – Проведи нас внутрь.

А потом все четверо фейри просто взяли и исчезли.

И в ту же секунду возникли в темной комнате. Люди в масках от неожиданности подпрыгнули, а кое-кто даже закричал.

Лицо Лили было покрыто дорожками слез.

– Слава богу, – сказала она, падая вперед. Руки у нее были связаны за спиной.

Люди подняли оружие. Драниан скользнул влево для удара, а Шейн выпустил стрелу в человека справа. Вырвавшиеся из оружия людей камни, которые должны были пронзить королевскую плоть Кресса, полетели в разные стороны и угодили в стены. Кресс подождал, пока его убийцы закончат. Затем воззрился взглядом своих мрачных бирюзовых глаз на людей в масках, испортивших ему вечеринку уродских рождественских свитеров.

– Кто вы? – вякнул один из бандитов.

– Крессика Альбастиан, верховный принц Северного края, – отозвался Кресс. – Можете начинать кланяться.

Мимо пронеслись фейри, и послышались человеческие крики, звуки пинков и ломающихся костей.

– Поделом вам, уроды! – завопила Лили, когда правосудие восторжествовало. По ее щекам ручьями стекала черная краска с ресниц.

Вскоре каждый человек в этом помещении, кроме Лили Бейкер и офицера Коннора Бэкса, завывал, стоя на коленях.

– Райли? – Коннор Бэкс хлопал глазами, как дуралей, который только что пробудился от глубокого сна. Все творящееся вокруг доходило до него с опозданием на целых двадцать секунд.

Кресс сорвал путы с дрожащих рук Лили. Она толком не могла стоять на подкашивающихся ногах, так что принц поднял ее на руки. Шейн, в свою очередь, подхватил Коннора Бэкса и перекинул того через плечо – со связанными руками и задранным кверху человеческим задом. В таком виде фейри и понес его наружу.

– Я уже правда решила, что мне отрубят пальцы или что-то в этом роде, – с тяжелым вздохом призналась Лили и с мольбой попросила Кресса: – Только не говори об этом Кейт.

– Боюсь, она уже все знает, человечка, – сказал тот, вынося ее из здания. Толпа снаружи разразилась приветственными криками и аплодисментами. Полицейские, стоявшие вдоль дороги, опустили оружие.

Все это успели запечатлеть две стационарные камеры.

– Вот тебе и фейские уловки, – проворчал Мор.

Шейн засмеялся.

– Неужели ты правда решил, что мы уйдем, никем не замеченными? – спросил он, похлопав Коннора Бэкса по заднице.

– Я отнесу тебя в человеческий лазарет, – сказал Кресс Лили, – но не сомневайся, Лили Бейкер, если ты когда-нибудь снова обманом подсунешь фейри печенье с изюмом, небесные боги тебя не пощадят. Надеюсь, ты осознала: все, что произошло сегодня, дано тебе в наказание за скормленное мне утром печенье.

– Я его видел, – пробормотал висевший на плече Шейна Коннор. Фейри развернул его лицом к остальным. – Парня, который сказал плохим ребятам, что им делать...

Казалось, Коннор Бэкс так перепугался, что молотит какой-то вздор. Кресс вздохнул и быстро сбежал по ступенькам.

– Кто? – прокричала Коннору Лили. Вид у нее все еще был такой, словно она могла лишиться чувств. – Какой парень? Я никакого парня не видела. А что это за «плохие ребята», Коннор? Зови их преступниками, ты же коп.

– У него были странные серебристые глаза. Клянусь, он растаял прямо в воздухе. – Голос Коннора подхватил ветер и бросил его слова в лицо Крессу, откуда те проникли прямо в его фейское сердце.

Мор, шагавший рядом с Крессом, замер как вкопанный.

Драниан грязно выругался.

У Кресса по жилам разлился самый яростный гнев и самый жуткий страх.

Принц влетел в кафе, сорвав колокольчик над дверью. Сердце Кресса учащенно забилось: он увидел братца Грейсона, который в прострации сидел на полу, дрожа и обнимая свои колени. Рядом два его шумных приятеля вопили в свои волшебные зерцала, а люди на той стороне задавали им множество вопросов. Больше в кафе никого не было.

У Кресса закаменел подбородок.

– Где она? – спросил он людей, своих братьев, сам воздух этого мира, небесных богов и всех, кто его слышал.

В груди колотилось сердце. Руки сами сжались в кулаки.

Если Кейт Коул погибла – Бонсвик умрет ужасной смертью.

Глава 39

Кейт Коул и Пожилая дама в розовом шарфе

За полчаса до

Камеры по очереди отключились, и с экрана исчезли репортеры. Снова показали ведущего новостей, который заявил, что в сети технические неполадки. Новостники пытались связаться с кем-нибудь на месте происшествия и выяснить, почему все трансляции прекратились.

Кейт, теребившая рукав свитера, и Грейсон сидели на барных стульях и смотрели телевизор. После ухода ассасинов она совершенно не могла мыслить ясно. Если с Лили что-то случится, ни одна клеточка в теле Кейт этого не переживет.

– Думаешь... – Грейсон нервно запнулся. – Думаешь, твой парень правда ее спасет, Кейт?

– Знаю, сумасшествие – посылать на выручку бариста, но они... кое-что отлично умеют.

Никто не отвел взгляд от экрана даже во время рекламной паузы.

– Вовсе не сумасшествие, – спустя пару секунд ответил Грейсон. – Знаю, что в них что-то не так, – это видно невооруженным взглядом. Можешь не объяснять, что именно. Я просто рад, что они здесь.

Кейт не стала возражать, но и в объяснения не пустилась.

Просто сказала:

– Ага. – И все.

В кафе вошли Линкольн и Теган и повесили пальто на крючки.

– Простите за опоздание, но мы смотрели новости. Грей, прикинь, там Лили... – Линкольн осекся, увидев новости по телевизору. Больше не говоря ни слова, он влез на стул. Теган стянул печенье и уселся рядом. Их взгляды приклеились к экрану: репортеры опять переключились на вещание с места событий.

Вновь заработавшая трансляция показывала полицейских, выходящих из окруженного властями здания. Кейт вздохнула с облегчением, узнав Кресса в форме офицера Райли. На руках он нес Лили, и Кейт чуть не расплакалась.

– Видишь? – сказала она Грейсону. – Говорю тебе, они...

По спине Кейт прошелся холодок. На нее упала неясная тень кого-то стоявшего позади.

– Ого! – пробубнил Теган с полным ртом печенья. – Откуда взялся этот парень?

Холодная ладонь схватила Кейт за локоть; ее потянули назад, и она ударилась о твердую грудь.

– Эй! Не круто! – закричал Грейсон, вскакивая со стула.

Кейт попыталась отцепить холодные пальцы, но тут ей на ухо зашептал леденящий душу голос:

– Мне понравилось смотреть, как принц Севера бегает за тобой, человечка. Так поступаем мы, фейри. Наблюдаем. Выжидаем. А потом, пока никто не видит, берем что хотим.

Последнее, что увидела Кейт до того, как исчезнуть, было выражение ужаса на лице Грейсона, а также вскочившие со стульев Теган и Линкольн.

Свет и цвет взорвались вокруг нее, и проявились очертания нового места. Кейт ахнула, упав на чистые белые плиты.

Тут было холодно.

Полуденный свет сменился искусственным.

Пахло иначе.

Кейт в ужасе подняла взгляд на широкую изогнутую лестницу: прежде она такой точно не видела. Вдоль огромного зала тянулась череда высоких хрустальных окон с красными шелковыми портьерами, над головой висела гигантская люстра, а вокруг стояли фейри с серебристо-карими глазами. Они насмешливо улыбнулись Кейт, когда та встала и повернулась к ним. Она была в чьем-то доме. Выглядел он как особняк состоятельной семьи. Но представлять, где эта семья сейчас, не хотелось.

Во рту совсем пересохло. Кейт смотрела, как темноволосый фейри направляется к ряду кресел на той стороне помещения. Схватив кресло, он потащил его назад, и скрежет ножек эхом пронесся по залу. На плитках оставались следы.

Фейри швырнул кресло к Кейт.

– Присядь, человек.

Она опустилась на сиденье. Представила, как ее бариста пытаются сюда ворваться, и поняла, что при таком количестве темных фейри тех просто размажут по полу. Кейт сжала трясущиеся руки, сквозь туман в голове пытаясь разобраться в спутанных воспоминаниях.

– Бонсвик, – прошептала она. – Так ведь тебя зовут?

Не отвечая на вопрос, фейри беззастенчиво рассматривал узницу.

– Никогда мне этого не понять, – заметил он вслух, – принц, который имел все, вдруг влюбился в жалкую человеческую букашку. Ну просто готовая сказка.

Фейри – Бонсвик – схватился за ручки ее кресла. Его рот, изогнутый в гнусной усмешке, оказался в непристойной близи от ее губ.

– Что хуже, человек? Не иметь возможности спастись или ощущать себя жучком на подошве богоподобных фейри? Или и то и другое разом?

– Считаешь меня жуком?

– Да. Не достойным существования.

Кейт, не отрывая от него взгляда, сунула руку в карман.

– Как мило.

Он улыбнулся еще шире и провел пальцем по ее нижней губе.

– Источаешь сарказм, как наши фейские дамы. Вероятно, поэтому он не воспринимал тебя как человека.

– Возможно.

Кейт выхватила из кармана медальон и прижала к его щеке.

Бонсвик отпрянул, опрокинув ее кресло, и по комнате разнеслось шипение. Медальон со звоном упал на пол, Бонсвик зажал ладонью бледную щеку.

Кейт рухнула на плиточный пол. Поморщившись, она облизнула губу и ощутила вкус крови. Сквозь трепещущие ресницы она видела ближайшее окно, наполовину скрытое фигурой Бонсвика. Оно было приотворено, из него в помещение проникал ледяной воздух.

Кейт схватили за волосы и рывком поставили на ноги. Фейри запрокинул ей голову, обнажив шею; его серебристые глаза скользнули по коже, словно горячая струна.

– Это тебе от Мора, – прохрипела Кейт, и у нее перехватило горло.

Бонсвик засмеялся, обдав ее теплым дыханием.

– Царицына погибель, – прошептал он, – может, я все-таки его понимаю.

Фейри снова швырнул Кейт в кресло, та с глухим стуком грохнулась на сиденье, и звук удара эхом отозвался под потолком.

У Кейт вырвался смех – как всегда, не вовремя. Она попыталась сдержаться, но хохоток все равно слетел с губ: от нервов самоконтроль был ни к черту.

Фейри схватил ее за руки. Ногти его впились в плоть Кейт у костяшек пальцев, отчего смех ее превратился в крик. Бонсвик держал ее так, пока Тени не притащили веревку и не привязали Кейт к креслу.

– Смейся, смейся, человек. Уж я помучаю тебя немного, в ожидании, пока незаконный принц выполнит условия нашей сделки. И поверь, когда его не станет, ты пожалеешь, что встретила меня. – Он вытащил ногти из ее плоти, и Кейт схватилась за ручки кресла, стараясь не издать ни звука.

Перед тем как исчезнуть из кафе, она увидела перекошенное от ужаса лицо Грейсона. Лили только что побывала в заложниках. Всем им будет очень плохо, если Кейт не вернется. Таков был первый импульс страха, парализовавший ее в кресле.

И все же она надеялась, что Кресс не придет.

Прополз час, Кейт все смотрела на большие деревянные двери, мечтая, чтобы они никогда не открылись. Фейри, проходя мимо, осыпали ее плевками, напевали шепотом мелодии, от которых ей хотелось вскочить и пуститься в пляс. Ноги затопали сами собой, она попыталась встать, но лишь приподнялась вместе с креслом, и все фейри разразились хохотом.

Тени посылали ей воздушные поцелуи, обдавая ледяным ветром. Кейт дрожала: высыпавшие на коже мурашки стянули плоть. Прежде холод никогда не пробирал ее до самых костей. Она пыталась отдышаться, колени тряслись.

Сквозь мутную дымку в ее подсознание пробился голос Лили. Кейт представила, как подруга велит ей попытаться понять, где она, собрать сведения и найти путь к бегству. Кейт покосилась на приоткрытое окно. Голова потяжелела, мысли путались. Если бы ее заперли здесь обычные люди, у Кейт, возможно был бы шанс от них смыться. Но не стоит и пытаться убежать от толпы фейри, особенно если среди них тот, кто способен растворяться в воздухе и появляться прямо перед тобой.

Она зажмурилась: кто-то из фейри снова запел. Кейт постаралась отключиться от звуков, и по сухой щеке покатилась слеза. Нежная, жуткая мелодия медленно просачивалась в тело, проникала в уши горячей струей. Кейт никогда не слышала подобного. И не хотела услышать вновь.

Вдруг пение стихло; по залу пронеслись шепотки. Холодной кожи Кейт коснулось знакомое тепло. Приоткрыв слипшиеся веки, она сквозь туман увидела шагающую к ней размытую фигуру в полицейской форме.

Кейт помотала головой. Нужно сказать ему остановиться.

Бонсвик кинжалом разрезал ее путы. Схватил Кейт за шиворот, дернул, поднимая с кресла, и швырнул вперед.

Кресс ее поймал. Обнял теплыми руками замерзшее тело, прижался к уху губами. Сквозь оцепенение Кейт ощущала биение его сердца.

– Кэтрин Льюис, – произнес он так тихо, что она едва расслышала, но невольно напряглась, – я хочу, чтобы ты ушла отсюда, не оглядываясь. Я хочу, чтобы ты прожила счастливую жизнь.

А потом Кресс взял и отпустил ее.

Кейт поняла, что переставляет ноги – одну за другой. Она всхлипнула: осознала, что не может ни остановиться, ни повернуть головы и посмотреть, как он.

В коридоре стояли Мор, Шейн и Драниан – с угрюмыми лицами фейри наблюдали за тем, чего Кейт видеть не могла. Драниан трясся, дыша резко и отчаянно. Его ресницы затрепетали, а потом он, весь содрогаясь, повалился вниз, и только Шейн не дал ему рухнуть на пол.

Кейт не в силах была остановиться. Рыдая и устремив взгляд вперед, она прошла мимо ассасинов к парадному входу, где за дверями ее ждала пожилая дама в розовом шарфе и модном пальто; в руке у нее был длинный зазубренный меч, опаловые серьги поблескивали в свете фонарей.

– Идем, крестница. Я здесь только ради тебя. – Фрида протянула ей руку, и Кейт поняла, что берет ее.

– Не дайте им его увести, Фрида, пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста, я сделаю что угодно. Я не хочу, чтобы они его забирали.

– Что сделано, то сделано. Остальные твои приятели из Братства пришли проводить принца Северного края. После они тоже уйдут. – Фрида спустилась по широкой лестнице, припорошенной снегом. Стянула с шеи шарф и закутала в него Кейт, хотя ту это не согрело. – Ты останешься с нами в «Нитках и пряже» на ночь, пока Тени не покинут этот мир. А потом можешь делать все что угодно, Кейт Коул.

– Я не хочу идти в «Нитки и пряжу»...

– Очень жаль. Принц заключил с нами сделку, и мы хотели бы, чтобы он сдержал слово, – сказала Фрейда. – Мы должны присмотреть за тобой до его ухода, если желаем, чтобы он не выдал наше убежище.

– Но...

– Просто пойдем. Скоро все закончится, – сказала Фрида.

Кейт проглотила тяжелый комок в горле.

Вот и все. Пути назад нет.

Это было прощание.

Глава 40

Просто Кейт Коул

На следующее утро Кейт вышла из «Ниток и пряжи», и ее окутал холодный воздух. Она поплелась в кафе. Кейт вошла; в зале было тихо, на двери задребезжала табличка «Закрыто», а колокольчики не зазвенели: их вчера сбили.

Все трое ассасинов молча сидели по разным углам, уставившись в пустоту. Ни один не поднял взгляда. Лили с отсутствующим видом мыла на кухне посуду, уставясь перед собой покрасневшими глазами.

Тишина в кафе вопила об отсутствии Кресса.

Над стойкой висела картина с корзинкой печенья; Кейт соскользнула по стене на пол и уселась прямо там. Она смотрела на картину.

Никто не шевелился часами.

Глава 41

Принц Крессика и Жестокие пытки фейри

Кресс не произнес ни звука с того мига, как Тени связали ему руки, чтобы отвести домой. Он молчал, когда его завели через Врата обратно в пронизанный магией воздух Эвера, потом потащили в лес, через деревни, мимо каменоломни и наконец в Серебряный замок. Никто не пытался остановить темных фейри: северяне обычно отступали и прятались, завидев серебристо-карие глаза.

Принца на виду у всей знати ввели через парадный вход в замок. Он миновал хрустальные коридоры и оказался в зале заседаний Совета властителей. Там, все так же храня молчание, он предстал перед судом.

– Ты умрешь от ударов холодного железа, приговор приведет в исполнение Братство ассасинов, – постановил новый член Совета – фейри, чья тень прокралась по полу замка и коснулась сапог Кресса. Фейри, от которого несло неприятностями. Фейри, в чьих глазах даже в этом полумраке виднелись серебристые прожилки.

Кресс недоверчиво хмыкнул. Значит, королева все же приняла с распростертыми объятиями в своем доме этих нечистых. Она куда больше боялась Кресса, чем их.

Кресс поднял взгляд бирюзовых глаз туда, где на троне молча восседала королева Левресс. Она не подошла к Крессу, не попыталась спасти его от суда. Вообще с ним не заговорила. Но смотрела на него со всем холодом ледяных полей Севера.

Погибнуть от рук собственных ассасинов. Удивительно подходящая смерть и какая же жестокая.

Тюремные камеры в Серебряном замке были позолочены, но Кресс подозревал, что это лишь иллюзия. Он не решался подходить близко к стенам и решеткам.

Какой-то бессердечный болван подбросил поленьев в очаг, горевший в конце коридора, и темница раскалилась. По лицу Кресса стекал пот; принц, до утра не сомкнувший глаз, сорвал с себя нелепую полицейскую форму.

Следующая ночь была еще хуже. По стенам камеры ползали светящиеся жуки, источая запах гнили.

Утром третьего дня в темный подвал проник лучик света, словно в конце коридора открылась дверь. Фейри подбросил в очаг еще поленьев. Кресс семнадцать раз прошелся взад-вперед, вдыхая жар.

Вдруг его окатили ледяной водой.

Кресс ахнул и, повернувшись, увидел даму с длинными белыми волосами и убийственным взглядом. Он едва не выругался, но тут понял, что это вовсе не Верховная королева. Поморгав, Кресс стер с лица воду и впервые за долгое время хорошо рассмотрел Хейвен.

– Освежающе, – сквозь зубы выдавил он.

– Тебе следовало искупаться. – Напевный голос Хейвен разлился по камере, но Кресс был готов к ее чарам. Воздух внезапно потяжелел.

По бокам от принцессы стояли слуги. Один шагнул вперед и осторожно протянул что-то Крессу через позолоченные решетки.

– Свадебный подарок? – съязвил принц. – Забыла, что мы уже не женимся, глупышка?

– Это твой наряд на вечер, – сказала принцесса.

Кресс неохотно взял у слуги сверток и развернул: внутри лежала кожаная форма Братства ассасинов с черной отделкой, панцирными защитными пластинами темно-синего цвета и легкими наплечниками.

Ну конечно, Левресс желала, чтобы он умер в этом облачении.

– Уходите, и я переоденусь, – заявил Кресс и, подходя к решетке, встал напротив Хейвен. По сравнению с ним она была словно тростинка. Возможно, ему хотелось дать Хейвен это понять.

– Я сейчас веду переговоры о сделке: сдается мне, она может тебя заинтересовать, Крессика.

– Мне плевать, – пожал плечами Кресс. Хейвен, похоже, уходить не собиралась, так что он решил переодеться прямо при ней. Крессика снял штаны, и принцесса закрыла рот. Она даже отвела взгляд, и Кресс жестоко улыбнулся. – Я давал тебе шанс уйти, – сказал он, натягивая форму. – И не строй из себя невинность. Мы оба знаем, что ты раздаешь проклятия, как конфеты.

Хейвен немного округлила глаза.

– Я рада, что мы не поженились, тупица, – сказала она.

– В этом ты не одинока, – снова сверкнул улыбкой Кресс.

– Но не по тем причинам, о которых ты подумал.

– Так просвети же меня. Дай умереть от скуки вместо участи, что мне предначертана.

Хейвен скривила рот. Светлые ресницы затрепетали.

– Я всегда воспринимала тебя как брата, хоть и не родного по крови, – сказала она. – Я тоже была против нашего брака. Это наша мать...

– Твоя мать, – отрезал Кресс. – Моя мать мертва.

Хейвен вздохнула.

– Это Левресс хотела навязать мне брак с тобой. Я не выношу тебя, чудовище. Это правда: ты мне никогда не нравился, но лишь потому, что ты больше восхищал мать, чем я. Выйди я за тебя замуж, принц, ты бы тоже пытался помыкать мной, как она.

– Да. Именно так я бы и делал, – согласился Кресс, затягивая наплечники.

– Видишь ли, я понимаю, какая это мука – расти с Левресс, – сказала Хейвен, и Кресс перестал застегивать пряжки. – Это у нас общее, – добавила она.

Взгляд Кресса встретился с ее взглядом – злым и пристальным.

– Это ты так пытаешься сообщить, что будешь по мне скучать? – недоверчиво спросил он.

– Не стань тебя – я бы не скучала, Крессика. Но это не значит, что я хочу смотреть, как тебя убивают, – я уже видела, как все эти годы ты страдал вместе со мной. Вот почему я кое-кого к нам пригласила.

Кресс скрестил на груди руки. И снова их опустил, узрев, как по проходу неспешным шагом к ним направляется Бонсвик.

– Никогда больше я не заключу сделку с этим мерзавцем, – выругался Кресс. – Убери его от меня, пока я не разнес решетки и не прибил вас обоих, – потребовал он.

– Тебе не нужно заключать никаких сделок, принц. – Серебристые глаза Бонсвика уставились на Кресса. – А вот ей – да.

– Когда ты нас покинешь, я выйду за Бонсвика. На рассвете я объявлю о помолвке. Но взамен я попросила его вернуться в мир людей, – сообщила Хейвен, а Кресс поморщился. – Он убедит Теней, что им нет причин там оставаться. Возможно, ему придется отнять у них воспоминания или что-то похуже. – Она посмотрела на фейри с серебристыми глазами. – А вернувшись, он сообщит Совету властителей, что убил тебя. Слишком давно мы вмешиваемся в людские дела. Мы преступили сотни фейских законов и, если не остановимся, – навлечем проклятие на весь Эвер.

Кресс схватился за позолоченный прут решетки, зарычал и отпрянул: ладонь ему обожгло замаскированное холодное железо. Кресс потряс рукой, глядя на Бонсвика.

– Как он заявит, что убил меня, если к рассвету я и так буду мертв? Он нарушит все обещания, Хейвен. Нельзя ему доверять! Он хочет мне отомстить, вот и все!

– Он сделает все, что я пожелаю, если хочет стать королем-вассалом Севера, – заявила Хейвен. – Итак, заключим сделку, лорд Бонсвик?

Тот криво улыбнулся.

– Вряд ли она нужна, – сказал он, не отрывая взгляда от Кресса. – Я преподнесу это как дар будущей жене. Считайте, дело сделано.

– Нет, не соглашайся, – покачал головой Кресс.

Но Бонсвик уже исчез; принц ударил по решеткам клетки.

– Хейвен! – прорычал он. – Нельзя доверять этому идиоту с Востока! С чего бы еще ему отказываться от сделки? Он попытается тебя перехитрить.

Губы Хейвен изогнулись в улыбке.

– Конечно. Попытается.

– Как ты можешь выйти за такого пустозвона? – спросил Кресс. Он мерил шагами камеру и с трудом сдерживался от пинков по решеткам.

– Потому что только так я буду спокойна: Север останется за мной, – отозвалась принцесса, складывая тонкие бледные руки на груди и пощипывая кончики белых волос. – Ты бы помыкал мной, верно? А Бонсвика я сама могу держать под каблуком, если пожелаю. Я буду управлять Северным краем под присмотром матери. А Бонсвик будет лишь занимать место моего мужа.

Кресс покачал головой.

– Просто так он на это не пойдет. И не выполнит того, о чем ты просила. Наверное, он в человеческом мире... – Кресс мученически застонал. – Небесные боги, смилуйтесь, он же, наверное...

– Приготовься, Крессика, – сказала Хейвен и прикусила палец: на нем показалась капля фейской крови. Она коснулась кровного замка, который установила в темнице Левресс, и тот открылся. – Как только ты отсюда выйдешь, все твое Братство попытается тебя прикончить. Считаю до двадцати, а потом подниму тревогу.

Золоченая решетка отошла в сторону, появился широкий проход, и Кресс заморгал, уверенный, что ему все это только мерещится.

Он медленно вышел из камеры, трусливые слуги отпрянули в стороны. Никто не преградил ему путь, и Кресс смерил Хейвен суровым взглядом.

– Я считал, что вырос без семьи. Похоже, я ошибался.

– Десять, – произнесла Хейвен, и Кресс переменился в лице. Он схватился за рукоять меча. Потом развернулся и помчался по проходу темницы, мимо дышащего жаром очага, затем ввысь по стеклянной лестнице. Едва он успел добраться до верха, как пронзительный крик Хейвен взмыл крылатой птицей и разнесся по Серебряному замку, достигая каждого коридора и зала и оповещая всех могущественных и опасных фейри о побеге узника.

Кресс хмыкнул, взмахивая мечом.

– Счет еще не вышел, – пробормотал он. Кресс сделал ровно три шага, и тут из-за угла вывернул фейри в точно такой же форме. Ассасин был принцу знаком – как и все остальное Братство. Кресс стиснул зубы, заставляя себя забыть имя встретившегося, забыть, откуда тот родом, и просто сражаться.

Их мечи ударились друг о друга, Кресс отпихнул фейри к хрустальной стене и высоко подскочил в воздух. Ассасин метнул в него кинжал, но Кресс перелетел через клинок, сбив его во время прыжка, и тот упал где-то в стороне.

За углом послышался топот. Еще трое ассасинов выскочили в коридор. Кресс посмотрел на своих братьев.

Вспыхнуло серебро: все они ринулись на него одновременно.

Крессу порезали живот.

Следующий удар пришелся в бедро.

Кровь капала у него с плеча; шатаясь, он покинул коридор, оставив там лежать четырех ослабевших ассасинов. Единственное, что утешало Кресса, – это то, что со временем они исцелятся и кости их срастутся.

В каждом коридоре на пути из дворца ему встречались ассасины. Это была битва стальных клинков и стальной воли.

Наружу Кресс вышел с подбитыми глазами, расквашенной губой и таким количеством порезов, что не сосчитать; во дворе его поджидали десятки ассасинов в черных одеждах Северного братства.

Их было много.

Слишком много.

Кресс покрутил меч в руке и уперся каблуками в землю.

Над травой полетели ветер и пепел: Кресс ринулся вперед. Он знал каждое их движение. Учился вместе с этими фейри, а кое-кого даже учил сам. Но вдруг принц споткнулся о куст звездоцвета и повалился на полночно-синие лепестки; он зажмурился и стал ждать смертельного удара.

Прошла секунда. Слышалось тяжелое дыхание.

– Вставай, Крессика, – приказал низкий голос фейри.

Приоткрыв один глаз, Кресс увидел у своего горла клинок Торна – учителя ассасинов. Однако он не спешил пронзить Кресса мечом.

– Убейте меня, – попросил Кресс, переводя взгляд с одного ассасина на другого. – Положите конец моим бедам.

Убийцы медлили.

Кресс с трудом поднялся на ноги и протянул им свой меч. Они молча смотрели, как он пытается обрести равновесие. Его окровавленные губы растянулись в улыбке.

– Глупцы, – сказал принц. – Она поймет, что вы меня отпустили. И накажет вас.

Торн замахнулся на него мечом, и Кресс легко отбил удар.

– Так тому и быть, – гулко пророкотал Торн. – Половина Братства не хочет тебя предавать. – Он кивнул в сторону садовой дорожки, что вела в деревню и через лес, за которым находились врата в человеческое царство.

– Что ж, тогда давай устроим ей представление. Уверен, королева наблюдает. – Кресс выбил у Торна меч. Пробиваясь к дорожке, принц оставил порезы на плечах пары фейри и даже вонзил клинок в икру одного из молодых парней, молясь небесным богам, чтобы тот его за это простил.

Двигаясь уже не так быстро, как прежде, Кресс пробрался под хрупкими ветвями сада, с которых свисали спелые фиолетовые плоды. Он проковылял мимо золотых деревьев: их кора окрасилась в оранжевый цвет на фоне утреннего неба; принц оставлял за собой кровавый след – по нему его должны были отыскать ассасины. Пусть половина Братства проявляла милосердие – другая половина догонит его, как только поймет, в чем дело.

Задыхаясь, Кресс доплелся до деревни, он держался за грудь и сплевывал кровавые ошметки на зеленую землю. Из домиков и хижин на ветках показались фейри, самые могущественные из них касались почек, чтобы посмотреть, как те распустятся. Проходя мимо Кресс впитывал взглядом все это, откладывая образы на потом, когда ему захочется вспомнить, каким был Эвер.

Преодолевая боль от горящих порезов, он стремился опередить собственных ассасинов и, что было важнее всего, Бонсвика.

Вскоре Кресс, пошатываясь, добрался до Врат – арки, окруженной ореолом силы, построенной из цельного камня и источающей магию древних. Похоже, стражи в этот день отдыхали от трудов – наверняка заслуга Хейвен.

Дойдя до арки, Кресс в последний раз оглянулся на Эвер. А потом отправился туда, где ему было самое место.

Люди удивленно смотрели на принца, который, прихрамывая, шагал по тротуару; ладонью он зажимал плечо, откуда сочились кровь и сила. Доспехи ассасина были покрыты пурпурной кровью его собратьев, волосы прилипли ко лбу, глаза ему жгло – он часто моргал, пытаясь не лишиться чувств.

Подойдя ближе, Кресс учуял аромат кофе и резкий запах подкисших фруктов. В груди его зародился трепет надежды, принц завернул за угол...

Мор.

Его он увидел первым.

Кресс был уверен, что у него помутилось зрение. Он несколько раз поморгал.

Тело брата лежало наполовину на тротуаре, наполовину на дороге. Кудрявые волосы прикрывали лицо. С шумом подкатили повозки человеческих целителей, сияя красными огнями, оттуда выскочили люди с ящичками, полными лекарств.

Взгляд Кресса то мутнел, то прояснялся и наконец наткнулся на остывающее тело Драниана. Пошатываясь, Кресс шагнул к нему, теряя чувствительность в руках и ногах. Рядом с Дранианом лежал Шейн, на белокурых волосах – темные пятна крови, голубые глаза смотрят в небеса, на жестоких небесных богов, которые его не спасли.

Женщины – Кресс узнал в них Сестринство ассасинов – были разбросаны по земле, а вокруг, словно трупики животных, валялись обрывки пряжи и сломанные спицы. Среди них была и крестная Кейт. Блестящую серьгу сорвали у нее с уха.

Но были и другие тела.

Тела людей.

Сглотнув, Кресс шагнул ближе, чуя слабый запах страха и глухие крики, что звучали здесь совсем недавно, возможно, лишь пару часов назад. Он был уверен: тела еще не остыли. Братец Грейсон лежал у двери кафе, капюшон его свитера промок от подтаявшего снега и кисловатой человеческой крови. За ним в офицерской форме распростерлась безжизненная Лили Бейкер; ее оружие валялось на снегу недалеко, но вне пределов досягаемости.

И... Кресс захрипел, увидев ее.

Безошибочно узнаваемые винно-красные волосы Кейт Коул кто-то наполовину вырвал из узла. Одна рука покоилась на животе, другая тянулась куда-то, будто искала помощи. В воздухе слабо пахло ее душистым мылом, и Кресс закрыл ладонью глаза, отказываясь смотреть на происходящее.

Его братья.

Его люди.

Его причины жить.

– Их больше нет, Кресс. Ты опоздал, – раздался жестокий голос позади.

Кресс сжал зубы и развернулся, целясь клинком в горло Бонсвика. Но тот оказался быстрее.

Кресс ощутил, как холодное лезвие прошло сквозь его тело и вышло из спины. Во рту он ощутил вкус фейской крови. Онемевшие пальцы выронили меч, принц рухнул на колени, и от падения его удерживал лишь серебряный клинок Бонсвика.

Сила Кресса схлынула, и он содрогнулся, решив смириться. В конце концов, он не смог защитить Мора. Шейна, Драниана, людей. Ее.

Его вечную половинку. Она ни в чем не виновата. И никогда виновата не была.

Это правильно. Так все и должно закончиться – принц Севера это заслужил. Бирюзовые глаза Кресса скользнули по ней в последний раз.

Он написал конец этой истории – фальшивый конец. Но даже тогда он такого финала не предполагал.

Бонсвик вытащил из его тела клинок, и Кресс рухнул в лужу собственной крови темно-красного цвета. Десятки Теней, что стояли рядом с Бонсвиком, видели, как принц Севера испустил последний вздох и закрыл глаза.

– Нам пора. В Эвере нас ждут великие дела, – услышал он слова Бонсвика. А затем – тихие хлопки, с которыми исчезали Тени.

Давным-давно принц фейри воевал с могущественной королевой. Но он проиграл. И за это поплатились все, кого он любил.

Жизнь Кресса вытекала из него. Все воспоминания ускользали. Он расслабился и приготовился уйти, но тут тьму пронзил хриплый голос.

– Кресс? – позвал этот голос. – Кресс!

Царицына погибель...

Кейт Коул была жива.

Глава 42

Кейт Коул и То, что случилось два часа назад

Утро после Дня подарков^[1] выдалось тихим. Кейт была на своей волне: она редактировала роман за столиком в углу, а Лили в полицейской форме бездумно наводила порядок перед уходом. Рождественский вечер они провели вместе с фейри – пили горячий яблочный сидр и делились историями из детства – вышло куда хуже, чем ожидали Лили и Кейт.

Последняя за весь день не проронила ни слова, как и Мор с Дранианом, так что истории рассказывали Шейн – за своих друзей – и Лили – за себя и Кейт.

– Не понимаю, почему ты должна туда ходить, человечка, – сказал Мор, пока Лили убирала со столиков гирлянды и сосновые шишки. – Ты говорила, офицерам не нужно на работу после того, как их взяли в заложники, и все такое.

– Я должна пройти двухмесячный курс терапии и получить подпись психолога департамента, прежде чем мне разрешат вернуться к патрулированию. – Лили закатила глаза. – Поверь, я не хочу туда ходить.

Кейт в углу скривилась.

– И ты при этом должна носить форму? – спросила она. Вышло хрипло, и Кейт снова замолчала.

Что ж, по крайней мере, они разговаривали.

Кейт погладила клавиши ноутбука, представив, как на них нажимает принц фейри. За сутки она прочла роман дважды и вот опять вернулась к началу.

В кафе с озабоченным видом вошел Грейсон. С собой он принес коробку еды навынос из уличного фургона.

– Хот-дог? – предложил он Мору.

Из кухни выглянул Шейн.

– Хот-доги? – ухмыльнулся он. Его красивая улыбка вкупе с сюрпризом Грейсона – и атмосфера в «КоФейне» потеплела впервые за три дня.

– Я за кетчупом! – выкрикнул Шейн и опять скрылся в кухне.

Грейсон водрузил свою коробку на стойку и осторожно покосился на Мора. Кажется, хотел спросить, как у того дела, но вместо этого взъерошил спутанные волосы и повернулся к Кейт.

– Ты когда-нибудь дашь мне это почитать? – спросил он.

– Когда его издадут, – ответила Кейт.

– Как назовешь?

Кейт уже думала об этом.

– Я назову его «Властители кофейных зерен».

– Дурацкое название, – хрюкнул Мор. Но уголок его губ приподнялся. – И то, что мы учредили среди людей новый Совет властителей, не означает, что я признаю Шейна своим Верховным правителем.

– Ты подчинишься мне, если не желаешь, чтобы твои прекрасные сияющие волосы внезапно слиплись, – заявил выскочивший из кухни Шейн и поставил на стойку кетчуп. Он крепче сжал бутылку в руке, ощутив в кафе чье-то присутствие, хотя никто сквозь дверь не входил.

Кейт свалилась с барного стула, увидев позади столиков темноволосого фейри с блестящими серебристыми глазами.

Шейн выхватил из кармана короткий клинок и запустил его через все кафе, но Бонсвик шагнул в сторону и кинжал угодил в окно, оставив паутину трещин. Лили дрожащими руками наставила на незваного гостя пистолет, а Грейсон взял Кейт за плечо.

– Тебе сюда нельзя, Бонсвик, – глухо и мрачно сказал Мор. Его меч ожил. – Ты заключил сделку с фейри.

Ресницы Бонсвика дрогнули, словно он подавил желание закатить глаза.

– Я и впрямь заключил сделку с незаконным принцем. Но знать снова принялась играть в свои фейские игры.

– Не впутывайте в свои игры нас, – отрезал Шейн, доставая еще один кинжал. Он поднял его и прицелился туда, куда хотел запустить, – в голову Бонсвика.

– Ах, в этой игре ты захочешь поучаствовать, олух. И пожалуйста, вели своему рычащему зверьку опустить арбалет. – Бонсвик кивнул в сторону коридора. Через миг рядом с ним возник Драниан с заряженным арбалетом Шейна в руках. Он приставил наконечник стрелы к виску Бонсвика.

– Я бы хотел, – задумчиво произнес Драниан, и его глубокий голос разнесся по всему залу, – чтобы ты умер медленно.

– Тогда вы вместе с вашими людишками скоро встретитесь с Левресс. Кажется, прихвостень Кресса не стал стирать ему воспоминания перед возвращением домой. – Бонсвик перевел взгляд серебристых глаз на Мора.

Тот опустил меч.

– Кресс умолял меня, но я не смог, – признался он остальным. – Я хотел, чтобы перед смертью ему было что вспомнить. Но Кресс покончил бы с собой, прежде чем позволил Левресс заглянуть к себе в голову.

– Ну, он все еще жив. Пока. – Бонсвик поднял руку и аккуратно отодвинул наконечник стрелы. – И похоже, моя будущая жена желает проявить милосердие к Крессике Альбастиану, хотя мне эта идея противна. Но я скоро о нем забуду: он станет всего лишь крошечным пятном на моем грандиозном наследии короля Севера.

– Что?.. – Клинок Мора исчез. Казалось, он вот-вот выронит рукоять меча. – Кресс еще жив?

– Он намерен совершить величайший побег в истории Северного края. Я здесь только для того, чтобы Тени поверили в вашу смерть, а потом я вернусь в царство фейри и буду сто лет жестоко править Севером. – Бонсвик по-кошачьи склонил голову. – Итак, приступим. Тени не поверят в вашу смерть, если на вас не будет настоящих порезов, они должны учуять запах фейской крови. – Дьявольски улыбнувшись, он посмотрел на Мора.

Ассасины переглянулись. Они безмолвно совещались, рассматривали Бонсвика, принюхивались и размышляли. Кейт посмотрела на Грейсона, тот крепче сжал ей плечо.

– Только не людей, – решил Шейн. – Нас можешь ранить по-настоящему, но людей не трогай. Они не исцеляются так, как мы.

Грейсон отпустил Кейт и схватил со стойки бутылку кетчупа, которую там оставил Шейн.

– Тени не идиоты, тупица ты эдакий. Они должны увидеть кровь...

– Возьмем это! – Грейсон поднял бутылку, и серебристые глаза Бонсвика уставились на нее.

– А это что такое?

– Сироп из местных фруктов, – ответил Шейн. – Вкусный.

– Постойте. У меня есть еще идея. – Кейт заслонила собой брата от взгляда Бонсвика. – У меня есть фея-крестная, я должна ей услугу. Больше всего она боится, что северяне ее здесь найдут. – Кейт посмотрела на Мора. – Заключим мир с Сестринством.

– Я не стану помогать тем, кто бросил своих, – мрачно отрезал Бонсвик.

– Если будете противиться, я усложню тебе задачу, – предупредила его Кейт. – Испорчу твой план и разозлю будущую жену. Что тогда с тобой будет?

– Кейт... – прошептала Лили, взглядом спрашивая подругу: «Что ты творишь?»

Бонсвик скривил губы. Похоже, сначала он хотел возразить, но побарабанил бледными пальцами по бедру и промолчал. А потом с отвращением фыркнул и произнес:

– Людишки.

Шейн с той стороны зала улыбнулся и подмигнул Кейт.

Глава 43

Принц Крессика и Конец, которого никто не ожидал

Из глубокого забытья Кресса вырвал слабый писк. Несло каким-то резким запахом – неприятным и удушливым, будто от седалища дикохряка. Пришлось открыть глаза и убедиться, что он не застрял в заднем проходе какой-то твари.

Он принюхался и поморщился, а затем разглядел уродливый белый потолок из квадратных вставок.

Он попытался пошевелиться, и тело пронзила боль, но ощутив, что кто-то держит его за руку, Кресс замер.

В кресле рядом сидела девушка: она полулежала на его кровати, ее щека – на белой простыни. Винно-красные волосы стянуты завязкой, но несколько прядей упали на лицо спящей. Кресс сжал ее руку.

С трудом верилось, что он слышит слабый ритм ее сердца, тонкий аромат мыла, легкий звук дыхания.

Спинка кровати была приподнята, отчего та казалась странным креслом с периной. Вместо доспехов ассасина Кресс был облачен в белую сорочку, а из-под прикрывающего ноги покрывала выглядывал пояс черных штанов. На мгновение Кресс пришел в ужас: неужели Кейт переодела его, как переодевают визжащее дитя?

Во второй руке Кейт он заметил пачку бумаги. Верхняя страница слетела и упала на пол, но Кресс вытащил остальное из пальцев человечки.

Принц откинулся на подушки и улыбнулся, когда понял, что держит в руках.

Заголовок гласил: «ВЛАСТИТЕЛИ КОФЕЙНЫХ ЗЕРЕН».

Название показалось ему ужасным, и Кресс было нахмурился, но потом улыбнулся – ведь в глубине души оно понравилось ему куда больше, чем он согласился бы признаться своей человеческой возлюбленной.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Мор. Кое-где его кожу покрывали заживающие порезы, но в остальном он выглядел здоровым, будто новорожденный ярозверь.

– Кресс... – сказал Мор, увидев, что принц бодрствует.

Тут же на пороге появились Шейн и Драниан, каждый пытался попасть в комнату первым. От их возни Кейт вздрогнула, и Кресс поднес палец к губам, веля братьям угомониться. Он переводил взгляд с одного ассасина на другого, понимая, что даже такой выдающийся стихотворец и писатель, как он, не в состоянии подобрать слов, чтобы выразить охватившее его облегчение.

Мор улыбнулся и тихо вытолкнул Шейна и Драниана из комнаты, а Кресс взял рукопись и вчитался в нее.

Выбор определений, которые использовала Кейт, описывая принца фейри, его оскорбил. Кресс хлопнул рукой по бумагам, чтобы разбудить ее и объяснить, что он по этому поводу думает.

Глава 44

Кейт Коул и День выхода книги

Весной на кухне кафе стало жарковато. Шейн установил вентиляторы у плиты, но, похоже, ему больше нравилось позировать около них с развевающимися волосами и делать селфи, чем работать.

Кейт и Мор посыпали шоколадной крошкой и золотыми зернышками только что покрытый глазурью торт «Красный бархат», на выпечку которого у Кресса ушло все утро. Теперь они наблюдали за белокурым фейри на кухне – тот кривлялся перед камерой и раз десять нажал на кнопку телефона. Скоро там и памяти свободной не останется. Наверняка будет просить Кейт купить ему побольше места в «облаке».

– Уверена: он не в курсе, что мы за ним наблюдаем, – громко прошептала Кейт.

– А я уверен, что в курсе. – Мор потянулся к верхней полке за лопаточкой для торта.

– Мор, – сказала Кейт, отряхнув руки от кондитерской крошки и поворачиваясь к нему. Фейри вопросительно приподнял бровь. – Что такое «вечная половинка»?

Мор неуклюже выронил в раковину лопаточку, та загрохотала.

– Я... э-э-э...

Кейт во все глаза смотрела на него. Она никогда не видела Мора смущенным.

– Если тебя это доводит до сердечного приступа – можешь не рассказывать, – пробормотала она.

– Ну... человечка... Это все фейри. – Он покраснел – Мор покраснел! – Такое происходит, когда у фейри образуется связь, которую нельзя разрушить. Нерушимые узы. По сути, это значит, что фейри полюбил навеки. – Мор переступил с ноги на ногу и достал лопаточку из раковины. – Именно так это и звучит. Твоя половинка навечно.

– Хм... – Кейт в задумчивости постучала пальцем по стойке. – А как это происходит?

Мор кашлянул.

– Ну... Все начинается с фейского приворота...

В кухню вошел Кресс, и Мор тут же заткнулся. Он замер, глядя, как Кресс расхаживает вокруг острова. Принц бросил взгляд на Шейна, который все еще делал селфи. Затем Кресс, подвинув Шейна бедром, протиснулся в кадр и сверкнул перед камерой великолепной улыбкой.

– Видимо, больше ты мне ничего не скажешь, – усмехнулась Кейт и взяла блюдо с тортом. – Нам пора! – окликнула она фейри, позирующих перед вентилятором. – Захватите «Фейри Пост».

Мор взял со стойки стопку свежеотпечатанных газет: колонка с волшебными рецептами, предупреждение о распространенных кознях фейри и рубрика с короткими магическими историями, а в разделе «Новости для фейри» были опубликованы послания всем фейри, скрывающимся в человеческом царстве, – если таковые вообще существовали. Мор даже составил собственный кроссворд из лексикона фейри – куда входили слова вроде «звездоцвет», «ассасин» и «иглокрол».

– Я их сам раздам, – решил он.

Кресс с Шейном рванули вокруг острова и одновременно подбежали к Кейт. Шейн опасно близко поднес палец к глазури, но Кресс дал ему по рукам.

– Тронешь – отрежу палец, – пригрозил он.

Ухмыльнувшись, Шейн взялся за ручку кухонной двери и распахнул ту, пропуская Кейт, но Кресс остановил ее.

– В чем дело? – спросила Кейт, заметив его странную улыбку.

– Я горжусь книгой, которую мы вместе написали. Я позабочусь, чтобы ее прочел каждый до единого человек в этом мире.

– Хочешь сказать, ты гордишься книгой, которую написала я, – в сотый раз поправила она. – Ты просто кое-что отредактировал.

В улыбке Кресса мелькнуло ехидство, но он кивнул и легонько ее поцеловал.

– Но я очень помог.

Кейт со смехом удалилась из кухни.

Она вошла в кафе, тут же замелькали вспышки камер, послышались радостные вскрики. Журналисты, книжные блогеры и прочие книголюбы из разных социальных сетей, которые получили сигнальный экземпляр книги Кейт, сидели за столиками и потягивали напитки из нового весеннего меню. Сами того не подозревая, они поддавались воздействию чар фейри. У заднего окна вспорхнуло крошечное, похожее на светлячка существо и уселось на подоконник: это Фрида все еще следила за Кейт с помощью Гретхен. Или, может быть, фея-крестная желала удостовериться, что у ее крестницы все хорошо.

Кейт поставила торт на стойку и повернулась к небольшой толпе, заполонившей весь зал до дальней стены. Кресс устроился на барном стуле сбоку, он попивал из кружки теплое молоко, хотя остальной персонал – Лили, Грейсон, Шейн и Драниан – выстроился у прилавка в новых бордовых фартуках с логотипом «КоФейни». Мор раздавал посетителям экземпляры «Фейри Пост», и вскоре десятки книголюбов, разложив газету на столиках, читали про фейри.

– «Фейри Пост» мы дарим каждому посетителю. Вы также можете подписаться на газету в цифровом формате, а за небольшую ежемесячную плату мы будем присылать вам ее ежеквартально, – объяснила Кейт. Кто-то у входа щелкнул ручкой и принялся разгадывать кроссворд. – Их доставляют магические совы, – добавила она, подмигнув, и в толпе хохотнули.

– Расскажите, как вы написали такую потрясающую книгу! – выкрикнул журналист, и Кейт, зардевшись, убрала волосы за уши.

– Что ж, это длинная история, – сказала она, и журналисты засмеялись.

– Грандиозность этого романа заключается в его цветистом, восхитительном, неотразимом слоге. И в принце, естественно, – пробормотал Кресс со своего места, но недостаточно тихо.

Какая-то девушка повернулась к нему и, похоже, растаяла при виде парня ослепительной красоты, болтающего о книге, которую он даже не писал. Кейт прикрыла улыбку ладонью, притворившись, будто чешет нос.

– Должно быть, вы прочли множество книг, – сказала девица, расправляя летнее платье и оглядывая Кресса с ног до головы. Кое-кто из журналистов потянулся вперед, чтобы разглядеть его сквозь толпу.

– Ну, по сравнению с людьми я просто литературный гений, – признался Кресс и засиял улыбкой на весь зал.

Все засмеялись, наверняка подумав, что это нанятый кафе актер шутит, притворяясь фейри, но улыбка Кейт увяла. Она-то знала: Кресс вовсе не шутит.

– А кто этот второй автор, которого указали внизу? Тут напечатано: «Написано при содействии К. Принца», – спросил журналист, который стоял рядом с Кейт.

Кейт отвела взгляд от Кресса.

– Это я выдумала, – решила признаться она, и Кресс отхлебнул молока. – Я сама все написала.

Обвиняющий взгляд бирюзовых глаз прожигал кожу Кейт, пока гуру социальных сетей задавали вопросы и щелкали камерами. Кейт раздаривала им улыбки: до прихода сюда она тренировалась перед зеркалом.

Кресс подошел и встал рядом с ней. Испортив своим присутствием пару фотографий, он склонился к Кейт.

– Человечка, – прошептал он ей на ухо. Она вдруг поняла, что застыла и ждет дальнейших приказаний. – Запусти руки в торт и слопай его. Ешь как попало.

Улыбка Кейт увяла. Распахнув глаза, она посмотрела на все эти камеры, планшеты и телефоны, записывающие видео. Теперь из них двоих улыбался только Кресс.

– Немыслимо! – пробурчала она, сжав зубы, но тело само собой развернулось, а рука потянулась к торту. – Я испорчу тебе всю жизнь! – пообещала она.

Лопала торт она так же кошмарно, как того ожидала.

Спустя миг она посмотрела на уставившуюся на нее толпу; глазурь и крошки «красного бархата» покрывали нижнюю половину лица Кейт и прилипли к зубам. Кресс наблюдал за происходящим со стороны, сложив на груди руки и довольно ухмыляясь. Лили и Грейсон давились смехом у стены, зажимая рот кулаками.

– Мне ведь надо вмешаться, правда? – Грейсон даже не позаботился понизить голос, и Кейт бросила на брата злобный взгляд. У того покраснели щеки. – Надо бы остановить Кресса. Но это так смешно! – добавил он.

Лили тоже не помогала: она отвернулась и зажала рот ладонью, но фырканье и смех все равно было слышно.

– Лили... – попыталась окликнуть ее Кейт, но журналисты тут же принялись снимать ее приоткрытый рот и застрявшие в зубах крошки торта.

– Страшное дело: теперь люди, как только прочтут книгу, сразу припомнят, как она набросилась на торт, и поймут, что все там – чистая правда, – прошептал Грейсон Лили, избегая взгляда сестры.

Лили, которой наконец удалось взять себя в руки, вздохнула и неловко улыбнулась Кейт. Та в ответ не улыбнулась.

– Не поймут, – отозвалась Лили. – Никто и никогда не поверит, что все это было на самом деле.

Шейн, расплывшийся в широкой до нелепости улыбке, закусил губу. Лишь он один смотрел на Кейт с некоторым сочувствием. Мрачный Драниан осклабился так, будто ждал этой минуты отмщения всю свою жизнь.

Кейт крепко сжала руки; Кресс протолкался сквозь толпу журналистов и снова встал рядом, будто не мог держаться в стороне от всеобщего внимания.

– Уверен, вам интересно, почему наша писательница выкинула этот номер, – обратился он к собравшимся, словно был прирожденным правителем Торонто. – Просто я ее попросил, а она не может мне ни в чем отказать. – Он с лукавой улыбкой повернулся к Кейт и смахнул кусочек торта с ее подбородка, а затем наклонился поцеловать в сладкие губы.

Не успел он отстраниться, как Кейт схватила его за воротник, Кресс широко распахнул бирюзовые глаза, а их губы задержались в поцелуе чуть дольше.

Принц отпрянул, уставившись на Кейт и сжав кулаки.

На сей раз краснозубая улыбка Кейт была искренней.

– Кресс, – сахарным голосом позвала она, – не заставляй меня съедать все это в одиночку. Прошу... – она указала на блюдо с руинами торта, – давай насладимся им вместе.

– Не хочу, – пробормотал он, и под скулами у него вздулись желваки.

Кейт похлопала ресницами.

– Пожалуйста... – Надув губы, она смотрела, как принц со страдальческим видом терзается от колдовской, чарующей любви, которая не иссякнет еще целых семьдесят восемь часов.

Мор взял у Шейна телефон, готовясь записывать видео. Драниан наклонился взглянуть на экран.

Кресс глубоко вздохнул, уставясь на Кейт так, словно она сияла, как само солнце. Его губы подрагивали, будто он подсознательно боролся с собой, но...

Кресс схватил с тарелки пригоршню глазури.

Персонал кафе разразился хохотом – даже Драниан выдавил слабую улыбку. У всей толпы отвисли челюсти, журналисты в ужасе заахали. Некоторые из блогеров-инфлюэнсеров встали и, изобразив отвращение, ушли. А Кресс присоединился к своей вечной половинке и вкусил позорного торта на виду у трех десятков пар глаз.

Это продолжалось несколько восхитительных минут. Затем Шейн у стены вздохнул, вылетел вперед и сам громогласно обратился к собравшимся:

– Добро пожаловать в «КоФейню»!

Конец фейской сказочки

Благодарности

В детстве я не могла сосредоточиться на уроках, потому что мечтала о борьбе со злыми пиратами в сказочной стране. Я сводила с ума некоторых учителей, и меня постоянно ругали, даже в старших классах. Но я ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на математике, между цифрами появлялись феи и приветственно махали рукой, а Питер Пэн постукивал меня по плечу и спрашивал, не хочу ли я посетить Нетландию. Поэтому в первую очередь я хочу поблагодарить своих учителей, которым приходилось как-то с этим справляться.

Больше всего я благодарна сообществу «Букток» за то, с каким энтузиазмом оно отнеслось к моей идее, когда я сообщила в «Тик-токе», что хочу написать книгу, где рассказывается, как фейри пытаются освоиться в реальном мире. Впервые я, как автор, так весело провела время. Вы все заслуживаете награды.

Спасибо моему редактору и самой лучшей на свете подруге Мелиссе Коул. Сестры рулят! Вместе идти по жизни – значит, побеждать. Спасибо, что читаешь мои романы еще с тех пор, когда нам было по двенадцать и тринадцать лет и я заставляла тебя перечитывать одну и ту же историю по миллиону раз, когда что-то меняла.

Спасибо моему редактору Джесси Колдеру: своими комментариями и критикой он не раз заставлял меня хохотать. Я рада, что в книжном бизнесе у меня теперь есть кровный союзник.

Спасибо моей сестре Стеф Клейтон, которая позволила мне работать у себя в доме целых пять месяцев, пока она была в командировке на другом конце света. Большую часть этой книги я написала у тебя.

Как всегда, спасибо моим родителям: вы такие замечательные мама и папа, вы позволяли мне давать волю моему воображению и отпускали исследовать лес за нашим домом, где я воображала себя Ларой Крофт, расхитительницей гробниц, которая охотится на грабителей.

Еще у меня есть несколько невероятных друзей-писателей, которые и сами не осознают, сколько для меня значат. Я хочу сказать большое спасибо моей подруге и коллеге из Канады Стефани Лозински, которая воодушевилась моей книгой, когда я рассказала о ней за обедом. Я до сих пор так рада, что мы нашли друг друга и живем достаточно близко, чтобы встречаться!

Я также хочу поблагодарить моих самых первых книжных друзей, которых я обожаю: Элис Ивинья, Линдсей Холл и Н. Д. Т. Казале (Николь). Как весело мы проводили время, создавая книги, а? Удивительно, как далеко мы все продвинулись с той давней поры, когда только начинали писать и учились этому ремеслу.

Спасибо моим подписчикам на «Патреоне»: Аманде Шафер, Саре Брид, Даниэль, Ред-Лак, Линдсей Холл и Каньону Кирнану. Спасибо, что помогли мне выбрать обложку для этой книги, что поддерживали меня и участвовали в обсуждении! Когда я заводила «Патреон», я даже не представляла, что так сильно смогу рассчитывать на эту команду.

Спасибо моим бета-ридерам Валери Уиттен, Келли Порт, Рэй Майер, Лоре Робинсон, Саре Брид, Б. Л. Шабо и Ругиле Лисинскайте, которые читали «КоФейню», когда она еще была мрачной и полной ужаса историей, где было маловато светлых эпизодов. Ваши реакции на ключевые моменты в последней половине этой книги сделали мой день.

Спасибо Богу, Господу всемогущему, что даровал мне все необходимые ингредиенты, и теперь я могу придумывать, писать, публиковать и продавать книги. Когда я училась в колледже на маркетолога, я действительно этого не понимала. Я гадала, что же я там делаю, вплоть до самого выпуска. Теперь понимаю.

И наконец, спасибо тебе, читатель. Если ты это читаешь, значит, ты дошел/ла до конца и не сдался/лась на скучных местах, так что не стесняйся – хлопни по книге и представь, что это мне ты даешь пять. Ты потрясающий/ая!

Примечания

Boxing Day (англ.), 26 декабря, государственный выходной в Канаде. (Прим. ред.)

Кропф ДженниферДобро пожаловать в КоФЕЙню

* * *

* * *

Глава 1

Кейт Коул и Утренняя доза смерти

Глава 2

Принц Крессика и С чего все началось в царстве фейри два дня назад (в совершенно другом мире)

Глава 3

Кейт Коул и Ни теплых тел, ни теплых круассанов

Глава 4

Принц Крессика и То, что случилось в царстве фейри день назад

Глава 5

Кейт Коул и Настоящее

Глава 6

Принц Крессика и Вся глупость людская

Глава 7

Кейт Коул и Лекция, которая изменила все

Глава 8

Кейт Коул и Игры фейри

Глава 9

Принц Крессика и Как все пошло наперекосяк

Глава 10

Принц Крессика и Банда ассасинов за завтраком

Глава 11

Кейт Коул и Беда со свитерами

Глава 12

Принц Крессика и Все его враги

Глава 13

Кейт Коул и Вспыльчивые горячие парни

Глава 14

Принц Крессика и Призраки библиотеки

Глава 15

Кейт Коул и Фейри-взломщики

Глава 16

Принц Крессика и Писанина

Глава 17

Кейт Коул и Латте с привкусом грома

Глава 18

Кейт Коул и День, когда удочерили (неофициально) Лили Бейкер

Глава 19

Принц Крессика и То, что стряслось семнадцать фейских лет назад

Глава 20

Кейт Коул и То, что стряслось с бабулей Льюис

Глава 21

Кейт Коул и Настоящие хобби – вязанье, книжный клуб и кулачные бои

Глава 22

Принц Крессика и Последние пять дней

Глава 23

Принц Крессика и Постоянная боль

Глава 24

Кейт Коул и Благотворительный вечер, на который никто не хотел идти

Благотворительный вечер департамента полиции

20:00

Глава 25

Принц Крессика и Знакомые все лица

Глава 26

Кейт Коул и Решения, принятые позже

Глава 27

Кейт Коул и Принц фейри

Глава 28

Принц Крессика и Королевская трепка

Глава 29

Кейт Коул и Первая неделя работы

Глава 30

Принц Крессика и Здоровый завтрак

Глава 31

Кейт Коул и Сгоревшее печенье

Глава 32

Кейт Коул и Фейри, попавшие в список проказников

ПРЕДСТАВЛЯЕМ ВЛАСТИТЕЛЕЙ КОФЕЙНЫХ ЗЕРЕН

ЗНАКОМЬТЕСЬ – МОР.

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ХЛАДНОКРОВНЫЙ АССАСИН ФЕЙРИ

В ПОТРЯСАЮЩЕМ ВИННО-КРАСНОМ ФАРТУКЕ

ГОТОВ УНИЧТОЖИТЬ ВАШИХ ВРАГОВ И СВАРИТЬ ВАМ

ВКУСНЕЙШИЙ ЛАТТЕ ПО ПЕРВОМУ ЗОВУ.

Глава 33

Принц Крессика и Утраченные воспоминания

Глава 34

Кейт Коул и Одна из величайших загадок на свете: сосиски

Глава 35

Кропф Дженнифер
Добро пожаловать в КоФЕЙню