Михаил Николаев

Прогрессоры

Операция по внедрению

© Михаил Николаев, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Авторское предисловие

События, описанные в этой книге, произойдут в далёком будущем Земли, через восемьдесят с лишним лет после тех, о которых шла речь в романах «Телохранители» и «Закрытый сектор». К этому времени многочисленные земные колонии уже будут широко рассеяны по галактическим просторам, человечество войдёт в Галактическое Сообщество, представители нашей цивилизации твёрдо обоснуются в Галактическом Совете, но основная его часть будет всё ещё жить на Земле и летать в космос только в качестве туристов и командировочных.

К этому времени земляне зарекомендуют себя в качестве фигур, способных на нетривиальные действия, способствующие эффективному разрешению ряда галактических проблем. Поэтому в XXIII веке им специальным решением Галактического Совета будет разрешена прогрессорская деятельность в отношении цивилизаций Homo sapiens, которые, в отличие от рептилоидов и фелиноидов, преобладающих среди молодых рас, практически не имели шансов самостоятельно развиться до уровня, позволяющего стать членами Галактического Сообщества. Как правило, их развитие заканчивалось самоуничтожением или сменялось деградацией. Исключений из этого правила за несколько миллиардов лет было всего три: неандертальцы с Тэчч, земляне и ещё одна человеческая цивилизация, давно покинувшая галактику.

Прогрессорство – это работа вдолгую, рассчитанная на поколения, и поручить её можно только профессионалам. А где их взять, если до сей поры эта профессия присутствовала исключительно в фантастической литературе? Разве что подготовить с нуля? Вот только ноль останется нолём, сколько его ни умножай. Значит, надо отбирать из самородков, не просто существенно возвышающихся над средним уровнем, но и изначально обладающих уникальными способностями, и готовить их с детства. Всё это и приведёт к созданию на Запретном континенте Тэчч (см. роман «Телохранители») единственной в своём роде спецшколы.

Пролог

По классу металась муха – большая, чёрная, с полупрозрачными крыльями, слегка отливающими зелёным. Она выписывала сложные пируэты, которые не каждому пилоту атмосферного истребителя по плечу, и при этом надоедливо жужжала. Наглая и чрезвычайно назойливая, муха отвлекала, сбивала с мысли и мешала сосредоточиться на вычислениях. Иногда она кружилась вокруг голов первоклассников, отлетая чуть в сторону при их отмашках, но тут же возвращаясь обратно. Внезапно взлетала к самому потолку, выбирала новую цель и снова устремлялась в атаку.

Стёпа не обращал внимания на мушиную воздушную акробатику, полностью погрузившись в вычисления. Ему нужно было сложить три дроби: 1/3, 1/14 и 2/21. Задача была бы совсем простой, если бы можно было записывать промежуточные результаты в тетрадь, но Мария Ивановна велела её закрыть.

Мальчик уже нашёл общий знаменатель и складывал числители, когда муха заложила очередной вираж и пролетела в двадцати сантиметрах от его правого уха. Рука Стёпы внезапно выстрелила навстречу насекомому. Пальцы сжались в кулак, и жужжание оборвалось. Резкий мах кистью вниз, сопровождаемый разжатием пальцев, – и муха с сухим щелчком ударилась о пол, отскочила и упала, больше не подавая признаков жизни.

Вот и всё. Осталось дорешать. Отлично! Ответ сразу показался правильным. Стёпа поднял глаза на учительницу арифметики, дождался, когда их взгляды встретились, и быстро сложил колечком большой и указательный пальцы левой руки, рядом с ними раскрывая кисть правой с пятью растопыренными пальцами. Мария Ивановна улыбнулась и чуть заметно кивнула. Остальные ученики ещё продолжали думать – Стёпа успел первым.

Когда урок закончился и дверь за первоклассниками закрылась, учительница подошла к парте Стёпы, ткнула указкой с электромагнитом на конце в мушиный трупик, который при ударе о пол рассыпался на отдельные фрагменты, мгновенно прилипшие к магниту. Она подняла их поближе к лицу и внимательно осмотрела, после чего аккуратно ссыпала остатки мухи в специальную коробочку. Затем включила личный головизор, который, как и большинство учителей, носила на левом запястье, некоторое время раздумывала, глядя на плавающие в пространстве иконки, и, определившись, коснулась пальцем одной из них.

– Приезжайте, – сказала она, приветствуя появившуюся в воздухе проекцию мужчины. – Думаю, Стёпа Кузнецов вас заинтересует. Его реакция была потрясающей. Самое удивительное, что он поймал муху, не повернув головы и не отвлекаясь от мысленных расчётов. Я осмотрела корпус мухи – он практически расплющен о пол, а это очень прочная модель!

Мария Ивановна выслушала слова благодарности, попрощалась и выключила головизор.

«Жаль терять такого ученика, – подумала она, выходя из класса. – Из Стёпы мог бы получиться отличный математик. Он уже не раз первым справлялся с заданиями. С другой стороны, там он будет нужнее и сможет раскрыться полностью. А умение быстро считать в уме никогда и никому не мешало. Наверняка и ему это пригодится».

Часть 1

Спецшкола

Степан

Я сидел на жёсткой деревянной скамье у стены, отдыхая после изнурительного спарринга. Мой взгляд приковывала Ленка: она легко и непринуждённо скользила по ковру, словно перетекая из одной точки в другую. Каждый раз она оказывалась чуть в стороне от деревянного меча, которым пытался её достать Тэтсуй – маленький вёрткий японец, преподающий нам основы тайдзюцу, искусства владения телом.

Наблюдая за их перемещениями по залу, я неожиданно вспомнил событие пятилетней давности, из времён учёбы в обычной земной школе. Тогда в школу пришёл мужчина, и я сразу заметил его плавные, скользящие движения. Перемена была в разгаре: мы носились по коридору как угорелые, постоянно сталкиваясь и налетая друг на друга. А он шёл сквозь эту сутолоку спокойно, без резких изменений траектории и без торможений, но каким-то непостижимым образом избегал всех неминуемых столкновений. Так течёт расплавленный металл или любая другая жидкость с низкой динамической вязкостью, ну, или, скажем, кошка. Я тогда ещё не знал этих терминов, но помнил, как легко и упруго ходит мой отец, тренер по русбою. Однако отцу было далеко до этих струистых, перетекающих движений. Насчёт кошек я не оговорился: они и правда во многом подобны жидкостям – перетекают из одного положения в другое, принимают форму любой ёмкости, в которую забираются. У кошек это отточено миллионами лет эволюции, а навыки того человека явно были приобретёнными. Так что запредельным уровнем подготовки пришедшего в школу мужчины я проникся ещё до разговора с ним.

Когда я вошёл в комнату для релаксации, мужчина уже сидел за столом. На этот раз я смог рассмотреть его гораздо лучше, чем при нашей первой мимолётной встрече. На нём была полувоенная форма без знаков различия, которая идеально сидела на крепком, мускулистом теле. Мягкие кожаные мокасины, короткая стрижка «ёжиком», смуглое обветренное лицо – всё это сразу привлекло внимание. Сначала он показался мне молодым человеком, лет тридцати, не старше. Но буквально через пару минут я понял, что ошибся – как минимум вдвое. Трудно объяснить, почему: внешне он выглядел молодо, голос звучал звонко и по-молодому... Может, в его взгляде было что-то особенное? Не знаю точно, но у меня внезапно возникла твёрдая уверенность в том, что ему уже далеко за шестьдесят. Тогда я ещё ничего не знал о регенерирующих способностях межзвёздных порталов и, разумеется, не мог даже предположить, что этому мужчине давно за восемьдесят.

Он представился Иваном Сергеевичем и пригласил меня сесть напротив за пластиковый стол. Полминуты молча смотрел на меня, и создавалось впечатление, что осмотр был не только внешним. Затем он сказал, что хочет поговорить со мной серьёзно, но сначала предложил провести небольшое испытание. Я согласился.

Внезапно Иван Сергеевич крикнул:

– Лови!

И, не размахиваясь, бросил мне в лицо маленький стальной шарик. Ну, не совсем в лицо – шарик пролетел примерно в трёх сантиметрах от моей головы, но я успел поймать его и бросить обратно.

– Молодец! – одобрил он. – А теперь левой рукой.

Он снова метнул шарик. В этот раз я тоже его поймал, но уже не так легко, как в первый.

– Что же ты? – укорил меня Иван Сергеевич. – Нужно одинаково хорошо владеть обеими руками.

Мне очень хотелось оправдаться тем, что я не левша, но, немного подумав, я понял его правоту и пообещал исправить этот недостаток. Казалось, он заметил мою небольшую заминку, но остался доволен услышанным ответом.

– А теперь скажи мне, кем ты хочешь стать после окончания школы? – задал он ещё один вопрос.

Я ответил, что пока окончательно не определился, но склоняюсь к разведке ВКС. Если, конечно, меня возьмут.

– Скорее всего, взяли бы, – улыбнулся он. – Но у меня для тебя есть другое, более интересное предложение. Не хочешь пойти в прогрессоры? Ты ведь знаешь, что это такое?

Я, конечно, слышал байки про них, но даже не подозревал, что прогрессоры существуют на самом деле. Так и ответил, добавив, что если это правда, то, конечно, соглашусь, это ведь ещё интереснее, чем косморазведка.

– Интереснее, – подтвердил Иван Сергеевич. – Но и намного сложнее. Придётся переехать в специальную школу-интернат, жить вдали от семьи, видеться с ней только на каникулах, а почти всё свободное время, кроме сна и еды, посвящать тренировкам и учёбе. Нагрузки будут порой запредельными. Знаешь, только идеалисты-теоретики думают, что можно пожарить яичницу, не разбив яйцо, или ковыряться в грязи, не запачкавшись. Жизнь гораздо суровее мечты, и вас будут готовить именно к ней, называя вещи своими именами и не приукрашивая. Тебя это не пугает?

– Нет, конечно. Я всё понимаю. А школа находится на другой планете?

– Не просто на другой планете, а на противоположном конце галактики. Слышал про Тэчч?

– Это где неандертальцы живут? Да, слышал. Но там ведь сила тяжести высокая?

– Не слишком, всего на треть больше, чем на Земле. Дело в том, что в галактике очень мало землеподобных планет с гравитацией, равной земной или даже ниже. В этом плане наша Земля скорее исключение из правила. А при внедрении на планету с непривычно высокой силой тяжести прогрессор сразу окажется в крайне невыгодном положении по сравнению с аборигенами. Поэтому привыкать придётся сразу, пока организм ещё не до конца сформировался.

Конечно, я согласился без колебаний. Родителей долго уговаривать не пришлось: папа сразу сказал, что это дело достойно настоящего мужчины, а навыки, которые я там приобрету, скоро позволят и ему у меня чему-то новому научиться. Тогда я не поверил, но теперь понимаю, насколько он был прав – это совсем другой уровень. Теперь на каникулах занимаюсь боевыми искусствами вместе с папой, и уже он учится у меня, а не наоборот. Мама тогда сказала, что я уже взрослый и должен сам принимать решения. Только потом тихо плакала, думая, что я этого не слышу.

А японец Ленку всё же достал – на тридцать второй минуте. Молодец, девчонка! Сегодня никто из нас не смог столько продержаться против Тэтсуя. Она двигается просто шикарно, словно от рождения дано, но выносливости ей пока не хватает. Ничего, выносливость – дело наживное, её можно развить тренировками.

Теперь – в душ, а потом бегом на теорию. Сегодня Иван Сергеевич будет рассказывать об особенностях развития человеческих цивилизаций.

* * *

Обычно мы занимались по группам, но на этот раз собрался весь курс – все пятнадцать человек. Ведь не каждый день директор школы лично ведёт занятие. Мы расположились с внешней стороны огромного дугообразного стола гиперболической формы, искусно вырезанного из цельного куска местного аналога пушистого дуба. Иван Сергеевич занял жёсткое кресло, расположенное с внутренней стороны стола, прямо в фокусе гиперболы.

Для начала он задал вопрос: какие у нас есть мысли о перспективах галактического развития именно человеческих цивилизаций?

Мы переглянулись – общего мнения пока не было, хотя давно спорили на эту тему. Поэтому решили предоставить слово Тиму, самому сильному логическому уму нашего курса. У него особый дар – не только подбирать аргументы в нужный момент, но и умело вплетать их в общую картину.

Тим не стал увиливать и в своей привычной манере сказал:

– Я считаю, что главная проблема – высокая агрессивность людей. Именно из-за неё большинство человеческих цивилизаций неизбежно самоуничтожается в термоядерных войнах или под воздействием боевых вирусов. Поэтому наши действия как прогрессоров должны быть направлены на снижение пассионарности.

– Интересная мысль! – улыбнулся Иван Сергеевич. – На первый взгляд она кажется логичной. Но только на первый. Кардинальное снижение пассионарности ведёт цивилизацию в тупик – она перестаёт развиваться и быстро деградирует. А просто снизить её немного недостаточно. Попробуем ещё раз.

После небольшой паузы слово взяла Таня. С ней обычно не спорили – она заводится с пол-оборота. Поговорка «Обидеть Таню всякий сможет, не всякий сможет убежать!» как раз про неё. Резкая и невероятно быстрая, да ещё и очень красивая. Чёрные как смоль волосы, стриженные под каре, высокие скулы, чуть прищуренные карие пронзительные глаза – адская смесь в сочетании с бешеным темпераментом.

– Может, всё дело в техническом пути развития? – выдвинула свою гипотезу она. – Если не изобретут порох, ядерное и термоядерное оружие, войны просто прекратятся. Ведь деревянными мечами много не повоюешь! Пусть цивилизация развивается по биологическому пути.

– Тоже логично, – согласился Иван Сергеевич. – Будут развиваться по биологическому пути, а потом выведут какой-нибудь вирус, который уничтожит всё население. Есть ещё версии?

– Наверное, дело в объединении всего населения планеты, – предположил Игорь, лучший снайпер курса, которому было безразлично, из чего стрелять. После короткой тренировки он легко попадал в цель из любого оружия.

– Молодец, снайпер! – похвалил его Иван Сергеевич. – В точку! Какие могут быть войны, если никто не голодает, а всё население планеты объединено общей целью? С одним вопросом мы разобрались. Но из него вытекает сразу несколько других: как этого добиться и на каком этапе развития цивилизации наше воздействие будет оптимальным?

– Скорее всего, государства уже должны существовать, – начал рассуждать Тим. – Но их обособленность друг от друга ещё не должна быть слишком сильной.

– Продолжай, – улыбнулся директор школы. – Пока всё правильно.

– Со временем я уже определился, – закончил мысль Тим. – Средние века. Раньше не получится, потому что народ ещё не будет готов к объединению, а позже появится слишком большая разница в менталитетах.

– Все согласны с Тимофеем? – уточнил Иван Сергеевич, внимательно оглядывая нас.

Все мы к тому времени уже знали, что отвечать вслух вовсе не обязательно, поэтому большинство предпочло промолчать. Лишь Таня, самая импульсивная из нас, слегка кивнула.

– Тогда продолжу я, – добавил Иван Сергеевич. – Дело в том, что цели, ради которых возможно такое объединение, могут быть разными. Более того, они могут меняться по мере развития цивилизации. Поэтому мы с вами определимся с ними, когда твёрдо решим, на какую именно планету вы будете внедряться.

– А вариантов много? – уточнил Толик, длинноносый, курчавый живчик, чьей главной и, пожалуй, единственной серьёзной проблемой была неспособность усидеть на месте. Ни одна из многочисленных учебных дисциплин не вызывала у него особых трудностей.

– Разумеется, их немало. Знаете, сколько цивилизаций Homo sapiens представлено в Галактическом Сообществе? Всего три – за миллиарды лет. В середине прошлого века многие надеялись, что скоро появится четвёртая, но этого до сих пор не случилось. Мне неоднократно приходилось бывать на их планетах, и с каждым визитом надежда, что спустя пару-тройку поколений эта цивилизация войдёт в сообщество, таяла. Оказалось, там существует целый букет фобий, глубоко укоренившихся в подсознании. Главные из них – герпетофобия, боязнь пресмыкающихся, и фелинофобия, боязнь кошек. Ведь на протяжении тысяч лет они враждовали с ящерами и гигантскими кошками. Как теперь выпускать их в галактику, где ящеры и кошки встречаются почти на каждом шагу?

– Теперь перейдём к цивилизациям Homo sapiens, которые пока далеки от включения в сообщество, – продолжил отвечать на собственный вопрос Иван Сергеевич. – Таких сейчас известно несколько сотен. Часть из них, находящаяся на стадии деградации, признана бесперспективными. Все остальные теоретически имеют шанс. Вот только без внешней коррекции развития этот шанс является весьма призрачным. Статистика – вещь суровая: за несколько миллиардов лет во всей галактике появилось всего три цивилизации. Это ничтожно мало. Именно поэтому некоторое время назад мы получили официальное разрешение Галактического Совета на прогрессорскую деятельность. В первую очередь ставка сделана на цивилизации, находящиеся сейчас на средневековом уровне развития.

На вашем курсе пятнадцать человек, разделённых на три учебные группы. Это значит, что каждая группа будет работать с отдельной цивилизацией. До сих пор ваша подготовка была общей, но теперь начинается специализация – как между группами, так и внутри них. Каждая группа станет командой, ориентированной на работу в конкретных условиях.

Почему именно по пять человек? Планета – это большое пространство, одному справиться невозможно. К тому же психологически одиночкам очень тяжело. Отправлять слишком много людей тоже не вариант: начнётся разброд, перетягивание каната и несогласованные действия. Пятеро же, сплочённая команда – оптимальный выбор. Наверняка у вас появились вопросы. Не стесняйтесь, задавайте!

– Состав групп уже окончательный или возможны изменения? – спросил Толик.

– Изменения возможны, но только в двух случаях: если кто-то из вас захочет поменяться местами с другим участником или если кто-то не справится с подготовкой. Кстати, если захотите сделать рокировку, сообщите мне об этом сегодня до отбоя. Завтра начинаются занятия, программа которых рассчитана на специализацию, и менять состав групп будет нежелательно.

– На какие планеты нас отправят? Есть ли у нас выбор? – спросила Таня.

– Куда именно направится каждая группа, вы узнаете непосредственно перед отправкой – я имею в виду координаты планеты. Всё остальное станет известно в ходе дальнейшего обучения. Лишние и несвоевременные знания могут привести к проблемам. Зачем вам сейчас знать, куда отправятся ваши товарищи из других групп? Чем это поможет? Когда вернётесь, общайтесь сколько угодно, тогда эта информация уже не будет секретной.

Иван Сергеевич прервал разговор, убедился, что дальнейшие пояснения никому не требуются, и продолжил:

– Теперь перейду ко второму вопросу. Выбора у вас нет. Согласитесь, тянуть жребий или подбрасывать монетку – далеко не лучший способ планирования долгосрочных операций. Уверяю вас, что для каждой планеты группа была подобрана на основе гораздо более серьёзных критериев. И выбор вовсе не был случайным. Вопросов больше нет? Тогда у меня к вам есть один – этический. Думаю, вы уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно на него ответить. Как вы считаете, имеет ли прогрессор право убивать людей на планете, куда его направили?

Наступила тишина. Вопрос оказался непростым. Первой, как ни странно, вызвалась Лена.

– Я считаю, что до тех пор, пока на данной планете убийство не табуировано, прогрессор имеет такое право. Но, разумеется, только если ситуацию нельзя разрешить другим способом. Иначе прогрессор окажется в заведомо проигрышном положении по сравнению с аборигенами.

– Ответ принят. – Директор немного помолчал. – Есть другие мнения? Значит, все согласны с Еленой?

Иван Сергеевич сделал паузу, внимательно оглядывая всех, заглядывая, как мы давно поняли, даже «под черепушку». Но предпочитал об этом не распространяться.

– Отлично!

Ещё одна пауза.

– Иван Сергеевич, – не удержался я и спросил. – А что было бы, если бы кто-то из нас посчитал, что прогрессор такого права не имеет?

– Ничего особенного, – ответил он. – Учился бы дальше в другой группе, но допуск к работе «на холоде» он уже никогда бы не получил. Нашей службе нужны эффективные, долгосрочные оперативники, а не потенциальные смертники. Есть ещё вопросы?

Директор некоторое время помолчал, внимательно оглядывая нас.

– Хорошо, раз вопросов больше нет, на этом занятие заканчивается. Бегите на обед, а потом у всех до отбоя личное время. Если появятся вопросы – подходите. Вы знаете, где меня найти.

* * *

После обеда мы решили смотаться на речку – погонять крокодилов. Очень увлекательное занятие, если, конечно, у тебя есть соответствующая подготовка. Крокодил – это страшная машина смерти с великолепной реакцией и высокой подвижностью. Многие думают, что на суше крокодил менее опасен. Как бы не так! На суше нет сопротивления воды, а значит, движения становятся значительно быстрее. Одно неосторожное движение – и ты в лучшем случае калека. Но мы давно научились вообще не совершать таких ошибок.

Случайностей не бывает. Человек может поскользнуться на мокром камне, только если наступил на него не глядя, не учтя заранее векторы движения, силы тяжести, трения, влажность и ещё несколько важных параметров. Сейчас всё это происходит у нас в мозгу автоматически, на инстинктивном уровне, и на камень можно специально не смотреть. Но его надо видеть. И вовсе не глазами.

На этот раз против нашей пятёрки было шесть пресмыкающихся. Местные крокодилы очень похожи на земных гребнистых, но достигают больших размеров. Сейчас нам противостояли взрослые самцы длиной от пяти до шести метров. Вес каждой твари превышал тонну. Это мы удачно зашли.

Гребнистый крокодил – очень злобное и при этом довольно тупое создание. Но даже самый упрямый, получив деревянной палкой по носу не менее десяти раз, начинает понимать, что сегодня ему ничего не светит, и, видимо, стоит уступить пляж этим сумасшедшим приматам.

Когда последняя из рептилий с плеском рухнула в воду и активно заработала перепончатыми лапами, направляясь к противоположному берегу, мы расселись на песке. Нужно было обсудить ситуацию.

– Ну что, будем рокировку проводить? – Первым, как обычно, не выдержал Толик.

– Конечно, будем, – в тон ему ответила Таня. – Тебя меняем на Диму. Он более сильный эмпат и не суетится попусту.

– Нет, я на полном серьёзе спрашиваю: будем что-либо менять или так оставим? – не мог успокоиться Толик.

– Дурачок! – Лена поспешила на защиту Тани. – Ты что, правда ещё не понял, что это развод, или просто придуриваешься? Какие могут быть рокировки? Мы уже пять лет вместе и знаем друг друга как облупленных. Ты думаешь, нас случайно собрали в одну команду? Если бы хоть кто-то из нас не подходил, его давно бы заменили. Так что хватит паясничать! Нам нужно определиться, как распределим специализации.

– А что тут думать? – Я взял инициативу в свои руки. – Толика назначим главным финансистом, пусть разбирается в экономике. Всё равно лучше у нас это не получится. Игорь возьмёт оружейные технологии и технику, Таня – сельское хозяйство, включая животноводство, а Лена займётся лёгкой и пищевой промышленностью. Шить и готовить – это чисто женские дела.

– Хорошо, – улыбнулась Лена. – А какую специализацию ты себе придумал?

– Элементарно, Ватсон! – ответил я. – Аз есмь царь! Буду осваивать стратегию и тактику, принципы управления и лицедейство. Царям без этого никак!

– Сейчас поглядим, какой ты царь! – выкрикнула Таня и плюхнулась на место, где я сидел всего секунду назад.

– Конечно, поглядим! – подхватил Толик и, сбитый неожиданным толчком, рухнул на песок рядом с Таней. Остальные двое переглянулись с Таней, которая уже успела вскочить, и одновременно бросились на меня. От Игоря и Тани я ещё смог увернуться, протиснувшись между ними в прыжке «рыбкой с переворотом», но Лена, изогнувшись в совершенно невозможной позе, ухватила меня за лодыжку и резко дёрнула. Через секунду на мне уже копошилась куча тел. Я, конечно, попытался выбраться, но через несколько секунд вновь оказался погребённым под горой сопящих одноклассников.

* * *

В школу мы возвращались поздним вечером. Уже стемнело, но натоптанная тропинка на фоне чёрных зарослей выглядела чуть светлее, и ориентироваться по ней было легко. Птиц на Тэчч не водилось, но звуков вокруг хватало и без них. Слева в траве возились мелкие грызуны, справа, примерно в двухстах метрах, тихо похрюкивала молодь кабаньего семейства, а над головой в кронах деревьев суетились обезьяны – живности на бывшем запретном континенте было много. Встречались здесь и хищники, но за всё время нашего пути ни один из них не приблизился к тропинке. Школа располагалась здесь давно, и хищники уже поняли: самый опасный зверь – человек, даже если у него нет оружия.

На крыльце общежития нас ждал Иван Сергеевич. Он стоял в тени неподвижно, и его фигура сливалась с тёмной стеной, но мы заметили его ещё с двадцати метров. Намётанный глаз легко вычленял из общего фона малейшие оттенки серого. Маскировке в школе учили специалисты высочайшего класса, и мы без труда замечали демаскирующие детали.

– Будете рокировку делать или так оставите? – спросил директор, когда мы поднялись на крыльцо.

– Иван Сергеевич! – укорила его Лена. – Зачем спрашиваете? Неужели сомневались в нашем решении?

– Разумеется, ни минуты, – усмехнулся руководитель школы. – Но спросить был обязан.

* * *

С утра началась конкретная работа, которая длилась целых пять лет. Мы изучали планету, её население, историю, осваивали языки и диалекты. За это время получили очень разностороннее образование. Сейчас в обществе распространена узкая специализация: физик мало понимает в медицине, а биолог зачастую не разбирается в технике. Но мы не могли себе этого позволить – нас было всего пятеро на всю планету. Да, мы предполагали, что со временем сможем создать на ней единое государство и работать сообща, разделяя обязанности. Но для начала нужно было просто выжить. И вовсе не факт, что выжить удастся всем пятерым. Поэтому каждый из нас должен был стать универсалом.

В Средние века учёные тоже были универсалами – они хорошо разбирались в нескольких науках и часто собственными руками воплощали свои идеи в жизнь. Например, алхимики нередко были неплохими механиками и знали медицину. Но нам, людям XXIII века, этого было мало. Мы должны были чётко понимать сложный конгломерат современных научных знаний и уметь адаптировать их к технологиям Средневековья. Можно знать оптимальные пропорции для изготовления дымного пороха, но остаться без результата, если в полевых условиях нет качественной селитры. И это самый простой пример. В металлургии всё будет гораздо сложнее, а о медицине и говорить нечего.

Если бы на планете был действующий портал, мы могли бы привезти полевой регенератор или запасы таблеток. Но портала нет, и мгновенной связи тоже не будет. Значит, рассчитывать придётся в основном на себя.

За время обучения мы овладели рукопашным боем и боем ногами, научились метать в цель из любого положения всевозможные острые предметы, могли «на коленке» соорудить из подручных материалов приличный лук или арбалет, активно тренировались в фехтовании на палках. Но серьёзное холодное оружие нам пока не доверяли – мол, руки ещё не окрепли, и всё равно потом придётся переучиваться.

Теперь, после достижения семнадцатилетия, эти ограничения сняты. Каждый может заказать себе личное оружие по индивидуальным предпочтениям – естественно, холодное. Порох на планете, куда мы собираемся, ещё не изобрели, и мы не планируем это исправлять в ближайшее время.

Конечно, к этому времени каждый из нас уже тщательно продумал, какое именно оружие хочет иметь. Я не стал исключением – мечи давно завладели моим воображением и даже снились по ночам. Я досконально изучил копии экспонатов из земных музеев, знал наизусть все их плюсы и минусы. Но ни один из этих мечей меня полностью не устраивал, поэтому сначала я занялся моделированием собственного варианта.

Особенно меня привлекали немецкий двуручник начала XVI века и шотландский клеймор середины того же столетия – с прямыми, слегка сужающимися к концу обоюдоострыми лезвиями и коротким остриём. Однако их эфесы категорически не подходили мне. Зачем мне сорокасантиметровая рукоять, если я не собираюсь хвататься за меч двумя руками? В каждой руке должен быть свой меч! Совет Ивана Сергеевича я принял сразу и теперь одинаково хорошо владею обеими руками.

Мне требовался меч, напоминающий модифицированную кельтскую спату, но с более длинным лезвием и усиленной гардой. Современные технологии позволяли одновременно уменьшить вес клинка и улучшить баланс за счёт утяжелённого навершия, поэтому при выборе длины лезвия главным критерием стало удобство.

Экспериментально я выяснил, что меч с полутораметровым лезвием, на который я изначально ориентировался, слишком длинный – его неудобно доставать из ножен, закреплённых за спиной, вне зависимости от конструкции. А вот с лезвием длиной 115 сантиметров проблем уже нет – благо, руки у меня длинные. Если сделать верхнюю часть ножен разрезной, то вместе с эфесом и навершием длина меча будет почти полтора метра – отличный бастард, как в средневековой Европе называли полуторники.

С поперечным сечением лезвия я особо не мудрил. Выбрал уплощённый ромб с долами с обеих сторон, которые заканчиваются примерно в пяти сантиметрах от острия.

Изначально планировал сделать клинок из нержавеющей стали с азотированной поверхностью, но школьный оружейник предложил композитный вариант. В нём нержавейка служит лишь матрицей, а в качестве наполнителя используются сверхплотные фуллеритовые кристаллы, твёрдость которых не уступает даже алмазу. Эта идея мне сразу понравилась. Мы некоторое время экспериментировали с пропорциями компонентов и технологиями порошковой металлургии, и в итоге получили лезвие, которое с лёгкостью рубит оружейную сталь. Заточить его, правда, на той планете будет уже нечем. Но для этого режущую кромку сначала нужно хотя бы затупить, а это, как мне кажется, случится очень нескоро. Камни я им рубить не собираюсь, а обычное железо такой меч будет резать словно масло.

С шириной клинка я тоже быстро определился: пять сантиметров у основания под хвостовиком гарды и плавное сужение до трёх сантиметров у острия, при толщине пять миллиметров у основания и три миллиметра у кончика. Таким клинком можно рубить, колоть и резать практически без ограничений.

Со сложной и вычурной гардой решил не заморачиваться – я не планирую выдёргивать или отклонять чужие мечи, я их буду рубить. Поставил обычную прямую крестовину с шариками на концах. Навершие сделал массивным – оно служит не только для балансировки, но и как защищённый контейнер для связного устройства. Этим навершием при обратном ходе руки и должной сноровке можно не только ошеломить противника, но и проломить череп.

Особое внимание я уделил рукояти – она должна была не только не сушить руку при ударе, но и не скользить, даже будучи мокрой. Эти задачи решаются деревянными накладками, но не всякое дерево для этого подходит. Я знал, что наибольшей упругостью обладает древесина тяжёлых и твёрдых лиственных пород, таких как тик, граб или амарант. Конечно, можно было заказать нужный материал на Земле и немного подождать, но я решил поискать что-то похожее в здешних лесах. И, к моему удивлению, довольно быстро нашёл подходящее дерево. Выстрогал накладки сам – вдруг придётся их заменять. Руки у меня растут откуда надо, но не сразу получилось идеально. Зато я приобрёл навыки, которые наверняка ещё не раз пригодятся.

Через две недели я стал обладателем пары уникальных композитных мечей весом по два килограмма и приступил к тренировкам, не забывая консультировать товарищей. В вопросах холодного оружия я уже почти догнал школьного оружейника по авторитету. Поэтому быстро убедил Лену выбрать в качестве парного оружия скимитары – лёгкие и острые арабские режущие мечи, предназначенные для манёвренного боя. Обычные мечи для неё всё же были слишком тяжёлыми, а сабли я всерьёз не воспринимал.

За эти годы Лена повзрослела и сильно изменилась внешне. Теперь она уже не напоминала маленького подвижного чертёнка, а скорее была словно сочетанием Багиры, Нефертити и Дианы-охотницы – двигалась как пантера, обладала статью и красотой египетской царицы, а вела себя с непринуждённостью богини, спустившейся с небес.

Когда я дал ей покрутить в руках свои мечи, а потом показал набросок скимитаров, предназначенных для неё, мир вокруг словно рухнул. Тайфун, в который превратилась соломенноволосая дева, отпустил меня только после того, как набросок воплотили в два прекрасных изогнутых меча.

Это действительно были произведения искусства. Клинки, ширина которых у гарды составляла всего четыре сантиметра, плавно расширялись на две трети длины – до точки перегиба обуха, где их ширина достигала уже восьми с половиной сантиметров. Затем следовало встречное двустороннее сужение к острию. Изгибы режущих граней напоминали половинку натянутого лука: у гарды они были почти незаметны, но по мере приближения к верхушке быстро нарастали. Длина лезвий составляла всего шестьдесят сантиметров. При этом широкие долы, расположенные с обеих сторон клинков, начинались в пяти сантиметрах от гарды и заканчивались в четырёх сантиметрах от острия.

Каждым таким мечом, весящим менее килограмма, можно было срубить дерево или мелко нашинковать свинью. В настоящей битве с этим оружием долго не продержишься – слишком короткие клинки. Но мы наших девчонок в сечу посылать и не собираемся. Зато в короткой стычке – чтобы разогнать банду разбойников или быстро наказать обидчиков – эти мечи просто незаменимы.

Наконец, я смог возобновить тренировки. Причём Лена, а вслед за ней и остальные члены нашей команды, которые тоже обзавелись аналогичными мечами, часто составляли мне компанию. Первым делом я предупредил их: этими мечами можно рубить всё что угодно, кроме валунов, но есть одно важное условие – мечи не должны сталкиваться друг с другом. Нет, разрушения им это не грозит, но кому понравится оружие с зазубренным лезвием?

Ещё раз я убедился в прозорливости Ивана Сергеевича, который категорически не рекомендовал нам раньше всерьёз фехтовать с боевым оружием. Сейчас нам приходилось изобретать и осваивать совершенно новые приёмы, абсолютно не похожие на обычное фехтование. Ведь теперь мы не сражались на мечах – мы просто рубили мечи противников.

* * *

Игорь

Мечи – это, конечно, хорошо. Но Игорь был стрелком. И не просто снайпером, а стрелком от Бога. Он уже знал, что протащить на планету огнестрельное или импульсное оружие ему никто не позволит. А значит, его надо чем-нибудь заменить. Поэтому то, что Игорь взялся за изготовление арбалета, в принципе, никого не удивило. Ну, не устраивают его имеющиеся образцы, хочется человеку взять с собой что-нибудь неординарное – это его право.

Только вот задумка у Игоря была несколько иной. Хороший арбалет бьёт на триста метров. Но это дальнобойность, а не эффективная дальность поражения, которая всегда меньше. Причём намного меньше. Во всех случаях, но только не у Игоря, который умел попадать в цель даже на предельной дальности.

Игорю был нужен арбалет, уверенно бьющий на полкилометра. Зачем он и сам пока чётко не представлял. Просто у него с некоторых пор появилась уверенность, что именно такой арбалет ему обязательно понадобится. А своим предчувствиям Игорь привык доверять. Он не знал, как именно это у него получается, не мог вызвать это чувство искусственно, а что это именно чувство, Игорь не сомневался уже давно. Наверное, это началось после случая десятилетней давности, когда, отстрелявшись на стрельбище, он перехватил взгляд высокого, коротко стриженного мужчины в полувоенной форме без знаков различий. Встретившись с ним взглядами, Игорь мгновенно осознал, что эта встреча не случайна и в самое ближайшее время его жизнь кардинально изменится. Поэтому, когда спустя некоторое время мужчина к нему подошёл, Игорь уже был готов к серьёзному разговору. И, разумеется, согласился перевестись в спецшколу.

Раз нужен будет именно такой арбалет – значит, надо его изготовить. Игорь не был оружейником, но с металлом работать умел. А с деревом мы все, включая девчонок, умели вытворять всё, что душе угодно. Игорь сразу решил, что монолук в его арбалете будет из упругой нержавеющей стали, ложе с прикладом из дерева, скорее всего, из местного дуба, а над всем остальным следовало хорошенько пораскинуть мозгами.

Это Игорь любил. Покрутить в голове, тщательно обдумать все элементы и сочленения, и только потом, полностью определившись с конструкцией, начинать её воплощение в жизнь. Блочную схему он исключил сразу. Лук должен быть очень мощным, но предельно простым. Выход из строя любой мелкой детали, которую невозможно воссоздать в условиях средневековья, может поставить жирный крест на дальнейшем использовании арбалета. А значит, их в конструкции вообще быть не должно. Никаких блоков, тонких осей, подшипников. Об оптических и даже коллиматорных прицелах, требующих тонкой подстройки, даже речи идти не может. Всё должно быть простым и надёжным.

Некоторое время он раздумывал над конструкцией натяжного устройства. Несмотря на то что ноги и руки у него крепкие, в случае отказа от блочной схемы натяжение стременем может потребовать запредельного усилия. А значит, натяжение нужно делать двухступенчатым. Сначала через стремя тянем, а потом стержень поворачиваем. Рычаг – он и в глубоком космосе рычаг.

Тетиву лучше взять обычную пластиковую на основе сшитого полиарамида. Этот материал термостоек, не боится влаги и прослужит долго. В прикладе можно приспособить специальный отсек под запасные тетивы. Раз всё понятно, можно приступать к реализации.

Большую часть работ Игорь выполнил сам, благо оборудование в школьных мастерских имелось самое разнообразное, а в некоторых (например, при изготовлении монолука) ему помог школьный оружейник. Дважды в конструкцию приходилось вносить коррективы.

Через две недели арбалет был готов. Полевые испытания оружия показали, что ему требуется ещё одна небольшая, но принципиальная доводка. Оказалось, что при стрельбе на большие дистанции можно использовать только утяжелённые болты с длинными стальными наконечниками, а их с собой много не увезёшь. Поэтому в окончательном модернизированном варианте арбалета были предусмотрены два способа использования оружия. При стрельбе обычными деревянными болтами на дистанции до трехсот метров натяжение лука осуществляется только за счёт упора ноги в стремя, а для больших дистанций используются утяжелённые болты и двухэтапное взведение: стремя плюс рычаг.

* * *

Лена

Ой, какой всё-таки Стёпка дурачок ещё! Не зря говорят, что у парней сексуальное развитие сильно отстаёт от нашего. Такая дивчина по нему сохнет, а он железками своими занят! Я ведь и скимитарами этими дурацкими заинтересовалась, исключительно чтобы с ним больше времени проводить. А он всё за чистую монету принял. С таким упоением эти мечи проектировал, формы для них отливал, смесь прессовал. Хорошие, кстати, игрушки получились, острые. И в руках отлично сидят, разбирается Стёпа в балансировке. Только вот в девушках ни бум-бум. Семнадцать лет уже обалдую, а на меня смотрит – как будто картину разглядывает. Вижу ведь, что любуется он мной платонически, без всяких задних мыслей. А передние там, похоже, вообще ещё очень нескоро появятся. Ничего, подожду. Я девушка терпеливая. Но если уж что решила, с пути нипочём не сойду.

Вспомнила сейчас тот случай, произошедший более десяти лет назад, после которого меня в эту школу взяли.

Весной дело было. Повела Вера Львовна после уроков наш класс на экскурсию. Солнышко пригревает, травка на газонах вовсю зеленеет, одуванчики жёлтенькие, так и светятся. Настроение у всех приподнятое, идём, смеёмся над Димиными шутками. И вдруг – собачка навстречу бежит. Не совсем, конечно, собачка. Или даже совсем не собачка? В общем, здоровенная такая псина. И вижу я, что-то не так с этой собакой. Бежит она как-то неправильно, язык на всю длину вывалила, слюна из пасти капает. Прямо на нас бежит.

Вера Львовна, как увидела её, сразу испугалась, побледнела вся и давай нас в кучу собирать. Да куда ж ей одной – детвора-то совсем ещё мелкая, дурачится. Смешно им, думают, что учительница новую игру придумала. А я вижу, что серьёзно всё это. И надо ей помочь – придержать собаку. Вывернулась у неё из-под руки и шагнула навстречу псине.

Я, сколько себя помню, никогда собак не боялась. И они всегда меня слушались, даже когда совсем маленькой была. А эта особенная какая-то – остановилась в метре от меня и рычать пытается. Низкое такое рычание, прерывистое. Как будто тяжело ей. А глаза яростные и больные одновременно. Так мы и стояли друг против друга, пока что-то не пшикнуло сбоку. Тут собака вдруг обмякла вся и на бок завалилась. А ко мне милиционер подбегает. Присел около меня на корточки и серьёзно так спрашивает:

– Как же ты эту собаченцию удержать смогла? Она же бешеная.

– Да просто, – отвечаю. – Меня собаки всегда слушаются!

Не знала я ещё тогда, что бешеные собаки вообще никого не слушаются, даже собственных хозяев. А на следующий день к нам домой пришёл Иван Сергеевич.

* * *

Толик

По мере обучения мы всё больше узнавали о планете, на которую планируется наша отправка. Она примерно на треть больше Земли и заметно холоднее: средняя температура там всего +5 °C, тогда как на Земле – около +15 °C, а на Тэчч – +18 °C. Всё это связано с особенностями местного светила. В отличие от нашего жёлтого карлика – Солнца, тамошнее светило относится к оранжевым звёздам класса К. Оно на 40 % меньше и почти во столько же раз легче Солнца. Температура на его поверхности составляет всего 4129 °C. Планета расположена гораздо ближе к звезде – большая полуось её орбиты всего 0,4 астрономической единицы, однако инсоляция всё равно ниже земной – примерно две трети от земного уровня. Если бы не мощная кислородно-азотная атмосфера, создающая парниковый эффект, там царили бы морозы, почти как на Марсе.

Я давно решил взять на себя роль визиря, отвечающего за экономику. Битвы меня не особенно привлекают, этим пусть занимаются Стёпа и Игорь. А вот финансы и всё, что с ними связано, – это моё. Поэтому при изучении информации о планете я уделял особое внимание её географии.

Земли на этой планете мало – большую часть поверхности занимают вода и льды. Континентов всего три, причём два из них, расположенные в полярных районах, почти полностью покрыты огромными ледяными шапками. Граница полярных льдов проходит по 76-й параллели. Третий континент, вытянутый с севера на юг в форме гигантской капли, представляет собой бугор из вспучившихся и поднявшихся литосферных плит. Вдоль продольной оси континента, начиная от экватора, тянется горный хребет с острыми пиками, местами превышающими высоту 15 километров. По мере удаления от хребта рельеф постепенно сглаживается, переходя сначала в плоскогорья, а затем в обширные равнины.

Длина континента чуть более 12 тысяч километров: он начинается узким мысом в высоких широтах северного полушария, постепенно расширяется, пересекает экватор и заканчивается примерно в 1500 километрах южнее него. Ширина материка в самой широкой экваториальной части и до северного тропика (немного выше 20-й параллели) достигает 4500 километров. К северу начинается сужение: сначала плавное и почти незаметное, а начиная с 45-й параллели – более резкое. Уже к 50-й параллели, где в восточное побережье врезается глубокий залив, ширина континента сокращается до 1500 километров. Далее наблюдается локальное расширение за счёт полуострова, нависающего над заливом с севера. Восточную сторону залива прикрывает от океана единственный на планете крупный остров, размером примерно в половину земного Мадагаскара.

Северная оконечность материка, находящаяся за Полярным кругом, представляет собой узкий низменный мыс, в качестве продолжения которого выступает цепочка небольших каменистых островков, уходящая под полярную шапку.

* * *

Таня

Галактическое ориентирование мы изучали факультативно. Зачем оно, собственно, прогрессорам, которые ближайшие десятки лет будут находиться на планете, удалённой от галактических трасс? Достаточно было бы курса прикладной астрономии, чтобы уметь ориентироваться по звёздам и предсказывать затмения. Там две луны, причём одна достаточно массивная, значит, затмения должны быть. Но наши ребята быстро поняли: иначе мы никак не сможем определить, на какую именно планету нас собираются отправить. Конечно, перед самой отправкой эту информацию нам предоставят, но мы хотели знать её уже сейчас!

Мы прекрасно понимали, что в нашей галактике более четырёхсот миллиардов звёзд, и перебором решить задачу невозможно – даже если все пятеро будем искать нужное сочетание без перерывов на сон и еду. Искомая звезда, спектр которой нам уже известен, не может находиться ни близко к центру галактики, ни на её периферии. Значит, балдж и внутренние трёхпарсековые рукава сразу исключаем. Большую часть внешних рукавов за пределами коротационного круга – зоны, где скорость звёзд совпадает со скоростью вращения спиральных рукавов, – тоже можно не учитывать. Затем отбрасываем плотные газовые туманности, оставшиеся после взрывов сверхновых, районы возле чёрных дыр и густонаселённые скопления. Остаётся всего пара миллиардов звёзд – всё ещё слишком много. Но мы же знаем спектр! Теперь в списке осталось около миллиона звёзд. Для ручного поиска это всё ещё слишком много, но мы и не собирались искать вручную.

Толик написал программу для поиска, ввёл в неё наши данные, и мы с Леной запустили её на школьном тактическом компьютере. Буквально через час результат был у нас в руках. Ух ты! Это совсем близко – всего 342 парсека от Земли, маленькая звёздочка в созвездии Лиры.

– Ленка, побежали скорее, надо ребят порадовать. Только смотри, остальным ни слова!

– Таня, ты меня что, за полную дурочку держишь? Я хоть и блондинка, но некоторые вещи понимаю лучше тебя!

– Да ладно, – я хлопнула Ленку по плечу. – Дур среди нас по определению быть не может. Их ещё на Земле отсеяли. Бежим к парням!

Мальчишки обрадовались. Стёпка в благодарность даже расцеловал нас обеих. Ленка при этом покраснела как рак. Бедная девочка. Втюрилась в Стёпу по самое не балуй, а этот обормот до сих пор умудряется ничего не замечать. Может, подсказать ему? Нет, лучше не буду. Пусть у них всё естественным путём развивается.

Только потом мы узнали, что сегодня наша команда сдала ещё один негласный экзамен. Остальные две группы тоже вычислили свои планеты, но мы были первыми.

* * *

Степан

Вот и всё. Школа закончена. В торжественной обстановке нам выдали дипломы о высшем профессиональном образовании по специальности «Прогрессирование цивилизаций Homo sapiens, находящихся на средневековом уровне развития», присвоили квалификацию «Прогрессор», внесли в личные чипы отметку: гражданин I категории при Союзе Российских Государств планеты Земля и предоставили двухнедельный отпуск с выездом на родину.

Всё это, кроме, разумеется, категории гражданства, не было для нас сюрпризом, так как сомнений в том, что мы сможем успешно окончить школу, у нас за время обучения не появлялось. А вот получить в восемнадцать лет высшую категорию гражданства мы никак не рассчитывали. Всем жителям Союза Российских Государств при достижении ими возраста в двадцать один год и наличии среднего образования присваивалась третья категория. Вторую присваивали в двух случаях: после получения высшего образования и при службе на постоянной основе в государственных структурах, в том числе, милиции, армии, на флоте, в службах спасения. Если человек, работающий в государственных структурах, получал высшее образование, ему присваивалась первая категория. Ну а подкатегория прим (без ограничений) присваивалась только наиболее ответственным и высокопоставленным сотрудникам государственных структур, чей личный вклад в деятельность государства был наиболее значимым.

Разумеется, мы сразу же по окончании торжественной части обступили Ивана Сергеевича – как, почему, не ошибка ли это?

– Нет, ребята, это не ошибка, это аванс, – тепло и немного грустно улыбнулся нам директор школы. – Вам на протяжении десятков лет придётся заниматься очень сложной, грязной и смертельно опасной работой. Круглосуточно, без каких бы то ни было выходных и отпусков. И сможете ли вы после всего этого вернуться домой, не знает никто. Так что со спокойной совестью пользуйтесь предоставленными вам привилегиями. А теперь расслабляйтесь. Выпускной вечер – это дело святое. Отпуск у вас начинается только с завтрашнего дня. Так что домой утром поедете, а сегодня празднуйте.

* * *

Окончание школы мы отмечали всем выпуском. За одним столом собрались пятнадцать прогрессоров – ещё утром обычных старшеклассников. Ну, не совсем обычных. Скорее, уникальных: очень немногие школы могут похвастаться тем, что их ученики за одиннадцать лет получают не только среднее, но и высшее образование. И это без учёта спортивных достижений. Нам ведь запрещали участвовать в чемпионатах мира и олимпиадах – слишком резко изменились бы мировые рекорды, ведь мы двигались иначе и гораздо совершеннее владели своим телом. Да и просто не совершали лишних движений.

Директор и преподаватели решили нас не смущать и, несмотря на настойчивые приглашения, отказались прийти на выпускной. Впервые за всё время обучения на столе появились крепкие алкогольные напитки. Конечно, в небольшом количестве, но для нас важен был сам факт их наличия. Нет, в малых дозах алкоголь у нас присутствовал постоянно – например, в квасе или кефире. Ведь впереди могло случиться всякое: Средние века – это не время трезвого образа жизни. Организм должен был привыкнуть к алкалоидам и научиться их перерабатывать.

Тимофей, конечно, принёс с собой гитару, мы славно пели, на горячительное никто не налегал, но настроение было приподнятым. А когда начались танцы, Лена под каким-то надуманным предлогом утащила меня в общежитие – там у нас и случилось всё, что случилось.

В ту ночь мы так и не сомкнули глаз. Утром, быстро позавтракав и собрав вещи, поспешили на станцию. Вещей у меня было совсем немного – несколько сувениров для родителей и немного местных фруктов. Всё уместилось в небольшой рюкзачок.

Портал на бывшем Запретном континенте был совсем маленький. Каким образом Иван Сергеевич смог вообще договориться о его создании, я до сих пор не представляю, хотя особо этим вопросом и не заморачиваюсь. Мы за эти годы успели неоднократно убедиться, что ему в нашей галактике доступно практически всё. Возможно, нерешаемые проблемы существовали и для него, но мы о таковых ни разу не слышали.

До Новосибирска я добирался с пересадкой, так как через балдж не существовало прямых транспортных путей. Прибыв на место и пройдя контроль, я взял такси до Ленинграда и во время полёта смог минут сорок поспать. Попросил высадить меня за несколько кварталов от дома. Хотелось немножко прогуляться, зайти в магазин – Новый год был уже на носу, да и вообще хотелось посмотреть на обычных людей.

Посмотрел. Люди как люди. Только вот многовато в их движениях суетливости. А некоторые, наоборот, слегка заторможенные – ходят с каким-то отсутствующим видом, как будто их сознание находится где-то далеко и занято чем-то очень важным. Часть из них при этом ещё и разговаривает. Присмотревшись, я обнаружил, что они таким образом общаются через сеть, просматривают видеофайлы, слушают музыку. Ну, музыку я ещё могу понять, но неужели всё остальное тоже нужно делать на ходу? И о чём можно болтать без перерывов? Хорошо ещё, что в процентном отношении таких не слишком много. Большая часть всё-таки выглядит нормально.

Зашёл в продуктовый магазин. В винном отделе никого нет. Посмотрел каталог – в винах я всё равно не разбираюсь, так что решил взять пару бутылок «Звёздного шампанского» и одну «Арарата» – для отца. И с ходу получил отказ от продавщицы:

– Иди, мальчик, отсюда, 21 год исполнится – придёшь. А несовершеннолетним мы алкоголь не отпускаем.

– Мне уже можно продавать, – отвечаю и чип к контроллеру подношу.

Глянула продавщица на экран, смутилась.

– Извините, – говорит. – На лице-то у вас не написано. А я смотрю – совсем мальчишка. Вы очень молодо выглядите. Много через порталы ходить приходится?

– Бывает, – отвечаю.

Расплатился, списав с чипа необходимую сумму, сложил бутылки в пакет и, поблагодарив продавщицу, двинулся к выходу. А на крыльце меня перехватили. Двое парней – на вид лет девятнадцати-двадцати. Оба длинноволосые, попахивает от них чем-то резким, и одеты не слишком опрятно, у одного кольцо в ухе, у второго целых два на пальце. Смуглые. Фигуры плотные, но рыхлые.

– Слышь, парнишка, – говорит тот, у которого в ухе кольцо. – Зачем тебе столько бутылок? Надо делиться. А ну-ка покажи, что у тебя там!

И руку к пакету тянет. Я её аккуратно перехватил чуть выше запястья, поднял до плеча и совсем немножко в его сторону наклонил. Спрашиваю:

– Это с какого перепуга я с тобой делиться буду? Ты мне сват или брат?

Вижу, парень с лица спал немножко – дёргается, выгибается, а рука на месте. Пальцы только белеют. Он второй рукой за неё ухватился. Думал, наверное, что сможет двумя справиться с моей левой. Нет, мало каши ел. Второй парень, похоже, ещё ничего не понял. И с другой стороны ко мне лезет. А у меня правая рука занята – пакет с бутылками в ней. Ну, это не страшно. У меня ведь ещё две ноги свободны. Приподнял я правую да помотал е. немножко перед его носом. Проняло. Отступил назад с выпученными глазами.

Тут и милиционер подошёл, взял его за руку и плотненько так зафиксировал.

– Что? – спрашивает по-доброму так. – Опять хулиганите? Никак угомониться не можете? Значит, пойдём в отделение.

Я своего налётчика отпустил, а милиционер его тут же прихватил за шкирку. Потом спрашивает меня:

– У вас нет претензий? А то я припоздал немножко.

– Нет, – говорю. – Всё нормально.

– Проездом в наших краях?

– В отпуске.

– Отпуск – это святое, отдыхайте. Я этих друзей сам оформлю. На общественно-полезные работы да суток на пятнадцать. Совсем охламоны от рук отбились! Вы не думайте, у нас подобное редко бывает.

– Да я ничего такого не думаю. Просто хорошо, что они именно меня встретили. Обошлось без неприятностей.

– Точно. Спасибо, что придержали их до моего прихода! Извините, но мне пора. Надо оформлять этих субчиков.

Милиционер поддёрнул обоих и уверенно двинулся в сторону отделения, располагавшегося через два квартала. Одного из неудачливых грабителей он вёл перед собой, придерживая за шиворот, а второго тащил за руку. Я ещё некоторое время смотрел им вслед – больно уж живописно выглядело конвоирование, потом вытер левую руку о комбинезон и, уже никуда не заходя, пошагал домой.

* * *

Новогодний праздник в нашей семье всегда был одним из самых важных событий. Все собирались вместе, наряжали ёлку и накрывали праздничный стол. В этот раз ко всему прочему неожиданно приехал и я, не предупредив заранее, что принесло ещё больше радости.

К моему приходу ёлка уже стояла, мерцая огоньками гирлянд, а в центре стола на широком блюде возвышалась гора абхазских мандаринов – мама не признаёт никаких других.

Отцу я подарил охотничий нож с композитным лезвием, сделанный своими руками, маме – натуральную тэччанскую шаль, таких больше нигде в галактике не найти. Старшей сестре Кате преподнёс пару небольших тэччанских алмазов необычайно глубокого синего цвета – пусть у хорошего ювелира закажет из них серьги. Фрукты я выставил на стол, туда же поставил обе бутылки шампанского, а бутылку «Арарата» подарил отцу.

– «Звёздное», – умилённо сказала мама. – Зачем ты, Стёпочка, такое дорогое покупал? Мы могли бы и обычное французское попить.

– Нет, мама, сегодня мы будем пить настоящее российское шампанское. Я окончил школу и через две недели уезжаю. Надолго.

– Как надолго? А дальше учиться не собираешься? Ведь нужно высшее образование получить!

– Мама, ты же знаешь, что я учусь в необычной школе. Я уже получил высшее образование.

– Ты хочешь сказать, у тебя теперь первая категория? – вмешался отец.

– Бери выше, папа, – поправил я, – первая прим.

– Так, вот с этого момента поподробнее. – Отец сел напротив меня. – Куда именно и на какой срок ты едешь?

– Куда именно – сказать не могу, даже тебе. Ты знаешь, почему. Но это недалеко от Земли, всего несколько сотен парсеков. А срок – я сам пока не знаю. Может, десять лет, а может, и все двадцать. На этой планете нет порталов, и появятся они там нескоро. Так что ездить в отпуск не получится, а связь с вами придётся поддерживать через школу.

– А напрямую не проще? – удивилась сестра. – Ваша школа на той стороне галактики, это же какие расстояния!

– Расстояние не имеет значения, – объяснил я. – Там, на орбите, будет ретранслятор мгновенной связи с выходом на ближайший портал. А дальше всё пойдёт через циклопериды по цепочке.

– Это ведь очень дорого!

– Не волнуйтесь, все расходы берёт на себя государство. Но совесть иметь надо и не злоупотреблять этим.

– Понятно, – отец задумчиво помолчал. – Мы с мамой ещё десять лет назад понимали, в какую школу тебя отдаём. Просто не думали, что всё случится так быстро. Когда именно уезжаешь?

– Через две недели.

– Так у нас ещё полно времени! А вот Новый год уже скоро, и до него совсем мало осталось. Ну-ка, быстро все за стол, через две минуты куранты бить начнут, а у нас ещё даже шампанское не открыто!

* * *

Таня

Отпуск пролетел незаметно. Меня провожала вся семья – до самого Новосибирска. Мама и папа были грустными, а братишкам весело: новые места посмотреть, себя показать. Они ещё маленькие и не понимают, что я уезжаю очень надолго. Я поцеловала всех на прощание, мама расплакалась, а я с огромным трудом сдерживалась – понимала, что если сейчас расплачусь, то потом будет сложно остановиться, учитывая мои способности. Эмоции проявлять нельзя – это чревато. Я махнула им рукой и поспешила за дверь. Только там, под защитой керамобетонных стен и инопланетных технологий, смогла расслабиться и позволила себе немного заплакать – совсем чуть-чуть, чтобы отпустить напряжение. Нельзя было встречаться с мальчишками в таком состоянии.

Хватит. Я вытерла слёзы, привела себя в порядок, глубоко вздохнула и, набрав код пересадочной станции, шагнула через мембрану. На Тэчч я появилась уже полностью успокоенной. Сразу направилась в кабинет директора школы. Игорь с Толиком уже были там, а через десять минут присоединились Ленка со Стёпой. Фу-ты ну-ты – держались за руки, лица у обоих светились от счастья. Как же не вовремя их накрыло! Я переглянулась с Иваном Сергеевичем, и он кивнул мне успокаивающе:

– Вижу, разберёмся, – сказал он и обратился ко всем сразу. – Раз все собрались, начнём, ведь времени у нас осталось немного.

Он оглядел наши внезапно повзрослевшие лица и продолжил:

– На орбиту вас доставит «Циолковский» – дальний крейсер разведывательного управления ВКС. Высадка будет ночью с помощью индивидуальных посадочных капсул. Каждая капсула может взять на борт двести килограммов полезного груза, так что сразу подумайте, что именно из вещей, оружия и специального оборудования понадобится в первую очередь. В дальнейшем мы будем отправлять вам посылки с необходимым, но нечасто – сами понимаете, никто не станет гонять корабль из-за мелочей. Высаживаться придётся в разных местах – группа из пятерых чужеземцев с необычным вооружением и экипировкой сразу привлечёт внимание. Легендировать пары и одиночек гораздо проще. Какие есть предложения?

– Можно я с Леной пойду? – первым спросил Стёпа.

– Нельзя! – строго ответил Иван Сергеевич. – Степан, ты уже достаточно взрослый, чтобы понять это сам. Выключи эмоции и включи голову. Понял?

Ничего себе всплеск! Целый фейерверк эмоций. Но молодец – быстро взял себя в руки.

– Вы правы, Иван Сергеевич, нам с Леной сейчас не стоит отправляться вместе. Наше состояние это не позволяет. Тетерев в период токования слеп и глух, его можно брать голыми руками. Сейчас мы с ней по отдельности будем гораздо сильнее, чем вместе.

– Хорошо, что ты сам это понял. Может, теперь сможешь принять правильное решение?

– Девочек тоже нельзя отправлять вместе, – вслух размышлял Стёпа.

– Почему? – вспыхнула Ленка. – Из меня и Танюхи отличная пара получится!

– Потому что там женщины не ходят ни парами, ни поодиночке, – я почувствовала, что Стёпа уже принял решение. – Ты пойдёшь с Толиком. Он странствующий купец, а тебя возьмёт с собой в качестве телохранительницы. К такой легенде придраться будет сложно. А Таня пойдёт с Игорем. Он будет изображать охотника, а Таня – его спутницу. Тоже отлично впишутся в роль. А мне придётся добираться одному – меня примут за младшего сына провинциального дворянина.

– Неплохо придумано, – похвалил Стёпу директор школы. – Думаю, можно брать за основу. Есть другие предложения?

– Что касается купца – отличная идея, – поддержал Стёпину мысль Толик. – Только потом не делай мне секир-башку из ревности.

– Если руки не будешь распускать, твоя башка останется цела. Она очень ценна для нашей команды.

Мы с Игорем тоже согласились, что роль охотников нам подходит. После окончательного утверждения легенд мы приступили к деталям – где именно высаживаться и как экипироваться.

* * *

Степан

Планы высадки мы обсуждали ещё до отпуска, и все они строились на командных действиях. Роли уже были распределены, и казалось, что всё идёт по расписанию. Но тут случился неожиданный поворот: Лена пойдёт не со мной, а с Толиком. Теперь приходится перестраиваться на ходу.

Мы изначально не рассматривали оконечности континента как места для высадки. Южные пустынные области почти не заселены – там живут лишь небольшие племена кочевников и редкие охотники. Государств там нет, а пригодных для жизни оазисов очень мало. В перспективе эти территории можно использовать под строительство космодрома, но в ближайшее время они для нас не представляют интереса.

Субтропики, наоборот, густонаселённые, но население там, мягко говоря, находится на более низком уровне развития, чем в центральной части континента. Проще говоря, это дикари. Их мы будем подтягивать на втором, а скорее, даже на третьем этапе. Сейчас в субтропиках нам делать нечего.

В тундре высадка тоже не имеет смысла. Оленеводы более развиты, чем южные дикари, зимой (а она длится больше полугода) они передвигаются на санях. Однако их уклад жизни по-прежнему родоплеменной.

Остаются леса, лесостепи и горы – там уже есть государства. Разные: от небольших княжеств лесовиков и горцев до Галинии – страны с населением более полутора миллионов человек, занимающей две трети лесостепной зоны восточного побережья. И, конечно, остров – отдельная история. Не совсем Тортуга, но близко. Очень привлекательное место.

На западном побережье климат холоднее, и люди там более суровые. С восточной стороны хребта условия значительно комфортнее, и население там гораздо плотнее. В общем, есть из чего выбирать. До отпуска мы рассматривали два основных варианта высадки: вблизи Ашама – столицы Галинии – и на острове. Сейчас же ситуация усложнилась, но вместе с тем появились новые возможности. Разделившись и действуя параллельно, мы сэкономим время и добьёмся гораздо большего.

Итак, диспозиция такова: я высаживаюсь на левом берегу Волхона – второй по среднегодовому стоку реки восточного побережья, по которой проходит южная граница Галинии. Моя легенда – я младший сын владетельного князя из горных районов Ситока, небольшого государства, расположенного по другую сторону Волхона, в его верхнем течении. Переплыл реку на лодке в поисках лучшей доли. У отца есть ещё два сына, поэтому дома у меня нет перспектив для роста. Минус в том, что придётся преодолеть полторы тысячи километров пешком – лошадей здесь не водится. И это если двигаться строго по прямой. На деле путь, скорее всего, окажется ещё длиннее. Зато плюс в том, что к столице я подойду уже не один.

Далее. Игорь и Таня высаживаются в горах на западной границе Галинии и не спеша двигаются на восток, к Ашаму. Легенда такова: они пришли через перевал с западного побережья. Зачем? Просто захотелось. Люди они свободные и небедные. В своём округе уже всё интересное осмотрели, а с этой стороны гор ещё ни разу не были.

Толик с Леной высаживаются на восточном побережье острова. Корабль ночью наскочил на камни и разбился. Спастись удалось только им. Они обосновываются на острове, организуют там факторию или торговый дом. В Ашаме появляются спустя некоторое время, приведя с собой эскадру.

Ровно через местный год мы собираемся в столице Галинии и берём власть в свои руки. Дальше будем действовать по обстоятельствам. За три-четыре года превратим страну в процветающее государство и начнём присоединять соседние территории. Ещё через десять лет, основательно закрепившись на восточном побережье, можно будет заняться западным.

Иван Сергеевич одобрил план, но предложил не зацикливаться на сроках и воспринимать их лишь как ориентиры. В теории всё выглядит красиво, но как пойдёт на практике, никто сейчас точно не скажет.

– Или сможет? – задал, казалось бы, риторический вопрос, заинтересованно глядя на Игоря, Иван Сергеевич. – Что думаешь?

– По срокам ничего не могу сказать, – спокойно ответил Игорь, глядя директору прямо в глаза. – Но нутром чувствую: наше предприятие должно выгореть.

– Вот и славно! Значит, принимаем ваш план. Экипируйтесь согласно легендам. Мастерские и школы в вашем распоряжении. Но не затягивайте – до старта «Циолковского» осталась всего неделя.

* * *

Игорь

Стёпе повезло – у него вся экипировка воинская и готова к любым испытаниям. А нам с Таней придётся создавать большую часть предметов двойного назначения. Хорошо, что мне досталась такая напарница – без капризов и закидонов. Большинство земных девушек воспринимают одежду как модные тряпки, подчёркивающие их привлекательность. Для них главное – как они выглядят. А Таня смотрит на вещи иначе: для неё важнее практичность – насколько одежда безопасна и достаточно ли в ней тепло. Комфорт, конечно, тоже важен, как и для любой женщины. И это правильно – одежда должна быть удобной. Но удобство не должно превалировать над утилитарностью. Внешний вид тоже имеет значение, но в другом смысле. Обычно девушки стремятся выделиться из толпы, а у нас задача, наоборот – не выделяться.

Поэтому нам не пришлось долго приспосабливаться друг к другу – взаимопонимание значительно облегчает совместную работу. Достичь его с Таней оказалось просто: достаточно не пытаться её подавлять. Благодаря этому мы были готовы действовать гораздо быстрее остальных. Говорят, одна голова хорошо, а полторы – лучше. У нас же при объединении усилий получалось сразу две, а иногда и больше. Такой эффект называют синергетическим: когда результат совместных действий значительно превосходит простую сумму их частей.

В горах холодно – значит, нужен плащ. Но не обычный, а многофункциональный. Первое требование, сформулированное ещё Витрувием, древним земным архитектором, это прочность. Значит, в ткань помимо шерсти нужно добавить арамидные волокна. Причём не простые, а дополнительно армированные нанотрубками, чтобы материал не только защищал от режущих ударов, но и выдерживал колющие.

Второе требование – практичность. Плащ должен защищать от ветра, дождя и снега (а в горах эти явления часто идут одновременно), не мешать при ходьбе и легко сниматься. Он должен быть достаточно большим, чтобы на ночь в него можно было завернуться, ведь одеял и подушек мы с собой не берём. Вывод: нужна бурка. Это безрукавный плащ из мохнатого войлока. В нашем случае технология изготовления будет немного иной, но суть останется прежней.

Последнее требование триады Витрувия – красота. Здесь всё в руках Тани: бурка должна выглядеть не мешковатой, а изящной, стремительной, хищной. Таня с этим справится.

Теперь об обуви. Сапоги однозначно кожаные, не слишком высокие – примерно до колена. Подошва должна быть толстой, ведь придётся ходить по камням, а каблук – невысоким, но широким. Кожу возьмём телячью, но обработаем так, чтобы по прочности она не уступала носорожьей. Пусть дышит, но не пропускает воду.

Далее – шоссы: узкие, облегающие штаны-чулки из эластичного сукна, сшитые с клиньями. Таня в них вызовет у местных дам некоторый шок, но не слишком сильный. Такие женские наряды там не одобряют, но прямых запретов нет.

Завершат экипировку однобортный жакет до середины бедра для Тани и приталенный полукафтан для меня. И, конечно, шляпы – без них никак, мы же не простолюдины.

Оружия решили брать немного. Мы собираемся путешествовать и охотиться, а не воевать. Я возьму арбалет, ещё прихватим по хорошему кинжалу, который будет висеть на поясе и не мешать. Также возьмём немного метательного оружия, и этого достаточно. А вот стрел к арбалету понадобится много, второй колчан понесёт Таня.

* * *

Степан

Экипировка была продумана заранее. Для двух полуторников лучше всего подойдёт кольчуга и конический шлем с открытой бармицей и коротким носом – никаких лат, ведь это не только лишний вес, но и ограничение движений. Моё преимущество – скорость, поэтому доспех должен быть максимально лёгким.

Шлем делать из стали не буду – выберу высокопрочный титановый сплав с повышенным содержанием ванадия, хрома, небольшим добавлением железа, кремния и молибдена. Обязательны двойной отжиг для повышения вязкости и старения. При общем содержании легирующих элементов около 45 % можно добиться временного сопротивления на уровне пары гигапаскалей. Внутри шлема закреплю хороший кожаный подшлемник с растяжками, чтобы случайный удар по куполу не ошеломил.

Кольчугу сделаю из стальных колец, но с меньшим диаметром проволоки. Сейчас нержавеющие стали доступны в широком ассортименте. Длина – до середины бедра. В качестве подлатника нужна жилетка – мягкая, упругая и с хорошей способностью рассеивать энергию удара. Пока не придумал, что именно, надо будет посоветоваться с оружейником. Главное, чтобы материал был простым и легко стирался, не хочется, чтобы от меня потом неприятно пахло.

Теперь нужно решить, где хранить вещи. Никаких перемётных сумок или вещмешков – руки во время боя должны быть свободны. Если сумку сбросить на землю, её быстро уволокут, пока я сражаюсь.

Мечи планирую носить на спине, крест-накрест, чтобы рукояти возвышались над плечами примерно на пятнадцать сантиметров. Возможно, крепление объединю с небольшим кожаным ранцем – пожалуй, это именно то, что мне нужно.

* * *

Толик

Экипировка? Оружие? Меня эти вещи волнуют меньше всего. Пусть Лена занимается экипировкой – кстати, у неё уже есть мечи. А я займусь более важным – деньгами. У нас есть образцы местных монет, нужно наладить их производство. Я возьму с собой золото – в поясе. Кошельки – приманка для воров, а серьёзные люди носят деньги именно в поясах.

Монеты я уже изучил. В них около десяти процентов серебра, но стоит добавить немного больше, чтобы не вызывать подозрений. И обязательно состарить их, причём сделать это грубовато, чтобы каждая монета отличалась от другой не только весом, но и внешним видом: вмятины, сколы, разная степень потёртости. Румата у Стругацких провалился именно из-за слишком чистого золота – мы не повторим его ошибок.

Ещё нужно взять с собой бриллианты. Завтра слетаю в кальдеру, соберу там мелкие алмазы, ограню и слегка отшлифую. Сделаю грубо, но аккуратно, чтобы было видно, что работа кустарная, но ювелирная.

А ребятам золото брать не стоит – откуда у мелкопоместного дворянина или пришлых охотников возьмётся золото? Пусть лучше возьмут серебряные монеты, но не слишком много. Скорее всего, им самим этим заниматься не придётся, так что, вероятно, мне придётся изготовить монеты и для них. Ничего, справлюсь.

Кстати, заодно надо сделать себе чётки из крупных блестящих стальных шариков, чтобы в крайнем случае их можно было использовать как кистень.

* * *

Лена

Почему я нисколько не удивилась, что Толик свалил все заботы по экипировке на меня? Наверное, потому что уже привыкла к его причудам. Вот Стёпа никогда бы так не поступил. Какие же они разные! Но ничего, я как-нибудь разрулю и эту ситуацию. Кстати, Игорь с Таней наверняка уже что-то придумали. Надо будет сходить к ним посоветоваться и сделать что-то похожее. Покрой сделаю другой – Толик у меня все-таки купец, а не охотник, а вот ткани можно использовать аналогичные.

Пока я определилась только с сапожками для себя, а Толику пошью туфли с пряжками – такие я видела на голограммах.

Ой, чуть не забыла! Завтра нужно съездить на соседний континент и собрать дорожную аптечку – мази, притирания всякие. У тэччан в этом плане наработки земной уровень значительно опережают. Здесь нам сделают прививки, и регенерационные способности после частых прохождений через порталы заметно выросли, но травмы всё равно будут. Полностью без них не обойтись. А медицина там... Поэтому рассчитывать придётся только на себя.

* * *

Степан

Неделя пролетела стремительно, но мы успели всё, что планировали. Иван Сергеевич провожал нашу группу до самого портала, обнял каждого по очереди и пожелал ни пуха ни пера.

На этот раз на Землю мы не попали – с пересадочной станции сразу отправились на Луну. Поэтому увидеть наш голубой шарик удалось лишь через кварцевое стекло панорамного экрана космопорта. Возможно, так даже лучше: девочки и без того были в расстроенных чувствах. Внешне они этого не показывали, но я хорошо чувствовал Лену, а у Тани иногда проскальзывали тревожные нотки.

Вот и рейдовый катер с «Циолковского» подошёл. Быстро загрузили сумки, благо на Луне они почти ничего не весят. Заняли места в пассажирском салоне. Еле слышное гудение насосов, выкачивающих воздух из шлюза, быстро стихло – в вакууме звуки не распространяются. Мягкий толчок, и ускорение прижало нас к спинкам кресел. Внизу купол пассажирского терминала быстро уменьшался, горизонт раздвигался в стороны, открывая всё новые и новые картины.

На переднем экране на звёзды наплыла огромная веретенообразная тень галактического крейсера. Она быстро приближалась и уже через минуту заняла почти весь небосвод. Внезапно мир перевернулся: Луна оказалась вверху, а крейсер – внизу. На самом деле ничего не случилось – катер просто развернулся в противоположном направлении. Короткое торможение вновь прижало нас к спинкам кресел на несколько секунд. Вот и всё, еле заметно подрабатывая маневренными двигателями, катер медленно вошёл в шлюз. Экраны погасли. Чавкнули фиксаторы, надёжно закрепив атмосферное суденышко в кильблоках.

Мы ещё сидели в креслах, ожидая, пока ангар заполнится воздухом, поступающим самотёком из воздуховодов шлюзовой цистерны. Наконец давление выровнялось, и над люком вспыхнула зелёная лампочка. Теперь можно выходить. Подхватив сумки, мы, цокая по палубе магнитными фиксаторами, надетыми прямо поверх обуви, направились к проёму отъехавшей в сторону двери.

Несмотря на отсутствие почётного караула (Толик шутит, что сегодня нечётное число), нам оказана высокая честь – командир крейсера лично встречает нас у трапа. Представляется капитан первого ранга Александр Константинович Измайлов. Мы в ответ называем только свои имена – капитан обладает очень высоким допуском, но даже ему не обязательно знать наши фамилии. Александр Константинович прекрасно это понимает и не обижается. Он лично провожает нас до выделенной двухкомнатной каюты люкс-класса, расположенной на первой палубе командного отсека.

Краткий инструктаж капитан проводит прямо в каюте:

– Уважаемые гости, ваши контакты с экипажем крейсера не предусмотрены – согласно полученной мной инструкции, вам придётся находиться в этой каюте безвылазно до самого пункта назначения. Все мыслимые и даже немыслимые условия для этого созданы. Продержаться предстоит двое земных суток, так как первый межзвёздный портал мы сможем пройти только за орбитой Плутона – такие уж порядки в Солнечной системе. Каюта имеет пассивный выход на навигационную систему – можете любоваться окрестностями. Интерком работает в одностороннем режиме. Для экстренной связи со мной на пульте есть красная кнопка. Надеюсь, вы люди сознательные и воспользуетесь ею только в крайнем случае.

На этом инструктаж закончился, капитан пожелал нам спокойного полёта и удалился. Две комнаты на пятерых: в одной – два просторных раскладных дивана, в другой – три. По-видимому, изначально предполагалось, что одна комната будет для девочек, а вторая – для мальчиков. Но мы сразу внесли свои коррективы. Мне даже не пришлось никого уговаривать – Таня, осмотрев жилплощадь, заявила, что, так уж и быть, проведёт эти двое суток в компании мальчиков. Тем более что ей скоро предстоит лазить по горам с одним из них, а с другим она вообще не стесняется.

Благодаря этому мы с Леной сразу заняли меньшую комнату, зафиксировали межкомнатную дверь и больше не открывали её ни разу до самого прибытия крейсера в систему Кеплера-442.

* * *

Таня

Фу-ты ну-ты, молодость, конечно, дело такое: впереди расставание, всё понятно. Но Лена со Стёпой напоследок оторвались, кажется, даже с изрядным перебором. Когда дверь их комнаты наконец открылась и они вышли к нам, оба выглядели до крайности измотанными, но довольными. Стёпа напоминал кота, объевшегося сметаны, а Лена тихо млела, словно ещё не осознав, как мало времени осталось до расставания с любимым.

Внизу, под нами медленно вращалась огромная голубая планета – в три раза больше Земли. Белая вата облаков, бескрайние воды и лёд – ни клочка суши. Континент, должно быть, скрывался где-то на тёмной стороне. Всё шло по плану: высаживаться мы должны были именно ночью.

Интерком ожил. Александр Константинович предупредил, что через полчаса зайдёт за нами и надеется увидеть всех уже переодевшимися.

Пора, так пора! Одевание и подгонка снаряжения заняли немного времени. Свою одежду мы сложили в освободившиеся сумки. После возвращения «Циолковского» в Солнечную систему её доставят в Школу, где на вещевом складе она будет храниться до нашего возвращения. Если оно состоится. Нет, нельзя об этом думать. Оно обязательно состоится!

И вот он – каперанг. Красивый, статный мужчина, настоящий космический волк. Резкий, рубленый профиль, короткий ёжик волос – когда-то иссиня-чёрных, теперь полуседых. Чёрный комбинезон сидел как влитой на его мощной спортивной фигуре. Сколько ему лет, сразу и не скажешь, ведь он регулярно перемещается через порталы. Может, семьдесят, а может, и хорошо за сотню. Выглядел сурово, но взгляд был добрым, даже жалостливым. По сути, он отправлял совсем юных детей на чужую планету. В средневековье.

Только мы ведь дети непростые. И тут ещё не ясно, кого именно жалеть: нас или планету. Я по натуре мирная девочка, сама на людей не бросаюсь и не кусаюсь, пока меня не обижают. Но если кто-то ко мне с недобрыми намерениями – тут уж обижайся, не обижайся, но не виновата я. Мало никому не покажется.

Снова идём по пустым коридорам в сопровождении каперанга. Вот и десантный отсек. Полётные задания уже введены в компьютеры капсул. Прощаемся. Устраиваюсь в ложементе десантной капсулы, закрепляю ремни. Перед глазами – несколько информационных панелей, но рукояток управления нет. Весь полёт будет проходить в автоматическом режиме. Кнопок всего две: зелёная – для открытия люка и красная – для включения механизма самоуничтожения капсулы. Дело в том, что эти капсулы одноразовые: после доставки нас на планету они самоуничтожатся.

Люк закрылся, и тут же включилось неяркое освещение. Чистая психология: очень страшно лететь в неизвестность в закрытом тёмном гробу. А когда есть свет, когда перед глазами приборы, по которым можно отследить скорость и высоту полёта, вроде уже и не так страшно. А вот и прощальный вышибной пинок. Поехали!

Часть 2

Путь воина

Степан

Только профессиональный десантник, пожалуй, мог бы назвать приземление капсулы мягким. Я к ним, признаться, никакого отношения не имел – первое десантирование, знаете ли. Поэтому, стиснув зубы (хорошо хоть, что уцелели!), я высказал всё, что думал о тех умниках, которые предложили использовать дубраву в качестве посадочной площадки. Конечно, моё приземление ночью в дремучем лесу никто бы не увидел. Но капсуле, честно говоря, глубоко всё равно, куда падать. Она и о скалу не разобьётся. А деревья – они же мягкие! Ну да, мягкие. И упругие вдобавок. Капсула встретила их, кажется, шесть или семь раз. Так что я на собственной шкуре ощутил всю глубину научного труда: «Что такое рикошет и как с ним бороться».

Ничего, рёбра и зубы целы, сотрясения мозга тоже вроде бы не наблюдается. Посмотрим, куда меня занесло. Давлю на зелёную кнопку. Осторожно, двери открываются. Да, свежо тут. От реки сыростью тянет. И не видно вокруг ни зги. А если свет выключить? Так немножко получше: небо видно, тёмные силуэты деревьев вокруг колышутся. И нет ни малейшего желания вылезать наружу. Все нормальные люди по ночам спят. Мне, конечно, до нормального человека далеко, но спать, тем не менее, тоже хочется. Две предыдущие ночи нам с Леной не до сна было, и сейчас глаза ощутимо слипаются. В общем, я баиньки. Утро вечера мудренее.

Разбудили меня солнечные лучи, пробивающиеся сквозь колышущуюся на ветру листву. Ну, не солнечные, конечно. Тут, на Андане, местное светило, известное на Земле как Кеплер четыреста сорок два, называют Анд. Надо и мне перестраиваться. А то ляпну нечаянно, и как потом объясняться? Языки-то тут не слишком отличаются один от другого. Анд, он и за хребтом Анд.

В ветвях щебетали птицы, какая-то живность шебуршала внизу в траве. Начинался мой первый день на Андане. Весна. Листва на деревьях уже распустилась, и трава прёт вовсю, но поутру ещё зябко. И это на тридцать пятой параллели. Представляю, каково сейчас остальным, высадившимся значительно севернее. Да, холодная нам досталась планетка.

Пора в путь. Взял с собой лишь «Завтрак туриста» и энергетические таблетки. Быстро перекусил, собрал вещи из капсулы, выкинул пустые саморазогревающиеся банки и нажал красную кнопку.

Отошёл на пару шагов. Капсула сморщилась, провалилась внутрь, оставив лишь лёгкий дымок. Не эффектно, но эффективно. Принцип работы этого иноземного деструктора мне неведом, но это не мешает им пользоваться. Через несколько минут от десантной капсулы осталась лишь горка трухи в небольшой ямке. Края ямки подозрительно ровные, будто циркулем чертили. Быстро исправил: попинал грунт, забросил пару камней и листвы. Теперь другое дело.

Можно отправляться. Сориентировался по Анду и двинулся строго на север. Лес выглядел ухоженным: почти нет валежника, но и тропинок не видно.

Через полчаса вышел к ручью. Небольшой, но успел проточить приличную промоину – значит, течёт давно. Пошёл вверх по течению. Метров через триста наткнулся на родник, дающий ему начало. Здесь явно поработали люди. Родник обихожен с умом: в воронкообразную промоину с ровным песчаным дном, куда утоплены дубовые плахи, вели ступени из плотно подогнанных камней. На ветке соседнего деревца висел деревянный ковшик с длинной ручкой. Основательно. Значит, поблизости есть жильё.

Спустился и попробовал воду. Вкуснейшая, но такая холодная, что зубы ломит. Пожалел, что не взял баклажку. Такая вода стоила того, чтобы её нести. Раз налить некуда, пришлось пить, сколько влезет.

От родника тянулась натоптанная тропинка. Пошёл по ней. Вскоре услышал голоса. Резкие мужские и женские, почти на грани истерики. Ускорил шаг и через минуту вышел к хутору.

Ничего экстравагантного. Стандартная в пограничье ситуация. Грабят, девок сильничают. Во дворе вся семья собралась. И не маленькая. Дед старенький с бабкой, крепкий чернобородый мужик в возрасте, жена его – немного располневшая, но достаточно ладная. Чуть сбоку здоровенный молодой парень, поперёк себя шире, на вилы опирается. Троица молодых девушек – погодок, младшей навскидку лет четырнадцать (по земным меркам, конечно). А детворы – мал мала меньше – сосчитать трудно. И чужих пятеро. Все вооружены. Трое с арбалетами по двору рассредоточились и хозяев под прицелом держат. Ещё один делом занят – дверь в сарай выламывает. Пятый, в рогатом шлеме и при мече, – по всему видать главный – девчонок щупает внаглую. Выбирает, поди, с какой начинать. А те притихли, как мышки, дрожат, но не сопротивляются. Смирились уже, похоже.

Подхожу никем не замеченный.

– Что за шум? – спрашиваю. – А драки нет? Драку заказывали?

Обернулись на меня все пятеро. Арбалетчики сразу на прицел взяли. Четвёртый дверь ломать прекратил, смотрит заинтересованно – кого это ни с того ни с сего принесла нелёгкая. Главный девчонку отпустил, медленно повернулся, оценил шлем, кольчугу блестящую, рукояти мечей над плечами. Паузу небольшую выдержал для солидности, да и спрашивает:

– Чей будешь, воин? И какого рожна тебе тут понадобилось?

– Да так, – отвечаю. – Мимо проходил, вижу – непорядок. Дай, думаю, поинтересуюсь, всё ли тут по доброму согласию обстоит? Не обижают ли кого понапрасну?

– Мимо шёл, так и иди. Тут тебе ничего не обломится.

– А коли не уйду, что будет? Осерчаешь, наверно? А не боишься, что я тут рога кому-то пообломаю?

– Ишь, какой смелый да разговорчивый попался! Гурх, стрельни его! Только аккуратно, чтобы доспех не попортить.

Ближний арбалетчик прицелился мне прямо в лицо и нажал на спусковую скобу. Хоп. Я перехватил болт в воздухе и бросил обратно. Не сильно, но так, чтобы правую руку хорошенько оцарапать. Попал. Этот на несколько секунд из игры выведен.

– Мочи его! – крикнул обладатель рогатого шлема, но было уже поздно. Я ещё на Тэчч думал, как сюрикены приспособить, чтобы под рукой всегда были? И придумал-таки. По бокам шлема скобки поставил. Так метательные звёздочки будут украшением казаться. Грамотное получилось решение. Когда я вверх руки вскинул, все подумали, что за мечами, не особенно этим обеспокоились, и ещё одну секунду мне удалось выиграть. А это очень большой срок на самом деле. Ни один из арбалетчиков так и не успел выстрелить. Сюрикены обоим вонзились точно в переносицы.

Вот теперь можно и меч вытащить. Один. Второй не потребуется: здоровяк больше не опирается на вилы. Короткий бросок, и они пришпиливают к стене постройки четвёртого из грабителей, который ещё только начал тянуться за своим мечом. А парень уже за оглоблей устремился. Какой молодчага!

Рогоносец уже напротив меня. В одной руке меч, а во второй что-то, напоминающее дагу. Сразу чувствуется, что опытный боец. Но это только по здешним меркам. Мне он не соперник.

– Я тебе обещал рога поотшибать? Ну так не обижайся!

Два лёгких взмаха мечом, который на полметра длиннее палаша моего противника, и оба рога падают на землю.

– Сдаёшься? – спрашиваю.

Нет, этот не из тех, кто сдаваться будет. Глаза сузил и прыгает вперёд, резко сокращая дистанцию. Далее следует мощнейший удар палашом из-за головы справа налево и вниз, способный распластать человека от плеча до бедра. Только вот палаш встречает на пути не мягкое тело, а значительно более твёрдый меч. Короткое дзиньканье, и в руках у моего противника остаётся только рукоять с крохотным обрезком лезвия, которую он тут же бросает мне в голову. Уклоняюсь и отступаю на шаг, разрывая дистанцию. Лезвие меча замирает напротив его лица. Финита ля комедия. Боковым зрением отмечаю, что детинушка уже сцапал оглоблю или нечто очень на неё похожее, лошадей-то тут не водится, и самозабвенно гоняет по двору поцарапанного мной арбалетчика. Ну что ж, можно считать, что ещё минус один. А парень молодец, надо брать.

– Беги, – обращаюсь к своему противнику. – Ты мне больше неинтересен.

А он не дурак. Быстро сообразил, что шансов против меня больше не имеет ни малейших, и начал медленно отступать, не спуская с меня настороженных глаз. Лучше бы он по сторонам смотрел. Главу семейства расклад, при котором главарь напавшего на его дом отряда уцелеет и сможет в дальнейшем вернуться, явно не устраивал. И тяжёлый плотницкий топор, брошенный умелой рукой в широкую спину незадавшегося грабителя, враз оборвал неправедную жизнь. Молодой здоровяк к этому моменту тоже успел прикончить своего противника, буквально вбив ему голову в плечи. Что, в общем, и не удивительно при таких габаритах.

Я кинул меч в ножны, повыдёргивал из черепов арбалетчиков сюрикены и, тщательно вытерев об их одежду, установил на место. У меня в ранце этого добра хватает, но лучше им не разбрасываться. Мало ли в чьи руки мои звёздочки потом попадут.

Вот теперь можно и познакомиться.

– Благодарю тебя, воин, – поклонился мне в пояс глава семейства. – Крепко ты нас выручил! Сами бы мы нипочём с пятерыми не сладили. Можно твой меч посмотреть? Больно уж он чудной, никогда такого не видел!

– Отчего же нельзя, смотри. – Я выдернул меч из-за спины и, перехватив его за клинок, подал рукоятью вперёд. – За просмотр денег не беру.

Мужик бережно принял меч в руки, взвесил, махнул пару раз, со свистом рассекая воздух. Осмотрел лезвие, попробовав его остроту заскорузлым ногтем, и с сожалением вернул обратно.

– Знатный меч, даже зазубринки не осталось. Это где же такие делают?

– Где делают, не знаю. Мне они от отца достались, а он ещё в молодости из-за хребта принёс.

– Ты не здешний, похоже?

– Не здешний. Из Ситока. Там, в предгорьях, у отца небольшое владение имеется.

– Младший сын?

– Да.

– Знакомая ситуация. Приходилось мне ваших не раз встречать. Но с такой подготовкой впервые вижу. Хорошие у тебя, похоже, были учителя!

– Отец учил.

– Тогда понятно. Что ж мы тут стоим? – спохватился мужик. – Проходи в дом, будешь гостем дорогим!

– Люк, – обратился он к детинушке, – приберись тут и тоже подходи.

– Жена, – следующее повеление. – Мечи самое лучшее на стол!

Прошли в дом, познакомились. Главу семьи звали Гердом, а его жену – Вестой. Старики ей приходились родителями, а Герду, соответственно, тестем и тёщей. Люк был ему не сыном, как я думал, а племянником. А вся остальная детвора, включая девчушек, – его дети. Я назвался настоящим именем. Пусть непривычно оно тут, но я ведь, по легенде, и не местный.

Накормили меня от пуза. И хотел бы больше съесть, да некуда. Из напитков на столе был компот из каких-то ягод и местное пиво. На которое, кстати, особенно не налегали. Я выпил одну кружку, поблагодарил и сказал, что с меня достаточно. Встречено это было с пониманием: день только начинается.

Когда насытились, Герд задал вопрос, который не давал ему покоя.

– Степан, почему ты пощадил главаря? Почему сразу не убил?

– Так он ведь уже не опасен был. Зачем же душу зря убийством безоружного поганить?

– Таких надо убивать! – припечатал Герд кулаком по столу. – Это волк! Он раны залижет и снова придёт.

– Ну тут вы с племянником в своём праве. Вам тут жить. Я-то дальше пойду. Да, Люка со мной не отпустишь? Справный у тебя племянник, а мне как раз оруженосец требуется. Платить ему буду десять серебряных монет в год.

– Десять монет – это большие деньги. – Герд посмотрел на меня с хитринкой во взгляде. – Но хоть он мне и самому в хозяйстве нужен, я бы его и без всяких денег с тобой отпустил. И не только потому, что обязан я тебе, а и для его собственного блага. Давай считать, что отдаю его тебе не в услужение, а в обучение. С возвратом.

– Договорились. Обучить его обязуюсь, а вот вернётся ли назад – это уж как сам решит.

– Дядька, а что ж ты меня ни о чём не спрашиваешь? – подал голос Люк. – Может, я и не соглашусь ещё?

– А чего тебя спрашивать? – усмехнулся Герд. – На твоей счастливой морде и так всё написано.

В первый же день я умудрился не только боевое крещение принять, но и обзавестись оруженосцем.

* * *

Во второй половине дня мы с Люком отправились в путь. Он был вооружён одним из трофейных арбалетов – Герд выбрал для него лучший. Меч оруженосцу не полагался, поэтому Люк нёс на плече длинное тяжёлое копье, которое ему казалось лёгким, словно тростинка. Через другое плечо была перекинута сумка с провизией.

В дороге я расспросил Люка о военизированной банде, напавшей на их хутор: откуда она взялась и как часто происходят подобные набеги. Оказалось, что это случается нечасто, но регулярно. Бандиты переправляются через реку из Гарва – небольшого воинственного государства, граничащего с Ситоком на востоке. Они приходят большими отрядами, численность которых порой достигает нескольких сотен человек, а затем разбредаются мелкими группами по окрестностям. Места для нападений выбирают каждый раз новые, и правительственные войска обычно не успевают их остановить. Граница протянулась почти на восемьсот километров, и расставить гарнизоны по всей её длине невозможно. К тому же набеги происходят вдали от столицы, и власти не придают им большого значения.

Ещё одним недостатком страны было отсутствие нормальных дорог. Лошадей здесь не разводили: пахали на быках, а вьючными животными служили ослы. Иногда их запрягали в повозки, но случалось это редко – ослы были слишком норовисты. Поэтому кавалерии как таковой не существовало, и войска передвигались исключительно пешим строем. Чрезмерно нагруженные обозы и караваны двигались очень медленно.

Преодолев по пересечённой местности несколько десятков километров, мы остановились на привал у небольшой речушки. Лес остался позади, и вокруг простирались степные просторы, лишь изредка прерываемые небольшими рощами.

Это место идеально подходило для ночлега. Оставшееся до заката время я решил посвятить обучению Люка воинским искусствам, начав с арбалета. С тридцати шагов он попадал в дерево примерно через раз, но такой результат меня категорически не устраивал. Пришлось начинать с азов.

Первое – правильная поза. На первый взгляд кажется, что от неё мало что зависит, но ведь стрелять нужно уметь из разных положений. Поэтому все они должны быть не только удобными, но и устойчивыми. Не менее важен мягкий спуск курка: палец сначала медленно выжимает свободный ход, а затем плавно наращивает усилие – никаких рывков! Спускать его следует на выдохе.

И, наконец, самое главное: ты должен видеть и ощущать точку, в которую попадёт болт. Представь воображаемую линию между наконечником и целью и следи, чтобы болт летел строго по ней. На малых расстояниях это будет прямая линия, но чем дальше мишень, тем выше нужно поднимать точку прицеливания. С каждым десятком шагов превышение над целью увеличивается.

Сначала мы освоили первые три этапа, и Люк стал уверенно поражать древесный ствол с расстояния до пятидесяти шагов. Затем я объяснил ему, как делать горизонтальные поправки – учитывать ветер и упреждение при движении мишени. Мне повезло с учеником: у него было главное – огромное желание учиться. Соответственно, результаты появились быстро. Только с наступлением сумерек мы прекратили тренировку.

Костёр разводить не стали. Поужинали на скорую руку, завернулись в шерстяные одеяла, которые Люк прихватил из дома, и легли спать. Дежурства я не распределял – сплю чутко, а вероятность, что нас кто-то потревожит ночью, была ничтожно мала. Вот если бы костёр горел, тогда другое дело.

Когда я раздевался перед сном, Люк с удивлением заметил крючки, на которые застёгивалась моя кольчуга. У них ничего подобного не практиковалось, и кольчужные рубашки, иногда доходившие до колен, надевали исключительно через голову.

* * *

Мы поднялись с рассветом. Вместо привычной утренней разминки я решил оценить действия Люка с копьём. Немного поправил его хват, хотя в целом остался доволен – парень интуитивно почти всё делал правильно. Но когда дошло до проверки навыков обращения с дагой – длинным узким ножом с поперечной гардой перед рукояткой – стало ясно, что здесь предстоит долгий и вдумчивый труд. Люк вообще не имел никакого представления о ножевом бое. Если случится стычка такого рода, его сразу зарежут.

Во время завтрака я провёл краткий инструктаж. В бою основным оружием Люка должен быть арбалет.

Стрелять нужно исключительно из укрытия и только тогда, когда уверен в попадании. Если сомневаешься, лучше подожди. На короткой дистанции используй копьё. За дагу хвататься ни в коем случае нельзя. Даже если от копья останется лишь обрубок, лучше им и орудуй – толку будет больше. Ножевому бою я тебя со временем научу, но это дело долгое. Сначала нужно научиться правильно двигаться, предугадывать действия противника и только потом отрабатывать удары и связки.

«Интересно, – подумал я, когда мы уже форсировали речушку, перескакивая с камня на камень. – Люку семьдесят три местных года, мы с ним почти ровесники, а общаемся так, будто я старше минимум на поколение. Герд тоже говорил со мной как с полностью взрослым. При этом у меня много знаний и навыков, но практического опыта – кот наплакал. Видимо, всё дело в том, что как ты сам себя позиционируешь, так к тебе и будут относиться. Главное, чтобы самооценка не была слишком завышенной».

По мере нашего продвижения к северу местность менялась: степь местами вздымалась небольшими холмами, а рощ становилось всё меньше. Поднявшись на очередную возвышенность, мы услышали крики с другой стороны холма. Не сговариваясь, ускорили шаг и почти бегом выбежали на вершину.

Между холмами извивалась река, изгибаясь крутой дугой в противоположную от нас сторону. На мысе, образованном этим изгибом, у самой воды стояло около полутора десятков воинов в кольчугах и островерхих шлемах, прикрываясь щитами и ощетинившись копьями. Их теснил отряд «рогоносцев» численностью не менее сорока человек. Гарвцы не спешили, уверенные в своём подавляющем превосходстве, лишь изредка стреляя из арбалетов, чтобы ещё больше ослабить обороняющихся. Мы стояли в тылу этого отряда, всего в двухстах метрах, и пока что оставались незамеченными.

– Наших бьют! – обернулся ко мне Люк.

– Поможем, – ответил ему, срываясь с места. – Но с умом. У нас задача – выиграть схватку, а не бездарно погибнуть!

Уже на бегу показываю ему на дуб, одиноко стоящий в пятидесяти шагах от противника:

– Прячься за это дерево и стреляй из арбалета. В свалку не лезь – пристрелят ещё на подходе. И брось, наконец, эту дурацкую сумку!

Большую часть пути мы пробежали незамеченными. К сожалению, учить Люка бесшумному передвижению мне придётся ещё долго. Если, конечно, он сегодня уцелеет. Хорошо ещё, что на его слоновий топот начали оборачиваться, когда он уже подбегал к дереву.

Поначалу должного внимания мне не оказали – навстречу двинулось всего лишь трое. Зря они так. Двоих я на бегу поразил сюрикенами. Потом выхватил из-за спины оба меча, походя срубил третьего противника и с разбегу врезался в толпу врагов с тыла. Фехтовать мне не требовалось – можно было просто рубить, не обращая особого внимания на то, что именно попадает под лезвие меча. Я прошёл сквозь толпу, как горячий нож через масло, развернулся и двинулся в обратном направлении.

Но теперь я был уже не один. Слева и справа выросли фигуры в кольчугах и конических шлемах. В этот проход я двигался медленнее, соразмеряя темп с бойцами, находящимися на флангах, выступая чуть впереди них, но не отрываясь. Теперь, наряду с рубящими ударами в ближней зоне, я использовал колющие тычки, сочетающиеся с длинными выпадами вбок, – обеспечивал продвижение вперёд соседних бойцов. Таким образом, находясь на острие клина, я мог регулировать его поступательное внедрение в глубину уже не строя и даже не толпы, а некоего аморфного формирования, связность которого падала с каждым нашим шагом вперёд. В какой-то момент она пропала совсем, враги дрогнули и побежали, бросая щиты и арбалеты.

Отряда больше не было. Остались лишь отдельные напуганные душонки, пытавшиеся спастись любой ценой, даже если для этого приходилось оттолкнуть и затоптать товарища. В этот момент из-за дерева вышел Люк.

Он выстрелил в рослого гвардейца в сбившемся на затылок рогатом шлеме, который нёсся прямо на него. Аккуратно положив разряженный арбалет, Люк подхватил с земли копьё и встретил второго врага. Резким движением стряхнув с наконечника дёргающееся тело, он шагнул в сторону и наколол третьего противника. На этот раз удар был настолько сильным, что копьё пробило тело насквозь. Другой на его месте, возможно, выпустил бы оружие, но не Люк. Он ухватился за свободный конец, крутанул копьё над головой вместе с трупом, повисшим на противоположной оконечности, и со всей силы приложил ещё одного врага, который успел обойти его сбоку.

Я поразил в спину двоих убегающих метательными ножами, закреплёнными на внешней стороне голенищ, и остановился. Дальше они справятся без меня. И действительно: трое воинов на бегу метнули короткие копья; четвёртый, экипированный заметно богаче остальных, резким движением выдернул из-за спины лук, согнул его, опирая нижним концом на землю, и накинул на верхний конец петельку тетивы. Затем он перехватил лук левой рукой и с интервалом в пару секунд выпустил в убегающих врагов пять стрел – каждая из них нашла свою цель. На этом схватка закончилась.

Этот воин явно был командиром отряда. Он неторопливо снял тетиву, сложил её и положил в маленький кармашек на поясе, после чего направился ко мне.

– Благодарю, – он слегка склонил голову. – Вы вмешались очень вовремя. Могу ли я узнать ваше имя, иноземец?

– Степан.

– Просто Степан? – в голосе командира прозвучало сомнение.

– Степан де Рус. Я из Ситока.

– Понятно. Младший сын владетеля?

– Да. А что, у меня это на лбу написано? Ты уже второй, кто определил мою принадлежность к княжескому сословию с первого взгляда.

– Не на лбу. Доспехи, оружие, манера держаться, опыт – знающий человек сразу всё видит. А первым случайно не был дядя этого оболтуса? – он кивнул в сторону Люка, который подходил к нам.

– Он самый. Знакомый?

– Не просто знакомый. Был сержантом в дружине моего отца. Правую ногу так и волочит?

– Вроде не заметил, ходит нормально.

– Здравствуйте, князь! – вмешался Люк. – Дядя уже поправился, только ходит медленно и бегать совсем не может.

– Здорово, лоботряс! – Князь взъерошил Люку волосы. – Экий битюг вырос!

– То, что Герд отпустил с тобой племянника, для меня лучше любого рекомендательного письма, – князь снова обратился ко мне. – Да и нас ты здорово выручил. Чем могу отплатить?

– Князь, для начала представьтесь, расскажите, как так получилось, что пришлось вас выручать, и о своей ближайшей задаче. Может, с оплатой подождём. Кажется, я вам могу пригодиться гораздо больше, чем вы мне.

– Прошу прощения! – опомнился князь. – Гай де Берк. Просто Гай. Меня прислали из Ашама с небольшой дружиной для защиты от набегов гарвцев. Чтобы охватить большую территорию, я разделил отряд на три части. Обычно эти разбойники действуют мелкими группами, но мы дважды столкнулись с крупными отрядами. Первый разбили, но не без потерь: убитых похоронили, раненых оставили в форте. А сами отправились на соединение с остальными отрядами – и встретили этих. Если бы не вы, все мы здесь полегли бы. Слушайте, идите ко мне в дружину! Вы – настоящий воин, это чувствуется. В одиночку уложили почти половину противников, и, судя по всему, ещё не раз пригодитесь. Я представлю вас нужным людям в столице – моё слово весомо.

– Рядовым бойцом не пойду. Но если вы выделите мне десяток воинов под начало – другое дело. Я их немного обучу, может, и толк из них будет.

– Согласен. Встретим наших – подберу учеников. А теперь займёмся трофеями, перевяжем раны и пообедаем.

Я нашёл свои метательные принадлежности, почистил и убрал на место. В чужом снаряжении рыться не стал – это неуместно, но отобрал пару десятков качественных болтов для Люка. Затем пошёл к раненым бойцам. Ничего серьезного, кроме одного случая. Парню болт вошел глубоко в бедро, застряв в мягких тканях. В горячке боя он, видимо, не придал этому значения, а теперь сидел на траве с унылым видом – лекаря в отряде не было.

– Гай, – обратился я к князю. – Могу помочь, но нужны чистые тряпки. И что-нибудь крепкое для обезболивания.

– Найдём! – он отдал распоряжения, и через пару минут у меня было все необходимое.

– Пей! – протянул я своему пациенту увесистую баклажку с чем-то, напоминающим самогонку. Он сделал несколько глотков и поперхнулся.

– Нет, так не пойдёт. Пей маленькими глотками, но много!

После того как он с грехом пополам одолел большую часть содержимого, я объявил, что достаточно, и забрал баклажку – ещё стерилизацию проводить. Выдал парню кусок тряпки и велел, сложив в несколько раз, зажать зубами. Попросил двух воинов надавить ему на грудь и держать руки, а Люку велел сесть на здоровую ногу и крепко держать раненую. Разрезал штанину ножом и отогнул ткань. Оторвал пару кусков от чистой тряпки, пропитал самогонкой и положил рядом – скоро понадобятся. Чуть надавил на болт. Всё оказалось именно так, как я и предполагал: наконечник уперся в кость. Предупредил, что сейчас будет очень больно. Щедро полил самогонкой торчащий из раны конец болта, немного потянул на себя, наклонил градусов на тридцать и сильно нажал. Наконечник прорвал кожу на противоположной стороне ноги и вышел наружу. Смахнул его ножом и выдернул болт обратно. К обоим отверстиям прижал заранее приготовленные тряпки.

– Всё, самое страшное позади, – обратился я к раненому, мычавшему сквозь тряпку. – Ещё немного потерпи! Гай, подержи эти тряпки, пожалуйста, мне нужно кое-что приготовить.

Достал из аптечки баночку с мазью, которую мне дала Лена перед отъездом. Лезвием ножа нанес мазь на маленькие кусочки чистой тряпки и приложил к ранам. Теперь можно бинтовать. Аккуратно обернул ногу несколько раз широкой полосой ткани, надорвал конец и завязал, плотно закрепив повязку.

– Отпускайте его. Пусть поспит немного. И сегодня ногу не тревожить. Завтра будет ходить.

– Ты думаешь? – усомнился Гай. – Его дня три теперь на себе таскать придётся!

– Сказал, что пойдет – значит, пойдет. Это особая мазь.

Я аккуратно закрыл баночку и убрал в ранец.

– Может, тут и заночуем, чтобы парня не мучить?

– Если обещаешь, что сам пойдёт. Передышка никому не помешает.

Перед трапезой мы сбросили в реку трупы врагов – хоронить их никто не собирался. Их арбалеты я велел оставить. Хотя болты редко пробивают латы, для засад, когда стреляешь почти в упор, они незаменимы. К тому же хороший лучник готовится годами, а стрельбе из арбалета можно научить любого за пару дней. Чтобы доказать это, я предложил Люку продемонстрировать свои умения.

Сначала над ним посмеивались, но когда парень с сорока шагов трижды попал в подвешенную на дереве рукавицу, настроение резко изменилось. Всем захотелось попробовать. Теперь уже Люк отпускал шутки и раздавал советы. Но это продлилось недолго: мы с Гаем быстро пресекли самодеятельность и наладили нормальное обучение. К вечеру уже все уверенно стреляли из арбалетов.

Перед сном я отвел Гая в сторону для разговора. Меня беспокоила ситуация с ежегодными набегами: из сотен бандитов, переправляющихся в Галицию, погибала лишь треть, остальные возвращались с добычей. И, похоже, это устраивало обе стороны.

– Нет, конечно! – возмутился Гай. – Не всех! Меня такая ситуация совершенно не устраивает! Но я не могу перекрыть всю границу!

– И не нужно. Они ведь каждый год весной нападают в разных местах, верно?

– Да.

– Тогда расставим вдоль реки наблюдателей, которые будут сигналить дымом о месте высадки. Будем встречать их боем, а не гоняться за мелкими группами по всей территории. В следующем году так и сделаем. А сейчас наша задача – не допустить того, чтобы в этом году хоть один бандит вернулся обратно. Возможно, в следующий раз желающих грабить-убивать станет меньше. Если повторим это три-четыре раза, совсем отвадим. Когда из набега никто не возвращается, это самый страшный урок.

– Согласен, но как это сделать?

– Очень просто. Раньше вы не знали, где они переправляются через Волхон, но нам никто не мешает определить место, где они собираются перед возвращением. Зачем гоняться за мелкими группами, если можно подождать их в засаде и перебить по очереди?

– Я за, но как мы его найдём?

– По лодкам. Они ведь не будут переправляться с добычей вплавь. Значит, где-то припрятали свои лодки. И вряд ли там будет много охраны.

– А как ты собираешься за день-два всё побережье осмотреть? Нас тут всего семнадцать человек. Дробить отряд на ещё более мелкие группы нельзя – вырежут по частям, а ждать, пока с соединимся основными силами, – время упустим.

– Не будем мы отряд дробить! Одного посыльного налегке отправишь навстречу своим, и довольно. И всё побережье нам осматривать не придётся. Они ведь не дураки, чтобы устраивать стоянку прямо на берегу Волхона. Наверняка загнали лодки в устье какого-либо из притоков и спрятали там. Карта есть?

– Есть. – Гай вынул из-за пазухи аккуратно свёрнутый кусок ткани с нанесёнными на неё кроками местности и развернул.

– Ты смотри, очень даже неплохая карта! Покажи, где мы находимся. Отлично! Значит, эта речушка как раз в Волхон впадает? Причём в лесистой местности. И вблизи неё вы встретили два крупных вражеских отряда. Считай, что их лодки мы уже нашли! Я бы их вот тут спрятал.

– Степан, ты меня удивляешь всё больше и больше! Я тебе не только десяток бойцов в подчинение дам, но и своим заместителем сделаю. Как всё просто, а я не додумался! Так и поступим! Завтра я отправлю посыльным Линга – он парень удачливый, в засаду не попадётся и ходок отменный. А мы двинем вниз по течению. Слушай, а ты точно младший сын?

– Точно младший. Мамой клянусь! – выпалил я, даже глазом не моргнув. А потом ухмыльнулся, представив себе выражение лица Гая, если бы он узнал, что старший ребёнок в нашей семье – девочка.

На ночь выставили дежурных, но обошлось – никто не потревожил наш сон. Утром Гай с явным удивлением рассматривал два небольших розовых пятнышка кожи на бедре Геда – бойца, из ноги которого я вчера извлекал арбалетный болт.

Спустя полчаса мы уже шли вдоль берега реки. Вперед выслали дозор из двух человек. На открытой местности это было скорее предосторожностью, чем необходимостью, но лучше перестраховаться. По моим расчётам, добраться до лодок мы могли не раньше вечера. Каждый из воинов помимо собственного снаряжения нёс по два арбалета. Даже мы с Гаем взяли по одному, хотя они нам, в принципе, были ни к чему. Но запас никогда не помешает. Если подмога не успеет, то в засаде, при значительном численном превосходстве противника они точно не окажутся лишними.

Народ в дружине Гая был выносливым, и мы двигались в хорошем темпе, почти без привалов. Даже Гед шёл наравне со всеми. Мы, конечно, разгрузили его по максимуму, оставив лишь меч и арбалет.

К лесу добрались ближе к вечеру. Темп пришлось снизить – теперь нужно было пробираться предельно осторожно, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ногами. С каждой минутой это становилось всё сложнее: темнело быстро. Через некоторое время Гай остановил нас и, издав крик, похожий на писк какой-то местной птички, подозвал дозорных. Он решил заночевать здесь и продолжить путь после рассвета. Но у меня было другое предложение: пусть все отдыхают, а я смотаюсь вперёд на разведку. Люк хотел пойти со мной, но я достаточно резко поинтересовался, есть ли у него ночное зрение. Ах, нет? Тогда зачем мне такая обуза?

Моё ночное зрение, конечно, не совиное, но в лесу даже в безлунную ночь я чувствую себя уверенно. Сегодня же луна – хоть и красноватый полумесяц, невысоко над горизонтом – давала достаточно света. Редкий лес, без зарослей и бурелома, позволял двигаться без особых затруднений. Примерно через километр потянуло дымком, а вскоре я заметил отблески пламени.

Костёр был умело разведён в низине, почти не потрескивал, но блики в кронах деревьев выдавали его местоположение. Значит, вы здесь, голубчики! Дальше – предельная осторожность. Сняв шлем, я обмотал его тряпкой, соорудив подобие чалмы – блики мне ни к чему. Затем укрыл кольчугу одеялом и растёр грязью лицо.

Теперь я двигался плавно и медленно: шаг – утверждение – перенос веса – следующий шаг. Голоса я слышал уже давно – двое у огня тихо беседовали. Где остальные? Сомневаюсь, что их всего двое. Пришлось подождать. Ага, вот ещё один. Он вылез из шалаша, потянулся, перекинулся парой слов с костровыми и направился прямо ко мне. Понятно, нужно отойти. Остальные, видимо, остались в шалаше.

Я замер. Главное – не шевелиться. Он меня сейчас не увидит, даже если подойдёт вплотную, ведь смотрел на костёр. Но он не дошёл полутора метров, поливая землю у самых сапог. Я дал ему закончить – не изверг же, чтобы прерывать последнюю человеческую радость. Дождался, пока он уберет хозяйство и повернётся ко мне спиной. Затем шагнул вперед, чиркнул засапожным ножом по горлу и осторожно уложил дёргающееся тело лицом вниз. После чего, уже не таясь, потопал к костру, стараясь подражать походке только что убитого врага.

– Ну как, полегчало? – повернулся в мою сторону один из сидящих у костра.

– Ещё как! – ответил я и резко дёрнул рукой, бросая ему в горло метательный нож. Второй часовой открыл было рот, чтобы крикнуть, но не успел. Последнее, что он увидел в своей жизни, была чёрная бесформенная фигура, буквально падающая на него сверху. В следующий миг его голова стремительно повернулась на пол-оборота, в шее что-то щёлкнуло, и сознание начало медленно угасать.

Я уже направлялся к шалашу. Там обнаружился ещё один. Этот налётчик умер во сне. Языки мне были ни к чему – вот они, лодки, выстроились у воды. Пройдя вдоль берега, я пересчитал их: двадцать шесть. Каждая вместит минимум десяток человек, а то и больше. Значит, рассчитывать нужно на пару-тройку сотен гостей. И было бы здорово, если бы они не явились одновременно.

Костёр я не тушил. Он нам ещё пригодится. Я даже подбросил дров – сейчас маскировка ни к чему. Кроме нас этой ночью сюда точно никто не заявится. Теперь можно идти за остальными. Скоро им предстоит познавательная экскурсия по ночному лесу. С провожатым.

* * *

Возвращался я неспешно, на душе было тяжело и муторно. Четыре жизни я отправил в страну вечной охоты, даже не пытавшихся защититься. Пришёл как вор: троих зарезал, одному шею свернул. А ведь они мне ничего не сделали. И даже мысль о том, что они поступили бы со мной так же, не служила оправданием. Да, люди они были не лучшие, и никто их сюда не звал. Но всё же – люди. Пусть и инопланетные. Я понимал, что иначе поступить не мог, но неприятный осадок всё равно оставался.

Приближаясь к лагерю, я стал осторожнее. На месте Гая я бы обязательно выставил засаду в лесу именно с этой стороны – он знал меня меньше суток. Вдруг я окажусь засланным казачком? Такую вероятность нельзя было исключать. Гай полностью оправдал мои ожидания. Одного из дозорных я заметил ещё метров за триста до лагеря. Он стоял, прислонившись к дереву, бдительный, но пока не видел меня. Второй должен был быть где-то поблизости. Вот он – притаился за кустом, даже ветки на шлем приспособил. Только куст слегка шевелился на ветру, а он сидел неподвижно, что и выдавало его. Присмотревшись, я понял – это сам Гай. Что ж, проверим уровень его подготовки.

Я медленно сместился в сторону, обходя его с тыла. Он меня не слышал. Подойдя на десять шагов, тихо окликнул Гая. Тот вздрогнул и обернулся.

– Спокойно, – шепчу. – Свои. Чего тут сидишь?

– Ты не поверишь, – отвечает, присмотревшись. – Тебя жду.

– Молодец, дождался! – говорю. – Только в следующий раз будь внимательнее. Пойдём перебазировать лагерь. Я их нашёл.

Факельное шествие в лесу устраивать не стали – это лишнее. Моё решение было удивительно простым и, наверное, очень смешным со стороны. Но вокруг не было ни души – по ночам здесь в лес не ходят.

Шестнадцать человек выстроились в одну колонну. Я – впереди, Гай – замыкающим. Каждый положил руку на плечо стоящего впереди. И пошли тихо, в ногу. Что ещё поделаешь, если обе луны уже за горизонт ушли, и в лесу такая темень, что хоть глаз выколи? Я хоть немного различаю дорогу и не натыкаюсь на стволы, а остальные – словно слепые. Медленно, конечно, двигались, но через некоторое время приноровились и пошли быстрее. Часа за два добрались.

Костёр уже догорел, только угли светились, но мы его быстренько раскочегарили. Исключительно для того, чтобы трупы убрать и нормально устроиться на ночлег. Не выспавшийся боец – это очень плохой боец, особенно если ему предстоит долго сидеть в засаде. Больно уж велик риск, что задремлет в самый неподходящий момент. Поэтому, рассудив, что повторять наш подвиг точно никто не сподобится, все улеглись спать.

* * *

Проснувшись, я разбудил Гая, и мы отправились на поиски подходящего места для засады. Вскоре мы обнаружили хорошо протоптанную тропу, которую ночью не заметили. Скорее всего, именно по ней вернутся те, кто нагружен добычей. Пройдя около полукилометра, мы нашли идеальное место. Справа от тропы возвышался холм высотой от трех до пяти метров, а слева, со стороны реки, раскинулось густое мелколесье, куда в здравом уме никто бы не полез.

В пяти метрах от тропы рос приметный дуб с раскидистой кроной. Гай сразу же отметил его как идеальную позицию для лучника: отсюда открывался превосходный обзор всего участка тропы. Чуть дальше, примерно в двухстах метрах, где она делала поворот, виднелся ещё один дуб, поменьше. Мы решили разместить там наблюдателя, чтобы он мог сигнализировать о приближении гостей и их количестве.

Вернувшись в лагерь, мы организовали побудку, позавтракали и распределили задачи. Засада на тропе – это хорошо, но мелкие группы могут выбрать и другие пути. Поэтому мы решили оставить несколько человек непосредственно в лагере. Гай выделил пятерых: двое бойцов, переодетых в гарвцев, открыто расположились у костра, а трое заняли скрытые позиции.

Все остальные немедленно отправились в засаду. Мы с Гаем заняли позиции на кронах дубов, а десять человек, включая Люка, разместились в кустарнике на вершине холма. Каждый из них вооружён двумя заряженными арбалетами.

Мысль о том, чтобы занять место наблюдателя на дальнем дубе, пришла мне в голову в последний момент. До этого я считал, что на земле принесу больше пользы. Но внезапно я осознал: от действий наблюдателя будет зависеть всё происходящее внизу. Сегодня это звено станет ключевым, даже важнее командования.

И только тогда я понял, что у нас есть ещё одна немаловажная проблема – связь. Между дубами почти двести метров. Они возвышаются над лесом, и крона одного прекрасно видна с другого. Гай будет видеть меня отчётливо, но как это поможет? Он не знает ни азбуки Морзе, ни флажной сигнализации. Обучать его уже поздно, а мне разучивать крики местных птиц – бессмысленно. Можно передать лишь простейший сигнал, вроде простого взмаха тряпки. Меня это категорически не устраивало – слишком мало информации. «Идут», – хорошо, но сколько их? Все вместе или группами? А если это случайные люди или даже свои – группа поддержки? Как донести эту информацию до Гая? По цепочке? Это рискованно. Во-первых, возможны искажения сигнала, а во-вторых, можно легко демаскировать засаду – не все умеют говорить шёпотом.

По дороге к месту засады мы с Гаем обсудили ситуацию и всё-таки договорились о сигналах, которыми будем обмениваться. На месте провели ещё один краткий инструктаж, расставили стрелков по местам и полезли на деревья.

Четырёхметровая высота нижней ветки моего дуба не стала препятствием. Два метательных ножа в руках – и я полез. Втыкаю один, подтягиваюсь, втыкаю второй. Цикл повторяется. Преодолев ветку, забрасываю ноги и сажусь. Короткий отдых. Встав, дотягиваюсь до следующей. Подтягиваюсь, делаю выход силой, забрасываю ногу. Дальше ветки шли чаще, подъём напоминал лестницу, но мечи цеплялись за сучья. Не критично.

Поднявшись к кроне, я выбрал удобное разветвление и осмотрелся. Тропа видна метров на триста, но участками, где деревья редели. Несколько веток загораживали обзор, но я их обрезал – пригодятся для гнезда. Главное, ничего не уронить.

В другую сторону обзор был отличным. Я видел стрелков на бугре. Гая на дубе не заметил – он хорошо замаскировался. Это не проблема. Отвинтив колпачок засапожного ножа, я вытряхнул на ладонь монокуляр. Надел его поверх шлема, продев резинку под металлический нос. Монокуляр встал идеально. Теперь я мог осмотреться «вооружённым глазом». Ага, вот он.

Проверил, видит ли Гай мои сигналы. Обрезал три ветки, вывесил одеяло. Гай дважды качнул ветку – сигнал получен. Я дважды встряхнул одеяло – ответ пришёл. Одеяло можно убирать, подложил его под себя для удобства. Теперь – терпение и ожидание.

Чутьё не подвело. Ждать пришлось до полудня. Солнце было в зените, когда на тропе показались первые пять человек и осёл, нагруженный до предела.

Я вывесил одеяло, Гай дважды махнул веткой, что видит. Тогда я пять раз подряд крутанул полотнище таким образом, чтобы оно поворачивалось к Гаю ребром, после чего снова убрал его под себя. Гай тем временем подал сигнал голосом – ближайший к нему дружинник сидел буквально в нескольких метрах от дуба, поэтому хорошо разбирал даже приглушенную речь. Дальше информация была шёпотом передана по цепочке. Все приготовились к стрельбе.

Грабители двигались медленно, поэтому вышли к месту засады только через несколько минут. Когда идущий впереди рослый и плечистый гарвец пересёк незримую границу, находящуюся в двадцати шагах от дуба, тихо просвистевшая стрела вонзилась ему в горло чуть ниже подбородка. Здоровяк невнятно булькнул что-то себе под нос, осел на подогнувшихся ногах и завалился навзничь.

Защёлкали арбалеты. Кто-то из гарвцев словил только один болт, остальным досталось сразу по два. Избавившийся от понуканий осёл тут же остановился. Скопом выскочив из-за бугра, дружинники добили раненых, сноровисто освободили их от доспехов, оружия и добычи. Тела протащили по тропинке шагов на пятьдесят и сбросили в речку. Трофеи перенесли за бугор, но осла разгружать не стали – один из дружинников погнал его в лагерь. Все остальные быстро привели тропинку в первозданное состояние и вновь попрятались за бугром.

Примерно через полчаса, когда дружинник, сопровождавший осла, уже успел вернуться, я обнаружил следующий отряд. На этот раз я сначала не увидел его, а услышал – и не только я. По тропинке шёл целый караван: двадцать шесть человек и семь нагруженных ослов. Ещё две узкие повозки, доверху забитые припасами, тащили сами гарвцы. Им приходилось нелегко – когда нужно было перекинуть колесо через корень или вытащить повозку из ямы, несколько из них активно помогали. Всё сопровождалось шутками и смехом.

Я передал Гаю информацию о численности отряда и приготовился наблюдать, здраво рассудив, что моё вмешательство вряд ли потребуется. И не ошибся.

Гарвцы растянулись вдоль тропы. Гай выждал, пока последний из них минует дуб – его гнездовье, и только тогда начал стрелять. Он выпустил десяток стрел, а дружинники разрядили по два арбалета каждый. Затем последовала стремительная атака сверху вниз, завершившаяся короткой, но ожесточённой стычкой. Эффект внезапности сработал безупречно: лишь трое врагов успели обнажить мечи, но это им не помогло. Короткие копья дружинников оказались длиннее их клинков, а стремительный спуск с холма усилил силу ударов. Через несколько секунд всё было кончено.

На этот раз потребовалась основательная зачистка. Со своего наблюдательного поста я заметил четверых гарвцев, помогающих ослу тащить ещё одну повозку. За ними шли три девушки, связанные одной верёвкой. Я подал Гаю сигнал, но он, занятый инструктированием дружинников, не заметил моего знака. Кричать было нельзя – придётся действовать самому.

Я соскользнул по веткам, повис на мгновение, приноравливаясь, и спрыгнул. Земля больно ударила по ногам, но обошлось без травм. Метательные ножи в руки – и вперёд. Терять ни секунды нельзя. Если гарвцы заподозрят неладное и разбегутся, их будет трудно поймать. А если они предупредят остальных, вся засада пойдёт насмарку.

Срезав путь через лес, я выскочил к повозке сбоку. Один из гарвцев, заметив человека в непривычном доспехе, потянулся за мечом. Это было последнее, что он успел сделать: в следующую секунду метательный нож вонзился ему в кадык. Второй повернул голову и поймал лезвие правым глазом. К тому времени, как оставшиеся двое обернулись, оба моих меча уже были в руках.

К чести этих гарвцев, они, будучи вдвоём, не испугались и шагнули навстречу смерти. Церемониться было некогда, поэтому схватка закончилась двумя ударами, нанесёнными почти одновременно с разных сторон. Вытерев мечи об одежду убитых, я забросил их в ножны, а затем освободил девушек, перерезав верёвку засапожным ножом. Перепуганным девчонкам я объяснил, что бояться меня и гарвцев не стоит – те больше никого не тронут. Убегать не нужно: скоро появятся дружинники, и с ними они пойдут дальше.

Я рванул бегом назад – нельзя было оставлять пост надолго. Прибежав, быстро объяснил Гаю: ещё одну повозку и трёх освобождённых девушек надо забрать дальше по тропинке и навести там порядок. Сказал, чтобы в лагерь повозки не гнали – нет у нас сейчас такой возможности. Путь шагов на сто за поворот, и хватит пока. Слишком мало нас.

После этого я снова полез на дерево. Подниматься по стволу и веткам стало гораздо легче. Забравшись в гнездо, осмотрелся – пока всё тихо. Повозку уже убирают, кажется, пронесло.

Примерно через полчаса появилась ещё одна небольшая группа – восемь человек и три осла. К счастью, без повозок: ставить их было уже некуда. С ними быстро разобрались. Но ближе к вечеру началось по-настоящему.

Сначала я услышал вдалеке звуки боя, едва различимые на пределе слышимости. Похоже, отряд, идущий к нам на подмогу, столкнулся с возвращающимися гарвцами. Судя по крикам, там серьёзная заварушка. Значит, скоро побегут.

Я крикнул об этом Гаю. Теперь уже не до сигналов одеялом. Он отдал приказ готовиться и поставил задачу: валить всех любой ценой. Пропускать к лагерю никого нельзя – там всего пятеро, и далеко не факт, что все убегающие пойдут по тропе. Кто-то может рвануть напрямик через лес.

Поэтому диспозиция изменилась. Дружинники собрались компактной группой у дуба, где расположился их начальник. Часть затаилась на бугре, двое – за деревьями по бокам тропинки, ещё двое – за дубом. Приготовили арбалеты и копья.

Через несколько минут до меня донеслись топот и лязг металла. Я вывесил одеяло, встряхнул и убрал. Сейчас точное количество «гостей» никого не волновало. Было ясно: их много. Возможно, даже слишком много.

И вот появились первые – те, кто бежал быстрее других. По тропинке, пихаясь и толкаясь, неслась неорганизованная толпа. Никаких щитов, копий, арбалетов. Многие даже шлемы и доспехи побросали, а некоторые остались и вовсе без мечей. Я полез вниз.

Вслед за первой группой из-за поворота выбегали всё новые и новые. Занятый спуском, я уже не смотрел на них, слышал лишь свист болтов и стрел, сопровождающийся криками раненых. Потом зазвенел металл – началась рукопашная. Присев на нижнюю ветку, я выпустил в пробегающих по тропинке гарвцев весь свой арсенал сюрикенов и метательных ножей, после чего прыгнул сам. Сбил в падении ещё одного и, вскочив на ноги, заступил дорогу остальным.

Тихий посвист мечей, покидающих ножны, зверское выражение лиц – бегущие начали тормозить, но напирающие сзади выталкивали их вперёд. Несколько рубящих взмахов каждой рукой – и одни падают у моих ног поверх других, образуя бруствер высотой с колено. Пауза, за которую я успеваю стряхнуть кровь с мечей, и на бруствер запрыгивают ещё трое. Двоих встречаю колющими тычками в грудь, третьего – одновременным ударом ноги существенно ниже. Он сгибается пополам и, тихо поскуливая, отползает в сторону. Я его не преследую. Снова стряхиваю кровь и, выжидая, опускаю мечи до уровня пояса. С той стороны бруствера, тяжело дыша, собралось уже шесть гарвцев. Двое из них с мечами, но пускать их в ход почему-то не хотят. Слева от меня – густой ивняк. Справа – бугор, на котором пару секунд назад откуда-то появился Люк, поигрывающий своим длинным копьём. А из-за поворота тропинки уже показались дружинники в кольчугах и островерхих шлемах. Сзади ко мне неторопливо подходит Гай. В его левой руке лук, в правой – окровавленный меч. В опустевшем колчане не осталось ни одной стрелы.

Гарвцы опускаются на колени, но оставлять их в живых в этот раз никто не намерен. Князь делает характерный жест рукой, и дружинники закалывают всех. Уже после битвы к нам подоспели дружинники других отрядов Гая, чуть больше семи десятков. А из его личного отряда осталось в живых только четверо. И ещё двое из пятерых, оставленных нами в лагере. Остальных порезали гарвцы.

Об этом мы узнали, когда уже в сумерках добрались до лагеря. Разбираться с трофеями и договариваться о дальнейших планах решили утром, на свежую голову. Разожгли костры. Обильно поужинали, так как у большинства за весь день во рту макового зёрнышка не побывало. Перед тем как укладываться спать, Гай лично расставил посты и определился с их сменой.

* * *

Утро началось с построения дружины. Князь приступил к отбору для меня десятка молодых воинов. Гед, чья нога уже полностью зажила, сам вызвался служить под моим началом. Остальных же Гай назначал, не учитывая их пожеланий. По рядам прокатился недовольный ропот.

Первым не выдержал Лай де Берт, заместитель Гая, который привёл оставшуюся часть дружины. Он был уже немолод, но всё ещё крепок. Вчерашняя суматоха не дала мне возможности с ним познакомиться. Суть претензий Лая сводилась к полному непониманию: с какого перепугу его людей отдают под начало какого-то иноземца, да ещё и для обучения? Чему, спрашивал он, я могу их научить, чего сам не умею?

Гай лишь усмехнулся в усы и вкрадчиво предложил: не хочет ли Лай сам разобраться, в чём именно его превосходит иноземец? Например, скрестив с ним мечи. Он покосился на меня с нехорошей ухмылкой.

Лай с превеликим удовольствием согласился. Я принял вызов, но добавил, что меч против друзей не обнажаю и вполне обойдусь палкой. Затем подошёл к небольшому стройному деревцу, напоминавшему земной ясень, срубил его в полуметре от земли (тьфу, от поверхности Андана), отсёк и выбросил верхнюю часть с ветками. Сделав несколько махов, убедился – древесина отличная: тяжёлая, прочная и в меру упругая. Неторопливо приблизившись к Лаю, я приложил своё будущее оружие к его мечу и отсёк лишний кусок – длина палки не должна была давать мне преимущества.

Князь, наблюдая за происходящим, тихо посмеивался. Лай начал понимать, что поступил крайне неосмотрительно. Где это видано – выходить с палкой против меча? Но отступать было поздно – от поединка нельзя отказываться просто так. Я тем временем расстегнул портупею, снял мечи вместе с ранцем и отдал их Люку. Затем, демонстрируя готовность, я отсалютовал Лаю палкой.

Дружинники расступились, освобождая пространство для схватки. Лай выхватил клинок из ножен – типичную кельтскую спату, развязал пояс и, не глядя, бросил ножны через плечо. Ближайший дружинник ловко поймал их.

Мы начали сближаться. Лай держал меч на уровне груди, а я пока не поднимал палку, держа её в опущенной руке. Сойдясь, мы пошли по кругу. Лицо моего противника оставалось абсолютно бесстрастным, а рука с мечом казалась живой, словно действовала сама по себе. Несколько лёгких, убаюкивающих покачиваний неожиданно завершились рубящим ударом в моё плечо, сопровождавшимся быстрым выпадом правой ногой. Меч был направлен плашмя, и если бы я остался на месте, он бы ощутимо хлопнул меня по плечу.

Однако выпад был неожиданным для всех, кроме меня. За секунду до удара я заметил, как Лай перенёс вес тела на левую ногу. Вместо того чтобы парировать удар, я просто отклонил корпус назад, не сдвигаясь с места. Через несколько секунд Лай снова попытался достать меня – на этот раз в ногу, но я чуть раньше плавно сместился в сторону. В течение следующей минуты он совершил ещё четыре безрезультатных атаки – меч каждый раз встречал лишь воздух. Тогда я поднял палку на уровень груди.

Следующий рубящий удар я встретил палкой, но направил её не на меч. Кончик палки ударил Лая по внутренней стороне запястья. Пальцы рефлекторно разжались, и меч упал на траву. Шагнув вперёд и вбок, я резко взмахнул палкой и нанес ещё один, казалось бы, несильный удар сзади под колено. Ноги Лая подогнулись, и он упал на спину. Отсалютовав противнику своей палкой, я отбросил её в сторону и, выставив кисти рук вперёд, призывно пошевелил пальцами. Лай покрутил кистью правой руки, подвигал пальцами и, с удивлением обнаружив, что всё действует, упруго вскочил на ноги и пошёл на меня по-медвежьи.

Он был ниже меня, но в плечах раза в полтора шире – серьёзный противник, без сомнения. Однако он не знал тонкостей борьбы, где сила и масса соперника обращаются в твою пользу. Поэтому я не стал мудрить и применил один из самых простых бросков – через себя. Схватив его за плечи, я дважды дёрнул вниз, а затем, на противоходе, опрокинул на спину. Уперев согнутую ногу (колено к груди) ему в живот, я потянул Лая за собой. Коснувшись лопатками травы, он резко выпрямился, не выпуская моих плеч. Совершив полный оборот по широкой дуге, он всей массой врезался в густую траву. Резкий удар спиной выбил весь воздух из лёгких, делая вдох почти невозможным. А тут ещё я, перекувырнувшись, подтянулся на руках и уселся ему на грудь. Отпустив плечи, я перехватил его кисти и прижал к земле по обе стороны от головы.

Зафиксировав удержание, я пружинисто вскочил, протянул поверженному противнику руку и резким рывком поставил его на ноги. Отпустив его и дав отдышаться, я слегка склонил голову:

– Степан де Рус.

Затем протянул руку, глядя ему прямо в глаза.

– Лай де Берт.

В ответ – короткий поклон и крепкое рукопожатие.

– Научишь меня этому? – спросил Лай, дружески обнимая меня за плечо.

– Этому – да. А всему остальному, увы, нет, – честно ответил я. – Кости уже не те, гибкости не хватает. Но молодых научу многому.

– Учи. Больше возражений нет. Прости, что усомнился.

– Ничего, ты ведь меня совсем не знал. Я не в обиде.

Теперь предстояло разобраться с трофеями. Часть добычи – повозку, девушек и ослов – отправили обратно под охраной десяти дружинников. Пусть хозяева сами разбираются со своим имуществом. Остальное свезли в лагерь и принялись сортировать.

Денег оказалось немного – в приграничье они почти не водились. Гай сразу же определил их в казну дружины. Оружия же было в избытке. Часть раздали тем, кто нуждался в дополнении или замене снаряжения. В частности, мы полностью обмундировали и вооружили Люка. Остальное сложили для продажи.

Провиант собрали в общий котёл – дружинников нужно было кормить регулярно, а собственных запасов почти не осталось.

Сельскохозяйственный и плотницкий инструмент, железо, посуда и прочая утварь тоже пойдут на продажу, но пока спрятаны. Выкидывать жалко, а таскать с собой неудобно. Та же участь постигла одежду, обувь, ткани, верёвки и нитки.

Я не поленился собрать свои метательные предметы, а затем поинтересовался у Гая нашими дальнейшими планами. Выяснилось, что он собирался возвращаться в столицу пешком. Вариант, конечно, интересный с познавательной точки зрения, но слишком уж долгий – в лучшем случае к зиме доберёмся.

Я предложил:

– А не проще ли сплавиться по Волхону на лодках до Ядана, а там зафрахтовать корабли и плыть морем до самого Ашама?

Гай ответил, что раньше они всегда возвращались пешком, и такая мысль ему в голову не приходила.

– Ну так раньше у вас просто не было лодок и такого количества трофеев! – заметил я.

– Ты прав, – согласился Гай. – Мне нравится эта идея! Лодок тут хватит с запасом. Заберём их все и продадим в Ядане. Выбирай себе лодку.

– Я лучше две возьму. В одной нам будет тесновато.

– Хорошо, выбирай две!

Я подозвал Люка, и мы отправились выбирать лодки. Выбор был неплохой. Основную часть флотилии составляли затрапезные плоскодонки, но имелось несколько килевых лодок, а также два баркаса. Баркасы пусть себе начальство берёт, а мы выбрали пару очень приличных килевых лодок на четырёх гребцов и отогнали их в сторонку.

Я собрал дружинников из своего десятка и поинтересовался, кто из них имеет опыт обращения с подобными лодками. Откликнулся лишь один – Ланс. Он вырос в рыбацкой семье и прекрасно разбирался в судах. На мой вопрос о том, что именно его смущает в нынешних лодках, он сразу указал на уключины.

«Молодчага!» – подумал я. Действительно, рогульки, служившие уключинами, позволяли делать лишь короткие, слабые гребки. Опереться на них было невозможно. Я и сам убедился в этом, когда мы с Люком перегоняли лодки вдоль берега.

Я уточнил у Ланса, сможет ли он изготовить десяток нормальных уключин и сколько времени ему на это потребуется. Он заверил, что справится за два часа. Времени у нас было достаточно, поэтому я выделил ему в помощь ещё двоих и велел немедленно приступать к работе.

Носимых часов ни у кого не было. Время определяли в основном по солнцу. На стоянке использовали простейшие солнечные часы, а в пути ориентировались по положению солнца, прикидывая время «в локтях». Компас был один на весь отряд – у Гая. Это был массивный прибор, не морской, но незаменимый в степи, где отсутствовали ориентиры, а солнце часто скрывалось за облаками.

Остальным дружинникам я поручил вытащить обе лодки на берег, тщательно прошпаклевать и просмолить швы. Я не хотел несколько дней подряд сидеть с мокрыми ногами, ведь дни становились теплее, но лето ещё не наступило.

Видя наши старания, остальные десятники тоже принялись за работу. К этому времени Гай закончил разбираться с трофеями и распределением людей по лодкам. Как я и подозревал, себе он выбрал баркас.

Я подошёл к нему и спросил, есть ли карта большего масштаба, чтобы оценить предстоящий путь. Оказалось, что у него была только та, которую я уже видел. Однако он в общих чертах представлял маршрут, так как в столице у него была подробная карта всей Галинии. По его прикидкам, расстояние до Ядана составляло около двенадцати переходов (чуть меньше четырёхсот километров), а затем предстоял в несколько раз более долгий путь по морю. Я знал точные цифры, но вынужден был молчать.

К нам присоединился Лай, и мы обсудили детали предстоящего сплава. Решили не торопиться, а тщательно подготовить все лодки. Это позволит двигаться быстро и слаженно, а не просто плыть по течению. Отправимся в путь завтра утром. Сегодня же предстоит загрузить лодки и проверить их на воде. Если какая-либо из плоскодонок окажется ненадёжной, лучше избавиться от неё сейчас, чем рисковать грузом и жизнями.

Вернувшись к своим лодкам, я обнаружил, что вся работа уже завершена. Новые уключины оказались превосходными – никаких кривых сучков или нелепых ремней. Ланс подошёл к делу с умом: он отрезал короткие рогатины от молодых деревьев с раздвоенным стволом. Обточив нижние концы рогатин примерно на две трети, он смазал их жиром и вставил в отверстия планширей, которые предварительно расширил буравом.

Спустив лодки на воду, мы опробовали их, пройдя до Волхона и затем поднявшись метров на триста вверх по течению. Я сам сел на руль одной лодки, а на вторую посадил Ланса. Судёнышки оказались вполне приличными, но вот гребцы оставляли желать лучшего. Заметив неподалеку песчаный пляж, мы загнали на него обе лодки до половины корпуса и приступили к обучению гребле. Сначала я объяснил всё своим людям и дал им потренироваться, затем перебрался к Лансу и повторил инструктаж для его гребцов. Вернувшись к своим, я посмотрел на их старания, плюнул и высадил всех на берег. Сам сел на вёсла и наглядно показал, как нужно грести. При этом я заметил, что на днище отсутствуют упоры для ног. Подозвав Ланса, я объяснил ему, что нужно сделать. К счастью, он догадался взять с собой столярные инструменты, и гвоздей нужного размера у него оказалось достаточно.

После того как Ланс дооборудовал лодки, я ещё раз продемонстрировал дружинникам правильную технику гребли, чтобы они не тратили лишние силы и не мешали друг другу. Когда у всех начало получаться, мы снова спустили лодки на воду и прошли ещё немного против течения. Результат был удовлетворительным. Дальнейшие тренировки пройдут уже в походе. Развернувшись, мы поплыли обратно. Грести по течению оказалось настоящим удовольствием, а скорость оказалась весьма приличной.

Когда мы вернулись в лагерь, все припасы уже были упакованы и распределены. Мы загрузили обе лодки и проверили их осадку. Оказалось, что они сидят слишком низко в воде – планширь возвышался над поверхностью всего на десять сантиметров. Это было опасно, мы могли легко зачерпнуть воду. После короткого совещания с Гаем мы перераспределили часть груза на баркас.

После обеда я провел ещё одну тренировку для своего десятка. Некоторые из дружинников неплохо владели ножом, по крайней мере, по их собственным меркам. Я показал им, как работают профессионалы, и это произвело на них большое впечатление. Чтобы избежать травм при работе с ножами, я нарубил палок и раздал каждому по одной. Мы начали с основ: стойки, захваты, движения. Когда ребята освоили базовые элементы, то перешли к более сложным приёмам и связкам. В конце занятия каждый получил индивидуальное задание для отработки.

Вернувшись в лагерь, мы обнаружили, что баркасов нет, наши килевые лодки стоят на месте, а почти половина дружинников отсутствует. Оказалось, что многие десятники, вдохновлённые нашим примером, тоже устроили тренировки. Это было логично: двенадцативёсельные баркасы требовали слаженной работы гребцов. Даже один человек, выбивающийся из ритма, мог испортить дело, а если таких половина, команда обречена на провал. Они вернулись уже в сумерках, уставшие, но довольные.

Я тоже не терял времени даром. Выяснил, что никто из моих бойцов не умеет ни читать, ни писать. Они знали лишь отдельные буквы. Бумаги и карандашей не было, но это не беда. У нас были палки и целый пляж песка. Сначала я написал алфавит. Затем мы начали писать буквы, произнося соответствующие им звуки и собирая их в слоги. К вечеру большинство ребят уже могли читать короткие слова, пусть и очень медленно, по слогам, но самостоятельно! Восторг дружинников, которые даже не мечтали приобщиться к грамоте, был неописуем. Я принял решение: как только мы окажемся в Ядане, обязательно куплю бумагу, перья, чернила и продолжу с ними заниматься.

Перед сном Гай собрал командиров на совет. Кроме меня и Лая присутствовали ещё четыре оставшихся в живых десятника – всего шесть человек командного состава на восемьдесят три дружинника, включая Люка. Нам предстояло обсудить походный порядок движения.

Известно, что скорость эскадры определяется самым медленным кораблём. Среди наших трофеев более половины – плоскодонки: лодки, отлично подходящие для рыбалки и охоты, но никогда не отличавшиеся скоростью. Конечно, если бы к ним можно было бы приладить мотор, они шли бы быстрее, но лодочные моторы на этой планете появятся ещё очень нескоро. Зато баркасы – самые быстроходные суда, ни одна вёсельная лодка за ними не угонится. Вывод прост: плоскодонки нужно брать на буксир – все, какие только возьмём. При этом гребцов на плоскодонках оставлять не стоит, только груз и по два человека на крайний случай – если вдруг оборвётся чалка, откроется течь или случится что-то экстраординарное. Чтобы не бездельничали (а расслабляться в походе нельзя), пусть ловят рыбу на всю дружину – на ходу.

Мы прикинули расклад. На баркасы можно посадить по двадцать человек. Килевых лодок шесть, включая две мои, на них оптимально по шесть человек – без груза можно было бы и больше, но с грузом лучше не рисковать. Итого – семьдесят шесть человек. Значит, можно взять ещё семь плоскодонок: к одному баркасу цепляем четыре, к другому – три. Все оставшиеся плоскодонки затопим.

На ночь снова выставили дозоры, но уже в меньшем количестве, чем в прошлый раз. Погода нас баловала – несколько дней без дождей, поэтому даже не думали строить шалаши. Легли спать под открытым небом.

* * *

Утром проснулись очень рано. Солнце ещё пряталось за горизонтом, но восток уже начинал светлеть. Завтрак, укладка последних припасов – всё готово, можно отплывать. Вчера я договорился с Гаем, что мои две лодки пойдут в авангарде, немного впереди остальной флотилии. Отойдя от лагеря, парни сразу налегли на вёсла. Берега реки разошлись в стороны и скрылись за кормой.

Я направлял лодки к стремнине, где течение было самым сильным. Волхон по праву считался крупнейшей и полноводнейшей рекой восточного побережья. Не Енисей, конечно, и даже не Лена, но с Волгой вполне мог поспорить – не по длине (около двух тысяч километров), а по расходу воды, который примерно в полтора раза выше, и по скорости течения. Вероятно, этому способствует значительный перепад высот между истоком и устьем: Волхон берёт начало в ледниках на высоте около четырёх тысяч метров, в него впадает множество горных речек, и уже на равнине река превращается в мощный поток шириной около километра. Примерно через пятьсот километров течение успокаивается, но скорость остаётся высокой. В нижнем течении ширина реки достигает около пяти километров, а скорость течения не превышает десяти километров в час – тоже немало. У берега, где течение слабее, мы уверенно поднимались против него, а на быстрине в лучшем случае остались бы на месте.

К счастью, перед нами не стояла задача плыть против течения – наоборот, нужно было спуститься по реке как можно быстрее. Эх, если бы ещё паруса поставить! Но на этих лодках не было ни парусов, ни даже степса под мачту.

Ладно, под парусом нам ещё предстоит болтаться в океане – и долго. А сейчас мы, практически не напрягаясь, шли, по моим прикидкам, не менее трёх узлов. С учётом скорости течения около пятнадцати километров в час, это примерно сто пятьдесят километров за десять часов. Если так пойдёт, доберёмся до цели за три дня.

Баркасы пристроились за нами и постепенно отставали. Оторвавшись на пару кабельтовых, я велел гребцам немного сбавить темп – желательно не уходить за пределы прямой видимости. Мало ли, князь решит сделать привал на берегу.

Через некоторое время мне наскучило сидеть на руле, и я решил немного размяться, введя новую практику: весь экипаж лодки меняется местами каждый час, перемещаясь по часовой стрелке. Я пересел на место левого загребного, он – на место левого бакового гребца, тот – на место вперёдсмотрящего, а Люк, который до этого сидел на носу, занял место правого бакового. Ланс сразу оценил идею и организовал аналогичные перестановки на своей лодке. Через пару часов я снова отдыхал – теперь в роли вперёдсмотрящего – и в полной мере почувствовал своевременность этого решения. За два часа гребли в мышцах накопилась приятная усталость, которая, скорее всего, постепенно перешла бы в тяжёлую, если бы не наступил перерыв. Часа для отдыха хватило за глаза, поэтому, вновь взяв в руки весло, я опять получал удовольствие от гребли. Работа на свежем воздухе не очень напряжная, благо мы двигаемся по течению, да ещё и в хорошей компании. Чего ещё можно пожелать?

Минут через сорок я заметил, что наши баркасы начали медленно смещаться к берегу – отличный знак! Я сразу же отдал команду досрочной смены гребцов: нужно было занять место у руля для предстоящих манёвров. Мои дружинники пока ещё не слишком уверенно держались за вёсла. Свистнув Люку и показав жест «делай как я», я переложил руль. Пляж, на который ориентировался Гай, уже был виден. Учитывая течение, я вёл лодку чуть левее намеченной точки. Прямо у кромки воды отдал команду «табань», затем «суши вёсла». Сам вытащил руль из воды и аккуратно уложил рядом. Через мгновение нос лодки с тихим шорохом выскочил на песок. Дружинники тут же выскочили на берег и втащили её почти до середины корпуса.

Я неспешно прошёл через всю лодку и спрыгнул на песок, оставив амуницию внутри. Это наш берег, и дружине Гая здесь ничто не угрожало.

Вскоре рядом на песок вылез нос другого баркаса, и почти сразу на берег спрыгнул Гай. Он тоже был доволен началом нашего путешествия. Мы сошлись во мнении: при таком темпе будем в Ядане уже послезавтра вечером. А улов превзошёл все ожидания! Столько рыбы нам просто не съесть. Здоровенные рыбины длиной почти в метр напоминали земного осетра. Я уже предвкушал обед: уха, запечённая на углях осетрина и, конечно, осетрина слабой соли. Здесь её тонко нарезают, слегка подсаливают и едят сырой – невероятно вкусно, рыба буквально тает во рту.

Через полчаса вдоль берега уже горели несколько костров, в огромных котлах булькало ароматное варево. Раньше я не считал себя провидцем, но сначала угадал меню, а теперь, спустя час, отчётливо понял: следующая гребля будет не раньше вечера. Как грести после такого обеда!

После него я провёл около двух часов, обучая своих дружинников чтению и письму – в основном, конечно, лёжа на песке. Если так пойдёт и дальше, мои ученики скоро смогут самостоятельно читать любые вывески в Ядане.

* * *

Наше путешествие продолжилось ближе к вечеру, поэтому к берегу мы причалили уже после захода солнца. Учитывая полученный опыт, в последующие дни мы старались обедать менее плотно, к тому же рыба быстро надоела. Скорость передвижения постепенно увеличивалась, но незначительно: вместе с опытом появились и мозоли.

К вечеру третьего дня мы добрались до Ядана – немаленького портового города. С пригородами его население достигало двадцати тысяч и даже больше. Город располагался не прямо на берегу океана, а чуть выше по реке, за мысом, образующим защищённую от ветров бухту. Как и большинство подобных поселений, Ядан вытянулся вдоль речного берега, усеянного рукотворными заводями и утыканного причалами, мостками и слипами, уходящими под воду.

Вдоль берега теснились амбары и сараи, перемежающиеся с бараками и вполне пристойными домиками. Детинец, или цитадель, находился чуть поодаль, на холме. Сам же город, шириной в две, а кое-где и в три улицы, раскинулся между берегом и цитаделью. Но в тот момент меня интересовали не столько городские постройки, сколько корабли. Их было множество: от крутобоких океанских каракк и приземистых бригантин до невзрачных плоскодонных барж и разнообразных ладей. Среди них затесался даже один барк. Были здесь и чисто парусные суда, и парусно-гребные, и исключительно гребные.

Примечательно, что гребные суда имели только один ряд вёсел – никаких бирем или трирем. В принципе, я всегда подозревал, что подобные «монстры» нежизнеспособны: слишком длинными и тяжёлыми были бы их вёсла. Управлять ими пришлось бы впятером или даже всемером – это ещё можно представить: один гребец сидит, двое стоят, остальные бегают. Но добиться синхронности? Да ещё и на двух или трёх палубах? Нет, это нереально.

Другое дело – ладьи. Каких только ладей здесь не было! От совсем маленьких, двенадцативёсельных, чуть длиннее наших баркасов, до шестидесятивёсельных гигантов с длинными, хищными силуэтами, явно предназначенных для военных целей. Издалека их можно было принять за галеры. Одна галера, кстати, тоже имелась, но не на воде. Её вытащили на слип и, судя по непритязательному виду, давно забросили. Это вполне логично: в океан на ней не пойдёшь, а для реки, как мне кажется, она была бы слишком неповоротливой. К тому же бороться с течением на ней было бы сложно – слишком уж широка.

Гай в этой сутолоке неплохо ориентировался и сразу повёл нашу эскадру в один из затонов. Рядом имелся постоялый двор, включающий, кроме всего прочего, барак казарменного типа и небольшую двухэтажную гостиницу для благородных. Места хватило всем. Дружинники разместились в казарме, а мы с Гаем и Лаем (вот ведь имена подобрались) на втором этаже гостиницы. Люка я тоже к себе определил.

Между тем погода ощутимо портилась. Я предложил Гаю разгрузить лодки, вытащить их на берег и перевернуть. Он присмотрелся к набегающим тучам, согласился, что мысль своевременная, и отдал соответствующие команды. Почти успели. Дождь ливанул в тот момент, когда переворачивали последний баркас. Повезло, что вовремя спохватились. В противном случае завтра лодки пришлось бы сначала поднимать со дна и только потом вычерпывать из них воду. Ну и товарный вид они бы явно потеряли.

Да, земные грозы отдыхают по сравнению с местными! Планета очень сильно наэлектризована. Молнии хлещут пучками. И гремит почти без остановки. Хорошо в такую грозу под надёжной крышей!

Спросил у Гая, как тот собирается реализовывать лодки и товары: на базаре выложить или оптовикам сдать? Тот ответил, что, разумеется, оптом. Незачем тут долго задерживаться. Имеется у него знакомый купец, хозяин постоялого двора, послал к нему мальчишку ещё до начала дождя. Так что утром Лай будет торговаться, а Гай пойдёт договариваться с корабельщиками, предлагает мне составить компанию. Естественно, я даже и не подумал отказываться.

* * *

Дождь всю ночь лил как из ведра, но к утру перестал. Гроза ушла куда-то дальше, и небо полностью очистилось от туч. Воздух был настолько свеж, что хотелось вдыхать его полной грудью.

Я думал, что мы пойдём в порт – выбирать судно и договариваться с корабельщиками, но Гай повёл меня в припортовый трактир. Причём не слишком высокого полёта. Не забегаловка, конечно, но явно не того уровня, в котором будут собираться судовладельцы и капитаны. Заказав по паре кружек пива и две порции копчёной рыбы, мы устроились за угловым столом и, ни с кем не вступая в разговоры, просидели более двух часов. Задумку князя я понял не сразу, но, разобравшись, оценил чрезвычайно высоко. То есть тогда я думал, что в полной мере понял его замысел. Действительность же значительно превзошла мои ожидания. Но об этом позже.

Мы сидели, неторопливо прихлёбывая не такое уж плохое пиво, понемногу отщипывали кусочки оплывающих жиром рыбин и слушали разговоры. В этот час в трактире было немноголюдно: моряки со стоящих в порту судов, мелкие торговцы, маклеры. О чём они могли разговаривать? Конечно, о кораблях, их грузах и перспективах выхода в море. И не шёпотом, а достаточно громко, иногда даже на повышенных тонах. До драк, правда, не доходило – ещё не вечер.

А мы слушали, отфильтровывали нужное, сопоставляли полученные данные – нормальная аналитическая работа. Только выводы, как оказалось, мы сделали разные. В принципе, это понятно – Толик на моём месте при упоминании некоторых вещей мгновенно сделал бы стойку на ушах, а я всё-таки готовился выступать в несколько другой ипостаси. Поэтому и не догадался сразу о том, насколько нам повезло.

Неожиданно для меня Гай, даже не допивший вторую кружку пива, поднялся из-за стола и, швырнув на него серебряную монету, направился к выходу. Я поспешил за ним. Он уверенно шёл в ту часть порта, где стояли океанские корабли. В принципе, его действия были понятны – узнать мы успели достаточно. Вот только когда он прошёл мимо трёхмачтового барка, я удивился. Самый большой из всех имеющихся кораблей, мы бы на нём отлично разместились, отправляется в Ашам уже завтра. Он наиболее скоростной, ни один пират не угонится, да и не рискнут пираты на него покушаться.

Я изложил свои выводы Гаю. Князь согласился, что я рассуждал абсолютно правильно, но заметил, что я упустил несколько мелких, но очень важных нюансов, которые меняют дело коренным образом. Ведь он не просто так вёл свою дружину пешком через всю страну. Аренда корабля, особенно такого крупного, как этот барк, требует значительных вложений, которые потом никто не компенсирует. Сейчас было бы верхом глупости отдать всё, что мы сможем получить от продажи трофеев, лишь бы поскорее вернуться домой. Поэтому мы поступим иначе.

Тем временем мы подошли к одной из каравелл – судну средних размеров: меньшей длины, но с более широким и высоким бортом, с приподнятыми над верхней палубой баковой и кормовой надстройками. Примерно на таких кораблях Колумб отправился на поиски Индии и открыл Америку. Эта же, насколько я понял из разговоров в трактире, только вчера утром пришла в Ядан с грузом свежих фруктов. Остановившись у борта, Гай крикнул вахтенному матросу, чтобы тот позвал капитана.

Ждать пришлось недолго. Капитан появился на палубе буквально через пару минут и, узнав цель нашего визита, велел спустить трап. Проведя нас в свою каюту, он пригласил к столу, выставил кувшин с весьма неплохим вином (по моим меркам) и поинтересовался конкретикой. Гай объяснил, что направляется в Ашам с дружиной из девяноста человек и ищет корабль, который сможет их туда доставить. Капитан задумался, посмотрел в потолок, немного пошевелил губами и назвал цену – десять золотых.

– Цена меня устраивает, – практически не раздумывая, согласился Гай. – Но только при условии, что кормёжка за ваш счёт.

– Годится! – Капитан прямо-таки светился от привалившего счастья.

На его лице чётко просматривалась мысль: «Бывают же на свете такие идиоты!»

– По рукам? – Он протянул вперёд подрагивающую руку.

– По рукам! – Гай звонко хлопнул его по руке раскрытой ладонью.

– Когда рассчитываться будем?

– Ну, – Гай сделал небольшую паузу. – Я понимаю, что у вас сейчас может не быть таких денег. Давайте в Ашаме. Продадите товар и рассчитаетесь. У меня не горит, могу и подождать.

– Подождите! – С лица капитана медленно слезла краска. – Это я должен вам заплатить десять золотых?

– Конечно! Или вы собирались отправиться в океан без охраны?

– Но это грабёж! Я не повезу вас на таких условиях!

– Не хотите – не надо. – Гай поднялся со своего места и направился к двери. – Мы разместились на постоялом дворе Зура. Если передумаете, можете найти меня там. Лето только начинается, подождём другой оказии. Да, вино у вас хорошее.

Я тоже поднялся и медленно двинулся вслед за Гаем, который так же не слишком торопился. Сознательно.

– Подождите! – Возглас капитана остановил Гая уже в дверях.

– Вы передумали?

– Мне действительно нужна охрана, но десять золотых и питание в течение всего плавания – это слишком много! Может быть, восемь золотых?

– Десять и половина добычи.

– Согласен, – приободрился капитан. – Но расчёт в Ашаме. У меня сейчас нет таких денег.

– Так я ведь предложил этот вариант! – удивился Гай. – Почему было сразу не согласиться?

– Сразу вы ничего не говорили про долю в добыче, – потупился капитан. – Как скоро вы можете перебраться на корабль? У меня груз скоропортящийся!

– Я всё понимаю, – успокоил его Гай, – к вечеру будем.

* * *

– Ловко ты его раскрутил! – восхитился я, когда мы спустились на берег. – Он что, вообще никого не мог нанять? И ты уверен, что мы обязательно встретим пиратов?

– Разве что всяких оборванцев он нанял бы. Но это себе дороже. В городе сейчас кроме моего отряда и местного гарнизона, нет никаких войск. Было некоторое количество наёмников, но они уже все на бриг нанялись. А пираты наверняка будут. Эта каракка – первое судно, которое в этом году идёт на север. Там навигация только открывается. Барк нас, скорее всего, обгонит, но на него они вряд ли дёрнутся, это ты правильно заметил. А одинокий купец – завидная добыча.

– Не боишься, что так и случится?

– Определённый риск всегда есть. Это ведь океан. Может ураган налететь или морской змей всплыть. Да, тебе в местных лавках ничего не нужно?

– Бумага нужна и письменные принадлежности.

– Пошли, зайдём, тут недалеко.

В этом городке по земным меркам всё было недалеко. Но лавка действительно оказалась по пути. Карандашей там не оказалось. Бумага была – толстая, сероватая, немного рыхловатая на ощупь. И стоила она дорого. Чернила и перья, наоборот, дешёвые. За всё я заплатил четыре серебряные монеты.

– Зачем ты их грамоте учишь? – спросил князь, когда мы вышли на улицу.

– А что, тебе не понадобятся грамотные десятники? – ответил я вопросом на вопрос.

– Понадобятся, – подумав, согласился Гай. – Хорошо, если не в ущерб боевой подготовке, то учи и грамоте.

Когда мы вернулись на постоялый двор, торг с местным купцом ещё не закончился. Уточнив позиции, Гай заявил, что на цену, предложенную купцом, согласен, но снимает с продаж одну из позиций – арбалеты. Тот поморщился, но согласился, так как этот товар в Галинии ходовым никогда не являлся. Не было на него особого спроса. Вот хорошие луки – это другое дело. Но луки Гай на продажу не выставлял. Их и было-то среди трофеев всего семь штук. Купец отправился за деньгами и повозками, а мы пообедали, распределили между собой оставшийся груз и, дождавшись расчёта, направились в порт.

Возле «Северного ветра» – так называлась каракка, на которой нам предстояло отправиться в плавание, – было многолюдно. На повозках, стоящих у края причала, высились штабеля мешков с провиантом. Рядом сгрудились бочки с водой. Цепочка грузчиков перетаскивала припасы в трюм, осторожно поднимаясь по шаткому трапу. Двое моряков вели под руки третьего, явно перебравшего горячительных напитков. Рядом с бортом с помощью холодной воды проводилось экспресс-протрезвление ещё одного.

Поднявшись на парусник, мы начали размещаться. Корабль на перевозку большого количества пассажиров не рассчитан. Поэтому командный состав, включая сержантов-десятников, расположился в каютах кормовой надстройки, ещё несколько счастливцев – в носовой, а всем остальным пришлось довольствоваться местами на нижней палубе. Ещё через час с берега отдали швартовы, и корабль отошёл от причала под одним небольшим кливером, закреплённым между фок-мачтой и бушпритом. Интересно, на земных каракках на двух передних мачтах имелись только прямые паруса. Уже на отчалившем паруснике для облегчения маневрирования был поставлен косой парус бизань-мачты.

Лавируя, каракка вышла на простор Волхона. Тут места хватало, и можно было поднимать остальные паруса: фок, грот, а потом и оба марселя. Берега раздались в стороны и ушли за корму. Горизонт впереди был чист – ни паруса, никакой затрапезной рыбацкой лодки. Только волны. Пологие и очень длинные. Я ещё никогда не видел настолько длинных волн. Каракка медленно взбиралась на водный бугор, паруса наполнялись ветром, и впереди открывалась просторная низменность, за которой на расстоянии почти в километр просматривался следующий вал, кажущийся отсюда совсем небольшим. А за ним ещё и ещё, вплоть до самого горизонта. Перед нами распахнул свои просторы океан. Самый большой из всех имеющихся в освоенной людьми части галактики. До противоположного берега было около пятидесяти тысяч километров.

Как хорошо, что нам туда не надо! Капитан взял ещё немного мористее, туда, где всё более ощутимо сказывалось влияние другой величественной реки, в сотни тысяч раз превышавшей Волхон по расходу воды – тёплого океанского течения, зарождающегося в экваториальных широтах и направляющегося на север вдоль Восточного побережья континента. Достигнув границы этого потока, каракка довернула к северу. Теперь качка стала бортовой. Но благодаря чрезвычайно большой длине волн крен был настолько незначительным, что почти не ощущался.

Берег, находящийся со стороны заходящего Анда, был уже почти не различим. Тихо шуршала вода, изредка хлопала натягивающаяся парусина, поскрипывали мачты. Их у нашей каракки было три: фок-мачта почти на самом носу, грот-мачта по центру и совсем маленькая бизань-мачта над кормовой надстройкой. Всё это в сочетании с небольшим покачиванием успокаивало, расслабляло и убаюкивало.

Я направился в свою каюту. Узкая пенало-образная клетушка с ещё более узкой и короткой для моего роста деревянной койкой, квадратным иллюминатором, небольшим столом и рундуком для вещей. Предельно аскетично, но функционально. В рундуке даже одеяло с подушкой обнаружились. И какая-то циновка, по-видимому, используемая вместо матраца. Постелил, убрал оружие и снаряжение в рундук и завалился на койку. А ничего! Если ноги слегка подогнуть, то вполне помещаюсь. Теперь можно и баиньки.

* * *

Большую часть нашего плавания ветер был не особенно сильным, но попутным, что позволяло караке уверенно держать скорость в шесть узлов. К этому добавлялось ещё как минимум четыре узла, которые давало течение. Таким образом, весь переход до столицы Галинии, по моим расчётам, должен был занять всего пять или шесть дней. Горизонт почти всё время оставался пустым, лишь на третий день нас обогнал барк.

Всё это время дружинникам, по сути, нечем было заняться, и основная их часть отсыпалась. Я же со своим десятком, наоборот, старался использовать каждую возможность для тренировок, уделяя особое внимание борьбе и рукопашному бою. Большинство дружинников наблюдали за этим со стороны, но некоторые, включая Лая, периодически присоединялись к нам.

Ближе к вечеру, когда физические нагрузки заканчивались, мы переходили к урокам чистописания. Дружинники старательно выводили буквы, собирали из них слова и учились составлять предложения. Поначалу у многих буквы получались корявыми – руки, привыкшие к грубой работе с копьём и мечом, просто не обладали необходимой тонкой моторикой для выведения плавных линий и изящных завитков. Но, как говорится, повторение – мать учения. Моего терпения было достаточно, и к пятому дню большинство дружинников уже писало хоть и не каллиграфически, но вполне разборчиво.

На шестой день, поутру, когда мы уже вышли из тёплого течения, которое в этом месте начинало удаляться от берега, огибая остров справа, и оказались в более холодных прибрежных водах, марсовый заметил на горизонте небольшую чёрточку, направляющуюся в нашу сторону. Спустя некоторое время в капитанскую подзорную трубу уже можно было различить хищный силуэт галеры, идущей к нам навстречу на вёслах. Мы оказались не в открытом океане, а в заливе, прикрытом с северо-востока крупным островом. Это место, превращённое в уютную заводь, позволяло пиратам чувствовать себя вольготно даже на гребных кораблях. Впрочем, это касалось лишь весенне-летнего периода. Осенью и тем паче зимой направления ветров изменялись, начинался период ураганов, и в заливе становилось очень неуютно даже парусникам.

Гай дал команду надеть доспехи и вооружиться, но на верхнюю палубу никому не соваться. Просто быть в готовности и приготовить арбалеты. Пусть наши гости до поры до времени пребывают в полной уверенности, что добычей сегодня является именно каракка.

Мы с Гаем сидели на капитанском мостике, расположенном на крыше кормовой надстройки у самой бизань-мачты, полностью скрытые резной балюстрадой ограждения. Лай расположился аналогичным образом на баковой надстройке у бушприта, скрытно наблюдая за приближающимся с севера противником. Галера была не слишком большой – по двадцать вёсел с борта, но широкой – на каждом весле сидело по два гребца. Впереди пенил воду остро заточенный и обшитый медными листами рог, являющийся продолжением килевого бруса. Если такой получить в борт, точно мало не покажется. Ничего, каракка – кораблик вёрткий, увернёмся.

И действительно увернулись. Секунд за пятнадцать до неминуемого столкновения капитан скомандовал поворот фордевинд, и «Северный ветер», обогнув галеру по широкой дуге, направился в сторону отчётливо видного берега.

Галера, табаня одним бортом, развернулась почти на месте и устремилась в погоню. Догонят, конечно. Нам при таком ветре и шести узлов не сделать, а они в рывке могут выдать все девять. Пока пираты были заняты разворотом, дружинники поднялись наверх и, распределившись вдоль борта, приготовили к бою арбалеты. Гай, Лай и ещё несколько лучников также были готовы к стрельбе. Я вытащил из ножен оба меча и ждал прыжка на палубу. Более не пытаясь таранить, галера подошла с наветренной стороны. Правильно действуют: подойди с другой – получили бы навал нашего значительно более высокого борта. Вверх полетели верёвки с кошками – маленькими, остро заточенными трёхлапыми якорями. Удар. Не слишком уж сильный – инерция галеры была невелика, – но ощутимый. Мачты качнулись, но устояли, и палуба упруго вздрогнула под ногами.

В этот момент над бортом нашей каракки выросла плотная шеренга дружинников, и вниз полетели арбалетные болты. С обеих надстроек ударили лучники. Залп, произведённый почти в упор, был страшен. Практически все болты, не говоря уже о стрелах, нашли свою цель. Большая часть пиратов была без доспехов – они собирались не воевать, а грабить и убивать беззащитных торговцев, и никак не ожидали встречи с воинским подразделением.

На палубе галеры столпился почти весь её экипаж – более ста человек. После залпа из них осталось на ногах не более половины. И тут начался абордаж. Только совсем не тот, который планировался пиратами. Не они полезли на борт «Северного ветра», а дружинники горохом посыпались вниз на галеру. Я спрыгнул с крыши надстройки на палубу, пробежал по ней несколько шагов, перемахнул через борт и приземлился на широкую доску, идущую вдоль продольной оси галеры над банками гребцов. Всё это было проделано мной очень быстро, но сражаться оказалось не с кем. Дружинники уже добивали последних пиратов. Абордажный кортик – очень хорошее оружие, но против меча он категорически не пляшет. Пришлось мне возвращать мечи в ножны и лезть обратно на каракку.

Тем временем часть дружинников удерживала галеру возле борта, а остальные споро чистили её от пиратов, без церемоний освобождая их от амуниции и отправляя за борт на корм рыбам. Матросы сбросили с каракки буксирный канат. После того как он был надёжно закреплён за рымы у основания бушприта, дружинники полезли наверх. На галере оставили партию из десяти человек, в состав которой вошли и двое матросов из экипажа «Северного ветра». Грести они, конечно, вдесятером на такой махине не смогут, но с ловлей концов и вывешиванием за борт кранцев вполне справятся. А заодно досконально проверят все закутки и кладовки.

Взяв галеру на буксир, каракка продолжила плавание. Капитан явно приободрился. Наверное, уже подсчитывал в уме барыши. Галера нам досталась в хорошем состоянии, и загнать её можно было за цену, ненамного уступающую стоимости его каракки. Ашам был уже близок. Существовала, конечно, небольшая вероятность встретить на пути туда ещё одну пиратскую галеру, но ему в это совершенно не верилось. Поэтому крик марсового, раздавшийся через пару часов после начала буксировки, прозвучал как гром среди ясного неба.

Паруса на горизонте. Много. Идут встречным курсом. Спустя некоторое время оказалось, что не встречным курсом, а галсами, то приближаясь к нам, то удаляясь. И не так уж их много – три бригантины. Двухмачтовые шхуны с водоизмещением немного меньше нашего. При этом намного более быстрые и верткие. Корабли этого типа часто используются пиратами. Но сейчас они явно гружёные и идут мимо. Нами не заинтересовались. Всё, разминулись. Такое впечатление, что из Ашама идут. На юг.

Между тем мы всё больше приближались к берегу. Уже были видны небольшие островки перед устьем Хелема – второй по значимости реке Галинии, также приграничной, как и Волхон. Севернее неё располагались княжества лесовиков, не представляющие серьёзной опасности в связи с небольшими размерами, малонаселённостью и невысокой агрессивностью жителей. С Галинией они предпочитали торговать, причём торговля в основном была меновая. Возможно, именно этим и объяснялось, что столица государства располагалась на её берегу, а не на Волхоне.

Устье реки встретило нас двумя дежурными ладьями морской стражи. Эти небольшие гребные суда хоть и не уступали нашей галере в длине, были заметно уже и сидели ниже в воде. В открытом океане им было бы нелегко, но на речных просторах они превосходили любой другой корабль в скорости и манёвренности. Что касается нашей галеры, то два таких судна могли бы справиться с ней без труда. Каждый гребец ладьи был вооружен мощным луком и имел два колчана: один с обычными стрелами, другой – с зажигательными.

Ладьи мгновенно развернулись и пристроились по бокам нашей каракки. Капитан представился, а стоявший рядом с ним Гай просто снял шлем, встряхнул волосами – и был моментально узнан. В этот миг я понял, насколько князь популярен в столице. Его знали не только в лицо, но и, судя по приветственным крикам, уважали.

Ладьи разошлись, и мы, подняв оба марселя, а вскоре и грот, продолжили путь. Ашам располагался примерно в двадцати километрах выше по течению.

Он оказался поистине огромным городом, где проживало не менее ста пятидесяти тысяч человек. Ашам окружали многочисленные пригороды, население которых составляло ещё почти столько же. Причина такого расселения заключалась в том, что знать предпочитала жить не в самой столице, а в своих родовых имениях-феодах, расположенных вблизи города. Некоторые феоды ограничивались лишь замком и прилегающей к нему деревушкой. Владения других феодалов могли находиться далеко и посещаться ими лишь изредка.

Власть короля была лишь номинально абсолютной. На деле он был вынужден считаться с мнением владельцев феодов, которые имели собственные дружины, составлявшие основу армии Галинии. Страна не имела регулярного военного флота; его функции выполнял немногочисленный Корпус морской стражи, начальник которого подчинялся непосредственно королю. Муниципальная милиция, сбор налогов и судопроизводство находились в ведении градоначальников, некоторые из которых по совместительству занимали и должности губернаторов. При этом феоды по сути являлись государствами в государстве, поскольку не подпадали под юрисдикцию градоначальников. Князья, возглавлявшие их, обладали абсолютной властью на своей территории и подчинялись только королю.

Существовал, разумеется, и Корпус Тайной полиции, глава которого также подчинялся непосредственно королю. Обо всех функциях этого корпуса и реальной власти его руководителя были осведомлены буквально единицы. Гай к их числу не принадлежал, но подозревал, что Тайная полиция занимается не только надзором.

* * *

Когда мы пришвартовались в торговом порту и подтянули галеру к дальнему борту «Северного ветра», Гай выдал дружинникам причитающееся денежное довольствие и распустил их до следующего утра. Людям нужно было расслабиться и снять напряжение, а портовый город для этого подходил как нельзя лучше. Раньше возвращаться можно было в любое время, но опаздывать категорически не рекомендовалось. Оружие, излишки амуниции и припасы оставили на галере под присмотром Люка, который отказался сходить на берег без меня. Большой город пугал хуторского богатыря, подавляя его на каком-то глубинном уровне – он чувствовал себя здесь неуютно.

Мне же предстоял визит в королевский дворец. Гай решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу представить меня королю, чтобы закрепить мой статус. Согласитесь, положение никому не известного чужеземца совсем не сопоставимо со статусом иноземного дворянина, официально принятого на службу и представленного королю.

Теоретически аудиенцию у короля мог получить любой родовитый дворянин, но ожидание порой растягивалось на недели. Его Величество мог быть занят государственными делами, отдыхать или уезжать на охоту. Сейчас же ситуация была иная: военачальник, вернувшийся после выполнения порученной миссии, обязан был немедленно доложить своему непосредственному начальнику – королю. А поскольку к сюзерену не принято приходить с пустыми руками, Гай настойчиво порекомендовал капитану отобрать из привезённого груза корзину лучших фруктов, намекая, что они окажутся на королевском столе через пару часов. Естественно, капитан постарался оформить презент как можно лучше – такая реклама стоит дорого.

Всё оружие, кроме мечей, я оставил на попечение Люка. Ранец тоже решил не брать – не хотелось, чтобы в нём копались посторонние руки. По идее, и мечи лучше было бы не брать, но так не принято: дворяне здесь не ходят без чего-нибудь длинного и острого.

До дворца было около сорока минут ходьбы. Гай шёл налегке – только с мечом и мешком с серебром на поясе, а я, как младший по званию, нёс корзину. По пути я осматривал город и иногда задавал вопросы.

Дома здесь, в отличие от Ядана, в основном каменные, одно- или двухэтажные, крытые черепицей. Лишь два трёхэтажных здания встретились нам по пути. Деревянные тротуары выглядели чуть приличнее ветхих мостков. Под ними проходила узкая, облицованная пилёным камнем траншея – вероятно, выполнявшая функции ливнёвки и канализации одновременно.

Улицы, вымощенные булыжником, достаточно широки: две повозки разъедутся, и ещё место останется. Всё выглядит весьма прилично. Если бы только не запахи...

На улицах было немного людей, поэтому я быстро заметил неприметную фигуру, следующую за нами на некотором расстоянии. Виду не подал и Гаю ничего не сказал.

Королевский дворец, скорее напоминающий укреплённый замок, располагался в центре обширной пустоши, на небольшом искусственном острове, окружённом каналом. Подъёмный мост был опущен. По всему периметру острова тянулась трёхметровая каменная стена с башенками по углам и по бокам от мощных дубовых ворот. Ворота, естественно, были закрыты. Рядом, прямо в стене, виднелась небольшая деревянная дверь. Около неё стояли два стражника с алебардами. Поприветствовав Гая, они попытались преградить мне путь, но расступились после брошенной князем через плечо реплики:

– Со мной!

За дверью начинался узкий сводчатый коридор, дважды изгибавшийся под прямым углом, прежде чем вывести нас на противоположную сторону крепостной стены. От ворот к главному корпусу дворцового ансамбля вела дорожка из светлых, тщательно пригнанных каменных плиток, окаймлённая шпалерами аккуратно подстриженных живых изгородей. Вокруг раскинулось нечто среднее между парком и садом: зелёные, ровно подстриженные лужайки, фонтаны, скамеечки, множество цветов.

На Земле я видел много дворцов, и все они, даже двухэтажные, производили впечатление какой-то лёгкости и ажурности. А здешнее трёхэтажное здание с цилиндрической приземистой башней, расположенной справа от входа, и массивными балконами третьего этажа, опирающимися на выдвинутые из стены контрфорсы, резко отдавало тяжеловесностью. Ещё более это впечатление усиливалось внутри. Низкие дверные проёмы, узкие сводчатые переходы, толстые ступени пологих мраморных лестниц. И маленькие окна, больше похожие на бойницы. А может быть, это и есть их основное предназначение?

Дважды нас останавливали, вежливо, но настойчиво уточняя цель визита. На третьем посту мы сдали мечи и оставили шлемы. Пропустив в комнату, в которой вдоль увешанных гобеленами стен были расставлены мягкие диваны, нас попросили подождать и на некоторое время оставили одних.

– Удачно мы пришли, – сказал князь через полчаса ожидания. – Раз сразу не приняли, значит, позовут обедать. И у тебя появится уникальная возможность увидеть не только короля, но и членов его семьи.

– А велика ли семья? – спросил я, старательно делая вид, что не имею об этом ни малейшего представления.

– Король недавно овдовел и новую жену брать пока не желает. Так что только дети. Сын. – Гай наклонился к моему уху и предельно понизил голос. – Это нечто особенное. Редкостный балбес. Сейчас сам увидишь. И поаккуратней с ним! Лучше вообще в разговоры не вступай. А вот дочка умница, но маленькая ещё.

Мой слух был специально заточен на вычленение из общего фона определённых звуков, поэтому уловил где-то за гобеленом приглушённое дыхание. И меня это не удивило. Естественно, нас слушали. Поэтому я не стал поддерживать беседу, и Гай, по-видимому, что-то почувствовавший, тоже замолчал. А через несколько минут за нами пришли.

Нет, не кидать в пыточный подвал, а всего лишь позвать к столу. Обед проходил в малой трапезной. В помещении находилось четверо: собственно, король Гастон II, ещё не старый, крепкий мужчина; наследный принц Герв – вертлявый переросток с бегающим взглядом и ранними залысинами; невысокая симпатичная девчушка, выглядящая лет на шестнадцать (земных, естественно) – принцесса Гервина, и представительный мужчина средних лет, являвшийся начальником Корпуса морской стражи.

Войдя, мы поклонились, после чего Гай представил меня:

– Степан де Рус, ситокский дворянин, спасший мне жизнь и оказавший неоценимую помощь в полном разгроме гарвских банд. Перешёл под мою руку. Собираюсь дать ему сотню под начало.

– Не молод он для сотника? – уточнил король, внимательно меня разглядывая.

– В самый раз, ваше величество. Он моего Лая палкой обезоружил.

– Лай – знатный боец, но умения махать палкой для сотника маловато будет.

– Ваше величество, он не только палкой умеет пользоваться. За двое суток боёв на его личном счету оказалось не менее полусотни гарвов. И в тактических вопросах хорошо осведомлён.

– Убедил. Если такой сильный боец, да ещё и в тактике разбирается, так и быть, пусть будет сотником. Садитесь за стол. Поедим, да про ваш поход послушаем.

– Ваше величество, у меня тут совершенно случайным образом некий десерт к вашему столу имеется. – Гай забрал у меня корзину и с поклоном передал её королю.

– Да, и вот ещё, не откажитесь принять малую толику на государственные нужды. – Гай отвязал от пояса и передал королю мешок с серебром.

– За фрукты заморские благодарю, не ел их ещё в этом году, да и денежка, – король взвесил мешок на руке и небрежно бросил на край стола, – лишней не будет. Всё, заканчивай разговоры – обед стынет.

Некоторое время все ели молча. Неплохая тут у королей кормёжка. И пахнет всё очень заманчиво. Вино мне понравилось. Наливали его себе сами, не особенно усердствуя. Один только принц, не обращая внимания на выразительные взгляды отца, умудрился изрядно надербаниться. Принцесса же к вину вообще не прикоснулась. Клевала всего понемножку, да на меня изредка втихаря посматривала. Приятная девушка. Скромная, воспитанная и при этом держится с достоинством. Не каждый сможет вот так, даже не говоря ни слова, одними только движениями и осанкой, показать свою значимость. Принц, например, этого лишён напрочь.

После сытного обеда начались разговоры. Гай кратко и по существу доложил о походе, особо подчеркнув, что на этот раз ни один из грабителей не избежал наказания. Он попросил разрешения завершить начатое, возглавив вне очереди следующий поход на южную границу. Король, после недолгого раздумья, согласился, признав это самым верным решением. Если уж браться за дело всерьёз, то доводить его до конца. Очерёдность в данном случае вторична. Она существует в основном для того, чтобы дружины не застаивались и по возможности чаще получали боевой опыт в мирное время.

Затем обсудили участившиеся пиратские набеги. Гай, воспользовавшись удачным моментом, предложил начальнику Корпуса морской стражи выкупить у него галеру. Корабль был не новый, но в полном комплекте и в отличном состоянии. По его мнению, если помимо гребцов посадить на галеру ещё и пару десятков опытных лучников, можно будет значительно расширить акваторию, охраняемую Корпусом. Цена была согласована быстро: Гай в присутствии короля не стал завышать стоимость, а начальник Корпуса по той же причине не стал скупиться и торговаться до последнего.

Герв и Гервина, насладившись южными фруктами и успев задать Гаю несколько неудобных, но весьма дельных и своевременных вопросов, отправились по своим делам. Мужчины же продолжили беседу. Король произвёл на меня хорошее впечатление. Серьёзный человек, с таким можно иметь дело. А вот его сын...

Разошлись уже ближе к вечеру. Начальник Корпуса, предварительно получив деньги у казначея, отправился с нами, чтобы взглянуть на своё приобретение. По дороге мы с Гаем убеждали его в необходимости покупки более крупных кораблей, способных выходить в открытый океан. Он соглашался, но сетовал на нехватку средств в казне для таких трат.

В портовых городах информация распространяется молниеносно. Я только вошёл во дворец с корзиной фруктов, а у причала «Северного ветра» уже собралась очередь перекупщиков. К нашему возвращению трюмы были пусты. Капитан, довольный, как сытый кот, – он, пользуясь ажиотажным спросом, неплохо взвинтил цены – отсчитал Гаю причитающиеся десять золотых. В ответ князь отсыпал ему полмешочка серебряных монет – оговорённую долю в прибыли от продажи галеры.

Переночевали мы в своих каютах, а утром Гай построил дружину (опоздавших на построение не было!) и повёл в своё имение, находившееся в двадцати километрах к западу от столицы. Там я получу под своё начало ещё девять десятков дружинников. И меньше чем за местный год мне надо будет сделать из них терминаторов.

К этому времени я уже знал, что род Гая, при всей своей знатности и древности, котировался с каждым годом всё ниже, так как стремительно беднел. Размеры феода были достаточно велики, да и населён он был, по местным меркам. густо, вот только процветанию это не слишком-то способствовало. Чересчур уж малая доля земель являлась пахотной, да и лесов на его территории имелось немного. Нет, если установить в феоде жёсткий потогонный режим и драть с населения три шкуры, концы с концами свести можно будет, вот только уважение в этом случае потеряешь и люди разбегаться начнут. Но Гай не был таким человеком. Вот и приходилось ему всё чаще подряжаться на войсковые операции в приграничье.

Проходя по глиняной пустоши, Гай посетовал, что таких мест в его владениях много, а толку от них – чуть. Даже для кирпичей эта глина не пригодна, слишком уж тугоплавкая и в воде почти не размягчается. Я наклонился, поднял комочек глины, с трудом растёр в пальцах. Тонкий серый порошок. Послюнил – действительно не размягчается. Сланцевая глина. Тугоплавкая.

– Гай, ты даже не представляешь, как тебе повезло. У нас такая глина – очень большая редкость. Видел я ваши кирпичи, когда через город проходили. Барахло. Крошатся, трескаются. А из этой глины можно такой кирпич сделать, что у тебя его с руками отрывать будут. Всего-то и нужно температуру в печи поднять. Я потом объясню, как это сделать. Скоро ты станешь очень богатым человеком. Народу-то хватит для организации производства?

– Народу и территории у меня много. Денег мало. А ты действительно знаешь, как из этой глины хороший кирпич сделать?

– Знаю. Я видел, как у нас делают. Но хороший кирпич из неё действительно очень тяжело сделать. Шучу, – я толкнул его локтем в бок. – Это хороший – тяжело, а очень хороший – просто.

* * *

«Совершенно секретно»

Первому заместителю начальника

Корпуса тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

В соответствии с параграфом 6 инструкции 25/0017 докладываю о появлении в Ашаме ситокского дворянина Степана де Рус.

Означенный дворянин прибыл в Ашам 3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II на каракке «Северный ветер» в сопровождении владетеля Гая де Берк.

Рост выше среднего, телосложение крепкое, волосы светлые, короткие, лицо бреет, нос прямой, глаза серые, возраст 54–64 года, особых примет нет. Шаг упругий, скользящий. Движения экономичные. Одинаково хорошо владеет обеими руками. Речь чёткая, размеренная. Ситокский акцент почти не ощущается.

Вооружение: два длинных узких меча из светлого металла, зазубрин на лезвиях нет. Металл имеет очень высокую твёрдость – царапает стекло.

В тот же день вместе с владетелем Гаем де Берк посетил дворец Его Величества. В разговоре проявлял интерес к семье Его Величества. Оба дворянина были допущены к обеду в малой трапезной и пробыли там около четырёх часов. В соответствии с требованием параграфа 3 инструкции 2/006 в этот период наблюдение за ним не велось. Из дворца оба дворянина вышли в сопровождении начальника Корпуса морской стражи и без всяких заходов куда бы то ни было проследовали в порт. В пути ни с кем в контакты не вступали.

Ночевали оба дворянина на каракке «Северный ветер». Утром 4-го дня означенный дворянин в составе дружины владетеля Гая де Берг убыл в его владение.

4-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Инспектор I класса Бирс.

Резолюция

Продолжать скрытое наблюдение. Уровень зелёный. Обо всех передвижениях означенного дворянина за пределы владения Гая де Берг докладывать мне рапортом. Никаких действий без моего указания не предпринимать.

4-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Советник I класса Мей де Сон.

Часть 3

Денежная дорога

Лена

Наши с Толиком капсулы сели на поверхность планеты почти рядом – метрах в пяти друг от друга. Когда я открыла люк, по ушам ударила целая какофония звуков: свист ветра, рёв бушующего океана, тяжёлые удары волн о береговые утёсы.

– Мамочки! – Я представила себе, каково было бы нам сейчас на утлом судёнышке. Даже тут, метрах в сорока от воды, было очень неуютно, особенно в темноте. А что творится там, в зоне прибоя?! Легенда у нас хорошая, но поверят ли местные, что мы смогли выбраться на берег в такой шторм?

Толик включил фонарик и вылез наружу. Я присоединилась к нему. Осмотрелись. Капсулы стояли, слегка зарывшись в песок, в небольшом углублении между двумя грядами камней. За спиной – лес. Низкорослый, деревца извилистые, почти стелющиеся по земле, но это, несомненно, лес, а не кустарник. А впереди – океан. Сейчас его нипочём не рассмотреть – больно уж фонарик маломощный, но, судя по долетающим брызгам, разбушевался он неслабо.

Толик предложил до утра поспать в капсулах и в деревню идти не раньше, чем начнёт светать. До неё километров пять, а с учётом извилистой береговой линии, может, и шесть или семь окажется. Зачем мы будем ночью ноги ломать? Уговаривать меня особенно долго не пришлось, так как предыдущие две ночи я почти не смыкала глаз, и сейчас они закрывались сами.

К утру ветер стих. Волны ещё бились о берег, но уже без прежнего остервенения. Мы позавтракали, и Толик предложил спрятать большую часть золота и наших вещей прямо здесь. Выкопали ямку под корнями приметного дерева, сложили всё туда, присыпали песком и положили сверху небольшой валун. После этого включили механизмы самоуничтожения капсул, подождали завершения деструкции и засыпали ямки песком.

Теперь нужно было искупаться – мы ведь, по легенде, из воды вылезли. Нырять в океан желания не возникало ни малейшего, поэтому мы нашли углубление между камнями, в котором было по щиколотку воды, улеглись туда и подождали, пока по нам несколько раз прокатится волна. Ой, какая вода холодная! Но потерпеть нужно. Иначе, если просто облиться водой, требуемого эффекта не будет. А так всё просто отлично – песок в волосах, в сапогах и на зубах, на одежде: характерные потёртости, на ногах – ссадины. И холодно очень. Пошли по берегу в левую сторону – к деревне. Сначала по песку, а потом увидели тропинку среди деревьев и двинулись по ней. Идти сразу же стало намного легче. Несмотря на высокий темп, нам никак не удавалось полностью согреться, так как вся одежда была мокрой.

Потянуло дымком. Н-да, это не деревня, а небольшой рыбацкий посёлок. Женщин и детей почти нет, в основном мужики. Либо в годах уже, либо, наоборот, совсем молодые. Завидев нас, большинство собралось на площадке между сараями. Толик начал рассказывать нашу легенду: что он купец, приплывший издалека, шторм разбил корабль о прибрежные камни, и мы спаслись только вдвоём. Посетовал, что мы голодные и замёрзшие, нуждаемся в сухой одежде и пище. За всё заплатим, деньги у нас есть. Зря он про деньги сказал. Народ оживился, старик, без сомнения являющийся тут главным, подмигнул кому-то из молодых. Несколько парней отделились от толпы и ушли за сарай. Старик же, ничего не отвечая Толику, медленно смещался к другому сараю, у стены которого стояло весло.

Они что, всерьёз намереваются нас тут вёслами забить?! Да я их в капусту порублю! Положила обе руки на рукояти скимитаров. А Толик соловьём заливается. Не понимает, дурачок, что ему не отвечают, потому что переговоров не будет. Ткнула его локтем в бок. Приготовься, мол, нас сейчас убивать будут. Он удивлённо повернулся ко мне – не понимает!

А старик уже весло подхватил и к руке примеривает. Хотя какой он старик? Просто седобородый дядька в возрасте. Но крепкий ещё. Вон как весло держит. Я потянула скимитары из ножен. В этот момент что-то свистнуло, и на нас обрушилась рыболовная сеть с крупными ячейками. Но клинки уже были у меня в руках! Расходящееся движение обеими руками от груди, и острые лезвия прорезают в снастях метровую прореху, в которую я тут же высовываюсь до пояса. В этот момент сеть дёргают, подсекая ноги, и мы с Толиком оказываемся на земле. Ничего, сейчас я вам покажу, где раки зимуют! Приподнимаюсь на колено, и вдруг в голове что-то взрывается, и мир перед глазами меркнет.

* * *

Прихожу в себя от холода и пульсирующей боли в затылке. Я лежу в неудобной позе. Руки связаны. Перед глазами полумрак. И самое главное – я голая! Прислушиваюсь к ощущениям в организме. Нет, пока не изнасиловали. Интересно, почему? Ладно, с этим позже разберёмся. Сначала головную боль снять надо, а то ничего не соображаю.

Закрываю глаза. Представляю себе источник боли в виде некоторой области фиксированного размера. Медленно сжимаю эту область в точку, а потом так же медленно, чтобы не расплескать ненароком, вывожу её за пределы головы и отталкиваю. Всё, голова больше не болит. Открываю глаза и осматриваюсь. В памяти откуда-то всплывает слово «зиндан». Яма глубиной метра четыре и диаметром чуть больше полутора – в распорку не вылезешь. Сверху она перекрыта решёткой из жердей. Рядом лежит Толик. Он тоже голый и пока без сознания. Около него стоит ведро.

Понятно. Значит, решили не убивать, а продать. Логично. Потому и товарный вид не портили. Эх, придурки, что же вы руки мне впереди связали? Посёлок непуганых идиотов. Я бы и сзади справилась, но так у вас хоть какой-то шанс оставался. Что тут у нас за узлы? Качественные. Рыбаки ведь умеют узлы вязать. Да и верёвку мокрую взяли. Чтобы и зубами не развязать. Но мне это нипочём. Вы знаете, какое у женщины самое страшное оружие? Которое всегда при ней, даже у голенькой. Правильно, когти. Да-да, вот эти самые аккуратно подстриженные ноготки, на одном из которых имеется накладка. Сейчас я её сдвину немножко, и на конце ногтя появится крохотное лезвие бритвенной остроты. Верёвки, говорите? Чик – и нет ваших верёвок! Теперь можно голову ощупать. Да, здоровенная шишка на затылке. Это меня, по всей видимости, седобородый дедок веслом приложил. Растираю кисти рук и онемевшую от лежания в неудобной позе ногу.

Теперь надо Толика освобождать и в чувство приводить. Очень хорошо – ведро до половины водой налито. Как раз то, что сейчас нужно. Перерезаю верёвку на его руках и отпиваю из ведра несколько глотков. Попахивает она, и ведро грязное, но другой воды всё равно нет. Набираю в рот воды и прыскаю напарнику в лицо. Он начинает дёргаться. Закрываю ему рот рукой – крики и стоны сейчас не нужны, и шепчу в ухо, чтобы занялся самолечением.

Через пару минут Толик уже был готов к действиям. Эх, не понимают они, с кем связались. Прикидываю, как мы будем освобождаться. Терять нечего. Наверняка уже послали кого-нибудь в город за покупателями. Не будем мы их тут дожидаться, сами выберемся. А напарник между тем меня разглядывает.

– Лена, – говорит. – Ты такая красивая без одежды.

– Молчи, бесстыдник! И нечего напрягаться, ничего тебе не обломится. Я Стёпу люблю. Давай выбираться наверх. У меня руки чешутся кое с кем посчитаться. Не терплю, когда меня по голове бьют.

– Взаимно. А как выбираться будем?

– Как-как? Об косяк! Сначала я вылезу, потом тебе скину что-нибудь. Становись у стены. Спиной повернись, охальник!

Взбираюсь к Толику на плечи и придерживаюсь руками за стену. Он подставляет под мои ступни ладони и, когда я утверждаюсь на них, поднимает. Вытягиваюсь. До решётки не хватает сантиметров двадцать. Надо бы меня подбросить немного. Опускаю глаза вниз.

– Толя! Ты куда смотришь?! На стену смотри!

Он краснеет и отворачивается к стене. А меня смех душит. Да так, что ноги дрожать начинают.

– Опускай меня. Быстрее!

Толя садится на корточки и опускает руки на уровень плеч. Я соскакиваю на дно ямы. Ноги не держат. Сажусь, зажимая рукой рот. Смех так и рвётся из меня наружу. Успокаиваюсь. Смотрю на его красное от смущения лицо, и на меня накатывает новый приступ смеха. Толик присоединяется. Смеёмся вместе. Наконец, успокаиваюсь.

– Толя, я тебя понимаю. Сама на твоём месте тоже, наверно, не удержалась бы при таком-то ракурсе. Но нам как-то наверх выбираться нужно. И я тебя при всём желании наверх не подкину. Сил не хватит. Давай ещё раз попробуем. И без глупостей.

Вновь забираюсь наверх. Примериваюсь. Цепляться надо сразу двумя руками и не рядом, иначе жердь может обломиться.

– Толя, сейчас на счёт три подбросишь меня. Готов?

– Готов.

– Раз, два, три!

На Земле я весила пятьдесят килограммов. Тут побольше, но Толик, – парень крепкий, справился. Короткий полёт, и я вцепляюсь руками в жерди. Получилось! Теперь осталась сущая малость. Вытащить себя за волосы, как барон Мюнхгаузен. Вместе с лошадью. То есть с решёткой, на которой вишу. Качаюсь вперёд, упираюсь ногами в стену и дёргаю решётку назад. Сантиметров на десять сдвинулась. Ещё раз, второй, третий. Появилась щель. Ещё немножко. Всё, достаточно. Раскачиваюсь и, посылая ноги вперёд и вверх, выскальзываю на поверхность.

– Ой, собачка! Здравствуй, пёсик. Тебя нас охранять посадили? Иди сюда, я тебя почешу. Хорошая собака.

Отодвигаю решётку в сторону и опускаю в яму длинную жердь. Толику этого вполне достаточно – вылезет.

– Пойдём, пёсик, – зову собаку с собой подальше от ямы, из которой сейчас Толик будет вылезать. – Надо с твоими хозяевами разбираться.

Яма выкопана метрах в тридцати от посёлка. Интересно, где они мои вещи сложили? Скорее всего, в самом большом из домов. О, а вот и экскурсовод появился. Сейчас он меня проводит. Молодой крепкий парень. По земным меркам лет двадцати. Один из тех, кто за сетью ходил. Увидел меня и, вместо того чтобы закричать, двинулся мне навстречу. Поймать хочет.

– Дурачок, куда ты руки тянешь? А если я вот так сделаю?

Встречаю его кисть своей, переплетаю пальцы и слегка надавливаю, наклоняя её вперёд и вниз.

– Ой, а чего это он на коленки встал? Больно мальчику? Сейчас ещё больнее будет.

Обхожу его сзади, выворачивая руку за спину, и поднимаю его на ноги второй рукой за волосы. После этого вежливо прошу отвести меня к моим вещам. Какой понятливый мальчик – ведёт. Как я и предполагала, идём к большому дому. И пёсик с нами идёт. Хороший такой пёсик, холка у него на уровне моего пупка.

А вот и Толик вылез. И к нам бежит. Собачка дёрнулась было, но я шикнула на неё:

– Свой!

Когда мы подошли к дому, я отпустила вывернутую руку и нажала пальцем на сонную артерию. Спустя несколько секунд уложила потерявшего сознание парня на землю и зашла в дом. Толика пропустила следом, а собачке велела охранять дверь.

Прохожу через узкий тамбур и открываю дверь в комнату. Так, главари в сборе. Вещички наши рассматривают. Седобородый и трое тех, что постарше. Увидели меня и рты пооткрывали.

– Что, – спрашиваю, – уставились, голой женщины ни разу не видели?

А сама к столу иду. Один из рыбаков опамятовался и скимитар со стола хватает. Успел схватить. И даже замахнуться успел. Но на этом его удача кончилась – мужчина схлопотал от меня пяткой в висок и улетел в угол. Скимитар я на лету поймала.

– Ещё смелые имеются?

Молчат. К стеночке отодвинулись, с лица спали, вдруг отчего-то грустные стали, потерянные. А Толик через стол прыгает, да как засветит с правой в глаз седобородому. Тот так и сполз вниз по стеночке.

– Это он тебя веслом! – оборачивается ко мне Толик. – Что с этими делать будем?

– Вяжи их да в ямку.

– Живыми?

– А зачем иначе связывать? Давай поторапливайся, а я оденусь пока. Вот ведь уроды! Не могли вещи просушить. Ходи теперь опять в мокром.

Оделась по-быстрому, проверила свои вещи, что с собой брала – вроде всё на месте, ничего растащить не успели. Даже аптечку не раскурочили. Вслед за мной и Толик одеваться начал. И вдруг остановился.

– Ты чего? – спрашиваю.

– Деньги у меня были в поясе. А теперь пусто.

– Толя, украли твои денежки. Вот эти уроды, которые нас продать собирались. Что тебя удивляет?

– Знаешь, Лена, у меня ещё ни разу ничего не крали.

– Привыкай. Тут это в порядке вещей. Вон, дедушка уже в себя пришёл. Сейчас я его расспрошу, а ты пока свяжи того, что в углу лежит.

– Лена, а его не надо связывать, он готовый уже.

– Как готовый?

– А вот так. Остывает. Перестаралась ты слегка.

Я так и села.

– Да не расстраивайся ты, Лена, всё нормально. Мужчина, который на голую женщину мечом замахивается, жить не должен. Ты всё сделала правильно.

– Да, понимаю я, что правильно, но всё равно муторно на душе. Первый он у меня.

– Привыкай, – возвращает моё пожелание Толик. – Теперь это у тебя станет в порядке вещей. Давай дедушку будем допрашивать. Куда он дел моё золото?

– Так. – Я ухватила седобородого за волосы и приподняла с пола. – Говори, старый, куда наше золото дел, или я тебя сейчас на кусочки строгать буду.

И скимитаром перед носом у него поводила. Мужик почему-то мне сразу поверил. Может быть, лезвие скимитара, покачивающееся возле уцелевшего глаза (второй уже закрылся), так его завораживало, или голос у меня был убедителен, не знаю, но захоронку свою он выдал быстро. Там кроме Толиного золота оказалось ещё некоторое количество серебряных и медных монет, которые мы выгребли без остатка. Невелика компенсация, но какая уж есть. Всех четверых (парень, лежащий у двери, уже оклемался) спустили в яму. Аккуратно по лестнице. Которую потом не только вынули наверх, но и поломали на части. Больше в посёлке никого, кроме пёсика, не осталось. Один из парней был ещё утром послан в город за покупателями, а остальные успели разбежаться.

Может быть, так и лучше – убивать мне никого не хотелось. Понимала, что гуманность тут, скорее всего, будет расценена как слабость, но ничего не могла с собой поделать. Я ведь ещё тогда, в школе знала, что без этого не обойтись, но одно дело, знать, а совсем другое – живого человека своими руками (в данном случае ногой) в хладный труп превратить.

* * *

Толик

Лопухнулся я по полной. Всё ведь, как мне казалось, предусмотрел, но не учёл того, что мы направились в гости не к добрым самаритянам и даже не к прожжённым циникам, а всего лишь к простым заурядным труженикам моря, часть из которых уже побывала пиратами, а вторая ещё только собиралась ими стать. У них даже и мысли не возникло покормить и обогреть за деньги двух богатых жертв кораблекрушения, заботливо выкинутых океаном прямо у их посёлка. Зачем кормить, обогревать, когда можно просто обобрать до нитки, да потом ещё и самих продать? Это ещё повезло, что Лену не тронули. Как бы я потом объяснялся со Степаном?

Нет, что мы выпутались бы в конце концов, я нисколько не сомневался. Не зря же нас десять лет учили всяким разностям. Поэтому за конечный итог я был спокоен, но если бы с Леной случилось что-нибудь нехорошее, не простил бы себе никогда!

А потом, когда выбирались, получилось ещё хлеще. Как мне было на неё не смотреть, если я её должен был держать над собой на вытянутых руках? А если бы уронил? Но обошлось, вроде поняла и не стала обижаться. Хотя ракурс да, был шикарный.

До ближайшего города тут километров двадцать. Пока парень туда доберётся, найдёт там нужного человека, убедит, плюс обратная дорога – раньше вечера никто не появится. А скорее всего, их надо ждать завтра. Поэтому следует подкрепиться да посмотреть, что тут у них имеется ценного, так как изысканной нами к настоящему моменту контрибуции явно недостаточно.

Шишку на голове мне Лена обработала какой-то мазью и заставила принять таблетку. Ещё и пошутила, что голова у меня является сильной стороной, но ведь не до такой степени, чтобы ею вёсла ломать?

Поискали в доме съестное и обнаружили погреб, набитый всякой всячиной. В основном, разумеется, рыба и морепродукты, но обнаружилась там и пара окороков. Один из них тут же перекочевал на стол и был если не уполовинен, то изрядно сокращён.

Только поели – голоса во дворе. Опять прокол. Не сообразил, что ни один уважающий себя купец не станет ради наших персон ноги сбивать двадцать километров. Это ведь остров. Пиратский. Разумеется, они добрались морем. Шторм-то уже совсем успокоился. Ладно, будем встречать гостей.

Первым зашёл посыльный. Лена приняла его прямо в дверях. Носком сапога между ног, потом за волосы и носом о колено. И в бок ногой – пусть в сторонке поваляется и поскулит – с него пока достаточно. А сама в другую сторону перетекла, как будто и не было её. Следующий гость явно покупатель. Грузный мужчина в богатом, но потёртом кафтане, высоких сапогах-ботфортах и в треуголке. На поясе кортик почти в полметра длиной.

– Заходи, – машу ему рукой, не вставая. – Присоединяйся! Тут ещё много осталось!

И на яства, разложенные на столе, показываю. Мужик – кремень. Одним взглядом охватил корчащегося у стены посыльного, меня, стол, Лену, стоящую в сторонке и держащую обе руки на рукоятях скимитаров. И шагнул к столу. Треуголку небрежно бросил на угол стола, отодвинул скамью и уселся напротив меня.

– А вина нет? – спрашивает.

– Извини, – говорю. – Только пиво. Не слишком хорошее.

А сам кувшин к нему придвигаю. Он набулькивает себе полную кружку, выпивает, не отрываясь, и, отставив её в сторону, вытирает рукавом усы.

– Дрянное пиво! Это вы, что ли, потерпели кораблекрушение?

– Мы. Я с Юга и не знаю местных порядков. Отец денег дал и товары на пробу. Послал открыть факторию, чтобы наладить торговлю. А тут вот такая незадача приключилась.

– И что, всё пропало?

– Не всё. Только корабль и товары. Деньги я сохранил, и уцелела Елена, моя телохранительница.

– Много ли тех денег?

– На факторию хватит. А вот товары закупить и корабли нанять – нет. Придётся занимать тут.

– Не боишься это всё мне выбалтывать? – ухмыльнулся пират, отрезая здоровенный шмат мяса от окорока. – А то ведь дам по голове да заберу денежки.

– Не боюсь. Мне компаньон нужен. Толковый. А ты мне приглянулся. Опытного человека сразу видно. У тебя ведь корабли есть?

– Есть. Немного, но мне на жизнь хватает.

– Расширяться не думаешь?

– Думал. Но прибыли тут невелики, а конкуренция высокая. Пока ничего не выходит.

– Так давай объединим усилия. С тебя корабли и охрана, а я обеспечу товары и связи. Надо ведь знать, что, куда и когда везти, кому сбывать. И не по мелочам, а на широкую ногу.

– Интересное предложение. Неожиданное, но мне нравится. И подход твой – сразу быка за рога. Без экивоков. Меня тут Мораном кличут.

Он вытер пятерню о штаны и протянул мне.

– Анатоль. – Я приподнялся и пожал протянутую руку.

Моран крепко сжал пальцы. Я также усилил давление.

– Неплохо, – убедившись, что не сможет меня передавить, Моран разжал руку. – А с виду и не скажешь. Цыплёнок-цыплёнком.

– Моран, – повернулся он в сторону Лены и чуть склонил голову.

– Елена. – Лена расслабилась и, подойдя к столу, уселась рядом со мной.

– Я приберусь тут. – Моран встал со скамьи, подхватил за шиворот парня, сидевшего у стены тихо, как мышка, и, протащив его волоком через тамбур, выкинул во двор.

– Вот теперь можно серьёзно поговорить, – сказал он, вернувшись к столу и наливая себе ещё одну кружку пива. – Что ты конкретно предлагаешь?

* * *

Через полчаса мы спустились с крыльца, довольные исходом переговоров. Парнишки и след простыл – сбежал.

– Куда вы своих обидчиков подевали? – Моран огляделся, задавая вопрос.

– Один за домом валяется, – я кивнул в сторону торчащих из-за угла босых ног. – Четверо в яме. Остальных Елена пожалела – не стала по кустам вылавливать. Где-то прячутся.

Моран подошёл к яме, заглянул к сидящим там рыбакам. Бросить им хотя бы нож? Даже не подумал. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Плюнув, он направился к морю.

На берегу нас ждала шестивёсельная шлюпка. Примерно в двух кабельтовых от берега на волнах покачивалась бригантина. Пропустив нас на бак, Моран уселся на корме. Матросы столкнули шлюпку в воду, запрыгнули и взялись за вёсла. Несколько быстрых гребков – и берег остался позади.

На корабль мы поднялись по верёвочной лестнице. Лодку пустили за кормой на буксире. Матросы быстро поставили паруса и выбрали якорь – их выучка была очень приличной. Бригантина прошла немного вдоль берега и снова бросила якорь. Шлюпку подтянули под борт, и мы с Леной снова спустились в неё. Нужно было забрать припрятанное золото. Я думал, Моран останется на корабле, но он спустился следом. Вероятно, хотел лично убедиться в наличии золота или же не доверял своим матросам.

Шлюпка причалила к берегу. Песчаного пляжа здесь не было, поэтому матросы не стали вытаскивать лодку на камни, а просто придерживали её руками, пока мы с Леной и Мораном ходили за деньгами.

Они были на месте, наш тайник никто не тронул. Возвращаясь, Моран остановился и спросил, не боимся ли мы, что он оставит нас здесь, а сам уплывёт с деньгами? И пристально посмотрел на нас. Лена слегка напряглась. Моран этого не видел, но я почувствовал. Выдержав паузу, я ответил:

– Нет, не боимся. Потому что умные люди не режут курицу, несущую золотые яйца.

Он рассмеялся. Я же добавил:

– Ты ведь и сам неплохо разбираешься в людях. Не боялся, когда в одиночку с нами на берег сошёл, что Елена тебе голову отрежет?

Моран вздрогнул, смех оборвался. Он ещё раз оценивающе взглянул на Лену. Та мило улыбалась, постукивая пальцами по рукояти скимитара.

– Ладно. – Он посмотрел на меня уже доверительно. – Один-один, ничья. Зубастые вы, ребятки! Палец в рот точно не стоит класть. Но мне это нравится. Пошли уже, а то ветер может измениться!

* * *

Лена

Когда мы поднялись на борт бригантины и разместили вещи в предоставленной нам каюте, я не удержалась и спросила Толика, не слишком ли он рискует, доверяясь Морану. Ведь это прожжённый пират, чья репутация давно запятнана. Толик же заверил меня, что нам невероятно повезло. Именно такой человек и нужен: не просто опытный, но и умный. Таких, как он, стоит иметь на своей стороне, но при этом нельзя расслабляться. Морану нельзя лгать – он моментально почувствует фальшь. Необходимо быть предельно честными, но при этом не раскрывать всех деталей. О нашей главной задаче – ни слова. Пока. А дальше посмотрим, как будут развиваться события.

Закончив разговор, мы вышли на палубу. Бригантина оказалась весьма достойным судном. По сути, это шхуна-бриг: две мачты, но площадь парусов вполне приличная, а узкие обводы корпуса обещают хорошую скорость. В шторм на ней, конечно, лучше не попадать, но при свежем ветре она бегает очень шустро. Двадцать пять километров, отделяющие нас от города, она, двигаясь против течения, преодолела менее чем за два часа. У Морана таких судов три. На первый год этого хватит, трюмы у них вместительные, а потом придётся приобрести ещё несколько.

Городом поселение, к которому мы подошли, можно было назвать лишь условно. По сути, это было несколько частных владений по периметру бухты, рынок, административно-торговый квартал и небольшая верфь. Владения Морана располагались с восточной стороны бухты: четыре причала, два из которых занимали бригантины, пара двухэтажных домов, полтора десятка одноэтажных построек, крытый эллинг со слипом и ряд просторных амбаров.

Времени до вечера оставалось достаточно, поэтому мы решили не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня – отправились открывать контору фактории. Вместе с Мораном и парой его головорезов. Двухэтажный рубленый дом, который Моран посоветовал нам купить, находился в дальнем от рынка конце административно-торгового квартала, в прямой видимости от его резиденции. Между домом и берегом располагались три больших склада. Ниже по берегу тянулась причальная стенка из деревянных свай с дощатым покрытием.

Всё выглядело достаточно новым и находилось в приличном состоянии.

Строения принадлежали местному купцу, недавно разорившемуся. Сначала он оживился, увидев долгожданных покупателей, но затем резко помрачнел, поняв, кто именно их сопровождает. Торг оказался на удивление коротким и завершился словами Морана:

– Хватит этому купчишке и тридцати золотых. За всё, включая остатки товаров. И чтобы через два часа его духа здесь не было.

Кликнули стряпчего и завершили сделку. Сменить вывеску дело не долгое. К вечеру над дверью в контору был установлен щит с надписью: «Торговая компания „Анлемо“». Всего по две буковки от каждого, а звучит красиво. Спать мы улеглись на втором этаже. Первый решили оставить под кабинеты, приёмную и кухню. А ночью нас пришли убивать.

Мы, конечно, ожидали такого поворота событий, но Морана решили не беспокоить. Полагали, что справимся сами. Ведь если дёргать серьёзного человека по мелочам, он может решить, что наше партнёрство неравноправно.

Прежде чем подняться наверх, я проверила замки. Окна здесь небольшие, чуть больше форточки, но пролезть можно. Медные задвижки на них достаточно массивные. Открыть их можно, только разбив стекло, а на это вряд ли пойдут. Значит, остается дверь. Сама по себе она надёжна – из толстых дубовых досок, её и бревном не сразу высадишь. Плюс железный засов. На первый взгляд всё кажется безопасным, но между дверью и косяком есть небольшая щель. Тонкая, но лезвие ножа пройдёт. А значит, засов можно приподнять и вывести из скобы. Ладно, завтра поставлю сверху ограничитель. А пока оставлю все как есть. Не буду создавать лишних препятствий незваным гостям. Если они не смогут войти через дверь, начнут искать другие пути. И вовсе не факт, что я предугадаю их замыслы. А так всё просчитывается гораздо проще. Никто здесь не знает о том, что произошло с нами в рыбацком поселке, поэтому к нам должны относиться как к обычным купцам. Даже не совсем обычным – юным и неопытным.

На второй этаж вела пологая двухмаршевая лестница, заканчивающаяся узкой площадкой, на которую выходили двери обеих комнат. Ничего похожего на чистое бельё я не обнаружила. Завтра придется купить ткани. Пока же я просто вытерла пыль с лежанки подвернувшейся тряпкой и этим ограничилась. Сегодня придется спать одетой. Если, конечно, до этого вообще дойдет. Ох, как же хочется спать! Сколько можно?! Это уже четвёртая ночь бодрствования! Но если сейчас уснуть, то это будет уже навсегда – это я понимаю.

Прибиралась я при свете одной из двух свечей, найденных в ящике секретера на первом этаже. Вторую отдала Толику. Честно говоря, я рассчитывала, что нам придётся пользоваться свечами из сала, поэтому обнаружение спермацетовых свечей меня приятно удивило. На Земле их начали использовать только в XVIII веке, а здесь они уже есть. Разница в двести-триста лет. Нужно выяснить, это особенность только островитян, или такие свечи используются и в других местах? Если нет, попробуем организовать здесь свечной заводик. Горят они гораздо ярче сальных и, главное, не коптят так ужасно.

Убравшись в комнате, я направилась к Толику. Пусть те, кто наблюдает за окнами, думают, что мы просто готовимся ко сну. В дальнейшем нужно что-то придумать с нашим прикрытием. Идея с женщиной-телохранителем хороша, но только на Земле, начиная примерно с XX века. Здесь же это не сработает. Значит, необходимо изображать любовников. Иначе ко мне начнут приставать все подряд, и не только на людях. Придётся спать в одной постели. Бедный Толик!

Полчаса мы тихо беседовали при свечах, а потом погасили их. Сидим в темноте. Я приготовила скимитар. Комната тесная, нас двое. В темноте могу случайно зацепить. Хотя темнота не абсолютная. Глаза привыкли, и я уже почти всё различаю. Этот городок, который местные называют Свободным, находится на пятьдесят втором градусе северной широты. Весна подходит к концу, ночи сейчас короткие и не слишком тёмные. Для нас с Толиком это не проблема – наше зрение, особенно ночное, острее, чем у обычных людей.

Первые звуки послышались через полтора часа после того, как мы погасили свечи. Кто-то скребётся у двери, неумело пытаясь приподнять засов через щель. Я бы справилась быстрее. Наконец им удалось. Дверь я оставила приоткрытой, чтобы слышать, что происходит внизу. Теперь её слегка качнуло сквозняком.

Мы с Толиком бесшумно переместились к двери, заняв позиции по обе стороны. В правой руке у меня скимитар, у Толика – локтевой кинжал. Слышны тихие шаги, дыхание нескольких человек, шепот. Сейчас должна скрипнуть третья ступенька. Я проверяла. Не скрипнула. Значит, не чужие пришли, дом знают.

Чья-то рука нащупывает дверную ручку. Щель медленно расширяется, и кто-то протискивается боком. Встречаю его колющим ударом на уровне груди, держа меч горизонтально – так меньше шансов попасть в рёбра. Лезвие не упёрлось. Грабитель даже не вскрикнул, лишь хлюпнул горлом и начал заваливаться назад. На пол звякнул упавший нож. Я выдернула скимитар, опустила его рукоятью вниз, чтобы кровь не стекала, и переложила в левую руку. Дверь захлопнулась. Я отодвинулась за косяк. Вовремя. В следующий момент дверь распахнулась вновь, и в проём метнулось копьё. Небольшое, похожее на дротик, но с широким плоским наконечником, длиной около полутора метров. Всё это я разглядела позже, при свете. Сейчас же увидела лишь длинный узкий предмет, мелькнувший перед глазами. Если бы стояла напротив, меня бы нанизали на него. А так я перехватила древко правой рукой и изо всех сил дёрнула на себя, втягивая в комнату грабителя, крепко державшегося за его конец. И рубанула скимитаром сверху по затылку. Голова отделилась от тела и покатилась в сторону. Минус два. Дверь вновь захлопнулась, но на этот раз вмешался Толик, со всей дури приложивший её ногой на уровне груди. Классный удар. Человека, находившегося с той стороны, буквально снесло, и он с грохотом покатился вниз по лестнице. Толик прыгнул следом.

Я зажгла свечу. Без свидетелей можно было обойтись без кресала, просто взяв зажигалку, спрятанную в рукоятке гребёнки. Спешно покинув комнату, я старалась не запачкаться в крови, заливавшей пол. Толик догнал грабителя у лестницы. Тот сломал руку при падении и дико кричал. Он тут же был прикончен Толиком – из жалости, чтобы не мучился.

Шутки шутками, но возвращаться в комнату мне не хотелось. Я не боюсь крови, но очень не люблю её вид. Тем не менее, убирать пришлось немедленно, иначе потом ничего не отмоешь, а жить здесь нам.

Мы вытащили трупы на улицу. Одного я узнала – приказчика бывшего хозяина фактории. Двое других были незнакомы, но, судя по тому, как хорошо они ориентировались в доме, тоже из его людей.

Затем Толик таскал воду из ручья, а я смывала кровавые пятна. Дважды меня чуть не стошнило – приходилось выпрямляться и глубоко дышать. Но всё неприятное когда-нибудь кончается. Я задвинула засов ножом, принесённым одним из грабителей, и мы отправились спать. Легли в моей комнате. Прижавшись к спине Толика, я закрыла глаза и тут же уснула. Никаких кошмаров. Проспала до утра как убитая.

* * *

Толик

Моран заявился сразу после рассвета. Ему, видимо, было интересно, потревожит ли нас кого-то ночью. Охрану он ставить не стал – хотел проверить, сможем ли мы сами за себя постоять. Трупы у крыльца его, похоже, удовлетворили – и в прямом, и в переносном смысле. Лену я будить не стал, пусть ещё поспит, вчера ей досталось. Прошлись с Мораном по двору, заглянули на склады. Ничего серьёзного: немного ячменя, пара мешков с наконечниками для стрел и гарпунов, да мотки верёвок. Мелочь, но и она пригодится.

Спросил у Морана, как тут с погодой ближе к лету, особенно насчёт штормов. Можно ли уже на север к китобоям, или ещё рановато. Тот посоветовал подождать пару дней и поинтересовался моими планами. Почему именно на север? Пришлось объяснять основы успешной торговли. Во-первых, надо быть первым везде, пока спрос максимальный, а выбор самый широкий. Это шанс снять сливки. Во-вторых, желательно быть монополистом. Если не получается, то хотя бы захватить большую часть рынка. Тогда сам цены диктуешь. В-третьих, и это главное, – никаких пустых рейсов. Товар должен идти в обе стороны.

Если сейчас рвануть на юг, будем там последними, да ещё и с пустыми трюмами. Туда мы тоже зайдём, но позже и с полными трюмами. А сейчас – к китобоям. На всех трёх бригантинах. Затариться по максимуму. Но сначала закупить здесь что-то, что можно взять с собой. И денег занять.

– Кто тебе даст в кредит? – удивился пират. – Незнакомому, да ещё и без залога?

– Вот и я думаю. Покажи мне пару местных денежных мешков. Не купцов, а тех, кто деньги меняет и под проценты даёт. Кстати, сколько денег твоим людям нужно выдать сейчас, чтобы в плавании не возникало лишних вопросов, и сколько потом, по возвращении? Учитывая, что вернёмся мы только осенью.

Моран прикинул и назвал цифры. Немаленькие. По-моему, даже слишком. Я ему так и сказал: «Не слипнется ли у вас там всё?» Неужели, когда он в набег идёт, столько же вперёд платит? Тот согласился, что, конечно, столько не платит, но и на такой долгий срок они в море не ходят. Тут ведь у многих семьи, их надо кормить, пока мужик в море.

– Хорошо, – соглашаюсь. – На аванс я денег найду. А остальное пообещай, но скажи, что столько будет лишь в том случае, если у нас всё получится.

Нам развиваться нужно, корабли покупать. Поэтому большую часть прибыли я хочу сразу пускать в дело, чтобы у нас к зиме было уже не три корабля. С другой стороны, если сейчас много заплатим, то и с набором команд на новые корабли проблем не будет. В общем, понятно: нужны деньги, деньги и ещё раз деньги. Будем решать эту проблему.

Прогулялись по улице. Моран охарактеризовал мне трёх местных ростовщиков, рассказал о наиболее известных купцах и пиратских капитанах. Потом он позвал меня позавтракать. Сказал, чтобы о трупах не беспокоились – он пришлёт людей, которые всё организуют. А заодно и бывшего владельца поищут. Зашли за Леной. Она уже проснулась и даже умудрилась привести себя в порядок.

Завтрак был плотным. Я обычно в обед ем меньше. Но после вчерашних событий простая и сытная пища нам лишней не показалась. После завтрака я откланялся, заявив, что мне пора – надо начинать тряску кредиторов. Заглянули домой. Я взял с собой большую часть из оставшихся золотых: половину из них ссыпал в пояс, остальные – в кошель. Всё, можно отправляться на дело.

Городок был маленьким, и слухи по нему распространялись с чудовищной скоростью, обрастая такими подробностями, что впору хвататься за голову. Все уже знали, что вчера в Свободный заявился молодой купец с Юга с какой-то головорезкой. Говорят, спит с ним, а за него всех подряд в капусту шинкует. Лицом на наших женщин не похожа, волосы цвета спелой соломы, явно с гор спустилась. И что самое удивительное, привез их сам Моран, лично гонявший за ними бригантину! Едва ступив на землю, купец, не торгуясь, скупил огромный участок с постройками, расплатившись чистым золотом. Основал торговую компанию «Анлемо». Что это значит, никто не ведает, но звучит, чёрт возьми, солидно. А ночью на него напали, так эта девка такое устроила, что утром вдоль крыльца трупы рядами лежали. Головы – отдельно.

Поэтому, когда мы с Леной подошли к конторе одного из ростовщиков (второго по влиянию), и я попросил обменять деньги, меня впустили без лишних вопросов. Лену же попросили подождать в приёмной.

Я вошёл в кабинет, представился:

– Анатоль, купец с Юга. Приехал открыть здесь факторию.

И уселся в кресло.

– Здесь моё золото, – я перебросил кошель через стол, – мне бы хотелось обменять его на серебро.

Он внимательно изучил монеты, пересчитал их, даже провёл пробу на зуб. Затем назвал цену. Я поморщился, словно от чего-то кислого. Он предложил другую сумму. Я согласился. Кошель перешёл к нему, а мне вручили мешок серебра. Я взвесил его на руке, развязал шнурки и принялся осматривать монеты. Кивнул одобрительно – всё было в порядке. И не спешил покидать помещение.

– Есть ли что-то ещё? – спросил он.

– Разумеется, есть, – согласился я и вытащил чётки из-за пояса. – Мне недостаточно этих средств для закупки товаров, я хотел бы взять кредит. До осени. Под залог фактории.

А сам тем временем перебирал чётки. Блестящие металлические шарики ловили лучи света, завораживая взгляд. Я же мерным голосом рассказывал о своей удачливости и о том, как ему повезло получить возможность ссудить мне пару мешков серебра под столь низкий процент – всего пять. Это было бы превосходным вложением средств. И тот факт, что обычно он предоставляет займы под куда более высокие проценты, не имел никакого значения. Ведь я брал у него значительные суммы. К тому же мне можно доверять, и он совершенно ничем не рискует, предоставляя мне эти деньги. Но об этом, конечно, не стоит говорить никому – люди вокруг так завистливы.

Теперь чётки можно было убирать – своё дело они сделали. Он позвал приказчика, и мы приступили к составлению договора. Приказчик удалился за деньгами. А я тем временем продолжал рассказывать о своих планах, упоминая, что собираюсь в ближайшее время значительно расширить свою факторию. Ростовщик был в восторге от проведённой сделки, его лицо буквально светилось от удовольствия. Вскоре принесли деньги. Я повесил два мешка на пояс – здесь, как известно, кошельки в руках носить не принято. Третий передал Лене – пусть и она внесёт свою лепту в работу, ведь я же не грузчик, чтобы таскать всё в одиночку. Мы попрощались, обменялись поклонами и покинули помещение.

Отправились прямо к Морану. Я вручил ему два мешка серебра в качестве аванса для команд кораблей. Третий мешок предстояло потратить на товары.

Прошлись с Леной по лавкам. Закупили всё необходимое для личного пользования: от нижнего белья до столовых приборов и письменных принадлежностей. Наняли женщину, которая взяла на себя заботу о нашем хозяйстве. Доставив покупки домой, Лена вместе с Асой – нашей новообретённой домоправительницей – занялись приборкой. Я же отправился на встречу с купцами. Где-то мы просто вели беседы, где-то договаривались о приобретении товаров. Основная цель этих встреч заключалась в том, чтобы определить актуальные цены, изучить номенклатуру товаров и, что самое главное, проникнуться духом местного торгового сообщества.

После домашнего обеда и небольшого отдыха мы с Леной (сами понимаете, большие деньги без охраны не инкассируют) рванули к главному ростовщику, первому парню на деревне, так сказать. Там всё как под копирку, только денег я вынес в полтора раза больше. К третьему уже не пошёл: два раза факторию заложить – это ещё ладно, посмеются, а вот три – это уже совсем ни в какие ворота.

Дальше опять по купцам прошлись, товар оплатили, договорились, что утром его на склад привезут. В нынешних условиях мы себе предоплату могли позволить. Брали всё, что китобоям нужно: топоры, ножи для разделки, верёвки, ячмень, репу, обручи для бочек. Груза получилось не так уж и много, и два мешка серебра, что остались после расчётов, мы домой унесли.

Потом к Морану заскочили – предупредить, что завтра одну бригантину к фактории под загрузку перегнать надо. Он так на небо глянул, прислушался к своим ощущениям и говорит: «Давай прямо сейчас, похоже, шторм скоро будет». И ведь не ошибся! Едва швартовы закрепили, как началось. Сначала вода в бухте почернела. Анд ещё сияет, небо чистое, а вода – чёрная. Через пару минут небо резко потемнело, тучами затянуло, и ветер засвистел. Метров двадцать пять в секунду, не меньше. Ураганом ещё не назовёшь, но штормяга знатный. В такую погоду на улице делать нечего, так что ужинать остались у Морана. Там же и планы на ближайшее время обсудили. Завтра никуда не дёргаемся. Спокойно бригантину загрузим, воды и продуктов на пару дней возьмём. А послезавтра, когда, по словам Морана, всё утихнет, отчалим. Плохо, конечно, что две из трёх бригантин в балласте пойдут, но тут уж ничего не поделаешь. Ещё повезло, что хоть на один корабль груза наскребли. Откуда тут возьмутся большие запасы товаров весной, когда навигация только-только начинается? Вот на следующий год надо будет заранее о них позаботиться, с учётом всей логистики.

К ночи ветер стих, и мы отправились домой. Днём Лена позаботилась о безопасности: окна и двери теперь были под новыми, надёжными запорами. Незваных гостей мы больше не опасались. Купца, продавца земли, так и не нашли. Говорили, что утром он ушёл в море на парусной лодке. Это косвенно подтверждало, что он знал о грядущем нападении, возможно, даже сам его организовал. Но теперь уже не спросишь. Успел ли он добраться до континента до начала шторма – неизвестно. Четыреста километров, переменчивые течения... Сам бы он вряд ли успел. Но мог встретить кого-то по пути. Впрочем, если что, я его лицо запомнил хорошо.

Зато сегодня я буду спать в постели. С подушкой!

* * *

Лена

Третий день на острове пролетел как один миг. Я хлопотала по дому, а Толик носился как заведённый, разбираясь с приёмом и погрузкой товаров. Нанимать приказчика он пока не стал – мы собирались уйти в «круиз» до самой осени, так что ему пришлось вникать в каждую мелочь самому.

Во второй половине дня, когда основные дела были улажены, мы отправились оформлять бумаги. Нашей экспедиции нужно было придать хоть какой-то юридический статус. Официальная власть в Свободном была, по сути, лишь фикцией. Герцог, как он себя величал, был хитрецом из хитрецов. Государственное образование, даже такое небольшое, должно иметь хоть какую-то власть, и он представлял ее почти единолично. Да, в его свите числились двое стряпчих, писец и стряпуха, а резиденция его была двухэтажной. Но реальной власти у этого человека не было. Все серьёзные вопросы решали несколько предводителей крупных пиратских объединений.

Морану принадлежали три корабля и обширные владения, поэтому его вес в правящем сообществе был значителен. Местные купцы мало отличались от обычных пиратских главарей. Одни временно оставляли разбойный промысел, полностью переключаясь на торговлю. Другие же совмещали приятное с полезным, попеременно выступая то в одной, то в другой роли – исключительно по собственному желанию. Если условия способствовали, честный, законопослушный торговец мог в мгновение ока превратиться в пирата, а если нет – оставался торговцем. И для Морана смена амплуа не была чем-то из ряда вон выходящим. Это был волк, накинувший на время овечью шкуру. Даже если она со временем прирастёт, из-под неё всё равно будут проглядывать острые волчьи зубы.

Мы же с Толиком планировали заняться вполне легальной торговлей, не связанной с грабежом на морских путях. Поэтому нам требовались документы. Толик заранее продумал и записал текст на листочке. Морана решили не брать – не такая герцог и важная шишка, справимся без тяжёлой артиллерии. Принял нас градоначальник сразу, так как никаких признаков очереди в приёмной не наблюдалось. Вальяжно устроившись в кресле, Толик популярно объяснил, что именно нам нужно, и придвинул к герцогу лист бумаги с текстом, придавив его двумя золотыми монетами.

Читать бумагу герцог не стал. Просто заявил, что содержание его вполне устраивает, но количество монет нужно увеличить в два раза. И тогда он, может быть, сможет решить проблему примерно за неделю. Толик ответил, что бумага ему нужна сегодня, забрал одну из монет и выразительно покосился на меня. Я подошла ближе к столу и положила руку на рукоять скимитара. Тон герцога тут же изменился. Да, бумагу оформят прямо сейчас при нас, но вторую монетку надо бы вернуть.

– Хорошо, – легко согласился Толик. – Пусть оформляют. Монетку я вам, так и быть, подарю, но не раньше, чем увижу готовую бумагу.

Герцог вызвал писца, передал ему текст (по-прежнему не читая) и велел переписать немедленно. Полчаса мужчины мило беседовали о погоде, собаках, видах на урожай. Когда писец принёс готовую бумагу, герцог хотел сразу шлёпнуть на неё печать, но Толик выдернул её из его рук, прочитал и швырнул ей в писца.

– Мне нужно, чтобы на бумаге был текст, который я написал, – медленно и размеренно проговорил Толик, глядя писцу в глаза. – Дословно. А свою отсебятину можешь засунуть себе...

Далее он подробно объяснил, куда именно нужно засунуть документ и что с писцом произойдёт, если ещё один лист будет испорчен. На этот раз мы ждали всего минут десять. И написанное Толика удовлетворило. Герцог проставил на бумаге свою печать, мы отдали ему вторую монету и удалились.

– Слушай, – спросила я Толика по пути домой. – А почему герцог не стал читать текст?

– Неужели не поняла? – удивился Толик. – Он же неграмотный!

* * *

К следующему утру ветер стих до свежего бриза, а морское волнение заметно уменьшилось. Мы с Толиком разместились на гружёной бригантине Морана. Две другие шхуны пока шли под балластом, что было явным недочётом. Однако Толик заверил меня, что дальше у него всё продумано, и подобное больше не повторится.

Остров мы обходили с востока. Моран объяснил, что это самый быстрый маршрут. Сначала нас будет нести тёплое течение, огибающее остров, а затем, выйдя из него, мы сможем в полной мере использовать попутный ветер.

До Юкола – небольшой северной речки, впадающей в океан на шестьдесят пятом градусе северной широты, где располагались китобойные поселки, – мы добирались трое суток. За это время не произошло ничего интересного, кроме одного инцидента. Всё случилось ещё в первый день нашего путешествия, ближе к вечеру. По сути, рядовой конфликт, но в сложившихся обстоятельствах он стал знаковым.

Женщина на корабле – это нонсенс. Хотя это и не запрещено никакими законами, но не принято. На пиратском паруснике женщина может чувствовать себя относительно спокойно лишь в роли наложницы капитана. В нашем случае Моран представил нас с Толиком как своих компаньонов. Большая часть команды решила, что я не являюсь женщиной капитана, а значит, все вопросы следует решать с Толиком. Меня же никто не удосужился ни о чём спросить. По кораблю ходит девчонка с острыми железками на поясе. Говорят, на берегу она кого-то зарезала, возможно, даже нескольких человек. Ну и что? Разве это даёт ей право голоса?

Поэтому вечером, когда мы с Толиком стояли на баке у бушприта и рассматривали океанский простор, к нам подошли трое пиратов. Впереди шёл молодой и наглый, скорее всего, мелкая сошка. Двое позади были постарше и намного серьёзнее. Они представляли ощутимую опасность и, похоже, являлись организаторами этого инцидента.

Молодой пират положил Толику руку на плечо и, брызгая слюной, начал вещать о том, что бабой нужно делиться. Толик сбросил его руку, вытер лицо и отодвинулся. Пират воспринял это как слабость, снова придвинулся и, повысив голос, чтобы слышали наблюдавшие издали, изложил свою мысль: купец должен стоять в сторонке и смотреть, как настоящие мужики разбираются с его женщиной. Возможно, тогда он чему-нибудь научится.

Толик промолчал, снова вытер лицо и коротко, по касательной, ударил снизу в подбородок. Потерявший сознание пират упал. Толик подхватил его, усадил у борта и повернулся к оставшимся.

– Это моя женщина, – медленно, но с такой мощью и едва сдерживаемой яростью произнёс Толик, что двое крепких мужиков отступили. – И если кому-то это непонятно, порву голыми руками и скормлю рыбам. Всё ясно?

– Да что ты, паренёк, мы же пошутили! – примирительно хлопнул его по плечу один из них левой рукой, а правой, спрятанной за спиной, выхватил нож.

– Я тебе не паренёк. – Толик оттолкнул его руку, перехватил вторую, уже вынырнувшую из-за спины, и резко вывернул. Нож выпал и звякнул о палубу. Пират рухнул на колени.

– Не паренёк, а кормилец, – продолжил Толик, наклонившись и продолжая выкручивать руку. – Запомни и по-другому ко мне не обращайся!

Третий попытался вмешаться, но был остановлен шлепком скимитара плашмя чуть ниже живота.

– В очередь! – рявкнула я. – Не видишь, что занят человек? Сейчас закончит просветительную работу, тогда и подойдешь.

– Ну ты, девка, не наглей! – вскрикнул пират, отступая.

– А то, что будет? – поинтересовалась я, двигаясь за ним и снова шлепнув скимитаром в то же место. – Мамочку звать будешь?

– Всё, говорю, прекрати! – Голос пирата стал визгливым. – Я понял уже!

– Смотри, – предупредила я, убирая скимитар в ножны. – Не то отчекрыжу лишнее и скажу, что так и было!

Толик тем временем уже отпустил своего подопечного. Подняв с палубы нож, он одним неуловимым движением метнул его в фок-мачту. Лезвие глубоко вонзилось в твёрдую древесину, заставив её завибрировать. Один из отшатнувшихся пиратов, удивлённо присвистнув, попытался выдернуть клинок и принялся раскачивать его.

На этом инцидент, как говорится, был исчерпан. Больше за всё плавание ничего подобного не случалось. Приняли нас если не за равных, то, по крайней мере, за весьма опасных противников и предпочли больше не связываться. Моран, узнав обо всём постфактум, лишь порадовался, что мы не стали никого калечить. Лишних рук на корабле не бывает.

В устье Юколы мы оказались утром. Лето уже приближалось, и паводок закончился, но на берегу кое-где ещё лежал снег. Горы, видневшиеся на горизонте, были полностью им покрыты. Мне кажется, там он не тает даже летом, а здесь, под палящим солнцем Анд, снег выглядел совершенно сюрреалистично.

Чтобы не спугнуть местных жителей, две порожние бригантины мы оставили на внешнем рейде, а сами подошли к причалу одного из посёлков. Впрочем, насчёт спугнуть – возможно, я выразилась не совсем точно. Местные сами кого угодно напугают. Людей, выходящих в океан в высоких широтах навстречу китам и кашалотам, я думаю, даже морской змей не слишком впечатлит. Скорее, вызовет чрезмерную озабоченность: куда такую прорву мяса девать? Так что точнее будет сказать: «не беспокоить». И они, кстати, не особо обеспокоились. Увидев, что судно сидит глубоко в воде – значит, гружённое, – решили, что пожаловали торговцы. Минут через десять к причалу вышли двое представителей: щупленький старик и осанистый мужчина средних лет, широкий в плечах. Мы с Толиком и Мораном спустились с корабля. Как Толик и предполагал, деньги нам здесь не понадобились – чистый натуральный обмен. Зачем им тут деньги?

Торговля шла просто и эффективно. Мы демонстрировали образцы товаров, а китобои, оценив качество, предлагали взамен свою продукцию. В первую очередь Толика интересовали ворвань (китовый жир), спермацет (вещество из головы кашалота) и китовый ус. Постепенно осадка нашей бригантины уменьшалась, а у причала росло количество бочек и вязанок китового уса.

Когда наши товары начали подходить к концу, Толик задал вопрос: не находили ли китобои в кишечнике самцов кашалотов чёрные комки вещества, которое сначала издаёт резкий запах, но затем, полежав на воздухе, сереет и приобретает приятный сладковатый аромат?

– Находили, и не раз, – ответил один из стариков.

– Ничего не сохранилось? – уточнил Толик.

Дед пообещал поискать и вскоре вернулся с серым комком весом около полутора килограммов, завёрнутым в тряпицу. На вопрос, что он хочет взамен, дед ответил, что готов отдать его даром. Однако Толик настоял на своём, предложив взамен большой моток верёвки. С условием, что если в будущем им попадётся подобное вещество, то они будут его сохранять. Для Толика или его представителя. Дед с радостью согласился, ведь обменять никому не нужную серую массу на отличную верёвку было очень выгодно.

Отведя меня в сторону, Толик спросил:

– Чем, по-твоему, пахнет?

– Мускусом, наверное. Очень приятный запах, навевает разные мысли.

– Деньгами пахнет, – уверенно заявил Толик. – Очень большими деньгами! Это амбра – лучший фиксатор запаха. Такой кусок стоит примерно столько же, сколько вся ворвань, которую мы здесь выменяли.

Вернувшись к деду, Толик сообщил, что планирует бывать здесь регулярно, и поинтересовался, есть ли у них какие-либо пожелания относительно товаров или их количества.

Дед задумался и ответил, что для них самое важное – это зерно, овощи и фрукты. Ничего из этого здесь вырастить невозможно, а одним мясом и рыбой сыт не будешь. Климат здесь суровый, лишь ягоды успевают созреть к концу лета. Толик отметил, что готов брать и ягоды, причем в больших количествах, и пообещал вернуться ближе к осени.

Пока у причала суетились, меняя местами бригантины, Толик предложил Морану отправиться на шлюпке вверх по течению. Загорелся он, видите ли, проверить одну идею. Моран занял место у руля, а мы с Толиком расположились на баке. Течение было неспешным, и шестивёсельная шлюпка легко скользила по водной глади.

Добравшись до первого притока, узкого, не более пятнадцати метров в ширину, Толик велел сворачивать. Ещё метров триста вверх – и мы у отмели, где вода бурлила перекатами. Она оказалась ледяной, поэтому Толик даже не подумал разуваться. Он попросил подвести шлюпку вплотную к отмели и немного подержать её на месте. Когда двое гребцов упёрлись вёслами в песчаное дно, надёжно зафиксировав лодку, Толик перегнулся через борт. Черпаком, который обычно служил для откачки воды, он зачерпнул немного песка из углубления перед самым перекатом. Затем, покачивая черпак, он давал воде смывать самые лёгкие песчинки. Повторив процедуру с водой, Толик продолжил своё занятие.

Заинтригованный Моран подошёл на бак. Толик показал ему песок, осевший на дне черпака.

– Вот это да! – наш компаньон присвистнул, разглядев в желтоватом песке самородок размером с ноготь мизинца.

– Ты бывал здесь раньше? – Моран пристально вгляделся в лицо Толика. – Или кто-то тебе рассказал?

– Я вообще впервые на Севере. А про эту реку услышал от тебя. Просто хотел проверить свою идею и до последнего момента не был уверен, что она сработает.

– Почему именно здесь решил искать?

– Золото – оно тяжёлое. Тяжелее любой другой песчинки. Поэтому там, где обычную песчинку течение легко перенесёт через препятствие, золотая, скорее всего, ляжет на дно. А здесь как раз такое место.

– Выше по течению ещё должны быть такие места?

– Наверняка!

– И что будем с этим делать?

– Местных ставить в известность нежелательно. – Толик на мгновение задумался. – Надо своих здесь оставить. А в конце лета вернуться за ними.

– Парни, – обратился Моран к экипажу шлюпки. – Есть желание провести лето тут? И вернуться осенью на остров богатыми людьми? Вот этот песочек – золотой!

Он продемонстрировал матросам содержимое черпака.

– Не чистое золото, – дополнил его слова Толик. – Золота в этом песке не больше трети. Но за лето его можно намыть много.

Кто бы усомнился в том, что согласились все.

– Есть условие, – заявил Моран, когда бурные восторги пошли на убыль. – Никому о золоте ни слова! Более того, свою долю получите серебром. Доля будет большой, и на следующее лето я вас опять сюда привезу. Имейте в виду: ни в команде, ни на острове никто не должен узнать, что мы тут золото моем. Иначе здесь на следующий год соберётся половина населения острова.

– И такая резня начнётся, что никому мало не покажется – добавил Толик.

Все поклялись хранить молчание. Моран же пообещал вернуться за ними и не обидеть. Опытный работник, умеющий держать язык за зубами, стоил куда больше трёх новичков. Ему поверили. Моран был жестоким пиратом – без этого наверху не удержаться, но справедливым и своих подчинённых никогда не обманывал. Однако, если кто-то не оправдывал его надежд, с тем расставались безжалостно. Ненадёжных, которым нельзя верить на слово, и неудачников он списывал с кораблей сразу.

Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы осознать, с чем именно он столкнулся. И это человек, который ничего не слышал о золотой лихорадке! Я в очередной раз убедилась, что Толик не просто выбрал нам хорошего партнёра. Похоже, он заключил соглашение с единственным, кто оптимально подходил для наших целей. Или нет? Есть ли здесь ещё столь же сильные личности? Надо срочно разобраться.

Пока велись разговоры, шлюпку вытащили на отмель и все по очереди попробовали отмывать золотой песок. Не у всех сразу получилось, но постепенно, и они справились. В результате у Толика набрался мешочек почти в килограмм весом и ещё несколько маленьких самородков.

Моран пришел к выводу, что шести человек для работы будет недостаточно. Шлюпку ведь придётся регулярно перетаскивать через мелководье, да и на вёслах нужен кто-то постоянно. Он предложил оставшимся назвать еще несколько кандидатур – людей, которым они доверяют и с кем не возникнет проблем ни этим летом, ни в дальнейшем. В итоге предложили троих, и Моран сам выбрал двоих для промывки золота.

По возвращению в посёлок мы с Толиком отправились договариваться с местным старостой. Нам нужно получить согласие на то, что восемь человек останутся здесь на лето. Они не будут жить в посёлке, а разобьют лагерь выше по течению реки. К нашему удивлению, возражений не последовало. Местные жители тоже были заинтересованы в налаживании постоянных контактов.

Тем временем Моран подозвал двоих выбранных им пиратов. Он поставил им задачу, особо подчеркнув важность поддержания дружеских отношений с местными.

– В противном случае на всей нашей дальнейшей деятельности можно поставить жирный крест, – сказал он. – Воевать с китобоями было бы верхом глупости!

В шлюпку погрузили провиант, личные вещи и несколько черпаков, собранных с трёх кораблей. Моран отметил, что в дальнейшем нужно будет изготовить побольше специальных промывочных лотков, а пока придется довольствоваться тем, что имеется под рукой.

К этому времени погрузка была завершена, и три бригантины ощутимо просели под тяжестью груза. Решили переночевать в море. Лето короткое, а успеть нужно чрезвычайно много. Когда эскадра вышла в океан, солнце уже клонилось к горизонту.

Назад мы возвращались по течению, на этот раз холодному. Оно идет вдоль берега почти до самого острова. Там мы с ним разойдёмся и направимся в Хелемский залив. Помимо Хелема в него впадают ещё две крупные реки, но больших городов там нет, и заходить в них мы не планируем. Поэтому сейчас наш курс – на Ашам, столицу Галинии.

На бригантине мы с Толиком уже освоились. Нам выделили каюту, расположенную рядом с каютой Морана. Чтобы избежать разоблачения, нам приходится спать на одной койке. Тяжело приходится Толику, природу не обманешь. А тут ещё и амбра в каюте – полтора килограмма, и запах соответствующий. Психофизиологическая нагрузка на организм колоссальная, поэтому стараемся как можно больше времени проводить на палубе.

Толик пока не стал объяснять Морану про амбру. Решил сначала пообщаться с местными парфюмерами и выяснить, знают ли они её истинную цену. Иначе, как он опасается, можно проколоться. Поэтому сказал Морану, что собирается продать это вещество дорого, не уточняя, насколько.

На третий день мы вышли к устью Хелема. Нас уже ждали: навстречу стремительно выдвинулись две ладьи, словно хищные птицы, почуявшие добычу.

– Паруса долой! Ложись в дрейф! – скомандовал Моран.

С Морской стражей Галинии шутки плохи. В абордаж они не идут – издали, безжалостно осыпают огненным дождём зажигательными стрелами. Одна из ладей прильнула к нашему борту, вторая кружила поблизости. Пираты? Или кто они теперь? Законопослушные матросы купеческого флота, ха-ха. Моряки ловко выбросили за борт кранцы, приняли швартовы, подтянули ладью вплотную и сбросили веревочный трап. На палубу легко взлетел дежурный сотник Морской стражи. Бросил взгляд вокруг. Толик, не теряя времени, протянул ему гербовую бумагу, представился и доложил: три корабля, груженные ворванью, спермацетом и китовым усом, следуют в Ашам. Разгрузка-погрузка – два-три дня. Затем – Ядан и далее на юг.

Сотник изучил документ, вернул его Толику и изъявил желание осмотреть груз. В трюм, однако, спускаться не стал. Окинул взглядом сверху ровные ряды бочек и вязанок китового уса, скользнул по нам равнодушным взглядом, пожелал счастливого плавания и спустился в свою ладью.

Пока мы поднимали паруса, обе ладьи грациозно развернулись и умчались обратно, словно стрелы, выпущенные из лука. Лёгкие, стремительные, как морские ласточки, – нам под парусом за ними было не угнаться.

* * *

Толик

В Ашаме Моран бывал, так что в гавани мы, не теряя времени, сразу заняли нужные места. Одна бригантина пошла под разгрузку, а остальные – к свободным причалам на отстой. Две трети товара мы повезём дальше. С ворванью и китовым усом проблем не возникло – товар привычный, уходит влёт. Деньги, конечно, не баснословные, но надёжные. Со спермацетом в столице тоже всё прошло гладко. Уровень жизни здесь повыше, чем в провинции, поэтому спрос на качественные свечи стабильный. А вот дальше спермацет везти не советовали – нет там перерабатывающих предприятий. Готовые свечи, может, и взяли бы, но переработку пока не осилят. Ладно, придётся на острове свечной заводик ставить. Во-первых, возить будет ближе, во-вторых, готовая продукция пойдёт совсем по другой цене.

Теперь предстояло разобраться с самым ценным товаром. Для начала я отправился искать парфюмера. Разумеется, с Леной. Столица – она и есть столица, чужим здесь лучше не разгуливать в одиночку.

Поначалу мы прошлись, поговорили с местными, выяснили обстановку. Парфюмерных лавок тут несколько, и, похоже, есть конкуренция. На этом можно сыграть. Начнём с самого продвинутого местного парфюмера – того, кто поставляет продукцию ко двору.

В лавку мы зашли вдвоём, но делали вид, что пришли по отдельности. Лена принялась рассматривать товары, а я попросил приказчика позвать хозяина, сказав, что у меня к нему дело. Когда тот вышел, я представился заезжим купцом и заявил, что привез ему некую диковинку. Мы прошли в кабинет. Я развернул свёрток и спросил, интересует ли его это вещество. Парфюмер взял амбру в руки, понюхал, слегка поскрёб ногтем. Судя по тому, как загорелись его глаза, я понял, что он прекрасно осознаёт, что именно попало ему в руки. Отлично, значит, объяснять ничего не придётся.

– Ну как? – спросил я. – Возьмёте?

– Не просто возьму, – ответил он, – а даже очень дорого заплачу. Десять золотых монет.

И выжидающе посмотрел на меня.

– На десять золотых я вам могу вот такой кусочек отрезать, – я показал пальцами.

Небольшая пауза. Я буквально чувствовал, как в его голове крутятся шестерёнки.

– Тридцать золотых!

– За половину этого куска. А остальное я попробую в другом месте пристроить.

– Понимаете, я заплатил бы больше, но у меня просто нет таких денег. – Парфюмер явно начал волноваться. Перспектива того, что половина амбры окажется у конкурентов, его явно не устраивала.

– Так займите! Вам ведь дадут в долг? Я могу завтра ещё раз зайти.

– Хорошо, к завтрашнему дню у меня будет ещё тридцать золотых. Но я могу быть уверен, что это ни к кому больше в этом городе не попадёт?

– Можете. Я тоже заинтересован в постоянном канале сбыта. Но вынужден подстраховываться. Поэтому сейчас я продам вам только половину, а остальное заберу с собой. А завтра принесу вторую половину. Устраивает такой вариант?

– Конечно! – с явным облегчением выдохнул хозяин заведения. – Подождите немного, сейчас я принесу деньги.

Десять минут спустя я вышел из парфюмерной лавки, увесистый кошель заметно оттягивал пояс. Лена, купив какую-то безделушку, последовала за мной, не спуская глаз. Маленькая предосторожность на случай, если парфюмер решит завершить сделку сегодня же. Я не спеша направился к верфи. В жизни не любил две вещи: терять время и таскать большие деньги. Во-первых, они просто тяжёлые. Золото или серебро – разницы нет. Хоть серебро и легче золота по удельному весу, его всё равно таскать неудобнее: монет получается гораздо больше. Во-вторых, деньги должны работать. Непрерывно. А пока золото лежит в кошельке, оно просто бездельничает.

Я шёл неторопливо, нарочито разглядывая окрестности, но не оглядываясь назад. Хотя очень хотелось. Любопытно же, пустили за мной «хвост» или нет. Но я держался – нельзя было показывать нервозность. Тем более что я уже был почти на месте. До ворот оставалось метров двадцать. И тут сзади послышались торопливые шаги. Теперь можно обернуться. Походка была до боли знакома – меня догоняла не посторонний человек, а сама Лена. Я обнял её за талию, и мы вместе прошли в ворота. На ходу она нашептала мне весьма любопытную информацию.

«Хвост» за нами действительно был, но совсем не тот, на который рассчитывали. Из лавки никто не вышел. Напротив, один человек вошёл туда, разминувшись с Леной в дверях. Впрочем, этого стоило ожидать: я привез парфюмеру чрезвычайно нужный ему товар за сущие копейки, пообещав привезти ещё. Он должен молиться на меня и пылинки с меня сдувать.

Тем не менее, слежка велась. Неприметный человек ждал снаружи и следовал за мной до самой верфи. Вёл себя профессионально. Похоже, со временем он заметил и Лену. Интересно, где мы прокололись?

Верфь поразила своей запущенностью. Материалов было много, но строился лишь один корабль, причем крайне неспешно. Хотя пустующих стапелей много. Нет заказов? Или денег? Мы это исправим!

Покрутившись по территории, мы нашли хозяина. Он сидел в конторе в полном одиночестве, попивая чай. Я представился заказчику, обронив небрежно, что мне требуется не менее трёх быстроходных морских судов, способных вместить немалый груз. В общих чертах описал бригантину, лишь слегка коснувшись некоторых параметров. Хозяин верфи, до того хмурый, заметно оживился, но тут же преградил путь к дальнейшему разговору вопросом об авансе. Я не стал медлить, выложил на стол тридцать золотых, полученных от парфюмера, и, словно фокусник, извлек ещё десять из-под пояса. Кораблестроитель окинул взглядом четыре скромные стопки монет и изрёк как приговор:

– Этого не хватит даже на один корабль.

– А если добавить вот это, то хватит, чтобы покрыть предоплату за все три? – спросил я, кладя на стол увесистый мешочек с золотым песком.

Хозяин верфи зарылся в нём пальцами, внимательно рассмотрел каждый самородок, взвесил на ладони и, поразмыслив, заявил, что в качестве задатка этого достаточно.

– Ладно, а сколько же нужно ещё до полного расчёта?

– Ещё сорок золотых монет.

– Тридцать, и я навеки ваш постоянный клиент.

– Договорились!

– Теперь о сроках. Мне нужны корабли к осени.

– К осени все три вряд ли осилю, – проворчал хозяин верфи, качая головой.

– А что мешает? У вас тут материалов, кажется, хватит и на четыре судна, да и нанять дополнительных работников, полагаю, не составит труда.

– Да, всё так, – замялся судостроитель. – Но тогда придётся организовывать работу в две смены, а это, как понимаете, дополнительные расходы. В общем, за срочность придётся приплатить.

– Сколько?

– Десять золотых.

– Ну ты и пройдоха! Ладно, вот ещё десять. – Я вытряхнул остатки монет из-под пояса. – Но оставшиеся тридцать получишь только по готовности всех трёх кораблей! И если хоть один не будет доделан в срок, то получишь лишь двадцать.

– Договорились!

Хозяин верфи, потирая руки, убрал деньги и послал за стряпчим. Через полтора часа сделка была оформлена по всем местным законам, и мы с Леной отправились обратно в порт. Соглядатай всё так же следовал за нами, но теперь ещё более осторожно. Наблюдал издали, не пытаясь сблизиться. Если бы я не знал о его существовании, то, возможно, и не заметил бы.

Теперь оставалось загрузиться. Я брал промышленные товары, которые не занимают много места, но стоят дорого. Поэтому выручки от северных товаров, выгруженных с одной только бригантины, оказалось недостаточно, и пришлось доплачивать оставшимся серебром. К вечеру корабль был полон под завязку, но у меня оставалось ещё одно незаконченное дело. Поэтому мы решили, что отплытие отложим до завтра.

Утром мы с Леной нанесли визит парфюмеру. В его поведении сквозила лёгкая, почти незаметная настороженность, однако это никак не повлияло на наши договорённости. Он нашёл тридцать золотых, и я передал ему вторую половину амбры. На вопрос о сроках следующей поставки я ответил, что постараюсь привезти товар до осени, но цена возрастёт. Парфюмер согласился платить в полтора раза больше, если объём партии будет не меньше предыдущего, и попросил меня не иметь дел ни с кем другим. Он готов забирать весь мой товар, независимо от количества, даже если для этого придётся влезать в долги. Я заверил его, что такой подход меня полностью устраивает, и мы расстались довольные друг другом.

Сразу от парфюмера мы отправились на корабль. Через несколько минут он отдал швартовы и спокойно вышел из устья Хелема. Однако дальше дело пошло не так гладко: ветер оказался почти встречным. К счастью, благодаря косым парусам на фок-мачте наша бригантина могла идти достаточно круто к ветру. Поэтому мы шли галсами: сначала курс в открытое море под углом к ветру, затем поворот бакштаг (когда корабль пересекает линию ветра носом) и курс к берегу. Это, конечно, изнурительно, и путь удвоился, но другого выхода не было. Если бы мы ждали попутного ветра, то за короткое местное лето не смогли бы осуществить и половины задуманного.

Примерно через полтора часа нам навстречу попалась каракка, шедшая в Ашам с юга. Ситуация была бы совершенно обычной, если бы не одно «но»: купеческое судно тащило на буксире галеру. В Ашаме я галер не видел. Зачем они им? Ведь это боевой корабль, неудобный для торговли. И по реке против течения на нём не походишь – слишком широка река, и сопротивление воды велико. А вот на острове я такие корабли замечал. Значит, галера однозначно пиратская. Неужели купец взял её на абордаж?

Моран отреагировал на увиденное так же. Но разбираться с наглым купцом он не стал. Мы идём с грузом, и сейчас нам совершенно не нужны стычки. Вот если бы мы были налегке, тогда купцу бы не поздоровилось – никакая охрана бы его не спасла. А пираты с этой галеры Морану не товарищи, скорее конкуренты. Поэтому капитан скомандовал очередной поворот, а каракка проследовала дальше нетронутой.

* * *

Лена

К вечеру ветер сменил направление, подув с моря. Мы двинулись вдоль берега, где течение почти не ощущалось. Ночью, чтобы избежать внезапных встреч с островами или мысами, мы брали курс подальше от суши, а утром возвращались к прибрежным водам.

Четыре дня пути до Ядана прошли без особых происшествий. Мы с Толиком проводили большую часть времени в каюте Морана, который оказался превосходным рассказчиком. За это время мы узнали о планете и её обитателях гораздо больше, чем за всё предыдущее время.

В Ядане мы разгрузили очередную бригантину с северными товарами и половину груза из Ашама. В основном загружались тканями, металлоизделиями и прошлогодней мукой – для свежего урожая было ещё рано. Когда будем возвращаться, как раз соберут рожь. На севере она не вызревает вовсе, там выращивают только ячмень. Здесь же благодаря озимой ржи, всё в порядке. Её как раз сажают, а прошлогодняя уже колосится. Сначала я не понимала, как им удаётся здесь выращивать зерновые. Оказалось, более быстрое вращение планеты вокруг звезды ускоряет развитие местных растений. Этот эффект почти не затрагивает животный мир и людей, причём чем выше организм по эволюционной лестнице, тем меньше разница. У рыб она почти незаметна, а у людей – максимальна. Но даже у них есть отличия: местные девушки выходят замуж после шестидесяти лет (что соответствует пятнадцати земным), а двухсот восьмидесятилетние (семидесятилетние по земным меркам) люди считаются глубокими стариками.

После Ядана наши дела пошли в гору. Китовый жир и ус здесь ценились на вес золота, ведь завозили их сюда крайне редко. Толик уже потирал руки, предвкушая барыши. А вот Моран, напротив, выглядел мрачнее тучи. Я спросила, что его гнетёт, но он лишь признался, что южнее Волхона никогда не бывал и, честно говоря, не горел желанием это исправлять. Естественно, мы с Толиком тут же заинтересовались. Что могло так напугать опытного морского волка, который даже среди пиратов слыл бесстрашным?

Оказалось, дело в мифах. Или, может, не совсем в мифах. Рассказывают, что в южных широтах обитают настоящие чудовища: гигантские осьминоги – кракены, способные перевернуть корабль, просто ухватив его щупальцами за мачты. Страшные твари, но с ними, по крайней мере, можно было бороться, отрубая конечности.

– А есть что-то ещё страшнее? – поинтересовалась я.

– Есть. – Моран на секунду замялся, словно взвешивая, стоит ли говорить. Но всё же решился. – Морские Змеи. Их видели редко и только издалека. Те, кто видел их вблизи, уже ничего никому не рассказывали. Поэтому истинные размеры этих тварей можно лишь предполагать. Но в любом случае они невероятно огромны. И встречаться с ними мне совершенно не хочется.

– Но как тогда местные купцы туда плавают? – удивился Толик. – Вон, через два причала каракка с фруктами разгружается.

– Вот так и плавают! Эта каракка – вторая, вернувшаяся в этом году. А уходило их три. И каждый год примерно такое соотношение. Ну, не каждый, погорячился я, но часто такое случается. Поэтому даже местные купцы считают настоящей удачей каждое возвращение оттуда.

– Да мало ли причин, почему судно могло не вернуться? Шторм, нападение гарвцев, внезапная течь. Почему обязательно на Змея всё списывать?

– Может, и не Змей, – согласился Моран. – Но всё равно опасно.

– Всё равно не понимаю, – настаивал Толик. – Ты правда боишься этой твари?

– Да не боюсь я, – усмехнулся Моран. – Я ведь не отказываюсь дальше идти. Просто мне это не нравится. Одно дело – иметь дело с известной опасностью, и совсем другое – с чем-то непонятным.

– Вот и разберемся с непонятками! – резюмировал Толик. – Завтра с утра отправляемся.

Перед сном мы с Толиком решили немного прогуляться и заглянули на каравеллу, пришедшую с юга. Нам нужно было срочно поговорить с капитаном и разрешить заведомо провальную ситуацию. Дело в том, что побережье ниже тридцатой параллели мы с Толиком видели лишь на спутниковых голограммах. Мы знали расстояния и общие черты местности, но совершенно не представляли себе мелких деталей: к какому причалу подойти, с кем торговаться, что и по какой цене продавать. А по легенде мы должны были знать всё, ведь считалось, что мы бывали здесь этой весной. Толик, как всегда, воспользовался своими чётками, и капитан поделился всем, что знал. О Морском Змее, кстати, он ничего не слышал. Мы получили лишь вольный пересказ информации, которую уже слышали от Морана – слухи, мифы и никакой конкретики.

Утром мы вышли в океан. Ветер был попутным, и тысячу двести километров до Роги – небольшого прибрежного городка на двадцать третьей параллели, почти у северного тропика – мы рассчитывали преодолеть за трое суток.

Бригантины шли строем уступа, чтобы идущие позади не мешали тем, кто впереди. Наша, разумеется, шла первой. Мы спешно миновали Гарв, хотя никто не попытался перехватить нас с берега. Скорее всего, они просто не рискнули связываться сразу с тремя быстрыми кораблями. Первая из опасностей оказалась мнимой. Но чем дальше мы продвигались на юг, тем слабее становился ветер. На второй день паруса бессильно провисли – наступил штиль. Течение, ещё не набравшее полную силу, но уже заметное, медленно сносило нас обратно. Штиль в субтропиках летом – тяжёлое испытание для мореходов. А каково приходится женщине, не имеющей возможности даже слегка освежиться! Это далеко не каждый сможет понять.

Океан был тих и спокоен. Ровная, без единой ряби поверхность простиралась до самого горизонта. Но что это?! Ой, мамочки!

Я несколько раз видела в старых фильмах, как всплывает подводная лодка: чёрная сигара вылетает из глубины в хлопьях пены, отбрасывая в стороны крутобокие волны, проседает обратно, почти скрываясь под водой, но вновь отталкивает её и замирает на поверхности, слегка покачиваясь.

Здесь всё происходило иначе. Сначала под водой появилась широкая тёмная полоса, напоминающая асфальтированное шоссе. С каждой секундой она уплотнялась, чернела и приближалась к поверхности. Вода расступилась тихо, без малейшего всплеска. Почти незаметная, пологая волна качнула бригантину, легко приподняв её на полметра, и ушла дальше. Я слышала, что Морские Змеи очень велики, но даже представить себе не могла, насколько огромным может оказаться это «очень». Диаметр рептилии, по-видимому, превышал двенадцать метров, а длина... Затрудняюсь даже примерно определить. Может быть, триста метров, а может, и все четыреста. Черная, лоснящаяся, как у кита, кожа, бугорчатый нарост вдоль хребта, плавники, сопоставимые по размерам с нашими парусами, и раздвоенный хвостовой плавник, при виде которого покраснел бы от стыда голубой кит. И голова. Узкая приплюснутая змеиная голова, размерами лишь немного уступающая нашей бригантине, с двумя глубоко упрятанными белёсыми глазами, перечёркнутыми посередине черными щелями вертикальных зрачков. На темени – маленькие рожки.

По кораблю прошёл шорох – моряки опускались на палубу. Кто-то молился, остальные просто готовились к неминуемой смерти. Мысль о том, чтобы спрятаться или оказать хоть какое-нибудь сопротивление мифическому чудовищу, никому даже в голову не пришла. Слишком велики были его размеры. Моран побледнел как полотно и обеими руками вцепился в штурвал. Сбылся его самый страшный ночной кошмар.

А я, как и тогда в детстве, шагнула вперёд. Бояться было некогда. Надо спасать тех, кто доверился нам с Толиком.

– Здравствуй, Змеюшка, – обратилась я к рептилии. То, что это именно она, я интуитивно поняла сразу. – Поздороваться со мной пришла? Какая ты красивая!

Я говорила тихо, но чувствовала, что хозяйка местных вод меня понимает.

– Чем же мне тебя угостить? О, придумала!

– Толя, – обратилась я к превратившемуся в соляной столб напарнику. – Не тормози, нужны две бочки ворвани и побыстрее!

Толик молнией метнулся в трюм. Через минуту четверо матросов выкатили на палубу бочки с китовым жиром.

– Сейчас, милая, только обёртку сниму. – Я на пару секунд отвернулась от Змеи и несколькими быстрыми ударами скимитара перерубила обручи на обеих бочках.

– Что стоите?! – прикрикнула на матросов. – Быстро освобождайте угощение от тары и кидайте за борт!

Через полсекунды первый ком ворвани полетел в воду. Вслед за ним второй.

– Кушай, Змеюшка, это вкусно!

Змея склонила голову к самой воде. Чуть приоткрыв пасть, усеянную зубами, которые были выше меня ростом, она аккуратно всосала в себя угощение. Вместе с ним ушли десятки кубометров воды, и бригантина ощутимо качнулась.

Подняв голову, Змея сделала глотательное движение и замерла, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

– Ну как, понравилось? Всё, хорошего помаленьку. Приходи, когда назад поплывём, я тебе ещё дам, – произнесла я.

Змея чуть наклонила голову, ещё несколько долгих секунд смотрела на меня, проникая взглядом, казалось, в самую суть моего существа. В эти мгновения я поняла: она, в отличие от всех прочих, сразу почувствовала мою инородность в этом мире. Затем, опустив голову в воду, она начала погружаться. Её чёрное, бликующее в лучах Анда тело величественно струилось, тихо и без малейшего всплеска уходя в глубину. На миг мелькнул раздвоенный хвостовой плавник, грациозно изогнулся в воздухе и плавно скрылся под водой.

Ещё полминуты царила тишина, а потом все словно с цепи сорвались. Передо мной падали на колени, кланялись и взахлёб благодарили за чудесное спасение. Мне стало даже неловко. Подошёл Моран. Кровь уже начала приливать к его лицу, но руки ещё ощутимо дрожали. Первым делом он разогнал всех по местам – ставить паруса. Мы и не заметили, как с моря подул ветерок. Слабенький вначале, он с каждой минутой набирал силу. Когда народ разошёлся, а я, обессиленная, уселась прямо на палубу, прислонившись спиной к борту, Моран присел рядом со мной на корточки.

– Как у тебя это получилось? – спросил он подрагивающим от пережитого волнения голосом. – Я уж подумал, что всё, отплавались.

– Не знаю, – честно призналась я. – Животные меня обычно слушаются, вот и решила попробовать. Я же не знала, что она...

– Кто она? Ты про Змея?

– Это не Змей, а Змея. И она не животное.

– А кто? Владычица Морская?

– Можно и так назвать. Скорее, одна из Владычиц. Она мне кое-что показала.

– Что именно?

– Многое. Потом расскажу. Мне сначала самой надо всё осмыслить. Но главное – корабли они не трогают. Только это, наверное, никому кроме нас знать не нужно.

– Елена! Я не первый год на свете живу. Такие вещи мне объяснять не требуется. Пусть все считают, что это была действительно Морская Владычица и что она тебя привечает. А ты её с руки кормишь. Представляешь, сколько желающих теперь под моё начало сбежится?

– Очень удачно получилось, – согласился Толик. – Я в Ашаме на верфи три новых корабля заказал. К осени будут готовы. Так что можешь уже сейчас набирать людей.

– Сколько? Три корабля?!

– На большее количество у меня денег не хватило, – потупился Толик. – Вот когда на Север ещё раз смотаемся, можно будет заказать побольше.

– Подожди... – Моран никак не мог прийти в себя, столько откровений одновременно на него ещё никогда раньше не обрушивалось. – А сколько кораблей ты всего собираешься завести?

– На первое время, я думаю, полсотни хватит, – прикинул Толик. – Это навскидку, без точных расчётов. Я ещё не везде побывал и не все направления оценил. Давай к этому разговору зимой вернёмся.

– Пятьдесят кораблей! Зачем столько?

– Чтобы регулярные перевозки наладить. Мы сейчас наскоками прыгаем. Пытаемся заткнуть все дырки тремя кораблями. И каждый переход от трёх до пяти дней занимает. А всё, что между портами, в которых мы останавливаемся? Там ведь тоже люди живут. Одни товары производят, другие – покупать готовы. А мы мимо плывём без остановок. Потому что иначе мы просто вернуться не успеем. Больше мы так делать не будем. Я хочу специализацию ввести: одни корабли на Юг ходят, другие на Север, третьи постоянно на Юге крутятся. А потом можно будет подумать насчёт экспедиции на Западное побережье. Но для этого надо строить более крупные корабли, чтобы могли серьёзный шторм выдержать.

– Картина, которую ты рисуешь, уж больно заманчива. Но кто тебе позволит так развернуться? У нас на острове не любят, когда кто-то из владельцев становится слишком сильным. Сразу не убивают, нет. Собираются, решают, предупреждают. Не понял с первого раза – считай, что больше не жилец. Свои же прирежут.

– Послушай... – Толик не собирался раскрывать все карты так рано, но понял: сказав «А», нужно говорить и «Б». Пора вываливать следующую порцию информации. – Тебе самому такая практика нравится? Не пора ли её менять, причём кардинально? Или ты думаешь, что о твоём золотом прииске никто и никогда не узнает?

– Думаю, узнают. И довольно быстро.

– И тебе предложат делиться.

– Ещё бы!

– А ты хочешь делиться с остальными?

– Зачем спрашиваешь? Ты же знаешь, что делиться я ни с кем не собираюсь!

– И?

– Что «и»? Буду драться!

– Вот к этому я и веду. Драку нужно начинать, когда ты к ней полностью готов. А пока рано. Задавят тебя гурьбой. Поэтому осенью мы всем скажем, что новые корабли я взял в аренду. На время. И золотой песок на остров попасть не должен. Своим старателям при расчёте выдашь их долю серебром. И очень крепко предупредишь, чтобы помалкивали. Нам год продержаться надо, чтобы набрать силу.

– Это понятно. Тогда, раз пошла такая пьянка, ещё один вопрос. Елена, можно твой меч посмотреть?

– Смотри. – Я выдернула клинок из ножен и протянула его рукояткой вперёд.

Вот ведь, обратил внимание, как я обручи на бочках посекла. Теперь придётся объясняться.

– Где такие мечи делают? – спросил Моран, внимательно осмотрев хищно выгнутое лезвие и проверив балансировку.

– Далеко. Где-то за хребтом, на Западном побережье. У нас это большая редкость.

– Пожалуй, ради одного этого имеет смысл туда экспедицию организовать, – резюмировал Моран, с большой неохотой возвращая мне скимитар.

Даже не знаю, пошутил он или всерьёз задумался над перспективой сверхдальнего похода.

Закончив разговор с Мораном, мы направились в каюту. Напарник тут же засыпал меня вопросами, но я попросила его немного подождать, дать мне прийти в себя. Я обещала всё рассказать и обсудить дальнейшие планы, но сейчас была не готова. Дело в том, что за те несколько секунд, что Змея смотрела мне в глаза, она успела передать мне огромный информационный пакет. Мне нужно было спокойно его осмыслить, разложить всё по полочкам. Толик понял и ушёл на палубу. Я же прилегла на койку, закрыла глаза и погрузилась в этот поток информации.

Мы со Змеями мыслим совершенно по-разному. Не уверена, есть ли у них вообще речь в нашем понимании. Информационный пакет состоял в основном из образов – не статичных картинок, а целых подвижных сцен. Передо мной проплывали горные хребты, чьи вершины терялись далеко под водой, бездонные впадины с копошащимися кракенами, бесконечные косяки рыб. И сами Змеи, величественно струящиеся в океанских глубинах. Насколько я поняла, они обитают на большой глубине и к поверхности всплывают редко. Насчёт их рациона могу ошибаться, но, похоже, они питаются в основном рыбой, не брезгуя кашалотами и кракенами. Предполагаю, что общение между ними телепатическое. Никаких драк, тем более войн, у них, кажется, не бывает. Океан огромен, и места хватает всем.

Немного придя в себя, я позвала Толика.

– Вторая цивилизация? – прошептал он, не успев переступить порог. – Что будем делать? Сообщим на Землю?

– Да, вторая. И, честно говоря, я не сильно удивлена. Большая часть планеты – океан. Он в разы больше, чем все земные, вместе взятые. Неудивительно, что не все его обитатели захотели выбираться на сушу. А те, кто остался в воде, имели гораздо больше времени для развития. Так что появление цивилизации Змеев – это скорее закономерность. Слишком долго они находились на вершине пищевой цепочки. Пока ничего предпринимать не будем. Скорее всего, по пути обратно мы получим больше информации. Думаю, она снова всплывёт. Тогда я попробую передать ей сведения о нас, чтобы контакт был взаимным. Потом встретимся с остальными, обсудим, и только тогда отправим сообщение. За это время ничего не изменится – Змеи крайне редко поднимаются на поверхность.

Я поделилась с Толиком своими ощущениями и всем, что поняла из сообщения Змеи. Он внимательно слушал, иногда переспрашивая и уточняя. Выслушав меня, он согласился: для нашей миссии действительно почти ничего не изменилось. Да, на планете две цивилизации. Но они занимают разные ниши и не пересекаются. И, скорее всего, не будут пересекаться ещё несколько земных столетий.

* * *

Толик

Мы прибыли в Роги ближе к вечеру. Этот небольшой портовый городок раскинулся почти у самого Северного тропика, вплотную к резкой границе заболоченных джунглей. Местные называли его фруктовым раем, и не зря: здесь можно было приобрести практически любые южные фрукты, орехи и ягоды по удивительно низким ценам. Конечно, многое зависело от сезона. Начало лета – не самый урожайный период, но выбор оставался внушительным.

Я уже имел представление об особенностях местной торговли благодаря разговору с капитаном каракки в Ядане. Однако его знания сводились лишь к тому, как и что выгодно купить или продать. Моя же задача была куда сложнее: доставить товар в целости и сохранности на огромное расстояние. Даже по прямой отсюда до Юкола было более шести тысяч километров, а с учетом промежуточных стоянок, капризов ветра и штилей путь обещал быть долгим и непредсказуемым. Поэтому основное внимание я уделил таре. Если ананасы или кокосы можно было без проблем грузить в трюм мешками, то с большинством других фруктов требовался более изобретательный подход к упаковке.

Многие местные использовали для перевозки фруктов корзины. Но меня такая полумера не устраивала. При сильной бортовой качке фрукты в корзинах наверняка бы помялись и быстро пришли в негодность. Пришлось мне, в сопровождении Лены отправиться на местное деревообрабатывающее предприятие – проще говоря, на лесопилку. Рейки там, разумеется, не выпускали, да и мелких гвоздей в нужном количестве не нашлось. Тем не менее за символическую плату мне согласились напилить досок из полуметровых чурбаков. Жаль, что даже проволока здесь была в дефиците, но это не беда: ящики можно было связать обычной веревкой. Главное, чтобы они получились достаточно прочными. А стружку я взял бесплатно.

Не помешали бы и бочки, но брать их из-под ворвани не вариант. А те, что изготавливали здесь, предназначались исключительно для вина.

Решив вопрос с тарой, я приступил к выбору фруктов. Взяли яблоки (старого урожая), бананы (решили брать зелеными, чтобы дозрели в пути) и лимоны. Было много и незнакомых нам плодов. Их мы брали на пробу, чтобы Лена могла провести в каюте экспресс-анализ. Если они окажутся безопасны для нас, то с высокой долей вероятности не повредят жителям средней полосы и Севера.

Я уже убедился, что крайние точки приобретения и реализации товаров – самые выгодные для бизнеса. Здесь можно продать дорого, а купить за сущие копейки. Мы уже сейчас в значительном плюсе, а ведь впереди обратный рейс. Единственное неудобство – огромные временные затраты. На Севере и в средней полосе я имел дело с оптовыми поставщиками, и погрузка занимала не более одного дня. Здесь же ничего подобного не существовало. Мелкие торговцы не могли обеспечить поставку достаточно крупных партий. В следующий раз придётся организовать здесь факторию и оставить своего человека.

Выбор вина оказался отдельной проблемой. Мы с Леной могли отличить хорошее от кислого, но на этом наши познания заканчивались. Моран, хоть и не был гурманом, имел куда больший опыт. Поэтому за вином мы брали его.

Крепкий мужик, он совершенно не понимал, что для дегустации нужна мелкая посуда или хотя бы минимальное количество вина в большой тарелке. Пират видел края кружки и считал наполнение ёмкости ниже этого уровня прямым оскорблением. Из-за чего процесс выбора напитков растянулся на несколько дней, но в итоге мы приобрели несколько партий действительно высококачественного продукта.

Реализация всех привезённых товаров заняла всего сутки, а вот упаковка и погрузка – целых пять дней. Зато благодаря самодельным ящикам мы смогли загрузиться очень плотно. Лена предупредила, что две бочки ворвани нужно обязательно приберечь для обратного пути и поставить так, чтобы их можно было быстро достать. Ей почему-то казалось, что Змея нас снова встретит. Может, и так. Я хорошо разбираюсь в людях, а животный мир – это Ленина стихия. Причём, как выяснилось недавно, это распространяется и на общение с неантропоморфными внеземными цивилизациями.

* * *

Лена

И снова горизонт, расчерченный мерным дыханием океана. Длинные, сонные валы лениво вздымают бригантину, перекатывая её по своим спинам. Держим курс мористее, где течение набирает силу. Пока лишь едва ощутимое, оно скоро окрепнет, увлекая нас на север – удобный экспресс, жаль только, что курсирующий в один конец. Ветер попутный. Вскоре мы пройдём милях в двадцати от места нашей первой встречи со Змеёй. Но что для неё пара десятков миль?

Толик скептически усмехнулся в ответ на мои слова о грядущей встрече, Моран же, напротив, поверил мгновенно. До чего же разнятся их мироощущения! То, что для Толика – за гранью возможного, для Морана – обыденность. Я же, в отличие от них, не гадала, не предполагала, а знала: Змея появится. Откуда эта уверенность? Женщины порой ощущают незримое для мужчин. Может, оттого, что мы ближе к природе?

Внезапно паруса, лишённые поддержки, захлопали и безвольно повисли. Ветер, ещё минуту назад щедро наполнявший их, испарился. Я приказала достать из трюма две бочки с ворванью и сбить обручи. Приказ был исполнен молниеносно: бочки не катили, их несли на руках. Большая часть команды, превратив шканцы в амфитеатр, замерла в ожидании. Самые смелые оккупировали реи. На баке кроме меня остались лишь Моран и Толик. Не мне же пачкать руки ворванью!

Я подошла к бушприту и, перегнувшись через борт, вгляделась в бездну. Что это? Тень? Нет, едва уловимая чернота уплотняется, разрастаясь в тёмную, набухающую полосу.

Это всплывает Змея. Вода безмолвно расступается, освобождая огромное чёрное тело, лоснящееся в лучах Анда. Миг – и в паре десятков метров от меня над водой возносится невероятная исполинская голова.

– Здравствуй, красавица! Рада, что ты пришла. Как и обещала, я приготовила тебе угощение. И кое-что ещё.

– Скидывайте угощение! – обернулась я к застывшим мужчинам.

Ворвань полетела в воду.

Змея склонила голову и деликатно собрала с поверхности маслянистые куски.

– А теперь отойдите и не мешайте! – обратилась я к Толику и Морану. – Нам с подружкой нужно посекретничать. О своём, о женском.

Моран с Толиком отошли. Я оперлась о планширь и, глядя Змее прямо в глаза, негромко произнесла:

– Теперь твоя очередь принимать сообщение. Как ты это сделаешь, я не знаю, но верю, что справишься.

Я закрыла глаза и начала прокручивать в памяти заранее заготовленную вереницу образов: мы с Толиком, Стёпой, Таней и Игорем на берегу Чёрного моря (мы никогда не собирались вместе на Земле, но представить-то я могу!), Земной шар, парящий в космосе, Луна, крейсер «Циолковский», рассекающий просторы Солнечной системы. Карта звёздного неба и пунктирная линия, тянущаяся от Солнца к Анду. Анд с вращающимся вокруг него шаром Андана. Наплыв на Андан. Планета медленно приближается, обретая краски. Белые пятна полярных шапок, вытянутые очертания материка и синева океана.

Снова «Циолковский», на этот раз зависший на низкой орбите. Крошечные, яркие капли десантных капсул, отрывающиеся от корабля и устремляющиеся к острову. Мы с Толиком, стоящие на берегу.

Всё, больше не могу. Я открыла глаза. Чёрная голова Змеи по-прежнему высилась над бригантиной, глядя, как мне показалось, куда-то внутрь меня.

– Ты всё поняла? – спросила я дрогнувшим голосом.

Змея кивнула почти по-человечески и, отвернув голову в сторону от бригантины, грациозно погрузилась в воду. В этот раз она уходила быстрее, но с той же царственной плавностью, что и при нашей первой встрече. Лёгкая волна качнула корабль, и почти сразу скрипнули мачты – безжизненно висящие паруса наполнились ветром, который вернулся так же внезапно, как и пропал.

* * *

Первому заместителю начальника

Корпуса Тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

Настоящим докладываю, что во второй день лета 76-го года правления Его Величества Гастона II при проверке трёх бригантин, следующих в Ашам с севера с грузом ворвани и китового уса, мной была замечена несообразность, предусмотренная в составленном Вами перечне. Купец Анатоль предъявил патент на торговую деятельность, выданный герцогом острова. Бумага и печать подлинные, но текст выполнен в непривычной манере и включает слова, которых писец герцога знать не может. Документ оставлен слишком грамотно для оного.

Других несообразностей мной выявлено не было.

Сотник Морской стражи Кай де Менг.

Резолюция

Секретно

Инспектору I класса Бирсу

Организовать за купцом скрытое наблюдение. Отследить контакты и намерения. Результаты доложить мне рапортом. Уровень зелёный.

Советник первого класса Мей де Сон.

* * *

“Совершенно секретно”

Первому заместителю начальника

Корпуса тайной полиции

Советнику I класса Мею де Сону

Рапорт

В соответствии с Вашими указаниями по рапорту сотника Морской Стражи Кай де Менга от второго дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II было организовано скрытое наблюдение за действиями купца Анатоля, являющегося представителем торговой компании «Анлемо».

Объект наблюдения предположительно южанин. Рост средний, телосложение крепкое, волосы чёрные, вьющиеся, кожа смуглая, бороду и усы бреет, нос тонкий, удлинённый, с узкими крыльями и изгибом у кончика, глаза тёмно-карие, возраст 52–62 года. Особая примета – слабовыраженные мочки ушей. Шаг твёрдый, уверенный. Движения пластичные. Речь чёткая, связная. Говорит с явно выраженным акцентом, характерным для южанина. Вооружение – кинжал.

Пробыл в Ашаме полтора дня. Из его контактов представляют интерес два. Дважды встречался с Ван Хермом – парфюмером Его Величества. Оба раза в его лавке. Привёз редкое и чрезвычайно дорогое вещество, используемое при изготовлении духов. Со слов парфюмера, продал его недорого, хотя об истинной цене осведомлён. Обещал привезти ещё. Ван Херм нижайше просит не разглашать сведений о сделке его конкурентам.

Второй представляющий интерес контакт Анатоля – хозяин корабельной верфи. Купец заказал ему три бригантины, внеся аванс золотыми монетами, полученными от Ван Херма, и золотым песком. Настаивал на том, чтобы заказ был выполнен к осени текущего года.

В действиях купца ничего, предусмотренного инструкцией 25/0017, не замечено, чего нельзя сказать о его спутнице по имени Елена, фактически выполняющей функции телохранительницы.

Предположительно, она уроженка одного из княжеств Срединного хребта. Точных данных не имеется. Рост высокий, телосложение стройное, волосы средней длины, светлые. Носит их собранными в хвост на затылке. Лицо узкое, нос маленький, прямой, губы небольшие, чётко очерченные, чувственные, глаза серые, возраст 52–62 года. Особые приметы – красива и грациозна. Шаг упругий, скользящий. Движения чрезвычайно плавные и собранные. Голос низкий, бархатный. Произношение чёткое. Акцента нет. Вооружение – два коротких меча необычной формы, которыми она владеет в превосходной степени. От жителей острова получила характерное прозвище Головорезка.

Слежку за собой заметила почти сразу, в отличие от купца. По собственной инициативе ничего не предпринимает. Подчёркнуто держится на вторых ролях. Именно это даёт повод предположить, что на самом деле она занимает в паре лидирующее положение.

3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Инспектор I класса Бирс.

Резолюция

Навести справки на Острове. Предупредить Морскую стражу о необходимости срочного оповещения Тайной полиции при каждом появлении этой пары. В следующий визит осуществлять за обоими скрытое наблюдение с ежедневным докладом. Уровень зелёный прим. Никаких действий без моего указания не предпринимать.

3-го дня лета 76-го года правления Его Величества Гастона II.

Советник I класса Мей де Сон.

Часть 4

Тайные тропы

Таня

Ну и приземлилась же я, фу-ты ну-ты! Или, может, «прианданилась»? Так точнее? Капсула замерла на самом краю площадки, буквально на волоске от обрыва. И сколько там внизу – непонятно. Полметра или сотня? Нас ведь в предгорьях высаживать должны были. Что теперь делать? Стоило мне шевельнуться, как капсула начинала опасно раскачиваться. Люк приоткрыла совсем немного – боялась, что даже лёгкое движение крышки нарушит равновесие, и мы рухнем вниз. Снаружи – кромешная тьма. Позвала Игоря, но в ответ – тишина. Видимо, не слышит. Придётся ждать утра, сидя в этой железной коробке. Так и уснула, боясь пошевелиться.

Проснулась от настойчивого стука в стенку и голоса Игоря:

– Спящая красавица, просыпайся! Нас ждут великие дела!

Сонная, я резко дёрнулась, и капсула тут же закачалась. Сквозь щель услышала, как Игорь снаружи смеётся. Или это надо мной? Открыла люк и высунулась.

– Эй, полегче! – Игорь, побледнев, отступил. – Ты сама посмотри!

Пришлось срочно взять себя в руки. Немного понервничала, расслабилась – и завелась с пол-оборота. Мне вообще нельзя психовать, разве что на необитаемом острове, и то осторожно, чтобы рыб не распугать. У меня ведь силы немереные – я прирождённая активная эмпатка. В школе меня научили держать себя в руках, а тут сорвалась.

Заглянула вниз и прыснула от смеха. Капсула стояла ровно посередине пологой каменной выпуклости на дне небольшой котловины. Высота этого «горба» – сантиметров десять, не больше. Максимум, что я могла сделать, раскачавшись, – это уронить капсулу набок. Да и то вряд ли. Скорее всего, она просто съехала бы к подножию бугра, метра на полтора. И всё! А я полночи тряслась от страха. Повезло Игорю, что его капсула приземлилась с другой стороны скального выступа.

Выбралась наружу и рассказала Игорю о своих ночных страхах. Посмеялись вместе. Не торопясь позавтракали, забрали вещи из капсул и нажали кнопки их самоликвидации. Дождались, пока наши средства доставки превратятся в кучки порошка. Осмотрелись. Мы находились в предгорьях, на высоте около полутора тысяч метров. С запада – заснеженные вершины горного хребта. На север и юг простиралось довольно пустынное плоскогорье, кое-где заросшее кривыми сосенками. Ветры здесь, похоже, зимой гуляют неслабо. Сейчас тоже дует, но терпимо. На востоке местность понижается, и редкие островки растительности переходят в настоящий лес. Где-то там, говорят, истоки Волхона.

Проще всего было бы спуститься вниз и сплавиться по реке в столицу. Но мы с Игорем не из таких. Не любим мы, когда попроще. Нам приключенья подавай!

Если серьёзно, то мы сюда не для того десантировались, чтобы сразу бежать в Ашам. Кому мы там интересны? Ближе к осени – другое дело. А сейчас куда полезнее будет поискать проход на ту сторону. Судя по снимкам с орбиты, он должен быть где-то поблизости. И не перевал – лезть без снаряжения на пять-шесть километров, даже с нашей подготовкой, не вариант. Должен быть проход по ущельям. Малоизвестный, но надёжный. Ходят по нему не кто попало, а серьёзные люди. А другие серьёзные люди, по идее, должны это хождение контролировать или пресекать. С кем из них нам будет полезнее познакомиться, разберёмся на месте.

– Определился, Сусанин? Куда девушку поведёшь: на юг или на север?

– На юго-запад пойдём.

– Почему?

– Сразу несколько причин имеется: во-первых, тут подниматься удобнее; во-вторых, очень меня тот распадок привлекает. Возможно, что именно там и начинается искомый проход.

– Судя по твоему хитрому виду, ещё и в-третьих имеется?

– Разумеется. Козла видишь? Там, на уступе?

– Вижу, и что?

– Ужин!

– Так вроде утро ещё?

– Ничего, козёл тоже пока бегает. И мы с тобой постараемся, чтобы преследование получилось долгим. В идеале он должен привести нас прямо к ущелью.

Вокруг нас раскинулся скальный лабиринт. Гладкие, обточенные временем возвышенности сменялись острыми, свежими изломами и россыпями валунов. Большинство выступов едва доставало до пояса, но некоторые вздымались выше человеческого роста. На пути встречались трещины и расщелины: мелкие мы перепрыгивали, широкие обходили.

В этом каменном царстве козёл чувствовал себя превосходно. Он легко перескакивал с выступа на выступ, останавливался полакомиться травой в ложбинках и, подпустив нас метров на семьдесят, вновь уносился вперёд. Нам же приходилось куда сложнее. Мы не просто двигались по земле, обходя скалы, но и сознательно смещались, направляя животное в нужную нам сторону.

Так продолжалось более пяти часов. Мы прошли около пятнадцати километров и поднялись метров на четыреста. Лабиринт закончился. Перед нами открылось ущелье, уходящее вглубь хребта. По дну тёк узкий ручеёк ледяной воды, а по правому берегу вилась хорошо утоптанная тропа – явный признак частых и многочисленных посетителей.

Теперь можно было и козлика добыть. Ущелье было нешироким. Слева – крутой, местами заснеженный склон. Справа – трава. Козёл неторопливо щипал её. Расстояние – около ста метров. Козлик считал себя в безопасности, но Игорь думал иначе. Раздался щелчок тетивы. Болт ударил козлу в загривок, и животное покатилось вниз.

Разделка туши проходила у ручья. Козёл был невелик по земным меркам, ему было меньше года, но рога имел едва ли не метровой длины. Игорь аккуратно отделил их вместе с куском черепа и тщательно промыл в ручье – на продажу. Затем он снял шкуру и выскоблил её. Я срезала с загривка пару килограммов мяса для шашлыка и нарубила небольшие куски рёбер, чтобы они поместились в казанок. Остатки туши мы уложили в ложбинку у склона и забросали снегом. Теперь оставалось позаботиться о костре и подыскать что-нибудь к мясу, ведь у меня с собой были лишь соль и лимонная кислота. Чуть ниже я вроде бы видела черемшу. Мы двинулись вниз – в ущелье дров не было совсем, и здесь было значительно холоднее, чем на открытой местности.

На плоскогорье мы выбрали место для лагеря. Пока Игорь добывал дрова, я успела нарвать черемши и замариновать мясо. Эх, если бы сюда ещё немного вина! Но увы, чего нет, того нет. Игорь развесил на кусте шкуру, чтобы она подсохла на ветру, а сам, соорудив из камней подобие мангала, разжёг костёр. Дрова оказались сырыми, и дым валил от него, словно от паровоза. Но тут уж ничего не поделаешь: весной на горных склонах сухих дров не найти. Через неделю их будет в изобилии, но нас здесь уже не будет.

Пока не стемнело, я нарезала веток для подстилки, чтобы не спать на голых камнях. Затем развесила «козлятину на рёбрышках» коптиться в дыму. Никогда раньше не пробовала готовить подобным образом. Получится, скорее всего, не готовый продукт, а полуфабрикат. Спустя пару часов, когда углей набралось достаточно, Игорь принялся готовить шашлык. Вместо шампуров он использовал очищенные от коры ветки местного кустарника.

Смеркалось. Внизу, на побережье, уже сгустилась тьма, а здесь, на двухкилометровой высоте, ещё было светло. Изменение психофизического баланса мы с Игорем почувствовали почти одновременно. Я пересела, отвернувшись от костра, а Игорь тихонько взвёл арбалет, вставил болт и положил готовое к бою оружие себе на колени, прикрыв его полой бурки от посторонних глаз. Через минуту я заметила медленно приближающуюся к нам фигуру. Человек шёл открыто, в полный рост. Одной рукой он придерживал мешки, перекинутые через плечо, а вторую, свободную, держал на виду. Когда дистанция сократилась до восьми метров, Игорь небрежным жестом откинул полу бурки, демонстрируя готовый к действию арбалет. Пришелец мгновенно остановился. Несколько секунд они с Игорем молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал гость:

– Мне нужна ваша помощь.

Интересный подход. Такого мы с Игорем, честно признаюсь, не ожидали.

– В ногах правды нет. – Игорь разрядил арбалет. – Присаживайся к огню, раздели с нами трапезу. Расскажешь, зачем мы тебе понадобились. Кстати, хлеб у тебя есть? У нас закончился.

– Хлеб есть, – ответил ночной странник, присаживаясь у костра и доставая из мешка ячменные лепёшки. – Меня Хорст зовут. Я из Тайной полиции Галинии.

– Так тут вроде не Галиния? – Игорь, задав риторический вопрос, протянул Хорсту прутик с шашлыком. – Угощайся. Я Игорь, это моя жена Таня. Мы не подданные галинского короля.

Некоторое время все трое ели молча. Козлятина оказалась даже мягче и сочнее баранины, гармонируя с ячменной лепёшкой.

– А желания стать подданными не имеется?

– Не вижу особого смысла.

– Тогда, может быть, смысл в том, что Тайная полиция Галинии будет вам обязана?

– Сомневаюсь, что это нам когда-нибудь понадобится.

– Если ты сейчас заявишь, что вам с женой и деньги не нужны, то я уже и не знаю, что ещё можно предложить.

– Ты будешь смеяться, но деньги мне тоже нужны постольку-поскольку. Не откажусь, разумеется, но и целовать твои руки не побегу. Объясни, что нужно, тогда и решим, сможем ли помочь.

– На самом деле ситуация дурацкая. Я должен был идти с караваном на ту сторону, проследить за одним человеком. И в самый последний момент узнал, за кем именно. Он меня знает в лицо и, увидев, сразу всё поймёт. Мне ещё повезло, что я вас нашёл. Понимаю, что ситуация глупая и просьба несуразная, но больше обратиться просто не к кому.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с караваном вместо тебя?

– Именно. Вы ведь охотники? Никто и ничего не заподозрит!

– Так-то оно так, но у нас на продажу с собой только два рога и шкура.

– Это как раз нормально. Вот мешок Золотого корня. На той стороне он не растёт, и с реализацией проблем не возникнет.

– И сколько на этом можно наварить?

– Не менее двух золотых. Это большие деньги. На них можно взять много товара. Всё, что наторгуете и принесёте сюда, – ваше. Могу даже с реализацией помочь.

– Интересное предложение. – Игорь сделал вид, что раздумывает, а потом обратился ко мне. – Таня, что думаешь?

– Давай сходим, я на той стороне ещё не бывала.

– Хорошо, – Игорь повернулся к сыщику. – Мы тебя выручим. Давай обговорим детали.

* * *

Игорь

Я, честно говоря, ожидал чего-то подобного, но реальность превзошла все мои представления. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте и произвести верное впечатление! Хорст провёл ночь с нами – не гнать же его было в темноте – и с рассветом растворился в каменном лабиринте. Как человек, он мне понравился. Поначалу я, видимо, настроил себя на то, что аборигены должны мне во всём уступать, даже самые продвинутые. Оказалось, всё не так просто. Хорст, конечно, не из знати, но и не из простолюдинов. И говорили мы с ним на равных. Нет, о высшей математике он, скорее всего, и не слышал, но устным счетом владел неплохо, обладал богатым словарным запасом и умел строить фразы, искусно подстраиваясь под ситуацию. Я понимаю, что в Тайную полицию не берут кого попало, но все равно это настораживает. И ведь он старше меня всего в полтора раза, не больше, а чувствуется, что специалист высочайшего класса. В короткой беседе он умудрился провести нам полноценный инструктаж, снабдив массой ценной информации, причем всё было по делу, без лишних слов. Невольно задумываешься, насколько лучше иметь такого человека на своей стороне.

Караваны здесь ходят регулярно, но только летом, и их немного. Путь труден: всё, от продуктов до топлива для костра, приходится нести на себе, к тому же высока вероятность нападения. Поэтому каждый здесь не только торговец, но и воин. Много товара с собой не увезёшь, поэтому выбирают не просто дорогое, а дефицитное на той стороне.

Мы вышли встречать караван полностью экипированными. Я закрепил под буркой два мешка и скатку из козлиной шкуры, перекинутую через плечо, а также колчан со стрелами. Один. Второй решили оставить здесь, чтобы забрать на обратном пути. Вязанку хвороста я пристроил за спиной поверх бурки, а арбалет и посох – толстую ясеневую палку – взял в руки. Таня под буркой закрепила мешок с казаном и продуктами (Хорст дал нам с собой еще несколько ячменных лепешек и глиняную флягу для воды), а также свою кожаную сумку. Поверх всего – вязанку с хворостом. В руки она взяла рога и такой же посох, немного короче и тоньше моего. Кинжалы у обоих висели на поясе под бурками.

Мы встали на открытом месте, чтобы нас было видно издали. Разумная предосторожность. Места здесь дикие, поэтому внезапно появившаяся на пути фигура априори считается враждебной. Сначала застрелят, а потом уже будут разбираться. Если вообще до этого дойдет. Караванщики шли тихо, но мы услышали их ещё до того, как увидели: большая группа людей почти всегда издает шум при ходьбе. Каждый вносит совсем немного, но эти звуки, отражаясь и накладываясь, создают ощутимый гул. Чем больше людей, тем сильнее этот сигнал. В этот раз, по моим прикидкам, примерно тридцать человек. Когда они вышли на открытый участок тропы, я понял: мои расчеты верны. Группу составляли двадцать восемь человек, значит, нас будет ровно тридцать.

Одеты они были по-разному, но отличия сводились в основном к фасону и цвету. Лишь двое выделялись в меховых куртках с капюшонами. Остальные предпочли тёплые плащи, шляпы и сапоги. Все были навьючены до предела. У большинства над плечами торчали луки. Впереди шли двое молодых и проворных, нагруженных меньше остальных. Вместо посохов они использовали короткие копья. Судя по их уверенной манере, это были опытные бойцы.

За ними двигался крепкий чернобородый мужчина средних лет. Про таких говорят: «поперёк себя шире». Массивный, приземистый, но не толстый – скорее, коренастый. Его объемы складывались из широких костей, бугристых мышц и множества слоёв одежды. Мужчина нёс примерно двойной груз по сравнению с остальными, но, казалось, это было для него не пределом. Явно альфа-самец и, без сомнения, лидер отряда. Поэтому именно к нему я решил обратиться с просьбой о присоединении к каравану.

Жестом остановив движение (я не ошибся), мужчина уточнил, ходили ли мы раньше на ту сторону. Узнав, что это наша первая вылазка, он потерял ко мне интерес и велел пристраиваться в конце, не отставая. Тот, кто нас интересовал, тоже шёл в хвосте каравана. Молодой дворянчик. Дорогая одежда, перевязь с внушительным мечом, минимум багажа. Рядом с ним – двое подчинённых, которые, напротив, были чрезмерно нагружены. Но пока они шли достаточно уверенно. «Пока» – ключевое слово. Было видно, что это не их стихия.

Когда мы вошли в ущелье, тропа сузилась. Теперь можно было идти не более чем по двое в ряд, а в некоторых местах – и вовсе по одному. Мы с Таней пристроились замыкающими и немного отстали, чтобы иметь возможность переговариваться. Темп был невысоким, мы его выдерживали без труда. Несмотря на постоянный подъём, склоны становились всё круче. Через пару часов ущелье буквально превратилось в узкую щель с почти отвесными стенами. Лучи Анда не достигали дна, поэтому там было ощутимо холоднее. К тому же дул встречный ветер, хотя и не слишком сильный. В общем, место для привала совершенно не подходило. Мы с Таней это понимали, а вот дворянчик со свитой, идущие впереди, – не совсем. Они всё больше отставали от каравана, переговаривались, иногда даже останавливаясь. В один из таких моментов я не выдержал и вежливо попросил пропустить нас вперед. Они нахмурились, но скандалить не стали – пропустили.

Мы быстро нагнали основную группу и пошли в её темпе. На востоке небо постепенно светлело. Полоска рассвета над головой расширялась, а склоны гор становились пологими, расходясь в стороны. Спустя ещё час пути мы вышли в небольшую долину, со всех сторон окружённую горами. Её центральную часть занимало озеро, берега которого были покрыты густой зелёной травой. В некоторых местах песчаные и галечные пляжи сменялись травянистыми участками, и именно на таком мы решили остановиться.

Был объявлен часовой привал. Освободившись от груза, я подошёл к чернобородому проводнику и сообщил, что трое участников отстали примерно на полтора часа. Скорее всего, они устроили привал где-то в ущелье. Проводник попросил описать отстающих. Поняв, о ком идёт речь, он успокоился, заявив, что ничуть не удивлён.

– Не первый уже случай, и, скорее всего, не последний, – проворчал он. – Самое слабое звено.

Вернувшись к Тане, я прилёг на шкуру, положив гудящие ноги на мешок с золотым корнем. Таня поделилась со мной парой кусков вчерашнего шашлыка, половиной лепёшки и флягой воды. Дождавшись, пока я поем, она прилегла рядом, устроив голову у меня на груди. Ей даже удалось немного вздремнуть.

Дворянчик со своими спутниками заявился уже перед самым отправлением. Не раздеваясь, все трое рухнули на траву. Подошёл чернобородый. Он высказал этому «придурку» всё, что думает о его умственных способностях и физических кондициях, предупредив, что ждать больше никого не будет. Если темп и места привалов кого-то не устраивают, они могут прямо сейчас отправляться назад. И скомандовал подъём.

В этот раз мы с Таней пристроились непосредственно за основной группой. Идти в темпе, задаваемом бородачом, было намного удобнее. Я думал, что мы будем обходить озеро, но проводник повёл караван на север. Пройдя в конец долины, мы через ещё одно ущелье вышли в другую, более узкую долину, постепенно заворачивающую к западу. По ней мы шли без остановок до самого вечера.

На ночлег мы разместились в безветренном закутке, с трёх сторон окружённом почти отвесными горными склонами. Небольшое озерцо находилось метрах в пятидесяти. В общем, лучшее место на высоте трёх километров над уровнем моря и пожелать было невозможно. Вот только дров здесь не оказалось вовсе. Но мы знали об этом заранее и прихватили их с собой.

Неразлучная троица догнала нас, когда уже начало темнеть. Они были смертельно уставшими и, конечно же, без хвороста. Стояли, покачиваясь, и не знали, куда приткнуться.

Получается какая-то нелепая ситуация. Если мы их сейчас не приручим и не будем опекать, они просто не дойдут. Тогда какой смысл в нашем дополнительном круизе? Заработать немного денег? Для этого есть Толик. Удовлетворить любопытство за счёт Тайной полиции? Можно, конечно. Даже Хорст согласится, что мы поступили правильно. Но больше с нами дел иметь не будет. Значит, придётся подружиться с этим уродом. Как же не хочется!

– Давайте к нам, – махнул я рукой, подзывая дворянчика.

Тот, не раздумывая, плюхнулся на траву у костра. Его спутники, избавившись от груза, улеглись рядом.

– Чай будете? – спросил я, хотя ответ был очевиден – они же промёрзли до костей!

Температура к ночи упала почти до нуля, и обогрев был жизненно необходим. Именно ради таких ночей мы тащили дрова. Без горячей пищи можно прожить несколько дней, но без горячего питья и возможности согреться снаружи в горах не выжить.

Таня приготовила знатный чай. В кипящую воду она сыпанула пригоршню трав, собранных и высушенных еще на Тэчч, смешав их примерно поровну с цейлонским чаем.

Покосившись на мою серебряную пиалу, дворянчик достал свою, почти такую же, но более вычурную. У его спутников были глиняные кружки, но значительно большего объёма. Таня налила всем до краёв. Попробовав чай и немного отогревшись, троица начала выгружать свои припасы: домашнюю колбасу и ржаной хлеб.

Освоившись, они начали знакомиться. Дворянчик, как оказалось, был сыном князя, чьи владения исчислялись сотнями квадратных километров. Назвался он Кеном де Пупсом. Сначала подумал, что он шутит, но потом увидел соответствующую надпись на его пиале. Фантастическое совпадение. Он был старше меня года на полтора, но совершенно невыносимый дурак. Как такого могли отправить в секретную миссию, было непонятно. Пока я не присмотрелся к его спутникам. Гнат и Манч. Тоже не Сократы, конечно, но по сравнению с Кеном весьма смышлёные ребята. И себе на уме.

Костер догорел. Вторую вязанку хвороста я приберёг на следующую ночь. Расстелив шкуру, я положил мешки в изголовье вместо подушек. Улеглись рядом, завернувшись в бурки. Бородач предупредил, что завтра будет тяжёлый переход, и посоветовал хорошенько выспаться.

Утром, перекусив копчёной козлятиной (немного пересушенная получилась) и остатками лепёшек, мы тронулись в путь. Горы стояли вокруг долины сплошной стеной. Никаких ущелий между ними не наблюдалось. Будь мы одни, вряд ли нашли бы, куда двигаться дальше. Но бородач двигался уверено. Подойдя к каменной осыпи в распадке между двумя крутыми склонами, он полез вверх. Остальные – за ним. Уклон больше шестидесяти градусов, но камни не осыпаются, более того, за них можно хвататься, подтягиваясь вверх. Похоже, что это и не осыпь вовсе, а карстовый размыв: растворимую породу вымыло водой, а гранитные выступы остались.

На высоте около сотни метров крутой склон внезапно выровнялся, открыв перед нами горизонтальную площадку. На противоположном краю, в отвесной скале, зияла узкая щель. Она начиналась чуть выше колена и уходила ввысь на десятки метров. Протиснувшись сквозь неё, мы оказались в огромном, словно высеченном гигантом, тоннеле. Его ширина достигала двенадцати метров, а свод терялся где-то в непроглядной высоте. Неподалеку от левой стены пол обрывался в бездонную пропасть, где с шумом неслась подземная река.

Это был настоящий карст. Вода безжалостно размыла известняковый пласт, оставив нетронутым гранит, и ушла глубоко вниз. Лёгкий, но постоянный ветер намекал, что тоннель пронизывает гору насквозь.

Бородач размотал длинную верёвку и, выстроив нас в одну шеренгу, велел обвязаться ею. Мне, замыкающему, достался короткий факел. Сам он, с другим факелом, возглавил нашу колонну, и мы двинулись вперёд. Факелы коптили, давая скудный свет, но позволяли идущим рядом ориентироваться, избегая столкновений со стеной и падения в пропасть. Остальные шли вслепую, полагаясь лишь на натяжение верёвки. Поначалу это вызывало напряжение, но вскоре все приспособились, и наш темп ускорился.

Когда мой факел начинал догорать, я подавал сигнал Бородачу. Он останавливал движение, и по цепочке мне передавали новый. Так мы шли почти весь день, неуклонно набирая высоту. К вечеру, по моим прикидкам, мы уже находились на отметке в три с половиной километра над уровнем моря. Наружу мы выбрались уже в сумерках.

Впереди снова простирались горы, но они уже не казались такими неприступными, их очертания стали скромнее, а в просвете между двумя вершинами медленно погружался в океан багряный диск солнца.

– Да, это перевал, – ответил на мой незаданный вопрос бородач, аккуратно сматывая верёвку. – Дальше будем спускаться.

Пользуясь случаем, я решил прояснить для себя несколько неясных моментов и наконец познакомиться с проводником. Его звали Панас, и караваны он водил уже не первый год.

Я спросил о безопасности маршрута и необходимости выставить стражу на ночь. Панас, оглядевшись и понизив голос, подтвердил: опасность есть, и немалая. Но не везде. Главная угроза поджидает на последнем этапе пути. Сегодня ночью нападения ждать не стоит – разбойники редко забираются так далеко в горы. Их излюбленное место – предгорья, когда груз почти доставлен. Вот там и нужно быть предельно бдительными.

В свою очередь, Панас заинтересовался моим арбалетом. Он расспросил о моих стрелковых навыках и готовности помочь в критической ситуации. Я продемонстрировал оружие, упомянув его убойную дальность, превосходящую лук примерно в полтора раза (немного поскромничал), и заверил, что попадаю в цель уверенно. Я также дал понять, что он может на меня рассчитывать, ведь я собираюсь вернуться тем же путём. Напоследок Панас напомнил, что дрова нужно дожечь, так как на следующей стоянке можно будет найти новые. В целом, мы расстались довольные друг другом.

Пока я беседовал с Панасом, Таня разводила костёр и кипятила воду. Мы остановились почти у самой пещеры. Кен и его спутники уже обжились у огня, и нам пришлось их немного потеснить. Кен, как обычно, принялся хвастаться могуществом своего отца. Удивительно нудный тип, но приходится терпеть. Хотя, как говорится, во всём есть свои плюсы. У нас с Таней из еды кроме чая и соли осталась лишь копчёная козлятина. Так что мы добросовестно слушали Кена, угощали всех чаем и с удовольствием объедали нашего «буржуя».

Ночь прошла без происшествий, но с одним неприятным спутником – пронизывающим холодом. Даже утром изо рта вырывался пар. Поэтому, едва забрезжил рассвет, люди, словно по негласному уговору, поднялись на ноги. Движение – лучшее лекарство от стужи. Мы пересекли долину на скорости, заодно и согреваясь.

Вход в ущелье замедлил наш темп. Спуск оказался куда более утомительным, чем подъём. Здесь не было тропы, поэтому движение превратилось в хаотичное скопление людей, каждый выбирал свой путь. Троица Кена, как обычно, отстала. Я не стал их подгонять: ущелье было длинным, но узким, а склоны слишком крутыми для самостоятельного восхождения без снаряжения. Не заблудятся. К тому же, по словам Панаса, сегодня нападений ожидать не стоило. Завтра – другое дело. Пусть идут в своём ритме.

К полудню, преодолев почти километр спуска, мы выбрались из ущелья в небольшую долину, вытянутую на несколько километров с севера на юг. Здесь стало заметно теплее, зеленела трава, но деревьев пока не было. Мы устроили часовой привал, заодно дождавшись отстающих.

С западной стороны долины виднелось несколько распадков. Панас повёл нас к самому южному – скорее, это была глубокая расселина, чем ущелье. Спуск здесь был ещё круче. Еще через полтора часа мы оказались на широком плато, раскинувшемся на десятки километров. На этой высоте, полутора километрах над уровнем моря, уже встречались заросли кустарников и небольшие рощицы. Пройдя еще около десяти километров на юг, мы вышли к берегу озера. Идеальное место для ночлега: здесь было в изобилии и дров для костра, и веток для подстилки. Мы тут же принялись за работу.

Панас настоятельно рекомендовал выставить охранение. Обычно на плато спокойно, но лучше перестраховаться. Возражений не было: даже Кен понял, что лучше недоспать одну ночь, чем рисковать вечным сном. Ночь разделили на три вахты. Панас решил, что двух парных постов будет достаточно, учитывая, что с одной стороны нас прикрывало озеро.

Мы с Таней вызвались дежурить в третью смену и ни разу об этом не пожалели. Рассвет в горах – зрелище завораживающее. Сначала высоко в небе вспыхивают далёкие вершины, словно конусы, парящие в пустоте. Затем они начинают медленно расти вниз, небо светлеет, обретая объём и полутона. Тени становятся резкими, контрастными, а потом постепенно смягчаются, выцветая.

Внезапно облака вспыхивают алым. Яркий проблеск на склоне горы наливается цветом, растёт, ширится, распуская над половиной небосвода корону лучей, в которой, казалось, собрались все мыслимые оттенки красного. Цвета теплеют, смещаясь по спектру в оранжевую область. Светящийся диск солнца растёт с каждой секундой. В какой-то неуловимый момент он отрывается от склона и повисает в воздухе.

Позавтракав, мы перераспределили груз так, чтобы его можно было легко сбросить. Впереди нас ждали опасные участки. Караван – слишком заманчивая цель для разбойников, сулящая мгновенное обогащение. Однако в открытом бою они редко рискуют связываться с караванщиками. Совсем другое дело – нападение из засады. Панас, наш проводник, ходит здесь давно. В отличие от разбойников, он не просто знает разные маршруты, но и прекрасно представляет, какие именно участки каждого из них наиболее опасны.

Ситуация складывается непростая. На равнине подобное вряд ли могло бы произойти. Но здесь, в горах, путь возможен лишь в определённых местах. К счастью, таких мест обычно больше одного, что даёт нам некоторую свободу для манёвра.

Во время спуска с плато я заметил столб дыма, поднимающийся над склоном соседней горы. Аккуратно, стараясь не привлекать внимания остальных, я показал на него Панасу. Он кивнул, подтвердив, что тоже заметил, и велел пока не подавать виду.

– Нас уже заметили и, скорее всего, известили встречающих, – сказал он. – Но сейчас мы на виду. Вернёмся к этому разговору, когда войдём в ущелье.

Спустя час Панас объявил привал. Когда все расселись на камнях в тени скального выступа, он изложил обстановку.

– Скорее всего, нас ждут в следующем ущелье, – сообщил он. – Позади нас тоже есть группа наблюдателей. Сначала нужно избавиться от них, а потом будем разбираться с засадой. Есть желающие?

Я с Таней предложил взять на себя наблюдателей, но только налегке. Панас согласился. Договорились, что наши вещи заберут с собой и дождутся у выхода из ущелья. Караван двинулся дальше, а мы полезли на склон. Шестьдесят пять градусов – для обычных людей крутовато, но мы себя к таковым давно не причисляли, поэтому наверху оказались буквально через полторы минуты.

Скинув бурки, шляпы и отложив посохи, мы перешли к передвижению по-пластунски, используя камни как укрытие. Преодолев открытый участок, мы осмотрелись, выглядывая из-за скалы. Тут же заметили троих наблюдателей. Они как раз спускались, но вместо того, чтобы идти к ущелью, полезли на наш склон. Решили срезать путь. Как только они скрылись из виду, мы перебежали к расщелине, откуда они должны были появиться, и приготовились.

Языка брать не требовалось, поэтому я выждал момент, когда все трое окажутся в прямой видимости, и открыл огонь. Считается, что из арбалета неудобно стрелять вниз – болт может выпасть. На деле эта проблема решается парой капель смолы. Первый преследователь получил болт в левый глаз, второй – в шею, чуть выше ключицы. Третий успел обернуться – арбалет перезаряжается куда дольше лука – и получил болт в затылок.

Спустившись по расщелине, я вырвал болты, вытер их об одежду убитых и убрал в колчан. У одного из преследователей я позаимствовал лук и колчан стрел, у второго – неплохой нож. Больше ничего ценного у них не нашлось. Лук и стрелы я отдал Тане. Затем, уже не таясь, мы вернулись к своей верхней одежде и начали спуск. Как это часто бывает в горах, спуск занял вдвое больше времени, чем подъём. Достигнув дна ущелья, мы быстрым шагом бросились вдогонку за караваном. Можно было и пробежаться, но зачем раскрывать посторонним наши возможности?

Что я чувствовал после хладнокровного расстрела троих? Практически ничего, кроме удовлетворения от хорошо выполненной работы. Эти люди пришли за нашими жизнями. Мы оказались быстрее. Ничего личного.

* * *

Таня

Лук, который мне дал Игорь, оказался так себе. Слишком тугой, да и великоват немного. Стрелы тоже подкачали – такими даже кожаный доспех пробить можно только вблизи, если повезёт попасть. Ладно, на сегодня и такой сойдёт. Кинжалом много не навоюешь, а потом его придётся продать или обменять на что-то более удобное.

Караван мы догнали на выходе из ущелья. Оказалось, до него было совсем недалеко. Народ отдыхал, поджидая нас. Игорь, не вдаваясь в подробности, доложил о выполнении задания, просто сказав, что наблюдателей было трое. Мы разобрали свои вещи и приготовились идти дальше. Панас объяснил, что впереди небольшая долина, а на другой её стороне находится вход в ущелье – разлом с почти отвесными стенами. Это самый короткий путь. Именно там нас и будут ждать. Грабители планируют забросать нас камнями сверху, а потом спуститься и добить тех, кто уцелеет.

Только мы в ущелье не пойдём. По крайней мере, сразу. Слева от входа в него есть тропа, по которой можно подняться выше уступа, на котором нас будут поджидать. Вещи оставим внизу под охраной двух или трёх человек, а все остальные полезут по ней наверх.

Охранять вещи вызвался Кен. Панас это решение одобрил, так как понимал, что в серьёзном предприятии рассчитывать на этого придурка не стоит. Вред может превысить пользу.

Тропинка оказалась узкой, извилистой и временами очень крутой. Лезли мы по ней больше получаса. Горный козёл тут прошёл бы легко, а человек с грузом, скорее всего, навернулся бы. Но мы были налегке – с собой брали только луки, колчаны со стрелами и холодное оружие. Выйдя на уступ, огибающий гору существенно выше обреза ущелья, мы медленно двинулись вперёд. Вот и встречающие. Человек пятьдесят сгрудились на достаточно узком балконе. Камней они запасли изрядно. Похоже, что не один день готовились.

Мы рассредоточились вдоль края уступа и по команде Панаса открыли стрельбу. По сути, это было избиение. Расстояние по прямой составляло около семидесяти метров. Игорь и ещё несколько человек, включая Панаса с двумя сыновьями, били прицельно. Я и все остальные, не заморачиваясь прицеливанием, обеспечивали статистику. Слишком уж кучно расположились внизу наши противники. Некоторые из них пытались обороняться. Безуспешно. Стрелять из лука вверх по человеку, стоящему таким образом, что над обрывом возвышаются только голова и плечо, разумеется, можно. Вот только попасть весьма проблематично. Через пару минут всё было кончено.

Сыновья Панаса спустились по верёвке. Их задача была проста: добить раненых, чьи тела, утыканные стрелами, напоминали ежей, и собрать трофеи. Игорь договорился со старшим из братьев, что тот принесёт и его стрелы. Мы же повернули назад. С этой стороны горы единственным путём в долину был нижний балкон.

Вернувшись, я сразу заметила, что в наших вещах кто-то рылся. Сложно даже представить, какого труда мне стоило сдержаться. Игорь же, напротив, отнёсся к этому событию философски.

– Пойми, – сказал он, отведя меня в сторону. – Для таких моральных уродов, как Кен, не существует понятий вроде «этики». Они живут по своим собственным правилам.

Разобрав вещи, мы продолжили путь и уже через два часа миновали ущелье. На выходе нас ждали сыновья Панаса, нагруженные луками, оружием и мешками с продовольствием. Старший из них передал Игорю десять стрел, а затем, видимо, переговорил с отцом. На следующем привале бородач подозвал Игоря и предложил ему место в постоянном составе караванщиков. Игорь поблагодарил за доверие, подтвердив, что будет возвращаться с их караваном, но дальнейшие планы обсудит позже, когда станет ясно, как пойдут дела с товаром. Панас согласился и предложил свою помощь в торговых операциях. Игорь, воспользовавшись моментом, попросил посмотреть трофейные луки. Ему разрешили, но с условием: взять не менее двух. Один, небольшой и точный, с лёгким натяжением, он выбрал для меня. Второй, более внушительный, предназначался на продажу. К ним он подобрал и пару десятков хороших стрел.

Горы остались позади. Мы постепенно спускались по предгорьям. Для ночлега выбрали небольшое плато, на которое можно было попасть только с одной стороны. Трофейный провиант разделили по-братски, разожгли костры. Дежурство поручили тем, кто не нёс его в прошлый раз.

Ночь прошла на удивление спокойно. Впервые за долгое время мы смогли нормально выспаться. Тепло и удобная лежанка из веток стали настоящим спасением после холодных камней.

Утром Панас собрал всех и предупредил: в городке, куда мы направлялись для продажи товара, нас далеко не везде встретят с распростёртыми объятиями. Причина проста: большинство из более чем пятидесяти человек, которых мы вчера устранили, скорее всего, были местными. У многих из них остались семьи, друзья и знакомые. И тот факт, что мы появились, а они не вернулись, неизбежно приведёт к тому, что именно нас обвинят в их гибели.

Официальная власть, конечно, претензий нам предъявлять не станет. Напротив, она заинтересована в регулярном движении караванов – без них городок обречён на упадок. Торговцы тоже нуждаются в нас. Однако при встрече с простыми жителями могут возникнуть серьёзные проблемы, даже, скорее всего, возникнут. Поэтому Панас настоятельно рекомендовал никому не ходить в одиночку и не оставаться в городке на ночь – «спалят в два счёта».

Наш план был таков: идти до городка без остановок. Быстрым шагом это займёт около пяти часов. По прибытии – сразу на базар. Там у нас будет максимум три-четыре часа на дела, после чего – немедленный отход. Ночевать будем как можно дальше от поселения.

Кен заявил, что у него в городке есть свои интересы, и ему нужно с кем-то встретиться. Панас ответил коротко: это его проблемы. Если не успеет вовремя, пусть остаётся до следующего каравана. Рисковать людьми он не собирался.

Мы шли быстро и слаженно. Подгонять никого не пришлось. Даже Кен, кажется, проникся серьёзностью ситуации и больше не отставал. В итоге мы добрались до места на полчаса раньше запланированного.

Городок оказался невелик: несколько улиц с одно- и двухэтажными домами, многие из которых, к слову, были каменными. В центре – базарная площадь, окружённая лавками и амбарами. Чуть поодаль виднелось трёхэтажное строение за высоким каменным забором – резиденция местного градоначальника. И ещё пара постоялых дворов, расположенных немного в стороне.

Мы сразу отправились на базар. Панас показал Игорю, где можно выгодно продать золотой корень, аналог земного женьшеня. Оставив сыновей с товарами, он ушёл к местным властям.

Первый же торговец, увидев новое лицо, предложил очень низкую цену. Игорь отказался, заявив, что за такие деньги не отдаст и полмешка. После десяти минут азартных торгов, которые со стороны выглядели занимательно, особенно учитывая, что оба знали истинную стоимость товара, они сошлись на двух золотых за весь мешок. Получив деньги, мы продолжили продавать остальное.

Два лука сбыли быстро. С рогами пришлось походить по рядам, пока один из торговцев не предложил хорошую цену. Теперь можно было закупаться.

Первым делом мы пошли в оружейные ряды. Клинков было много, но в основном низкого качества. Даже приличное на вид оружие оказалось из плохой стали. Обойдя все ряды, Игорь сменил тактику: спрашивал продавцов о «настоящем оружии», не для всех. Оказалось, что у большинства были скрытые товары. И даже работы настоящих мастеров. Мечи Игоря не интересовали, но сабли он рассматривал внимательно: гнул клинки, царапал кварцем. Цены были высокими, но Игоря это не сильно волновало. У нас оставалось серебро и пара крупных алмазов с Тэчч. Когда деньги кончились, мы зашли в ювелирную лавку и выменяли один алмаз на пять золотых, после чего продолжили поиск оружия.

Через полтора часа мы купили пять сабель в ножнах и два кинжала. В завершение Игорь купил мешочек стальных наконечников для арбалетных болтов и хороший плотничий топор. Оружие, обернув тряпками, мы сложили в мешок.

Затем, не торопясь, мы прошлись по продуктовым рядам, закупая провиант на обратный путь. Параллельно высматривали Кена. Оказалось, что он тоже нас искал. Ему нужно было добраться до постоялого двора, но идти туда в одиночку он опасался. Игорь предложил ему нашу компанию, сообщив, что мы уже закупились и можем его сопроводить. К тому же мы решили заодно и пообедать.

По дороге на нас пару раз косо посмотрели, но приставать к пятерым не решились. В трактире постоялого двора мы заказали горячую похлёбку и жаркое. Кен что-то прошептал хозяину и тоже уселся за стол. Спустя минут десять, когда мы уже расправились с первым блюдом и приступили ко второму, хозяин позвал Кена в соседнюю комнату. Дверь он оставил приоткрытой, и я, отложив ложку, присела на уши. Нас этому приёму специально учили: главное – отстраниться от всех посторонних шумов и сосредоточиться на определённых звуках. Кошки, например, именно так слышат мышей за каменной стеной.

Я прислонилась к стене, прикрыла глаза и последовательно отсеяла все звуки, доносящиеся из комнаты и с улицы. Теперь – тонкая настройка. За дверью слышались два голоса. Один бормотал неразборчиво, иногда взвизгивая – это был Кен. Второй говорил уверенно, неторопливо, но твёрдо, словно забивая гвозди. Я сосредоточилась на нём, и речь стала чёткой:

– Нет, – ответил второй. – В этом году уже поздно. А вот в следующем – другое дело. Триста отборных копейщиков я обеспечу. Панцирников. Десятый летний день устраивает?

Кен буркнул утвердительно и снова начал что-то нудно бормотать.

– Это уже не твоё дело. Об остальном я буду договариваться напрямую с твоим отцом. Главное – не перепутай дату. Всё, иди.

Я открыла глаза, кивнула Игорю и продолжила трапезу. Главное – мы узнали, что нужно. Теперь надо донести эту информацию. Кто предупреждён – тот вооружён. И за Кеном надо присмотреть. Вот он идёт, довольный, как кот, объевшийся сметаной. Толкаю Игоря в бок – пора собираться, пока нас не обогнали.

По дороге назад я шепнула Игорю, что неплохо было бы прихватить хорошую верёвку. Он согласился. Добравшись до базара, оставил меня с вещами и арбалетом возле группы караванщиков, а сам углубился в торговые ряды. Через несколько минут он вернулся с объёмистым мешком. Практически сразу после этого караван двинулся на восток.

Почти весь обратный путь через хребет мы прошли без серьёзных происшествий. Единственное, что меня тревожило, – это изменившееся отношение Кена, в основном ко мне. Внешне это почти не проявлялось, лишь короткие взгляды исподтишка и особые эмоции. Если бы он просто смотрел на меня как на женщину, я, возможно, даже не обратила бы на это внимания. Но он смотрел на меня как на свою будущую собственность! А на Игоря – словно на покойника, который ещё не знает, что доживает последние дни или даже часы.

Я поделилась своими наблюдениями с Игорем. Он согласился, что, скорее всего, отношение Кена к нам изменилось не просто так. Тем более что у него самого тоже появились нехорошие предчувствия. Нет, приближения смерти он не ощущал, но чувствовал, что мы вовлечены в какую-то очень неприятную историю. Когда на последнем привале перед входом в ущелье, у озера, это чувство обострилось до предела, Игорь пошёл к Панасу.

Отозвав бородача в сторону, Игорь признался, что ему очень не хочется соваться в ущелье, и обычно его предчувствия не подводят. Панас отнёсся к словам Игоря серьёзно и признался, что и сам испытывает сомнения. Он хотел послать в разведку своих сыновей, но Игорь отговорил его, заявив, что пока не может раскрыть все детали, но очень рассчитывает на добровольцев. И действительно, едва Панас начал объяснять, почему перед тем, как входить в ущелье, нужно провести разведку, Кен выкрикнул, что готов выполнить эту миссию вместе со своими людьми.

Панас крякнул, задумчиво посмотрел на нас с Игорем и согласился. Когда троица быстро собрала вещи и скрылась в ущелье, он позвал нас прогуляться.

– Ну, колитесь, что вам известно такого, чего я не знаю? – спросил он.

– Да ничего особенного, – усмехнулся Игорь. – Можно подумать, что ты сам не понял, что это никакие не торговцы. И что сейчас этот дворянчик шустро бежит навстречу папочке.

– И ты будешь после этого утверждать, что вы с женой – простые охотники?

– Буду. Ну, может быть, не совсем простые. Дело в том, что нас попросили немного присмотреть за этой троицей.

– Присмотрели?

– Да, и теперь нам желательно поскорее оказаться в Ашаме.

– А мы теперь нежелательные свидетели? – Панас соображал очень быстро.

– Именно так. Есть другие пути из долины?

– Возможно, но я знаю только этот.

– Значит, нужно найти другой, и срочно. На севере мы уже были. Может, попробуем обойти эту гору с юга?

– А что нам ещё остаётся?

Когда мы вернулись к остальным, Панас кратко и доходчиво объяснил ситуацию. Мол, на выходе из ущелья нас поджидают люди Пупса-старшего. Поэтому пойдём через горы. И побыстрее, пока на той стороне никто не додумался оцепить весь район. У нас есть несколько часов преимущества.

До южного края долины мы добрались примерно за полтора часа. Ущелий там не оказалось, но склон был не слишком крутым, и мы начали подъём. Ещё через пару часов долина осталась далеко внизу, а впереди показалась небольшая терраса. Но уклон резко увеличился. Вскоре пришлось остановиться. Оставшиеся до террасы десятки метров представляли собой почти отвесную стену, которую смог бы преодолеть только опытный альпинист с высококлассным снаряжением. Ну, или выпускник нашей спецшколы. Где мы только не лазили на Тэчч!

Я сбросила бурку, шляпу, сапоги, перекинула через голову и плечо верёвку, взятую у Панаса, – наша была слишком длинной и, соответственно, тяжёлой. В зубы взяла метательный нож – он короткий и с толстым лезвием, не сломается.

«Ну-с, попробуем стеночку», – подумала я. Поставив левую ногу на едва заметный выступ, я нашарила правой рукой углубление в камне и подтянулась вверх. Пристроила в трещину правую ногу. Сапог бы туда не вошёл, а пальцам места вполне хватало. Вон наверху ещё одна хорошая трещина. Как раз лезвие ножа войдёт. Втыкаю его туда левой рукой и подтягиваюсь. Теперь на ощупь ищу опору для левой ноги.

В итоге, спустя двадцать минут я уже поднялась на террасу и сбросила вниз верёвку. Руки ныли, пальцы ног были в ссадинах и царапинах – некоторые кромки камней оказались уж больно острыми. Ничего, это всё заживёт. Втягиваю наверх самого младшего из сыновей Панаса. Смелый парнишка. Обвязался вокруг пояса верёвкой и полез. Пару раз срывался и зависал, но не паниковал. Как только появлялась возможность хоть за что-нибудь уцепиться, впивался в скалу, как клещ. Его усилия помогали немного, но всё же легче, чем поднимать мёртвый груз. Немного отдохнув, мы уже вдвоём поднимаем его старшего брата вместе с моими вещами.

– Всё, парни, дальше сами, мне надо раны обработать. Да и вообще, не женское это дело – вручную мужиков на верхотуру затаскивать.

Промыла ссадины водой из баклажки и втёрла прихваченную с Тэчч заживляющую мазь. Теперь надо полчаса спокойно посидеть, и можно будет надеть сапоги.

К вечеру мы втянули наверх последнего из караванщиков. Дров у нас не было вообще, но продуктов было много, как и воды – по террасе стекало несколько ручьёв, питаемых ледником. Ночевать пришлось под открытым небом. Мы с Игорем спали в обнимку, завернувшись в две бурки.

* * *

Игорь

Я проснулся ещё до рассвета. Рука затекла, и я, стараясь не разбудить Таню, осторожно передвинул её. Она тихонько посапывала, прижимаясь ко мне. Её дыхание щекотало мою шею, и на душе было невероятно тепло и спокойно. Медленно высвободив руку, я начал осторожно разминать её, чтобы восстановить кровообращение. По руке пробежали мурашки, кончики пальцев закололо. Когда кровоток полностью восстановился, я аккуратно вернул голову Тани на место. Мне очень повезло с напарницей! Мы понимаем друг друга с полуслова, и рядом с ней я чувствую себя... счастливым!

Спать больше не хотелось. Я лежал с открытыми глазами, обдумывая наши дальнейшие действия. Искать Хорста в предгорьях было бессмысленно. Он наверняка заметил перекрытое ущелье и сделал соответствующие выводы. Значит, нам нужно самим отправляться в Ашам и искать там Хорста или кого-то из его начальства. И желательно успеть туда до того, как там появятся люди Пупса. Единственный способ сделать это – сплавиться по реке Хелем.

Начинало светать. Тьма медленно отступала, растворяясь в предрассветных сумерках. Вокруг просыпались караванщики. Я тихонько подул Тане в нос. Она мило сморщила его, улыбнулась и открыла глаза.

– Вставай, – сказал я. – Скоро в путь, а мы ещё не завтракали!

Быстро перекусив на ходу, мы двинулись дальше. Тропа вилась по склону горы широким полукругом, почти на одном уровне. Небольшие подъёмы сменялись пологими спусками. К полудню мы вышли на восточный склон. Пора было спускаться, но обрыв справа оставался почти отвесным.

Через некоторое время мы наткнулись на небольшую расщелину, уходящую вниз под углом менее восьмидесяти градусов. В полутора метрах от края обрыва, где расщелина сужалась до трещины, росла берёзка. Не совсем такая, как на Земле, но вполне узнаваемая. Всего полтора метра высотой, но крепкая. Я дёрнул её – сидит плотно. Значит, именно здесь мы и будем спускаться.

Вот и пригодился моток верёвки, который я купил на той стороне хребта. Панасовой и до середины не хватило бы. Мы с Таней быстро размотали её, делая узлы через каждые полметра. Один конец я надёжно привязал к берёзке, а второй сбросил вниз. Первой, забрав все наши вещи, грациозно спустилась Таня. Она почти соскользнула вниз, держа корпус перпендикулярно склону и отталкиваясь ногами от краёв расщелины. Достигнув карниза метрах в семидесяти ниже, она освободилась от груза и подтянула верёвку, облегчая спуск остальным. Я оставался наверху, пока все караванщики не оказались на карнизе. Оставшись на террасе один, я поправил слишком затянувшийся узел, спустился, ослабил натяжение верёвки и резким взмахом послал по ней волну, которая пробежала от моей руки до самого узла. После этого верёвка змеёй соскользнула к моим ногам.

За карнизом склон постепенно выполаживался. Сначала уклон снизился градусов до шестидесяти пяти. Мы с Таней держали верёвку наверху, а потом спускались, подстраховывая друг друга. Потом, когда уклон достиг сорока градусов, верёвка использовалась уже в качестве обычной страховки. Спустившись ещё метров на двести, я свернул импровизированный репшнур и упаковал в вещмешок. Дальше можно было идти без страховки.

Спустившись с горного склона, мы оказались в каменном лабиринте предгорий. Вход в ущелье, расположенный в полутора десятках километров севернее, был надёжно скрыт от нас горным отрогом. В данный момент мы находились в относительной безопасности: даже забравшись на отрог, никто не смог бы разглядеть человеческие фигуры на таком расстоянии. Однако эта безмятежность была временной, пока кому-нибудь из отряда Пупса-старшего не взбредёт в голову направить поисковую группу в южном направлении. Поэтому нам нужно было срочно уходить подальше, смещаясь не вдоль хребта, а к востоку. Где-то там мы должны были выйти к одному из притоков Хелема.

Посовещавшись, мы решили до вечера не разжигать костров и за оставшееся до темноты время уйти как можно дальше. Быстро перекусив всухомятку (воды тоже оставалось совсем немного), мы двинулись на юго-восток. Спустя пару часов набрели на ручей и дальше пошли вдоль него. Местность постепенно изменялась: появились кустарники, отдельные деревца, ранее пробивавшиеся из трещин в каменных плитах, теперь кучковались в рощицы. Ручей, принявший в себя несколько притоков, превратился в небольшую речку.

Ко времени, когда солнце начало клониться к горизонту, мы спустились в распадок, густо заросший сочной травой – отличное место для ночёвки. До наступления темноты мы заготовили дров, натаскав их из ближайшей рощицы, и нарубили кустарника для лежанок. Костры зажгли после того, как сумерки основательно сгустились, и дым нельзя было увидеть даже с небольшого расстояния. Таня сварила мясную похлёбку, и мы в первый раз за двое суток поели горячего.

Прополоскав казанок в реке, я поставил кипятиться воду для чая. Когда она закипела, и Таня, сняв казанок с огня, засыпала в него импровизированную заварку, к нашему костру подошёл Панас с кружкой. Травяной чай здесь не был чем-то особенным. Более того, сборы у многих существенно разнились, так как духовитых растений в округе произрастало много. Но цейлонские чайные листья придавали Таниному напитку неповторимый аромат, резко отличающийся от тех, что издавались варевами, приготавливаемыми у других костров. Вкус же Таниного напитка выделялся на общем фоне ещё сильнее, чем запах.

Разумеется, Панас заинтересовался происхождением ингредиента, настолько сильно изменяющего качество традиционного зелёного напитка и придающего ему такой насыщенный цвет. Таня показала бородачу высушенные чайные листики и сказала, что низкорослые кустики, на которых они растут, иногда встречаются на склонах холмов в южных предгорьях. Местные их собирают и, хорошенько просушив, продают заезжим купцам.

– Ты бывала там? – удивился Панас.

– Я там родилась, – ответила Таня, глядя на него честными, широко распахнутыми глазами. – Это долгая история.

Она сделала вид, что смутилась.

– Можно я расскажу? – обратилась она ко мне.

– Да чего там, рассказывай, – махнул я рукой, с трудом скрывая любопытство. Очень уж хотелось услышать очередную, в который раз меняющуюся легенду.

– Дело в том, что Игорь – бастард, – начала Таня. – Незаконнорождённый сын очень известного человека в наших краях. Его отец не скрывал этого, но официально признать его не мог. Да и не хотел. Поэтому мои родители никогда бы не выдали меня за Игоря. Вот нам и пришлось бежать из дома с корабельщиками. Так что мы здесь всего пару лет.

– А кто вам поручил за сыном Пупса присмотреть?

– Извини, Панас, но это не моя тайна! – резко прервал я. – И тебе лучше об этом не знать. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Хорошо, не настаиваю. Какие у вас теперь планы?

– Дойдём до Хелема, срубим плот и сплавимся до Ашама. По реке всяко быстрее. Да и плот там можно будет выгодно продать, если связать его из хороших брёвен.

– Отличная идея! Мне в Ашам не нужно, но полдороги будем попутчиками. Я живу в Брее. Это небольшой городок в среднем течении Хелема. Больше половины караванщиков оттуда же. Шесть местных парней пойдут дальше сами, а ещё трое из Ашама. Они с вами до конца поплывут. Заодно и с брёвнами помогут – на тамошней верфи чужих не любят, а местным должны дать хорошую цену.

После ночёвки и прощания с шестью караванщиками, ушедшими на север, мы весь день шли по предгорьям. Затем начался лес. Сначала это был редкий березняк с молодыми соснами, но вскоре лиственницы стали преобладать. На пригорках они росли коренастыми, а в ложбинах, укрытых от ветра, достигали внушительной высоты – до пятидесяти метров.

Ближе к вечеру мы наткнулись на кабана с семейством. Матёрый секач, увидев нас, тут же бросился в чащу, явно имея опыт. Я даже не успел прицелиться из арбалета. Стрелы лучников лишь подстегнули его. Свинья скрылась, но четырёх крупных подсвинков мы добыли. Через полтора часа они уже жарились на вертелах. Аромат разносился далеко, но мы не боялись. Звери избегают людей, а поблизости не было поселений. Мы также ушли далеко от Срединного хребта, так что погони не предвиделось.

Таня, не теряя времени, продолжила сбор целебных трав, начатый ещё в предгорьях. Вещей у нас было немного, а травы и листья, занимая объём, почти не добавляли веса. Удивительно, но большинство местных растений было похоже на земные аналоги. Конечно, были и исключения, поэтому Таня периодически использовала портативный анализатор, встроенный в полую рукоятку её кинжала.

Лето только начиналось, но в лесу уже появились грибы – здесь всё происходило стремительно. Всего пару недель назад сошёл снег, а трава на луговинах уже вымахала по пояс. Ягоды, очень напоминающие земную чернику, ещё были зелёными, но до их созревания оставались считаные дни.

Ужинали в сгущающихся сумерках. Нежная, сочная свинина прекрасно сочеталась с ячменной лепёшкой. Трёх поросят мы съели за один присест. Четвёртого, самого крупного, оставили на завтра.

Через два дня река вывела нас к притоку Хелема, ширина которого превышала шестьдесят метров. Пришло время подумать о плоте. Лучшая древесина, конечно, лиственница – прочная, твёрдая и, главное, не гниёт. Но есть у неё один существенный недостаток: в воде она тонет. Поэтому строить плот только из неё – пустая затея. Об этом мне тут же напомнил Панас, когда я разглядывал ровные, величественные стволы лиственниц у самого берега.

– Я знаю, – ответил я, – но разве я говорил, что плот будет только из лиственницы?

На лице Панаса отразилась напряжённая мыслительная работа:

– Так что же ты хочешь добавить?

– Вон, пихты стоят, – я кивнул в их сторону.

– Это же дрова, – поморщился бородач.

– Дрова, и очень хорошие, – согласился я. – Но они отлично плавают.

– Ну ты и ловкач! – восхитился Панас. – Мне бы такое и в голову не пришло. Что будем класть вниз?

– Лиственницу, разумеется! Самые длинные стволы, какие найдём. Верхнюю треть обрубим, остальное возьмём. А пихту сверху, поперёк. Зачем людям длинные дрова?

– Эх, жаль, топоров нет!

– У меня есть, – я показал топор, купленный на той стороне хребта. – А ветки и саблями можно порубить.

– Хороший топор! – Панас с восхищением повертел инструмент. – Дашь порубить?

– Конечно! Каждое второе дерево – твоё!

Строительство плота началось с утра. Мы с Панасом принялись за работу. Это было непросто: толщина лиственниц достигала метра, а диаметр пихт часто превышал восемьдесят сантиметров.

Сначала с той стороны, куда планировали уронить дерево, вырубали горизонтальную треугольную прорезь, острый угол которой слегка заходил за сердцевину. Затем рубщик переходил на противоположную сторону ствола. Несколько человек упирались в ствол длинной жердью, примерно в четырёх-пяти метрах над головой. Прорезь делали сантиметров на сорок-пятьдесят выше первой, но уже под наклоном вниз, чтобы пересечь сердцевину чуть выше, чем первая. Рубить до конца не требовалось. Когда до сердцевины оставалось несколько сантиметров, дерево начинало трещать и наклоняться. Рубщик ловко отскакивал в сторону. Толкатели, убедившись, что дерево падает, бросали жердь и отходили подальше.

Лесной исполин медленно наклонялся, цепляясь лапами за ветви соседних деревьев. Треск становился всё громче, нарастая в крещендо, которое внезапно обрывалось гулким выстрелом, за которым следовал глухой удар о землю.

После этого стволы деревьев очищали от веток саблями и немного укорачивали, отрубая менее ценные верхушки. С деревьями обращались по-разному: пихты с мягкой древесиной распиливали на четырёхметровые брёвна, которые потом использовали как катки для транспортировки сорокаметровых лиственничных хлыстов к воде. С пихтами проблем не возникало, а вот с лиственницами пришлось повозиться – лезвие топора затачивали после каждого дерева.

Подготовка брёвен заняла двое суток. Лишь затем приступили к вязке плота. Помимо моих и Панасовых верёвок нашлось ещё несколько более коротких – для двухслойного плота их хватало впритык.

Сначала на пологой отмели уложили жерди так, чтобы один конец каждого лежал на берегу, а другой уходил в воду. На них скатили четыре лиственничных ствола, чередуя их так, чтобы комель первого бревна соседствовал с вершиной второго. Между брёвнами вбили колья, чтобы потом продеть верёвки. Затем поперёк четырёх лиственничных брёвен по одному укладывали и привязывали пихтовые, чередуя их аналогичным образом: первое привязали ко всем четырём, остальные (кроме последнего) – в шахматном порядке, через одно. Последнее пихтовое бревно закрепили ко всем четырём лиственничным.

Закончив вязку плота, спихнули его в воду. Пихтовые брёвна выступали над водой более чем на треть. Все забрались на плот – он лишь слегка просел. Отлично, значит, можно ещё немного нагрузить. Натаскали пихтового лапника и заткнули им все щели между брёвнами верхнего ряда. На переднем и заднем концах установили по рулевому веслу, рядом положили шесты и несколько дополнительных вёсел для маневрирования. В центральной части поставили два шалаша, ближе к корме – несколько плоских камней для костровища. Не забыли и приличный запас сухих дров.

Приготовления завершили ближе к вечеру. Никому не хотелось отправляться в путь ночью. Посоветовавшись, решили не торопиться и отплыть утром, а остаток дня посвятить заготовке продовольствия. Мы с Таней отправились по следам кабаньего семейства. Через полчаса услышали хрюканье – недалеко еда убежала.

В этот раз нам понадобилось много мяса, поэтому пришлось отправиться на охоту за кабаном. Я взвёл обе ступени арбалета и закрепил на ложе один из тяжёлых усиленных болтов. Махнув Тане рукой, чтобы оставалась на месте, начал осторожно подкрадываться. Кабан, увлечённый поеданием грибов, не заметил меня до самого щелчка тетивы. Болт пронзил зверя подмышку. Кабан хрюкнул, покачнулся на подгибающихся ногах и рухнул на бок. Свинья подошла к нему, но, почувствовав запах крови, метнулась в кусты, а за ней бросились поросята.

Подойдя ближе, я вытащил из ножен кинжал и умертвил зверя, который ещё бился в конвульсиях. Таню отправил за подмогой – тащить вдвоём тушу весом около четырёхсот килограммов было бы слишком тяжело. Затем не спеша вырезал болт – не хотелось, чтобы караванщики узнали о предельных возможностях моего арбалета.

Пока ждали помощь, я поел черники – она поспела буквально за три дня. Собрал немного и для Тани. Грибы брать не стал: их, конечно, можно отварить, но сковородки у нас нет, и что с ними делать дальше – непонятно.

Позже шумной толпой волокли кабана к берегу. Разделали тушу уже в сумерках и всю ночь занимались копчением. Не все, конечно – мы с Таней после ужина сразу завалились спать, слишком вымотались.

Сразу после раннего завтрака загрузились на плот и отчалили. Сначала отталкивались шестами от дна, а потом, выйдя на глубину, отдались течению. Самым трудным оказалось удерживать продольное движение: река всё время норовила повернуть длинный и узкий плот поперёк течения – так ей, видимо, было удобнее нести его. Но постепенно мы приноровились. Рулевые на переднем и заднем концах плота менялись каждые два часа. Несколько человек ловили рыбу, а остальные бездельничали, развалившись на душистом пихтовом лапнике.

Дважды за день, проходя через отмели, приходилось работать абсолютно всем. Один раз провозились около сорока минут, снимая наш транспорт с мели. Плот площадью в сто шестьдесят квадратных метров и высотой почти два метра – очень тяжёлая и неповоротливая конструкция. Но рычаг – он и на Андане рычаг, и два десятка крепких мужиков способны на многое.

К вечеру мы достигли места слияния притока с Хелем. Берега здесь разошлись более чем на сотню метров, течение замедлилось, но скорость плота, как ни странно, даже немного возросла. Управлять им стало значительно легче. Посовещавшись, мы решили не приставать к берегу на ночь. Небо было удивительно чистым, ночь – лунной, а берега чётко выделялись на фоне текущей воды.

Нас освещали две луны. Крупная Шеба, с красноватым оттенком, уже взошла и неторопливо скользила по звёздному небу. Розовый серпик её младшей сестры, Шавы, появится из-за горизонта ближе к полуночи и стремительно устремится вдогонку. Это зрелище будет поистине фееричным, но мы с Таней успеем насладиться им в последующие ночи, когда нас останется всего пятеро. А пока можно с чистой совестью отправляться спать.

* * *

Таня

Как же сладко спится на реке! Проснувшись, я увидела, что солнце уже высоко поднялось над горизонтом, щедро нагревая воздух. Наконец-то мы почувствовали настоящее лето. Я только успела подумать, что тёплые бурки больше не понадобятся, как мой организм напомнил о насущной потребности. Большой... А ближайшие кустики на берегу казались слишком далёкими. Вчерашние дела были куда проще: я справляла малую нужду, присев в шалаше, и журчащая вода в щели между брёвнами быстро уносила все следы. Проточная река всего в пятнадцати сантиметрах от настила шалаша, поэтому через пару минут там не оставалось и намёка на запах. Но сегодняшняя задача оказалась куда сложнее. Хотя и решаемой. Пришлось бурке послужить ширмой, пока я на краю плота выполняла акробатический номер. Народ отнёсся к этому с пониманием, но шуток от Игоря и остальных потом досталось немало. Если в пути караванщики в основном молчали, чтобы не сбивать дыхание, то здесь, на плоту, все расслабились, и некоторые оказались такими разговорчивыми, что только держись!

Тем временем река продолжала расширяться, вбирая в себя всё новые притоки. Появились лодки: одни шли нам навстречу вдоль берега, другие обгоняли. Но к нашему плоту ни одна из них не приближалась. Видимо, пара десятков крепких мужчин, скученных в одном месте, служили достаточно весомым сдерживающим фактором.

На следующий день мы пристали к правому берегу в Брее – городке на самой границе Галинии. Именно к берегу, ведь любые мостки мы бы снесли, а серьёзных причалов там не было. Мы попрощались. Оставшимся в Брее караванщикам мы отдали большую часть заготовленного мяса и всю рыбу, а Панас сбегал за свежим хлебом для нас. Он показал нам свой дом и сказал, что планирует ближе к осени снова отправиться за хребет. Если у нас возникнет желание или необходимость присоединиться, то с радостью возьмёт нас с собой.

Он также предупредил, что скоро по правому берегу начнутся земли Пупсов, и рекомендовал быть настороже, особенно ночью. Игорь ответил, что пока не знает, что будет делать в конце лета. Он думает, что сходить на ту сторону ещё можно, но идти туда в следующем году категорически не советует. Причину объяснить не может, поэтому просит поверить на слово.

Отчалив от берега, мы направили плот к середине реки, где течение было самым сильным. К предупреждению бородача мы отнеслись со всей серьёзностью – ведь неизвестно, кто именно проплывал мимо в обгоняющих лодках. Поэтому, договорившись с оставшимися тремя попутчиками, что они будут править днём, а мы возьмём на себя ночь, мы завалились спать.

Вечером мы поднялись бодрыми и свежими. Поужинали на закате. Я заняла место у подруливающего весла в передней части плота, а Игорь – у рулевого на заднем конце. Взяла с собой бурку. Не бронежилет, конечно, но сложенная вдвое она надёжно защищала от стрел и заметно смягчала удар копья. Лук не брала – если незваные гости появятся, то пусть высаживаются на плот. Лишнее плавсредство нам не помешает. Сабли тоже оставила в мешке – скорее всего, сегодня они мне не понадобятся, кинжал почти не уступает им в длине и при этом почти вдвое легче. Попросила Игоря прикрыться буркой и не стрелять – не хотелось случайно получить арбалетный болт. Располагаясь на разных концах длинного и узкого плота, стрелять вдоль него крайне нежелательно: слишком велика вероятность попасть под дружественный огонь, особенно ночью.

Мы с Игорем распределили роли так: если абордажники высаживаются в передней части плота – я с ними разбираюсь, а Игорь страхует меня сзади. Если же нападут сзади – основное дело Игоря, а я буду на подхвате.

С погодой нам опять повезло: чистое небо, лунные дорожки, тихий шёпот воды. Лодка появилась на нашем пути уже под утро, когда серпик Шавы скрылся за горизонтом. Пожалуй, это была не лодка, а что-то покрупнее. Присмотревшись, я опознала двенадцативёсельный баркас. Вовремя прикрылась буркой – две стрелы застряли в бурке, третья вонзилась в бревно. Я медленно завалилась набок. Лёгкий толчок – водоизмещение баркаса и плота несоизмеримы. В брёвна начали впиваться железные «кошки» абордажных якорей. Правильно, баркас нужно хорошо закрепить, чтобы не уплыл.

Пора – мой выход. Рывком вскакиваю, бурка отлетает в сторону, я прыгаю в другую. Баркас пришвартован сбоку почти у начала плота. На плоту уже четверо, остальные лезут через борт.

– Потанцуем? – бросаю я.

Вхожу в боевой режим, и движения противников становятся замедленными – на самом деле это я ускорилась. Схватив первого за одежду, резким броском отправляю его в воду. Перехватываю небольшое копьё второго и бью его владельца ногой в живот – дротик остаётся у меня, а противник, не удержавшись, падает под ноги третьему. Рыбкой перепрыгиваю через них, перекатом встаю на ноги и выбиваю саблю из руки четвёртого, ударив его по запястью древком копья. Мощным «мае гери» в грудь отправляю его в воду. Поворачиваюсь на месте, упруго прогибаюсь, пропуская над головой брошенный с баркаса дротик – пусть летит, мне и одной палки достаточно. Скользя вперёд, раздаю удары древком, сапогом, локтем – не сильно, чтобы не покалечить, но точно. На плоту образовалась куча мала. Я порхаю лёгкой тенью, подхватывая и сбрасывая в воду тех, кто пытается встать на ноги.

Игорь не вмешивается в драку – его задача охранять периметр и не допускать тех, кто оказался в воде, к плоту. Он тоже не пользуется оружием, отбивая абордажников ударами сапога.

Я пинками сбрасываю в воду последнего, кто успел высадиться на плот, и перепрыгиваю на баркас – как раз вовремя. Один из «водоплавающих» – здоровенный кабан – уже переваливается через борт, а второй, ухватившись обеими руками за планширь, собирается последовать за ним.

– Нет, мальчики, это теперь наша посудина! – Прохожу мимо, ударяя древком по пальцам того, кто ещё держится в воде. Швырнув дротик на дно баркаса, я схватываю здоровяка левой рукой за волосы и резко вздёргиваю его голову вверх. Громила инстинктивно пытается вцепиться в меня рукой – дурачок, мне именно это и нужно. Что же, по-вашему, я должна надрываться, перекидывая эту тушу через борт? Нет уж, пусть сам выбирается! Аккуратно выворачиваю ему кисть сверху вниз. Мужик вскрикивает и пытается отступить, но я, удерживая запрокинутую голову за волосы, наклоняюсь к нему и, приблизив лицо к его выпученным глазам, шиплю:

– А ну марш на берег, пока я тебе все косточки не переломала!

Мой ментальный посыл не оставляет сомнений. Отпускаю волосы и усиливаю давление на кисть. Мужик резко откидывается назад и, оказавшись в воде, сразу старается отплыть подальше. Видимо, хорошо проникся.

Возвращаюсь на плот. Там к Игорю уже подоспела троица караванщиков. Объединив усилия, нам удалось отогнать всех пловцов, и теперь их головы удалялись в сторону берега. Пересчитываю – шестнадцать человек. Вроде все.

– Как думаешь, доплывут? – спрашиваю у Игоря.

– По идее, должны. Вода уже достаточно тёплая, а расстояние – не более двухсот метров. И вообще, это не наши проблемы.

– Ты уверен, что не наши? – шепчу, чтобы караванщики не услышали.

– Хорошо, пусть наши, – тихо отвечает Игорь. – Но мы не боги, чтобы обо всех думать.

– Не боги, – соглашаюсь я. – Но привыкать думать обо всех нам нужно уже сейчас.

Пока мы разбирались с незваными гостями, потерявший управление плот начало сносить к правому берегу. Вращение удалось быстро остановить, но пришвартованный у передней части баркас сильно мешал маневрировать. Отпускать ценную лодку никто не планировал. Возникла другая проблема: как закрепить баркас, чтобы он не мешал?

– А что, если отбуксировать его к заднему концу плота и затащить носом наверх? – внезапно пришла мне мысль.

– Нас всего пятеро, – усомнился Игорь. – Как мы такую тяжесть втащим?

– Он плоскодонный! Притопим корму, и нос сам поднимется. Попробуем хотя бы!

– А знаешь, может, и получится!

Мы сложили на корме баркаса камни, груз, дрова, вёсла. Нос слегка приподнялся, но этого было мало. Больше грузить было нечем. Вокруг – только вода. «А чем вода не груз?» – подумала я. Начерпали несколько десятков вёдер, и нос поднялся ещё выше. Теперь дело шло! С помощью «кошек», верёвок и шестов мы подтянули баркас к заднему концу плота и упёрли носом вдоль продольной оси. Перецепив верёвки за переднюю банку, мы впряглись и потянули. Нос баркаса легко въехал на плот, но тут же упёрся в небольшой киль. Однако нас уже было не остановить! Мы просунули под днище с каждой стороны от киля по короткой жерди. Ещё рывок – и баркас затащили на пару метров. Вычерпав воду и разгрузив корму, мы увидели, как она приподнялась, а нос баркаса вдавил заднюю часть плота, заставив её немного погрузиться. Мы решили попробовать управлять плотом с помощью штатного руля баркаса. Оказалось, что это очень удобно: теперь один человек мог полностью контролировать движение плота! К тому времени уже рассвело, и я наконец-то занялась тем, что нужно было сделать давно: вытащить стрелы из бурки. Это важно. Никто из караванщиков не должен заметить, что наконечники стрел застряли в первом слое модифицированного войлока.

Почти весь день мы провели в ожидании возможной погони. Однако она так и не появилась. Возможно, это было связано с тем, что, хорошенько «вздув» нападавших, мы отпустили их всех восвояси. Это также косвенно свидетельствовало о непричастности к нападению Пупсов. Они, скорее всего, повторили бы атаку днём, попытавшись, например, расстрелять нас из луков. При большом количестве постоянно маневрирующих лодок это могло бы быть весьма эффективно.

По мере приближения к Ашаму движение на реке становилось всё более оживлённым. Однако ни одна лодка даже не пыталась приблизиться к нашему плоту. Скорее всего, причиной тому был изменившийся внешний вид нашего плавсредства. Со стороны казалось, будто баркас толкал перед собой плот, действуя как буксир.

Эх, если бы на «буксире» был двигатель или хотя бы дюжина здоровых мужиков! Тогда бы мы до Ашама добрались уже к вечеру. А так, в пассивном режиме, мы плыли всю ночь и ещё половину следующего дня.

Наконец, на тринадцатый день лета мы добрались до Ашама. Сразу направились к верфи. Если на реке мы впятером чувствовали себя на плоту достаточно вольготно, то в процессе причаливания сразу ощутили, что для маневрирования в гавани нас явно недостаточно. Мы чуть не своротили один из причалов.

Оставив на плоту двух караванщиков в качестве охраны, мы вместе с третьим отправились разыскивать хозяина верфи. Это оказалось не менее сложной задачей, чем само причаливание. Дело в том, что практически на всём пространстве кораблестроительного предприятия кипела работа. Одновременно строились четыре корабля. На крайнем стапельном месте рабочих было немного, но на остальных трёх – просто не протолкнуться. Наконец, выслушав не менее десятка раз «только что был здесь» и «пошёл туда», нам удалось перехватить хозяина. Поздоровавшись и представив нас, караванщик объяснил, что мы пригнали с Запада хороший лес на продажу. И, по нашему мнению, эти брёвна должны его сильно заинтересовать.

Мы пошли смотреть. Увидев выступающие из воды брёвна, хозяин верфи рассмеялся и заявил, что мокрые дрова его мало интересуют.

– А на нижний ряд брёвен не хочешь взглянуть? – поинтересовался Игорь. – Раз уж тебя всё равно от дела оторвали.

Корабельщик подошёл к торцу плота и заглянул вниз сквозь прозрачную воду. Выражение его лица менялось на глазах.

– Это то, о чём я думаю? – спросил он караванщика.

– Именно так, – ответил тот.

– И они цельные?

– Конечно.

– Без единого дефекта?

– Ты нас за дураков принимаешь? – обиделся караванщик. – Мы столько сил потратили и рисковали жизнью, чтобы привезти тебе бракованные брёвна?

– Мужики, вы даже не представляете, что именно мне привезли! Если это действительно так, я заплачу по золотому за каждое бревно!

– Мы прекрасно понимаем, какую ценность эти брёвна представляют для верфи, – вмешался Игорь, опередив караванщика, который уже собирался согласиться. – Поэтому рассчитываем получить по полтора золотых за каждое. Разумеется, после того как плот разберут и ты лично осмотришь каждое бревно. Кстати, мокрые «дрова» мы тебе подарим, если договоримся.

Хозяин верфи задумчиво постоял, прошёл вдоль плота, измеряя длину шагами. Удивился и перемерил ещё раз.

– Это без вершины? – уточнил он у Игоря.

– Ты не можешь на глаз определить диаметр верхнего отруба? – удивился Игорь. – Вода мешает? Да, без вершины.

– О-хо-хо, – выдохнул кораблестроитель, приняв решение. – Ладно, беру всё по полтора золотых за каждое бревно. С учётом баркаса. Краденый, наверное?

– Нет, – возразил Игорь. – Баркас трофейный. Мужики сами его рыбакам загонят.

Хозяин верфи не стал больше торговаться:

– Хорошо, будет по полтора золотых. Но только после осмотра брёвен.

– Успеешь до вечера? – уточнил Игорь.

– Успею.

– Тогда к вечеру подойдём за деньгами. Заодно и покупателей баркаса приведём.

– Эй! – крикнул хозяин верфи одному из рабочих, пробегавших мимо. – Собирай свою команду, перегоняйте плот к слипу, разбирайте его и вытаскивайте брёвна на берег. Поживее, я хочу их хорошенько осмотреть!

– Мужики, – обратился Игорь к караванщикам, когда мы вернулись на плот. – Предлагаю разделить деньги так: каждому по одному золотому, а три золотых мне с Таньей. Баркас продавайте знакомым рыбакам сами и делите деньги втроём. Устраивает? Отлично. Тогда покажите, где здесь приличный постоялый двор, и разбегаемся. Встретимся вечером.

До постоялого двора оказалось рукой подать. Его хозяин сдал нам на сутки просторную комнату с большой кроватью на втором этаже, уточнил меню на обед, а затем принялся допытываться, откуда держим путь и надолго ли в Ашам пожаловали. Игорь одним движением поднял его за грудки, прижал к стене и доходчиво объяснил, куда следует засунуть свои вопросы. Опустив на пол, он понизил голос до шёпота и велел сообщить в Тайную полицию о прибытии человека от Хорста. Причём сделать это так, чтобы ни одна душа не заподозрила.

Хозяина как подменили. Мгновенно стал шёлковым. Глаза перестали бегать, хитрая улыбочка испарилась. Так же шёпотом он клялся исполнить всё в лучшем виде и тут же исчез, словно его и не было. Остался лишь запах пота да влажное пятно на стене.

Похоже, Тайную полицию здесь уважали по-настоящему. Мы осмотрели комнату. Первым делом я занялась кроватью. Подняла тюфяк. Ага, клопы. И немало. Кто бы сомневался. Но я была готова. Достала из аптечки стеклянный пузырёк и несколько раз капнула на нижнюю поверхность тюфяка маслянистую, едко пахнущую жидкость. На сутки хватит. А вот соседям в эту ночь точно не позавидуешь.

Через полчаса, разложив вещи, мы заперли комнату и спустились в трапезную. Перед этим Игорь сменил кинжал на поясе на один из тех, что купили за хребтом, а меня попросил оставить свой в мешке с остальным оружием.

В трапезной было немноголюдно. Мы устроились за столом в дальнем конце зала. Еду подали незамедлительно. Быстро покончив с похлёбкой, мы приступили к очень неплохому жаркому. Здесь мы не торопились, успев отдать должное блюду, когда дверь отворилась и вошёл неприметный человечек. Невысокий, но и не низкий. Скорее, чуть ниже среднего. Обычный донельзя. Посмотришь на такого, отведёшь взгляд – и через минуту забудешь, как он выглядел. Оглядев зал, он уверенно направился к нашему столу. Присел, не спрашивая разрешения. После небольшой паузы произнёс лишь одно слово:

– Слушаю.

– Здесь? – удивился Игорь, оглядывая помещение, где кроме нас находилось ещё семь человек. – Ты будешь слушать? Может, знаешь, куда и зачем посылали Хорста? Прости, но информация, которой мы располагаем, настолько важна, что предназначена только для ушей того, кто ставил задачу Хорсту.

– Хорошо, – согласился человечек, и бровью не поведя. – Пойдём.

Мы направились в противоположную от верфи сторону. Минут через двадцать, миновав половину города, вышли к длинному трёхэтажному каменному зданию. Никаких тебе вывесок над дверью. Полиция же тайная. А вот непосредственно за дверью обнаружилась парочка крепких плечистых мужичков. Наш сопровождающий бросил короткое:

– Со мной.

Мы без препятствий прошли через тамбур. В следующем помещении была дверь, ведущая в коридор первого этажа, а также две лестницы – вверх и вниз. В этот момент я слегка напряглась, но расслабилась, когда мы свернули к лестнице, ведущей наверх. Поднявшись на второй этаж, мы прошли по узкому полутёмному коридору почти до самого конца и остановились у одной из дверей. Наш сопровождающий затейливо постучал, выбив короткий ритм, который почему-то напомнил мне земную песню: «Наша служба и опасна, и трудна». Не знаю, была ли это ассоциация или действительно что-то очень похожее. Надо будет позже выяснить, какие слова соответствуют этому ритму.

Дверь открыла миловидная женщина. Помещение, в которое мы вошли, скорее всего, было приёмной.

– Ваше оружие, – сказал сопровождающий, обращаясь к Игорю.

Тот снял с пояса кинжал вместе с ножнами и протянул женщине. Она молча приняла клинок и положила его в сундук, стоявший в углу комнаты.

– Подождите здесь, – кивнул сопровождающий в сторону скамьи у противоположной стены, обменялся взглядом с женщиной, затем коротко постучал в дверь справа от входа, дождался разрешающего отклика и вошёл, плотно прикрыв за собой массивную створку.

Ожидание длилось несколько минут. Женщина села за стол, на котором были разложены письменные принадлежности, и, не обращая на нас внимания, углубилась в чтение какой-то бумаги.

Наконец дверь открылась, и нас пригласили войти.

– Второй заместитель начальника Корпуса Тайной полиции, советник I класса, – заговорил сидевший за массивным столом осанистый мужчина не первой молодости с большими чёрными усами на широком лице. – Это я посылал Хорста на ту сторону. Игорь и Таня, если не ошибаюсь? Присаживайтесь. Можете называть меня Тет.

В его глазах играла глубоко скрытая улыбка. Я сразу почувствовала, что он полностью контролирует ситуацию и настроен к нам доброжелательно.

Игорь кратко рассказал о поведении Кена во время путешествия. Дойдя до подслушанного мной разговора, он прервал рассказ, заявив, что дальше, чтобы избежать неточностей, лучше продолжу я.

Я объяснила, что слышала только те слова, которые были обращены к Кену, и привела их дословно, сохранив авторские интонации.

– Значит, десятый летний день и триста отборных копейщиков в тяжёлой броне, – задумчиво повторил советник. – И дальше договариваться будет Пупс-старший. Уже на этой стороне, если я правильно понимаю. Благодарю вас, это очень ценная информация. Вы узнали гораздо больше, чем входило в задачу Хорста. А с кем именно разговаривал Кен де Пупс? У вас нет никаких догадок? Не мог ли это быть местный градоначальник?

– Нет, – вклинился Игорь. – Там же находился Панас. Он утверждает, что за всё время, пока он там был, градоначальник ни разу не выходил. Да и уровень у него не тот.

– Почему ты так думаешь?

– Слишком маленький у него городок в подчинении. Там не собрать подобный отряд, да и в окрестностях тоже. А из разговора я понял, что речь идёт о слаженном и хорошо вооружённом подразделении, которое может позволить себе только крупный владелец. Осмелюсь предположить, даже более могущественный, чем Пупсы.

– Откуда такой вывод?

– Он принимал окончательное решение и назначал время директивно. Казалось, что остальные должны подстраиваться под него, а не наоборот. Да и с Кеном вёл себя довольно грубо.

– Логично. Что было дальше?

Игорь кратко изложил последующие события.

– Значит, вы точно не можете утверждать, что ущелье было перекрыто отрядом Пупса-старшего? Только предполагаете?

– Да, у нас только предположения, но с большой степенью уверенности. Оно ведь действительно было перекрыто?

– Было, – не стал спорить Тет. – Целых семь дней вас там поджидали, потом ушли.

– Если не секрет, откуда вы это узнали? – заинтересовался Игорь.

– От Хорста, разумеется. Он присылал сообщения по зеркальной связи.

– А что это за связь? Никогда не слышал.

– Это секретная разработка, но вам я могу рассказать. На холме устанавливается вышка, а на её верхней площадке монтируют большое вогнутое зеркало и линзу. С их помощью лучи Анда концентрируются в пучок и направляются к другой вышке. Сдвигая луч немного в сторону и возвращая обратно, сигнальщики передают кодированные сообщения от одной вышки к другой по цепочке. Это очень быстрый способ связи, но он работает только при хорошей погоде. А теперь расскажите о себе: кто вы и как оказались перед ущельем?

Я повторила легенду, придуманную для Панаса, добавив, что мы оказались возле ущелья совершенно случайно – преследовали козла, и он завёл нас туда. В тот момент мы даже не подозревали, что это проход на другую сторону, поэтому внутрь не пошли и вернулись обратно. Хорст вышел к нам, когда козлятина уже дожаривалась.

– А почему согласились на его предложение?

– Совпало несколько причин, – снова вступил в разговор Игорь. – Мы никуда не торопились, планировали заготовить побольше мяса и, продав часть, закупить ячмень на зиму. А нам предложили заработать те же деньги другим, более интересным способом. Мы никогда не были по ту сторону хребта, и любопытно было посмотреть на новые места. Заодно узнать, где находится проход, – это уже само по себе большая ценность.

– Иногда информация бывает смертельно опасной, – усмехнулся советник.

– Это точно, мы убедились на собственном опыте. Но мы с Таней не из трусливых, и это было не первое опасное путешествие в нашей жизни.

– Это все причины?

– Нет... – Игорь смутился очень естественно. – Была ещё одна. Мы раньше никогда не пересекались с Тайной полицией Галинии, но слышали о ней много. И посчитали, что хороший контакт с этой могущественной организацией нам точно не помешает.

– Логично. А закрепить этот контакт не хотите?

– Вы нам предлагаете работу?

– Скажу прямо: это вынужденная мера. Обычно мы никого со стороны не берём, только своих, кого знаем с детства. Но вы теперь – носители чрезвычайно секретной информации. И у меня есть только два пути: тихо вас закопать или принять в организацию. Второй вариант мне куда симпатичнее.

– Нам тоже.

– Отлично, договорились! Для начала будете работать как специальные агенты на разовых заданиях. Вне штата, но с пайзцами – это такие пластинки, знак принадлежности к Тайной полиции. И с половинным окладом. Кстати, деньги на жильё есть?

– Сейчас нет, но вечером нам заплатят за плот, а потом хабар реализуем. Тогда сможем не только снять, но и домик прикупить.

– Это хорошо, одной головной болью меньше. А что вы, собственно, притащили оттуда?

– Оружие. Сабли и кинжалы.

– Зачем?! В Ашаме этого добра навалом. Иногда попадаются очень приличные экземпляры.

– Приличные – может быть, но таких, как мы привезли, на Восточном побережье не делают. Только за хребтом, да и там это большая редкость, которая мало кому по карману.

– Покажите!

– Один из кинжалов в сундуке за дверью.

– Пит, – обратился советник к человеку, который нас привёл. – Принеси!

Надо же, он всё это время тут сидел у двери! Вот это талант оставаться незаметным! Я бы тоже так смогла. Но меня этому специально учили. Хм, а его, видимо, тоже! Всё забываю, что местные профессионалы нам во многом почти не уступают.

Тем временем Пит бесшумно подошёл к столу и, не вынимая кинжала из ножен, протянул его советнику. Молодец Игорь – заменил свой старый кинжал на «забугорный». Иначе мы бы наверняка провалились. По тому, как хозяин кабинета внимательно осматривал оружие, сразу было видно: человек разбирается. Он придирчиво изучил простые ножны, вытащил клинок наполовину, легко вернул обратно, затем полностью вынул и несколько раз перекинул в руках, примеряя разные хваты. Покачал лезвие на пальце, оценивая балансировку, и только после этого начал осматривать клинок. Постучал ногтём, прислушиваясь к звуку, срезал заусенец, подошёл к окну и несколько раз царапнул кончиком по стеклу, а затем попытался слегка изогнуть лезвие.

– Да, – наконец согласился он, неохотно возвращая кинжал Игорю. – Такого оружия здесь нет.

– Оставьте себе, – предложил Игорь, пододвигая кинжал обратно по столу. – Вижу, что понравился. У меня ещё есть.

– Благодарю, – советник искренне обрадовался подарку. – Пит, сходи, получи на них пайцы, зарегистрируй и принеси сюда. Серебряные, с песцом.

Советник задумался на несколько секунд, затем обратился к нам:

– Вы привезли особое оружие. Ценное, но самим быстро продать его за достойную цену будет сложно. Поэтому сделаем так: завтра с утра принесите его сюда, а я оповещу верхний эшелон Тайной полиции, Дворцовой стражи и Корпуса Морской стражи. Там есть ценители, для которых несколько золотых – пустяк. Сколько всего предметов?

– Пять сабель и кинжал. Ещё два кинжала есть, но их мы продавать не будем – для себя брали.

– Это святое. Просто не берите их завтра с собой. А шесть предметов разойдутся быстро. И ещё совет: за кинжал, если он не хуже этого, просите не меньше четырёх золотых. Сабли, скорее всего, должны стоить ещё дороже.

В кабинет тихо вошёл Пит и вручил нам пайизы – толстые серебряные пластинки размером восемь на два с половиной сантиметра. На одной стороне был барельеф северного лиса, а с обратной – выдавленная надпись «Тайная полиция» и двузначный номер: у Игоря – восемьдесят шесть, у меня – восемьдесят семь. В пяти миллиметрах от одного из концов каждой пластинки просверлено круглое отверстие для шнурка или цепочки.

– На время испытательного срока я назначаю Пита вашим куратором, – продолжил советник, когда мы внимательно рассмотрели пайизы. – Завтра, после того как реализуете оружие, он поможет вам с вопросом жилья, а затем введёт в курс дела. Начнёте с работы с зеркальной связью. Вы ведь оба грамотные? Потом освоите делопроизводство и разберётесь с инструкциями. Пока что – до уровня «секретно» включительно. Специальные задания будете получать от меня. Всё, до завтра свободны. Завтра определяетесь с жильём и бытом, а послезавтра приступаете к работе. Вопросы есть? Молодцы, вижу, вопросов у вас много, – улыбнулся советник, – но большая часть из них в компетенции Пита.

– Пит, – обратился он к нашему куратору, – проводи молодёжь до выхода и возвращайся.

* * *

После возвращения Пита в кабинете советника состоялся короткий обмен мнениями.

– Как думаешь, им можно доверять? – спросил советник, указывая взглядом на стул и приглашая подчинённого присесть.

– Зависит от ситуации, – ответил Пит, усаживаясь напротив стола и глядя советнику прямо в глаза. – Всё, что касается их похода за хребет, – правда. В этом можно не сомневаться. И то, что им не просто интересно, и то, что они действительно хотят работать в Тайной полиции, – тоже правда. А вот то, что она рассказывала об их происхождении, похоже на вымысел. Девочка фантазирует. Там что-то другое. Но точно не из простолюдинов – уровень у ребят другой.

– Это не страшно, – откинулся в кресле советник и побарабанил пальцами по столу. – По большому счёту, мне всё равно, кто их родители и где они родились. Что они не местные – и так понятно. Главное, что меня интересовало: действительно ли их встреча с Хорстом была случайной. Не подставили ли они его?

– Нет, тут всё чисто, – уверенно ответил Пит. – Хорст узнал, кто именно идёт в караване, за сутки до встречи и ни с кем не делился этой информацией. Решение направить кого-то вместо себя он принял самостоятельно.

– Ещё один вопрос. Как ты оцениваешь уровень этих ребят? Потянут?

– Вполне. – Пит задумался на секунду. – Мне понравилось, как они двигаются. Пока не понял, врождённые это умения или приобретённые, но в любом случае таких лучше иметь на своей стороне.

– Тогда подготовь их к работе. А где именно их лучше использовать, я подумаю. Слишком редкая фактура.

* * *

Игорь

Выйдя на улицу, мы поспешили к верфи – вечер уже наступал. По дороге я спросил Таню о её ощущениях. Не раскололи ли нас?

– Честно говоря, не знаю, – немного подумав, ответила она. – Сначала у меня сложилось впечатление, что этот советник понимает, с кем имеет дело. Но по ходу разговора оно развеялось. Особенно когда он рассматривал кинжал – такое не сыграешь. Ему действительно понравился этот клинок.

– Что неудивительно. Я специально взял именно этот. Он более органичен, чем те, что изготовил для нас Стёпа. По свойствам, конечно, уступает нашим, но для того времени он совершенен.

– Может быть. Но разговор всё равно получился очень странным. От Пита веяло настороженностью, хотя по лицу этого не заметно, а настрой советника выглядел слишком доброжелательным. Странно. И своё полное имя он не назвал. С посторонними сразу на «ты»? При его уровне? Кстати, ты заметил, как незаметно перемещается Пит?

– А что ты хотела? Он профессионал. Нас с тобой готовили десять лет, а он, возможно, уже двадцать в Тайной полиции.

– Возможно. Мне показалось, что он не поверил моей легенде.

– Это нормально. Старую легенду мы долго отрабатывали, а эту ты импровизировала. Но главное даже не в этом.

– В чём же?

– Мы с тобой не похожи на влюблённую пару. Ты видела, как Стёпа с Леной себя вели? Взгляды, дыхание, как бы случайные прикосновения. У нас с тобой ничего подобного нет – просто напарники.

– Ты уверен?

– Да. А что, не так?

– Понимаешь, Игорь, я вижу, как ты на меня смотришь, и чувствую всё, что при этом испытываешь. Так уж я устроена. Это ещё не любовь, конечно, но уже далеко не дружба.

– А ты?

– Что я?

– Как ты ко мне относишься?

– Примерно так же, глупый! Просто пока вокруг нас всегда были люди, я сдерживалась.

– А сейчас?

– Сейчас пора выбросить из головы всякие глупости – мы уже пришли.

На верфи нас встретили с распростёртыми объятиями. Брёвна оказались безупречными, и расчёт провели незамедлительно. На прощание хозяин верфи дал понять, что если мы сможем в будущем поставить ему ещё партию такого же леса, идеально подходящего для килей больших кораблей, то он готов принять значительно больший объём. Я ответил, что пока не могу утверждать наверняка, но вполне вероятно, что подобная возможность представится в ближайшее время. Заодно поинтересовался, для кого строятся корабли, вокруг которых кипела такая суета. Хозяин поведал о новом перспективном заказчике по имени Анатоль. Тот заказал сразу три бригантины и проявлял живой интерес к строительству более крупных судов.

«Значит, Толик уже здесь отметился», – промелькнула мысль. Я спросил, когда этот заказчик появится снова, чтобы уточнить потребные объёмы. Мне нужно было как-то завуалировать нашу следующую встречу. Хозяин верфи ответил, что ближе к осени. Анатоль хочет получить корабли до начала сезона осенних штормов. Отлично. Значит, скоро увидимся. Интересно, Стёпа уже добрался до столицы или ещё в пути?

Мы вернулись на постоялый двор, когда уже сгустились сумерки. По пути к нам дважды пытались приставать подозрительные личности, и мне пришлось применить свои навыки. Несколько носов, пара рук и неопределённое количество рёбер были сломаны. Вот тебе и столица! Уличное освещение отсутствовало напрочь, и никаких стражников или городовых видно не было. Как они тут вообще живут?

Поужинав, я уточнил у стряпухи насчёт удобств. Как и следовало ожидать, они оказались на улице, но в качестве приятного бонуса обнаружилось некое подобие баньки, где можно было помыться. Пара серебряных монет и интонационно выделенное доброе слово обеспечили нам достаточный объём горячей воды и уединение. Когда, наконец, мы добрались до кровати после банных процедур, на часах была глубокая ночь.

– Тань, ты ведь так и не ответила, как относишься ко мне? – спросил я, блаженно растянувшись на чистой простыне.

– Ох, какие же вы, мужчины, непонятливые, – прошептала она, наваливаясь сверху и затыкая мне рот страстным поцелуем.

Молодость полна быстро проходящих недостатков, но есть у неё одно неоспоримое преимущество: даже заснув после рассвета и выжатые досуха, через пару часов мы уже были на ногах – свежие как огурчики. Возможно, немного бледнее обычного и чуть рассеянные, но заметить это мог только хорошо знавший нас человек. Для всех остальных же мы выглядели совершенно нормально. Почти для всех. Пит, встретивший нас у дверей Тайной полиции, едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.

Он повёл нас в соседнее двухэтажное здание, над дверью которого висела вывеска с двумя скрещёнными саблями – оружейная лавка. И не просто лавка, а лучшая в городе. Мы прошли через торговый зал, стены которого были увешаны разнообразным холодным оружием, и, пройдя через узкий дверной проём, оказались в примыкающем помещении, обставленном одиноким столом, диванчиком и креслами. В них расположились несколько представительных джентльменов. По их манерам, покрою одежды и выражению лиц сразу было видно, что это люди высокого полёта. Трое, судя по выправке, – офицеры Корпуса Морской стражи, тот франт – скорее всего, из Дворцовой стражи, а пожилой дядечка явно представлял Тайную полицию. Вслед за нами вошли хозяин лавки и седовласый старик, приглашённый в качестве консультанта. Я сразу обратил внимание на его широкие плечи и почти квадратные ладони с давними следами ожогов – кузнец.

Пит слегка подтолкнул меня, кивнув на стол. Я выложил принесённое оружие и отошёл в сторону. Покупатели сгрудились вокруг стола, но пока не трогали предметы руками. Старик преобразился на глазах, словно сбросил лет десять. Он брал в руки каждый клинок, внимательно рассматривал его, почти вплотную приближая к глазам, и, казалось, даже обнюхивал. Затем называл мастера, изготовившего оружие, рассказывал о его особенностях и примерном времени создания. Иногда упоминал заказчика или владельцев, а в конце озвучивал ориентировочную стоимость.

Пит, отведя меня в сторону, намекнул, что хозяина лавки и самого старика стоит отблагодарить – после окончания торгов, когда все разойдутся. Тем временем старик закончил свои пояснения, и покупатели наконец получили доступ к оружию. Они осматривали клинки, проверяли, как лежат в руке. Мы с Таней на всякий случай отошли подальше – некоторые махи выглядели слишком опасными. Но поскольку в помещении не было посторонних, обошлось без травм.

Когда все определились с интересующими предметами – без споров и попыток взвинтить цену, как это водится на земных аукционах, – настала пора расчётов. Я был искренне удивлён: никто даже не пытался торговаться, отдавая за оружие на один-два золотых больше тех сумм, что называл приглашённый специалист.

Как только все разошлись, я вручил хозяину лавки и дедку по две золотые монеты. После этого наша чистая выручка составила тридцать семь золотых. Неплохой бизнес! Первоначально я рассчитывал на вдвое меньшую сумму. Теперь можно было подумать о жилье.

Этот процесс тоже оказался на удивление быстрым. Пит уточнил наши пожелания и предпочтительный район. Я описал, что нам нужен небольшой двухэтажный дом, отдельно стоящий, но не на отшибе, по возможности с забором. Желательны банька, колодец, погреб и дровяной сарай. Район не принципиален, но лучше поближе к порту – и чтобы от конторы было недалеко.

Пит выслушал список, хмыкнул и задал лишь один вопрос:

– Все вырученные за хабар деньги собираетесь вбухать?

– Нет, – усмехнулся я в ответ. – Половину.

– Тогда пошли.

Он сразу привёл нас в нужное место, так что выбирать ничего не потребовалось. Крайний дом на припортовой улице, отстоящий от соседнего на пятнадцать метров. Рубленный из брёвен на ленточном каменном фундаменте, двухэтажный (второй этаж мансардный), размером шесть с половиной на семь метров. Дом окружён сплошным дощатым забором высотой около двух метров. Участок небольшой, около четырёх соток, но полностью обустроен: банька, колодец, несколько сараев. Даже крохотный огородик с южной стороны имеется. В доме на отдельном фундаменте установлена дровяная печь с плитой, в комнатах стоит простая, но удобная мебель. Внизу расположен большой погреб. Полы дощатые, относительно чистые, застланы половичками. Окна небольшие, двустворчатые и с двойным остеклением. Кровля черепичная. Лучшего и желать не приходилось. И всё это обошлось нам всего в двадцать золотых.

– Сегодня обустраивайтесь, – сказал Пит, когда мы, завершив сделку с бывшим хозяином, вышли на улицу. – А завтра с утра жду вас по известному адресу. Буду вводить в курс дела.

* * *

В тот же день между двумя советниками завязался короткий разговор.

– Приветствую, Мей! Как тебе моё новое приобретение?

– Добрый день, Тет! Игор и Танья? Я их сегодня видел. Весьма перспективные молодые люди. Мои их упустили, так что регистрировать у себя не стану. Как планируешь их использовать?

– Для начала на оперативной работе, а там видно будет.

– У меня тут объявился один интересный купец, Анатоль. Похоже, он где-то наткнулся на золотое месторождение. К осени должен снова заявиться, чтобы забрать свой заказ на верфи. Сведи его со своими ребятами. Пусть они ему доходчиво объяснят, что золото в Галинии – это исключительно королевская прерогатива. И продавать золотой песок разрешается только одним способом: обменивая по специальному курсу на монеты в казначействе.

– Анатоль, говоришь? – советник усмехнулся в усы. – Сделаем в лучшем виде!

Часть 5

Первые итоги

Толик

К Хелемскому заливу наши бригантины, загруженные под самую палубу зерном, фруктами и бочками с вином, вышли на двадцать пятый день лета. Перед отплытием мы с Леной долго размышляли: сразу идти в Ашам или сначала зайти на остров и навестить Юкола? В конце концов решили, что до конца лета ещё целых восемь дней, а Ашам никуда не денется. К тому же у нас сейчас не хватало людей, чтобы сформировать три дополнительных экипажа – ведь набирать их не в Ашаме. Поэтому выбрали остров.

Две бригантины ошвартовались у причалов Морана, а та, на которой мы плыли и знали каждый её закоулок, пришвартовалась у причальной стенки фактории. С каждой разгрузили не более трети груза. Товар, выгруженный в амбары фактории, предназначался для продажи, а то, что отправлялось на склады Морана – для его собственных нужд. Часть фруктов сразу же раздали членам экипажей в качестве натуральной доли вознаграждения, остальное выплатили деньгами – примерно на тридцать процентов больше, чем обычно удавалось получить Морану в лучшие годы. Зерно сложили в амбары, чтобы зимой не пришлось покупать, а можно было использовать собственные запасы – так значительно дешевле. Бочки с вином скатили в винный погреб.

После разгрузки экипажи двух бригантин распустили на шесть дней, оставшихся до рейса в Ашам. Всем было поручено переговорить с друзьями и знакомыми о вербовке в экипажи кораблей, которые планировалось «арендовать» в Галинии.

Экипаж третьей бригантины, которая после разгрузки одной трети товара загрузила репу, купленную мной прямо на острове, тоже получил свою долю, но на берег отпустили только до утра. После этого Моран занялся важным делом – пригласил нескольких своих приятелей на дегустацию вина. Капитанами на новые корабли нельзя ставить кого попало. Нужны не просто проверенные люди, пользующиеся авторитетом среди рядовых пиратов, но и те, кто хорошо понимает, что своим продвижением и ростом благосостояния они обязаны исключительно ему. Сделать это нужно было очень тонко, чтобы ни у одного из крупных владельцев не возникло подозрений о резком укреплении позиций Морана.

Мы с Леной освободились только к вечеру и сразу направились домой. Хотелось помыться горячей водой и лечь на чистые простыни в кровать, которая не раскачивается. Что ещё нужно после долгого плавания?

Утром мы снова вышли в море. На этот раз полдня держали курс на северо-восток, огибая остров по течению, а затем ещё двое суток шли на северо-запад. В устье реки Юкол мы вошли уже под вечер, когда солнце клонилось к горизонту. На причале нас ждали знакомый дедок, несколько крепких китобоев и восемь наших золотодобытчиков. Быстро разгрузились и обсудили с местными ассортимент и количество товаров для обмена.

Пока мы с Леной занимались этим, Моран вместе с золотодобытчиками загрузили в шлюпку пять двадцатилитровых бочонков из-под лимонов и отправились вверх по течению. Вернулись они затемно, когда большая часть команды уже спала. Стараясь не шуметь, они закатили бочонки на палубу и спрятали их в каюту Морана.

Утром началась погрузка. В этот раз кроме ворвани, спермацета и китового уса мы загрузили большое количество сушёных грибов и свежих ягод – официально наши золотодобытчики занимались именно их заготовкой. Амбры для меня приготовили больше шести килограммов. Как её везти? От такого запаха крыша может поехать! Пришлось упаковать амбру в небольшой бочонок и плотно законопатить.

Расставание с местными прошло быстро и немного скомкано – до конца лета оставалось всего четыре дня, и мы торопились. Но обе стороны почувствовали, что лёд, который проглядывал в глазах некоторых китобоев и пиратов при нашей первой встрече, окончательно растаял. Мы сделали всё, чтобы в дальнейшем нас не просто ждали с нетерпением, но и встречали по-соседски. Доверие – это дорогого стоит, особенно когда оно подкреплено взаимной выгодой.

Три дня пути до острова пролетели незаметно. Зашли туда всего на несколько часов. Пока я с Леной руководил выгрузкой спермацета (Лена убедила меня организовать на острове небольшой свечной заводик), Моран разбирался с кандидатами – их оказалось неожиданно много – на экипажи «арендованных» мной кораблей. Мы были готовы взять полтораста человек, а желающих служить под началом Морана набралось вдвое больше. Пираты ценят не только деньги, но и удачу. В данном случае сработали оба фактора. Даже не знаю, что повлияло больше – скорее всего, рассказы о Ленином общении с Морской Владычицей сыграли решающую роль. Отказать людям при таком раскладе – оттолкнуть их от себя. Многие и озлобиться могут. Поэтому Моран пообещал всем тем, кого не смог взять сегодня, что, будучи в Ашаме, попробует выцарапать под них хотя бы ещё один корабль. А если сейчас не выйдет, то надо будет подождать до лета. Но в перспективе он готов взять всех.

В море мы вышли поздним вечером и на рассвете последнего летнего дня подошли к устью Хелема. Как и в прошлый раз, нас встретили две ладьи Корпуса Морской стражи. Дежурил тот же сотник, что и во время нашего предыдущего захода. Меня он узнал и не стал подниматься на палубу. Но поинтересовался, куда мы везём столько народу. Я объяснил, что на верфи меня ожидают три новых корабля, и я взял с собой экипажи для их перегонки. Объяснение его удовлетворило, и ладья, отвалив от нашего борта, ушла вперёд. Вторая пристроилась за ней следом. Я в очередной раз оценил, насколько быстро перемещаются эти судёнышки. И решил, что их можно использовать для доставки небольших партий товаров по рекам.

* * *

Игорь

Утром нас разбудил условный стук в дверь. Я быстро оделся на ходу, скатился вниз по лестнице и впустил Пита.

– Собирайтесь, ребята, – сказал он. – Купец, о котором вас предупреждали, уже входит в гавань. Видите те три бригантины? – он указал в окно.

– Вижу. Не волнуйся, успеем.

Бритьё и завтрак отменяются. Но это не страшно – здесь даже многодневная щетина никого не удивит. Я схватил кусочек ячменной лепёшки, чтобы желудок не занимался самоедством, и мы двинулись вперёд.

Говорят, что женщины долго собираются. Возможно, где-то это так, но к Тане данное утверждение не относится. Она выскочила на улицу быстрее меня. Интересно, когда она успела причесаться?

В целом торопиться особо не нужно. Швартовка трёх кораблей в тесной гавани – дело не на пять минут. Поэтому сразу на причал мы не пошли, а остановились у крайнего пакгауза и стали наблюдать.

Я высматривал на палубах молодого черноволосого южанина, поэтому сначала не обратил внимания на роскошную блондинку, уверенно расположившуюся на шканцах одной из бригантин, которую в этот момент подтягивали к причалу. Но подсознание зафиксировало явное несоответствие – женщина на корабле! – и выдало соответствующую команду. Вглядевшись, я слегка толкнул Таню локтем:

– Смотри, там Ленка!

– Точно! Погоди, получается, что нам поручили познакомиться с Толиком!

– Значит, с Толиком. Как я сразу не сообразил, что приметы совпадают? Вон, кстати, и он на шкафуте.

– Как думаешь, нас случайно к нему подослали или специально?

– Не знаю, Таня, случайностей в жизни не бывает, всё взаимосвязано. Но мне кажется, сейчас это сыграло нам на руку. Значит, надо выжать из ситуации максимум. Пойдём знакомиться?

– Лучше сначала я одна. Так будет естественнее. А потом позову тебя. Или наоборот – приведу их сюда.

* * *

Лена

Во время швартовки в Ашаме я заняла место с наилучшим обзором и внимательно вглядывалась в лица на причале, пытаясь найти Стёпу. Не обнаружив его, я спустилась вниз и неожиданно столкнулась с Таней, которая притворилась, будто видит меня впервые.

Мы «познакомились» заново и завязали разговор. Отойдя подальше от посторонних, я спросила, известно ли ей что-нибудь о Стёпе. К сожалению, она тоже ничего не знала. Неужели Степан до сих пор не добрался? Таня попросила позвать Толика, который уже заметил её, но продолжал сновать между кораблями и торговцами. Я махнула ему рукой, подзывая к себе.

Подойдя, Толик объяснил, что сейчас занят и предложил поговорить вечером, когда освободится. Я ожидала, что Таня согласится, но она заявила, что дело не терпит отлагательств. Обсудить всё спокойно можно будет вечером, а сейчас ему необходимо переговорить с Игорем, который ждал у крайнего пакгауза.

– Раз надо – значит надо. – Толик был явно недоволен, но спорить не стал и пошёл с нами.

Поздоровавшись с Игорем, он сразу перешёл к делу, поинтересовавшись, что за спешка.

– Это ведь ты привёз сюда золотой песок и собираешься его продать? – огорошил его Игорь.

– Откуда ты знаешь? – Толик был в шоке. Парень явно испытал потрясение.

– Работа у меня такая, – мило улыбнулся Игорь.

– И где ты работаешь? – выдохнул Толик.

– В Тайной полиции, – улыбка Игоря стала ещё шире. – И я здесь, чтобы объяснить тебе, что в столице Галинии золотой песок продают только через Казначейство.

– Да кто меня туда пустит?

– Со мной пустят.

– Это меняет дело. – Толик, казалось, начал приходить в себя. – Полчаса можете подождать? Мне нужно организовать разгрузку.

– Подождём. Мы пока в трактире перекусим.

Я пошла завтракать вместе с ребятами. В трактире из-за раннего утра мы оказались единственными посетителями, и можно было спокойно поговорить, не опасаясь посторонних ушей. Они вкратце рассказали о своих приключениях, а я поделилась своими, включая ближайшие планы. Лето заканчивалось именно сегодня. Буквально через несколько дней начнутся осенние штормы, поэтому нам нужно как можно скорее завершить дела и отправляться восвояси.

Когда Игорь вышел на какую-то срочную встречу, я спросила Таню, что происходит между ними. Выяснилось, что всё случилось ещё три недели назад, и с тех пор они уже не изображают супружеские отношения, а фактически живут как муж и жена.

– И как тебе супружеская жизнь? – спросила я.

Таня не стала отвечать вслух. Она просто сыто зажмурилась, словно кошка, только что угостившаяся целой тарелкой сметаны. Меня охватил настоящий водопад чувств! Подруга умеет прямо и точно выражать то, что словами почти невозможно передать.

Минут через пятьдесят к трактиру подошёл Толик, сопровождавший тележку, которую катили двое здоровенных мужиков. На ней в гордом одиночестве стоял бочонок.

Далее мы вчетвером шли впереди, переговариваясь о мелочах, а драгоценный груз трясся по булыжной мостовой в нескольких метрах позади. Нам пришлось идти чуть меньше часа, ведь казначейство располагалось на противоположном конце города. Каменный забор, защищавший ведомство, одной стороной примыкал к пустырю, который окружал королевский дворец.

Подойдя к воротам, Игорь постучал и, предъявив выглянувшему в приоткрывшееся окошечко стражнику какую-то пластинку, шепнул ему несколько слов. Ворота отворились, и нас пропустили внутрь. За забором располагались четыре здания. Ближайшее, двухэтажное, скорее всего, административное. Немного дальше находились цеха – три одноэтажных постройки, которые, насколько я поняла, представляли собой механическую мастерскую, амальгамационное и плавильное производства.

Мы направились к административному зданию. Процедура повторилась, но дверь нам открыли не сразу – пришлось ждать казначея. Когда он наконец спустился и убедился, что к нему пришли по серьёзному делу, нас впустили внутрь – всех четверых. Тележка в дверь не проходила, поэтому её вместе с грузчиками отправили обратно, а бочонок пришлось катить по полу самостоятельно.

– Ну что, много у вас тут золотого песка? – спросил казначей у Толика, пнув ногой бочонок, стоявший посреди комнаты. Тот даже не шевельнулся.

– Похоже, изрядно. Открывайте.

Толик кончиком кинжала подцепил верёвку, служившую уплотнителем, выдернул её и снял крышку. Бочонок был заполнен золотым песком доверху.

– Давайте посмотрим. – Казначей зачерпнул меркой песок, аккуратно срезал ножом горку, поставил мерку на весы и уравновесил чаши гирьками. – Очень даже неплохо. Золота здесь больше половины.

Он немного посчитал, шевеля губами, задумчиво посмотрел на бочонок и попытался пересчитать. Толик, точно знавший, сколько золота привёз – ведь заранее измерил объём бочонка и насыпную массу песка, – скромно молчал.

– Ладно, – наконец решил казначей, – придётся измерить объём.

– Измеряйте, – согласился Толик.

Казначей позвал двух помощников, и они ловко перемерили объём, пересыпая золотой песок из бочонка мерной ёмкостью. Вытряхнув последние крупинки драгоценной руды, он ещё раз измерил насыпную массу, снова что-то подсчитал и, определившись с количеством, заявил:

– Тысяча золотых за всё устроит?

– Вы что, совсем не заинтересованы в дальнейших поставках? – с искренним удивлением спросил Толик.

– А это разве не всё?

– Нет, это всего лишь пятая часть первой партии!

Казначей упал в кресло и некоторое время ловил воздух ртом, как рыба, которую вытащили на воздух.

– И когда вы можете привезти ещё четыре бочонка?

– Завтра утром, – сказал Толик, оценивающе глядя на казначея, который, казалось, был немного ошеломлён. Сделав небольшую паузу, он добавил: – Если договоримся о разумной цене, то на следующий год партию можно будет удвоить, а то и утроить.

На этот раз пауза длилась почти минуту. Казначей, наконец собравшись с мыслями, попросил подождать около получаса – мол, ему нужно посоветоваться – и быстро удалился.

– Куда это он так спешит? – риторически спросил Толик.

– Известно куда, – ответил Игорь. – К министру финансов побежал. Он тут неподалёку живёт. А ты что, раскопал Юкон?

– Юкол, – поправил Толик. – Планирую там на следующий год форт поставить.

Казначей вернулся даже раньше, чем через полчаса, и не один – с министром финансов. Мы поднялись на второй этаж в комнату с большим столом. С одной его стороны уселись министр с казначеем, с другой – я и мой напарник. Таня с Игорем устроились на диванчике в стороне. Министр не возражал – понимал, что Тайная полиция должна быть в курсе таких договорённостей.

– Ну что, молодые люди, – обратился он к нам с Толиком, – зачем вам столько денег?

– Бизнес расширяем, – ответил Толик. – Корабли покупаем, фактории строим.

– А чем торгуете? Есть какая-то специализация?

– Нет, – улыбнулся Толик. – Мы всеядны. В прошлый раз привезли ворвань, спермацет и китовый ус, а взяли промтовары. Сейчас привезли фрукты, ягоды, очень приличное вино, рожь и немного золотого песка. Планируем грузиться мясом и ячменём.

– Это хорошее дело. Торговля у нас, мягко говоря, не в лучшем состоянии. А сколько у вас кораблей?

– Было три, сейчас построили ещё три на местной верфи и собираемся прикупить ещё.

– Понятно. Документы у вас есть?

– Конечно, – сказал Толик, передавая свою верительную грамоту.

– Ну что ж, неплохо, – отметил министр, внимательно изучив документ. – Значит, вы уже обосновались на острове. Вас там не обижают?

– Да мы такие ребята, что сами кого угодно можем обидеть, – с лёгкой самоуверенностью ответил Толик.

– Но-но, – строго предупредил министр. – Не зазнавайся, молодой человек. Сейчас ты не на острове.

– Да что вы! – притворно удивился мой напарник. – Я вовсе никого из вас не имел в виду.

– Ладно, перейдём к делу, – сказал министр, возвращая Толику бумаги. – У меня для вас есть предложение. Я готов покупать у вас золотой песок по специальной цене – полторы тысячи золотых за бочонок. Но ставлю несколько условий.

– Цена нас устраивает. Какие условия?

– Первое: сейчас мы подпишем договор, в котором будут оговорены цена, регулярность и эксклюзивность поставок.

– Согласен. Поставки должны быть не реже одного и не чаще двух раз в год. По весу партий пока точно определить не могу, производство ещё развивается, но можно зафиксировать, что каждая партия будет не менее десяти бочонков.

– Принимается. Второе условие: сейчас мы расплатимся с вами полностью, а завтра сможем выплатить только половину суммы. В казначействе просто нет столько денег. Вы же понимаете, что за ночь из вашего песка ничего не сделаешь? Вексель возьмёте?

– Нет, бумажкам я не доверяю. Вы ведь не можете гарантировать, что к моему следующему приезду на вашем месте не окажется кто-то другой? Тем не менее есть приемлемый выход: недостающую сумму я могу взять натурой.

– Что за натура?

– В гавани я видел приличный барк. Там же есть причалы и склады под факторию. Грузиться я собираюсь ячменём.

– Но ведь ничего из этого королю не принадлежит...

– И что с того? Хозяева – подданные короля. Для них вексель, подписанный королевским министром финансов, значит даже больше, чем деньги. Сегодня я договорюсь с ними под ваши обязательства, завтра предъявлю вам все бумаги и получу в обмен векселя с отсрочкой погашения.

– Хитрая схема, но меня она устраивает. Сейчас писарь составит договор, подпишем, и тебе выдадут полторы тысячи золотых. А завтра буду ждать тебя с песком и бумагами.

Через пятнадцать минут мы вышли за ворота с двумя кошелями золотых монет, каждый из которых весил три килограмма. Немного, конечно, по сравнению с двухсот килограммовым бочонком. Организовав производство на острове, мы могли бы добыть из этой руды гораздо больше. Но таковы правила игры.

На обратном пути ребята показали нам свой дом и пригласили вечером в гости – с ночёвкой, естественно. Я предупредила Таню: пусть готовит всё что угодно, а вино и фрукты – за нами. Причём такие, каких они точно ещё не пробовали.

Добравшись до порта, мы попрощались с Игорем и Таней до вечера – на остаток дня у нас была запланирована масса дел. Татьяна отправилась домой, а Игорь снова занял место у крайнего пакгауза – слежку никто не отменял. Теперь ходить вместе с нами ему не требовалось, но фиксировать в отчёте наши передвижения и контакты было обязательно. Так что в дальнейшем он будет следовать за нами на расстоянии. В случае чего прикроет – мы не местные, да и денег с собой носим немало. А заодно проследит, чтобы за нами не увязался кто-то посторонний.

Обычным людям на выполнение всех сегодняшних задач понадобилась бы как минимум неделя, но Толик в торговле и снабжении был уникален. Он не зацикливался на первоначальных планах, быстро перестраивая их с учётом новых обстоятельств и сразу рассматривая несколько вариантов развития событий.

Сейчас произошло именно так. Поднявшись на бригантину, он сразу сообщил Морану, что планы изменились: теперь, реализовав золотой песок, мы можем взять больше кораблей. В частности, он положил глаз на барк, стоящий через два причала от нас. Поэтому на новые бригантины нужно выделить только перегоночные команды – максимум по тридцать человек. А окончательно доукомплектовывать экипажи будем уже на острове.

Через полчаса мы втроём, во главе девяноста бывших пиратов, отобранных Мораном для перегоночных экипажей, направлялись к верфи. Заказанные нами корабли уже спустили на воду, и в этот момент на них завершали установку и подгонку такелажа. Толик заплатил хозяину оставшиеся сорок золотых и, предоставив Морану возможность лично принять бригантины, уединился с кораблестроителем для обсуждения нового заказа. На этот раз он хотел заказать четыре барка с улучшенной мореходностью, даже подготовил несколько технических решений для облегчения прохождения волн и снижения заливаемости. Заказ был сделан, но не на весну, как планировалось, а снова на осень. Дело в том, что на верфи имелся лес только для изготовления килей больших кораблей, и тот достался всего три недели назад по счастливому случаю. Подвоз остального материала ещё предстояло организовать.

После оформления заказа и выплаты семидесятипроцентного задатка – почти всего золота из казначейства – мы отправились на поиски хозяина барка. Нашли его, но чуть не сорвали сделку: он упорно не хотел продавать своё судно. Тогда Толик прибёг к своим чёткам, и под гипнозом мужчина рассказал, почему не желал расставаться с кораблём. Его мечтой было отправиться на юг, к краю земли, но каждый год он откладывал экспедицию – боялся плыть один в южные моря. Ходили слухи, что эти воды охраняет Морская Владычица, принимающая облик гигантского морского змея.

Выведя мужчину из транса, Толик рассказал о нашем путешествии в Роги и встречах со Змеёй, а также о планах организовать экспедицию вокруг континента. Он уже заказал четыре барка с усиленным корпусом, способным выдержать тамошние штормы, губительные для обычных судов, и предложил совершенно бесплатно взять в экспедицию того, кто уступит ему «старую посудину» – барк, которому ещё не исполнилось и десяти лет.

Меня совсем не удивило, что наши условия были приняты.

В порту больше достойных внимания кораблей не оказалось, и мы приступили к переговорам о фактории. Нам нужна была отдельная площадка с большими пакгаузами, минимум тремя причалами и длинной причальной стенкой – желательно в стороне от основной суеты. Обойдя весь порт, мы не нашли подходящего места. Тогда я предложила Толику смягчить требования: причалы можно построить, а возведение пакгаузов – дело нехитрое. После этого дело сдвинулось с мёртвой точки. Между торговым портом и базой ладей Корпуса Морской стражи оказался затон с хорошей причальной стенкой, одноэтажным домиком и парой амбаров. Вокруг было достаточно места для пакгаузов, а размер затона позволял разместить не три, а как минимум пять нормальных причалов.

Хозяин – купец, потерявший в этом году последний из своих кораблей, – оказался в домике. Толик предложил ему продать всё хозяйство оптом и самому пойти к нему на службу. Сначала – в качестве регионального торгового представителя, а в перспективе – возможно, и компаньона. При этом он мог продолжать жить в своём домике, ведь под контору фактории планировалось построить что-то более основательное.

Наше предложение заинтересовало купца, и вопрос цены решили быстро. Затем вместе с ним прикинули, во сколько обойдётся строительство причалов, конторы и пакгаузов. Сумма получилась внушительная, но Толика это не испугало – платить за всё предстояло не ему, а королевскому казначею.

Оформив документы, мы отправились к оптовым торговцам ячменём. В двух местах внесли авансовые платежи, а в одном договорились об оплате векселем. Наличные деньги закончились, и пришлось возвращаться на бригантину, забирать из бочонка амбру и идти в город. У парфюмера снова не хватило наличности. Хотя он и готовился, откладывал деньги, но на почти семь килограммов амбры явно не рассчитывал. Мы забрали всё, что у него было – тоже немалую сумму, – а за остальным пообещали прийти завтра. Неоплаченную часть амбры тащить обратно на бригантину не стали, оставили под честное слово у парфюмера.

Снова направились в порт. Ноги уже гудели – за время плаваний мы отвыкли от длительных прогулок, поэтому сделали перерыв на обед. Немного отдохнув, я загрузила большую корзину отборными фруктами, а Толик наполнил двадцатилитровый бочонок лучшим вином.

Потом мы посетили торговцев мясом, интересуясь в первую очередь солониной и копчёностями. Договорились о завтрашней поставке, а там, где это было необходимо, внесли аванс. Свежего мяса здесь достаточно, но летом его только охлаждают. До нормальных рефрижераторов этому краю ещё далеко, поэтому местные спасаются ледниками в глубоких подвалах. А вот для производства консервов они, скорее всего, уже готовы. То, что их до сих пор здесь не делают, – печальная, но вполне устранимая недоработка.

К вечеру трюмы всех трёх бригантин были полностью освобождены от привезённых товаров. То, что не успели распродать в первый день, сложили в арендованный на пару дней пакгауз. Дождавшись Морана, мы проинформировали его о том, что завтра во второй половине дня можно будет забирать бриг. При этом желательно его сразу перегнать под погрузку к причальной стенке. Я почувствовала, что бравый пират воспринял эту новость без восторга. Аккуратно расспросила его о причине скепсиса. Оказалось, что у него просто не было подходящего капитана. Ни у одного не имелось опыта управления большим кораблём.

Вот об этом мы с Толиком не подумали. А ведь на следующий год у нас ещё четыре барка появятся!

– Значит так, – проявила я решительность. – Нет тех, кто справится с барком – берись управлять сам. Переговори с бывшим капитаном этого барка. Может быть, уговоришь его стать на время твоим помощником. За год натаскает тебя – поставишь опять капитаном. А себе новый бриг возьмёшь, усиленной конструкции. Мы таких четыре штуки заказали. В общем, подумай.

– И ещё, – вмешался Толик. – Завтра с утра нам понадобятся четыре тележки и все восемь золотоискателей. Нужно отвезти оставшиеся четыре бочонка золотого песка, чтобы обменять их на деньги.

– Может, часть себе оставим? – спросила я.

– Зачем? В следующем году ещё намоем. Я вообще предлагаю поставить там форт и установить специальное оборудование для промывки – объёмы сразу вырастут.

– Хорошо, меняйте всё на деньги. Они нам сейчас нужны. На старых бригантинах надо заменить паруса и часть такелажа.

– Не меньше тридцати золотых.

– Держи пятьдесят. – Толик протянул кошелёк с остатками денег. – Мне сегодня они не понадобятся, а завтра у нас этого добра будет много. Займись этим с утра. На бриге тоже наверняка что-то менять придётся. Время уходит – скоро начнётся период осенних штормов. Максимум через пару дней нужно возвращаться на остров.

Мы не учли, что лето уже закончилось, и темнеть стало гораздо раньше и быстрее. На берег сошли в сумерках, а когда вышли из порта, уже была тьма. Крупная из местных лун – Шеба – ещё не взошла, а розовый диск её младшей сестры, Шавы, давал совсем мало света. Нет, мы не боялись заблудиться в незнакомом городе – светящееся окно в доме Игоря и Тани на бугре служило нам маяком. Но идти по быстро опустевшим улицам всё равно было не слишком приятно. Мы успели намозолить многим глаза, мотаясь туда-сюда с тяжёлыми кошельками на поясах. Откуда им знать, что деньги у нас уже почти кончились?

Как вскоре выяснилось, моё предчувствие не обмануло. Тьма впереди сгущалась, и из неё выступило пять фигур. Ещё как минимум трое, судя по звукам торопливых шагов, догоняли нас сзади. Классическая засада, которая могла отлично сработать против обычных купцов. Меня же их действия только рассмешили. На приближающуюся сзади троицу я вообще не обратила внимания – не зря же за нами по пятам идёт Игорь. Он как-нибудь разрулит это недоразумение. Так что нам с Толиком предстоит разобраться с теми пятью, что преградили дорогу спереди. Я могла бы нашинковать их как капусту за пару секунд, но в этот раз даже не стала прикасаться к скимитарам. Зачем нам лишние разбирательства с местными властями? Да и убивать дурачков без особой нужды не хотелось. Может, оставшись в живых, поумнеют?

Отмутузить вдвоём пятерых мужиков с ножами для нас с Толиком не составляло никакой проблемы. Я и одна могла бы с этим справиться. Настоящая сложность заключалась в том, чтобы случайно не помять фрукты. Именно поэтому моё первое движение было осторожным – я сделала шаг в сторону к стене ближайшего дома, чтобы отодвинуть корзину подальше. Однако налётчики восприняли это как попытку убежать и расхохотались.

– Мужик, – обратился главный из них к Толику, который держал на плече бочонок. – Скидывай груз на землю, давай сюда кошелёк и валите отсюда, пока мы добрые. За девку свою не переживай. Немножко попользуемся – и отпустим. С неё не убудет.

Тем временем Толик решал важную техническую задачу: выдержит ли бочонок удар? Он прикинул, что при падении на мягкую поверхность с небольшой высоты он должен остаться целым, и, перехватив тару поудобнее, приготовился.

– Зачем бросать на землю? – вслух удивился мой напарник. – Он ведь может разбиться. Мы сделаем по-другому. Лови!

Придав бочонку дополнительное ускорение, Толик метнул его прямо в грудь ближайшему налётчику. И надо же – тот поймал! Если учесть, что суммарный вес жидкости и тары составляет не менее полутора пудов, а умножить это на ускорение, то...

Впрочем, точный результат не так важен. Несчастного буквально снесло с места, и он несколько шагов протащился спиной вперёд до тротуара, о который благополучно споткнулся и рухнул навзничь, сильно ударившись затылком о доски. Всё это время он умудрялся прижимать к груди бочонок. Если после такого падения у него остались целы рёбра и голова, ему крупно повезло.

За несколько секунд, пока мои противники отвлеклись на Толика, я успела сделать ещё один шаг к стене здания и аккуратно поставить на тротуар корзину с фруктами. Теперь руки были свободны, но действовать я предпочла ногами. Пара скользящих шагов навстречу ближнему, демонстрация отличной растяжки – и в лоб моему визави прилетает шикарный мае-гери. Повернувшись ко второму, я нанесла удар носком между ног и резко потянула его вниз за волосы. Нос несчастного с хрустом соприкоснулся с моим коленом. Второй противник повержен. К этому времени Толик тоже закончил схватку: с первого удара он нокаутировал одного и накинулся с хуками на второго. В тот момент, когда я обернулась, мой напарник наносил финальный апперкот, отправляя ошеломлённого противника в нокдаун.

Из темноты появился Игорь, оглядел поле боя и, посчитав ситуацию исчерпанной, пригласил нас идти дальше. Через несколько минут мы уже входили в распахнутую им дверь. Таня, заметив разбитые костяшки на кулаках Толика, не удержалась от лёгкого подкола:

– Анатолий, ну что ты опять подрался, как маленький? Вечно ты руками всякую дрянь трогаешь. Немедленно давай их сюда – дезинфицировать!

Обработав ссадины на руках Толика тэччанской мазью – чтобы к утру не осталось и следа, – она пригласила нас к столу. Мы давно не пробовали хорошенько прожаренные антрекоты с лучком и грибочками. Под красное вино они шли просто отлично. Эх, сейчас бы ещё картошечки! Но, к сожалению, здесь ничего подобного не растёт. Утолив первый голод, мы перешли к рассказам о том, чего успели добиться за лето, и обсудили краткосрочные планы. Наибольший фурор произвёл мой рассказ о контакте со Змеёй. Ребята поддержали моё решение обязательно сообщить о нём на Землю, но лучше сделать это, когда соберёмся все вместе.

Они же рассказали о подслушанном за хребтом разговоре. Мы с Толиком согласились, что, скорее всего, он свидетельствует о намечающихся следующим летом в Галинии серьёзных событиях. Не исключена даже возможность государственного переворота. Ох, как же нам сейчас не хватает Степана! Вот кто наверняка смог бы разобраться в происходящем.

– Стёпочка, куда же ты пропал, любимый?!

* * *

Степан

В первый осенний день моя сотня занималась общефизической подготовкой. Мы начали с двадцатикилометрового марш-броска с полной выкладкой и дополнительным утяжелением. Маршрут пролегал от плаца у казармы до подъёмного моста над каналом, окружающим искусственный остров с королевским дворцом. Каждый воин был экипирован кольчугой с поддоспешником, шлемом, кожаными штанами с наколенниками и сапогами. На поясе висел меч, за спиной – лук с колчаном, в руках – короткое копьё и щит. Да, дружинники Гая в таком виде регулярно пробегают большие дистанции, и для них это норма. Но моя сотня идёт дальше: сверх стандартной выкладки мы берём утяжеление. Сегодня его роль исполняли пять клинкерных кирпичей, укреплённых на деревянном станке за спиной.

Идея заняться производством клинкерного кирпича пришла мне в голову, как только я увидел глинистые пустоши во владении Гая и убедился, что это не обычная глина, а тугоплавкая сланцевая. Обжигать такой кирпич значительно сложнее: температура в печи должна превышать тысячу двести градусов. А значит, топить нужно не дровами, а углём. Зато свойства клинкерного кирпича просто несопоставимы с обычным керамическим. Самый плохой клинкерный кирпич по определению превосходит лучший керамический. Его долговечность исчисляется столетиями, а область применения почти не имеет границ.

В этом мире, где почти все реки текут поперёк континента, связать территории в единое целое можно только с помощью сети хороших дорог. Примерно так, как это было когда-то в Римской империи. Для их покрытия требуется огромное количество тёсаного камня, который можно успешно заменить клинкерным кирпичом. Да, я не ошибся: на Земле этот кирпич использовали не только для тротуаров, но и непосредственно в качестве дорожного покрытия. В отличие от керамического, клинкерный кирпич почти не впитывает воду и, соответственно, не боится циклов замораживания и оттаивания.

Сейчас эти дороги будут использоваться исключительно пешеходами и небольшими тележками. Но со временем дело дойдёт и до самодвижущихся колясок. Двигатель внутреннего сгорания не настолько сложен, чтобы его нельзя было воспроизвести в здешних условиях. Разумеется, это дело будущего. Пока первоочередная задача – построить дорожную сеть, хотя бы магистральные дороги.

Самому мне, конечно, не потянуть такой масштабный проект. Тут государство нужно впрячь. Но как заинтересовать государство, которому и без нормальных дорог неплохо живётся, да и денег в казне лишних нет? В этом случае есть два пути: либо взять власть в государстве в свои руки, наполнить казну и начать глобальное строительство, либо сначала построить что-нибудь небольшое на паях с государством.

С учётом обстоятельств я решил отложить первый способ на будущее, а пока воспользоваться вторым. От владения Гая до Королевского дворца примерно двадцать километров. Почему бы не связать их приличной дорогой? Чтобы все остальные владетели обзавидовались. В данном случае зависть выступит двигателем прогресса, ха-ха!

Встретились с Его Величеством (естественно, вместе с Гаем) и обсудили проект. Девяносто процентов затрат берет на себя Гай: сырьё, изготовление кирпича, транспортировка гравия и песка, земляные и монтажные работы. Остальные десять процентов (в денежном выражении) выплачиваются из казны, чтобы обеспечить рабочих заработком.

На первый взгляд, королю даже при таком раскладе не имело особого смысла вкладываться. Но помимо первого взгляда были ещё второй и третий. Владельцы – очень завистливый народ. Как это так: у одного есть прямая дорога до королевского дворца, а у меня нет? Непорядок, я тоже хочу! И пошло-поехало: деньги за кирпич идут Гаю, налоги – королю. А главное, появляются нормальные дороги, с помощью которых можно значительно быстрее собрать войско и перебросить его в нужном направлении. Да и условия для торговли заметно улучшаются. В общем, плюсов много. Убедили. Строительство начали от главных ворот Королевской резиденции – для наглядности.

С этого момента потребность в кирпиче резко возросла. Опытные партии я обжигал в небольшой печи, которую пришлось немного перестроить для перехода на уголь. А для больших партий пришлось строить принципиально новую – туннельную печь. Здесь я столкнулся с рядом проблем, но справился.

Сегодня мои дружинники совмещали приятное с полезным – если, конечно, бег с утяжелением можно назвать развлечением. Я бежал впереди строя, задавая темп, а Люк – сзади, подгоняя отстающих. С каждым разом их становилось всё меньше. Народ постепенно втягивался, и, что интересно, никто не отсеялся.

У меня, как и у всех остальных, было по пять кирпичей, а экипировка отличалась лишь отсутствием щита. При наличии двух мечей он мне просто не требовался.

Пятьсот с лишним кирпичей для двадцатикилометровой дороги – конечно, капля в море. На три погонных метра верхнего покрытия хватит (я решил на первый раз ограничиться дорогой шириной в шесть метров), но курочка по зернышку клюёт. Основной объём материалов рабочие возят на тачках, а это так, попутный груз, чтобы не бежать налегке.

Добравшись до места работ, я дал ребятам пять минут передохнуть. Всё равно нужно было снять и разгрузить станки – на обратном пути мы заберём их с собой – и сложить кирпичи. Воспользовавшись моментом, я осмотрел стройку.

Для дорожного полотна я выбрал самый простой вариант. Сначала землекопы удаляли глинистый грунт на глубину до одного метра – больше за здешнюю короткую зиму он не промёрзнет – и заменяли его песчано-гравийной смесью из близлежащего карьера. Затем по краям укладывали тёсаные бортовые камни и формировали кюветы для стока воды. Пространство между камнями заполняли гравием и битым камнем, щедро проливали песчаным раствором на основе гидравлической извести – цемент тогда ещё не изобрели. Далее укладывали выравнивающий слой уплотнённого песка, а сверху – кирпичи без раствора, швы заполнялись песком. Как говорится, дёшево и сердито.

Самым трудным было добиться от местных рабочих точного соблюдения уклонов. Из-за отсутствия нивелиров приходилось пользоваться простейшими пузырьковыми уровнями. Я быстро научил бригадиров ими пользоваться, но заставить их делать это регулярно оказалось нелегко. Тем не менее, похоже, что я добился своего: сегодняшняя проверка не выявила никаких нарушений. Вернув уровень бригадиру, я дал команду на построение.

Отдохнувшая сотня снова выстроилась и быстрым шагом – сто сорок шагов в минуту – направилась через весь город к пункту базирования Корпуса Морской стражи. Здесь мы никогда не бегали, чтобы не вызывать панику среди горожан. Ведь сотня вооружённых людей в мирное время – немалое подразделение даже по столичным меркам. Тем более что в сотне было чуть больше ста человек: кроме рядовых десять сержантов, по сути десятников, Люк, который пару недель назад был повышен от ординарца до моего заместителя, и, конечно, я. Итого – сто двенадцать бойцов.

С руководством Корпуса Морской стражи я договорился сразу после обустройства во владении Гая о выделении для тренировок двух пятидесятивёсельных ладей – раз в три дня и на несколько часов. Мне не понравилось, что в прошлый раз дружинников Гая пришлось обучать гребле с нуля. Следующей весной я планировал закрепить успех и вообще не допустить высадки гарвцев в Галинии. Для этого нужны были опытные гребцы. Волхон – могучая река, и подняться на вёслах до её среднего течения – задача непростая, особенно если нужно сделать это быстро.

Тренировкам по гребле я уделял не меньше внимания, чем боевой подготовке. По скорости течения Хелем лишь немного уступал Волхону. Ладьи в Ядане были почти такими же, как те, что использовал Корпус, поэтому наши занятия проходили практически в реальных условиях.

Сначала мы пару часов поднимались вверх по течению. Каждые полчаса менялись местами, смещаясь по часовой стрелке, чтобы каждый мог поработать на разных позициях. Затем некоторое время отрабатывали маневрирование: разворот на месте, когда гребцы одного борта продолжают грести, а с противоположного – упираются в воду веслами, словно тормозя. Практиковали таран подвижной цели, пытающейся уклониться, где всё зависит от мастерства рулевого. Старт с места, при котором бойцы совершают множество коротких и быстрых гребков – со стороны кажется, что они просто бьют по воде вёслами, но на самом деле это эффективные гребки.

Завершив отработку приёмов залповой стрельбой из лука, мы вышли на стрежень и на максимальной скорости сплавились вниз по течению. Выбросив за корму поплавок ручного лага, я подсчитал количество узелков на лаглине – результат оказался весьма достойным. Наша скорость достигала одиннадцати узлов, и это без учёта течения!

К полудню, вернувшись в пункт базирования Корпуса, сотня построилась и быстрым шагом двинулась через город в обратном направлении.

* * *

Толик

На следующий день, сразу после раннего завтрака, мы с Леной направились в порт. Игорь с Таней решили составить нам компанию. Я не возражал, ведь для перевозки золотого песка по улицам столицы трудно было найти лучший эскорт, чем два сотрудника Тайной полиции. Тем более что после того, как мы с Леной переночевали у них дома, открытое сопровождение выглядело бы более естественно, чем скрытное, которое могло вызвать множество вопросов. А так всё выглядело просто и понятно: ребята лично отвечали за выполнение поставленной задачи.

Поскольку с вечера мы с Мораном обо всём договорились, в порту нас уже ждали. Как только мы подошли, бочонки скатили с палубы бригантины прямо на тележке по толстым доскам, чтобы не поднимать их с земли. Через несколько минут по городским улицам покатились четыре гружённые бочонками повозки, а за ними чинно шли две пары молодых людей. Я понимал, что пересудов о содержимом бочонков избежать не удастся, даже несмотря на то что для перевозки груза мы привлекли только тех, кто знал об их содержимом и обязался молчать. Шила в мешке не утаишь, как говорится. Сейчас в этом не было ничего страшного, но вот после возвращения на остров...

Похоже, дело идёт к тому, что на нас могут наехать уже этой осенью. Народ не любит, когда кто-то слишком быстро поднимается вверх. А пиратская среда реагирует на это ещё более остро. В отличие от государственных структур, у пиратов нет постоянных законов. Не верьте, когда вам рассказывают о неких правилах, которые они якобы строго соблюдают – вплоть до времени отхода ко сну. Это всё выдумки. В этой среде законы заменены понятиями, далёкими от демократии. Команда пиратского корабля – это стая хищников. Во главе неё стоит вожак – капитан или хозяин корабля. Обычно это одно и то же лицо, но не всегда. Пока капитану сопутствует удача, он – царь и бог, и его приказы выполняются беспрекословно. Но стоит удаче отвернуться, как появляется новый претендент на власть. Заручившись поддержкой инициативной группы, он предлагает капитану добровольно её передать. В случае отказа претендент в честном бою доказывает стае, что его удача и мастерство превосходят капитанские, и берёт власть по праву сильного. Ну, или отправляется за борт, став кормом для рыб.

Если у пиратской стаи несколько кораблей, все решения «адмирала» обязательны для остальных капитанов. Неповиновение карается смертью – по крайней мере, до тех пор, пока «адмирал» не ошибётся. На острове, где сосредоточено несколько стай, единого командования нет. Но и демократии там не найти. Теоретически все стаи равны, однако на практике всегда находятся те, кто «ровнее» других. Права сильного никто не отменял, поэтому слово того, у кого под началом пять кораблей, весит больше, чем у владельца одного или двух. Более того, мелких капитанов порой даже не приглашают на общие сходки. Все серьёзные вопросы решаются в узком кругу «адмиралов» – вожаков крупнейших стай. Моран уже входил в этот круг, а вот моё участие в нём – под большим вопросом.

К чужакам на острове относятся настороженно. Отдельная история – Лена. В море у неё безусловный авторитет: она не просто общается с Морской Владычицей, но и кормит её с рук. Это даёт ей право не только советовать, но и приказывать. Но на берегу ситуация иная. Даже прозвище Свободная головорезка мало что меняет – она остаётся женщиной, а к ним здесь соответствующее отношение. Можно сколь угодно мастерски владеть оружием, но твоё место – на кухне. И попробуй только высказать своё мнение на мужском совете – почувствуешь себя в Средневековье!

Пока я размышлял о предстоящих событиях, мы подошли к казначейству. Нас ждали, и на этот раз всё прошло гораздо быстрее, чем вчера. Договорённости были достигнуты, методика измерения объёма песка отработана. Единственное, что задержало процесс – выписка векселей писарем: буквы он выводил очень медленно. Поэтому освободились мы уже после полудня. На этот раз я взял с собой два трёхкилограммовых кошеля с золотыми монетами, ещё два отдал Лене. Вексели сложил в специальный тубус для переноски. Ребята решили проводить нас до порта – сумма, которую мы инкассировали, была очень внушительной по местным меркам. На три тысячи золотых здесь можно снарядить целую эскадру. Чем мы, собственно, и занимались. Семь кораблей – это ещё не флот, но уже достаточно крупная эскадра. К тому же у меня были долговые расписки на такую же сумму. С ними проще – они выписаны на конкретных людей, и посторонний не сможет ими воспользоваться. Но для меня потеря векселей равносильна потере денег, поэтому дополнительная охрана в пути была более чем желательна.

Так вот, идём мы, никого не трогаем, а навстречу нам военный отряд пылит. Хорошо так, бодро. И что-то мне его командир уж больно знаком. Вот, значит, где наш Степан ошивается! Сразу прихватываю Лену за талию, чтобы не дёргалась. И тихонько шепчу ей на ухо, чтобы направо посмотрела. Хорошо, что придержал. Так и порскнула бы навстречу. Стёпа тоже нас уже засёк. Подозвал какого-то бойца, дал ему указания и неторопливо направился в нашу сторону. А отряд дальше потопал.

* * *

Степан

Ребят я заметил ещё издалека. Ох, как же прав был Иван Сергеевич! Конечно, они выделяются на общем фоне. Поодиночке это не так заметно, но когда они идут вчетвером, это сразу бросается в глаза. В общем, информацию принял к сведению. Кстати, меня они тоже заметили, но вида не подают. Молодцы, ведут себя абсолютно правильно – надо им подыграть.

Я подозвал Люка и дал ему несколько указаний. До утра он должен оставаться в сотне шагов от меня. Сейчас предстоит марш-бросок от начала строящейся дороги до плаца (не забыв мой станок), затем обед, небольшой отдых и рубка хвороста – то есть спуск по крутому лесистому склону холма с мечом в руках, чтобы срубать встречающиеся ветки. По прибытии сотни во владение Гая он должен быть извещён, что я остаюсь ночевать в городе.

После этого я поспешил к ребятам. Догнал их, представился, включился в разговор и пошёл вместе с ними. Но я всё равно старался сделать нашу встречу максимально случайной: офицер увидел красивую девушку и подошёл познакомиться. А то, что «случайная встречная» с трудом сдерживается, чтобы не броситься мне на шею – со стороны этого не видно.

По дороге зашли пообедать в подвернувшуюся харчевню. Устроились за отдельным столом, подальше от стойки. Я оказывал Лене знаки внимания, и она буквально таяла. Всё выглядело очень естественно. В зале было немного народу, но мы сразу договорились обсуждать произошедшее вечером, чтобы исключить даже малейшую возможность подслушивания. После того как основательно подкрепились простыми, но сытными блюдами, вышли на улицу и разделились: Толик с Игорем пошли в порт, а мы с Леной и Таней – к её дому.

Войдя в дом, Таня показала нам гостевую комнату на втором этаже, сложила кошельки в сундук и, прихватив корзинку, ушла на базар – купить что-нибудь на ужин и не мешать нам своим присутствием. Закрыв дверь на замок, она вышла.

Как я умудрился обломать крючки, срывая кольчугу, до сих пор не понимаю. Мы с Леной так изголодались друг по другу за эти полтора месяца, что ни о чём другом думать уже не могли. К счастью, под рукой оказалось закрытое помещение с кроватью. Несколько последующих часов нас можно было брать голыми руками. Но обошлось – мы даже не услышали прихода Тани. Первым звуком, пробившимся к нам извне, был стук в дверь: Игорь звал нас к столу. За окнами уже начало смеркаться.

Быстро одевшись и приведя себя в относительный порядок, мы спустились вниз. Таня постаралась – стол был шикарный. А когда я попробовал вино...

В общем, первые двадцать минут я просто ел, пил и слушал других. Потом кратко рассказал о своих приключениях и достижениях. Вот теперь, обменявшись информацией, можно было подвести итоги и согласовать дальнейшие планы.

Конечно, всё пошло не совсем так, как мы изначально планировали. Вопрос о том, стоит ли прямо сейчас или следующей весной брать власть в Галинии в свои руки, пока можно снять с повестки дня. Во-первых, несмотря на успешное внедрение и «акклиматизацию», мы ещё не достигли уровня, позволяющего реализовать такой план. Во-вторых, сейчас в этом просто нет необходимости. Я объяснил ребятам, что страной управляет вполне адекватный король, и менять его на данном этапе нецелесообразно. Зато использовать ситуацию в своих интересах – вполне возможно. Пока что мы строим карьеру при существующем режиме, тем более что на следующее лето намечаются события, которые могут дать нам серьёзный рывок вверх.

А вот власть на острове стоит брать уже этой зимой. Эх, если бы у меня была возможность переправиться туда со своей сотней! Но, к сожалению, её нет. Через несколько дней начнётся сезон ураганов, и связь с островом прервётся до весны. А я не могу покинуть Гая на столь долгий срок. Поэтому переворот на острове придётся организовывать Лене с Толиком. Да, нам с Леной снова придётся расстаться – Толик не справится с этой задачей в одиночку. Но вместе у них есть очень хорошие шансы на успех.

Если же просто констатировать факты, то можно признать, что на сегодняшний день мы достигли значительных успехов. Итак, что у нас есть?

Я возглавляю сотню бойцов, которые скоро не будут иметь равных на этой планете. Все они готовы идти за мной в огонь и в воду. При этом я стал правой рукой одного из сильнейших владетелей крупнейшей страны, представлен её королю и даже веду с ним совместный проект.

Толик и Лена создали трансконтинентальную торговую компанию, включающую несколько факторий, эскадру из семи кораблей и несколько сотен человек. Они открыли и начали разрабатывать месторождение золота, работают в прямом контакте с министром финансов крупнейшей континентальной страны и даже планируют взять власть на «Тортуге». Лена установила контакт с цивилизацией разумных морских змей – об этом нужно срочно сообщить на Землю. Точнее, сначала на Тэчч, а там уже Иван Сергеевич решит, кому именно передать эту информацию.

Игорь с Таней стали агентами одной из самых влиятельных спецслужб континента. Они работают под непосредственным руководством одного из её лидеров и, скорее всего, в будущем будут задействованы в самых важных и ответственных заданиях. Кроме того, им удалось разведать прямой путь на ту сторону хребта – это безусловные плюсы.

Теперь перейдём к минусам.

Сотня даже самых опытных бойцов – это очень мало даже для масштабов Галинии, а в планетарном масштабе – и вовсе ничтожное число. Дорожный проект, который я организовал, при нынешних темпах может растянуться на столетия. Король сегодня есть, а завтра, не дай бог, придёт к власти его сын? Тогда всё придётся начинать заново, если вообще удастся с ним договориться.

Что касается Толи с Леной, у них всё идёт отлично, но существует серьёзный риск, что эта светлая полоса сменится тёмной. Случайный ураган или чёрная метка от пиратов – и всё может рухнуть.

У Игоря с Таней тоже пока всё складывается хорошо. Но не играет ли с ними спецслужба? То, что им поручили контакт с Толиком – случайность или продуманная акция? Пока непонятно.

И, наконец, самый главный минус: в сложившейся ситуации нам с Леной снова предстоит расстаться как минимум до середины весны.

– А ты никак не сможешь поехать с нами на остров? – спросила Лена, сжимая мою руку и преданно глядя в глаза.

– Никак, милая. Если я сейчас уеду, придётся начинать всё заново, а время будет безвозвратно потеряно. Но если весной Толик выделит нам барк, мы сможем вместе съездить в Ядан. Ты меня там подождёшь недельку, и мы вместе вернёмся обратно.

– Вот это да! – возмутился Толик. – Одной Лены тебе мало, хочешь ещё и барк отобрать? Я, между прочим, уже обещал его Морану. Может, обойдёшься бригантиной?

– Нет, бригантина меня не устроит. Мне нужно добраться туда очень быстро и взять с собой больше сотни человек. А потом успеть вернуться до десятого дня лета. Ты ведь знаешь, что в это время здесь намечается какая-то заварушка. Думаю, нам всем нужно будет собраться именно в эти дни. К тому же ты же не отправишь барк пустым – вези в оба конца всё необходимое. Лену назначишь своим торговым представителем – она уже была там и знает все ходы и выходы.

Толик собрался возразить, но в это время в дверь постучали. Условным стуком, который мне напомнил какую-то мелодию.

– Это куратор пришёл, – успокоил всех Игорь. – Сейчас узнаю, что ему понадобилось среди ночи.

Игорь отсутствовал несколько минут. Когда он вернулся, я сразу обратил внимание на его бледность.

– В общем, такое дело, – сказал он, даже не подумав присесть обратно за стол. – Нас всех прямо сейчас вызывает мой начальник – второй заместитель начальника Тайной полиции. Всех. Включая и тебя, Стёпа.

Наступила долгая пауза.

– Стёпа, оставь здесь все свои железяки, кроме меча, – обратился Игорь ко мне спустя минуту. – Дело в том, что там при входе в нужно сдавать оружие. Если ты начнёшь выкладывать всё, что носишь с собой, нас могут неправильно понять. Да и светить твоим снаряжением там ни к чему.

– А как это всё понимать? Нас арестовывать будут или просто побеседуют? – спросил я Игоря. – Ты хоть что-нибудь чувствуешь?

– Не знаю, – честно признался Игорь. – Ничего особенного не чувствую. С другой стороны, если бы нас собирались арестовать, то сделали бы это прямо здесь, без всяких предупреждений. Там есть спецы с подготовкой, ненамного хуже нашей. Но Пит приходил один.

– Тогда пошли! – сказал я, надевая кольчугу и выкладывая на стол немаленькую кучку разномастных ножей и сюрикенов. – Заставлять ждать невежливо.

До здания Тайной полиции было недалеко. Мы дошли туда молча, никого не встретив по пути. Два часа ночи. Небо затянуто тучами, уличного освещения нет, окна тёмные. Аборигены, наверно, уже видят десятый сон. В длинном трёхэтажном здании Тайной полиции тускло светились всего три окна на втором этаже. Почти незаметно, окна, видимо, изнутри плотно зашторены, но отсветы всё же есть. Лена повисла у меня на руке, а Таня крепко держала за руку Игоря. На душе у всех скребли кошки. Как именно с этим обстояло у Тани, было отчётливо слышно всем. Этот вызов нас сильно обломал. Получалось, что всё, что мы делали здесь, было зря. Уже на подходе Толик решил снять напряжение и задал вопрос:

– Кто-нибудь знает, как лучше всего рассмешить Бога?

– Какого ещё Бога? При чём тут это? Ну и как? – посыпались встречные вопросы.

– Любого. Надо рассказать ему о своих планах!

Все рассмеялись, и в дверь вошли уже повеселевшие. В конце концов, ничего ещё не закончилось. Поборемся. А если придётся, то и местного бога возьмём за бороду.

Двое охранников пропустили нас беспрепятственно – видимо, были предупреждены. Мы, ведомые Игорем, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж, прошли по пустынному коридору и остановились у неприметной двери без таблички. Игорь постучал особым образом (опять мне вспомнилась какая-то земная мелодия), и дверь открылась.

Небольшая приёмная: стол, шкаф, диванчик, пара кресел, сундук. И какой-то мужичок неприметной наружности, кивнувший Игорю на сундук. Наверное, тот самый Пит, который приходил за нами. На первый взгляд совсем ничем не примечательный, а вот когда смотришь вторым взглядом, сразу понимаешь, что очень даже непростой человечек.

Игорь собрал у нас оружие и сложил в сундук.

– Проходите, – кивнул мужичок на дверь.

Мы вошли, а он затворил её за нами, оставшись с той стороны. Проходя в кабинет, я мельком глянул на дверь и убедился, что она не простая, а звуконепроницаемая. И весу в ней не менее двух центнеров. Такую преграду с ходу не высадишь.

Кабинет представлял собой просторную комнату с двумя плотно зашторенными окнами в левой длинной стене, освещённую свечами в трёхрожковых настенных подсвечниках. Свечи явно спермацетовые, ручной выделки – горят ярко и почти не коптят. Лена уже рассказывала мне, что планирует этой зимой организовать на острове фабричное производство таких свечей – дело, по её словам, перспективное и прибыльное.

Вдоль стены, противоположной окнам, стояли два больших шкафа и массивное бюро, покрытое бумагами и какими-то чертежами. В противоположном от двери конце комнаты располагался тяжёлый стол, за которым сидели двое мужчин. Один из них – высокий, с широким лицом и густыми чёрными усами – казался хозяином кабинета. Он приветливо кивнул нам и предложил садиться. Перед столом стояли пять простых стульев, расставленных полукругом. Я выбрал центральное место, Лена и Толик сели слева, а Игорь с Таней – справа.

Второй мужчина, пожилой и неприметный, сдержанно наблюдал за нами. Когда мы устроились, он представился:

– Первый заместитель начальника Тайной полиции, советник первого класса Мей де Сон.

– Второй заместитель начальника Тайной полиции советник первого класса Тет де Пон, – представился вслед за ним черноусый. И замолчал, внимательно разглядывая нас чуть прищуренными глазами, в которых пряталась хитринка.

Что-то где-то уже слышал... Я напряг память. Вот оно – «tête-de-pont» с французского значит «предмостное укрепление». Неужели? Слишком уж странное совпадение. Но почему бы и нет? Попробуем. В конце концов, что нам терять? Я глубоко вдохнул и тихо, почти шёпотом запел по-русски:

Ребята посмотрели на меня как на сумасшедшего. А черноусый широко улыбнулся и продолжил с того места, на котором я остановился:

Все шумно выдохнули – свои. Всё-таки это очень старый фольклор. Ни один иностранец по определению не может этого знать. А если и знает, то скрытый смысл понять не сможет.

Сразу посыпались вопросы:

– Косморазведка ВКС? Мейдесон – это фамилия? Давно вы здесь? Много вас? Теперь вместе будем работать?

– Да, да. – Мейдесон отвечал последовательно и кратко. – Пять земных лет, двое, некоторое время. Надо же вас ещё немного подстраховать? Понимаю, вопросов у вас много, но давайте сначала проанализируем ваши ошибки, разберёмся с достижениями и планами, а потом уже удовлетворите своё любопытство.

– Хорошо, но сначала нужно определиться со статусом. – Я уже пришел себя и попытался сразу взять быка за рога. – Мы поступаем в ваше распоряжение?

– Разумеется, нет! Принадлежность к разным ведомствам подразумевает решение совершенно разных задач. Мы здесь скорее в роли наблюдателей – подстраховываем своих и следим, чтобы не появлялись чужие. Так что воспринимайте нас как смежников, которые, к тому же, скоро отправятся восвояси.

– Тогда ещё один вопрос. – Я не отпускал инициативу. – Это важно для понимания ситуации, в которой мы оказались. Кто ещё здесь знает о нас и о вас?

– Ёмкий вопрос, в двух словах не ответишь. Но раз вам нужно знать прямо сейчас, я постараюсь прояснить. О том, что вы прилетели сюда с другой планеты, наверняка знает один человек – Пит. Вы его видели в приёмной. Но о цели вашего появления на Андане неизвестно даже ему. Сами потом объясните то, что считаете нужным. Подозревают, что вы не здешние, ещё двое моих агентов. Именно подозревают – не знают, а только догадываются. А вот насчёт нас с Тетом (его настоящее имя вам знать не нужно) всё гораздо сложнее. Но я попробую объяснить. Вы ведь пока не до конца понимаете, чем занимается Тайная полиция?

– Только в общих чертах. Насколько я понял, это нечто среднее между службой безопасности и контрразведкой.

– Близко, но не совсем так. До нашего появления на Андане Тайная полиция фактически представляла собой службу безопасности короля. Её начальник и сейчас занимается именно этим. Функция контрразведки присутствовала, но находилась в настолько зачаточном состоянии, что наше появление фактически проморгали. Что и неудивительно – тихо у них тут, патриархально, вот и расслабились. Теперь всё иначе. Мы ввели два новых управления. Оба контрразведывательные. Тет занимается внутренними планетарными угрозами, а я – внешними. Золото, например, и сговор местных владельцев с теми, кто готовит вторжение из-за хребта, – это зона его ответственности. А такие, как вы, но чужие, – по моей части. Исходя из этих задач, нам и пришлось в той или иной степени раскрыться.

Король, начальники Тайной полиции и Корпуса Морской стражи осведомлены о нашем инопланетном происхождении. Все трое обладают высоким уровнем интеллекта, понимают множественность миров и знают, что Андан – не единственная населённая планета. В целом народ здесь не слишком тёмный. Грамотных, конечно, немного, но почти все знают, что планета круглая. Наличие сразу двух лун и сравнительно небольшие расстояния между звёздами в скоплении способствовали раннему развитию астрономии и не дали религиям серьёзно укорениться. Вы, наверное, уже заметили, что процент верующих во что-то вроде Морского Змея здесь относительно невелик.

– А Морские Змеи тут, между прочим, действительно существуют, – вмешалась Лена. – Причём они разумные. Я уже успела вступить в контакт с одной из них. Как вы могли их не заметить?

– Вот это да! – изумился Мейдесон. – Умница, девочка, уела старика! Ладно, сначала я закончу отвечать на вопрос Степана, объясню ваши ошибки, а потом ты расскажешь о своей встрече подробнее.

Итак, кроме Пита и упомянутой троицы, о нас с Тетом знают ещё двое моих агентов. Все остальные сотрудники Тайной полиции и офицеры Корпуса Морской стражи работают в неведении, просто выполняя наши инструкции.

Теперь о том, на чём именно вы прокололись. Начнём со Степана. Надо же было додуматься прийти в королевский дворец с такими мечами! Длина, форма, металл, манера ношения – всё это привлекает внимание. Даже по отдельности, а вместе – тем более. Для моих людей этого оказалось достаточно, чтобы докладная с подробностями оказалась у меня на столе в тот же день.

Кстати, идея притащить из-за хребта похожее оружие была очень хорошей. Вот только по времени это случилось после визита Степана во дворец, а не до него. И вообще, радуйтесь, что этим мечом только стекло поцарапали, а не додумались поцарапать его алмазом. Я правильно понимаю, что царапин на мече не осталось?

– Правильно, – подтвердил я, смутившись.

– Вот именно! Идём дальше. Анатолий, тебе так хотелось изложить текст патента своими словами, что ты даже не подумал, что у островного писаря стиль совершенно другой. Ты ведь прямо на своей верительной грамоте написал открытым текстом: «Лови шпиона, вот он я».

– Я хотел, чтобы выглядело солиднее, – попытался оправдаться Толик. – Видимо, перестарался.

– Запомни на будущее, мальчик: «Лучшее – враг хорошего». Твои монеты ведь никаких вопросов не вызвали. Почему? Потому что они далеки от совершенства, сделаны с учётом местного уровня технологий. Вот и не выделяются из общей массы. А почему к бумагам нельзя было применить такой же подход? Бумага настоящая, печать правильная, а текст составлен так, что сразу бросается в глаза своей чужеродностью. В общем, ваши бригантины ещё даже не успели ошвартоваться, а мне уже доложили о твоём прибытии.

Слушайте дальше. Лена, ты заметила, как ходят местные женщины? А как ходишь ты? Как пантера среди обезьян!

Теперь перейдём к Игорю с Таней. У вас всё прошло более-менее гладко. Но в самом конце, когда вы предстали перед грозным взглядом Тета, неужели было так сложно чуть согнуться в поясе? Вот так! Решили разговаривать с заместителем начальника Тайной полиции на равных! Хорошо, что Тет вас ещё раньше по именам вычислил. В общем, экзамен вы сдали, но на троечку.

– Пардон, – возмутился я. – Мы же внедрялись на планету со средневековой цивилизацией! Откуда нам было знать, что здесь уже пять лет как окопались двое земных зубров?

– Не могли знать, – согласился Мейдесон. – А если бы вместо нас здесь оказались англичане или ящеры, например? Ладно, будем считать, что вы поняли свои ошибки. Теперь прошу Лену рассказать про Змеев. Это действительно очень важная информация. То, что мы не придали должного значения местным легендам – серьёзное упущение с нашей стороны.

Лена подробно рассказала о своих встречах со Змеёй. Я уже слышал эту историю в сокращённом варианте, так что параллельно обдумывал сложившуюся ситуацию. Когда она закончила, я задал вопрос:

– А как у вас тут со связью? Нам нужно доложить об успешном внедрении и обнаружении цивилизации разумных змей. Поможете? У нас только одноразовые устройства, их лучше приберечь на крайний случай.

– Со связью у нас всё в порядке, – ответил Тет. – Можем прямо отсюда выйти на орбитальный ретранслятор. Сейчас каждый обдумайте по два послания – доклад в школу и письмо домой. Потом мы их запишем, сожмём и отправим одним пакетом. Ответ из школы придёт уже сегодня, а из дома – завтра.

– Завтра мы планировали возвращаться на остров, – вмешался Толик.

– Никуда вы завтра не пойдёте! – отрезал Мейдесон. – Надвигается шторм, так что придётся задержаться здесь на пару дней.

– А откуда вы знаете про шторм? – удивился Толик. – Когда мы сюда шли, никаких признаков не заметили. Или у вас тут своя метеослужба?

– Нет, – рассмеялся Мейдесон. – Метеослужбу мы пока не организовали. Но у нас есть простой ртутный барометр, и он уже несколько часов падает. Значит, к утру начнётся шторм.

Я хорошо знал Толика, поэтому его следующий вопрос меня не удивил:

– Барометр у вас только один? Я готов купить такой прибор за любые деньги. Разумеется, в разумных пределах.

– Барометр у нас действительно один, – подключился к разговору Тет де Пон. – Но завтра Пит может отвести тебя к мастеру, который его сделал. За небольшие деньги, по твоим меркам, договаривайся с ним напрямую. Там ничего сложного: J-образная стеклянная трубка с запаянным верхним концом и расширенной полостью внизу, ртуть и мерная линейка. Только учти, что при транспортировке и использовании на корабле тебе понадобится пробка, иначе ртуть просто выльется.

– Ладно, всё это успеется, – сказал Толик, обращаясь к нам. – Давайте лучше запишем послания, пока ночь не кончилась!

Тет де Пон подошёл к бюро, вытащил один из ящичков, отодвинул подпружиненную дощечку и достал из тайника небольшой приборчик. Затем он показал нам, как им пользоваться. Я взялся за дело первым. Доклад в школу надиктовал быстро: сообщил, что внедрились нормально, приобрели определённое влияние и наладили контакт со смежниками. Пояснил, как мы скорректировали ранее составленные планы.

Однако над письмом домой я задумался на некоторое время. Потом понял, что задерживаю остальных, и начал диктовать:

– Здравствуйте, мама, папа и Катя. Я добрался благополучно. Народ здесь приветливый и доброжелательный. Кушаю хорошо, много путешествую, занимаюсь спортом. Работаю с людьми на свежем воздухе. Да, у меня появилась девушка. Нет, не местная. Зовут Леной, мы вместе учились в школе. Через несколько месяцев собираемся пожениться. До свидания. Я вас всех очень люблю. Целую. Ваш Стёпа.

Пока ребята надиктовывали свои тексты, я расспросил Тета о том, что ему известно о событиях, которые планируются на лето. Оказалось, что пока информации немного, но кое-какие выводы он уже сделал. Заговорщики намерены устроить как минимум государственный переворот. Возможно, он будет двухэтапным: сначала власть захватят местные, а затем их подомнут те, кто придёт из-за границы. Известно, что в заговорщиках участвуют Пупсы. Кто ещё из крупных владельцев их поддержит, сейчас уточняется. Король уже поставлен в известность о предполагаемых событиях, но делает вид, что ничего не знает.

– И каков ваш план действий? – спросил я Тета, когда понял, что другой информации у него пока нет.

– Постараться прояснить расклад сил и доложить королю.

– Это понятно, а как вы собираетесь действовать?

– Мы не собираемся вмешиваться. Мы – наблюдатели. Действовать – ваша прерогатива. Помочь информационно мы можем, для этого и отложили своё возвращение на Землю, но вмешиваться не уполномочены. Более того, в случае реальной угрозы мы обязаны безотлагательно покинуть эту планету.

– Всё ясно, благодарю за предупреждение. А представить меня королю в качестве землянина вы можете?

– В принципе, могу. Но вот только не понимаю, зачем это тебе нужно? Ты собираешься признаться ему, что прибыл перекраивать этот мир по своему разумению? Поверь, это окажется не самым хорошим решением. Будет лучше, если я просто намекну ему, что тебе можно доверять. Ты ведь его свергать не собираешься?

– Нет, конечно!

– Вот и хорошо. Он фальшь великолепно чувствует. Иначе не сидел бы столько времени на троне.

– Ещё один вопрос. Какие у вас виды на Игоря с Таней? Смену себе готовите?

– А почему бы и нет, коли так сложилось? Или вы можете предложить более интересное решение?

– Зачем? Я думаю, что подобная замена всех устроит. И преемственность будет максимально возможной. Другое дело, что это только на первое время. А потом у ребят обязанностей прибавится.

– Это уже ваше дело. Всё надиктовали? Отправляю! – Тет вставил записывающее устройство в гнездо и нажал кнопку.

Импульс ушёл на подвешенный на геостационарной орбите ретранслятор мгновенной связи, имеющий выход на ближайший портал. Оттуда информация пойдёт по цепочке циклоперидов до самой Тэчч. Почти тридцать килопарсеков только в одну сторону – ядро придётся огибать. Потом её доставят Ивану Сергеевичу, он прочитает, возможно, с кем-то что-нибудь согласует. Запишет и отправит ответ. И обратный путь почти через всю галактику. В общем, часа полтора надо подождать.

Ответ пришёл через сорок минут: «Поздравляю с удачным завершением первого этапа. Действуйте по обстоятельствам. Отдельная благодарность за открытие цивилизации Змеев. В связи с этим прошу Лену через неделю быть на острове. Высылаем котика. Иван Сергеевич».

– Я не поняла, какого ещё котика? – удивилась Лена.

– Ха, гордись, девочка! – усмехнулся Мейдесон. – Тебе в помощь присылают высококлассного специалиста по контактам с неантропоморфными гуманоидами. Таких спецов в галактике можно по пальцам одной руки пересчитать. Это закрытая ведомственная информация, поэтому сейчас я тебе ничего объяснять не буду. Когда встретитесь, сама всё поймёшь.

– А как я его узнаю?

– И за это не волнуйся. Не ошибёшься. Никаких особых знаков и паролей в данной ситуации не нужно. Просто будь через неделю на острове. Он сам тебя найдёт.

– Ну что... – Я отметил, что за окнами начинает светать. – Не пора ли нам покинуть гостеприимных хозяев?

– Действительно, встают тут рано, – согласился со мной Мейдесон, – не нужно лишний раз привлекать внимание. Вы и так впятером смотритесь, мягко говоря, необычно, а на пороге Тайной полиции... Будут ещё вопросы – подходите. Но лучше по одному или, в крайнем случае, парами. Просто назовитесь на входе, и вас пропустят. Да, Игорь и Таня, будем считать, что ваша стажировка закончилась. Сегодня отдыхайте, а завтра с утра подходите, будем вас в курс дел вводить. Думаю, что со временем Игорь заменит Тета, а Таня – меня.

– А это ничего, что я женщина? – спросила Таня. – Не возникнет лишних вопросов?

– Не беспокойся. С начальником Тайной полиции я этот вопрос улажу, а подчинённых будешь строить ты сама. Мне почему-то кажется, что у тебя это отлично получится. Тем более что задержимся мы здесь как минимум до середины лета. Так что вы оба пока будете работать нашими помощниками.

– Последний вопрос, – обратился я к Мейдесону уже на пороге. – Что за мелодия у вас здесь служит условным стуком? Звучит знакомо, но никак не могу вспомнить.

– Вот эта? – Мейдесон простучал костяшками пальцев по дверному косяку. – «Наша служба и опасна, и трудна».

Выйдя на крыльцо, мы на несколько секунд остановились, поражённые открывшейся перед нами картиной. Штормовой ветер свирепо гнал чёрные грозовые тучи буквально над самыми нашими головами. Вдали бушевала гроза. Не обычная земная и даже не такая, какую мне доводилось видеть в Ядане. Отдельных ударов грома мы не слышали – они сливались в единый низкочастотный гул. Клубок молний, в котором переплелись десятки тысяч огненных стрел, пульсировал за горизонтом, то освещая западный край неба яркими зарницами, от которых отблески бегали по нашим лицам, то на доли секунды затихая, чтобы взорваться с ещё большей силой. Зарево восходящего на востоке Анда на фоне этих вспышек казалось блёклым и незначительным.

– Не хотел бы я сейчас оказаться рядом со Срединным хребтом, – нарушил молчание Игорь.

– А я – в открытом океане, – поддержал его Толик. – Там сейчас волнение не меньше семи-восьми баллов.

– Ладно, пошли! – подвёл я итог развивающейся дискуссии. – Мне ещё у вас свои железки надо забрать. И потом больше двадцати километров бежать до владения моего сюзерена. У меня на сегодня в плане боевой подготовки значится тренировка по бою на мечах в стеснённых условиях. И на ней мне надо обязательно поприсутствовать. А вечером опять все собираемся у Игоря с Таней. Надо будет скорректировать наши планы с учётом вновь открывшихся обстоятельств.

Спустя полчаса я уже бежал по трассе будущей дороги. Бессонная ночь, пронизывающий ветер и начавшийся дождь, струи которого били почти горизонтально, всё это казалось мелочами. Особенно когда ветер был попутным. В такую погоду, когда даже хороший хозяин не выгонит собаку на улицу, можно было не бояться случайных свидетелей, и я развил по-настоящему высокий темп. Здесь пока ещё никто так быстро не бегает. Я бежал словно на автопилоте, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Первым делом нужно будет переговорить с Гаем. Раскрываться перед ним пока рано – слишком рано. Придётся некоторое время играть в неведение. Я объясню, что познакомился с девушкой-островитянкой, подруга которой служит в Тайной полиции. От неё я узнал, что несколько крупных владельцев во главе с Пупсами готовят заговор против короля. Кто именно – пока неизвестно. Гаю будет проще выяснить это по своим каналам, чем агентам Тайной полиции, ведь он периодически общается с этими людьми. Затем нужно будет предложить ему провести небольшую мобилизацию – ещё хотя бы пару сотен молодых парней. За половину местного года я из них сделаю вполне приличных бойцов. Правда, для этого нужны деньги, но тут можно немного потрясти Толика. В конце концов, финансовое обеспечение наших действий – его святая обязанность. И о союзниках тоже надо позаботиться.

К королю же стоит наведаться вместе с Гаем уже зимой, когда ситуация прояснится. В конце концов, сохранение власти должно быть для него важнее, чем для всех остальных вместе взятых. Так что ему и карты в руки, а мы со своей стороны позаботимся, чтобы среди этих карт было побольше козырей. Ещё за зиму нужно подготовить максимально возможное количество кирпичей, чтобы весной, как только уйдёт талая вода, можно было всерьёз заняться дорогой и построить её до середины лета. Тогда у нас появится реальная возможность оперативно перебрасывать по ней воинские подразделения прямо к королевскому дворцу. Ах да, чуть не забыл – во владениях Гая нужно поставить вышку зеркальной связи.

В общем, дел, как обычно, набирается выше крыши. Ничего, справимся. Впятером мы способны на очень многое. Создадим рычаг соответствующей длины, да и перевернём этот мир вверх тормашками. В этот момент кочка под моим сапогом неожиданно поддалась, и я чуть не навернулся в заполненную грязью бочагу. Но в последний момент по-кошачьи извернулся и удержал равновесие. Ладно, вверх тормашками мир переворачивать не будем. Просто аккуратненько переставим на другие рельсы.

* * *

Вася

«Циолковский» вошёл в систему оранжевого карлика на третьи сутки полёта. На планету я спустился на экспедиционном флаере, которым управлял опытный пилот. Ночная посадка на необорудованной площадке – всё-таки рискованное дело. Здесь лучше не полагаться на автоматику. Спрыгнув на камни и подождав, пока дверь, чуть слышно чмокнув уплотнителем, встанет на место, я огляделся и прислушался к своим ощущениям.

Свежо. Температура пока ещё плюсовая, но уже на грани. Ночь выдалась тёмной – небо затянуто облаками, но это меня не затрудняет. В воздухе много непривычных запахов местных цветов и трав. Среди них отчётливо выделяется знакомый букет морских ароматов, где благоухание солей сливается с миазмами разлагающихся водорослей и гниющей рыбы. Океан мерно дышит в двух километрах отсюда. Городок расположен в том же направлении, но ближе. Именно туда мне и нужно.

Лесов здесь почти нет, только кое-где торчат пеньки. Зато кустарников много. Я скользил между ними быстрым шагом, иногда переходя в бег на открытых участках. Не то чтобы торопился, просто хотел размять мышцы и разогнать застоявшуюся кровь. Приблизившись к городку, снова перешел на шаг. Собак здесь немного, и почти все умные. Почувствовав меня, они не лают по пустякам – сразу прячутся. А вот кошек я вообще не заметил. Интересно, как аборигены обходятся без них, ведь мелких грызунов здесь полно.

Направление на нужный дом я засёк сразу у входа в городок – хозяйка слишком громко думала. Похожа на латентного телепата, не осознающего своих возможностей. О блокировках она, скорее всего, даже не слышала. Я чувствую её отчётливо, потому что фон почти нулевой. Здесь кроме неё нет других людей с телепатическими способностями. Эта девочка даже во сне сигнализирует о себе, как хороший маячок. Неудивительно, что на неё отреагировали Морские Змеи, по-видимому, обладающие такими же мощными талантами. Меня же они вряд ли услышат, пока я не сниму блокировку.

Городок словно вымер. На улицах пусто, окна домов не светятся. Такое впечатление, что все спят. Но собаки меня чувствуют. Как только я приближаюсь, они сразу прикидываются ветошью, стараясь не выделяться. Интересно, у них нет никакого опыта в этом – они явно раньше не сталкивались с такими, как я. Тем не менее на каком-то инстинктивном уровне реагируют. Правда, откуда у них мог появиться такой инстинкт, совершенно непонятно.

Вот и нужный дом. Я мягко запрыгиваю на крыльцо, усаживаюсь и тихо прикасаюсь к сознанию девочки: «Просыпайся, нам пора».

* * *

Лена

Шторм задержал нас в Ашаме ещё на два дня. За это время мы основательно закупились всем необходимым. Толик, скрепя сердце и выражая на лице крайнюю степень недовольства, всё же выдал Стёпе тысячу золотых монет на развитие производства и содержание дополнительного отряда дружинников. Дурачок, зачем ему зимой на острове столько денег? Понимаю, что нужно расплатиться с долгами, наладить какое-то производство, рассчитаться с людьми. Но ведь даже после этой тысячи у него останется ещё очень много монет. Что он собирается с ними делать? Солить или приумножать?

Обе ночи мы со Стёпой провели в доме у Игоря и Тани. Совершенно случайно выяснилось, что мы могли встретиться ещё месяц назад, ведь именно их каракку мы тогда встретили в Хелемском заливе. А в порту Ашама мы разминулись всего на несколько часов!

Теперь я увижусь со Стёпой только весной. В ночь перед расставанием мы не сомкнули глаз ни на минуту. Поэтому сразу после отплытия я рухнула на койку в нашей с Толиком каюте и проспала почти сутки подряд. Проснулась уже тогда, когда корабль стоял у причала. Так что всю эпопею борьбы со встречным ветром, из-за которого корабли вынуждены были идти галсами и постоянно испытывали бортовую качку, я пропустила. В отличие от остальных моряков, утомлённых непростым рейсом, я выспалась и была свежа как огурчик. Этим и воспользовалась, подменив Толика, который был настолько измотан, что с трудом держался на ногах. Так что большую часть первоочередных вопросов я решала самостоятельно.

Барк мы пришвартовали во владениях Морана – там было четыре причала, а новые бригантины поставили у причальной стенки фактории. Поместились они там с большим трудом.

На следующий день мы с Толиком навестили ростовщиков, вернув им деньги по закладным и разменяв часть золотых монет на серебряные. Тем временем Моран принял на службу более сотни человек, полностью укомплектовав экипажи. Конечно, можно было подождать до весны и сэкономить на их содержании, но мы решили, что дополнительная сотня преданных сторонников в нынешних условиях точно не помешает. Тем более что работы немало. Даже просто разгрузить семь кораблей, доверху набитых разнообразными товарами, было непросто, особенно учитывая, что под большую их часть нужно срочно построить дополнительные пакгаузы. Мы решили сразу продать только скоропортящиеся продукты, а остальными товарами заняться позже самостоятельно.

Когда разгрузка была завершена, встал вопрос о строительстве причалов, и не каких-нибудь простых мостков, а серьёзных гидротехнических сооружений, к которым можно швартовать большие корабли. Делается это недёшево и непросто. Сначала под водой отсыпают камнями ровную горизонтальную площадку. Затем из брёвен изготавливают четырёхугольные полые ящики – ряжи, которые затапливают в ряд. Внутреннее пространство заполняют камнями, а сверху монтируют настил из брусьев и досок.

Камней на берегах острова хватает, а вот с брёвнами напряжёнка. Вблизи городка все деревья давно вырублены на дрова. Придётся идти вглубь острова. Там деревьев достаточно, но для ряжей подходят не любые – нужна лиственница, иначе всё сгниёт за несколько лет. Она тяжёлая и труднообрабатываемая. В общем, работы на три-четыре сотни человек хватит до весны. К счастью, у нас есть чем их кормить всё это время.

Так первые дни на острове для меня и Толика пролетели незаметно. Только вечером четвёртого дня я вспомнила, что сегодня истекает неделя, по окончании которой меня должен найти посланник разведуправления ВКС. Интересно, как он меня найдёт? Я ведь не сообщала координаты нашего с Толиком дома, а остров немаленький – как почти половина Мадагаскара.

Весь вечер я провела дома, но никто так и не появился. Может, придёт завтра? На всякий случай предупредила Толика, что ночью, возможно, мне придётся отлучиться. После этого я легла спать.

А ночью мне приснился кот – большой, чёрный. Он сидел у нас на крыльце и говорил человеческим голосом:

– Просыпайся, Лена, нам пора!

Рывком просыпаюсь. Тишина. Приснилось ли это мне или меня действительно позвали? Всё было слишком ясно, чтобы быть сном. Надо проверить. Быстро одеваюсь и спускаюсь вниз. Свечу не зажигаю – лестница удобная, с перилами, не упаду. Помню, где стоит мебель. Отодвигаю засов, поворачиваю ключ в замке и открываю дверь.

Не сон. Он здесь.

– Вот ты какой, котик!

Чёрный, словно сажа, размером с крупную пантеру, но явно кот. Среднешёрстный, с широкой лобастой головой и крупными ушами, украшенными маленькими кисточками, которые постоянно двигаются, словно локаторы. Его глаза зелёные, с почти круглыми зрачками, а белоснежные усы блестят на свету. Он сидит, опираясь на мощные передние лапы с белой опушкой у основания, и смотрит на меня снизу вверх. Не слишком удобно – его глаза примерно на уровне моей груди.

– Здравствуй, котик, – тихо говорю, подходя ближе. – Можно тебя почесать?

– И тебе здравствуй, Лена. – Мягкий, чарующий голос звучит у меня в голове. – Не «можно», а «нужно»!

– Ого, ты ещё и разговаривать умеешь? – удивляюсь, поглаживая густую шерсть на загривке.

– Нет, – отвечает голос в голове. – По-вашему, не умею. Мой речевой аппарат устроен иначе. То, что ты слышишь – обычная телепатия. Вот здесь тоже почеши.

Кот поворачивается ко мне боком, подставляя шею.

– А как тебя зовут, красавец?

– Вася.

– Значит, это ты – высококлассный специалист по контактам с неантропоморфными гуманоидами?

– Да, но могу и с негуманоидами.

– А в чём ещё ты специалист?

– Девочка, тебе взрослые дяди не говорили, что если будешь много знать, то скоро состаришься?

– Нет, никогда не говорили. Более того, я всю жизнь старалась узнавать как можно больше, и раз ты меня девочкой называешь, значит, я совсем чуть-чуть состарилась. Да и вообще, если бы я знала немного, то ни за что бы сюда не попала.

– А обо мне много слышала?

– Вот этого как раз не было. Никто мне о тебе не рассказывал.

– Правильно делали. И ты никому обо мне не говори. Если спросят – говори, что котик приходил.

– Значит, ты и в гости не зайдёшь?

– Молодец, девочка, всё правильно понимаешь. Закрывай дверь и потопали!

– А откуда ты знаешь, что я собиралась дверь закрыть? – спрашиваю, поворачивая ключ в замке.

– Да оттого, что твои мысли слышно за километр. Ты их направо-налево транслируешь. Сама понимаешь, что ты – латентный телепат?

– Нет, но я всегда думала, что меня понимают и слушаются животные.

– Естественно, слушаются. При такой воле и силе давления! Учись закрываться!

– А как?

– Вот так. – И котик показал.

– Так просто?

– На самом деле сейчас ты всего лишь прикрылась, словно лицо ладонями спрятала. Но ведь ты не будешь всё время ходить с руками у лица. Кстати, нам уже пора двигаться к океану. Поговорим по дороге. Как лучше туда пройти?

– А прямо здесь, в бухте, нельзя?

– Можно где угодно. Но представь, что будет, если кто-нибудь встанет по нужде и увидит торчащего из воды Змея? Лучше пойдем за пределы бухты.

– Тогда пойдём по этой улице, она дальше переходит в тропу. Пройдём по ней через мыс и выйдем прямо к океану.

Сначала мы шли медленно: в почти полной темноте дорогу я скорее угадывала, чем видела. Моё ночное зрение было хорошим, но, конечно, уступало кошачьему. Когда Вася предложил положить руку ему на спину, наше движение заметно ускорилось. Чувствовать рядом большое мохнатое существо, касаться его шерсти, ощущать, как под рукой перекатываются мощные мышцы, было необычно, но приятно. Это было странное, непривычное чувство особой защищённости. Даже рядом со Стёпой я не чувствовала себя так уверенно.

Будучи сильной женщиной, я всегда хотела иметь рядом кого-то ещё сильнее, на кого можно положиться. Толик, несмотря на все свои достоинства, в этом плане был слабоват и скорее ведомым в нашей паре. Стёпа, безусловный лидер, раньше казался мне идеалом. Но сейчас рядом со мной упруго перетекал через рытвины и колдобины стопроцентный альфа-самец – хищник с разумом. От него буквально исходила спокойная уверенность.

Раньше я думала, что самый страшный хищник – человек. Пока не встретила Васю. Разумный кот-телепат размером с крупного леопарда – это нечто особенное. А когда спустя полчаса после знакомства он сделал мне комплимент, что я, по его мнению, очень хорошо двигаюсь, я не знала, смеяться или упасть. Одно дело – слышать от людей, что у тебя кошачья грация, и совсем другое – услышать это от кота.

До берега мы шли около часа. По пути Вася слегка меня протестировал. Выяснилось, что телепатических способностей у меня не так уж много: читать чужие мысли я могу, только если мне их целенаправленно транслируют. Зато собственные мысли излучаю на полную катушку, правда, на очень мало структурированном уровне. Телепат заметит и поймёт, а обычный человек даже не отреагирует. Сфокусировать сигнал удаётся только под сильным эмоциональным воздействием – тогда посыл получается мощным, потому что я вкладываю в него волю. На животных это действует безотказно, словно безусловный императив. Люди же таких эманаций не чувствуют, разве что что-то получится, если смотреть им в глаза.

Потенциал у меня высокий, так что при регулярных тренировках, возможно, что-то и выйдет. Но Вася честно сказал, что шансы невелики. Если бы рядом был тренер... Обычно телепаты не появляются поодиночке, а только группами. Но бывают и исключения. Тут он замолчал и перевёл разговор на другую тему. Видимо, прецеденты всё же существовали, но мне о них знать не полагалось.

К моменту нашего выхода на берег туч стало заметно меньше, и в разрывах между ними засияли звёзды. Теперь граница, за которой бушевал океан, стала гораздо отчётливее. Шторм давно утих, но неутомимые волны всё ещё набегали на скалистый берег, разбиваясь и рождая светлую полосу пены, которая в свете звёзд переливалась и мерцала.

Вася улёгся в позе сфинкса на скальном уступе, вне зоны брызг, и предложил мне мысленно позвать кого-нибудь из Змеев – кого угодно. Пообещал усилить мой сигнал. Я позвала – и действительно услышала мощное эхо.

Звук, казалось, плясал по поверхности воды, но для мысли границы между средами не существуют. Она легко проникла в глубины океана и нашла там одного из коренных обитателей.

Змей всплыл примерно через полчаса – чёрная, слегка поблёскивающая в свете далёких звёзд масса, внезапно закрывшая часть горизонта. Волнение стихло. Волны по бокам продолжали биться о скалы, но в непосредственной близости воцарился штиль. Огромная голова поднялась над водой метров на десять и уставилась на Васю круглыми, немигающими глазами.

О чём они говорили, я не знаю. И даже не уверена, что это был именно тет-а-тет. Возможно, оба в этот момент были своеобразными ретрансляторами коллективного сверхразума. Позже, когда мы возвращались, я спросила у Васи, на каком расстоянии он способен поддерживать телепатическую связь. Он ответил, что на очень больших – настолько, что не может представить точную цифру. Для него это просто «очень много». Известно, что однажды его дед поддерживал телепатический контакт на расстоянии в двести парсеков. Насколько это далеко, Вася представить не может. Правда, там, с другой стороны, был очень необычный реципиент (см. роман «Закрытый сектор»).

Я задумалась, а очнулась, когда в берег ударила очередная волна. Змея уже не было. Вася казался очень усталым. Я поднялась с бревна, выброшенного штормом, подошла к нему и начала массировать загривок. Он ни о чём не просил – я и так знала, что кошкам неудобно долго смотреть вверх. Именно поэтому они всегда стараются усесться повыше. А тут он более получаса лежал, задрав голову.

Вася отреагировал на мои действия низким, довольным урчанием – словно рядом завёлся мощный карбюраторный двигатель. Подождав, пока я закончу массаж, он встал и потянулся: сначала выпрямил передние лапы, затем, прогнувшись, – задние. Галантно предложил проводить меня до дома. Естественно, я согласилась – только полная дура могла отказаться от такого спутника, особенно в кромешной тьме на острове, полном пиратов.

Обратно мы шли значительно быстрее, да и свет становился чуть ярче. Я спросила Васю, был ли его визит успешным. Он подтвердил: миссия прошла удачно. Цивилизация гигантских разумных Змеев зарегистрирована. Людей с планеты отселять не будут, наша работа продолжается. Более того, если случится что-то серьёзное, я смогу передать через них сигнал тревоги – они доставят его по назначению. Я уточнила, на какое расстояние Змеи способны передавать сигнал. Вася ответил, что в пределах галактики – без ограничений. При объединении разумов мощность телепатического сигнала растёт в геометрической прогрессии, а на Андане Змеев обитает очень много.

Погружённые в безмолвный разговор (я давно уже общалась с Васей мысленно), мы незаметно подошли к дому.

– Как насчёт перекусить на дорожку? – спросила я кота.

– Благодарю за предложение, но вынужден отказаться, – поспешил он ответить. – А вот водички попил бы с удовольствием.

Мы подошли к ручью. Я зачерпнула ведро воды и поставила его перед Васей.

– Можно полить? Не люблю из миски лакать.

– Можно.

Я подняла ведро на уровень груди и, наклонив, начала тонкой струйкой лить воду на землю. Кот склонил голову набок и жадно стал лакать прямо из струи. Одного ведра ему оказалось мало, и мне пришлось зачерпнуть воду ещё раз.

– Приятно было познакомиться. Не обижайся, но меня действительно ждут.

Кот приподнялся на задних лапах и потёрся о мою щёку скулой.

– Прощай, девочка, может, ещё увидимся. Если что, спрашивай Васю.

– А где спрашивать-то?

– В нашей галактике. Мне передадут.

Кот прыгнул с места и растворился в сумраке. Лишь белая опушка кончиков лап пару раз мелькнула в конце улицы. А может, мне это просто показалось.

* * *

Вася

Я бежал длинными прыжками, почти не касаясь земли. Ночь отступала с каждой минутой. Анд ещё не поднялся над горизонтом, но небо на востоке уже начинало светлеть. Пора было улетать. Ещё не хватало, чтобы в этом мире появились легенды о драконах.

На бегу я думал о Лене. Хорошая девочка, заботливая и упорная. Телепатических способностей у неё почти нет, а тем не менее она сумела открыть уникальную цивилизацию. И не просто открыть – самостоятельно установить с ней первый контакт. Я предупредил Змеев, чтобы присматривали за ней и поддерживали связь. Может, в процессе таких контактов её способности разовьются. Среди людей телепатов действительно очень мало.

Подбежав к флаеру, я уселся напротив двери и стукнул по ней лапой, заставив машину слегка покачнуться на опорах: открывай, мол.

Пилоту знать о моих телепатических способностях не обязательно. В таких случаях излишняя откровенность только вредит. Оставаясь обычным, пусть и очень большим котом, я могу принести разведуправлению гораздо больше пользы. Да и не всем нравится, когда кто-то превосходит их не только физически, но и умственно. Люди привыкли считать себя вершиной эволюции, и когда сталкиваются с обратным, воспринимают это, мягко говоря, без восторга. Вот эта девочка не такая. Нет в ней ни зашоренности, ни эгоизма.

Дверь распахнулась. Я молниеносно оказался в салоне, устроился в кресле и позволил себя пристегнуть. Флаер плавно оторвался от земли и стрелой устремился ввысь. Несколько секунд – и мы прорываемся сквозь быстро светлеющий облачный кисель, выныривая на простор. Восходящее над горизонтом солнце окрашивает стремительно тающие внизу облака в причудливые розоватые тона. Небо темнеет, и на нём зажигаются звёзды. Где-то среди них скрывается «Циолковский». О моей истинной сущности на крейсере знает лишь один человек – его командир, капитан первого ранга Александр Константинович Измайлов. Прекрасный человек и опытный профессионал. Но даже он не подозревает о главной цели моей миссии. И дело не в отсутствии допуска. Просто эта информация, скорее всего, никогда ему не пригодится. Точно так же, как мне для перемещения из точки «А» в точку «Б» не нужно разбираться в штурманских расчётах или физике подпространства.

Поэтому, когда я вернусь на корабль, он встретит меня без лишних вопросов. Ему будет достаточно знать, что задание выполнено, и пора возвращаться на Землю. Сначала мы отправимся на камбуз – мне нужно основательно подкрепиться после длительного телепатического сеанса. Затем, пока крейсер будет набирать скорость перед входом в портал, я хорошенько высплюсь на диванчике в его каюте. И только после этого Александр Константинович усядется рядом, почешет меня за ухом, а я продолжу рассказ о приключениях своего деда, который в середине прошлого века служил телохранителем (см. роман «Телохранители»).