Часть первая

Детские игры

Часть вторая

Подростковые забавы, или Спустя четыре года

Глава 1

Плита, плитою, о плите..

Рик нынче вскочил спозаранку. Тяжелое, заспанное солнце, лениво позевывая, только начинало неспешно подниматься над горизонтом, а принц Рикардо Гильен Рейнард (полным именем его называли только на официальных церемониях и в сложных магических ритуалах) уже был на ногах. Это несказанно изумило светило, ибо обычно вместе с ним поднимался лишь воинственный лорд Нрэн. Рыжий сплетник же просыпался примерно к полудню, подуставший после бурной ночи, проведенной с набором темпераментных красоток, или с похмельной головой – следствием затянувшейся до утра братской пирушки.

Солнышку было невдомек, что феномен раннего пробуждения бога объяснялся его исключительно рьяной одержимостью очередной сногсшибательной идеей. Вчера вечером, бродя по городу в поисках новых сплетен и удачных сделок, рыжий Рик повстречал своего давнего знакомого – странствующего торговца артефактами Шугера. Старый пройдоха таинственным шепотом предложил богу приобрести нечто действительно редкостное и удивительное. За самую скромную цену, со скидкой для постоянного клиента, разумеется.

Необыкновенным раритетом оказалась здоровущая тяжеленная каменная плита с высеченными на ней непонятными загогулинами, символами и крючками. Принцу сразу стало понятно желание торговца сплавить товар. Столь объемный предмет никак нельзя было назвать удобным багажом. Но кое в чем Шугер не соврал. Да и кто, скажите на милость, решился бы обдурить бога коммерции? Плита оказалась не простым булыжником.

Сразу расшифровать полустертую надпись на камне Рик, к своему изумлению, не сумел. Не помог даже самолично заколдованный кулон-переводчик, делающий понятной любую устную и письменную речь существ более высоких уровней, какой бы замысловатой она ни была. Чертовски удивившись подобному обстоятельству, столь же любопытный, сколь и самолюбивый принц возжелал во что бы то ни стало завладеть загадочной плитой и раскрыть ее тайну.

Через полчаса отчаянного торга, от которого получили бездну удовольствия как покупатель, так и продавец, бог коммерции стал полноправным обладателем нескольких центнеров темно-серого камня, совершенно непригодного для строительных работ по причине его обезображенности подозрительными письменами, а Шугер спрятал в потайной кошель выручку в две короны и один диад. Торгаш полагал, что безбожно надул Рика; впрочем, принц имел точно такое же мнение о Шугере, поэтому расстались старые знакомые, будучи очень довольны друг другом.

Получив булыжник в свое полное распоряжение, Рик вознамерился как можно скорее доставить его в замок для выяснения важного вопроса: что же, демоны побери, написано на камне, кем и для чего? Но загадочная плита наотрез отказалась подчиняться заклинанию телепортации, левитации и иным чарам, долженствующим облегчить процесс транспортировки уважающему себя богу. На покупку не подействовал даже Закон желания.

Трудности только сильнее разожгли и без того неуемное любопытство принца. Рик с помощью пятерых носильщиков заволок тяжеленную и почти неподъемную (даже по меркам сильного, несмотря на некоторую внешнюю субтильность, бога) покупку в наемную повозку и транспортировал до дома. Расплатившись с озадаченным и донельзя заинтригованным возницей, который в очередной раз убедился в том, что слухи о повальном сумасшествии королевской семейки отнюдь не беспочвенны, принц кликнул на подмогу самых крупногабаритных братьев.

Похохатывая над уникальным приобретением родственничка и строя самые дикие предположения относительно предназначения камня (самой невинной была версия о подготовке к жертвоприношению на дому), Кэлер с Элтоном, слегка поднатужившись, перетащили плиту в замок и заволокли в лифт. Проклятое чудо магической мысли с гарантированным сроком безупречной службы в полтысячелетия тут же сломалось.

Получив зубодробительный нагоняй от короля Лимбера, вынужденного вести делегацию послов орко-гномско-го Большого Подгорного союза семнадцати королевств по лестнице с седьмого на первый этаж в двенадцатикилограммовой короне и тяжеленной теплой мантии, братья, дружно матерясь, покатили распроклятый булыжник по боковой лестнице на четвертый этаж. Обдирая ковры, распугивая грохотом слуг и повышая бдительность стражи, принцы доставили камень в гостиную Рика и выставили нанимателю счет. Братья потребовали ящик вина, и не какой-то дешевки, вроде «Лиенского золотого», а «Темного серебра Лиена». Рыжий наступил на горло своему неуемному желанию поторговаться и честно рассчитался с «грузчиками» благородных кровей.

К тому времени, когда все вопросы, накопившиеся за время отсутствия принца, были решены, оказалось слишком поздно даже по меркам Рика, чтобы серьезно заниматься расшифровкой загадочных надписей. Принц завалился спать, жалея только о невозможности похвастаться покупкой перед закадычным приятелем Джеем. Тот шлялся где-то в городе и, хоть убей, не откликался на зов заклинания связи.

Зато утром неугомонный бог вскочил ни свет ни заря, так возжаждав окунуться в работу, что и не вспомнил о завтраке, удовольствовавшись парой гигантских бутербродов и бутылкой вина. Вытащив плиту с помощью слуг на середину гостиной, Рик еще раз при свете солнца внимательно рассмотрел все полустертые временем письмена и с огорчением заключил, что даже на свежую голову и с более мощным кулоном-переводчиком из личных запасов все равно не в силах разобрать ни словечка. А может, на плите были и не слова, а национальные узоры какого-то далекого мира?

Все еще не отчаиваясь, маг с помощью силы Источника обследовал булыжник на предмет наложенных на него заклятий и с сожалением констатировал целый клубок таковых. Чары препятствовали прочтению надписи любым магическим путем и перемещению предмета с помощью колдовства. Распутать замысловатое заклинание, тесно связанное с самой структурой камня на молекулярном уровне, принцу не удалось, поэтому он сдался и занялся прямым переводом.

После верхнего ряда загадочных «слов»-загогулин шли какие-то значки, малая часть которых показалась образованному богу смутно знакомой и без опозорившегося волшебного переводчика. Оживившись, принц телепортировался в королевскую библиотеку, притащил несколько пачек магических книг-словарей и универсальных межмировых справочников по символьным обозначениям и с энтузиазмом принялся за работу. Плюхнувшись на ковер рядом с каменной загадкой, он зашуршал словарями.

Первым в третьем ряду на серой неровной поверхности плиты был изображен странный символ – три соединенных вершинами треугольника в круге. Это сразу напомнило Рику несколько приборов урбанизированных миров – вентилятор и пропеллер, – но нисколько не приблизило к разгадке тайны. Загадочная плита не летала и не освежала воздух. Покопавшись в справочниках символов для группы миров с мышлением «альфа», принц нашел полупонятное объяснение знака: «Осторожно, радиоактивно!» Пожав плечами, даже не дрогнувший от таких угроз бог принялся за дальнейшую расшифровку.

Очередной символ – молния в треугольнике – был понятен и без перевода: «Не подходи – убьет!» Еще три ряда знаков не внесли никакой ясности: куча аналогичных друг другу символов из разных миров, расшифровываясь, талдычили на все лады одно и то же, легко приводящееся к общему знаменателю: «Смертельно опасно». Создатели плиты то ли запугивали потенциального чтеца, то ли открыто издевались.

После ряда «страшных» символов надписи были стерты, и никакие искусные восстанавливающие заклинания не помогли Рику их воссоздать. Камень поглощал энергию чар, как бездонный колодец воду. Лишь в самом низу плиты, словно в насмешку над мучениями измаявшегося мага, проявился конец строки явно стихотворного текста на одном из распространенных языков верхних магических миров: «...Познай же вновь, что было прежде».

Почесав острый любопытный нос, Рик спихнул в сторону кучу словарей и машинально пробормотал строчку вслух. Плита неожиданно дернулась, задрожала и, четко держа курс, вылетела в распахнутое ради притока свежего воздуха большое окно, полностью занимавшее одну из стен гостиной принца.

Как уже сообщалось, из всей королевской семьи только лорд Нрэн имел устоявшуюся привычку вставать с рассветом, а бывало, что и до него. Вот и сегодня бог поднялся раньше первых лучей солнца, принял ледяной душ, совершил традиционную небольшую пятнадцатикилометровую утреннюю пробежку по дорожкам Садов всех миров и начал обычную летнюю разминку во дворе, тренируясь попеременно с оружием и без.

Часам к восьми лорд, как правило, заканчивал трехчасовую утреннюю зарядку, чтобы после скромного завтрака провести положенные два часа в библиотеке за изучением книг по стратегии, а затем приняться за серьезные упражнения, направленные на совершенствование и без того совершенного тела и укрепление дисциплины духа.

Но сегодня разминка Нрэна впервые за несколько сотен лет была бесцеремонно прервана даже не живым существом, а посторонним предметом. Когда лорд отрабатывал один из сложнейших приемов защиты, из окна четвертого этажа вылетела здоровущая каменная плита и со всего размаху, но при этом совершенно бесшумно опустилась прямехонько на белобрысую голову бога. Затем она вспорхнула и, целехонькая, плюхнулась на землю к сапогам Нрэна. По камням двора зазмеились зловещие трещины.

Слегка поморщившись, лорд сунул меч в ножны и под тихий шелест смертоносного металла тяжело уронил лишь одно слово:

– Так... – И поднял взгляд наверх.

В раскрытом окне маячил бледный от ужаса Рик, первой мыслью которого при столь «удачном» приземлении его драгоценного булыжника было: «Интересно, расколется плита или не расколется?», а второй: «Убьет меня Нрэн прямо сейчас или чуть погодя?»

– Дурацкая шутка, брат, – холодно бросил лорд Нрэн.

От страха Рик потерял равновесие, чуть не вывалился из окна и, уцепившись за подоконник дрожащими руками, забормотал:

– Э-э-э... Я того, брат... То есть не того, клянусь... То есть я не специально...

– Я никогда не сомневался, что ты «того», – отрезал Нрэн, озвучивая мысль вчерашнего возничего, и как ни в чем не бывало продолжил упражнения, заскользив по двору великолепной зловещей тенью, силуэтом, размытым в воздухе.

А Рик так и не решился забрать плиту, пока кузен находился внизу. Как знать, что взбредет Нрэну в голову? Не решил ли он включить в свою разминку не в меру ретивого младшего кузена, используя его тело в качестве мишени?

Ровно в восемь лорд Нрэн завершил тренировку, способную уморить и быка, комплексом упражнений-растяжек и направился в замок. Бледно-желтая рубашка воина нисколько не взмокла, дыхание не сбилось, шаг был легок и ровен.

Чтобы не столкнуться с кузеном на лестницах, рыжий и все еще весьма бледный маг воспользовался окном и пролевитировал прямо к камню. К радости Рика, тот оказался совершенно целехонек. Правда, перевернулся. На другой стороне коварной плиты обнаружилась всего одна надпись на языке молчаливых монахов Ри'квериста, чьи краткие изречения давно уже растащили на поговорки в мирах ближних и дальних. Телепортировав из комнаты словарь – не переть же клятый булыжник назад в комнату! – принц жадно перевел: «Любопытство – кратчайший путь в могилу».

Рик вздрогнул и с опаской покосился на двери, в которые только что удалился воинственный кузен. Мстительность, в отличие от почти маниакального чувства справедливости, не была свойственна Ирэну, но кто знает, что сочтет справедливым великий воин – не кару ли родичу, по чьей вине на голову лорда свалилась тяжелая плита? Опасения боролись в душе Рикардо с ликованием: пусть Нрэн его едва не пришиб, зато какая интригующая получилась сплетня!

Лорд Нрэн, вернувшись в свои комнаты, снова принял ледяной душ, выпил, глядя на украшенную танцующими сизокрылыми птицами ширму, чашку охлажденного зеленого чая из любимой фарфоровой пиалы и направился к покоям богини Элии. По-хозяйски распахнув дверь – заклятие упреждения вышло из строя от прикосновения длани лорда, привратник-паж забился в самый дальний угол прихожей в надежде, что страшный воитель его не увидит, а грозный Диад юркнул за ближайшее кресло, – Нрэн прошествовал в спальню прекрасной кузины, куда и вошел без всяких церемоний, отпихивая с дороги пуфики.

Приблизившись к роскошному ложу, лорд легким прикосновением стальных пальцев меланхолично сломал шею любовнику принцессы, властно и как-то очень собственнически поцеловал Элию в губы так, что у искушенной в чувственных играх богини невольно перехватило дыхание, и спокойно сказал:

– Прекрасное утро, дорогая.

После этого лорд развернулся и столь же неспешно, как вошел, удалился, аккуратно притворив за собой дверь.

«Как он, оказывается, умеет целоваться... – промелькнула у юной богини мысль, а вслед за этим, оторопело глядя вслед кузену, Элия задалась вопросом: – У меня галлюцинации после грибного салата или Нрэн рехнулся?»

Но сломанная шея еще недавно живого мужчины послужила веским доказательством реальности происходящего. Более эффективного палача, чем бог войны, отыскать было непросто.

Все еще соображая, что могло случиться, девушка машинальным щелчком пальцев активировала заклинание перемещения, отправив труп кавалера и его вещи в один из Тихих миров, затем медленно принялась одеваться. Не выходя из состояния задумчивости, богиня отправилась в ванную освежиться, после чего прошествовала в гостиную, присела в кресло и еще минут пятнадцать напряженно ломала голову. В конце концов, с сожалением установив, что для решения проблемы у нее маловато информации, Элия утешилась и заказала легкий завтрак, чтобы не страдать от голода до официального семейного мероприятия под тем же названием, намеченного на одиннадцать часов. Знать Лоуленда, утомленная ночными развлечениями, привыкла спать долго и со вкусом.

Принцесса откусила кусочек пирожка, начиненного гусиной печенкой с рублеными перепелиными яйцами, и чуть не подавилась от оглушительного стука. Подросток-паж задрожал всем телом и, топчась у дверей в гостиную, умоляюще поглядел на госпожу из-под золотых ресниц, ожидая ее распоряжений. Приветствовать очередного гостя ему явно не хотелось: больше всего паренек опасался, что вздумал вернуться лорд Нрэн.

Разгневавшись на неизвестного нахала, Элия не торопясь прожевала и властно бросила:

– Диад, открой!

Огромная черная пантера, уже оправившаяся от шока после визита Нрэна, мягко ступая, подошла к двери, лениво толкнула ее лапой и в упор уставилась на посетителя огромными бирюзовыми глазами. Тот, и сам испытавший за утро немало потрясений, сдавленно ойкнул.

Поняв, что зверя просто так не обойдешь, нарисовавшийся на пороге Рик жалобно позвал, опасаясь даже переступить с ноги на ногу:

– Сестра, ты еще не встала? Представляешь, у меня потрясающая новость! Я хотел нашептать ее в твое прелестное ушко!

Почувствовав в голосе брата неподдельное волнение, Элия, даже не оборачиваясь, небрежно бросила пантере:

– Пропусти его, дорогой!

Слегка рыкнув – так, что задрожали стекла, – Диад хлестнул хвостом по бокам и нехотя попятился, отступая в сторону. Под роскошной шкурой полуночного цвета заиграли тугие мускулы могучего зверя.

Рыжая молния влетела в гостиную, тараторя на ходу:

– Сестра, представляешь, я нашел, вернее купил, замечательную плиту, а когда расшифровал, она вылетела на Нрэна и...

– Не представляю, – отрезала богиня, полуприкрыв веки, чтобы не закружилась голова от мельтешения брата. – А теперь то же на доступном моему пониманию языке. Кулон-переводчик из гардероба не захватила.

Принц постарался взять себя в руки, слегка сбавил темп метаний по комнате, цапнул с блюда поджаристый пирожок и, хрустя аппетитной корочкой, уже более спокойно поведал об утреннем происшествии.

– Все ясно: Нрэн рехнулся, – поставила диагноз Элия, выслушав брата, и властно указала на соседнее кресло: – Сядь, наконец! В глазах уже рябит!

Принцесса не преувеличивала: от рыжих вихров Рика, его ярко-зеленой рубахи, алого жилета, бордовых брюк с золотыми лампасами и кучи блестящих драгоценностей (трех перстней, браслета, нагрудной цепи и колец в ушах) у кого угодно началась бы морская болезнь.

– А мне показалось, что с Нрэном все в порядке. Разве что не прибил меня сразу... – с некоторым сомнением протянул Рик, присаживаясь в кресло и угощаясь еще одним пирогом – с фруктовой начинкой.

– Хм, ну это как сказать. По меркам лоулендских обывателей мы все с головой сильно не дружим, – передернула плечами Элия и поделилась ценной информацией: – Но сегодня Нрэн учудил нечто особенное. Ворвался ко мне в спальню, сломал шею моему любовнику, сказал: «Прекрасное утро, дорогая», сорвал поцелуй и ушел. Совершенно нетипичное поведение для нашего кузена.

– Да уж, убийство еще куда ни шло, но раньше он к тебе целоваться по утрам не лез – стеснялся. Я б такую сплетню не проворонил! Ты права! Спасайся кто может! – заключил пораженный Рик, почесал острый нос, наморщил лоб и жалобно поинтересовался: – А что нам теперь делать?

– Наверное, надо рассказать папе, – почти так же беспомощно предположила Элия.

Принцесса приготовилась плести заклинание связи, чтобы выяснить, свободен ли отец настолько, чтобы выслушать потрясающую новость о внезапном помрачении рассудка у великого воителя Нрэна – опоры престола и меча правосудия, но не успела даже начать. В комнату по-хозяйски, без стука, снова вошел он. Грозный Диад испуганно попятился и спрятался за кресло хозяйки – самое безопасное место на всем белом свете. Раньше пантера прыгала Элии на колени и прятала нос в ее руках, но теперь габариты не позволяли зверю следовать детским привычкам. Рик, охотно последовавший бы примеру Диада, побелел, как рубашка Энтиора, так что сразу стали видны все веснушки, но все-таки остался сидеть. Принц вцепился в подлокотники кресла и не моргая уставился на кузена, решив, видно, что смерть, если не успел хорошенько спрятаться, надо встречать лицом к лицу.

– Что ты здесь делаешь, Нрэн? – пряча за надменностью вполне оправданный страх и толику возбуждения, холодно поинтересовалась принцесса, выгибая тонкую бровь.

– Пришел проводить тебя к завтраку, дорогая супруга. Рейль, вон!

Легким намеком на кивок головы лорд указал брату на дверь.

Рик явственно понял, что словом «Рейль» именуют его, вскочил и попятился к выходу, ошалело глядя на кузена. В расширенных от страха зеленых глазах брата Элия прочла подтверждение свежепоставленному диагнозу. У великого воина крепко поехала крыша. Впрочем, с влюбленными в принцессу такая беда время от времени случалась.

– Нрэн, – сказала Элия мягко, чтобы не спровоцировать сумасшедшего на какое-нибудь грозное деяние, – я не поняла: почему ты назвал меня женой?

– А я не понял, почему ты назвала меня Нрэном, – недоуменно приподнял бровь лорд, скрестив руки на груди.

– А как я должна тебя называть? – участливо поинтересовалась принцесса.

– Мое имя Брианэль. Увлекшись сменой любовников, ты забыла, как зовут твоего мужа? – В спокойном голосе лорда послышалась легкая ирония.

– Все может быть, прости. А как в таком случае зовут меня?

– Элина, прекрати!

Мужчине начала надоедать затянувшаяся игра в вопросы, в желтых глазах мелькнула искра раздражения.

– И давно мы с тобой женаты? – уяснив свое «настоящее» имя, снова спросила богиня, смутно начиная кое-что подозревать.

– Мне не смешно, дорогая. Вы с кузеном сговорились довести меня с утра глупыми розыгрышами? – раздраженно вопросил воитель, сузив глаза.

– Нет, что ты, милый, – ласково улыбаясь, поспешно заверила его Элия, опасаясь, что если Нрэн рассердится всерьез, то трапезничать придется на развалинах не только замка, но и всего Лоуленда.

– Тогда пойдем завтракать, – приказал лорд.

– Конечно, дорогой, – согласилась принцесса, от всей души надеясь, что Рик уже известил отца о «легких» странностях в поведении Нрэна.

Девушка встала и с некоторой опаской протянула кузену руку. Но воитель не стал выкручивать, ломать или отрывать конечности предполагаемой супруги. Слегка коснувшись кончиков ее пальцев губами в формальном поцелуе, он положил ладонь принцессы себе на локоть.

Решившись на маленький эксперимент, Элия томно улыбнулась лорду и в ответ, взяв его ладонь, поцеловала ее тыльную сторону, слегка пощекотав языком. В почти спокойных глазах «мужа» мгновенно полыхнул расплавленный витарь, стальное кольцо рук сжалось вокруг тонкой талии принцессы. «Брианэль» склонился к открытым по-летнему плечам соблазнительницы и впился жарким поцелуем в ямочку под ключицей; спустившись ниже, к области декольте, обжег шелковую кожу еще одним страстным поцелуем. Элия провела рукой по мягким как шелк длинным волосам Нрэна, ласкающим пальцы. Мужчина, на секунду прижавшись щекой к прохладной коже принцессы, поднял голову, в глазах его плескались откровенное желание и страстный голод, утолить который можно было только одним способом.

Глубоко вздохнув, лорд чуть отстранился от богини любви и глухо промолвил:

– Нам пора, но если ты так расположена принять меня, Элина, то после завтрака я отложу все дела.

– Только отложишь? – игриво побарабанив по массивной пряжке на брюках лорда, поинтересовалась принцесса и сама с трудом переводя дыхание, но уже вовсе не из-за страха перед этим новым Нрэном.

– В Бездну Межуровнья все дела, – отрывисто бросил мужчина, тяжело дыша. – Я не уйду до тех пор, пока ты не попросишь меня уйти.

– Какое интригующее обещание, – серебристо рассмеялась богиня, откровенно наслаждаясь яростным излучением бешеных чувств Нрэна, и слегка коснулась кончиками пальцев его горячих губ. – Но ты прав, сначала завтрак.

Лорд кивнул, притушил неистовый огонь своих глаз, прячась за маской отстраненной холодности, и предложил «жене» руку.

В полном молчании Нрэн повел богиню в Инистую гостиную на верхнем этаже замка. Там иногда в жаркие деньки любили трапезничать члены королевской семьи. Оформленная в белых и серо-голубых тонах зала навевала прохладу одним своим видом.

Взоры всех находящихся там богов, чинно, но не без скрытого напряжения рассевшихся за общим столом под бледно-голубой скатертью, уже были обращены к двери белого дерева с синеватыми прожилками. Семья настороженно ждала явления безумца. Мужчины, прекрасно знакомые с колоссальной силой Нрэна, не разбежались только потому, что, во-первых, просто умирали от любопытства, а во-вторых, надеялись в крайнем случае скрутить обезумевшего родственника, навалившись на него гуртом.

На худой конец, если не получится утихомирить бушующего воителя оглушающими и парализующими заклинаниями (бог войны почти не поддавался атакующей магии), принцы собирались выручить сестру и, позвав на помощь Источник Лоуленда, телепортироваться из замка куда подальше. Строения восстанавливаются с большей легкостью, чем сломанные или перерубленные кости, особенно кости, поврежденные великим Нрэном.

Войдя, воитель посадил «жену» на вырезанный из серебристо-серой кости стул и опустился рядом (добрые братья «великодушно» оставили Элии единственное свободное место рядом с Нрэном). После этого лорд оглядел всех присутствующих и с легким недоумением в голосе обратился к принцу Моувэллю, своему родителю:

– Отец, ты воскрес?

– А я... э-э-э... еще не умирал... – оторопело отозвался тот, удивившись настолько, что выронил вилку и вышел из состояния обыкновенно глубокой меланхолической задумчивости.

– Как? – спокойно осведомился лорд.

Поперхнувшись воздухом, Моувэлль спросил:

– А что, должен был?

– Да, – отрезал Нрэн, начиная медленно звереть. Все еще сдерживая себя, лорд обернулся к Лейму и сухо поинтересовался у паренька: – Эллар, что они сделали с тобой?

– Ничего, брат, не волнуйся, со мной все в порядке, – поспешно заверил его подросток, серьезно переживая за состояние любимого старшего брата.

– Ты тоже решил поиздеваться надо мной? – недобро нахмурился воитель.

Лейм съежился и отрицательно замотал головой.

С грохотом отодвинув стул, Нрэн встал, рявкнул:

– Надоело! – И стукнул кулаком по столу.

Стол с треском переломился пополам, посуда со всем ее вкуснейшим содержимым, к глубокой скорби принца Кэлера, со звоном посыпалась на пол. Семейный завтрак был безнадежно испорчен.

– Ну зачем ты так?! – укоризненно пробасил Кэлер.

Боги вскочили и приготовились по первому сигналу короля вязать безумца. Слуги тихо, но очень споро скользнули к выходу из зала.

– Милый, – раздался мелодичный голос принцессы, – тебе что-то не нравится?

Девушка положила изящную ручку ему на локоть.

Мужчина резко обернулся к богине и, слегка успокоившись, значительно тише пояснил:

– Весь этот бред! Что здесь происходит, демоны побери?!

– А что тебе кажется странным, любовь моя? – участливо, как врач тяжелобольного, спросила принцесса.

– То, что ты не помнишь ни моего, ни своего имени или притворяешься, что не помнишь, что спрашиваешь, давно ли мы женаты, то, что они сделали с Элларом, повернув его возраст вспять, и сотворили фантом отца, который мертв уже лет десять, – обстоятельно перечислил Нрэн.

Бог мог спокойно вынести очень многое, но при мысли о том, что над ним насмехаются родичи, готов был разозлиться всерьез.

– Папа, ты тоже понимаешь? – обратилась принцесса к отцу, подразумевая происшедшее с кузеном.

Лимбер кивнул и попросил Рика:

– Сынок, повтори, что там было написано на той плите, которую ты скинул на Нрэна?

– «Познай же вновь, что было прежде», – процитировал рыжий, добавив для перестраховки: – Ия вовсе не скидывал ее, она сама... А на другой стороне...

– А вот это касается только тебя, – оборвал его король, имея в виду фразу о кратчайшем пути в могилу – весьма вероятной дороге для неугомонного сплетника.

– Не пора ли прекратить нелепую шутку? – процедил воитель, скрестив руки.

– Милый, это не шутка, – попыталась объяснить Элия. – На тебя воздействует сильное заклятие, поэтому все, что происходит, и кажется тебе таким странным.

– Хватит! – в сердцах бросил лорд и развернулся, чтобы уйти. Более участвовать в идиотском спектакле он был не намерен.

– Нрэн! Тьфу, Брианэль! Остановись, пожалуйста! – в сердцах воскликнула девушка.

– Да?

Бог нехотя повернулся к принцессе. Нрэн был зол, но ведь остановиться его просила «любимая супруга».

– Я сказала тебе правду! – решительно объявила богиня.

– Ладно, допустим, это не шутка, тогда что? Я тебя слушаю.

Он выжидательно уставился на короля.

Пока шел разговор, по одному движению густой брови Лимбера из зала исчезли все родственники, кроме Рика, Элии и самого короля, причем сделали они это с явным облегчением – кому охота подставлять свою шею под горячую руку взбешенного Нрэна? Сестру, конечно, жалко, но она стерва хитрая и все равно выкрутится. Одной улыбочкой с Нрэном управится! Вот и отец так считает, иначе бы не отослал их прочь.

– На каком уровне и где мы, по-твоему, находимся? – спросил монарх Лоуленда, решив бить Нрэна на его же поле – с позиции логики.

– На двести шестьдесят втором, в Альвионе, мире Узла, разумеется, – удивился лорд столь дурацкому вопросу.

– Проверь, так ли это, – посоветовал король.

Родичи посмотрели на воина. Он пожал плечами, закрыл глаза, расслабившись внешне и сосредоточившись на своей божественной сути, потянулся к Источнику...

Через пару секунд лорд нахмурился и недоуменно констатировал:

– На двести пятьдесят седьмом. Странно...

– На двести шестьдесят втором прошла одна из твоих прошлых инкарнаций. После того как тебя... э-э-э... заколдовали, ты вспомнил часть ее, причем настолько явно, что она перемешалась у тебя с памятью об этой и почти заместила ее.

– Почему я должен верить, что правда такова и это не дурацкая шутка Рика, дядя? – подозрительно спросил Нрэн, кладя руку на рукоять массивного меча. – Насколько я знаю, души богов, совершенствуясь с каждой инкарнацией, поднимаются лишь выше, а не спускаются вниз.

Поняв, что обстановка снова накаляется, принцесса подошла к кузену и погладила его по руке.

Из кипящего котелка бога словно выпустили излишний пар. Он «великодушно» разрешил королю:

– Рассказывай.

– Бывает всякое, – дипломатично начал Лимбер. – Иногда души опускаются вниз, сами желая этого или с чьей-то «бескорыстной» помощью, а может быть, мы слишком много грешили даже по меркам Сил или нарушили один из Законов великого равновесия – тогда нас понизили на основании приговора. И еще, заметь, судя по твоему восприятию, мы путешествуем по инкарнациям все вместе. Это тоже крайне интересный и редкий случай.

– Ни разу не слышал ни о чем подобном, – крайне холодно и недоверчиво ответил Нрэн. – Очень странно это звучит и слишком похоже на глупый розыгрыш. Слишком.

– Мы же не идиоты, Нрэн. Если бы хотели тебя разыграть, придумали бы что-нибудь более реалистичное, не так ли? Даю тебе слово бога, что говорю правду. Возможно, я ошибаюсь, но не лгу намеренно, – устало отозвался король.

– Теперь я так и останусь жить в прошлом? – спокойно полюбопытствовал Нрэн, убедившись, что дядя не лжет, ибо слово бога, если уж он дал его, нерушимо.

– Я думаю, мы найдем способ восстановить твою память. Ведь она не исчезла полностью, ты узнал нас, ориентируешься в замке, только воспринимаешь себя и других через призму прежней памяти.

Нрэн согласно кивнул и обратился к кузине, желая выяснить главный беспокоящий его в данный момент вопрос:

– А ты моя жена?

– Нет, – покачала головой девушка, прибавив мысленно: «К счастью».

– Тогда давай поженимся, – безапелляционно заявил воин.

– Не хочу тебя расстраивать, кузен, но я не собираюсь в ближайшее время выходить замуж. Вообще, – несколько натянуто отозвалась принцесса.

– Я подожду, – «успокоил» ее лорд.

Богиня «несказанно обрадовалась». Соблазнить Нрэна и поразвлечься с ним она была бы совсем не против, но оформлять отношения с таким ревнивцем и занудой официально? Благодарю покорно!

В «радужных мечтах» о подобной перспективе она отправила телепатический крик отцу: «Папа, что делать?! Я не хочу снова замуж за эту статую! Зачем повторять старые глупости?! Может, еще раз его этой плитой шибануть, чтобы он забыл свои идиотские причуды? По-моему, стоит попробовать. Хоть какой-то выход. Если не вернется прежний кузен, начну долбиться головой о булыжники я!»

«Не бойся, малышка! Надо будет – шарахнем! Только кто бы его подержал в это время?» – успокаивающе ответил ей Лимбер, от безнадеги одобрив идею дочки.

«Подержу! Готовьте в холле ловушку», – уже бодрее откликнулась обнадеженная принцесса.

Король кивнул и что-то быстро мысленно сказал Рику. Тот мгновенно исчез из комнаты, до глубины души сожалея о том, что ему не удастся продолжить мысленный конспект столь потрясающей беседы.

– Куда ты его послал? – не без основания заподозрив неладное в удалении бога магии, с угрозой спросил Нрэн, надвигаясь на короля.

– Чистить гальюны за то, что он уронил на тебя эту штуковину, – хмыкнул король. – Может, в дерьме повозившись, разучится всякую гадость в замок таскать.

Нисколько не поверив, Нрэн легко сбросил со своего локтя руку стоящей рядом кузины и двинулся к дяде, намереваясь, если понадобится, вытрясти из него подробности.

Раздался жалобный вскрик Элии. Сразу утратив весь свой боевой пыл, лорд в тревоге обернулся, чтобы выяснить, что случилось. Элия стояла, баюкая руку. Пухлые губки обиженно дрожали. В прекрасных серых глазах стояли слезы.

– Ты сделал мне больно! – обвинительно бросила она бузотеру.

Лорд окончательно растерялся, не зная, что делать, и чувствуя себя донельзя виноватым. Опять он не соразмерил силы! Ни о каких дознаниях больше не могло быть и речи! Король спокойно смотрел на весь этот спектакль, восхищаясь актерским дарованием дочери.

Мельком заметив ухмылку на его роже, девушка с легкой обидой подумала: «Ну, папочка, мог бы хоть для вида поволноваться!»

– Отнеси меня в мои покои, – потребовала принцесса у кузена.

Тот поспешно кивнул, бережно подхватил ее на руки и пошел к двери, даже не подумав воспользоваться телепортацией.

На то и был расчет. Мысленно девушка обратилась к отцу: «Надеюсь, вы найдете время, чтобы скинуть на него камешек, пока мы будем путешествовать!»

«Не волнуйся, милая, все будет в порядке!» – отрапортовал Лимбер.

«Конечно, будет», – мысленно улыбнулась Элия.

Выйдя из зала, Нрэн со своей драгоценной ношей направился к только что починенному магическому лифту.

«Ну уж нет», – подумала принцесса и, скорчив болезненную гримаску, закричала:

– Нет! Только не на лифте! У меня кружится в нем голова. По лестнице, и медленнее.

– Конечно-конечно, дорогая, – торопливо заверил ее Нрэн и медленно пошел к лестнице.

При каждом его шаге принцесса страдальчески прикрывала глаза, а иногда тихо вскрикивала исполненным вселенской муки голосом, чтобы у воителя не осталось времени на осмотр окрестностей и какие-либо подозрения.

«Какой я идиот! Я причинил ей боль! О Силы! Как я сразу не догадался, что надо идти по лестнице?! Какой я неуклюжий, я снова причиняю ей страдания, – мучился Нрэн, бережно, как величайшую драгоценность, неся кузину. – Она такая нежная, хрупкая и изящная... От моих грубых прикосновений на ее коже могут остаться синяки. Ой, она опять вскрикнула! Я снова сделал ей больно! Какой я идиот! Любовь моя, ну почему, почему я никогда не могу сделать хоть что-нибудь правильно? Так, как ты хочешь, чтобы тебе было хорошо! Какой я идиот! Грубый, безмозглый солдафон. А ты такая, такая...»

«Внимание! Мы кидаем булыжник! Сматывайся, дочурка!» – мысленно просигналил Лимбер.

«Кидайте», – дала отмашку Элия и тут же болезненно застонала:

– Остановись!

Нрэн послушно встал как вкопанный. Скинутая плита снова совершенно бесшумно завершила свой путь на его голове. Потом она с грохотом покатилась вниз по лестнице, распугивая затаившихся слуг, в который раз уже клявшихся себе, что дослуживают последний месяц в этом сумасшедшем доме, а потом уже их сюда никакими деньгами не заманишь. Испуганные рабы думали в это время о своей злой судьбе: уж им-то, хочешь не хочешь, податься из замка было некуда. Если только продадут... Даже на рудниках небось полегче и поспокойнее будет!

Когда грохот стих, к Нрэну телепортировались все братья, за исключением малыша Лейма, предусмотрительно отправленного на занятия, несмотря на громкие возмущенные протесты и заявления о взрослости и самостоятельности. Столпившись вокруг, мужчины озабоченно разглядывали воителя, думая: «Кидать еще раз, искать другой способ или подействовало?»

Лишь отец сообразил для проформы поинтересоваться состоянием принцессы:

– С тобой все в порядке, милая?

– Конечно, папа! – ласково ответила девушка, высвободившись из рук ошарашенно моргающего Нрэна, и, встревоженно глядя на него, страстно вопросила: – Брианэль, любовь моя, с тобой все в порядке?

Принцесса нежно прильнула к кузену, но тот шарахнулся от нее как от зачумленной и большими прыжками помчался в свои покои.

«Что со мной было? Ничего не помню... Почему я держал ее в объятиях? Силы, что я мог натворить в таком состоянии? Нет, пора в поход, срочно пора в поход! Надеюсь, у Источника найдется для меня подходящее задание».

Лимбер побелел как полотно. Рик тихо застонал и сполз по стене, прикрывая рукой лицо. Энтиор заскрипел зубами от ярости. Остальные раскрыли рты и оторопело уставились на сестру.

Донельзя довольная произведенным впечатлением, Элия обернулась к отцу.

– Что случилось, папочка? Почему ты на меня так смотришь? А что с Брианэлем? Почему он убежал? – В голосе девушки зазвенели слезы обиды.

– Ничего, доченька. Все в порядке, все в полном порядке... – мягко сказал король, тоскливо глядя в направлении укатившейся плиты.

– Ты только не волнуйся, сестра! – проныл Рик.

Глядя на растерянные физиономии родственников, принцесса решила кончать с шуткой, пока, не дай Силы, и ее не шарахнули по голове чем-нибудь тяжелым.

– Успокойся, папочка. Я в своем уме, – звонко рассмеявшись, заверила девушка. – Это была шутка.

– Ну и стерва же ты, милая. Вся в меня, – проворчал король.

Братья вздохнули с облегчением и дружно заржали. Лимбер обиженно похмурился с десяток секунд, но не выдержал и тоже рассмеялся.

– Кстати, пап, может, мы все-таки позавтракаем? – встрял Кэлер, у которого уже бурчало в животе, несмотря на то что он успел пару раз основательно подзакусить с утра.

– Пойдем, – согласился Лимбер, – заодно отметим избавление от Брианэля. Когда-то я думал, что хуже Нрэна ничего быть не может. Дети мои, я ошибался!

Полностью поддержав решение короля насчет завтрака, компания отправилась в Инистую гостиную. Помещение, несмотря на свою умиротворяющую расцветку, сегодня едва не стало сценой трагедии. Лимбер активировал восстанавливающие заклинания и убрал следы буйства Нрэ-на-Брианэля. Под умиротворяющее журчание фонтанчика все уселись за стол, и слуги начали вносить новые порции блюд, опасливо косясь на королевскую семейку: «Что еще сегодня выкинут эти сумасшедшие боги?»

– Интересно, а чего это мы всей семьей по уровням гуляем, пап? – завязал беседу любопытный Рик. – Я раньше не слыхал, чтобы скопом по жизням перекочевывало столько душ, сохраняя прежние родственные отношения.

– Очень хотелось бы выяснить... – задумчиво протянул Лимбер.

– А разве есть такая возможность? – включился в разговор Элтон. – То, что боги столь высокого уровня не помнят, хотя бы отрывочно, многие свои предыдущие инкарнации, очень странно. К такой ситуации могли приложить руку какие-нибудь Силы более высокого порядка, нежели Двадцать и Одна. Можно, конечно, попробовать выудить что-нибудь у Источника Лоуленда, но полномочен ли он давать нам такую информацию?

– А я думаю, мы сможем что-то узнать, только если отправимся на тот уровень, что упомянул Нрэн, – двести шестьдесят второй. Только ведь это почти нереально, – поддакнула Элия. – Слишком сложен и опасен путь наверх через Межуровнье, а результат непредсказуем.

– Есть более простой способ. Можно разобраться с заклинанием на плите и, воспользовавшись им как основой, сплести свое, нужной мощности, чтобы снять блоки с памяти прошлого, не подавляя воспоминаний об этой жизни. Раньше у нас не получалось, но теперь-то мы имеем эффективно сработавший образец чар. Значит, есть шанс узнать, как и почему переплетены наши судьбы и почему мы вместе спустились на пять уровней, – принялся рассуждать Лимбер.

Сыновья и племянники серьезно слушали речь короля. Лишь принц Джей обеспокоенно поерзал на стуле, но ничего не сказал.

– Значит, после завтрака ищите плиту и тащите ее ко мне в кабинет, – завершил свою речь приказом король.

Мужчины согласно кивнули. Оставшаяся часть трапезы прошла в относительном молчании. Шел обмен незначащими фразами, раздавалось постукивание столовых приборов и звон бокалов.

Боги размышляли...

Глава 2

Выбор спутников. Выбор пути

После завтрака мужчины принялись обследовать обширный замок в поисках плиты. Там, где ее сбросили на непробиваемую черепушку белобрысого Нрэна, искомой каменюки не оказалось! Проклятый булыжник как сквозь землю провалился!

Принцесса переходила от одной поисковой группы к другой и насмешливо предлагала:

– Спорим, что вы ее не найдете?

Девушка была уже абсолютно уверена, что злосчастная плита испарилась из Лоуленда раз и навсегда.

С каждым обысканным лестничным пролетом братья мрачнели все больше и спорить упорно отказывались, по собственному опыту зная: раз уж неазартная принцесса предлагает пари, значит, полностью уверена в выигрыше, а следовательно, только полоумный согласится с ней связываться.

Дурные предчувствия родственников не обманули: плиту обнаружить не удалось. Тогда вся толпа следопытов-неудачников отправилась в кабинет короля, оторвала его от груды бумаг и сердито заявила:

– Мы ее не нашли, а вот она, – братья со злорадством указали на Элию, – с самого начала знала, что мы ее не найдем.

– Кто «она» и кого «ее»? – машинально спросил Лимбер, выныривая из казначейского отчета, щедро испещренного грозными пометками монарха.

– Она – Элия. Ее – плиту. В смысле мы так и не нашли, – охотно, но не без досады дал справку вездесущий Рик.

– Доченька, что ты знаешь об этой плите, чего не знаем мы? – задал вопрос король с улыбкой голодного крокодила, ибо разбор финансовых документов мало способствовал успокоению нервной системы.

Девушка вернула ему столь же любезную улыбку.

– Ничего, папочка.

– Хорошо, милая, сдаюсь. Почему ты решила, что они не найдут эту хреновину? – примирительно сказал Лимбер, выставляя ладони.

– Я думала о блокировании памяти прошлых инкарнаций у всей семьи. И рассудила: если кто-то постарался поставить столь масштабный запрет (а я подозреваю, что сие не так просто даже для Сил), то с чего бы теперь вдруг разрешить нам вспомнить все? Плита стала неучтенной картой в привычном раскладе. Похоже, вмешалась некая Сила и, сделав свое дело – сообщив кое-какую информацию, – устранила все следы своего вмешательства. То есть убрала фактор, который мог встревожить наблюдателей. Учти, плита совершила полет, чтобы долбануть по голове Нрэна, а не Рика, хотя тот и находился ближе. Полагаю, это было сделано потому, что воинственный кузен – единственный из семьи, кого мы поспешили любой ценой вернуть в прежнее состояние как можно скорее, поспособствовав тем самым заметанию следов.

– Блестяще! У тебя можно брать уроки логики, – кисло восхитился король. – Ты случайно не поменяла призвание?

– Я настолько плохо выгляжу?

Принцесса обворожительно улыбнулась, распространяя эманации своей силы. Братья один за другим, поспешно бурча извинения и что-то о неотложных делах, начали исчезать из кабинета.

Нервно дернувшись, Лимбер торопливо воскликнул:

– Нет, милая, нет! Ты, как всегда, прекрасна!

– И вообще, папа, – капризно надула губки богиня, – что, по-твоему, любовь и логика несовместимы?

– Вообще-то я всегда считал, что нет, но ты единственное, прекрасное, замечательное исключение, – поспешно заверил дочку король, пока она снова не вздумала проводить эксперименты на темпераментных родственниках, лишая их последних мозгов: тогда уж точно разбираться с пропажей камешка Рика будет некому.

– Ну то-то же, – удовлетворенно кивнула принцесса и, подойдя к отцу, примирительно чмокнула его в щеку.

– Кстати, я серьезно насчет специализации, – оживившись, добавил Лимбер. – Надо бы спросить Источник! Заодно подкинем вопрос о плите и о наших злоключениях в инкарнациях.

К этому времени, когда удачный повод для визита в грот был найден, в кабинете начали появляться пропавшие ранее «по важным делам» братья и кузены. Кое-кто даже успел переодеться.

– Мы к Источнику, – проинформировал всех король и, не дожидаясь ответной реакции, перенесся к гроту.

Все желающие – а желали, разумеется, все, кроме так и не принявшего участия в поисках дяди Моувэлля и Нрэна, – тут же последовали за Лимбером и Элией.

Телепортироваться прямо в грот не позволяла охранная магия, лишь выполнивший задание Источника мог перенестись туда для доклада. Это было своего рода вариантом поощрения заслуг, а заодно способом экстренной связи. Так что толпа родственников собралась у входа и дружным гуртом ввалилась внутрь грота, сменившего за прошлую луну дизайн с бесцветного хрусталя на кристаллы сиреневых тонов.

– Прекрасный день. Рад приветствовать вас, королевская семья Лоуленда, – официальным тоном заявил огромный световой столб.

– Угу, – задумчиво кивнул Лимбер, потом спохватился, вспомнив о присутствии посторонних, и не менее официально ответил, ожидая, что после этой фразы его спросят, зачем явился: – Прекрасный день. Рад приветствовать вас, Силы Источника.

А Источник слушал короля и думал: «Вам надо – вы и спрашивайте». Он давно уже был в курсе происшедшего в замке, и ему очень не хотелось касаться той темы, которую собирался поднять Лимбер. Силы неуютно чувствовали себя из-за необходимости изворачиваться и что-то скрывать от тех, кого искренне любили.

– Нас, о Силы Источника, – начал издалека и со второстепенной темы король, – интересует, не становится ли наша дочь Элия богиней логики, обладая уже несомненными талантами богини любви.

– Сейчас я проверю, о король Лоуленда, – высокомерно ответил Источник.

«Козел!» – мысленно прокомментировал Лимбер, имея в виду высокопарный тон Источника.

«От козла слышу! Ты первый начал!» – огрызнулся Источник, не оставшись в долгу. Вслух же он заявил:

– Я вижу, о король Лоуленда! Твоя дочь действительно начала путь к сути богини логики. Гордись же, ибо не каждой богине суждено владеть столь разными дарами.

– Благодарю тебя, о Источник! Но у нас есть еще один вопрос, о Источник. Позволишь ли ты задать его, о Источник? – понесло Лимбера.

Все присутствующие начали прятать ухмылки в уголках губ, кое-кто уже потихоньку хихикал.

«Заткнул бы ты себе свои вопросы сам знаешь куда, Лимбер», – намеренно грубо откликнулся Источник и тут же заявил во всеуслышание:

– Да, о король. Задавай свой вопрос, о король.

Лимбер вкратце поведал Источнику об утреннем происшествии и возникших в связи с этим вопросах.

Источник тут же перестал шутить и на сей раз уже серьезно, опустив задолбавшую высокое семейство букву «о», сделал официальное заявление:

– Информация не подлежит разглашению, король.

Мысленно он добавил: «Извини, Лимбер, дружище, но я правда не могу говорить об этом. Нельзя. Знаю только, что в „потере“ вашей памяти заинтересованы очень и очень высокие Силы. Если будете пытаться выяснить, в чем дело, то я знать не знаю, ведать не ведаю о ваших намерениях. И вообще ни в чем не участвую. Но докладывать о том, что вы обратились с подобными вопросами, не буду, хотя, наверное, должен. Это все, что я могу для вас сделать. И еще бесплатный совет: забудьте обо всем!»

– Благодарю тебя, Источник, за информацию, – официально ответствовал король и с истинно лоулендским упрямством мысленно добавил: «Мы все равно постараемся докопаться до истины».

«Я тебя не слышал», – буркнул Источник, изменив форму. Из светового столба он изогнулся петлей бесконечности и нервно замерцал, показывая, что любопытным богам пора бы убираться из грота подобру-поздорову.

Лимбер с семейством вновь перенеслись в рабочий кабинет короля.

Когда его величество, не обращая внимания на детей, уселся в рабочее кресло и потянулся к бумагам, первым не выдержал бог сплетен и заныл:

– Ну? Что тебе сказал Источник, пап, кроме того, что мы слышали? Он же говорил?

– Говорил, – устало вздохнул король. – Что там было написано на обороте твоей плиты, Рик?

– Любопытство – кратчайший путь в могилу, – гордо процитировал принц, в силу божественной сути никогда не страдавший склерозом.

– Вот примерно это он мне и сказал. А теперь шли бы вы, ребятки, погуляли. Элия, ты останься. Нам надо обсудить твой новоприобретенный талант.

С завистью посмотрев на сестру, все нехотя направились к выходу, раздумывая над тем, каким бы шантажом потом выжать из принцессы информацию, которой с ней поделится король.

Обычно юркий Джей, бог воров и игроков, всюду пролезавший первым, на сей раз почему-то промедлил. Он замешкался на пороге, когда уже все братья покинули кабинет, и быстро сказал:

– Отец, я хотел тебе кое-что сообщить.

– Твое «кое-что» не терпит отлагательств? – раздраженно бросил Лимбер.

– Это относится к сегодняшней проблеме, – не менее раздраженно огрызнулся Джей, нервно взлохматив соломенные волосы.

– Ну?

– Я был на двести шестьдесят втором, – брякнул бог, пока его не выставили или вообще не вышибли за дверь любящим родительским пинком.

– Подробнее, – заинтересовался король, откладывая демонстративно взятые бумаги.

Элия опустилась в кресло и повернулась к брату.

– По молодости, по глупости занесло меня туда случайно. Шлифовал свой талант, хотел попробовать его на верхних уровнях. Бока мне там намяли крепко! А из Межуровнья вообще еле ноги унес, – кратко, без обычного хвастовства, отчитался принц, нервно блеснув голубыми глазами.

– Можно ли пройти тем путем сейчас? – уточнил Лимбер.

– Не знаю. Давно дело было, а дороги меняются быстро, – пожал плечами Джей.

– Садись. Поговорим, – обронил король.

Джей оглядел кабинет в поисках подходящей горизонтальной поверхности и не нашел ничего лучшего, чем устроиться на углу отцовского стола. Во-первых, теперь уже папаше пришлось смотреть на сына снизу вверх, а во-вторых, открывался замечательный вид на декольте Элии. Лимбер хмуро зыркнул на нахала, но сгонять не стал: предстоящий разговор важнее перебранки.

Король передал детям слова Источника.

– Что ты думаешь по этому поводу, милая? – обратился он к дочери.

– Конечно, хочется выяснить, в чем дело, но это опасно. А действовать, если мы действительно собираемся что-нибудь узнать, нужно очень быстро, пока нам не спустили официальный запрет какие-нибудь Высшие Силы. Раз нет никакой другой возможности получить информацию, следует пробраться на двести шестьдесят второй и попытаться разузнать все, что сможем. Не верю, что никто не слышал о нашей неординарной семье. Надо постараться найти хоть сказки, легенды, анекдоты наконец, какие-нибудь хроники, расспросить местные Силы Источников. Уж они-то точно что-нибудь знают. У меня есть кое-какие талисманы, так что через Межуровнье можно будет пройти относительно безопасно, если это слово вообще применимо к Бездне.

Принцесса замолчала, не вдаваясь в подробности о том, какими талисманами обладает и каким образом они к ней попали. У богини любви на то свои способы, и никто не рассчитывал на подобную откровенность.

– И кого мы отправим туда, кроме Джея? – спросил король.

– Как кого, папочка? Меня, разумеется, – безапелляционно заявила принцесса.

– Что ты, милая! Для этого я тебя слишком люблю! – возмутился Лимбер.

– Спасибо, папа, – привстав, поблагодарил родителя Джей, прижав руку к сердцу. Узкие губы искривила ехидная улыбочка.

– Другого выхода нет. Моими охранными талисманами могу воспользоваться лишь я сама. Кроме того, согласись, красивой женщине любые тайны выведать проще, чем мужчине. С ней охотнее общаются, на нее падает меньше подозрений. Она, наконец, просто безобиднее с виду. Если наверх отправится грозный Нрэн, а у него, верю, хватит силы пробиться через Межуровнье даже без моих талисманов, наш визит слишком быстро перестанет быть тайным. Это же касается большинства моих братьев. Они слишком ярки и эффектны, слишком бросаются в глаза. Прятать свою суть без использования магии (а наверху придется делать именно это) они не учились – зачем? Я же делаю это постоянно.

Стоит мне ослабить контроль над излучением силы любви, и масштабных хлопот не оберешься. А когда блоки действуют, я всего лишь красивая женщина.

– Да ну? – недоверчиво хмыкнул Джей, считавший, и не без оснований, Элию самой прекрасной из всех виденных им женщин, а видел и знал он их немало.

– Пусть даже очень красивая, – «скромно» поправилась принцесса. – Но это легко маскируется. Если мы намерены провести быструю разведку, идти должна я...

– Я тебя понял, – мрачно перебил ее Лимбер, уяснив, что спорить с дочерью бесполезно: она (это подсказывала богу интуиция) права. Король тяжело выдохнул: – Иди.

Принцесса удовлетворенно улыбнулась и ласково сказала:

– Не волнуйся, папочка, все будет в порядке.

– Может, возьмешь с собой еще Кэлера? – великодушно предложил в сопровождение своего любимого сына Лимбер.

– Чтобы использовать силы моих защитных амулетов для охраны того, кто пойдет вместе со мной по Межуровнью, я должна тратить значительную долю своей энергии. Одного сопровождающего я еще смогу худо-бедно прикрыть, но не больше. А если выбирать между Кэлером и Джеем, то я предпочту последнего: не говоря уж о том, что только он знает дорогу, Джей менее заметен. Он тоже умеет прятать свои таланты не хуже меня – обязывает профессия вора и шулера. Кэлер хорош для работы в урбанизированных мирах, а с высокой магией он не в ладах. Но если ты хочешь, папочка...

– Я просто предложил, – заверил дочь король. – Решай сама, милая.

– В таком случае нет, – качнула головой девушка.

Кроме непосредственного желания докопаться до истины в этом запутанном деле с потерей памяти и спуске вниз по уровням у принцессы имелись свои причины для похода. Путь-то пролегал через Межуровнье, а после того как герцог Лиенский, использованный в качестве подопытного кролика, проложил дорогу к Звездному Тоннелю, у принцессы остался превосходный маячок – указатель дороги, который мог помочь добраться до этого замечательного места и вернуться обратно.

У Элии было одно маленькое невинное хобби: она обожала посещать различные Источники Силы в мирах, что способствовало постепенному увеличению личной силы богини и некоторому расширению диапазона талантов. До сегодняшнего дня принцесса ждала подходящего случая для визита в Межуровнье, копила опыт, подбирала необходимые амулеты: без подготовки в Бездну кидались лишь авантюристы, самоубийцы и герцог Лиенский.

Теперь Элия чувствовала, что она готова. Судьба сама расстелила перед ней эту дорогу. Пропуск, подарок Темного Незнакомца из Бездны, и амулет пути – все это должно было помочь благополучно добраться до Звездного Тоннеля и вернуться. Если же нет, при помощи брата богиня имела куда больше шансов выбраться из кошмара Межуровнья живой. Просить о сопровождении принцесса никогда бы не стала, такие долги отдавать сложно, но сейчас удача сама послала ей спутника. Так почему же не воспользоваться ситуацией?

– Когда ты думаешь отправиться? – обратился к дочери Лимбер.

– Сегодня, и как можно скорее, – передернула плечами девушка. – Зачем ждать? Пойду собираться!

– Удачи. И не забудьте оставить ритуальную свечу, когда будете уходить. Она должна стоять у меня на столе, – снова тяжело вздохнув, напутствовал Элию король, вышел из-за стола и нежно обнял дочь на прощание.

Принцесса на несколько мгновений уткнулась носиком в грудь отца, расслабившись в надежных родительских руках.

Лимбер понимал, что этот разговор – последний. Снова они смогут встретиться и поговорить только после возвращения девушки. Посылать заклинание связи наверх – штука очень рискованная, ведь слишком велика вероятность слежки. И если что-то пойдет не так, то он может никогда больше не увидеть дочь. Но Лимбер видел упрямый блеск в глазах принцессы и чувствовал, что, даже если он запретит ей эту авантюру, девушка все равно подговорит братьев и удерет на поиски истины.

Король подождал, пока Элия удалится, и кивнул Джею:

– Задержись.

– Да, папа?

– Если с ней что случится... – с угрозой произнес король. Он поднес к лицу сына тяжеленный кулак, а потом веско уронил: – Домой можешь не возвращаться.

– Понял, понял, я тоже тебя люблю, отец, – ухмыльнулся Джей и поспешно исчез за дверью.

Уже в коридоре он догнал сестру и, лукаво подмигнув, жарко прошептал:

– Всю жизнь мечтал о такой прелестной спутнице для опасных приключений, как ты.

– Спасибо, братец, – тепло ответила девушка и, запустив руку в густую светлую шевелюру Джея, потрепала его за вихры. – Но честно скажу: ты сможешь на практике убедиться в том, что бродящее по мирам древнее проклятие «Пусть твои мечты сбудутся» не так уж абсурдно. Я изрядная зараза!

– Я тоже не ангел белокрылый, – ехидно ухмыльнулся Джей, пребывая в радостном возбуждении оттого, что Элия отправляется в далекое путешествие именно с ним. Бог обожал рискованные переделки, а риск, приправленный обществом прекрасной спутницы, заводил его вдвойне. – Встречаемся через двадцать минут в моей магической комнате?

– Договорились, – согласно кивнула принцесса.

А зачем медлить? В Лоуленде на все опасные авантюры собирались быстро, пока не очухался и не начал бунтовать здравый смысл.

Личная комната магии – святая святых любого обитателя Лоуленда, сколько-нибудь смыслящего в колдовстве, своего рода личный храм, куда заказана дорога посторонним, – была самым безопасным вариантом для открытия персональной двери в Межуровнье. Но лишь избранные, испытанные временем друзья и близкие люди могли переступить порог такой комнаты.

В королевской семье тоже придерживались этой традиции. Но на принцессу – единственную любимую сестру, на которую братья постоянно пытались произвести впечатление, меряясь не только силами мышц, но и магическими финтами, – этот обычай не распространялся. Девушка регулярно бывала в магических комнатах родственников, жаждавших доказать ей свое могущество, но сама еще никому из них не открыла заветную дверь. Единственным чужаком, переступившим порог ее комнаты и вернувшимся назад живым, был герцог Лиенский, да и то только потому, что принцессе необходимо было отправить его в Межуровнье именно через свое зеркало, чтобы магия талисманов, прокладывавших путь, подействовала. Пришлось пойти на уступки обычной параноидальной недоверчивости.

Как обычно, сборы принцессы были недолгими. Привычная одежда и походная сумка ждали в потайном отделении гардероба. Правда, на сей раз, бегло просмотрев свои вещи, Элия оставила часть предметов с ярким отпечатком силы, зато к коллекции амулетов добавились необходимые для путешествия через Межуровнье и кулон-переводчик. Вообще-то, даже странствуя по мирам своего уровня, лоулендцы предпочитали иметь эту вещицу при себе. Божественный дар понимать любое живое существо был, несомненно, хорош, но все же имел и свои недостатки. Он распространялся лишь на общий смысл речи слишком чуждых существ, не давая исчерпывающего представления о словесных изысках говорящего: двусмысленностях, остротах или скрытых угрозах.

Девушка не стала ни с кем прощаться – так всегда поступали боги, отправляясь на заведомо смертельно опасное дело. Нет прощания – не будет и расставания, значит, новая встреча обязательно состоится. Может быть, этот обычай «обман разлуки» и был пустым предрассудком, но сейчас Элии не хотелось нарушать его.

Поцеловав сонного Диада в нос и потрепав его по загривку, принцесса телепортировалась в гостиную Джея. Озадаченная пантера, так и не поняв, с чего это хозяйка так разнежничалась, снова свернулась клубком на диване, с которого ее почему-то не согнали, надеясь досмотреть прерванный сон об удачной охоте.

Глава 3

Путь наверх

– Привет, милая, – весело, хотя и несколько нервно ухмыльнулся брат. – Готова?

– Конечно! – подтвердила принцесса, хлопнув рукой по сумке, висевшей на плече.

Путешественники переступили порог не только магической, но и весьма захламленной (педантом и аккуратистом Джей никогда не был, зато всегда знал, что и где у него валяется, а другие пусть помучаются, пытаясь это узнать) комнаты. Что только не скопилось в этом помещении за века эксплуатации: книги, талисманы, загадочные шкатулки, шкафы, шкафчики, столики, фигурные бутылочки с жидкостями и порошками самых подозрительных оттенков, ритуальные ножи, разноцветные кристаллы, подносы, целая коллекция подсвечников, футляры странной конфигурации и прочие таинственные разности. Словом, потрясающее зрелище для любого адепта магии и поклонника карнавала. Но принцессе сейчас было не до обзорной экскурсии.

Порывшись в своих бездонных карманах, Джей извлек небольшой серо-голубой камешек и протянул девушке:

– Возьми маячок!

Поблагодарив его кивком головы, Элия опустила предмет в нагрудный карман рубашки. Маячки, настроенные на определенную дверь из Межуровнья, помогали дойти до нее, ориентируясь по силе, излучаемой объектом, если, конечно, сила, сбивающая с дороги, не была больше.

После этого Джей достал из резной деревянной шкатулки, стоявшей на маленьком столике в углу, витую свечку, нежно-голубые переливы которой невольно приковывали взгляд. Принц водрузил ее на серебряный подсвечник со странными рунами, выбитыми у основания, и достал из той же шкатулки длинную тонкую иглу. Ею он уколол себе указательный палец и уронил несколько капель крови в лунку у фитилька. Элия протянула принцу руку, и ее кровь смешалась с кровью брата, оросив свечу.

Джей прошептал лишь одно слово, эхом пронесшееся по комнате и отразившееся в зеркалах. Белый огонь – не пламя, а энергия жизни богов – заиграл на конце фитиля. Его отсветы озарили всю комнату. Принц накрыл свечу хрустальным куполом и перенаправил ее в кабинет короля. Пока будут жить Элия и Джей, будет гореть волшебная свеча, питаемая кровью, – единственная тонкая ниточка связи с родственниками.

Завершив ритуал, брат и сестра на мгновение застыли, прося благословения Сил и Великого Творца, скрестили на удачу пальцы и приблизились к зеркалу-входу Джея. Он отдернул легкий шелк серой занавеси, открывая невинную блестящую поверхность, единственным свойством которой, по мнению не знакомых с магией обывателей, было простое отражение предметов.

Принц произнес слова заклятия, обводя руками контур зеркала. Комнату на мгновение озарила ярчайшая вспышка первозданной Тьмы – и вот уже путешественники оказались по ту сторону привычной реальности.

– Брр! – поежилась Элия, оглядываясь по сторонам.

Темная, почти черная, словно выжженная поверхность простиралась вокруг насколько хватало глаз. Но это был не камень, не земля, а нечто гораздо более чуждое, не воспринимаемое разумом, беспросветное, как сам Мрак Бездны Межуровнья, у которой нет и никогда не было дна. Серый, отвратительно липкий туман заменял воздух. Неясные размытые силуэты – твари Межуровнья, – словно порождения фантазии безумного художника мелькали где-то на периферии зрения, невидимые, но ощущаемые всеми фибрами души.

– Да, веселенькое местечко, – бодро согласился Джей.

– Ну что ж, веди, брат. Будем надеяться, что мои амулеты чего-нибудь да стоят и как можно меньшее количество местных жителей возжаждет отобедать нами. Ведь одного тебя, такого худого и костлявого, им точно будет мало. Жаль, что не взяли с собой Кэлера, как предлагал наш мудрый папа. Он все-таки помясистее.

– Ничего, я худой, да жилистый, зубы обломают, – хищно оскалился принц.

Увидь сейчас эту «добрую» улыбку обитатели Бездны, им точно не захотелось бы пробовать бога на зубок. Если не из страха помериться силой с таким пусть некрупным, но чрезвычайно опасным созданием, так из опасения отравиться добычей.

– Утешает, – хмыкнула принцесса.

Ориентируясь в направлении очень медленно, но неуклонно возрастающей мощи, путники двинулись «вперед» по странной субстанции, носящей имя «Межуровнье», сущность которого до конца не в силах были постичь даже Силы. Или они-то постигли, но объяснить так, чтобы поняли боги, не могли.

Воистину это было странное место. Элия вновь припоминала все, что знала об этой части бесконечного мироздания. Межуровнье – место без ориентиров. Никогда нельзя сказать наверняка, в правильном ли направлении ты идешь, потому что отсутствует само понятие направления, а понятия «верх», «низ», «право» и «лево» искажены до неузнаваемости. Добраться до какого-либо уровня можно, лишь следуя волнам силы специфической интенсивности. Но все равно нельзя быть уверенным, что не проскочишь нужный «поворот» и выйдешь там, где желаешь. А уж если ты ранее не был в месте, куда хочешь попасть, то путешествовать придется и вовсе почти наугад.

Вот почему так ценились проводники, знающие степень и характеристику Силы необходимого мира. Без Джея принцесса могла бы бродить по Межуровнью бесконечно долго. Многие глупцы, сунувшиеся в Бездну на свой страх и риск, остались там навсегда. Элия подумала о зловещих историях, которые рассказывали о несчастных потерянных душах, и невольно поежилась.

До сих пор девушка не отваживалась подниматься через Межуровнье наверх. Она пробовала лишь спуск вниз, да и то всего дважды, и последняя самостоятельная вылазка едва не стоила ей жизни. Если б таинственный Темный Незнакомец не помог ей вернуться назад... Девушка очень не любила попадать в ситуации, где она не была хозяйкой положения. Приключения – это хорошо, но зачем же всерьез рисковать своей головой ради острых ощущений? На такое горазд был только сумасшедший и сумасбродный Элегор.

В начале пути, чувствуя себя еще в относительной безопасности, Джей острил и болтал с сестрой. Но по мере того как они отдалялись от двери, принц становился все более серьезным. Из его ярко-голубых, как лоулендское небо, глаз исчезло вечное лукавое ехидство, а на смену ему пришла всевозрастающая ледяная сосредоточенность. От уголков глаз к вискам пробежали маленькие морщинки (когда Джей пристально во что-нибудь вглядывался, он имел привычку слегка щуриться). На переносице пролегла резкая вертикальная складка – семейная мужская черта. Худощавое, жестковато очерченное лицо принца еще более заострилось. Даже непослушные, вечно падающие на глаза светлые волосы, казалось, угомонились в предвкушении больших неприятностей.

И они не замедлили появиться в виде мэсслендского грюма.

Обычные мэсслендские грюмы размером с небольшую собаку. У них напрочь отсутствуют клыки и когти, поскольку грюмы, типичные паразиты, питающиеся всякими отбросами, всасывают пищу неким подобием рта. Их успешно используют в качестве мусорщиков для переработки пищевых отходов.

Эти же огромные глупые твари с виду напоминали жуткую смесь перекормленного лысого медведя, жабы-переростка и брандашмыга. Когда-то давно грюмы случайно были перенесены из Мэссленда каким-то идиотом с замашками генетика-недоучки, и на них весьма своеобразно повлиял «климат» Межуровнья. Они быстро мутировали, увеличившись до колоссальных размеров, и приобрели весьма устрашающий набор клыков и когтей разнообразной конфигурации. Затем начали стремительно размножаться и по численности постепенно заняли первое место среди обитателей Бездны. Хорошо хоть не стали сбиваться в стаи. Кроме того, у грюмов стремительно испортился характер и жутко обострилось постоянное чувство голода.

Один из представителей этого замечательного вида появился перед богами, пуская ядовитые зловонные слюни. Тварь коротко злобно рыкнула и, сочтя объявление войны сделанным, кинулась на ближайшую жертву – Джея. Принц проворно скользнул в сторону, тварь на всех парах пронеслась мимо. Но, тут же развернувшись, с тупой настойчивостью бросилась на потенциальную пищу снова. Однако мужчина уже успел выхватить из-за пояса склянку с какой-то жидкостью, зубами выдернул пробку и швырнул флакон в широко распахнутую в предвкушении трапезы пасть чудовища. Стекло хрустнуло на зубах монстра, и, жалобно взвыв, тварь начала разваливаться на куски.

– Состав изготовлен без применения магии! Со мной Мелиор как-то поделился, – гордо пояснил Джей. – Смесь диких кислот и вытяжек из пары безвредных растений. Брат сам изобрел, не знаю уж, какого живучего паразита травить собрался, может, герцога Лиенского. Вот и пригодилось! Все-таки плохо, что магия в Межуровнье не действует, а на кусочки рубить этих, – он кивнул в сторону дымящейся лужи, – муторно, да и пачкаться неохота. Я же не Кэлер и не Нрэн, чтобы ради развлечения мечом махать, даже перед тобой красуясь. Да и на запах этих останков вряд ли кто-нибудь прибежит.

– Хорошо, что ты догадался захватить эту скляночку, Джей, – похвалила Элия брата и подумала: «Мне не придется тратить свои запасы».

Принц расцвел и менее едко, чем намеревался, спросил:

– А что же твои хваленые амулеты на грюма не подействовали?

– Так у этой твари нет ни грамма мозгов, один аппетит. А амулеты ориентированы на более-менее разумных существ.

– В таком случае будем надеяться, что тот, кто попытается съесть нас следующим, будет поумнее, – язвительно резюмировал Джей.

– Да! – согласилась принцесса и, «обеспокоившись», добавила: – Так что ты, прежде чем кидаться на каждого, кто покажется тебе полным дебилом, немного обожди.

– Хорошо, – хмыкнул Джей, – уговорила. Но, надеюсь, не до того времени, пока меня начнут переваривать?

– Нет, милый. Разрешаю тебе начать сопротивляться уже на стадии жевания, – великодушно дозволила богиня.

Расправившись с грюмом, путешественники отправились дальше, еще более настороженно оглядываясь по сторонам. Но недолго их путь был относительно спокоен. Раздался оглушительный рев, и из тумана выступили огромные, по крайней мере в два человеческих роста, фигуры. Безобразные, словно покрытые ржавой коростой рожи существ обратились в сторону путников. Широченные ноздри раздулись. Но твари почему-то мешкали.

Наконец один из уродов шагнул к Элии, загрохотали раскаты рыка, в котором с трудом угадывались слова:

– Пропуск... твой... на... одного... Второго... съесть... – И он жадно протянул когтистые лапы в сторону Джея, облизывая языком пасть.

Не думая, что делает, принцесса загородила собой Джея и заверещала:

– Нет, это моя еда!

Монстры, оглохшие от женского визга – а какой мужчина в состоянии его вынести? – отшатнулись, закрывая лапами мохнатые уши, и тот, кто вел переговоры, зарычал уже тише:

– Давай... делиться...

– Нет! Мне одной мало! Вы же видите, какой он тощий! – снова завизжала принцесса, прекрасно чувствуя, как ее вопли действуют на уродов.

Вдобавок девушка одним махом сдернула все блоки, маскирующие ее наследственную силу Пожирательницы душ.

Монстры попятились и, прорычав: «Извини, сестра!» – исчезли в тумане так же неожиданно, как появились.

Джей выдохнул и ехидно заметил:

– Никогда бы не подумал, что у нас здесь могут быть такие голодные родственники. Хорошо хоть твои амулеты все-таки действуют!

– Это не наши, а мои родичи, если уж на то пошло, – устало пояснила девушка, восстанавливая обрушенные ментальные заслоны, и тоже с облегчением перевела Дух.

Амулеты, наполненные Силой Звездного Тоннеля, единственной энергией, с помощью которой можно плести чары в Межуровнье, и правда действовали, но богиню все еще била легкая дрожь.

– Если мне не изменяет память, в одной книге по «фауне» Межуровнья говорится о тварях, подобных тем, что нам встретились. Они называются Поглотителями душ. Менее опасны, чем Пожиратели, и глупее. Эти малыши расчленяют тело, выдергивают из него душу и выжимают ее, как мокрую тряпку, на предмет энергии, после чего душа обречена провести в нематериальной форме столетия, чтобы накопить энергию для очередного перевоплощения. Нарушается цепь инкарнаций. Своим существованием эти твари ставят под угрозу Великое Равновесие. Потому их и истребили везде, где смогли. Межуровнье – последний приют Поглотителей.

– Н-да... Ну, пока хватит лекций, дорогая, пошли лучше быстрей, пока не встретили еще каких-нибудь ищущих харчей демонов.

Джей ускорил шаг и уже веселее продолжил:

– Какое, однако, голодное место это Межуровнье. Кэлеру бы совсем не понравилось.

– Молчи уж, тощий бутерброд, – невольно ухмыльнулась принцесса.

– Не ешьте меня, тетенька, я буду себя хорошо вести, – тоненьким голоском запричитал брат.

И по Межуровнью, наверное, впервые за всю безвременную историю его существования разнесся беспечный, искренний смех богов, которые и на пороге смерти найдут повод для веселья. Смеясь, принц и принцесса шли дальше.

Краем глаза Элия заметила, что их сопровождают призраки Межуровнья. Амулеты амулетами, но встречаться с призраками все равно не хотелось, а значит, нужно было сматываться как можно скорее.

– Джей, как там с ориентировкой? – обеспокоенно бросила богиня.

– Вроде уже недалеко, – обнадежил ее принц.

– Тогда нам лучше пробежаться!

– Угу, – буркнул он, тоже заметив опасность.

И боги сорвались с места с истинно лоулендской скоростью.

После бешеного пятнадцатиминутного бега Джей остановился как вкопанный и, протянув руку, нежно погладил серую мглу. По ней пошли волны, закрутившиеся в небольшую воронку, которая начала стремительно увеличиваться в размерах.

– Это здесь, – облегченно вздохнув, сказал принц.

– Тогда вперед! – скомандовала Элия.

Взявшись за руки, брат и сестра прыгнули в туманную воронку. Пропустив их, та начала сужаться и почти мгновенно затянулась снова.

Глава 4

На уровне

Вынырнув на поверхность ледяного горного озера, принцесса, отфыркиваясь, поплыла к берегу, ругая на чем свет стоит придурка Джея. С каждым новым гребком количество ласковых слов в адрес брата, который не удосужился предупредить, что воронка – выход из Межуровнья – окажется водной гладью, неуклонно множилось.

Камни у бережка – острые, так и норовившие порезать кожу, – были еще холоднее воды. Стуча зубами, девушка окоченевшими руками вытащила из непромокаемого мешка шкатулку. Отстраненно удивляясь тому, что не утонула вместе со всем своим барахлом, и пошатываясь от навалившейся тяжести энергии верхнего мира, Элия принялась стягивать моментально задубевшую на пронизывающем ветру одежду. Длинные волосы пришлось, тратя драгоценную силу, сушить заклятием. Рядом, отфыркиваясь и отряхиваясь по-собачьи, вылез Джей и занялся тем же самым, успевая при этом оценивающе оглядывать фигуру сестры.

– Ты... с-с-скотина! – выдавила принцесса, пытаясь застегнуть теплую одежду не сгибающимися от холода пальцами. – Т-ты м-мог бы х-хоть пред-дупредить.

Переодевшись, богиня достала магическую флягу и заказала горячий грог.

– С-с-ю-рприз, – простучал зубами Джей, отбирая посудину у сестры и жадно присасываясь к фляге.

– Если ты еще хоть раз устроишь мне подобный сюрприз, я тебя прокляну, – решительно пригрозила девушка, начиная согреваться.

Только поэтому «хохмач» избежал немедленного возмездия!

– Шуток больше не будет, – поспешно заверил принц, инстинктивно делая старый как мир защитный жест всех вратарей.

– Куда теперь? – спросила Элия, когда вещи были надеты, мокрая одежда спрятана в шкатулки, а гнев на проказливого братца поутих.

– Вниз, – провел рекогносцировку Джей и указал на едва заметную узкую тропинку, вьющуюся между серыми скалами.

– Пошли, – согласилась принцесса и, сплетя простенькое заклинание левитации, полетела, следуя ее изгибам.

Джей охотно последовал ее примеру, с сожалением думая о том, что в прошлый раз он, молодой да глупый, не стал возиться с магией, силу себе доказывал. Как результат, ободрал в кровь ладони, поставил несколько синяков на коленях и едва не вывихнул ногу.

Ледяной ветер, несмотря на теплую одежду, пробирал до костей. Но боги быстро спускались к подножию пологих гор, где холмистая равнина перемежалась небольшими рощицами странных тонких деревьев, с которых уже опали листья. Пожухлую траву изящным узором покрывал белый налет инея. В мире стояла осень. Совершенно безлюдная и даже безживотная местность была немного унылой, но ощущение меланхоличного запустения девушка нашла весьма своеобразным.

Оказавшись внизу, путники двинулись на юго-запад, ориентируясь на притяжение относительно тонкого участка границы с более могущественным миром.

Часа через полтора Джей остановился и объяснил:

– Пожалуй, стоит пересечь границу здесь. Хорошее место – естественный узел энергии. Тут можно открыть врата в мир Альш. Мирок провинциальный, но посильнее этого будет и достаточно близок к миру Узла – Альвиону. Через него идут сквозные дороги во многие измерения, можно будет разжиться свежими сплетнями и выбрать направление.

– Подходит, – согласилась принцесса.

Достав из сумки набор серебряных кинжалов, боги начали чертить на освобожденной от листвы земле странные знаки, сплетающиеся в пентаграмму. В завершение они воткнули в пересечение линий внешнего пятиугольника рисунка по кинжалу и вошли в замкнутый словами-ключами круг. Джей начал петь заклинание. Не обладающая музыкальным слухом принцесса рефреном повторяла лишь отдельные слова в точках концентрации силы, добавляя свою энергию, накапливаемую для открытия портала. Худощавое тело бога сотрясалось от колоссального напряжения струящихся через него сил, пот ручьями лился по спине и лицу Джея, но он не останавливался ни на секунду.

Переход через границу мира на верхних уровнях пришельцам давался с большим трудом, ведь, плетя заклинание, они могли рассчитывать лишь на собственные силы и ту долю энергии, которую были способны выкачать из окружающего мира. Протянуть нить за помощью к своему Источнику было невозможно. А значит, только накопление энергии через чтение заклятия с применением ритуальных действий могло открыть дверь.

Наконец в воздухе закружились, мерцая, разноцветные искры и сложились в нечто напоминающее светящуюся раму. Не сговариваясь, принц и принцесса шагнули в нее.

Хвала Творцу, на сей раз ни озера, ни болота под ногами не обнаружилось! Жарко светило солнце, щебет птиц после оглушающей тишины холодной осени показался пришельцам до неприличия громким и жизнерадостным. Тихо шмякнулись на траву ритуальные кинжалы и сумки, притянутые через быстро закрывающуюся дверь чарами возврата к владельцу.

– Уф! – выдохнул Джей, сбрасывая с себя теплую куртку и принимая протянутую сестрой флягу с ключевой водой. – Тяжелая работенка.

Принцесса, тяжело дыша, лишь кивнула. Брат смахнул со лба пот, откинул слипшиеся светлые волосы и полез в сумку за более легкой одеждой. Элия последовала его примеру и тоже начала переодеваться.

Между делом Джей подкинул предложение:

– Обсудим план?

Сменив наряды, боги присели на мягкую траву в тени, прислонившись спинами к нагретому солнцем стволу большого дерева, похожего на дуб, и начали набрасывать основу легенды.

– Ты, как всегда, странствующий сказитель? – предположила Элия, зная, под каким обличьем предпочитает странствовать в мирах брат.

– Да, тем более что сейчас это действительно кстати, – охотно согласился принц, жмурясь от солнечных зайчиков. – А ты?

– Займусь плетением иллюзий. Эти простенькие чары я смогу творить даже здесь, – рассудила богиня.

– Валяй, магией иллюзий здесь многие балуются, насколько я помню, но с рассказами почти не совмещают. Такая мелочь интересна, но подозрений не вызовет, а что касается остального...

Они потратили несколько минут на набросок своих биографий, опираясь на ту информацию, которой владел Джей. Конечно, боги-путешественники с других, в том числе и нижних уровней время от времени появлялись везде, и в этом не было ничего преступного, но детям Лимбера не хотелось заранее раскрывать свои карты. Мало ли какая обстановка сейчас в здешних мирах, мало ли при каких обстоятельствах семье довелось их покинуть. Родичи решили по возможности сохранять в путешествии инкогнито и не выдавать своей истинной сущности.

Немного отдохнув после заклятия перехода и прикинув основы легенды, которую решено было доработать позднее, согласно с местным изменившимся антуражем, путники двинулись через лес к дороге, ведущей в столицу Альша. Джей заверил сестру, что до вечера они будут в городе, если только с тех пор, как он в первый и последний раз побывал в этом мире, не произошли глобальные перемены по части перестройки основных путей сообщений или катаклизмы, их изничтожившие.

Широкая, мощенная серым камнем дорога оказалась на прежнем месте. Она легко ложилась под ноги путников. Движение было не слишком оживленным, но тонкий ручеек пеших путников, повозок, груженных товарами, всадников и карет не иссякал полностью. Брат и сестра потихоньку разглядывали идущих людей, но знакомства заводить пока не торопились, примечая манеру речи и поведения альшовян.

Любой прохожий, случайно кинувший взгляд на лоулендцев, увидел бы в свете закатного солнца двух путников. В уже не новых, изрядно пропыленных, но все еще добротных одеждах парочка устало брела в сторону города. Мужчина в темно-коричневой рубашке, потертых штанах, видавших виды сапогах, широкополой шляпе и длинном дорожном плаще заботливо поддерживал под локоть хрупкую девушку, облаченную в легкую блузку, брюки и плащ с надвинутым на лицо капюшоном.

– Жрать охота... – констатировал принц, когда у него в животе предательски забурчало в третий раз подряд. – Однако привал делать не стоит, скоро уж город. Дотерпим, а, сестренка?

– Ладно, – согласилась девушка. – Но неплохо бы нам теперь заиметь попутчика. Порасспросили бы его об Альше, выведали последние сплетни. Это безопаснее, чем сканирование сознания. Не хочу рисковать – вдруг засечет какой-нибудь здешний самородок или случайный маг Узла. Кто знает, сколько их тут ошивается на экскурсии?

Но пока боги искали «компаньона», послышались конский топот и звук рожков, перекрывшие весь остальной шум.

– Отойдем в сторону, Джей, мало ли что, – предложила богиня.

Принц нехотя кивнул, и они поспешно сошли на обочину. Оглядевшись, принцесса заметила, что многие следуют их примеру. Возницы отгоняли телеги к краю дороги.

По дороге промчалось несколько карет в окружении верховой охраны. Во главе скакали двое. Мельком Элия успела отметить, что мужчины очень похожи между собой. Оба темные шатены с надменными, гордыми лицами. Только глаза у одного были водянисто-голубого цвета, а у второго – карие. Чуть в стороне шла лошадь их спутника, невзрачного мужичонки средних лет, единственной отличительной чертой которого был крючковатый нос.

Мужичонка повелительно закричал:

– Дорогу посланцам Альвиона, простолюдины!

В воздухе свистнула плеть. Все инстинктивно подались назад. Измотанный переходом через Межуровнье и открытием врат принц, стоявший у самой обочины, еле успел отшатнуться.

Когда пыль осела и на дороге вновь начало возобновляться прерванное верховыми движение, кипящий от ярости бог сжал кулаки и прошипел сквозь зубы:

– Вы подписали себе смертный приговор, ублюдки!

Его ярко-голубые глаза вспыхнули мстительным огнем.

– Джей, а ты заметил, что у этих двух смазливых шатенов сила чертовски велика для Альша? – задумчиво спросила девушка.

– Как, ты еще и их внешность в подробностях рассмотреть успела? – уязвленно хмыкнул бог, на секунду позабыв даже об оскорбленной гордости высокородного принца Лоуленда.

– Я же богиня любви, милый. Мне положено обращать внимание на любых мужчин.

Джей скрипнул зубами и процедил:

– Понятно.

– Пойдем, дорогой, нас ждут дела. Месть пока придется отложить.

– Месть как хорошее вино: чем старше, тем прекраснее, – философски заметил принц, до времени успокаиваясь.

Элия согласно покивала, предусмотрительно не напоминая брату, что со временем и хорошее вино превращается в уксус.

Боги зашагали дальше. Через некоторое время путешественников нагнала повозка. Пегая лошадь, запряженная в нее, была весьма упитанной, а жилетка хозяина – скорее всего, мелкого торговца – хоть и не новой, но из хорошей кожи и добротно сшита.

Элия толкнула брата в бок остреньким локотком: «То, что надо!» Принц поморщился и согласно кивнул.

Девушка откинула с лица капюшон и жалобно сказала, обращаясь к Джею:

– Когда же город, брат? Я очень устала, натерла ногу и хочу есть!

– Потерпи, сестричка. Наверное, уже недалеко, – ласково отозвался принц.

Торговец, еще не старый, грузный мужчина, обернулся, натянул вожжи и, с удовольствием оглядев прелестное личико принцессы, сказал:

– Милая девушка, я с радостью подвезу вас до города. Садитесь. Да и ты, парень, тоже запрыгивай, – кивнул он Джею.

– Большое спасибо, добрый человек!

Элия послала ему лучезарную улыбку и проворно забралась в повозку, к доверху набитым чем-то мешкам, переложенным свежей золотистой соломой. Принц плюхнулся рядом. Торговец причмокнул губами, и послушная лошадка резво тронулась с места.

– Откуда будете, странники? – поинтересовался мужчина, завязывая разговор.

– Издалека. Тираза, Небрис, Далон, Медарен, – откликнулся Джей, намеренно называя весьма отдаленные миры. – Куда только не заносили нас судьба и вечная жажда странствий. Не сказитель ведь идет по дороге, а дорога ведет сказителя. Хорошим рассказчикам везде рады!

– Должно быть, много повидали, – с легкой завистью заметил торговец, покосившись на своих случайных попутчиков. Так человек смотрит на птицу и восхищается ее стремительным полетом в поднебесье, но никогда не пожелает сам обратиться в пичугу и устремиться ввысь, отдавшись на волю ветра. – Ав Алыпе раньше бывали?

– Нет, пока шанса не выпадало. – Элия еще раз очаровательно улыбнулась. – А далеко ли еще до города?

– Через полчаса будем, – прикинул мужчина. – Погодка хорошая, дождик не задержит. Это по осени, когда грязь развезет, Циния моя еле тащится: от Верхнего Харота до Алыпа пока дотрюхает, все растрясет.

– А чем вы занимаетесь, добрый человек? – спросила богиня.

Элию изрядно смешило здешнее обращение, принятое между простолюдинами, и, чтобы в решающий момент не засмеяться в голос, она старалась произносить его почаще, дабы быстрее привыкнуть.

– Торгую помаленьку, – скромно признался мужчина.

– И хорошо дела идут, добрый человек?

– На прокорм хватает, – степенно ответил торговец, пряча в широких усах самодовольную улыбку. – Жена да детишки, Мирч и Синти, сыты, обуты, одеты. Что еще надо?

– Пусть будет благословен ваш дом, – покивала Элия и поспешно, пока мужик не перешел на детальное описание своих домочадцев, направила беседу в другое русло: – Часто, наверное, в столице бываете?

– Да, чтобы дела шли хорошо, приходится вертеться. А в Альше товар нарасхват.

И торговец, благополучно заглотнув наживку, пустился в красочное описание своей коммерческой деятельности.

Принцесса вежливо кивала и время от времени поддакивала. Мужчина мимоходом, сам о том не ведая, снабжал путников ценной информацией о местных обычаях, городских порядках, сплетнях. Но показавшиеся вдали ворота города, окруженного белокаменной стеной, Элия восприняла как благословение Сил, ибо словоохотливый толстяк надоел ей безмерно. К концу путешествия его хвастливая болтовня слилась в бесконечный, раздражающий уши шум.

– Спасибо, добрый человек, – смогла-таки улучить момент принцесса и вставить слово в хвалебную оду торговца самому себе, – вот мы и добрались. Да будут удачными твои сделки! Прощай!

– Пожалуйста, милая девушка. И вам тоже удачи, сказители. Да благословит вас Храм!

Торговец с сожалением ссадил пассажиров и подъехал к воротам. Когда до них добрались Джей и Элия, вновь надвинувшая капюшон на глаза, он уже заплатил пошлину и въехал в город.

Стражник лениво оглядел потрепанных путешественников и процедил сквозь зубы привычные слова:

– Кто вы и с какой целью прибыли в пресветлый Альш?

– Мы простые сказители, добрый человек. Меня зовут Джей, а мою сестру – Элия. Мы пришли в ваш город в надежде заработать себе на хлеб с маслом, – с показным смирением ответил принц и прибавил с толикой лукавства: – А также на мясо и пиво.

Такого рода притворство-розыгрыш ничуть не унижало самолюбивого бога.

Стражник ухмыльнулся в усы, небрежно махнул рукой, перехватил поудобнее древко намявшей руку тяжелой алебарды и бросил:

– Проходите, бродяги. Писарь, запиши их.

Молоденький юноша старательно склонился над здоровенным талмудом, выводя чуть ли не остреньким носом вместо пера: «Странствующие сказители Элия и Джей. Проход беспошлинный».

Глава 5

Алып. Дебют сказителей

Покончив с формальностями переписи, путники вошли в город. Джей потянул носом, ловя запахи съестного, и пожаловался:

– Я так голоден, что готов зажарить и съесть собственные сапоги.

– Они у тебя такие старые, что наверняка после жарки окажутся жесткими и невкусными. Лучше попробуй их потушить, – дала дельный совет Элия.

Бог хмыкнул.

Лавируя в толпе, брат и сестра двинулись вглубь города, оглядывая трактирные вывески и выбирая место победнее.

Мимоходом Джей пробормотал, скользнув взглядом по какому-то невзрачному парнишке:

– Плохо работает. Его уже пару раз могли повязать хваты, если бы смотрели чуть внимательнее.

– Конечно, братишка, куда ему до тебя! Ведь ты у нас в этом деле просто божественно хорош! – скаламбурила Элия.

Принц гордо улыбнулся и украдкой продемонстрировал принцессе свежесрезанный пухленький кошелек. Теперь было с чем посетить трактир. Но лоулендцы все медлили, выбирая заведение, на которое вполне могло бы хватить денег у «поиздержавшихся в пути сказителей», еще не начавших карьеру в большом городе.

Наконец, когда улицы стали теснее, а дома превратились в лачуги, путешественники обнаружили подходящую забегаловку. «У Грязного Гарви» – гласила поблекшая от времени и треснувшая в нескольких местах деревянная вывеска с изображением жирной и весьма разбойной морды.

«Как правдиво», – умилилась девушка, переступая заплеванный, а может, и заблеванный порог трактира, и предоставила право действовать брату.

Наглой, развязной походкой подойдя к стойке, Джей покрутил в пальцах пяток мелких монет из украденного кошеля и щелчком отослал их хозяину. Жадная рука бугая-трактирщика тут же схапала медные кружочки.

Скосив маленькие поросячьи глазки на посетителей, трактирщик буркнул:

– Что жрать будете?

– А что ты можешь предложить, о любезный хозяин? – вежливо спросил Джей, паясничая, чтобы позабавить и подбодрить усталую сестру.

– Чё? – с угрозой переспросил трактирщик, нависая над стойкой.

Девушка наступила на ногу брата острым подкованным каблучком сапога и, откинув с лица капюшон, послала хозяину одну из своих самых ослепительных улыбок.

– Он спрашивает, что есть из жратвы, красавчик. Не обращай на моего братца внимания, его в детстве мамочка уронила из люльки вниз головой, а поймать не успела. Ни на что он после этого не горазд, кроме как языком молоть. Вот в сказители и подался.

Свиное рыло трактирщика, которого даже родная маменька не назвала бы красавчиком, расплылось в немыслимом оскале, отвечая на улыбку девушки.

– Жратва как обычно: мясо, сыр, хлеб, пиво.

– Тащи все, и побольше, – радостно объявил Джей и плюхнулся за свободный и сравнительно чистый стол в углу.

В ожидании ужина принцесса окинула взглядом берлогу, в которой они оказались. Закоптелый потолок, грязнущие слюдяные окна, пол, никогда не встречавшийся с метлой и половой тряпкой, изрезанные «глубоко философскими» надписями грязные столы – а народ-то в городе грамотный! – и прочные скамейки, намертво прибитые скобами к доскам. Драться деритесь, а меблировку не портить!

На путешественников в открытую или исподтишка поглядывали немногочисленные посетители трактира, более всего напоминающие беглых каторжников, шлюх, попрошаек или наемных убийц самого низкого сорта. Именно в такой дыре прославленным сказителям суждено было начать свою головокружительную карьеру.

Наконец появился хозяин в засаленном фартуке и бухнул на стол здоровенное деревянное блюдо с жареным мясом, полголовки сыра, внушительный каравай хлеба и кувшин пива.

Затем трактирщик буркнул:

– Комнаты нужны?

«Ты как хочешь, Джей, а я в этой грязной дыре на ночь не останусь, – мысленно категорично заявила Элия. – Вряд ли здешние тараканы, блохи, клопы и вши перебьют друг друга за право доступа к моему телу».

«Да ради такого тела они, чего доброго, и объединиться могут», – тоном истинного знатока подтвердил Джей и обратился к трактирщику:

– Нет, хозяин, спасибо. Но ответь-ка лучше: ты не против, если мы после ужина тут байками народ позабавим? Выручка пополам.

Масленые глазки трактирщика разгорелись.

– Идет, – хмыкнул он и снова удалился за стойку.

Джей и принцесса жадно набросились на еду. После перехода по Межуровнью и открывания врат есть хотелось ужасно, да и пища оказалась на удивление съедобной. Правда, мясо слегка подгорело, а хлеб уже больше тянул на почетное звание сухаря. Но зубы-то на что?

Уничтожив все имевшееся на столе до последней крошки, Джей сыто рыгнул и, привалившись к стене, с удовольствием облизал пальцы. После чего решил, что можно начинать представление.

Он подошел к стойке, открыл пошире рот и заорал на весь трактир:

Посетители обернулись в сторону горлопана, а он продолжил:

– Но для вас только раз первые три байки бесплатно!

Публика оживилась в ожидании дарового представления. Элия приготовилась работать.

– Первая байка – без картинки, – одними губами шепнул девушке принц и начал простенькую историю: – Поздней ночью возвращается мужик с дела. Плечи болят, спину ломит, пальцы не гнутся (три часа в засаде ждал, а все зря), в глотке как в пустыне. Страсть выпить охота и пожрать!

Начало истории – понятное и близкое – публике явно понравилось.

– Приходит он домой, – продолжил Джей, – видит, а жена в постели валяется с каким-то козлом. Ну, мужику это сразу очень не понравилось. Он шасть в погреб – так и есть: все пиво выдули, сволочи, и окорок съели!

Посетители загоготали и уставились на рассказчика в ожидании продолжения.

– Другая байка. Встречаются два приятеля, слово за слово, разговорились. Ну, по кружке эля, потом по второй, третьей... Потянуло одного из мужиков за жизнь потрепаться. «Я, – говорит, – со своей женой до свадьбы-то и не спал: не давала, стерва. А ты?» Второй подумал-подумал, брови похмурил да и отвечает ему: «Что я, помню, что ли? Как ее зовут-то хоть, жену твою?»

Иллюстрируя байку, Элия изобразила двух в дупель пьяных мужиков, рассуждения которых сопровождались движениями с хронически нарушенной координацией. Наступившая после байки тишина взорвалась дружным ржанием. Картинка потускнела и исчезла.

– Теперь байка про барона Сквандэра, провинциального дворянчика! – объявил Джей. – Приехал как-то барон Сквандэр в большой город. Пошел в лучший бордель. Провел ночь с пятью сочными умелыми бабенками.

Элия услужливо рисовала происходящее под одобрительное причмокивание посетителей, толпа которых значительно увеличилась за счет прохожих, привлеченных с улицы смехом.

– Утром барон оделся, собрался уходить, – смачно рассказывал принц. – А шлюхи за ним бегут и орут: «А деньги?!»

Публика начала похохатывать, поощрительно долбя кулаками по столам.

– А он им и отвечает... – Джей величественно задрал нос, подражая изображаемому сестрой Сквандэру. – «Какие деньги, дамы? Дворяне денег не берут!»

От громового хохота здоровенных мужиков и повизгивания девиц легкого поведения Элия едва не оглохла. Богиня слегка удивилась странной логике людей: чем примитивнее и тупее был анекдот, тем сильнее над ним смеялись.

– Давай еще, сказитель! И ты, девчонка, тоже давай картинки! – закричали посетители, извлекая из карманов медяки, которые обильным ручейком посыпались в сноровисто подставленную Джеем шляпу.

– Байка про ученика аптекаря, – объявил принц, когда посетители немного притихли. – Аптекарь лекарства готовил, а вместо себя в лавке ученика оставил. Тут заходит покупатель и просит: «Дай мне чего-нибудь: горло болит, кашель замучил». Ну, ученик протянул ему какую-то настойку. Покупатель как глотнул ее, так и застыл. Тут как раз аптекарь вернулся, увидел покупателя и спрашивает: «Чего он просил?» Ученик отвечает: «Что-нибудь от кашля». – «И что ты ему дал?» – подозрительно спрашивает аптекарь. Ученик ему: «А вот тот синий флакончик». – «Дурак, – кричит аптекарь и с кулаками кидается на парня, – это слабительное!» – «Ну и что, – невозмутимо отвечает ученик, – смотрите, он теперь стоит и кашлянуть боится!»

Смех зрителей, уже больше походящий на рев, перемежался звоном медяков. Трактирщик сиял как начищенный таз.

А у Джея уже была наготове следующая история:

– Вечер в семье ростовщика. Он и его старая карга жена ложатся спать.

Публика захихикала в предвкушении пикантных подробностей.

– «Юшик, ты дверь на первый замок закрыл?» – проскрежетал принц, изображая жену ростовщика. – «Закрыл, Силя». – «А на второй замок закрыл?» – «Закрыл, Силя, закрыл». – «А на третий замок?» – «Да, закрыл». – «А на четвертый?» – «Закрыл, Силя». – «А на первый засов закрыл?» – «Да».

Посетители начали хихикать громче. А Джей все продолжал перечислять засовы и наконец сказал:

– «Юшик, а лавкой дверь припер?» – «Да, Силя, припер». – «А метлой?» – «Ой, метлой забыл». – «Ну вот, так всегда, – возмутилась карга, – каждый заходи и бери что хочешь!»

Зрители полегли от хохота на грязные столы. Джей продолжал травить байки. Вскоре в трактир набилось столько стонущего от смеха народа, что казалось, еще немного – и здание затрещит по швам. Хозяин заведения за один вечер огреб месячную выручку.

Наконец принц провозгласил:

– Заключительная байка. Заблудился как-то в лесу молодой симпатичный дворянчик: возвращался с охоты, а дорогу найти не может.

Зрители по инерции заржали. Дождавшись некоего подобия тишины, Джей продолжил:

– Идет, значит, дворянчик по лесу, а навстречу ему отвратительная старая бабка, вся в бородавках, что жаба. Точно ведьма! И говорит она, поганенько хихикая: «Что, милок, небось надругаться над беззащитной девушкой хочешь?» – «Что вы, добрая женщина, и в мыслях не было!» – оправдывается дворянчик.

Рассказчик сделал паузу. Все затаили дыхание в ожидании развязки.

Джей набрал в легкие воздуху и зловеще прошипел:

– «А ведь придется!»

Публика неистовствовала. Медяки лились рекой. Раздухарившийся Джей, войдя в роль сказителя, был бесконечно доволен дебютом. Сияющий трактирщик ухватил его за плечи и со всего размаху дружески огрел кулаком по спине. Там что-то подозрительно хрустнуло.

– Заходи в любое время, парень! Выпивку и жратву я те бесплатно поставлю. И сестрице твоей тоже. Ты, парень, видать, не промах, даром что головой стукнутый, – заявил хозяин. – А эти дурни-сказители как начнут всякую чушь про какие-то битвы пороть, ребята со скуки тухнут...

– Спасибо, добрый человек, – ответил Джей. – Может, и зайдем как-нибудь. А теперь нам пора. Пойдем, сестричка.

Принц шустро сгреб в сумку гонорар за выступление, и, захватив свои пожитки, боги быстро ушли под одобрительные крики и пожелания заходить еще.

Идя по стремительно темнеющим улицам в поисках трактира поприличнее, где можно было бы снять комнаты на ночь, девушка поощрительно бросила брату:

– Умница, Джей. Ты был прав: байки-анекдоты здесь в диковинку и идут на ура. А кое-что из этих пошлых глупостей понравилось даже мне.

– Благодарю, – слегка поклонился принц.

Он был польщен. Сестра не так уж часто баловала братьев комплиментами, особенно комплиментами в отношении их умственных способностей.

Элия продолжила:

– Теперь, я думаю, выступим пару раз в более приличных местах, а дальше все закрутится само.

Джей, не первый раз игравший в сказителя, согласно кивнул, внимательно изучая улицу. Он не только выискивал взглядом подходящее заведение, но и оглядывал окрестности в поисках любителей поживиться за чужой счет. Не все ведь они слушали сегодня выступление сказителей, а может, и слушали, да нашлись такие, кому не по силам оценить «высокое искусство» словоплетения. Конечно, будь на то нужда, брат и сестра легко могли бы разделаться с негодяями, но не хотелось заканчивать свой первый день на высшем уровне в чужом городе убийствами, рискуя поднять вокруг себя ненужную шумиху.

– Кстати, Джей, завтра выбери лавку получше и купи мне кое-что из косметики. Список я тебе дам.

– Зачем? Ты и так прекрасна! – недоуменно приподнял брови он.

– Вот потому и купи.

– Зачем? – всерьез озадачился принц.

– Джей, – начала терпеливо объяснять Элия, – в этом темном сарае, среди быдла, я не привлекала особенного внимания. Хватило моего желания, чтобы так оно и было. Но я не могу ручаться, что в дальнейшем это будет действовать. Здесь много существ, которым мое желание – не преграда, да и не может богиня любви постоянно желать, чтобы мужчины игнорировали ее. Это противоречит божественной сути и нарушает баланс. Значит, нужна маскировка. Ведь косметика может не только усиливать, но и прятать женскую прелесть. Уяснил, милый?

– Да понял, понял. Но твоей красоты ничто не сможет скрыть, – убежденно заявил принц.

– Увидишь, братец. Пари?

– Не буду я с тобой спорить. Я еще не выжил из ума. Если уж ты решила, то сделаешь обязательно, даже если это невозможно, – хмуро буркнул бог.

– Как приятно, когда в тебя верят. Но если ты через пять минут не найдешь подходящий трактир, то дальнейшие поиски продолжишь со мной на руках, – пригрозила богиня, хоть и доверявшая чутью брата, но слишком усталая, чтобы быть слишком разборчивой.

– О, это с превеликим удовольствием, – галантно ответил Джей, хитро добавив: – Правда, я тоже несколько подустал, поэтому часть одежды тебе придется скинуть. А то мне все не унести!

Элия занесла руку, чтобы отвесить остряку подзатыльник, однако брат легко ушел из-под удара и скорбно провозгласил:

– Но трактир, к сожалению, уже нашелся! – Он указал на добротное двухэтажное здание, в окнах которого гостеприимно горел свет. – А потому не стоит избивать меня, сестрица, прямо на улице! А то вдруг мне так понравится, что кричать начну, соседи неправильно поймут, стражу вызовут, и вместо постоялого двора в тюрьме окажемся в разных камерах и не сможем продолжить!

– Ладно, на сегодня ты помилован, остряк, – великодушно заявила принцесса, открывая тяжеленную дверь под вывеской «Десять кур».

Опередив сестру, Джей первым оказался у стойки уютного трактирчика и, потягивая острым носом витающие в воздухе ароматы, бросил:

– Приветствую, милейшая хозяюшка!

Дородная мадам в белоснежном фартуке и широком платье, отделанном накрахмаленным кружевом, облокотилась на стойку и окинула гостя оценивающим взглядом, пытаясь определить платежеспособность смазливого паренька в пыльной одежде.

Щелкнув по туго набитому кошельку (тот тихо звякнул), принц попросил:

– Нам бы с сестренкой ужин и две комнаты на ночь.

Трактирщица, не страдавшая тугоухостью, довольно улыбнулась:

– Комнаты свободные есть. Желаете фирменное блюдо, сударь?

Принц послал толстушке ослепительную улыбку и сказал:

– Сударыня, мы чужие в ваших краях, и слава о вашем трактире еще не коснулась наших ушей. Поведайте же нам, что за фирменное блюдо подают в вашем благословенном заведении счастливчикам, забредшим на огонек.

– Десять отлично зажаренных кур с десятью разными специями. В честь нашего лучшего блюда и получил название трактир, – с достоинством ответила матрона.

– Тащи, любезная хозяйка, двойную порцию. Я безумно голоден. – Память о недавнем ужине уже исчезла из его желудка. – А ты, сестренка?

Элия улыбнулась и согласно кивнула. У девушки текли слюнки от доносящихся из кухни ароматов, а то, что уже стояло на столах перед посетителями или мелькало в руках хорошеньких служанок, выглядело в высшей степени привлекательно.

Трактирщица изумленно вытаращила глаза на худощавую фигуру принца и оторопело сказала:

– Обычно у нас берут одну порцию на двоих.

– Вкусного должно быть много, – хищно ухмыльнулся принц, раздевая женщину взглядом, и витиевато добавил: – Когда еще странствующим сказителям доведется вкусить яств, достойных богов. Волшебные запахи, витающие в воздухе, подсказывают мне, что несчастен человек, ни разу в жизни не переступавший порог этого трактира!

– Я лично прослежу за вашим заказом, – промурлыкала пышка-трактирщица, послала Джею многообещающую улыбку и поплыла на кухню, размеренно покачивая объемистым задом...

Развалившись на скромных, но удобных стульях, брат и сестра наслаждались теплом небольшого трактирчика и за обе щеки уплетали двойную порцию фирменного блюда, поданную на двух здоровенных глиняных подносах. Изумленные взгляды прислуги и посетителей совершенно не волновали богов, скорее наоборот, Элия и Джей откровенно играли на публику, считая, что такая реклама сказителям не повредит. Чем больше разных невинных слухов пойдет о них, тем лучше.

Через некоторое время из-за столика в углу поднялся симпатичный молодой человек в одежде зажиточного горожанина – ремесленник или торговец, как решила принцесса, машинально приметив положившего на нее глаз мужчину. Подойдя к богине, он галантно сказал:

– Да благословит Храм этот вечер! Не позволите ли, сударыня, присоединиться к вашей компании?

Бросив взгляд на восторженную физиономию поклонника, принцесса мысленно прокомментировала: «Начинается!» – помотала головой и насмешливо ответила:

– Не позволю. Мне и самой одной порции маловато! А задарма кормить всяких халявщиков не собираюсь. Я сказительница, а не монашка-благодетельница.

Принцесса поспешила отшить симпатичного мальчика, пока Джей «случайно» не покалечил его, безвозвратно испортив имидж безобидных сказителей.

«Сопливый юнец лезет к моей сестре», – с меланхоличной яростью подумал принц. Его рука автоматически потянулась к спрятанному под одеждой кинжалу.

Молодой человек очумело посмотрел на девушку, потом встретил ледяной взгляд ее брата. Умом степень угрозы парень не уяснил, но на уровне атавистических инстинктов, вызывавших нашествие ледяных мурашек, осознал: пора линять, и срочно. Едва не уронив пустой стул, незадачливый поклонник отшатнулся и поспешил ретироваться к своему столику.

А Элия как ни в чем не бывало ринулась в атаку на очередную курицу. Сегодня богиня потратила столько энергии, что никак не могла как следует насытиться.

– Шляются тут всякие! – зло фыркнул Джей. – Завтра утром пойду за косметикой.

– Да, какой-то нищий простолюдин. Надо подыскать что-нибудь получше, – небрежно бросила принцесса, поддразнивая брата.

Джей скрипнул зубами, и Элия продолжила, лукаво взглянув на него:

– Здесь же нет симпатичного трактирщика.

Признавая правдивость намека сестры, принц нехотя заткнулся, и они с новой силой налегли на мелковатую местную курятину.

Когда последняя косточка опустилась на поднос, к лоулендцам подплыла трактирщица. На ее физиономии застыло выражение всепоглощающего изумления.

– Сударь, по традиции заведения вы получаете комнату вполцены. А вы, сударыня, – первый случай в истории таверны, поэтому для вас комната бесплатно.

– По какой такой традиции? – заинтересовался Джей.

– Каждый из вас в одиночку съел наше фирменное блюдо, – пояснила женщина. – А значит, может рассчитывать на скидку, если собирается снять комнату. Мой покойный муж Митер, – трактирщица издала громоподобный всхлип и промокнула уголки глаз фартуком, – очень жаловал людей с хорошим аппетитом.

– Мои соболезнования, любезная хозяйка. А скидки полагаются только на комнаты? – заинтересовался принц.

– Да, – отрезала трактирщица, враз позабыв о своем «горе».

– Тогда пошли спать, – предложила Элия. – А то я того и гляди опять проголодаюсь и закажу вторую порцию, а потом третью. Так и разориться недолго!

– Ты права, милая, – заботливо подхватил принц. – Сегодня был трудный день. Нам следует хорошо отдохнуть.

– Я сама покажу вам комнаты, – промурлыкала трактирщица, как бы невзначай задев Джея объемистым бедром.

Плотоядно ухмыльнувшись, принц воскликнул:

– Конечно, добрая женщина, почтем за честь!

Кликнув с кухни сменщицу, женщина взяла ключи и, призывно покачивая бедрами, направилась вверх по лестнице. Брат и сестра последовали за ней.

– Если желаете помыться, баня через два дома от трактира, сразу же за лавкой горшечника Сима, а отхожее место в конце коридора второго этажа, – мимоходом дала пояснения мадам.

Девушка слушала ее и чувствовала, как тяжелеют веки и слипаются глаза. Пища частично восстановила затраченные силы, но спокойный, долгий сон был необходим для того, чтобы полностью прийти в норму, расфасовать полученную за ужином энергию по магическим запасникам и максимально быстро адаптироваться к структурам верхнего уровня.

Конечно, при необходимости принцесса, как любой бог, могла бодрствовать сутками, особенно на своем уровне, подкачивая необходимую для поддержания жизненного тонуса энергию из Источника или окружающих миров, в крайнем случае использовать энергию живых существ. Но это считалось не слишком этичным, кроме того, существовала угроза подхватить какую-нибудь гадость из чужих душ. Но сейчас такой нужды не было, да и проявлять свою силу боги не планировали. Поэтому дети Лимбера заранее решили восполнять недостаток энергии едой и сном.

На втором этаже мадам трактирщица указала Элии на дверь ее комнаты и вручила девушке ключ, отцепив его от тяжелой связки у пояса. А потом, повернувшись к принцу, глубоким грудным голосом проникновенно прошептала:

– Ваша комната, сударь, немного дальше. Пойдемте, я вам ее покажу и помогу разобраться с дверью. Там замок иногда заедает.

– О, ну ключ-то всегда исправен! – гордо ухмыльнулся Джей.

Проводив брата ироничным взглядом, принцесса подумала: «Все равно я разбужу тебя завтра рано утром, милый. И никакие отговорки насчет того, что вы долго не могли открыть дверь, не помогут!»

Войдя в комнату, Элия зажгла магическую лампу на столе и огляделась. Для такого маленького трактирчика недурно! Большая кровать, добротный, плетенный косичкой коврик на полу, стол, пара стульев, таз для умывания и кувшин с водой. Принцесса подошла и внимательно изучила постель. Белье было чистым и свежим. Удовлетворенно кивнув и убедившись в наличии заклинаний против насекомых, девушка подумала: «Что еще нужно для полного счастья усталому путнику?»

«Спать!» – ответила она самой себе, сбросила одежду, быстро обтерла тело влажной тряпицей, смоченной в кувшине с водой, и забралась под одеяло.

Глава 6

Новые лица, знакомый предмет

С утра пораньше, улыбаясь в предвкушении маленькой проказы, принцесса подошла к комнате Джея и тихонько постучалась. Ответа не последовало. Тогда Элия легко проскользнула в незапертую дверь.

Скинув с себя одеяло, принц дрых без задних ног. Ехидно посмеиваясь, девушка пробралась к умывальнику, взяла кувшин с холодной водой, на цыпочках подошла к кровати брата и вполголоса позвала:

– Джей, братец, пора вставать!

Ответом ей было сладкое посапывание. Вусмерть умаявшийся вчера бог, обыкновенно подхватывающийся от малейшего шороха, нынче спал беспробудным сном околдованного.

«Ага, дрыхнешь. Ну что ж, я тебя будила, ты не проснулся. Сам виноват. Будет тебе маленький прохладный дождик за купание в горном озерце! Говорят, регулярные омовения холодной водой полезны для здоровья!» – рассудила Элия.

Шутница слегка наклонила кувшин, тонкая струйка воды коснулась лба мужчины и стекла по лицу на подушку. Принц недовольно завозился и отодвинулся. Тогда девушка перевернула импровизированный умывальник вверх дном. С шипением кота, на которого вылили ведро помоев в самый разгар ухаживаний, Джей подскочил над кроватью. Отчаянно бранясь, запустил подушкой в предполагаемую угрозу, а сам метнулся в другой угол, сжимая в руке кинжал. Зацепившаяся за ногу простыня пронеслась за ним как знамя. Элия, снесенная мягким зарядом, отлетела к противоположной стене, да там и осталась сидеть на полу, заливисто хохоча.

Когда первое возмущение было высказано в непечатной форме и схлынуло, до Джея дошло, что случилось и кто над ним смеется. (Все-таки в Элию полетела подушка, а не кинжал, стало быть, подсознательно бог чуял, кто явился в комнату.)

– Прекрасное утро, сестра, – пробурчал принц, автоматически снимая простынку с ноги и небрежно перебрасывая ее через плечо наподобие тоги.

Впрочем, тщательно закутываться в сие одеяние он не стал.

– Прекрасное утро, – ответила Элия и весело добавила: – Тебе, конечно, это идет, Джей, но поймут ли горожане, если ты появишься на улице в таком виде? Участь дизайнеров модных туалетов, обогнавших свое время, порой печальна. Могут стражу вызвать или целителей душ!

– Ты думаешь? – опечалился принц, попутно обшаривая глазами комнату в поисках предметов одежды, второпях разбросанных вчера по углам, и продолжая кое-как придерживать свежесооруженную тогу.

– А может, и того хуже: поглазеть на столь восхитительное зрелище сбежится все женское население Алыпа, а вслед за ним, в поисках своих обоже, – разгневанное мужское. И наша миссия окажется провалена, – все еще сидя на полу, продолжала рассуждать Элия, удобно облокотившись на подушку брата.

– Что ж, толпа никогда не понимала моих высоких стремлений! Стоит мне начать демонстрировать свои таланты хоть сколько-нибудь публично, и вот они уже хватаются за дреколье, мечи или, того хуже, канделябры! Варвары! – печально согласился бог.

– Тупые обыватели, не желающие понимать того, что за высокое искусство надо платить из собственных карманов, – усмехнувшись, поддакнула принцесса.

– Ах, я никем не понят! Ну, кроме тебя, дорогая, – патетично воскликнул Джей и, собрав наконец с пола и стула все необходимые принадлежности своего гардероба, горестно провозгласил: – Ну что ж, только ради нашей высокой цели мне придется одеться традиционно!

– Придется, – скорбно подтвердила богиня.

– Элия, мне надо одеться, – повторил принц.

– Ты не можешь одеться сам, милый? – преисполнившись самого искреннего «сочувствия», спросила Элия.

– О, я-то могу многое, и не только это, – процедил Джей, сбрасывая и так скорее демонстрирующую, нежели скрывающую его состояние «тогу». – Показать прямо сейчас?

– Нет, пожалуй, для демонстрации карточных фокусов сейчас не время, – от души пожалела богиня и уже от самой двери игриво уточнила: – Позвать почтенную госпожу трактирщицу, чтобы она помогла тебе одеться или все-таки попробуешь сам?

Принц ответил ей яростным взглядом с изрядной примесью неутоленного желания.

Удовлетворившись достигнутым результатом, Элия сочла, что вполне отомстила за купание в озере, и исчезла за дверью. Она направилась вниз, заказывать завтрак в комнаты.

К возвращению девушки принц уже успел одеться и, обиженно нахохлившись, сидел на кровати в комнате. В его голубых глазах светился молчаливый укор. Ну что поделаешь, принцесса любила дразнить родственников ничуть не меньше, чем составлять новые заклинания, бродить по мирам и покорять самых неприступных мужчин.

Но сейчас, поняв, что могла чуток перегнуть палку, Элия поспешила задобрить брата сообщением:

– Завтрак сейчас принесут. Я заказала отбивные.

– Спасибо. Ты, как всегда, добра и любезна, – пробурчал Джей, особенно выделив голосом слова «всегда» и «добра».

Из всего трактирного меню Элия выбрала любимое блюдо родича, чьи гастрономические пристрастия изумляли даже родственников, давно привыкших ко всему. И совершенно обычные продукты принц умудрялся употреблять в совершенно необычном сочетании в непривычное время.

– Точно-точно, я такая, – светло и радостно подтвердила девушка, опустившись к брату на колени. Обняв его за шею, чмокнула в щеку и лукаво поинтересовалась: – Теперь ты окончательно проснулся, Джей?

– Проснулся, – ответил принц, уже почти не сердясь на негодницу. И наставительно заметил: – Вот с этого и надо было начинать.

– С чего? – переспросила Элия, «непонимающе» приподняв брови.

– С добрых слов и поцелуев, а не с холодного душа, – «строго» пояснил он.

– Ой, ну такой рецепт не подействовал, поэтому пришлось перейти к более радикальным мерам, рекомендуемым Нрэном, – хихикнула богиня, конечно, умолчав о том, что в ассортименте побудки хоть и имелись добрые слова, но поцелуи отсутствовали напрочь.

Последние, будучи применены к дремлющему родственнику, почти наверняка гарантировали мгновенный переход от пробуждения к активным действиям в постели.

– Я что-то не припомню, чтобы меня так будили, – мечтательно зажмурился бог.

– Наверное, ты очень крепко спал, милый, устав после долгого трудного дня. Ты ведь вчера так много и проникновенно работал, буквально на износ, всеми частями своего тела, – все-таки не удержалась от ехидной подковырки принцесса.

– Да, я работал! – возмущенно ответил Джей. – И вообще, что бы вы все без меня делали?

– Сидели бы и плакали, что тебя у нас нет, – улыбнулась девушка, удержавшись от шутки насчет того, что тогда все куда реже проверяли бы содержимое своих кошельков, тайников и шкатулок с драгоценностями.

– Для того я у вас и есть, чтоб вы с горя не загнулись, – важно констатировал принц.

Ознакомление сестры с длинным списком своих достоинств Джей прервал только тогда, когда принесли завтрак. Настроенная игриво, как молодая бегемотиха в период течки, трактирщица была сильно разочарована, обнаружив в комнате сказителя его сестру. Начало «брачного периода» откладывалось. Одарив девушку недовольным взглядом, мадам осклабилась, пытаясь изобразить соблазнительную улыбку, и удалилась, покачиваясь плавно, как тяжелогруженая баржа.

Джей тут же сунул в рот отбивную и залил ее пивом. Громко чавкая назло слегка поморщившейся сестре, принц пробормотал с набитым ртом:

– Как поешь, не забудь написать мне список косметики. Эй, а почему ты не захватила ее с собой?

Он подозрительно нахмурился. Ведь чем-чем, а склерозом Элия точно никогда не страдала!

– Потому что мне было неизвестно, что, собственно, нужно брать. Видишь ли, дражайший мой братец, в разных мирах даже одного уровня под словом «косметика» подразумевают различные вещи, изготовленные из разных ингредиентов. У женского населения Вселенных прямо-таки нюх на подобные вещи. Экзотичную одежду можно списать на своеобразный вкус сказителей, а вот мазилки... Такая мелочь может нас выдать. Вдруг, намазав губы помадой на жировой основе с красителями, я узнаю, что здесь ее делают из крови барматрглота с добавлением вытяжки из корнеплодов свеклы?

– И такую гадость я жру, когда целуюсь с бабами? – фыркнул Джей.

– Ну, бывает и хуже. Я перечислила тебе ряд вполне невинных составляющих. Хотя впредь можешь пытаться отплевываться.

– Иногда, впрочем, бывает довольно вкусно... – задумчиво протянул принц. – Если не знакомиться в деталях с рецептом приготовления. Кстати, а что такое барматрглот?

– Трудно сказать. Думаю, с этим вопросом тебе лучше обратиться к лорду Льюсу Кэроллэйну, – пожала плечами Элия.

– Не знаком, – процедил принц, начиная ревновать.

Богиня рассмеялась:

– Это автор книжки, милый. Если хочешь, принесу из королевской библиотеки, когда вернемся.

Почувствовав, что его в очередной раз выставили идиотом, Джей потерял всякий интерес к предмету разговора и сменил тему на наставления:

– Ладно, пробегусь по лавкам, куплю что нужно. А ты пока сиди в комнате и веди себя хорошо в отсутствие старшего брата. Не бери ничего без спросу – все равно не умеешь; не приставай к мужчинам, ибо умеешь это слишком хорошо; не пугай обслуживающий персонал, потому как нам здесь жить и питаться.

– Да, ваше высочество, – смиренно ответила Элия, широко раскрыв наивные, полные молчаливого обожания и почтения глаза.

Это настолько не вязалось с той настоящей Элией, какую брат превосходно знал, что он не выдержал, громко засмеялся и поперхнулся пивом. Девушка проворно вскочила, спеша оказать пострадавшему первую медицинскую помощь, и со всего размаху залепила ему кулаком по спине. Что-то подозрительно хрустнуло, как раз в том же месте, куда вчера угодил трактирщик «Грязного Гарви». Джей и стул стремительно отправились на свидание с полом в углу комнаты.

Приземлившись, принц прокашлялся и просипел:

– Ты решила добить меня, милосерднейшая, дабы прекратить мои утренние страдания?

– Наоборот, я спасла тебе жизнь, неблагодарнейший! – высокопарно ответила девушка, встав в позу.

– Очень уж смертоносным было спасение, – пробурчал принц и поспешил вылезти из угла, пока на столе еще осталось хоть что-нибудь.

Быстро засунув в рот одинокую последнюю отбивную, чтобы ей не пришлось скучать одной на тарелке или тесниться в животе у брата, Элия достала из шкатулки-уменьшителя лист бумаги и карандаш, не без ностальгии вспоминая очень удобные ручки из урбомиров, которыми ее исправно снабжал братец Рик, первый торговец на уровне.

Джей с такой же тоской посмотрел на опустевшее блюдо и жалобно сказал:

– Пиши свой список. Вернусь с покупками – позавтракаю по-настоящему.

– Хорошо, обжора. Чем займемся после? – спросила принцесса, заканчивая составление списка на местном диалекте с помощью кулона-переводчика.

– Испортим твою хорошенькую мордашку, потом заглянем в книжные лавки, поищем сказки, легенды, пророчества, – предложил Джей.

– У нас уже достаточно денег? – уточнила девушка.

– На пяток книг хватит. А вечером придется заработать еще. Может, и днем что обломится, – изобразил он жестом срезание кошелька.

Книги принц не крал принципиально. Ни о какой порядочности здесь, конечно, речи не шло, просто Джей был достаточно предусмотрительным и опытным магом. А потому знал, что не всякая книга – просто набор страниц с буквами, тем более пророчества и сказания. Следует опасаться чар, наложенных бывшими или настоящими хозяевами, охранных заклинаний, проклятий, магических свойств самих раритетов, которые, надо заметить, подчас бывают весьма капризны в том, что касается выбора владельца.

– Только не злоупотребляй своими талантами, дорогой, – напутствовала принцесса брата. – Не стоит резко поднимать процент краж в городе. Вдруг среди следователей местной стражи найдется какой-нибудь гениальный предсказатель?

– Как скажешь. Будем зарабатывать на жизнь честным трудом, – как-то подозрительно легко согласился Джей и выскочил за дверь.

То ли понятие «злоупотребление» они с Элией понимали по-разному, то ли бог утешился мыслью о грядущем завтраке.

Весело насвистывая, принц спустился по лестнице, мимоходом ущипнул трактирщицу за нижнюю выступающую часть тела. Толстушка жеманно взвизгнула, отчего настроение у принца окончательно поднялось, и он вышел на улицу, полностью довольный собой, миром в целом и даже немножко Элией в частности.

Зажмурившись от удовольствия, Джей подставил лицо утреннему солнцу и подумал, что погода недурна, а следовательно, можно немного затянуть прогулку, чтобы отомстить сестре за «прелестное пробуждение». Пусть посидит в одиночестве и чуток помучается неизвестностью.

Принц шел не спеша, внимательно оглядывая местность. Судя по тому, что ему наболтала трактирщица вчера ночью, в Альше бог не был лет тридцать. Джей видел город лишь мельком. Тогда он не задержался здесь надолго, сразу отправившись по проторенной дороге через миры, зато остался чист перед законом. А вот в соседнем измерении (благо он там гулял под личиной), по всей видимости, до сих пор вспоминают поганца-вора, укравшего священный камень Тиразы, который так и не был найден, и утешаются только тем, что труп преступного лиходея публично сожгли на площади. Принц прекрасно понимал, что тогда он выкрутился просто чудом, и на сей раз был намерен вести себя куда осторожнее – хотя бы ради безопасности сестры.

Одаривая приглянувшихся дам беззастенчивыми улыбками и тоскливо вздыхая вслед толстым кошелькам богатых разинь (щипать-то каждого было нельзя), Джей шел, пытаясь отыскать нужную лавчонку. Но тут его чутких ушей коснулся подозрительно знакомый звук. О, он узнал бы его из тысячи! Стук игральных костей. Излюбленная мелодия сразу завладела сердцем Джея, и ноги сами понесли его в том направлении, да так бойко, что принц перестал обращать внимание на строящих ему глазки горожанок.

Вскоре мужчина выбрался на более широкую и красивую улицу, вполне тянущую на звание проспекта. Тот был буквально запружен народом. Люди с интересом глазели на что-то. Ловко рассекая толпу зевак, Джей пробрался в первые ряды и замер, потрясенный открывшимся ему зрелищем.

На эту процессию действительно стоило посмотреть!

Впереди важно выступали четыре надутых как индюки огромных мужика в развевающихся черно-белых хламидах и что было сил долбили в массивные бубны. На груди у дядек висели крупные, явно серебряные амулеты в виде колес со множеством спиц. За этой четверкой на расстоянии нескольких шагов шествовали еще тринадцать здоровяков, на плечах шести из них покоилась до боли знакомая принцу плита. И эти ребята были одеты еще чуднее. Хламиды на мужиках переливались всеми известными и неизвестными Джею цветами, а их покрой стремительно варьировался от женского пеньюара до кольчуги.

Принц хмыкнул, сообразив наконец, откуда доносился сладостный звук. Здоровячки умудрялись на ходу еще и слаженно отбивать какой-то заводной ритм, потряхивая стаканчиками с игральными костями. Замыкали шествие все те же важные черно-белые бугаи с колесами и бубнами. Их, как и спереди, было четверо.

Поглощенный этим зрелищем принц не заметил того, что его сапог удобно устроился на чьей-то ноге. Зато хозяин ноги ощутил этот факт в полной мере, о чем дал знать вежливым покашливанием, которое завороженный представлением и чудесным явлением таинственно исчезнувшей плиты Джей проигнорировал.

Обладатель отдавленной ноги снова вежливо покашлял и робко потянул принца за рукав. Когда и это не помогло, пострадавший набрался храбрости и, с трудом припомнив несколько слов, случайно услышанных на улице, тихонько прошептал Джею на ухо, мучительно краснея от сознания собственной грубости:

– Ну ты, козел! Слезь с моей ноги, а не то заеду в рыло...

Удивленный полным несоответствием тона и содержания обращенного к нему высказывания, принц обернулся и увидел юношу, на тонком изящном лице которого смешались боль, отчаяние и смущение. Джей убрал ногу. В выразительных зеленых глазах жертвы отразилась дикая смесь радостного облегчения и благодарности. На плече паренька висела лютня, а вот тонкая кружевная рубашка, жилет и штаны из мягкой кожи напоминали скорее одеяния местного дворянства.

Мгновенно оценив обстановку, бог поблагодарил Силы Случая за удачу и тут же решил познакомиться с менестрелем, поющим перед высшим светом Алыпа.

– Извините, – приветливо улыбнулся Джей.

Когда бог того хотел, он мог казаться сущим ангелочком с небесными невинными глазками.

– Да ничего, ничего, – снова смутился паренек.

– Я увлекся. Забавное зрелище, не правда ли? – кивнул принц в сторону процессии.

Менестрель в замешательстве уставился на него, рефлекторно поглаживая свою лютню, и осторожно заметил:

– Я не сказал бы... – Тут его осенило: – Да вы, наверное, нездешний?

– Угадали. Только вчера прибыл в город. Я сказитель, – просиял дополнительной улыбкой Джей.

– Очень приятно! – искренне обрадовался парень, коснувшись ладонью груди в общепринятом жесте приветствия. – А я менестрель. Мы с вами почти коллеги.

– Выходит, что так. Меня зовут Джей, – представился бог.

– Эверетт, – приветливо улыбнулся юноша.

Процессия тем временем удалилась на порядочное расстояние, и те люди, что не побрели следом за мужиками с плитой, начали медленно расходиться, оживленно переговариваясь.

– Эверетт, объясните, что это было? – кивнул принц вслед причудливому шествию. – Утолите мое любопытство сказителя.

– Конечно! – радостно согласился менестрель. – Сегодня в Альше произошло удивительнейшее событие. Нам посчастливилось лицезреть его.

– Что, эти ребятки с бубнами и игральными костями так редко появляются на улицах? – не удержавшись, отпустил ехидный вопросик Джей.

– Нет, дело не в жрецах. А откуда вы знаете, что в стаканчиках были кости? – ошарашенно спросил Эверетт.

– Я просто... сказал наугад, – ухмыльнулся принц.

– О, наверное, это одно из озарений Камня Случая! Говорят, что на избранных, достойных милости Сил Судьбы и Сил Случая, вблизи от Камня снисходит озарение! – восторженно воскликнул Эверетт.

Зеленые глаза менестреля заблестели.

– Да уж, наверное, – поморщился Джей, невольно вспомнив, как удачно булыжник «озарил» Нрэна.

Юноша с таким откровенным восхищением уставился на принца, что по натуре наглый и беспринципный бог ощутил некую подозрительную щекотку. Сообразив, что это случайно заглянула на огонек его совесть, чрезвычайно редко являющаяся домой, Джей постарался скрыть неловкость и возобновил расспросы.

– Так что же за потрясающее событие произошло в вашем городе?

– Вернулся Камень Случая! Это очень старый и загадочный артефакт, пребывающий в храме Судьбы. Он реальное свидетельство проявления воли Сил в жизни нашего уровня. Говорят, Камень служит символом Сил Случая и Удачи, возникает там, где необходимо их вмешательство. Таинственный и непостижимый, он самая большая загадка мира. Камень появляется и исчезает по воле Сил. Когда-то, говорят, он пропал дважды за три дня, а может веками лежать неподвижно. Например, в предпоследний раз он исчезал около двухсот лет назад. Но всегда возвращался.

Никто не знает, насколько и когда он покинет храм в следующий раз, когда и где понадобится его появление. Впрочем, жрецы делают вид, что знают и все понимают. Камень возвращается так же таинственно, как исчезает. Он может возникнуть где угодно – на улице, в чьем-нибудь доме, даже за пределами Алыпа. Жрецы как-то чувствуют это и находят Камень, чтобы с почетом доставить его обратно в храм, – горячо рассказывал Эверетт, одной рукой придерживая лютню, а второй отчаянно жестикулируя.

– Хм, а что это за храм Судьбы? – заинтересовался принц.

– Я думал, о нем знают все, – слегка огорчился юноша, взмахнув длинными ресницами. – Храм посвящен Силам Удачи и Случая и Силам Судьбы из Двадцати и Одной, жрецы храма следуют пути Сил и помогают всем, кто приходит к ним по внутреннему зову познать Дорогу Жизни. Вы непременно должны побывать там, если почувствуете тягу. Те мужчины в черно-белом – жрецы Сил Судьбы. На груди они носят изображение священного Колеса. Они самые главные персоны в нашей провинции после наместника короля. Хотя в кое-каких вопросах жрецы могут указывать и наместнику. Но я вам этого не говорил! – хитро улыбнулся Эверетт.

– Конечно, – вернул улыбку Джей.

Скорее всего, эту «страшную тайну» знал каждый горожанин, но предпочитал держать это знание при себе.

Джею до смерти хотелось узнать о Камне побольше, и он снова насел на юношу с расспросами:

– Эверетт, вам попался совершенно невежественный, но жадный до знаний сказитель. Только вы в силах спасти меня от позора. Молю, рассказывайте дальше. А кто были те парни в одежде непонятно какого цвета и вида?

– Это жрецы Сил Случая и хранители Камня.

– Да уж, титулованная особа этот ваш булыжник, раз у него даже свои жрецы имеются.

– О да, ведь такой Камень – единственный в мире. Все жители Алыпа гордятся тем, что он пребывает в нашем храме, – наивно подтвердил Эверетт.

Принц подавил желание закатить глаза от неумеренной восторженности менестреля. Он выдавил понимающую улыбку и протянул:

– Ну?..

– Ах да! Жрецы – хранители Камня следят за его появлениями и исчезновениями, записывают изречения, которые появляются на Камне.

– Что-что? – насторожился бог, чувствуя, как его пробирает дрожь возбуждения.

– Изречения, выбитые на плите. Они постоянно меняются. И всегда на разных языках. Жрецы даже не успевают их все переводить, только записывают. Говорят, они заполнили уже много томов. Кстати, игральные кости в руках у жрецов Камня – символ Сил Случая, – терпеливо пояснил менестрель.

– А почему одежда жрецов все время изменяется?

– Облачения магические, их изменения – тоже отражение случая. Да и жрецов всегда тринадцать – число знака случайности, – невольно изумляясь невежеству чужестранца, вдохновенно рассказывал Эверетт. – Нет, вы непременно должны отправиться в храм: вдруг удостоились его милости и вас опять посетит озарение?

Джею ужасно не хотелось, чтобы его «озарял» Камень (принц уже нагляделся на сам процесс озарения и его последствия), но бог обреченно понял, что идти в храм все-таки придется. Сам не пойдет, так сестра на аркане потащит. Плита пока что была единственной ниточкой, приведшей их на уровень. Да еще и этого чудика надо постараться затащить в «Десять кур», ведь принцесса наверняка захочет сама с ним поговорить. А мальчик одет неплохо, небось имеет богатого покровителя, да и смазливый! Элия таких невинных птенчиков любит!

Скрипнув зубами с досады, бог выдал ослепительную улыбку и начал косить под дурачка:

– Я непременно побываю в храме, если почувствую зов, благодарю за совет. Но мне хотелось бы продолжить наше неожиданное знакомство. Быть может, оно тоже знак судьбы? Мы с сестрой остановились в трактире «Десять кур» на улице Узелков. Кстати, там отличная кухня. Заходите, заодно подзаработаете. Деньги лишними не бывают.

Юноша смутился, его гибкие пальцы вновь ласково заскользили по дереву лютни, словно ища поддержки у близкого друга.

– Обычно я не пою в трактирах... Видите ли, меня обучала искусству пения госпожа Линея, придворная лютнистка наместника Вальдорна. Она заменила мне родителей. С тех пор как она умерла, моим покровителем стал наместник. Я пою при дворе его светлости и для его приближенных.

Джей еще раз мысленно вознес хвалу Силам за удачу и сказал:

– Ну тогда хоть поужинайте с нами! Кормят в «Десяти курах» и правда неплохо!

– О, с удовольствием. Если я сегодня не понадоблюсь наместнику, то постараюсь обязательно прийти.

– Вот и продолжим наше знакомство. Вы незаурядная личность, Эверетт, и очень интересный собеседник! И кто может рассказать путешественникам об этом городе лучше, чем менестрель! – приятельски хлопнул юношу по плечу Джей.

Паренек сконфузился и очаровательно покраснел.

Пока «коллеги» болтали, уславливаясь о встрече, мимо них проехала роскошный открытый экипаж, запряженный четверкой серых лошадей. Откинувшись на бархатные подушки, в нем восседал лорд, щегольски одетый в легкий темно-зеленый камзол с отделкой из светло-коричневых с золотым проблеском кружев.

Заметив Эверетта, мужчина приветливо, пусть и высокомерно, кивнул ему. Менестрель поклонился. Цепкий взгляд зеленовато-карих глаз вельможи пробежал по Джею. Холеная темная бровь слегка изогнулась, в уголках резко очерченных губ мелькнула двусмысленная улыбка. Принцу почему-то сразу вспомнился братец Энтиор, хотя Джей понял, что при сравнительно большом коэффициенте силы богом мужчина не был. Этой крови в нем хватало едва на четверть.

– Его светлость наместник Вальдорн Четвертый, – пояснил менестрель, – самый влиятельный и знатный лорд Алыпа.

«И снова рука Сил Случая и Удачи», – мелькнула мысль у Джея. От сознания того, что хоть кто-то покровительствует их опасной авантюре, у принца сразу стало легче на душе.

Добившись от Эверетта обещания заглянуть в трактир нынче же вечером, Джей вернулся к поискам парфюмерной лавки. Чуткий нос принца играючи вычленил из пестрой смеси городских запахов четкую нить неповторимого амбре, и бог пошел по следу. С каждым шагом на протяжении нескольких улиц аромат становился все более насыщенным, и через пару кварталов Джей уже начал сомневаться в правильности выбранного направления, ибо, по его мнению, так сногсшибательно пахнуть парфюмерией попросту не могло.

Сомнения принца разрешила вывеска «Дамские причуды» над деревянной дверью изящной работы. Решив на сей раз довериться своему зрению, твердившему, что он пришел именно туда, куда хотел, а не в камеру пыток филиала местной секты душителей запахами, принц набрал в грудь как можно больше относительно свежего воздуха и нырнул внутрь.

– Что угодно почтеннейшему господину? – залебезил одуревший от скуки и ожидания покупателей торговец с огромным красным носом и воспаленными, набрякшими веками.

– Да подружка моя приболела. Умудрилась, дура, сладкой воды со льдом наглотаться и простудилась в такую-то жару. А мазилки всякие у нее кончились. Расстроилась, ревет девка. Пришлось мне идти покупать. Вот.

Джей вытащил список, горестно вздохнул, забывшись, и тут же раскашлялся.

Торговец чихнул, высморкался и радостно затараторил:

– Сейчас все подберем, господин, я мигом! Товар у нас отборный. Сам алхимик Актар в поставщиках ходит!

Хозяин привычно заметался по лавке, вытаскивая с полок и вынимая из ящиков какие-то баночки, коробочки, шкатулки и склянки, что-то пересыпая, отмеряя, переливая.

Да, лавка была та самая, но все-таки воняло здесь подозрительно. Принц еще раз подумал о женской самоотверженности, мужской глупости и от всей души понадеялся, что обнюхавшийся продавец ничего не напутал и не сыпанул покупателю крысиного яду вместо пудры. Удержавшись от опасного в концентрированной парфюмерной атмосфере вздоха, Джей полез в карман и выложил на прилавок несколько требуемых серебряных монет. В таких ужасных условиях не было сил торговаться даже у бога.

Схватив полотняный мешочек, набитый всякой загадочной ерундой, бог стрелой выскочил на улицу. Пыльный городской воздух показался ему вкуснее и свежее всего на свете.

По пути срезав для успокоения нервов несколько кошельков, которые исчезли в необъятных карманах его плаща, принц вернулся в трактир. Пинком распахнул тяжеленную дверь и заорал с порога:

– Найдутся ли здесь добрые люди, которые спасут от голода умирающего постояльца?!

Сияющая трактирщица подплыла к нему и, очаровательно осклабившись, томно протянула:

– Здесь всегда рады утолить желания страждущих.

Посетители, знакомые с нравом и аппетитами мадам, с ухмылками переглянулись, следя за тощим парнем. Джей оглядел окрестные столы и указал на несколько блюд, показавшихся ему наиболее аппетитными.

– Это, это, это, это и вон то, да побольше, приправки поострее не забудьте! И еще пару бутылок вина. А потом мы утолим и другие желания...

Принц беззастенчиво облапил трактирщицу. Та прижалась к нему мощным бедром и промурлыкала:

– И еще, господин сказитель, не окажете ли вы честь нашему заведению своим выступлением?

Даже в делах любовных госпожа трактирщица никогда не забывала про выгоду. Она жадно посмотрела на Джея, одной рукой заволакивая его за стойку, другой обследуя штаны в районе ниже ремня.

– Как я могу отказать в чем-либо такой женщине, – с ухмылкой отозвался принц. – Нынче же вечером мы расскажем в «Десяти курах» свои лучшие истории!

Мадам довольно улыбнулась, толкнула обширным задом какую-то дверь и увлекла туда Джея, залепив ему рот смачным поцелуем. Руки бога невольно потянулись к шнуровке корсажа. Трактирщица нарочито громко застонала и буквально повалила любовника на кровать.

«Я ее или она меня?» – мелькнула в голове у мужчины мысль, вытесняя другую, идущую из желудка, который докладывал о своем твердом намерении поесть.

«Не люблю обедать, оставив неоконченные дела», – решил принц, распуская завязки штанов.

Глава 7

Маленькое недоразумение и большие планы

Окончив все неотложные дела и наевшись наконец досыта, Джей поднялся наверх. Сжимая в руке мешочек с косметикой, бог подошел к комнате сестры и тихонько постучал, предчувствуя заслуженный нагоняй. Никто не ответил. Принц постучал громче. С тем же результатом. Мужчина запсиховал. На ум пришли всевозможные жуткие варианты развития событий, произошедших в комнате за время его отсутствия.

А тут еще из-за закрытых дверей послышались звон, шум отдаленной возни, фырканье и сердитая мужская ругань:

– Вот ведь тварь, брыкается! Ой-йо! Ногу отдавила! Блин, она меня укусила! Говорил же, морду надо было веревкой замотать! Зараза, идти не хочет, упирается. Как ее тащить? Не волоком же!

Уже ничего не соображая от беспокойства, Джей метнулся назад по коридору на несколько шагов, взял хороший разгон, изо всех сил боднул дверь плечом и... с размаху влетел в незапертую комнату. Не успев затормозить, он зацепился за переставленный сестрой стол, кубарем перелетел через него и вмазался подбородком в подоконник. Полетели искры. Снесенный стол, увлекаемый силой инерции, догнал принца и припечатал его к стене.

Элия, сидящая, поджав ножку, на стуле около окна, поспешно подобрала вторую, пока ее не задели ни стол, ни брат, и, оставив увлекательный процесс наблюдения за попытками двух изрядно взмокших парней транспортировать одну упрямо упирающуюся животину ослиной породы вперед по улице, требовательно спросила:

– Ну?

Ошалевший Джей выбрался из-под стола и, потирая попеременно спину и подбородок, пробормотал, мрачно созерцая тщетные потуги двух дезинформаторов сдвинуть с места третью:

– Что «ну»?

– Где моя косметика?

Принц виновато посмотрел на сестру и протянул ей изрядно помятый мешочек.

– Вот.

– Идиот! Шляться три часа – и принести парфюмерию всмятку! – фыркнула рассерженная длительным бездельем богиня.

– Я, между прочим, упал! – жалко попробовал оправдаться ушибленный принц.

– По всей видимости, как мы и сказали Гарви, в раннем детстве, – отрезала Элия, отбирая у брата покупку, пока та не пострадала еще сильнее.

– Насчет той поры не знаю, надо уточнить у папаши, – огрызнулся Джей, – но зато мне доподлинно известно, что я грохнулся сейчас, когда, блин, геройски ринулся тебя спасать.

– Позвольте осведомиться, мой храбрый брат: от чего? – демонстративно удивилась девушка.

– Да вон от них, – хмыкнул принц, чувствуя себя изрядным ослом, как раз в пару той упрямице на веревке, похожей на сестрицу только длиной ресниц и норовом. – Знаешь, как это из-за двери звучало! А на стук ты не ответила!

– Наверное, просто не слышала, засмотрелась на этих красавчиков! – прыснула в ладонь Элия, представив, что именно слышал и подумал встревоженный брат; вспомнила, как он летел через комнату, и покатилась со смеху.

Джей секунду хмурился, но не выдержал и тоже заржал над комизмом ситуации, но на подоконник все-таки сел так, чтобы загородить собой весь обзор, – мало ли, может, Элия не шутила, именуя парней красавцами. Кто причудливый вкус богини любви разберет? Нравится же ей страхолюдина Грей!

– В другой раз, дабы не терзаться мучительными раздумьями, меньше будешь шляться незнамо где. Ладно, выкладывай, что удалось разнюхать, – попросила Элия, отходя от окна и ставя на место многострадальный стол.

Потом, достав из сумки небольшое зеркало и расческу, принцесса принялась заплетать волосы в толстую косу и укладывать их по местной моде вокруг головы, закрепляя с помощью больших шпилек с навершиями из хрустальных шариков (время сидения у окна не прошло без пользы). Сделав прическу, богиня принялась разбирать и накладывать косметику, уцелевшую после катастрофы.

С интересом наблюдая за этим процессом, принц, обожавший интересные сплетни лишь чуть меньше дружбана Рика, таинственно вопросил:

– Угадай, что я обнаружил в городе?

– Новый бордель? – ядовито осведомилась принцесса, открывая какую-то зелененькую квадратную коробочку и зачерпывая ее содержимое указательным пальцем.

Под воздействием странной субстанции розовато-коричневого цвета светлая кожа девушки начала приобретать смугловатый оттенок.

Джей поморщился и пояснил:

– Кое-что поинтереснее.

– Два борделя? – еще ехиднее поинтересовалась Элия.

– Нет. То, что заинтересовало бы тебя и Нрэна.

– О, – оживилась принцесса. – Местный храм бракосочетаний?

Принцу показалось, что шутка начинает принимать опасный оборот, поэтому он брякнул:

– Нет, наш драгоценный булыжник.

И Джей поспешно, пока девушка не загнала его в тупик язвительными подколками, принялся рассказывать о плите, менестреле и наместнике.

Внимательно слушая брата, Элия тщательно уродовала свое очаровательное личико. У наблюдавшего за этим процессом бога начала кружиться голова от обилия разноцветных баночек, пузырьков, кисточек и пуховочек. Принцесса по-прежнему оставалась весьма красивой девушкой, но эта ее новая красота перестала откровенно бросаться в глаза.

В конце концов Джей помотал головой, унимая красочные пятна перед глазами, и решил, что женщины по природе своей гениальны, если способны столь искусно обращаться со столь мудреными штуками.

Еще раз подивившись многогранности талантов сестры, он не выдержал и спросил:

– А откуда ты знаешь все эти премудрости? Ведь ты почти никогда не пользуешься косметикой?

– Дорогой, ты ведь вор-карманник, а не домушник, но при желании легко обчистишь любой дворец, вскроешь любой замок. Так?

– Ну разумеется. Это ведь тоже одна из граней моего таланта, – пожал плечами бог.

– Вот и я, милый, как богиня любви обязана разбираться во всех ухищрениях, к которым прибегают женщины, чтобы заманить в свои лапки доверчивых мужчин. Глядишь, у девки ни кожи ни рожи, а намажет на себя слой штукатурки – появятся брови, ресницы, губы. Подовьет щипцами волосы – и кудри готовы. Подложит подушечки в корсаж и сзади в платье – фигура хоть куда. Вышла писаная красавица. Пока мужчина догадается ее раздеть и помыть, уже, может, и поздно будет... Никаких магических действий, а облик другой.

– Ох ты б... – уважительно согласился Джей, по молодости лет несколько раз напарывавшийся на таких «красоток», правда, без необратимых для себя последствий. Что же касалось печальной необратимости событий для самих обманщиц, это разгневанного и обманутого в лучших чувствах бога, весьма скорого на расправу, ничуть не волновало.

– Что ж, Джей, ты неплохо поработал, – резюмировала Элия. – Я даже готова простить тебе то, что перед изложением информации ты предпочел пожрать и развлечься с госпожой трактирщицей.

– Спасибо за похвалу, – отозвался принц, привычно предпочтя проигнорировать вторую часть фразы, содержащую справедливый укор.

Так как Джей не отверг обвинений, девушка решила, что она сделала правильные выводы.

– Значит, – начала рассуждать вслух принцесса, обобщая сведения, – теперь мы можем сказать наверняка: эту провокацию с возвращением памяти Нрэну затеяли Силы Случая и Удачи из Двадцати и Одной. Они достаточно независимы и подчиняются Силам Высших Епархий только в случае угрозы нарушения Вселенского Равновесия или по личному повелению Творца. Отрадно, что в этой авантюре нам будут покровительствовать столь могущественные союзники. Раз уж они послали свой Камень – очень весомое письмо, надо сказать, – для того чтобы мы явились наверх, имеет смысл посетить храм Судьбы. Вдруг нам не смогли или не пожелали передать всего? А посему, если надписи на Камне постоянно меняются, мы можем рассчитывать на появление очередного послания. Хорошо бы твой новый знакомый (как его там – Эверетт?) проводил туда сказителей. Так будет безопаснее, ведь в местных религиозных обычаях мы не разбираемся.

– Эверетт, – подтвердил принц. – Если не соврал, вечером зайдет. Но он мне показался мальчиком искренним и обязательным. Если, конечно, его не задержит «по важным делам» наместник Вальдорн, – цинично ухмыльнулся Джей.

Элия вопросительно приподняла бровь.

– По всему видно, его светлость любит оказывать покровительство симпатичным молодым людям, – уточнил принц.

Эту ценную информацию он приберег на закуску. Джей, как и Рик, любил утаить маленькие пикантные подробности, чтобы потом со вкусом преподнести их напоследок.

– Ты говоришь, он тебя видел? – многозначительно улыбнулась Элия, припомнив рассказ брата.

– Видел, – вернул улыбку принц.

– В таком случае, может быть, он захочет оказать покровительство и нам? У наместника, наверное, очень неплохая библиотека. Такие знатные господа, даже если сами и не читают, книги все равно собирают. И чем почтеннее возраст экземпляра, тем более редким считают они свое приобретение, хоть оно и простаивает на полке, зарастая пылью. Простого сказителя лорд в свою библиотеку не пустит, а вот если между ними будут особые отношения...

– Что, хочешь использовать меня в качестве арендной платы за посещение библиотеки наместника? – не на шутку оскорбился Джей.

– Ну, раз Вальдорн так любит молодые таланты мужского пола, как ты описал, – невозмутимо пояснила принцесса, пожимая плечами, – это будет вполне резонно.

– Яс радостью расскажу ему пару баек, – невинно отозвался принц.

– Думаю, он с удовольствием выслушает их, – подтвердила богиня и внесла маленькое уточнение: – На ночь.

Джей обиделся окончательно:

– У моей персоны традиционная ориентация, а когда она меняется, я предпочитаю что-нибудь моложе, невиннее и выбираю сам.

– Если будет нужно, твоя персона пересмотрит свои привычки, – отрезала богиня.

– Надеюсь, что это сделает его персона. Ведь со мной будет самая очаровательная из дам, – галантно вывернулся принц.

– Давай договоримся, Джей. Если, как ты рассчитываешь, Эверетт введет нас в дом наместника, мы получим очень приличный шанс значительно продвинуться в своих поисках. Ради такого дела я тебя по рукам и ногам свяжу и сама положу в постель Вальдорна, в твоем он вкусе там или нет, да еще и подержу, коль понадобится.

Бог негодующе зафырчал, и Элия чуток сбавила тон:

– Если сможешь отвертеться без ущерба для наших планов, я настаивать не буду. Ну а если его светлость – человек разносторонний и заинтересуется мной... Тогда ты свободен, буду действовать сама. Но наместник нам необходим: он ступень к информации. Самое главное: помнишь ту троицу с дороги, коэффициент их силы и слова, что вопил крючконосый?

– Ну? – скрипнул зубами принц, вспоминая нанесенное ему оскорбление.

– Где могли остановиться эти знатные посланцы мира Узла, как не в доме своего первого вассала? А кто здесь первый?

– Наместник Вальдорн, – процедил бог, вновь почему-то чувствуя себя малолетним школяром на уроке у лорда Дайвела.

– Вот-вот. И куда мы собирались пробираться по дороге через миры, после того как выудим в Альше все что можно? – продолжила добивать Джея логичными вопросами богиня.

– Я не ребенок и даже не идиот, сестра, хотя, по твоим уверениям, и падал в детстве (не знаю уж, как ты об этом проведала, ведь ты значительно младше меня). В миры ближе к миру Узла, если не в сам Альбион! – буркнул принц.

– Так и не веди себя подобно капризному ребенку или идиоту. Даже если ты сможешь осмотреть библиотеку наместника тайком, это не все, что нам нужно. Мы должны получить официальный доступ во дворец и познакомиться с этими посланцами. Вдруг и их заинтересуют забавные сказители?

– Значит, остается уповать лишь на то, что ты приглянешься наместнику больше, чем я, – решил Джей.

– Какая же ты скотина, братец, – усмехнулась принцесса.

– Это у меня семейная черта, дорогая, – парировал принц.

С одной стороны, принцу совершенно не хотелось привлекать к себе определенного рода внимание наместника Вальдорна, но и видеть сестру, кокетничающую с лордом, он также не желал. Джей так и не смог пока выбрать, что хуже, и оставил размышления об этой серьезной проблеме на потом.

– А теперь займемся делами, – предложила богиня.

– Во избежание прокола, сестренка, нужно еще разок проверить нашу легенду, поверхностные воспоминания и ложный слой мыслей. При детальной проверке это, конечно, не поможет, но беглый осмотр выдержит. Значит, нам нельзя вызывать подозрений. Плюс придется как следует перетряхнуть шмотки, – вздохнул Джей.

– Согласна. Домой их отправить нельзя, но моя шкатулочка связана с одним из Тихих миров нижнего уровня. Туда и сложим вещи до поры до времени. Связь я разорву. А простых шкатулок-уменьшителей везде навалом, – ответила запасливая принцесса.

– Еще придется избавиться от большей части магических предметов. По характеру изделий уровень определить почти невозможно, но слишком большое количество и широкие возможности побрякушек могут насторожить при обыске, – подкинул информацию бог.

– Значит, за работу! – провозгласила Элия.

Брат молча кивнул и сходил в свою комнату за вещами.

Началась сортировка имущества. Богиня оставила себе лишь любимые ножи-скоморохи, магические флягу и миску, два амулета из Межуровнья, сила которых в мирах не проявлялась, браслет-невидимку и кулон-переводчик – ассортимент магических принадлежностей, вполне подходящий для странствующей сказительницы, которая слегка приколдовывает.

Волшебное оружие вроде своенравных засапожных ножей часто встречалось у самых необычных владельцев, зачастую и не подозревающих о таинственных свойствах железок. К тому же вещи очень умело прятали свой интеллект (наловчились за тысячелетия существования) и обещали госпоже держать язык за зубами. А вовсе безоружный путник на дорогах любого мира считался такой же дикостью, как пьяный дракон в метро. Бандиты, обчищая труп незадачливого путешественника, надорвались бы от смеха.

Принц с сожалением отложил в сторону ритуальные кинжалы (при поспешном бегстве от них все равно не будет толку) и несколько слишком сильных амулетов. Бог не нашел в себе сил расстаться с любимой колодой карт, игральными костями и оружием, запрятал поглубже и ненаглядные отмычки – без них как без рук. Без размышлений Джей сохранил амулет, оберегающий от всевозможных нежелательных последствий близких отношений с дамами: такие побрякушки – обычное явление в большинстве миров. Красивых женщин везде много, а какой мужчина захочет иметь толпу ублюдков или венерическую болезнь в качестве сувенира от случайной подружки? Одежды же принц всегда брал немного, предпочитая купить что-нибудь на наворованные деньги, дабы не выделяться из толпы и вообще быть одетым по моде.

Наконец все лишние вещи были отложены. Элия убрала их в шкатулку, потом поставила ее на все еще лежащее на столе зеркальце, воздела руки, сосредоточилась и мысленно активировала формулу перемещения содержимого. Принц в это время внимательно изучал противоположный угол комнаты: у каждого мага свои методы и приемы, и в Лоуленде считалось дурным тоном подглядывать за этим.

Перепаковав вещи, лоулендцы занялись тщательной проработкой легенды и укреплением слоя ложных воспоминаний о несчастливом детстве в доме вредного дядьки (образцом послужил Нрэн) – старого наемника, которого угораздило родиться братом странствующего сказителя, чья жена умерла, произведя на свет младшую девочку. Вскоре, по версии богов, сгинул на чужбине и сам сказитель, что, впрочем, не послужило уроком его детям, унаследовавшим жгучую тягу к бродяжничеству. Хотя они и получили неплохое образование – научились читать, писать, владеть оружием, приобрели кое-какие магические познания, – зов дороги оказался сильнее...

После отработки легенды Элия и Джей приступили к еще более тщательной блокировке и сокрытию своих божественных сил. Без этого любой маг близкого к Узлу мира мог вычислить их при пристальном осмотре. Что ж, способ прятать силу у каждого бога был свой. Хорошо еще, что братец-вор умел скрываться ничуть не хуже сестрицы-соблазнительницы.

Когда трудная, кропотливая работа была завершена, Элия заинтересовалась еще одним немаловажным вопросом:

– Скажи-ка, милый, каков наш капитал?

Джей выгреб из сумки и карманов плаща наворованные деньги и гордо вывалил их на стол. Повод гордиться действительно был! Божественного умения принца хватило бы на то, чтобы обчистить всех жителей города, но, помня предостережение сестры, вор слегка поумерил свой пыл, поэтому на столе его добыча все-таки уместилась. А уж каким образом она влезала в потайные карманы Джея, да еще и не звякала на каждом шагу, оставалось загадкой неразрешимой, ведь магические карманы он не использовал.

– Отлично, Джей, – после пересчета одобрила принцесса, милостиво взирая на возвышающиеся посреди стола аккуратные столбики монет. Кошельки из-под них уже давно перекочевали на постоянное местожительство в Тихие миры. – Можно не торгуясь покупать все, что приглянется.

– Значит, идем сейчас или меняем планы? – уточнил мнение логичной сестры принц.

– Идем! – решила Элия. – Первым делом – посещение книжных лавок. Вечерком выступим перед посетителями «Десяти кур», желательно в присутствии Эверетта. Заодно выудим из мальчика как можно больше необходимой нам информации и внушим настоятельную потребность замолвить за нас словечко перед наместником. И наконец, посетим храм Судьбы. В планах возможны изменения по обстоятельствам. Вопросы, дополнения или возражения имеются?

– Никак нет, госпожа командующая, – ехидно отрапортовал принц, соскакивая со стула и вытягиваясь в струнку.

– Почему такая ирония, сударь? Желаете заявить протест? – надула губки девушка, и ее ресницы затрепетали.

– Да нет, просто ты мне очень напомнила Нрэна, – хмыкнул Джей.

– Мы ведь с ним, в конце концов, родственники, дорогой, – улыбнулась в ответ богиня.

– Но ты мне почему-то нравишься больше.

Вор ухмыльнулся и сгреб к себе в сумку деньги со стола.

– Не будем обременять хрупкую леди столь тяжелой ношей.

Элия позволила брату оставить последнее слово за собой и направилась к выходу.

Поставив на дверь простенькое заклинание охраны, сказители вышли в город.

Глава 8

Лавка старого Юшика

Двигаясь по улицам почти наугад, боги глазели по сторонам, разглядывая вывески на лавках, но нужная пока не попадалась. После того как они миновали мясную, галантерейную, бакалейную, портняжную, сапожную, оружейную, амулетную, ювелирную лавки и лавку травника, принц пробурчал:

– Так только сапоги зря сбивать.

Огляделся и ухватил за плечо пробегающего мимо лохматого чумазого паренька.

– Эй, малец, хочешь заработать? – поинтересовался Джей, подкидывая на ладони мелкую монетку.

Мальчишка внимательно проследил за перемещениями блестящего кругляшка, который благодаря гибким пальцам принца то появлялся, то исчезал, и, не без сожаления решив, что слямзить монету нет никакой возможности, поинтересовался, шмыгнув сопливым носом:

– А чё надо-то?

– Покажешь лавчонки, где торгуют книгами, монета твоя.

– Лады, но деньги вперед.

Чумазая ручонка мальчишки метнулась к желанной цели.

– Э, нет, сначала дело, потом деньги. – Джей проворно опустил монету в карман. – Веди, дитя улицы.

– Пошли уж, – проворчал парнишка, досадуя, что не удалось поживиться на халяву и смыться. – На соседней улице лавка старого Юшика, здесь недалеко.

Элия заинтересовалась и спросила:

– Скажи-ка, малыш, а у этого Юшика жену, случайно, не Силей кличут?

– Да. Так вы его знаете? – разочаровался мальчуган.

– Нет, – брат и сестра переглянулись и рассмеялись, – но наслышаны.

«Снова рука Случая», – довольно подумал принц.

– А-а-а, – протянул парнишка, так ничего и не поняв, засунул руки в карманы рваных штанов и вприпрыжку побежал вперед.

Лавка старого Юшика оказалась снаружи заведением довольно невзрачным. Внутреннее содержание ее должна была характеризовать выцветшая вывеска, на которой изображалось нечто отдаленно напоминающее то ли бабочку, то ли бант, но, по-видимому, символизирующее все-таки раскрытую книгу.

Джей скептически оглядел вывеску, хмыкнул и толкнул дверь.

Где-то далеко звякнул колокольчик. Когда глаза после яркого солнечного света привыкли к полумраку лавчонки, боги увидели небольшую комнатушку с потертым, но чистым прилавком и старыми провисшими полками. На оных, судя по корешкам, соседствовали «Устав соколиной охоты», «Любовные похождения кавалера де Картена», «Толкователь сновидений», «Хроника правления наместника Вальдорна III», «Указания к обличению шулерства в азартных играх» и прочее занимательное и не очень чтиво. Но главной достопримечательностью лавки, без сомнения, был здоровенный черный кошак, лениво свернувшийся на единственном трехногом стуле. При появлении незваных гостей он дернул кончиком хвоста и лениво приоткрыл огромный желтый глаз.

– Какая прелесть! – восторженно воскликнула принцесса и наклонилась, чтобы почесать зверя за ухом.

Котяра блаженно заурчал, как небольшой электрогенератор, спрыгнул со стула на пол и начал тереться о ноги девушки. Элия уловила исходящее от животного любопытство и симпатию.

Пока девушка миловалась с котом (тот, судя по плоской морде – явный мужик, был от Элии без ума), Джей внимательно оглядел лавку на предмет наличия дверей и окон, размеры которых способствовали превращению отверстий в аварийный выход (профессия обязывала).

От внимания принца не ускользнуло маленькое окошечко на двери в углу за стеллажами, приоткрывшееся при появлении посетителей. «Хозяин изучает клиентов», – подметил Джей.

Затем дверца распахнулась, и в лавку вошел маленький сухонький старикашка в застиранном до утраты цвета рабочем халате.

– Что угодно почтеннейшим покупателям? – мягко поинтересовался он.

Элия скользнула взглядом по хозяину лавки, отметив легкий прищур выцветших светло-голубых глаз старика, складки вокруг губ, обещающие ироничную улыбку, длинные чуткие пальцы рук, и подумала: «А Юшик-то далеко не глуп. С ним надо быть поаккуратнее. Чистое вранье раскусит сразу».

Джей предоставил право солировать в этом концерте сестре, и она, послав хозяину очаровательную улыбку, защебетала:

– Почтеннейший Юшик! Нам рекомендовали вашу лавку как самую лучшую в этой части города, где самый богатый выбор литературы на любой вкус по умеренным ценам.

Старик кивком головы поблагодарил за комплимент и махнул рукой в сторону полок:

– Надеюсь, милая девушка, вы найдете что-нибудь и для себя. Я к вашим услугам.

– Видите ли, почтенный Юшик, – снова защебетала принцесса, – мы странствующие сказители и везде, куда нас заводит дорога, стараемся пополнять свою коллекцию историй. Особенно интересны нам сказания о старых временах.

– Могу предложить любовные драмы, истории войн и правлений. Или вас интересует что-нибудь таинственное и загадочное?

Прищурившись, старик посмотрел на кота, радостно трущегося о ноги посетительницы. Покупатели, которых проницательный Рубен одаривал своей симпатией, нравились и Юшику. Он старался по возможности угодить им. А тут еще такая очаровательная девушка! «Эх, был бы я помоложе!» – невольно вздохнул старик.

– Вот-вот, почтеннейший. Именно таинственное и загадочное. Рассказы о прошлых битвах совсем вышли из моды, их заказывают разве что ветераны-наемники, а у тех в карманах негусто. Сейчас слушателям подавай какое-нибудь жуткое колдовство, безумную любовь и слезы вперемешку со смехом, – поддакнул сестре Джей.

– Есть у меня на примете несколько интересных вещиц.

Старик подошел к полкам, и его пальцы мягко, словно лаская, начали перебирать корешки книг. Он выбрал несколько, протянул девушке, потом пододвинул облезлый трехногий стул, прислонил его к стене и, ловко балансируя на нем, принялся доставать что-то сверху. В это время с другой стороны полки какой-то предмет глухо грохнулся на пол. Старик слез со стула и, укоризненно качая головой, бережно поднял внушительных размеров книгу в черном с серебром переплете. Поразмыслив, Юшик поставил ее вниз, на освободившееся от снятых для покупателей томов место.

Элия сосредоточенно листала предложенные ей экземпляры, надеясь обнаружить в них хоть какой-то намек на искомое. Рубен все так же прилежно шлифовал сапожки девушки. Джей, пролистнув пару предложенных хозяином книг, отложил их в сторону, тоже подошел к полкам и для начала вытащил со средней полки «Сборник карточных игр». Во всех мирах, где он бывал, принц старался пополнять свою коллекцию книг по азартным играм.

Просмотрев заинтересовавшую его книжонку, бог с тоской взглянул на выложенную старательным Юшиком стопку и живо представил тысячи таких же стопок по всем лавкам ближайших миров от Алыпа до мира Узла. Почему-то накатила досада вперемешку с тоской, и принц, не удержавшись (словно кто за язык потянул и не было сил замолчать, или на то и впрямь была воля Сил), ляпнул:

– А не найдется ли у вас, почтеннейший, каких-нибудь легенд о семье, в которой был великий воин, прекраснейшая из женщин, лучший вор, жестокосердный охотник, потрясающий бард, отличный торговец и маг?

Старик испуганно охнул и метнул настороженный взгляд на дверь. Здоровая черная книга, заполняя многозначительную паузу, вновь грохнулась на пол, чуть не придавив хвост Рубену, решившему посмотреть, чем это занимается хозяин. Кот возмущенно мявкнул и ретировался к ногам Элии.

Осторожно подбирая слова, Юшик заговорил:

– Вы совсем нездешний, юноша?

– Мы в ваших краях впервые. А если что не так ляпнул, почтеннейший, так простите, вон сестра то и дело твердит, что меня мамка в детстве из колыбельки выронила. Так что с дурака взять? – решил обратить все в шутку принц.

– Тогда я просто обязан предостеречь вас. Не знаю, из каких вы далей, если не слыхали, но за хранение легенд подобного рода простолюдинов вешают, а дворяне лишаются головы. Если же вы вздумаете рассказать подобную историю, то вас засекут до смерти.

– За что ж так люто? – ошарашенно пробормотал Джей, уткнувшись в безопасную книгу о карточных играх Алыпа.

– Запрет на истории о Семье многих талантов пришел из мира Узла – Альвиона – тысячу пятьсот двадцать лет назад. Никто почему-то уже и не помнит, о чем эти истории и были ли они, – видать, без магии дело не обошлось. Но запрет ежегодно подтверждается королем Кальтисом. А поначалу, поговаривали, казни были просто массовыми. Но столько лет миновало... Люди-то уже не знают ничего, да и знать не хотят. Если ведают что, то лишь боги, а те разве ж скажут? Самим жизнь дорога, – поведал старик, снова ставя черную книгу на место.

Осторожный Юшик удивлялся сам себе, тому, что делится столь опасными сведениями со случайными знакомыми, но уже не мог и не желал остановиться. Говорил, словно его кто-то тоже, как Джея, за язык тянул:

– Я уже старик, мне умереть-то и не жалко, только б узнать, о чем же те истории. Искал, расспрашивал потихоньку. Да все без толку, почти ничего и не нашел. Коротка человеческая жизнь, разве ж за триста лет что успеешь... Только крепко, видать, не угодила та Семья многих талантов нашему королю Кальтису. Ох, как бы я хотел все разузнать. А вам об этом расспрашивать больше не советую: у вас вся жизнь еще впереди – зачем ее укорачивать? То, что знаете, забудьте и не рискуйте попусту.

Джей обреченно вздохнул, понимая, что все-таки придется лезть прямиком в Альвион, к смерти в лапы.

Элия внимательно выслушала рассказ Юшика и ласково сказала:

– Юность не менее любопытна, чем старость, почтеннейший. А знание всегда стоило дорого. Но спасибо за предупреждение. Те легенды, что вы для нас подобрали, тоже восхитительны. Мы их возьмем.

Обрадованный хозяин поспешил к девушке, чтобы помочь уложить книги в сумку, и украдкой прошептал ей:

– А вы знаете что-нибудь еще о Семье многих талантов?

– Я знаю, что эта семья существует, несмотря ни на что, – просто ответила девушка, подмигнув Юшику.

Старик счастливо улыбнулся:

– Теперь я умру спокойно. Знаете, мне не давала покоя мысль о том, что что-то непоправимое случилось в мирах нашего уровня когда-то. Исчезла некая важная часть, делавшая его более живым и интересным, что ли. Я думал об этом, и мне становилось очень тоскливо и больно. Вы вернули мне веру в промысел Творца...

Джей, пока принцесса шепталась с Юшиком, поспешно листал «Указания к обличению шулерства в азартных играх», прикидывая, стоит ли пополнить ею свою коллекцию. Тут что-то чувствительно шарахнуло его по ноге. Принц сдавленно охнул и обнаружил, что на его конечность покусилась все та же назойливая черная книга, взявшая привычку грохаться с полок. Подняв увесистый том, Джей открыл его на первой странице и обнаружил странные закорючки, даже отдаленно не напоминающие ни один из известных ему языков. Кулон-переводчик не срабатывал – похоже, мешала какая-то магия.

– Эта книга явно хочет уйти с вами! – иронично улыбнувшись, заметил Юшик.

– И мне так кажется! – рассмеялась Элия и тоже сунула нос в странную книгу, рассматриваемую братом.

Прикоснувшись к твердому, чуть шероховатому кожаному переплету, принцесса ощутила странную смесь тоски, радости, ностальгии, и не все эти чувства были ее собственными. Богиня отметила смутную ауру первичного сознания и силы, окружающую книгу.

– Мы ее покупаем, – решительно заявила девушка.

– Я не могу вам ее продать, – задумчиво ответил Юшик. – Эта книга сама появилась у меня лет двести назад. С тех пор ни один покупатель не обратил на нее внимания, и она ни разу не падала с полок. А сейчас, видно, она решила, что пора выбрать хозяина. Что ж, пусть будет так. Забирайте ее! Но денег я не возьму.

Заплатив за другие книги и сердечно распрощавшись с хозяином и котом Рубеном, лоулендцы вышли на улицу, где постояли несколько секунд, привыкая к яркому свету дня. Нетерпеливое подергивание за плащ напомнило Джею о присутствии юного проводника.

– Ну чё, пошли дальше или щас заплатишь? – ворчливо поинтересовался паренек, вытирая кулаком сопливый нос.

Принц вопросительно воззрился на сестру.

– Заплати. Мы возвращаемся в трактир, – бросила Элия.

Джей кинул пареньку обещанную монетку, и тот, предварительно попробовав на зуб, сунул ее за щеку и умчался, стуча босыми пятками по каменной мостовой.

– Пожалуй, ты права: больше, чем Юшик, нам все равно никто не расскажет, бродить незачем. Перекусим, почитаем то, что купили, сляпаем какую-нибудь легенду по местному образцу на новый лад, – согласился принц.

– И надеюсь, твой обязательный милашка Эверетт заглянет на наше выступление, – закончила девушка.

Джей только кивнул.

Обед в трактире прошел в полном молчании, не считая чавканья и хруста. Джей прикидывал в уме, будет ли сестра ругать его за то, что он разболтался в лавке, пусть даже это и привело к неожиданно хорошему результату. Кроме того, богу не терпелось узнать, о чем говорил Юшик с сестрой и зачем Элия решила взять ту подозрительную книгу. Но все-таки он решил подождать, пока принцесса утолит голод и хотя бы теоретически придет в умиротворенное настроение.

Когда лоулендцы поднялись в комнаты и приступили к распаковке своих приобретений, принц начал расспросы.

– Слушай, зачем все-таки мы притащили эту штуку? – обвинительно указал он на таинственный серебристо-черный том. – Вся наша с тобой конспирация насмарку пойдет, если ее обнаружат.

– Умом я понимаю, что ты прав, но сердце говорит, что так было нужно, – задумчиво и как-то даже беспомощно, так что сразу пропала охота ругаться, призналась Элия.

– Ясно, – хмыкнул принц, хоть и доверяя интуиции сестры, но все равно беспокоясь по поводу слишком увесистого доказательства незаурядности заурядных сказителей. – А мне-то, дураку, показалось, что эта энциклопедия юного убийцы просто пыталась отдавить мне ногу.

Книга раскрылась и обвинительно зашелестела страницами.

– У, подлюга, опять что-то задумала! – подозрительно проворчал Джей.

В ответ на оскорбление с корешка книги сорвалась маленькая голубая молния и угодила прямехонько в еще «не раздавленный» сапог бога.

– Утихомирь свое чудовище! – заорал принц, прыгая на одной ноге.

Над пострадавшим сапогом вился небольшой дымок. Пахло паленой кожей, и не только кожей сапожной.

– Ты первый начал, – нравоучительно заметила принцесса. – Не доведет тебя до добра длинный язык. Эта книга магическая, сам уже убедился. Что в ней, я не знаю и прочесть не могу, но, возможно, позже нам это удастся. Книга трижды привлекала наше внимание, а три, между прочим, одно из магических чисел Случая. Значит, она каким-то образом связана с нашим приключением.

– А я, как всегда, попался Случаю на зубок, – хмуро пошутил Джей.

– Потому что подверг сомнению его существование, – невинно улыбнулась принцесса. – Ты не поверишь, но мне кажется, что мы с ней, – Элия задумчиво провела рукой по страницам, и те послушно прогнулись под ее пальцами, как животное, принимающее ласку хозяйки, – уже встречались, только никак не могу вспомнить где.

– Где-где, в твоей библиотеке, – не думая, сердито брякнул принц. – Судя по характеру, ей там самое место.

– В библиотеке, говоришь... – нерешительно протянула девушка.

Ее невидящий взгляд устремился в неизвестные дали, руки плотно прижались к страницам книги. Элия словно впала в мистический транс. Спустя полминуты она очнулась и медленно промолвила:

– На несколько мгновений мне показалось, что я вижу себя в незнакомой комнате, пол и потолок которой выложены полукруглыми желтоватыми плитками. Я стою в центре ее на белом круге, держу в руках эту книгу и смотрю в черное зеркало, висящее на противоположной стене. Окон в помещении нет, но я знаю, что вокруг пожар...

– Прошлое? – одними губами спросил Джей, положив на запястье сестры руку, теплую и такую надежную, несмотря на изящный вид.

– Не уверена, возможно... Сейчас не время гадать. – Принцесса благодарно погладила пальцы Джея и тряхнула головой, прогоняя видение. – Ладно, давай-ка лучше посмотрим, что за легенды подсунул нам Юшик. Подредактируем свое выступление, подгоняя под местный антураж.

А с книгой разберемся позже. Не волнуйся, раз ее нам послал Случай, пусть он и позаботится о том, чтобы спрятать улику.

– Хорошо, – вздохнул Джей и поинтересовался: – А что тебе еще нашептал старик на ушко? Мне тоже хочется знать.

– Ничего особенного, милый. Все, что удалось разузнать Юшику о Семье многих талантов, он рассказал нам обоим. Были, гремела слава об их похождениях на весь уровень – и пропали. Сведений почти никаких не уцелело. Старик связывает это с королем Кальтисом. Да это и ежу понятно. А на ушко он шепнул мне лишь о том, что до смерти желал бы знать о нас хоть что-нибудь и жалеет, что безумная Семья многих талантов с этого уровня исчезла. А что, как и почему – выяснять нам. За тем и пришли. Давай-ка лучше работать.

– Понятно, – вздохнул Джей и, плюхнувшись на кровать, начал перебирать книжонки.

Попутно принц продолжал размышлять о таинственной черно-серебряной злодейке. Ведь из сказанного сестрой становилось ясно, что когда-то магический раритет принадлежал ей. А значит, мог раскрыть тайну, упоминание которой в этом мире каралось смертью. Бог подумал о заклинании воспроизведения прошлого, каковое можно сплести с ориентиром на объект, чтобы увидеть события былого. Но для этого надо было бы разблокировать так тщательно спрятанные способности...

Вздохнув еще раз, принц отложил решение загадки и принялся штудировать местную версию душещипательной истории о храбром Триане и прекрасной Эльде.

Глава 9

Немного о наместнике, а также вечер в «Десяти курах»

Его светлость наместник Вальдорн IV с ненавистью уставился на аккуратную стопку документов, возвышающуюся на столе. Распоряжения, указания, требования об отчетах... Наместник сжал в пальцах чистый лист бумаги, заготовленный для письма, резко скомкал его, швырнул в угол кабинета и решительно встал из-за стола, отбросив в сторону стул, который с приглушенным стуком упал на мягкий ковер.

Со вчерашнего дня все шло наперекосяк. Два ублюдка из Альвиона явились давать ему указания! Ему!

Мужчина раздраженно заметался по комнате. Он привык быть полновластным хозяином в своих владениях и делать лишь то, что угодно ему! Сверяясь, конечно, с пожеланиями из мира Узла, которые регулярно поступали с прочей почтой из Альвиона не чаще чем раз в десять-пятнадцать лет. Ревизоры же появлялись и того реже – тихие, скучающие придворные, совершенно не обращающие внимания на дела местного правителя. Им вполне хватало отличного приема с его стороны, некоторой суммы наличными и ценных подарков.

А тут приперлись королевские ублюдки!

Вальдорн взял с небольшого столика черного дерева бокал и налил себе немного красного вина из хрустального графина. Сделав пару глотков, резко поставил его назад. Несколько капель рубиновой жидкости брызнуло на белоснежный манжет рубашки.

Мужчина скрипнул зубами от едва сдерживаемой досады, и в то же время вино приятно напомнило ему кровь. Вальдорн представил себе, с каким наслаждением он приказал бы подвесить на дыбу проныру-советника и наглых щенков-принцев в придачу. Наместник всегда ненавидел нахальных, самоуверенных ничтожеств. Но потомок опальных дворян из Альвиона прекрасно понимал, чем чревато прямое неповиновение, и осознание собственного бессилия бесило его еще больше.

Раздался робкий стук в дверь.

– Да?! – закипая, бросил Вальдорн.

– Это я, сударь... Позвольте войти?.. – донесся из-за двери тихий, чуть дрожащий женский голос.

Наместник скрипнул зубами. Что еще нужно его дуре-жене?

– Войдите, – процедил он, с трудом сдерживая нарастающий гнев.

Худенькая бесцветная блондинка робко скользнула в комнату, присела в глубоком реверансе.

– Сударь, принц Алентис требует... то есть просит... – запинаясь, начала женщина, нервно сцепив пальцы на плоской груди.

– Что?! – Вальдорн сжал руку в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Он требует?!

На глаза женщины навернулись слезы, задрожали губы. Леди Элис прижала обе руки ко рту и испуганно вжалась в стену.

Наместник ненавидел этот излюбленный жест супруги. Не в силах больше справляться с обуревающей его бессильной яростью и бешеным желанием схватить дуру-жену и стукнуть ее головой о стену, мужчина рявкнул:

– Вон!

Женщина тут же исчезла из комнаты.

«Ах он требует?! Этот королевский щенок смеет что-то требовать в моем доме?! Ублюдок!»

Вальдорн стукнул кулаком по столу, вымещая злобу. По дереву побежала трещина, бокал упал на пол, и по дорогому светлому ковру расползлась рубиновая лужица.

Нет, решительно все шло наперекосяк!

Хлопнув дверью, наместник быстрым шагом понесся по коридору, ища повод сорвать на ком-нибудь злость. И чуть не налетел на Эверетта, появившегося из-за поворота.

– Ваша светлость, – почтительно поклонился юноша.

Вальдорн резко остановился, гнев его начал затухать. На менестреля совершенно невозможно было сердиться. Очаровательный мальчик. Преданный. Чистый. Наивный и так возбуждающе невинный. Пока...

Покровительственно кивнув, герцог слегка улыбнулся:

– Как удачно мы столкнулись, мой мальчик. Я как раз хотел послать за тобой. Ты ведь уже закончил перевод баллады «О Карен и великом Сивене»? Пойдем, я хочу послушать.

– Простите, ваша светлость, как раз сегодня я... Я обещал...

Менестрель умоляюще посмотрел на Вальдорна.

– Что такое, юноша? – в легком раздражении бросил наместник, гадая, уж не зазвали ли его менестреля к себе ублюдки из Альвиона.

– Я хотел встретиться с другом. Мы договорились. Но если ваша светлость желает...

Эверетт искренне расстроился и чуть не плакал.

«О, с другом? Интересно. Молодой человек завел наконец любовницу или любовника? Кажется, я нашел себе занятие на сегодняшний вечер», – с усмешкой подумал наместник. Гнев его почти полностью утих, уступая место любопытству.

– Ну что ты, мальчик мой, – снова милостиво улыбнулся он, – я не хочу тебя ни к чему принуждать. Ты свободен, можешь идти.

– Спасибо, ваша светлость! – радостно воскликнул менестрель и, пылко поцеловав руку покровителя, побежал вниз по лестнице, в комнату, за плащом и лютней. Без нее юноша никуда не ходил.

Вальдорн посмотрел ему вслед, развернулся и отправился обратно в свои личные покои. На узких, но, впрочем, красиво очерченных губах мужчины играла легкая улыбка.

Плотно прикрыв за собой дверь, наместник приблизился к дальней стенке своего кабинета и провел рукой по роскошной резной деревянной панели. Магический страж узнал хозяина, и часть стены отъехала в сторону. Вальдорн вошел в потайную комнату, и дверь бесшумно закрылась за ним.

Наместник намеревался хоть как-то развлечься. Достав из небольшого шкафчика амулет – серебряную брошь в виде прекрасного женского лица, старинную семейную реликвию, – мужчина подошел к большому, в полный рост, зеркалу. Внимательно оглядев себя, наместник начал менять внешность. Амулет создавал столь сильную иллюзию, что распознать ее мог только бог, пользующийся Силой Источника Узла или еще чего-либо более могучего.

Сам наместник был очень неважным магом. Покойный отец слишком рано раскусил намерения сына относительно скорейшего наследования земель Алыпа и сделал все, чтобы не дать прыткому юноше хорошее магическое образование. Но старик все равно просчитался. Там, где не действует магия, всегда помогут серебро и яд. Вальдорн получил Альш, но время для изучения великого искусства было упущено, и мужчина не смог наверстать его. Освоив простенькие заклинания, наместник так и не пошел дальше, даже с помощью лучших учителей. А может быть, Силы просто обделили его талантом? Выручали лишь магические амулеты, приобретаемые через посредников, и наемные маги. Правда, к их услугам Вальдорн старался прибегать пореже, не доверяя чародеям как классу.

Вскоре из зеркала на наместника смотрел ничем не примечательный шатен с зеленовато-голубыми глазами. Незнакомец был ниже Вальдорна и шире в кости, одет простенько, но с претензией на элегантность. Словом, заурядный захолустный дворянчик, не страдающий избытком наличности.

Сделав иллюзию внешности, наместник заторопился и не стал маскировать силу. Вряд ли Эверетт потащится в такое место, где на это хоть кто-нибудь обратит внимание. А и обратит, так что с того?

Захватив перстень с изумрудом – амулет для усиления слуха, наместник открыл дверь на потайную лестницу, спустился вниз и прошел по подземному ходу к скрытой двери. Внимательно оглядев через небольшую щель узкую пустую улочку, он выскользнул наружу.

Магический жучок, давно прицепленный к менестрелю, доложил, что юноша успел удалиться от дворца на порядочное расстояние. Прибавив шагу, Вальдорн заспешил и вскоре нагнал Эверетта. Наместник пошел за ним на расстоянии нескольких метров, не забывая изображать провинциального ротозея, заинтересованного разглядыванием улиц.

Вскоре Эверетт исчез за дверью трактира «Десять кур». Потоптавшись немного на улице Узелков, словно принимая решение, Вальдорн тоже вошел внутрь.

Менестрель уже сидел за угловым столом в компании светловолосого красавчика, которого наместник видел днем, и потрясающей девушки. Несмотря на очень неудачно наложенную косметику, скорее всего наложенную намеренно неудачно, красота незнакомки сияла, как бриллиант сквозь слой пыли.

Вальдорн услышал, как мужчина представляет свою спутницу радостному и слегка смущенному Эверетту:

– Моя сестра Элия. Она плетет иллюзии для рассказов.

«Что ж, может, и правда сестра. Они абсолютно не похожи друг на друга, хотя в силах есть что-то общее», – хмыкнул мужчина, уселся за свободный столик неподалеку и, заказав для виду какую-то гадость, щедро сдобренную специями, приготовился подслушивать дальше.

«Какой милый мальчик, – думала Элия, разглядывая Эверетта и ласково улыбаясь ему. – От него буквально веет теплом и наивностью. Как редко встречается такое в жестоких мирах. Похоже, что он еще действительно мальчик. Такой стеснительный и чистый. Прелесть! Только кого же эта прелесть привела с собой на хвосте?»

Уровень силы незнакомца, вошедшего вслед за Эвереттом, хлестнул девушку, словно плетью. А непримечательно-серая внешность мужчины, скорее всего, являлась личиной, но настолько хорошей, что принцесса даже не попыталась заглянуть за нее.

Элия потихоньку наступила под столом на ногу брата и бросила быстрый взгляд в сторону незнакомца. Взвыв (нога, в которую угодила молния с магической книжки, продолжала изрядно ныть) и проглотив щедрый поток бранных слов, уже готовый сорваться с языка, Джей украдкой посмотрел в направлении, указанном сестрой, и мысленно бросил девушке: «Вовсе не стоило лишать меня способности к передвижению из-за того, что в сей скромный притон изволили пожаловать их светлость наместник Вальдорн. Даже под личиной не узнать сложно: у него очень запоминающаяся сила, нашего Энтиора чуток напоминает».

«Чудесно, – промурлыкала в ответ сестра, – рыбка сама плывет в наши сети. Смотри, милый, он с тебя глаз не сводит!»

Поперхнувшись пивом, Джей ответил: «Буду искренне надеяться, что ты отобьешь его у меня».

Даже участвуя в мысленном диалоге, Элия не прекратила веселого щебетания:

– О, Эверетт, Джей говорил, вы менестрель. Сами сочиняете? Или исполняете уже известные произведения?

– Как правило, уже известные, но иногда... сочиняю... самую малость... – смущенно пробормотал юноша.

Он не отрываясь смотрел на девушку, и в его душе уже носились отрывки прекрасных мелодий и возвышенных сонетов, посвященных прекрасной даме сердца, первой реальной даме – прежние были лишь плодом юношеских мечтаний. Фирменное блюдо госпожи трактирщицы, забытое на тарелке, безнадежно остывало.

– Как интересно! – оживилась Элия. – Вы обязательно должны исполнить нам что-нибудь из своих сочинений.

«Милая, на кого ты все-таки собралась охотиться: на менестреля или на наместника? Ты не перепутала, часом, столик»? – нетерпеливо встрял Джей.

«Я убиваю двух зайцев одной стрелой! – парировала принцесса и язвительно добавила: – А судя по твоему поведению, может быть, и трех».

«Остановись на двух. Я еще пригожусь тебе живым», – сдался принц.

«Ладно, тобой займемся особо», – промурлыкала смилостивившаяся принцесса с такой мысленной интонацией, что у Джея снова запершило в горле.

А менестрель смятенно бормотал:

– То, что у меня есть, еще столь несовершенно, что вряд ли достойно вашего внимания... Но если вы хотите... Это будет такой честью...

– Ну разумеется, хочу! – чистосердечно воскликнула Элия.

«Ты всегда кого-нибудь хочешь», – вновь не утерпев, пробурчал мысленно прокашлявшийся-таки Джей.

«О, но ведь такова моя суть, дорогой», – спокойно откликнулась богиня.

«Интересно, – думал герцог, наблюдая за тем, как целенаправленно кружат голову его менестрелю, – девочка и впрямь такая наивная простушка, под стать моему Эверетту, или притворяется?»

Пока сказители болтали с гостем, что-то огромное и тяжелое заслонило им обзор. Привалившись бедром к массивному столику из дубовых досок, жалобно скрипнувшему под неимоверной тяжестью, госпожа трактирщица, развернувшись на три четверти к Джею, а заодно и к Элии, промурлыкала:

– Если господа сказители уже перекусили, не будут ли они так любезны выступить перед посетителями?

После чего трактирщица бросила на Джея призывный взгляд.

– Ради ваших прекрасных глаз, – Джей уставился на ее обширный бюст, представленный во всей красе в глубоком вырезе платья, – я готов на любые подвиги прямо сейчас.

Принцесса согласно кивнула. Действительно, выпал прекрасный шанс показать свои таланты наместнику во всей красе.

Плавно покачивая бедрами, госпожа трактирщица вернулась за стойку и оттуда заорала:

– Эй, добрые люди! В «Десяти курах» сегодня лучшие байки странствующих сказителей!

Народ, оживившись, зашумел в радостном предвкушении.

Джей выбрался из-за стола и важно прошествовал к свободному месту у стойки, с которого открывался хороший обзор на разномастную толпу посетителей небольшого, но пользующегося заслуженным уважением трактирчика: зажиточные горожане, несколько ремесленников, влюбленная парочка, кучка ищущих острых ощущений дворянчиков в масках, шлюха, карманник, троица стражников, отдыхающих после работы, симпатичные грудастые служанки... Что еще нужно сказителям для полного счастья? Разве что наместник Вальдорн, покровитель искусств, но и тот уже здесь.

– Приветствую почтенных слушателей! – провозгласил Джей, небрежно облокотившись на стойку. – Я расскажу вам сегодня, добрые люди, одну длинную, но очень интересную историю о прекрасном принце, который чарами злой ворожбы ввергнут был в сон смертный... И что из этого вышло, – лукаво закончил он. – А пока для затравки пара баек. Закажите жратву и выпивку и слушайте!

Вокруг Джея таинственно заклубился, переливаясь разноцветными искрами, волшебный туман.

– Ух! – восхитились зрители.

Вальдорн скептически усмехнулся и поспешил изобразить на лице восторг ошарашенного провинциала. «Хм, интересно: рассказ с иллюзиями», – подумал он.

– В семье гончара, – начал Джей. – Бедный ремесленник сидит за пустым столом и задумчиво крутит в руках кусок черствого хлеба. Напротив, так же тяжко вздыхая, сидят его жена и дочь.

Рядом с рассказчиком развернулась картина. Посетители с любопытством уставились на нее.

– «Слышь, Иза, – обращается гончар к жене, – ты могла бы мне изменить с лордом?» – «Ну что ты, Асан?! Никогда! Я порядочная женщина!» Гончар хмыкает: «А за одну золотую монету?» – «Н-нет, Асан», – сомневаясь, отвечает жена. «А за одну серебряную?» – настаивает гончар. «Ну, Асан, мы так тяжело живем... Так трудно продать горшки, а дочке надо новое платье. Да и крыша протекает... Ведь ты бы меня простил...» – «Ну а ты, Ильма, – обращается гончар к дочке, – ты бы смогла отдаться лорду за одну серебряную?» – «Ну что ты, папа?! Я же девушка!» – возмущается дочь. «Хм, – говорит гончар, – а за три серебряных?» Девушка краснеет: «Ну... Мне же нужно приданое... Да и вам с мамой полегче жилось бы...» Гончар с сожалением вздыхает и бьет кулаком по столу: «Две шлюхи в доме, а живем как нищие!»

Тихие смешки, возникающие в зале с начала рассказа, превратились в дружное ржание.

Джей поклонился публике, наслаждаясь всеобщим вниманием. Эверетт покраснел и уставился в столешницу. Наместник улыбнулся – грубоватая шутка пришлась ему по вкусу – ис удовольствием прислушался к началу следующей байки.

– Молодой сынок богатого торговца затащил горничную мамаши в свою комнату и завалил ее на диван. Неширокий, правда, но кое-как устроились. Горничная для виду посопротивлялась и сдалась.

Публика с удовольствием уставилась на откровенную картинку.

– А тут входят мамаша и папаша молодца. Горничная увидела их и думает: «Ну теперь-то он на мне точно женится, когда скажу, что жду маленького». Папаша рассуждает: «Совсем мальчик взрослый стал. Пора в дело вводить». А мамаша глядит на них и возмущается: «О Храм! Как лежит эта дрянь, мальчику же неудобно!»

Зал был в восторге. Менестрель покраснел еще сильнее, но потихоньку с интересом поглядывал на картинку.

Выдержав паузу, принц приступил к последней, заключительной байке, предваряющей одну из его любимых сказок:

– Королевский дворец в одной далекой стране. Утро. После теплой ванны и зарядки король, положив себе на серебряную тарелочку тертой морковки, подходит к окну, смотрит вниз сквозь украшенные морозными узорами стекла и видит на снегу надпись: «Король – мудак!»

Публика восторженно заржала. Вальдорн с легкостью представил себе в этой роли короля Альвиона и мечтательно заулыбался.

– Позеленев от гнева, его величество вызывает канцлера...

Наместник еле сдержался, чтобы не засмеяться вслух.

– ...И отдает приказ – выяснить, кто замешан в сем государственном преступлении. Через три дня, в течение которых король мучается поносом и несварением желудка, канцлер приходит с докладом. «Ваше величество, – говорит он, – вы только не волнуйтесь, но виновные найдены...»

Зал притих в ожидании развязки.

– «Придворный чародей установил, что писали... мм... мочой первого министра, а почерк, простите, ваше величество, королевы...»

Люди захлебывались смехом. Вальдорн с удовольствием хохотал, откинувшись на спинку стула. Ему всегда нравились неприличные шутки с политическим ароматом. Наместник решил, что надо бы пригласить сказителей во дворец.

Джей сделал передышку, сграбастав со стойки кружку пива, услужливо предложенную госпожой трактирщицей. В это время у его ног закружился небольшой вихрик, над которым образовались иллюзия монетки и изображение руки, направленной указательным пальцем вниз. Несколько секунд постояв на месте, вихрик двинулся в обход столиков. Люди снова засмеялись и начали бросать в него монеты, которые исчезали, не долетая до пола, и возникали на столике Элии, выстраиваясь аккуратными столбиками. Посетители разразились аплодисментами. Когда вихрик закружился у ног наместника, тот запустил руку в кошелек и не глядя бросил пару серебряных монет. В награду за щедрость мужчина получил восхищенный взгляд девушки и воздушный поцелуй.

Осушив кружку, принц щелчком послал ее трактирщице и, откашлявшись, провозгласил:

– А теперь, добрые люди, сказка! Повторяю название для тех, кто не помнит: «История о прекрасном принце, который чарами злой ворожбы ввергнут был в сон смертный, и что из этого вышло».

Вокруг Джея и готовящейся появиться картины поползла виньетка из роз, образовавшая вокруг рассказчика своеобразный нимб. Запорхали бабочки, зачирикали птички. Парочка пернатых нагло обгадила венок принца. Слушатели захихикали.

Ничего не ведающий об издевательствах сестры Джей продолжал в лучших традициях сказителей:

– Давным-давно в одном далеком-далеком королевстве, название которого забыли еще ваши прадеды, жил-был король Энди. Надо сказать, распутник он был изрядный. – Принц вспомнил отца и ухмыльнулся. – Темперамента ему хватало не только на ублажение королевы, но и на то, чтобы хоть раз да задрать юбку любой бабе в королевстве старше десяти и моложе девятисот девяноста девяти лет. Единственное, что удивляло ученых мужей королевства, это отсутствие наследников. Телесной мощи его величества они давно уже удивляться перестали.

Надо сказать, водились у короля и постоянные любовницы. Питал Энди слабость к колдуньям. Одна-то из них, Алисия, по старой дружбе и наложила на него заклятие против зачатия. И чарам тем король несказанно радовался, ведь ни одна баба не могла упрекнуть его в том, что он ей сделал ребенка.

Мужчины в зале завистливо завздыхали.

– Долго сказка сказывается, – снова перешел Джей на тон сказителя, – а интрига быстро плетется. Приревновала короля к остальным любовницам черная ведьма Мелисса и задумалась, как бы отомстить развратнику. Три ночи не спала, запершись в своей волшебной комнате, все листала старые фолианты, но придумала. Распотрошила девяносто девять лягушек, шестнадцать черных кошек, семь змей, четырнадцать жаб и тараканов без счета. Извела тридцать редких эликсиров и приготовила зловещее заклятие. Не развеяло оно чары доброй волшебницы Алисии, а извратило их гнусно. Теперь, с кем бы король ни возлег, все ребенка зачал бы.

Аудитория сочувственно закивала.

– Но заступился добрый бог Эндир за своего тезку и послал вещий сон волшебнице Алисии. Поспешила она на помощь своему старинному другу, да опоздала. Зачали уже король с королевой наследника. Сплетено было доброе заклятие, злые чары развеяны, но плод во чреве ее величества не исчез. Почесал король в затылке да махнул на глупую рукой. Одного законного наследника завести – и то дело! А к жене пореже ходить можно будет.

Короче, ударился Энди в загул. Через девять месяцев нашли его королевские гонцы в одном из лучших борделей на окраине города и доложили, что королева рожает. Энди спустил их с лестницы и велел вернуться тогда, когда родит, а сам снова отправился к девочкам.

Красочные картинки сопровождали рассказ принца.

– Родила королева сына, и повелел Энди устроить пир в честь наследника и большой бал. Нарекли малыша Даниэлем. И в то время, когда королева, кусая от досады губы, роняла на роскошную подушку горькие слезы, при дворе готовились к празднику. Король пригласил на бал всех своих колдуний-любовниц, кроме Мелиссы. Он не забыл, что устроила эта стерва! Весь цвет дворянства собрался во дворце. Прекрасные дамы, изысканные кавалеры, очаровательные ведьмы... В конце концов из чистого упрямства притащилась даже королева. Энди вежливо усадил ее в кресло и там позабыл. Лишь добрая колдунья Алисия составила несчастной компанию. Обряд провозглашения новорожденного наследником был назначен на полночь, а пока все танцевали, ели, пили и смеялись. Желающие уединялись в маленьких комнатках дворца и снова возвращались в зал. Жизнь била ключом.

И вот без четверти двенадцать начался обряд. Трижды протрубил горн, придворный астролог заявил о благоприятном для наследника расположении звезд и об ожидающей его счастливой судьбе. Королевские колдуньи – все, кроме Алисии, продолжающей утешать королеву, – пожелали, используя свое могущество, всех благ наследнику: красоты, мужества, физической силы, ума, смекалки, элегантности, сексуальной мощи и прочее и прочее.

Но вот без одной минуты двенадцать, то есть за минуту за того, как наследника должны были окунуть в волшебную купель, дарующую неуязвимость перед любым колдовством, в зале распахнулись все двери. Ворвался темный вихрь и погасил все свечи. Леди в страхе завизжали. Побледнев, отшатнулись мужчины.

На кровавом облаке в ореоле багрового сияния вплыла в зал колдунья Мелисса. «Развлекаетесь? – зловеще поинтересовалась она. – А меня не пригласили. Ай-ай-ай, Энди, нехорошо забывать старых друзей».

Зеленый, но мужественный король тщетно пытался что-то вымолвить в ответ. Ему самому ничто не грозило, ведь даже заклинания бесплодия и плодовитости были направлены на соки, уже исторгнутые из его тела. Но Энди все-таки боялся за сына.

«Ну ладно, так и быть. Я все равно сделаю подарок твоему мальчику». Колдунья зловеще засмеялась и подплыла на облаке прямо к колыбельке юного принца.

Голый малыш, весело гукая, лежал на шелковой подушке. На секунду черствое сердце Мелиссы смягчилось, она протянула руку, чтобы коснуться ребенка, но, на свою беду, маленький принц прямо в этот момент решил справить малую нужду и обильно оросил изящную ручку волшебницы. Зашипев от злости, та в сердцах произнесла проклятие, попутно вытирая руку кружевным платочком: «Ты будешь расти таким, как тебе обещали волшебницы. Да, ты будешь обладать всеми этими достоинствами, но в ту секунду, когда губы женщины коснутся твоего копья, способного разить, ты умрешь».

И, истерически захохотав, колдунья исчезла в лиловом пламени. Свечи загорелись вновь.

Переведя дух, король пробормотал, пытаясь утешить общество: «Целовать оружие – какая глупость! Да и копье – это не та вещь, без которой не может обойтись мужчина. Я, в конце концов, всю жизнь орудовал мечом, и не в претензии». – «Да-да, конечно, ваше величество», – поспешили согласиться придворные. А если у кого-то и возникли сомнения относительно толкования проклятия, то они предпочли держать их при себе.

Королева, вцепившись в руку доброй колдуньи, рыдала в голос. Чтобы ее успокоить, Алисия подошла к колыбельке принца и сказала: «Все-таки лучше смягчить проклятие, ваше величество. К сожалению, я не могу убрать его полностью. То, что наложено однажды, с трудом поддается уничтожению, но немного подправить – почему бы и нет? Пусть, если случится такое, принц не умрет, а просто уснет. Ровно на двести лет. И разбудит его женщина, вторично прикоснувшаяся к этому копью».

Богиня Эндирия, сестра бога Эндира, с удовольствием выслушала это романтичное пожелание и радостно захлопала в ладоши: «Как интересно! Надо будет обязательно присмотреть за этой историей».

Все еще истерично всхлипывая, королева удалилась в свои покои в сопровождении двух фрейлин, которые с тоской смотрели на набиравшее обороты веселье.

На следующий день, едва оправившись от похмелья, король издал указ: «Всем жителям королевства предписывается в недельный срок под страхом смертной казни сдать в королевскую оружейную все копья и дротики. Изготовление, распространение, торговля новыми будут караться четвертованием».

Также стражам на границе предписывалось уничтожать вышеуказанные виды оружия, изымая их из собственности иноземцев, собирающихся посетить блистательное королевство. В течение месяца горели тигли в королевских оружейных, где плавились наконечники, и полыхали сложенные из древков и дротиков костры. А королевская стража обыскивала дом за домом, уличая хранящих запретное оружие и наказывая их в соответствии с королевским указом.

Это успокоило даже королеву. А Энди и думать забыл о предсказаниях черной колдуньи Мелиссы. Тем более что та, убоявшись монаршего гнева, срочно упаковала вещи и эмигрировала за границу. Говорят, что впоследствии она женила на себе какого-то захудалого графа, который спалил по пьяни ее колдовскую библиотеку.

Шли годы. Принц рос сильным, красивым, умным мальчиком, как и обещали колдуньи. Во владении мечом наследнику не было равных. Рассказывали, что в день своего четырнадцатилетия он выбил меч из рук собственного отца. Почерк Даниэля был безукоризненным. Прочитав сложенные им стихотворения, поэты рвали на себе волосы и уходили в монахи. Нарисованные им картины заставляли художников бледнеть от зависти. А голос юноши повергал в смятение музыкантов, потому как чего-чего, а слуха у принца не было. Изысканные манеры Даниэля очаровывали окружающих, отдававших раз и навсегда ему свою симпатию. «Каким королем он будет!» – восхищенно говорили в народе.

Энди тоже гордился сыном. Особенно радовала его возможность уже сейчас спихнуть на юношу большую часть государственных дел, ибо в экономике и политике юный принц чувствовал себя как рыба в воде. Лишь одно угнетало его величество: Даниэлю минуло пятнадцать, а он все еще не проявлял никакого плотского интереса к женщинам. Хотя они, начиная со знатнейших дам и кончая последними нищенками, млели от одного взгляда юного принца, прекрасного, как божество любви. Даниэль же ограничивался тем, что писал возвышенные признания некой далекой незнакомке, портрет которой увидел некогда в детской книге со сказками.

Наконец, когда юноше исполнилось шестнадцать, король решил, что пора брать инициативу в свои руки, а то парень так и останется девственником, не изведавшим прелести плотской любви.

Однажды утром Энди вызвал принца к себе в кабинет и вместо обычной стопки документов вручил ему книгу, велев к вечеру прочитать. Как послушный сын, Даниэль отправился выполнять пожелания отца. Не успел он прочитать и пятнадцати страниц, которые показались ему довольно странными, но интригующими, как в комнату без стука вошла королева-мать и мягко поинтересовалась, чем занято ее ненаглядное дитятко. Ненаглядное дитятко протянуло маме предмет своего увлечения. Изменившись в лице, королева-мать прошипела змеей: «Кто дал вам эту гадость, сын мой?!» Недоуменно пожав плечами, юноша сообщил, что фолиант ему дал отец.

Кривясь от отвращения, королева схватила ценнейшую книгу, в которой был описан тысяча и один способ достижения высшего блаженства, и бросила ее в огонь ярко пылающего камина. После чего повелела принцу принести клятву, что он более не прочтет ни одной книги из тех, что даст ему отец. Горячо любящий маму юноша согласился с этим странным предложением и занялся изучением истории соседнего королевства.

Вечером король вновь призвал сына к себе и поинтересовался, прочел ли принц данную ему книгу. На что Даниэль честно ответил «нет» и объяснил, что этого не позволила сделать мама. Энди заскрипел зубами от злости, разбил пару бесценных фарфоровых ваз, сломал стул и прошипел про себя: «Эта сука добилась своего – завтра же попрошу у Алисии лучшего яду! Нет, ну какова – сжечь такую книгу, глупая клуша!»

Пожалуй, я опущу дальнейшие высказывания короля о своей половине, чтобы не оскорблять ваш слух, господа.

«Ну что ж, – поуспокоившись, решил Энди, – начнем прямо с практики». И повел сына в один из лучших борделей города «Золотые ножки», где всегда обслуживали по первому классу.

Первое, что сказал юноша, переступив порог сего заведения, было задумчивое замечание: «Как быстро меняется мода: совсем недавно на балу дамы были одеты в другие платья. Или в этом пансионе так принято?» Сама мадам пришла в восторг от шутки принца и сказала, что сегодня его величество обслуживается бесплатно. Король пошептался с хозяйкой, выбирая первую женщину для сына, и вскоре хрупкая, но обладающая достойным бюстом очаровательная брюнетка увела Даниэля наверх.

Ошеломленный юноша, остановившись на пороге комнаты, обозревал этот приют любви. Такой громадной кровати с балдахином не было даже во дворце. Пышные подушки, атласные простыни... Настоящий мужчина сразу решил бы, что здесь неплохо поваляться в компании с симпатичной девчонкой. Похожие мысли пришли в голову и юному принцу, который успел почерпнуть кое-что из первых пятнадцати страниц сожженной энциклопедии. Сказывалась наследственность.

Но юноша все еще очень смущался, хотя цель визита в «Золотые ножки» становилась для него все яснее. Прелестная незнакомка взяла инициативу в свои хрупкие ручки. Одним ловким движением она выскользнула из плотно облегающего платья и, оставшись в черном кружевном белье, взяла стоящего столбом Даниэля за руку, подвела к кровати и резким движением маленькой ладошки опрокинула юношу на атласные простыни. Потом ловкие пальчики брюнетки быстро справились с завязками на рубашке принца. Тот судорожно вздохнул и намертво вцепился в столбик балдахина. Затем ручки бойкой дамочки опустились ниже и так же быстро расправились с завязками на бриджах принца. Решив, что пора переходить непосредственно к делу, очаровательная брюнетка пустила в ход язычок.

Почувствовав, что с ним творится что-то неладное, Даниэль еще сильнее вцепился в палку, которая, не выдержав такого обращения, с треском отделилась от основной конструкции, порвала ткань балдахина и упала поперек кровати – как раз на живот принца и под носом у дамы, которая вела интенсивное изучение именно этой области. Чудом избежавшая удара по носу красотка взвизгнула и отскочила к окну, надеясь, что клиент сам выберется из-под упавшего балдахина.

Прошла минута, другая, а ткань оставалась неподвижной. Лишь легкое посапывание говорило о том, что принц жив. Аккуратно приподняв двумя пальчиками край упавшего балдахина, куртизанка с опаской заглянула внутрь. Даниэль спал. Поперек его живота лежала упавшая палка от балдахина. Мишура, пышные кисти и ленты свалились с нее, приоткрыв естественную теплоту дерева и холодный блеск стали.

«Ой мамочки! – подумала женщина. – Во имя Эндира и Эндирии, какой же дурак вместо столбика для балдахина приспособил копье? Впрочем, знание этого мне теперь не поможет. Принц спит, и, если я не успею смотаться раньше, чем это обнаружат, плакала моя голова».

Куртизанка выгребла из тайничка за кроватью все свои сбережения, переоделась в мужской костюм из гардероба для игр с клиентами и по потайной лестнице спустилась на задний двор. Больше в этой истории мы ее не увидим.

Ближе к утру, всласть накувыркавшись с дамами, король решил проверить, как идут дела у сына. Осторожно подойдя к двери, Энди прислушался. Разумеется, услыхал он лишь нежные, мелодичные рулады, выводимые носом отпрыска. Удовлетворенно покивав и решив пока не будить мальчика, король продолжил развлечения.

Через пару часов Энди собрался-таки разбудить наследника. Войдя в комнату, король увидел рухнувший балдахин и заулыбался: «Ну разошелся мальчик!» Небрежно приподняв ткань, он собрался дать дружеский тычок парню, чтобы поставить его на ноги, но – о ужас! – вдруг заметил копье, лежащее рядом с сыном. Рука юноши по-прежнему крепко сжимала его.

Король был ужасен в гневе. Допросу с пристрастием подверглись мадам и весь персонал борделя, но никто ничего не знал. А куртизанку, обслуживавшую Даниэля, так и не нашли – она бесследно исчезла.

Откуда взялось копье, мог предположить лишь старенький служитель, следящий за чистотой сортиров. Однажды глубокой ночью, шестнадцать лет назад, еще при бывшей мадам, когда как раз сжигали копья, прибежал ее полюбовник с какой-то палкой. Мадам долго о чем-то говорила с ним в своем кабинете, кричала, но потом, стало быть, все утихомирилось. А кабинет мадам был прямехонько в той комнате, где принц уснул. Вышел из борделя полюбовник мадам уже с пустыми руками. Больше его здесь и не видали. А мадам вскоре с горя удавилась. Подробнейший допрос помог установить личность таинственного посетителя. Но Энди от этого легче не стало: барона Ольдерна казнили за государственную измену еще четырнадцать лет назад.

Даниэля в глубокой скорби доставили в замок. Обливаясь слезами, мать упала на грудь сына и, проклиная мужа, лобызала ненаглядного мальчика, который мирно посапывал, не ведая о ее горестях. Принца обмыли, переодели в парадный костюм и перенесли в спальню, расположенную в самой высокой башне королевства.

Вся страна погрузилась в траур. Сильно тосковала королева, потом слегла и умерла, так и не приходя в сознание. Поговаривали, правда, что не только горе было тому виной, но мало ли что люди болтают...

Долго ли, коротко ли, прошло двести лет. Король так и не женился вновь, и не завел наследника. Он ждал, когда проснется любимый сын. Очень уж его величеству надоело возиться самому с государственными делами. А на то, чтобы вырастить новое чадо, Энди опасался, ему не хватит нервов.

Итак, как я уже говорил, минуло двести лет. Издал король указ о том, что девственницы до шестнадцати лет из знатных родов в порядке поданных заявлений получают право попробовать разбудить принца Даниэля, как и повелела добрая волшебница Алисия. Никого старше шестнадцати лет Энди приглашать не хотел: пусть уж будет сыну ровесница и девица – чтоб потом не предъявляла претензий, что принц с ней обошелся неподобающе, ведь женить отпрыска на спасительнице Энди вовсе не собирался.

И потянулись дни, и потянулись толпы. Побывали в большом королевстве даже принцессы иноземных государств, прослышавшие о романтичной истории, приключившейся с прекрасным принцем, и богатствах страны. Но Даниэль не пробудился. Король бесился. Алисия недоумевала. Поцелуи копья результатов не приносили. В конце концов поток претенденток начал истощаться. А принц все спал.

За двести лет сменилось уже трое слуг, прибиравших в спальне юноши. Назначили новую служанку. Девушка всего полгода работала во дворце, но уже успела очень понравиться эконому, который положил на нее глаз и считал, что новая непыльная должность расположит к нему малютку.

Сердито бурча под нос, что приходится тащиться драные демоны знает куда и убираться в спальне какого-то спящего придурка, вместо того чтобы обслуживать послов, девушка вошла в комнату. Лениво обмахнула тряпкой трюмо, потом, позабыв о работе, с интересом уставилась на свое отражение в зеркале. Придирчиво изучила огромные зеленые глаза, густые реснички, маленький вздернутый носик, покусала пухлые губки, чтобы они стали ярче, поправила прическу, небрежно проигнорировав нежданный прыщик на шее. Потом тяжело вздохнула и вновь вернулась к своим обязанностям.

С подоконником, тумбочкой и шкафом вскоре было покончено. Подойдя к кровати, Джейли задумалась, стоит ли вытирать принца и копье. Но потом все-таки решила, что нет: волшебница Алисия сплела пылеотталкивающее заклинание еще двести лет назад.

Затем внимание девушки обратилось к стенам, в частности к огромному транспаранту над кроватью Даниэля: «Проснется принц, когда коснется дева устами своими копья его, к бою готового». Джейли хихикнула. «Интересно, а какое копье имеется в виду?»

Она подкралась на цыпочках к двери, выглянула в коридор – никого. Тихонько притворив дверь, девушка вытащила из фартука ключ и заперла ее. Потом вновь вернулась к ложу принца. Прикусив губу, служанка рассматривала его золотистые волосы, благородное лицо, аристократические черты которого застыли в расслабляющей неге сна. «Эх, мне б такого мужика!»

Джейли перевела взгляд на транспарант с рецептом оживления принца, и на лице плутовки появилась озорная улыбка. Запустив в угол тряпку, девушка обтерла руки о платье и нежно провела пальчиком по скуле принца. Потом набралась храбрости, приподняла камзол, расстегнула брюки и склонила свою очаровательную головку...

Что-то сонно пробормотав, Даниэль протянул руки и, обхватив служанку за талию, помог ей удобно устроиться рядом с собой, пинком оттолкнув копье, которое, загремев, грохнулось на пол.

«Какие у него синие глаза...» – успела подумать Джейли. Потом она уже ни о чем не думала.

Часа через два Даниэль изволил заметить, что место, в котором он находится, мало напоминает комнату в «Золотых ножках», а вместо шикарной брюнетки в его объятиях нежится симпатичная зеленоглазая шатенка. На закономерный вопрос принца: «Что, дьявол побери, происходит?» – девушка выложила ему историю о черном проклятии Мелиссы, которая за двести лет обросла многими ужасающими подробностями. Юноша слушал служанку и думал, что волшебная история с собственным участием в главной роли кажется ему куда менее притягательной, чем сказки, которые он читал в детстве.

Приведя себя в порядок, Джейли размышляла о том, что теперь будет. Ах, если бы принц сделал предложение своей спасительнице!.. Ведь, в конце концов, он был ее первым мужчиной. В связи с этим девушка тихо порадовалась тому, что в свое время догадалась отказать горшечнику с соседней улицы.

Но ни Даниэлю, ни королю, который несказанно обрадовался пробуждению сына, подобный ход дела вовсе не показался закономерным. Проклиная Мелиссу за ее идиотскую любовь к иносказаниям, Энди написал в казначейство распоряжение о выдаче девице Джейли двухсот серебряных монет «за особые услуги, оказанные короне». Распоряжение оставалось в силе, если в трехдневный срок оная девица покинет пределы королевства. Что же касается ее болтливости, то король не сомневался: глубокие подземелья королевской тюрьмы – хороший стимул к молчанию. Да и кто поверит девчонке?

Даниэль засел за штудирование государственных документов, накопившихся за время его двухсотлетнего сна. Энди же и придворные готовились к шикарному празднику по случаю пробуждения принца. Ликовал народ, которому выставили бесплатную выпивку и жратву. Королевские глашатаи надрывали глотки во всех уголках королевства, возвещая о возвращении прекраснейшего и умнейшего принца Даниэля в мир живых.

А маленькая Джейли, свернувшись клубочком у себя на кровати в комнате, которую делила еще с тремя горничными, рыдала в голос от злости и обиды. Но она была упрямой девушкой. А потому, всласть наревевшись, Джейли с ненавистью посмотрела на мешок с деньгами, который ей вручили в казначействе, и, решительно отсыпав половину, пошла в храм Эндирии – сестры бога Эндира.

В дворцовом храме не было ни души: все веселились на балу. Положив пятьдесят монет в ящичек для пожертвований и еще на пятьдесят отсчитав себе лучших свечей в незапертой культовой лавке, девушка приступила к делу. Вскоре в храме стало светло и тесно от двух тысяч трехсот пятидесяти пяти свечей, но для маленькой Джейли местечко нашлось. Она молилась великой богине о том, чтобы восторжествовала справедливость, чтобы принц полюбил ее и женился на ней.

Женщина всегда договорится с женщиной. Две тысячи триста пятьдесят пять свечей ярко вспыхнули и сгорели дотла. То был знак, что богиня Эндирия услышала молитву. Романтичной богине очень не понравился прозаичный конец истории, который надумали учинить Энди с сыночком, и она тихонько наложила на принца собственное божественное проклятие.

А вот каков был результат...

Все еще шмыгая носом, успокоенная Джейли отправилась спать. А знать веселилась на балу. Вскоре виновник торжества присмотрел себе одну очаровательную баронессочку и потихоньку, но не особенно стесняясь – двухсотлетний сон напрочь лишил принца юношеской стыдливости, – увлек ее в комнату рядом с бальным залом. Прелюдия прошла на редкость успешно. А потом раздался пронзительный женский визг.

Нервный Энди, сшибая всех и вся на своем пути, ринулся к эпицентру визга. Даниэль спал. Из перепуганной баронессы, которую король уже совсем было собрался казнить от греха подальше, удалось вытрясти сведения о том, что юноша заснул в самый решающий момент и никак не будился. Разбудить его способом, найденным изобретательной Джейли, пробовали все двести пятьдесят девять придворных дам, присутствовавших на празднике. Безрезультатно!

А в довершение ко всему прямо в воздухе появилась надпись, сделанная аккуратными синенькими буквами: «Разбудить принца сможет лишь та, что будила его однажды, и лишь с ней одной не заснет он. Да будет так вовеки». Затем надпись полыхнула алым огнем, и из него сложился цветок тюльпана на золотой ножке – символ богини Эндирии.

Мысленно проклиная всех богов, что вмешиваются в судьбы людей, король велел разыскать служанку Джейли. Но та напрочь отказалась будить принца по прежней таксе – двести серебряных монет за сеанс. Угроза отрубить ей голову не подействовала. «Рубите, – совершенно спокойно согласилась наглая девица. – Только кто будет будить вашего принца?» Не помогли и пытки мышами.

После двух с половиной часов оживленного торга Джейли и его величество сошлись на титуле герцогини, ста тысячах серебром годового дохода и помолвке с Даниэлем через месяц. После этого юноша был разбужен. Разумеется, оставшиеся сто серебряных монет счастливая девушка тут же пожертвовала богине.

Через три месяца состоялась свадьба. За это время Джейли успела вдоволь помучить несчастного принца, который, испытав судьбу пять раз, больше ни в коем случае не желал засыпать. Кроме того, Даниэль успел основательно влюбиться в собственную упрямую невесту, которая, вспомнив о правилах приличия, твердо сказала ему: «Только после свадьбы!»

Принц слонялся по дворцу из угла в угол, вздыхал, тосковал, писал стихи и терпел, ведь будущая жена оставалась единственной женщиной на свете, с которой он мог «общаться», не рискуя заснуть. Король пытался было молиться своему тезке Эндиру, прося смилостивиться над сыном, но все его прошения в небесную канцелярию остались без ответа: даже ради своего тезки бог не хотел портить отношения с сестрой. Женщины, они такие: если что втемяшится в голову, не переубедишь.

Вот и подходит к концу моя сказка. Как заведено, Даниэль и Джейли поженились. И жили достаточно счастливо. Во всяком случае, без скандалов, потому что королева всегда знала, чем пригрозить мужу. Она нарожала ему кучу ребятишек, а Энди, став дедом, окончательно простил невестку.

А теперь мораль: никогда не переходите дорогу колдуньям, молитесь нужным богам, не спорьте с женщинами (они ведь все равно все сделают по-своему) – и будете счастливы.

Закончив рассказ, Джей потянулся за новой кружкой пива и промочил горло, наслаждаясь бурными аплодисментами. А Элия, не теряя времени даром, вновь пустила по таверне вихрик для сбора монеток, который, ловко лавируя в толпе, собирал дань с благодарных слушателей. Бедному магическому созданию пришлось изрядно потрудиться – все столики в трактире были заняты, и люди не только сидели, но и стояли, прислонясь к стенам. Привлеченные удивительной историей Джея, они были готовы слушать замечательного сказителя даже стоя.

Ловко ссыпая все непрекращающийся поток монеток в мешок под столом, принцесса удовлетворенно улыбалась. Они с братом имели успех, судя по мелодичному звону меди, золота и даже серебра.

– Ну как, господин менестрель, вам понравилось? – между делом поинтересовалась богиня у Эверетта.

– Да, только очень необычно... – помешкав, сконфуженно ответил юноша.

– Что вас удивило? – На лице девушки появилось выражение вежливой заинтересованности. – Вы ведь поете при дворе наместника, наверное, и не такое видали. Куда уж нам, нищим сказителям.

– Очень странное содержание... э-э-э... нестандартное, – кое-как смог выразить свою мысль Эверетт.

– Поясните? – В голосе Элии по-прежнему был лишь доброжелательный интерес.

– Ну, обычно в сказках заколдовывают принцесс... – совсем смешался юноша.

– Но это же скучно – слушать о том, как из сказки в сказку различные напасти обрушиваются на несчастных девушек, – рассмеялась богиня.

– Я имел в виду, что обычно сказки более скромные... – наконец смог сформулировать «претензию» менестрель.

Девушка улыбнулась:

– Просто вы живете в другой среде, Эверетт. Среди знатных лордов пошлость стала завуалированной, о ней не говорят в открытую, а лишь намекают. Мы же выступаем там, где люди предпочитают называть все своими именами, в лучшем случае недоговаривая. Им так нравится, и за это они платят. А деньги нужны для того, чтобы жить. Но чтобы скабрезность не стала противной, мы смешиваем ее с юмором. То, над чем можно от души посмеяться, не вызовет отвращения.

– Понятно, но я никогда раньше не слышал скабрезных сказок, – виновато признался менестрель.

– Возможно, больше и не услышите. Вы ведь, как я погляжу, нечастый посетитель подобных заведений, – заметила принцесса.

– Кажется, я многое теряю, – вконец смешавшись, пробормотал Эверетт и потупился.

– Видимо, да. Ибо странно, что юноша вашего возраста считает сказку Джея пошловатой, – согласилась девушка.

Глаза менестреля изумленно распахнулись.

– А что, бывает еще хуже?

– Конечно, – мимолетно улыбнулась Элия.

Эверетт замолк, теряясь в догадках о том, что может быть более неприличным.

Решив, что процесс благотворительного просвещения на сегодня пока лучше закончить, принцесса перевела разговор на менее смущающую тему. К тому же к столику наконец смог пробиться Джей и плюхнулся на стул, который сестра заботливо сберегла для него, охраняя от многочисленных покушений публики.

– Эверетт, друг мой, если вы позволите так называть вас, – девушка взмахнула ресницами, и юноша поспешно кивнул, – вы знаете, сегодня брат рассказал мне о каком-то чудном шествии, которое видел на улице. Жрецы этого... э-э-э... храма Судьбы. Мне бы хотелось на него посмотреть. И на ту чудесную плиту. Но вот беда, мы совсем не знаем города и почти не знаем ваших обычаев. Не могли бы вы стать нашим проводником к этому загадочному месту? А то вдруг мы заблудимся или случайно оскорбим кого-нибудь неподобающими вопросами?

– Конечно, с удовольствием! – расцвел менестрель.

Джей, отбивавшийся от усердно наседавших возбужденных поклонников, требующих продолжения и жаждавших угостить сказителя выпивкой, а также кучки хозяев соседних трактиров и нескольких дворян, стремящихся заполучить потрясающего сказителя, не успел вставить в их разговор ни слова.

Сжалившись над братом, который вертелся как уж на сковородке, чтобы избежать прямых отказов и в то же время не дать категоричного согласия (сказители теперь весьма рассчитывали на скорейшее приглашение ко двору наместника), принцесса с энтузиазмом предложила:

– Пойдемте прямо сейчас!

– Да-да, пойдем! – поддержал девушку брат, уже изрядно уставший молоть языком.

И принц, пообещав непременно рассмотреть все предложения завтра вечером (пусть наместник поторопится с приглашением), вскочил. Уйти сейчас из трактира было самым подходящим способом отвязаться от всех жаждавших продолжения и никого не обидеть. Джею не хотелось накачиваться до полусмерти спиртным в незнакомом мире в обществе незнакомых людей – чего только по пьяни не сделаешь?! Это в родном Лоуленде можно, напившись вдрызг, сапоги без хозяев по улице маршем за Нрэном пускать или фонарями жонглировать, с луной перепутав...

Эверетт тоже поднялся, радуясь возможности подольше побыть в обществе новых друзей, особенно столь прекрасной и загадочной женщины, как Элия.

Принцесса сбегала наверх, отнесла деньги, поставила «малого стража» на сумку с вещами, в которую их положила, и спустилась к мужчинам.

Троица проскользнула к выходу.

Глава 10

Дорога судьбы

Уже начало темнеть, но менестрель заверил новых знакомых, что храм на ночь не закрывается, ведь Судьба, как, впрочем, и Случай, не приходит в назначенное людьми время. С наслаждением вдыхая свежий воздух, показавшийся еще более упоительным после духоты и тесноты таверны, компания, оживленно переговариваясь, двинулась в путь.

Вслед за ними на улицу протолкался и наместник Вальдорн. Выступление ему понравилось, да и девушка тоже, даже больше, чем белобрысый паренек. Было в ней что-то такое, способное зацепить душу мужчины, разжечь желание. Наместник твердо решил пригласить сказителей во дворец, да побыстрее, пока потенциальное развлечение не сманил из Алыпа какой-нибудь скучающий провинциал.

Вспомнив о доме, Вальдорн поморщился. Ему совершенно не хотелось возвращаться назад, выдавливать улыбки, лебезить перед напыщенными болванами из Альвиона и вести разговоры о делах провинции с въедливым советником Отисом. Так что его светлость тоже решил наведаться в квартал развлечений.

На улицах по-прежнему было людно. Прогуливались или спешили по своим делам горожане, торговцы еще не складывали товар, лоточники шныряли в толпе. Довольно регулярно попадались наряды стражников.

«А наместник крепко держит город в руках. Темному Двору здесь явно не разгуляться», – мельком подумала Элия, обозревая бравых вояк.

Вдоль улиц ярко горели фонари. Их естественный яркий свет создавал весьма романтичную обстановку.

«А все-таки магические шары в Лоуленде красивее», – нежданно заглянула в голову принцессы ностальгическая мысль.

Девушка решительно тряхнула головой, выгоняя непрошеную гостью, и безапелляционно заявила:

– Джей, я хочу пирожных, пирожков и пастилы!

– Желание дамы для кавалера закон, даже если она только что отужинала, – хмыкнул принц и направился к лотку со сластями.

Вернулся Джей с внушительным кульком всякой вкуснятины. Богиня тут же запустила в него ручку, выудила поджаристый пирожок с яблочно-синичным повидлом и принялась с удовольствием жевать. Принц многозначительно тряхнул кульком и ткнул его под нос Эверетту. С благодарной улыбкой юноша вооружился пластинкой пастилы.

– А храм далеко? – поинтересовалась богиня, расправившись с первым пирожком и приступая ко второму, благо предусмотрительный брат закупил их десяток.

– Он находится на площади Судьбы, в центре города. Через четверть часа будем на месте, госпожа Элия, – вежливо проинформировал Эверетт.

– Зови меня просто Элия, – небрежно попросила девушка.

Эверетт смущенно, но радостно кивнул.

– А вы, городские, часто бываете в храме? – продолжила расспросы принцесса.

– Нет-нет, что вы! Я вот, к примеру, ни разу не переступал его порог. Человек направляет стопы в храм лишь тогда, когда ощущает зов судьбы, настоятельную потребность поговорить с Силами. Я до сего дня не чувствовал ничего подобного. И не я один, в городе есть люди, которые за всю жизнь так и не посетили святилище.

– Как интересно и разумно устроено! А сейчас вы слышите этот зов судьбы или просто решили нас проводить? – уточнила богиня.

– Наверное, слышу. Только что, когда вы спросили, я это понял, – задумчиво и с искренним удивлением перед чудом согласился менестрель.

– А я бы на месте горожан каждый день туда шлялся. Знай судьбу, избегай опасности – какие проблемы? – вставил Джей, чей болтливый язык успел передохнуть после представления.

– Храм посещают те, кто стоит на распутье жизни, те, у кого правильно сделанный выбор может изменить всю судьбу. Также под своды святилища могут войти стремящиеся поблагодарить Силы за счастливый удел или те, кто полон отчаяния, запутался и потерял веру. Празднолюбопытствующие не проникнут в храм, – торжественно поведал Эверетт.

– Их что, вышибают те дюжие ребята, именуемые жрецами? – поинтересовался принц, пытаясь найти в заметно полегчавшем кульке еще хоть один пирожок. Так и не обнаружив его, Джей переключился на пирожные.

– О нет, что вы?! – почти испугался такого кощунственного предположения юноша, даже прекратил есть. – Ни один жрец никогда не выгонит переступившего порог храма. Тот, кому не пришло время посетить святилище, просто не сможет войти внутрь. Дело в дверях: лишь через три из них можно попасть в храм, а через которые – никто указать не в силах. Все решают Судьба и воля Сил.

– А если открывать все подряд? – оживившись, внес рациональное предложение Джей.

– Пробовали, но за каждой оказывалась глухая стена. Узреть истинные врата заставляет лишь Зов Храма. Иного способа нет. Дверь, распахнувшаяся для ищущего, останется запертой для зевак, – отозвался Эверетт.

– А жрецы как пробираются? Через служебный вход? – ухмыльнулся бог.

– Для жреца открыта любая дверь, ведь храм их дом, – объяснил менестрель.

– А как оттуда выходят? – не без настороженности уточнил принц.

– Обратно посетителей выводит жрец, встретивший их у входа.

– Ага, значит, там будут следить за каждым нашим шагом? – напрягся Джей.

– Жрецы сопровождают пришедших в храм Судьбы, это есть их долг и призвание, – возвышенно ответствовал юноша.

– Братец, что ты так волнуешься, будто собрался не молиться в храме, а обчистить его? – иронично улыбнулась Элия.

– Конечно, я буду молиться! – с видом оскорбленной невинности воскликнул принц. – И вообще, что за нелепые подозрения! Может, я стесняюсь предаваться религиозному экстазу на глазах у толпы, пусть даже толпы жрецов!

– Хватит заливать, дорогой, стеснительностью ты сроду не мучился, – засмеялась принцесса. – А что касается впадения в экстаз, то, боюсь, последствия сего действа могут быть весьма печальны для храма. Преисполнишься религиозного благоговения и решишь, что мелкие атрибуты святого места должны остаться в твоих карманах на вечную память.

– Любые озарения, снизошедшие на меня под влиянием Высших Сил, я считаю изъявлением божественной воли Творца, а ею не пренебрегают! – гордо вскинул голову принц и хитро покосился на сестру.

– Хм, а я думала, что комплекция здешних жрецов заставила тебя думать по-другому... – протянула богиня.

– Во имя воли Творца часто приходится чем-то жертвовать. Иногда даже рисковать собственным драгоценным телом! – патетично воскликнул Джей.

– Как это «на память»? – в замешательстве переспросил изумленный менестрель, вклинившись в веселый треп богов.

– Джей шутит, Эверетт, – мягко пояснила девушка. – Просто у него очень ловкие руки. Иногда он не может удержаться, чтобы не продемонстрировать свое мастерство.

– А-а-а, вы не хотите, чтобы он показывал фокусы в храме? – понимающе протянул наивный юноша.

– Именно, фокусы, – вздохнула Элия и кивнула пареньку.

– Вот так всегда! Видно, я чем-то сильно прогневил Силы в прошлой инкарнации, раз они послали мне такую сестру! Вечно она обрывает на взлете мои самые лучшие идеи, – скорбно пожаловался принц.

– Надо же хоть кому-то делать эту неблагодарную работу. Наших дорогих мамочку и папашу ты уже свел в могилу своими фокусами, – входя в роль, откликнулась Элия.

«Ах, если бы папашу», – телепатически задумчиво ответил сестре принц.

«Ничего, все впереди. Вас много, и рано или поздно вы этого добьетесь. Только править будете сами – хоть коллективом, хоть жребий бросайте! На меня корону напялить вам не удастся. А если только попробуете, отрекусь в пользу герцога Лиенского-младшего, так и знай. Или еще хуже – выйду за него замуж!» – хлестко парировала Элия.

Джей подавился пирожным и мрачно ответил: «Ну, насчет герцога ты загнула. Никогда не думал, что у тебя такой дурной вкус».

«А что? Он юноша видный, богатый. И на фокусы, опять же, мастак, не хуже вас выделываться умеет, не заскучаю. Кроме того, я так люблю вендзерское...» Девушка спрятала улыбку.

«Да уж, видный – там, где его не ждут. А хочешь, я его убью и подарю герцогство тебе?» – по-рыцарски предложил принц.

«Нет, без герцога это будет уже совсем не так забавно», – закапризничала богиня.

«Тогда я подарю тебе урну с его прахом».

У принца начало резко портиться настроение. Как и все братья, он терпеть не мог слово «замуж», произносимое сестрой.

«Не годится, он мне нужен живым. Ведь если ты убьешь Элегора, я буду плакать, скучать без анекдотов о его проделках и тосковать по очаровательным оскорблениям. Ну кто еще назовет меня леди Ведьмой?» – фыркнула девушка.

Эверетт, ничего не ведающий о мысленном диалоге спутников, решил, что минута молчания по поводу покойных родителей сказителей минула, и заговорил на другую тему, чтобы не расстраивать своих новых друзей:

– Если не секрет, откуда вы берете материал для таких оригинальных историй?

– Собираем легенды, сказания везде, где бываем, стараемся заглядывать и в книжные лавки. Иногда на полках пылятся потрясающие истории. То, что забыли люди, хранит память книг. Потом мы перерабатываем истории на свой вкус. Часто делаем две-три версии одной и той же вещицы для разных компаний. Можем на основе уже навязшей на зубах у всех уровней старой легенды сочинить свежий вариант, – раскрыл профессиональный секрет Джей, не видя в скромном менестреле конкурента.

– Должно быть, у вас очень разнообразный и постоянно обновляемый репертуар, а я, к сожалению, не могу этим похвастаться. Пою только то, что слышал от своей наставницы или нашел в книгах библиотеки наместника Вальдорна. В город же, чтобы послушать других менестрелей, мне удается выбраться редко, да и они, и те, что гостят у наместника временами, поют одни и те же баллады в разных вариациях и обработках. По-настоящему талантливые новые песни встречаются нечасто. Наверное, чтобы их найти, надо странствовать по мирам. – В голосе юноши проскользнула тоскливая нотка запертой в золотую клетку певчей птицы.

– Но у наместника, должно быть, очень богатая библиотека, и вы всегда можете найти в ней что-нибудь новое для себя, – ненавязчиво коснулась принцесса нужного вопроса.

– Да, библиотека великолепная. Я с дозволения его светлости могу просиживать там часами, – охотно согласился юноша.

– А старинные книги там есть?

– Наместник Вальдорн – известный коллекционер. У него богатейшее собрание старинных рукописей. Говорят, одно из лучших в мирах, – восторженно заверил новых друзей менестрель.

«Слышал, Джей?» – послала Элия брату мысленный вопрос. Принц только кисло кивнул.

– Ну вот видите, в вашем распоряжении вся библиотека наместника. Кроме того, вы еще и сочиняете сами, не следует недооценивать свой талант и широту репертуара, Эверетт! – ласково упрекнула юношу богиня и, видя, как тот смутился, сменила тему: – Значит, наместник покровительствует людям искусства. Наверное, кроме вас при дворе есть и другие таланты?

– Вы правы. Его светлость приглашает талантливых людей со всего Алыпа и даже из других миров. Не только музыкантов, но и поэтов, художников, скульпторов, зодчих, ювелиров...

– Должно быть, его светлость – очень щедрый и великодушный человек с изумительным вкусом.

Принцесса переключилась в режим светской болтовни, которая всегда заставляла Джея линять от скуки. Принц не стал мешать. Пусть выуживает из мальчика информацию. Блюдя свою выгоду, бог с удвоенной силой налег на оставшиеся сласти.

– О да, наместник очень щедрый и, пожалуй, великодушный. Но иногда у него случаются странные вспышки дурного настроения, и тогда лучше не попадаться ему на глаза. Хотя, знаете, собственная жена очень боится его, до смерти, и старается избегать, – откровенно ответил Эверетт.

– А наместник женат? – продолжила вежливо щебетать Элия.

– Да, уже шесть лет. Но леди Элис очень болезненна, поэтому редко бывает в свете. Хотя раньше, когда жила за городом в поместье родителей, была совершенно здорова. Лекарь Демис говорит, что ей вреден воздух Алыпа. Бедняжка чахнет день ото дня.

– Такое случается, – сочувственно покивала девушка. – Ведь это, наверное, был брак по расчету?

Нагло оттяпав половину пастилы, которую уже держал в руках брат, принцесса отломила часть себе, а остальное протянула Эверетту, чтобы подсластить мрачные мысли. Джей возмущенно взглянул на девушку и поспешно засунул в рот жалкие остатки лакомства, пока не отняли и его.

– Увы, по расчету. И мне кажется, что леди очень несчастна, – ответил юноша, печально жуя.

– Он что, бьет ее? – в лоб спросил Джей.

– Ну... – смутился Эверетт, не привыкший к таким нетактичным вопросам, и так же прямо ответил: – Да.

– Значит, меценатство меценатством, но, если леди Элис покинет этот мир раньше отведенного ей срока, наместник не будет лить горькие слезы, – хмыкнул принц.

– Да, и никто этому не удивится.

При всей своей почти детской наивности менестрель все же жил при дворе и привык многое замечать, хотя временами и предпочел бы закрыть глаза и заткнуть уши.

«Душевный человек этот наместник, – мысленно прокомментировал Джей. – А ты, сестренка, хоть и вырываешь последние кусочки прямо у меня изо рта, молодец. Так разговорить парня за несколько минут!»

«В этом нет ничего странного. Мальчик так одинок, ему не с кем было даже перемолвиться словечком по душам. Он инстинктивно чувствует, что может нам доверять, потому и не лжет», – откликнулась принцесса.

– Но к вам, Эверетт, наместник весьма расположен, – сказала Элия. – Прекрасная музыка может растрогать даже самую жестокую душу.

– Вы преувеличиваете мои скромные таланты, но его светлость и правда относится ко мне неплохо, – признался менестрель.

– Да, похоже, наместнику по вкусу общество талантливых юношей, – хмыкнул Джей.

– И причем общество весьма... тесное. – Эверетт заалел как маков цвет. – Но я... Я не из таких. Я просто придворный менестрель. А мы уже почти пришли! – поспешно замял щекотливый вопрос юноша, указывая рукой на некое сооружение, возвышающееся над остальными зданиями города. – Вот она, площадь храма Судьбы.

– Вы чудесный проводник и собеседник, Эверетт. Я совсем не заметила, как мы добрались! – воскликнула девушка.

Как ни готовились Джей и Элия к грандиозному зрелищу, но увиденное все равно повергло их в легкий шок. Огромная, свободная от мелких построек площадь, мощенная черными и белыми камнями, храм-громадина, возвышающийся не только над площадью, улицами, городом, но, кажется, и над всей Вселенной. Его архитектура представляла собой смешение всевозможных стилей, но не беспорядочно-хаотичное, а скорее совершенно гармоничное в своей дисгармонии. Зрелище действительно потрясало.

– Нехилая церквушка! – присвистнул Джей, подавляя невольно возникший в душе трепет.

Эверетт и принцесса лишь кивнули, согласившись если не с формулировкой, то с сущностью замечания.

По мере их приближения к храму тот, словно вырастая на глазах, занял собой все пространство, но при всех своих гигантских размерах здание почему-то не подавляло, наоборот, в его тени Элия почувствовала себя на удивление уютно, спокойно и защищенно, словно вновь оказалась дома, в Лоуленде.

Боги и их провожатый зашагали к храму по нагретым за день теплым плитам площади.

– Эверетт, а почему вы говорили о нескольких дверях? – мимоходом удивилась девушка. – Я вижу только одну, – указала она на невысокую одностворчатую дверь однородно-серого цвета, без всяких украшений.

– Наверное, у тебя что-то с глазками, надо меньше есть пирожков и пастилы, – съехидничал принц. – Я вижу много дверей. Только эта, серая, чуть приоткрыта.

– Я тоже вижу много дверей. Но все они туманны и нечетки, а та, – кивнул Эверетт на указанную принцем дверь, – яркая.

– Вывод ясен: идем в ту, которую видим все, – подвела итог принцесса и, решительно преодолев последние несколько метров до храма, рывком распахнула дверь.

Внутри было прохладно. Пахло какими-то сушеными травами и почему-то библиотекой. За маленьким неказистым столиком у двери, раскачиваясь на обшарпанном, крепко сбитом стуле, скучал жрец. Звук открывающейся двери оторвал его от чтения какой-то засаленной книжонки с откровенными картинками. Увидев посетителей, он икнул, изумленно вытаращился на них и поспешно засунул литературу в ящик стола. Потом встал из-за стола.

– Порнушку читаем, дядя? – любезно осведомилась востроглазая Элия.

– Да, сестра моя, – пряча неподдельное удивление от явления троицы, ответил жрец, кладя руку на медальон-колесо, украшавший мощную грудь. – Могу и тебе почитать, если желаешь. Как-нибудь вечерком. Говорят, у меня хорошо получается.

– А что? Может быть, и проверю, правду ли говорят.

Девушка окинула оценивающим взглядом ладную фигуру жреца. Такие мускулы не мог скрыть даже просторный бесформенный черно-белый балахон, да и на физиономию мужик был весьма недурен.

– Я думал, что это храм Судьбы, но, кажется, мы ошиблись адресом и заглянули в бордель, – прошипел Джей, испепеляя нежданного поклонника взглядом.

Дюжий жрец глянул на принца как на мелкое, но досадное недоразумение и нехотя сказал:

– О свидании придется договориться позже, сестра моя.

Решив по-быстрому вопрос личного характера, жрец торжественно провозгласил:

– Следуйте за мной, вошедшие Дверью Истины. Я провожу вас в Купол Судьбы.

С этой принятой формулировки, в принципе, и надо было начинать разговор.

В руке привратника зажегся магический шар. Мужчина дернул за шнур звонка в нише, чтобы прислали замену, и неспешно повел посетителей по коридору, уходящему в темноту.

Эверетт широко раскрытыми глазами оглядывал храм и с некоторым возмущением косился на жреца – как он мог так вольно говорить с Элией, в считаные часы ставшей идеалом менестреля?

Коридорчик действительно был что надо. Стены и потолок покрывала изысканная резьба на мотивы типичных и нетипичных случаев из жизни существ разных рас. В нишах стояли прекрасные статуи детей, женщин, мужчин и странных созданий, лишь отдаленно напоминающих людей или не напоминающих их вовсе.

Джей с интересом оглядел изваяние какой-то полногрудой красотки. Встретиться с такой во плоти не отказался бы ни один мужчина. Элия ощутимо ткнула в бок затормозившего брата, и принц со вздохом оторвался от приятного глазу образа. Впрочем, другие красотули, дальше по коридору, были ничуть не хуже. Кроме того, интересных и дорогих на вид безделушек кругом было навалом. На взгляд Джея, даже слишком много, чтобы к ним предательски не тянулись ловкие пальцы, скучавшие без дела.

– И не думай! – тихонько прошипела Элия, отлично понимая состояние брата.

Принц преувеличенно горько вздохнул и демонстративно сунул руки в карманы, продолжая внимательно разглядывать помещения и профессионально оценивать каждую мелочь: ценности храма с точки зрения легкости их сбыта и примерной стоимости, само помещение на предмет ширины, высоты, наличия ниш, дверей и окон. Инстинкты бога воров никогда не отключались.

– А почему вы назвали нас «вошедшими Дверью Истины»? – полюбопытствовала принцесса, чтобы хоть как-то развлечься, когда они в очередной раз завернули за угол в бесконечной паутине коридоров.

– Так называется та дверь, через которую вы вошли. Есть еще Дверь Отчаяния, через которую входят ищущие поддержки и утешения, Благодарности – для счастливых, довольных жизнью, а также Распутья – для тех, кто не знает, какой путь избрать. О четвертой, блуждающей двери храма – Двери Истины, которая существует и в то же время нет, известно лишь избранным. Вы вошли через дверь, что открывается лишь тем немногим, кто твердо знает, чего ищет, выбравшим свой истинный путь, принимающим себя такими, какие они есть, даже если отчаялись или стоят на распутье дорог. Я не могу словами передать то, что знаю и чувствую. Есть люди, живущие по законам Творца, безропотно идущие назначенным судьбой путем, но их жизнь скучна и пресна. Дверь не для таких. Люди Истины – это те, жизни которых улыбаются Творец и Силы. А это большая редкость, – закончил речь жрец, сверкнув в полумраке коридора карими глазами.

– И часто такие к вам заходят? – поинтересовалась Элия.

– Уже пятнадцать лет я имею честь быть хранителем и проводником Двери Истины. Вы первые посетители, которых я встречаю, сестра моя, – меланхолично ответил мужчина.

– В каждом уважающем себя заведении первому клиенту положен приз! – сострил принц.

– Вошедшие Дверью Истины имеют право посетить святилище Камня Случая. Никому другому, кроме будущих служителей храма, не позволено приближаться к Камню, его можно наблюдать только со смотровой галереи, через заклятие, препятствующее чтению надписей. Вам же будет разрешено спуститься вниз и побеседовать со жрецами.

– Большая честь. А почему вы водите нас кругами? Не легче было бы срезать путь? Или это тоже одно из правил храма? – спросила принцесса.

– Хм. А как вы догадались? – в легком замешательстве поинтересовался проводник.

– Просто хорошее чувство ориентации. Да и вон ту статую лопоухого птеродактиля с пушистым хвостом и копытами мы уже видели.

Мужчина чуть смущенно посмотрел на экзотичную скульптуру и сказал:

– Вообще-то, сестра моя, это действительно не правило, но обычай. Ведь судьба часто ведет нас по кругу. Но для вас в виде исключения можно отыскать и прямой путь.

– Вот-вот. А то у меня уже голова кружится, чего доброго, еще и тошнить начнет, не сдержусь, напачкаю вам тут в храме, – пробурчал Джей, давно сообразивший, что им пудрят мозги, но молчавший из вредности. К тому же незачем упускать лишний шанс изучить обстановку.

Эверетт восторженно посмотрел на девушку. Сам он, чувствуя себя в храме словно в волшебном сне, даже не заметил подвоха.

Жрец сдержал свое обещание. Он завернул за угол и распахнул перед посетителями маленькую неприметную дверь, которая больно ударила по заду стоящего рядом верзилу. Мужик повернулся, готовый разразиться бранью, но, увидев жреца с посетителями, остолбенел от изумления. Перед ним был хранитель и проводник Двери Истины!

– Братья и сестра, идущие Путем Истины, добро пожаловать в Купол храма Судьбы! – высокопарно заявил жрец, гордо посмотрел на верзилу из зала, а потом, втихую от клиентов, показал ему отогнутый мизинец.

Огромный, почти пустой полутемный зал трудно было охватить взглядом. В отдалении виднелись небольшие – по два, редко три человека – группы жрецов и посетителей. На значительном расстоянии друг от друга стояло множество удобных на вид, больших мягких скамеек с разбросанными по ним подушками. Такие же подушки лежали прямо на мозаичном полу. Венчал зал огромный купол цвета звездного неба, такой высокий, что казалось, будто он уходит в никуда. Стены зала терялись во мраке.

Запрокинув голову, Эверетт восторженно вздохнул.

Джей прищелкнул языком и пробормотал:

– А звездочки на куполе, случайно, не бриллиантовые?

– Случайно нет, брат мой, это магические огни, – с легкой иронией отозвался жрец.

– И что теперь? – вопросительно взглянула на проводника Элия, оборвав воровские изыскания брата.

– Выбирайте скамейку поудобнее, и я помогу вам увидеть судьбу, – просто ответил мужчина.

– Ложимся все вместе? – хихикнул принц и бросил на жреца игривый взгляд.

– Как можно богохульствовать в храме, Джей?! – возмутился доселе молчавший в благоговейном потрясении менестрель, тем самым избавив жреца от необходимости искать остроумный ответ.

– Не слушайте этого поганца, Эверетт, – вмешалась девушка. – Всякий раз, когда Джей чувствует себя не в своей тарелке или смущается, он начинает пошло острить.

Это заявление успокоило юношу, и он от души посочувствовал принцу, который успел плюхнуться на первую попавшуюся скамейку и теперь бросал на менестреля оценивающие взгляды. Только вот, даже твердо зная, что Джей шутит, Эверетт все равно продолжал смущаться: слишком живо шутка принца напомнила менестрелю те благосклонные цепкие взоры, что изредка кидал на него и других юношей наместник Вальдорн. На всякий случай Эверетт занял место подальше от сказителя, аккуратно поставив у изголовья лютню.

Элия уселась между своими спутниками на темносинюю скамейку с подушками, расшитыми серебряной нитью, и спросила у жреца:

– И что дальше?

– Теперь храм откроет судьбу каждому из вас, – торжественно и просто сказал мужчина.

– Валяйте, маэстро, я жду!

Паясничая, Джей вальяжно развалился на скамье.

Жрец демонстративно прошел мимо него к Эверетту:

– Сначала откровение для вас, брат мой, почитающий храм Судьбы.

– Он предпочитает помоложе... Ах, я не выдержу удара, – вполголоса пробормотал принц, все еще продолжая шутить.

Жрец ухмыльнулся, а Эверетт, нервно дернувшись, сокрушенно покачал головой: как только его новому другу могла прийти в голову такая непотребщина? Да еще в храме? Все-таки права мудрая Элия: ее брат слишком часто острит некстати.

Не обращая больше внимания на Джея, жрец положил руки на плечи менестреля и заговорил мягким, глубоким голосом:

– Смотрите вверх, брат мой. Ищите свою звезду.

Брат и сестра с интересом наблюдали за происходящим. Купол потемнел, и высоко в его бездонной синеве начал возникать волшебный узор: вспыхнула маленькая серебристая звездочка, от нее побежал сверкающий алмазный лучик, больше похожий на узкую тропинку...

– Смотри, брат мой, – начал комментировать происходящее жрец. – Эта маленькая горящая звездочка – ты. Тропы, что привели к настоящему, уже скрыты туманом, и я не стал его разгонять: нам они ни к чему. Ведь тебя интересует будущее, не так ли?

– Да, – прошептал завороженный чудом юноша, не отрывая глаз от видения.

– В самом ближайшем будущем путь твой прям. И тебе начинает светить новая яркая звезда – звезда любви. Она несет тебе счастье, но в ней же кроется и опасность. Вот развилка. Одна из дорог ведет тебя к гибели. Видишь, как угасает луч, напоследок засияв слишком сильно? Такой бывает смерть-самопожертвование. Будь осторожен, брат мой. Второй же путь, хоть нелегок и небезопасен, но долог и интересен. Смотри, сколько звезд его освещает: звезды странствий, таланта, славы, удачи. Пусть пока они скрыты туманом грядущего и сияют лишь на этом Куполе, но это лишь пока... Выбор за тобой: жизнь или смерть. Этот выбор на Пути Истины и привел тебя сюда. Видно, ты очень дорог Творцу и Силам, юноша.

– На смерть меня обречет любовь или отказ от нее? – взволнованно уточнил менестрель.

– Любовь, – мягко объяснил жрец.

– А избежать смерти никак нельзя? – поник Эверетт.

– Нет, брат мой, предопределение – очень тонкая вещь. И возможный выход тебе уже показали: либо ты следуешь за звездой любви на смерть, либо будешь жить, отказавшись от ее света, но даря свет мирам своим талантом. Сделай выбор, пока не поздно.

– Понятно, – тоскливо прошептал юноша и подумал: «Поздно!»

Джей и Элия переглянулись.

Жрец оставил менестреля, погрузившегося в печальные раздумья, и подошел к девушке.

– Скажите, а предсказывать судьбу в присутствии других посетителей – в обычаях храма? – вставила вопрос любопытная принцесса.

– Нет, но вы вошли вместе и через необычную дверь. Значит, ваши предсказания судьбы как-то связаны, и я не должен их разделять, – объяснил жрец. Сильные руки мужчины опустились на плечи Элии. – Теперь ищите свою звезду, сестра моя.

Девушка подняла глаза кверху, и ослепительно-яркая голубая звезда вспыхнула над принцессой. От нее во все стороны побежали разноцветные лучи, сплетаясь в сложную, причудливую паутину. Начали вспыхивать одна за другой все новые и новые звезды – жгуче-серебряная, синяя, потом багряная, золотая, зеленая – и звездочки, звездочки, звездочки... Для Элии, Джея, Эверетта и жреца в сумерках храма стало светло как днем.

– Насыщенная у тебя будет жизнь, сестрица, – ехидно, но не без зависти пробормотал Джей, по-кошачьи жмурясь от яркого света.

Потрясенный жрец отшатнулся от принцессы, прикрыв слезящиеся глаза рукой.

– Я не могу прочесть вашу судьбу, сестра моя. Слишком много нитей, слишком сложное плетение, слишком много сопутствующих судеб, – наконец честно признался он.

– И часто такое бывает? – поинтересовалась Элия.

– Первый раз вижу, – пораженно пробормотал жрец. – И ни разу не слышал о том, чтобы такое видели другие, да и в летописях об этом не упоминается.

Жрец потряс головой, пытаясь прийти в себя, и подошел к недоверчиво щурившемуся принцу.

– Ищите свою звезду, брат мой.

Тот покорно задрал голову – любопытство пересилило желание поострить. Над Джеем вспыхнула яркая золотая звезда. Ее начали опутывать пестрые нити, украшенные разноцветными мерцающими звездочками. Узор был чуть меньше, чем у сестры, зато все линии были очень сильно запутаны и изломаны, и над этим узором сияла ослепительно-яркая голубая звезда.

Жрец, словно обжегшись, отдернул руки от принца и изумленно посмотрел на него. Судьба уже второго из троих посетителей не поддавалась толкованию. Это было слишком даже для уравновешенного рассудка служителя.

– Подобных узоров не бывает у простых смертных, их не бывает даже у богов, хотя жизнь их куда длиннее и путанее, чем у простых смертных. И толкований такому плетению нет в книгах храма. Если только в легенде о Колоде Творца ответы искать, – хмыкнул жрец, припомнив старинную поговорку. – Могу правдиво сказать лишь одно: звезда вашей сестры очень сильно влияет на вашу судьбу, брат мой. Дорого бы я дал за то, чтобы узнать, кто вы, двое, пришедшие по зову Судьбы и Случая, – озадаченно пробормотал напоследок мужчина, – хоть устав и запрещает мне задавать вопросы.

– Поторгуемся? – азартно предложил Джей и вновь окинул жреца нарочито игривым взглядом.

– Я предпочел бы поторговаться с девушкой, – ухмыльнулся мужчина, постепенно возвращаясь к реальности.

– И сколько за нее дашь? – заинтересовался принц и взвыл, низвергнутый с лавки пинком сестры.

– Давно я собирался сделать это, сестра моя, да сан не позволяет, – усмехнулся жрец, разглядывая потирающего ушибы Джея.

– Что, жрец храма Судьбы не имеет права применять силу к зарвавшимся клиентам? – удивилась принцесса.

– Каждый переступивший порог храма находится под покровительством Сил Судьбы, сестра моя. Поэтому мы имеем право использовать физическую силу только ради сохранения собственной жизни. Жрец, убивший паломника, лишается сана. Также мы не должны рассказывать посторонним о том, что увидели или узнали в Куполе Судьбы. Никому, – пояснил жрец. – Но, выйдя из храма, все подпадают под законы обычного мира.

Жрец уставился на Джея, многообещающе сжав руку в кулак. Джей окинул взглядом его размеры, прикинул количество жрецов храма, и ему почему-то резко расхотелось шутить.

– Сегодня, например, – продолжил мужчина, – гости наместника Вальдорна из Альвиона, оказавшие честь нашему городу своим посещением, пытались войти в храм, не чувствуя зова. Долго пытались. С топорами. Пришлось братьям выйти и потолковать с гостями по душам... Хорошо потолковали.

Элия окинула восхищенным взглядом мощную фигуру жреца.

– Н-да... Я думаю, вы были очень убедительны.

Джей поспешно вклинился между ними и заинтересованно спросил:

– А не было там эдакого хмыря с классным шибарем?

– С чем? – переспросил жрец, нехотя отрываясь от созерцания прекрасной клиентки.

– Ну, с крючковатым носом, – поправился принц, посчитавший, что толпами гости из мира Узла не шляются и есть шанс, что наглости штурмовать храм, а следовательно, получить по шее, хватило у его, Джея, оскорбителя.

– Да. Он пытался уговорить двух молодых убл... господ уйти с миром. Но они не вняли гласу разума. Вот и пришлось с ними потолковать.

– А этому «гласу разума» что-нибудь перепало? – не унимался Джей.

На его красивом худощавом лице появился хищный оскал.

– Братья наши обучать горазды, так что и он не ушел без напутствия, – заверил принца жрец.

Джей злорадно ухмыльнулся, сразу почувствовав некоторую симпатию к жрецам и храму вообще.

– Так вот откуда посланцы Альвиона вернулись сегодня все в синяках и ссадинах, еле волоча ноги! – восхитился Эверетт, которому тоже не понравились гости наместника.

Когда вчера он пел на торжественном ужине по случаю их прибытия, гордецы только брезгливо воротили носы, а один еще и чавкал.

– Вы их тоже знаете? – обратился юноша к принцу.

– Видел мельком, по дороге в ваш прекрасный город.

В голубых глазах Джея вспыхнула столь неприкрытая ярость, что менестрель решил больше ни о чем не спрашивать.

– А сейчас, если хотите, я провожу вас к Камню Случая, – предложил жрец.

– Хотим! – единогласно и не сговариваясь решила компания.

Они вышли через ту же дверь, в которую вошли, и направились куда-то вниз по небольшой винтовой лесенке. Вскоре компания потеряла счет не только ступенькам, но и пролетам, а потом и коридорам. Храм простирался как вниз, так и вверх на многие этажи и казался просто бесконечным.

– Без карты здесь можно петлять не один век, – заметил Эверетт, пытаясь запечатлеть в памяти сложнейшую паутину коридоров.

– Не-а, вон стрелочки на стенах, – указала пальчиком Элия на крошечные магические значки, едва заметно выделяющиеся на общем фоне коридора.

Жрец хмыкнул:

– Оставь вас здесь на недельку, и вы разгадаете все наши тайны, сестра моя. Их и за этот вечер у нас почти не осталось.

– Ой! И что мне за это будет? – кокетливо «испугалась» принцесса.

– Заткнул бы я вам рот, но здесь слишком много свидетелей, – многозначительно произнес мужчина.

– А что, вы при свидетелях боитесь? – провокационно промурлыкала богиня, метнув на него лукавый взгляд из-под ресниц.

– Я? Нет, сестра моя, – на мгновение растерявшись от такого поворота, выдохнул проводник.

– Так за чем же дело стало? – с улыбкой шепнула негодница.

Жрец улыбнулся ей в ответ, притянул Элию к себе, сграбастал в медвежьи объятия и приник к ее губам.

– Эгей! Я вам не мешаю?! – заорал ему на ухо Джей, не в силах стерпеть подобного хамства.

У него на глазах какой-то мерзавец целовался с сестрой! Эверетт смущенно ахнул и поспешно опустил взгляд.

– Нисколько, брат, – ответила, на секунду оторвавшись, девушка.

– А мне все-таки кажется, что мешаю! – снова заорал принц и, подпрыгнув, приземлился жрецу на ногу.

– Теперь мне тоже так кажется, – мрачно ответил мужчина, прервал поцелуй и многообещающе показал Джею кулак.

– Может быть, мы все-таки пойдем дальше? – робко вставил менестрель, пытаясь уладить конфликт.

– Пожалуй, – одобрила его предложение Элия, надеясь, что этот маленький спектакль поможет мальчику по-новому взглянуть на предмет своих резко вспыхнувших нежных чувств и развеет хоть часть романтического флера, которым всего за несколько часов умудрился окутать принцессу выдумщик Эверетт.

Следуя запутанными коридорами по пятам за спутниками, менестрель пытался, не обращая внимания на боль в уставших ногах, не привыкших к долгим переходам, разобраться в одолевавших его мыслях и чувствах. Юноша давно лелеял мечту встретить свою единственную любовь. И вот сегодня, увидев сказительницу, он понял, что желанный миг настал. Понял сразу и, не раздумывая, кинулся в бушующий океан чувств. Эверетт уже начал украдкой мечтать, как покинет дворец наместника Вальдорна и отправится по бесконечной дороге странствий вместе с Элией и Джеем. Они обязательно должны взять его с собой. И пусть впереди ждет опасность, пусть в Куполе Судьбы ему показали будущее, дав шанс выбирать между жизнью и любовью, юноша уже точно знал, как поступит, ибо стоит ли жить, не зная любви? Да он просто не сможет жить без нее! Нет, не сможет!

Менестрель любовался Элией, идущей впереди него. Густые медовые волосы, нежный изгиб шеи, точеная линия плеч, тонкая талия... Во рту у юноши пересохло, он судорожно сглотнул и попытался отвести от девушки взгляд, чувствуя, что по жилам растекается огонь и пропадает куда-то усталость. Пытаясь обрести равновесие душевное, Эверетт совсем перестал смотреть под ноги и, потеряв равновесие физическое, чуть не скатился кубарем с очередной лестницы.

Неожиданно сильная рука Джея вовремя схватила его за шиворот, а вторая поймала соскользнувший с плеча ремень лютни.

– Смотри под ноги, дружок, – посоветовал принц, понимающе усмехнувшись юноше, и подтолкнул его вперед.

Кому же, как не брату богини любви, было знать, какое впечатление Элия способна произвести на мужчину, даже не стараясь нравиться. А уж если принцесса старалась...

Эверетт почувствовал, что краснеет, и впервые порадовался тому, что они идут в полутьме.

«Но я люблю ее! Да, люблю! Зачем жизнь, если ее не будет рядом? Если бы она позволила мне хотя бы быть поблизости, любоваться собой, читать ей стихи, петь... А почему она так вела себя со жрецом?» Менестрель подавил волну ревности. «Конечно, он такой огромный и сильный, не то что я...»

Он с завистью посмотрел на мускулистую фигуру мужчины, заслонявшего половину коридора.

«Впрочем, какое я имею право судить ее? Кто я такой? Если она так сделала, значит... значит... так было надо». Эверетт тяжело вздохнул, понимая, что его объяснения никуда не годятся. «Я ей совсем не нужен. Я мальчишка, сопляк, а она самая прекрасная женщина на свете!»

Увлеченный своими рассуждениями, менестрель не заметил, как в очередной раз угодил в переделку. Пола его плаща намертво зацепилась за какой-то торчащий из стены крюк. Раздосадованный юноша сильно дернул ткань, крюк поехал куда-то вбок, и в стене открылась небольшая ниша. Джей, идущий следом, тут же сунул туда нос и, пока жрец не обернулся, быстро взмахнул над нишей рукой, ухмыльнулся и вернул крюк на место, играючи отцепив плащ менестреля. Ниша закрылась.

Юноша благодарно улыбнулся другу, проклиная себя за неуклюжесть, и вновь погрузился в горько-сладкие грезы об Элии. Его чуткая душа всеми своими фибрами ловила прекрасное состояние влюбленности.

Глава 11

И снова о плите

Когда принцесса уже потеряла надежду на то, что когда-нибудь они увидят свет ярче магического шарика жреца и пространство иное, нежели бесконечный коридор, путешествие закончилось. Посетители оказались на широкой галерее, достаточно ярко освещенной витыми черно-белыми свечами. Облокотившись на резные перила, гости посмотрели вниз и сквозь мерцающее марево защитной магии увидели злополучный Камень Случая, так и не сподобившийся угробить Нрэна.

Он – то есть Камень, а не Нрэн – торжественно стоял в центре просторной залы. По обе стороны от Камня сидело по два жреца. Изредка бросая взгляд на святыню, они напряженно фиксировали что-то на вощеных табличках заостренными палочками. Один из мужчин сидел за столиком, второй на подушке, двое прямо на полу, скрестив ноги: видимо, каждый из них на свой лад представлял удобную позу. Переливчатые хламиды жрецов постоянно менялись, как и рассказывал Джей. Полностью сосредоточившись на работе, переписчики не обращали внимания на случайных посетителей.

Жрец-проводник подождал несколько секунд, давая гостям возможность наглядеться на Камень Случая, потом встал рядом с троицей и начал рассказывать:

– Жрецы-бдящие следят за письменами, появляющимися на плите, и переносят их на таблички. Записывается каждое изречение Сил. Для большей точности жрецы работают по двое с каждой стороной Камня, через десять делений свечи им на смену приходят другие бдящие. Таблички относят хранителю записей, который переносит их в книги храма.

– Понятно. Как красиво, – выслушав краткий комментарий, по-своему оценила принцесса открывшееся зрелище. – Из какой ткани вы шьете эту одежду?

– Из обычной, а такой ее делает магия храма и Сил Случая, – с улыбкой ответил жрец.

– У-у, – разочарованно протянула Элия. – Я бы не отказалась от платья из такой дивной материи.

– К сожалению, женщины не могут стать жрицами храма Судьбы, таков обычай, – печально констатировал мужчина.

– Но я и не говорила, что хочу стать жрицей, – помотала головой принцесса. – Упаси Творец. Я слишком люблю мирскую жизнь и все ее блага.

– А другого способа получить это облачение нет, – хмыкнул жрец.

– Вот они, женщины! Какие им мысли о высоком, о промысле Сил?! Хлебом не корми, дай о тряпках поболтать! – вклинился Джей.

– Лучше болтать о тряпках, чем о драках! – гордо парировала Элия.

– Почему о драках? – не понял менестрель.

– Потому что драки, убийства, выпивка и бабы – излюбленные темы мужских разговоров, – усмехнулась принцесса. – Или я ошибаюсь? – бросила она на брата вопросительный взгляд.

Джей и жрец переглянулись, и принц виновато протянул:

– Ну не всегда же...

– Исключения весьма редки, – отрезала Элия, многозначительно покосившись при этом на Эверетта, и перешла в наступление: – Так, значит, по-твоему, у меня на уме одни тряпки?

– Нет-нет! – воскликнул Джей и пробормотал, отступая за подходяще широкую спину жреца: – Вот подарил Творец сестру, облагодетельствовал, нечего сказать! Когда ты перестанешь пилить меня, женщина?

– Я еще только начала!

Уперев руки в бока, принцесса угрожающе надвигалась на брата с явным намерением продолжить поучения, начатые в зале с Куполом.

– Извини, извини, я был неправ, – примиряющим тоном затараторил Джей.

– Элия, Джей, не ссорьтесь, пожалуйста! – взмолился испуганный менестрель.

– Ну то-то же! – удовлетворенно хмыкнула девушка и прекратила скандальчик, который слегка развлек ее, а заодно должен был продемонстрировать юноше склочность характера его идеала.

– Значит, нам можно спуститься вниз и посмотреть поближе на этот чудесный Камень? – мигом успокоившись, обратилась богиня к жрецу.

– Идемте. Вошедшим Дверью Истины можно все! – объявил мужчина и, раздвинув рукой магическую завесу, препятствующую не только чтению надписей на Камне, но и движению, предложил посетителям проходить.

Спустившись по изящной лесенке, брат и сестра принялись разглядывать Камень, на котором, сменяя друг друга, появлялись какие-то разноцветные рисунки, символы, слова. Некоторые казались принцессе смутно знакомыми, но не настолько, чтобы стал понятен смысл написанного.

Жрецы, дублируя работу друг друга, сосредоточенно водили палочками по вощеным дощечкам, с привычной точностью воспроизводя всю белиберду, появляющуюся на Камне. Рядом с ними лежали аккуратные стопки уже исписанных и еще чистых дощечек.

– И как у них палочки не дымятся? – кивнул Джей на строчащих мужчин.

– На все воля Случая, – меланхолично пожал плечами жрец. – Впрочем, обычно Камень ведет себя гораздо спокойнее, на нем за сутки может не появиться ни одного сообщения или смениться одно-два. Тогда жрецы-бдящие и хранители записей отдыхают.

Мужчина шагнул к стене и открыл одну из дверей, ведущую в комнату, более всего похожую на маленькую, но весьма оригинальную библиотеку: шкафы, шкафы, шкафы и книги, книги, книги в празднично переливающихся, как одеяния служителей, переплетах, массивный стол переписчика в углу.

Пригласив гостей следовать за ним, жрец вошел внутрь.

– Здесь хранится часть списков откровений Камня за последние четыре века, – гордо пояснил жрец. – Вы имеете право обратиться с просьбой к хранителю записей, – кивнул он на сидящего за столом человека в переливчатой меняющейся хламиде.

Несмотря на сидячую работу, тот был тоже весьма внушителен. Видно, в свободное от записей время уделял немалое внимание поддержанию физической формы.

– Я привел посетителей, вошедших Дверью Истины, – сообщил жрец хранителю, который, совершенно не обращая внимания на незваных гостей, что-то строчил в очередной книге с радужным переплетом. Перед ним на столе лежали все те же дощечки.

– Да-да... – механически пробормотал тот, а затем ошарашенно поднял голову и переспросил: – Какой дверью?

– Истины, – подчеркнуто вежливо повторил жрец и, не выдержав, ухмыльнулся.

Хранитель изумленно вытаращился на посетителей. Когда взгляд мужчины обратился на Элию, его хламида превратилась в небольшую набедренную повязку. Усилием воли усмирив непотребные мысли, хранитель наконец добился того, что его подсознание сдалось, и одежда стала широкой темной мантией, которая, правда, время от времени все равно ужималась, красиво обрисовывая мускулы.

– А что вы пишете? – вежливо поинтересовалась любопытная Элия, медленно приближаясь к столу жреца.

Ее неудержимо тянуло посмотреть.

Плавные движения девушки завораживали переписчика. Хламида хранителя снова начала меняться, и он, крутя в пальцах переливающуюся не хуже книжной обложки ручку, торопливо пробормотал:

– Я... э-э-э... сверяю записи жрецов и свожу их... э-э-э... в единое целое.

– Сестренка, может быть, я поговорю? – встрял Джей.

Ранимая душа принца не выдержала наблюдения за стриптизером-самоучкой, и он вылез вперед, загораживая собой принцессу.

Хламида переписчика превратилась в доспехи.

– Ты считаешь, что я не умею говорить, братик?

Ядовитый голосок девушки напомнил Джею о состоявшейся на галерее словесной дуэли.

– Что ты, что ты, дорогая! Ты все умеешь и можешь, ты самая лучшая во вселенных и за их пределами! – воскликнул принц и мысленно добавил: «Только долго придется ждать, пока хранитель вспомнит о том, что он не только мужчина, но еще и жрец!»

«А зачем ему вспоминать? Пускай любуется, а мы тем временем выясним все что хотели», – усмехнулась девушка.

Джей сдался и отступил к Эверетту, завороженно разглядывающему и полки со священными книгами, и Элию одновременно.

А принцесса продолжила гастроли. Пусть сила богини была заблокирована, но все женские навыки и уловки остались при ней.

– Должно быть, у вас очень ответственная работа!

Серьезный голос принцессы был полон уважительного, почти благоговейного почтения.

– Э-э-э... ну... да... – протянул хранитель, не отрывая взгляда от женской груди, прячущейся за тонкой тканью рубашки.

– А можно посмотреть?

Элия сделала еще шаг по направлению к хранителю. Глядя на волнующие движения ее бедер, сзади слаженно, в один голос, вздохнули жрец, Джей и менестрель.

– К-конечно, – просипел окончательно потерявший самообладание хранитель.

Девушка наклонилась над книгой, и на открытой странице среди непонятных значков она увидела трижды повторенную надпись на языке Лоуленда, исполненную высоким шрифтом: «Идите в Альвион, дети Лоуленда!»

«Джей, – взволнованно бросила брату Элия быструю мысль, – здесь написано: „Идите в Альвион, дети Лоуленда!"»

«Что ж, в мир Узла так в мир Узла», – почти не удивившись, согласился принц. Он уже смирился с тем, что в опасной пьесе, которую начали разыгрывать Силы Удачи и Случая, им с сестрой достались главные роли.

– А то, что вы сейчас записываете, когда появилось на Камне? – вежливо поинтересовалась богиня.

Хранитель прокашлялся, пытаясь сообразить, что именно хочет услышать прекрасная посетительница, и обрести голос (ни о каких запретах на разглашение информации жрец и не вспомнил). Две расстегнутые пуговички на рубашке принцессы приковывали все его внимание.

Собравшись с остатками мыслей, мужчина ответил:

– Вчера... Э-э-э... сегодняшних еще не приносили.

– А вы сами можете перевести то, что тут написано? – продолжала расспросы девушка.

– На записи, как и на сам Камень Случая, не действует заклинание перевода, – ответил мужчина. – Я могу прочитать только то, что написано на известных мне, по милости и с благословения Сил Судьбы и Случая, языках, а таких не очень много: всего двести пятьдесят шесть. Большинство символов я просто копирую. Книга, в которой я делаю записи, связана заклинанием отображения с другой, в зале Постижения. Над ней будут трудиться два брата-толкователя. Их знания куда обширнее моих, к тому же толкователям помогают свободные послушники. Но и они не могут постигнуть всего.

– Как интересно... – зачарованно протянула девушка. – А зачем нужны эти надписи? Они приносят какую-нибудь пользу?

– Д-да, конечно, – задумчиво отозвался хранитель, растирая на указательном пальце чернильное пятно. – Расшифрованные надписи рассказывают нам о событиях в мирах, которые уже произошли или только могут случиться и имеют большое значение для самих Сил Случая или для соблюдения Равновесия в наших мирах. Послушники Камня, а их всегда три тысячи триста тридцать три, получают переведенные участки сообщений Камня и странствуют по мирам, чтобы найти тех, кому предназначены эти слова. Их ведут Силы Случая.

Когда сообщение достигает ушей того, для кого оно предназначено, надпись в моей книге и парной ей исчезает, заменяясь знаком – две игральные кости, на всех гранях которых одно и то же число. И чем больше его значение, тем важнее было переданное сообщение. Двенадцать точек означают послание, важное для соблюдения Великого Равновесия. Если расшифровать надпись мы не можем, то послушник получает свиток с точно перекопированными символами. Рано или поздно, но всегда вовремя он попадет в нужные руки. В старых книгах, например, почти не осталось записей, значит, мы неплохо справляемся со своими обязанностями. Когда в книгах больше нет текста, они переносятся в большой архив.

Пока хранитель говорил, сообщение, предназначенное для лоулендцев, медленно выцветало, сменяясь изображением трех игральных костей, на всех гранях которых было по тринадцать точек. К счастью, жрец не смотрел в книгу.

– Это так романтично и загадочно! – всерьез восхитилась принцесса, заинтригованная масштабами и манерой Сил Случая вести дела, а жрец надулся от законной гордости за свою религию. – Но если послания, появляющиеся на Камне, вершат судьбы Вселенной, то зачем же, как мы слышали, исчезает сам Камень?

– Мы думаем, он перемещается туда, куда его направляют Силы Случая, для передачи посланий исключительной важности, которые нельзя доверить бумаге и словам, – после некоторого раздумья отозвался жрец. – Вещий сон уведомляет одного из братьев, что Камень должен исчезнуть, таким же образом приходит весть о возвращении святыни.

– Ой, как интересно. Я могла бы слушать вас часами, но, наверное, мы вам уже изрядно надоели, мешаем работать... Пожалуй, нам лучше уйти, – не без сожаления (конечно, ужасно хотелось полистать книги с откровениями) протянула богиня.

– Как, уже? – разочарованно выдохнул хранитель, умоляюще глядя на посетительницу.

– У вас ведь еще столько дел...

Взгляд принцессы многозначительно указал на стопки табличек, содержание которых еще не было занесено в книгу.

– Да-да, – печально вздохнул жрец, тоже покосившись на груду не перенесенных в книгу записей. – А вы, вошедшие Дверью Истины, не хотите испытать свою удачу? – осенило хранителя, который тщетно пытался подыскать повод подольше побыть в обществе очаровательной девушки и отлынивать от работы.

– Как это? – мгновенно отреагировал заинтригованный Джей.

– Бросить Кости Случая, – словно о само собой разумеющейся вещи сказал жрец.

– Кости? – оживился Джей.

Тонкие ноздри принца задрожали, как у гончей, чующей запах дичи. Оттерев сестру в сторону, он решительно заявил:

– Нельзя упускать случая бросить Кости Случая.

Элия снисходительно посмотрела на горящего азартом брата. Когда дело касалось азартных игр и связанных с ними развлечений, брат делался просто неудержимым.

Хранитель тоже с некоторой досадой взглянул на мужчину, заслонившего вид на прекрасную посетительницу. Принц приплясывал на месте от нетерпения.

– Ну так где же они, милейший? Проводите нас! – почти взмолился он.

Хранитель поднялся из-за стола, так и не обратив внимания на рисунок игральных костей в своей книге, и вся компания вышла из тесной «библиотеки» в зал, где сосредоточенно корпели над копированием записей с плиты жрецы. Пройдя вдоль стены, все приблизились к приоткрытой двери, на темной резной поверхности которой вился орнамент, изображающий символы Сил Судьбы и Сил Случая и Удачи: игральные кости, колесо, паутина...

– Странно, – удивился жрец, почесав бровь. – Я же сам запирал ее утром. Отлично помню...

– Просто нас уже ждут! – гордо объявил Джей.

– Может быть, – рассеянно отозвался хранитель, берясь за ручку с причудливым плетением паутины. – О Случае никогда и ничего нельзя сказать наверняка. Что ж, прошу вас, входите!

Посетители оказались в небольшой комнате. Стены, обитые деревом с резьбой в виде игральных костей, пол, стол, сколоченный из хорошо отшлифованных досок, на нем маленький стаканчик все с теми же игральными костями. В углу маленький шкаф без дверок, где стояло еще двенадцать таких же стаканчиков. Больше ничего в помещении не было, разве что еще одна дверь в противоположенной стене. Через нее, как решила принцесса, пускали посетителей, чтобы не вести их через зал с Камнем Случая.

– Кто из вас первым хочет испытать свою удачу? – официально спросил хранитель и махнул в сторону стола.

– А на что играем, брат мой? – поинтересовался принц, пристально изучая стаканчик.

– Тут не играют, – поучительно сказал хранитель, подивившись невежественности посетителя. – Тут познают свою удачу.

– Пожалуйста, брат мой, – обратился к жрецу Эверетт, – объясните все моим друзьям. Они нездешние и совершенно не знакомы с нашими обычаями.

– Бросайте кости. По тому, как они лягут, можно определить, какова степень удачливости в вашей жизни, насколько вам покровительствуют Силы, – пояснил хранитель.

– Так чего же мы ждем?!

Руки принца привычно потянулись к стаканчику. Встряхнув его, принц с наслаждением вслушался в любимую мелодию и мастерским броском профессионального игрока кинул кости на стол. Три костяшки простучали по дереву и замерли.

– Восемнадцать, – удовлетворенно заявил принц, надеясь, что здесь выигрыш идет по возрастанию.

– Ох ты б... – хором прошептали жрецы и завистливо взглянули на Джея.

Они так изумились, что забыли даже о присутствии прекрасной посетительницы.

– О! – выдохнул вежливый даже в минуты сильнейшего удивления Эверетт.

– Еще не было в нашем храме человека, чья удача столь велика. Поистине, рука Случая ведет вас по жизни, брат мой, – тихо промолвил хранитель, неотрывно взирая на выпавшее число. – Вы любы Силам Случая и Удачи.

Жрец-проводник, после всего случившегося в Куполе Судьбы уже ничему не удивляясь, хмыкнул.

– А то!

Принц засветился от законной гордости, а Элия подтолкнула к столу менестреля:

– Теперь ваша очередь, друг! Попробуйте!

Эверетт опустил кубики в стаканчик, потряс его дрожащими руками и, зажмурившись, кинул кости. Когда их стук затих, он осторожно приоткрыл глаза и увидел три пятерки.

– Подобное число выпадает очень редко, лишь у людей, представляющих большую ценность для миров, имеющих возможность изменить их к лучшему, несущих свет, – пояснил хранитель, с искренним уважением изучая юношу.

Менестрель смущенно покраснел и коснулся струн лютни.

Все выжидательно посмотрели на девушку. Она подошла к столу, взяла стаканчик, бросила туда кубики, небрежно встряхнула и опрокинула изящным движением маленькой ручки. Кости прокатились по столу и встали на ребро.

– А что означает это? – с усмешкой спросила принцесса.

Хранитель, Эверетт, Джей и жрец ошарашенно таращились на кубики. Те, хамя всем законам равновесия, наотрез отказывались падать.

Наконец хранитель выдавил:

– Видимо, ваша удача больше той, что могут показать Кости Случая.

«Мой хлеб отбиваешь, сестренка!» – шутливо насупился принц, впрочем, втайне гордясь Элией.

– Или же просто моя удача настолько изменчивая дама, что Силы не могут указать точно степень ее благоволения, а может быть, стоящие ребром кости имеют совершенно иное, не занесенное в анналы храма значение, – с ходу предложила несколько версий случившегося логичная богиня и снова приступила к расспросам: – Скажите, а кости нужны только для определения удачи?

– Нет, – отозвался хранитель, все еще не до конца пришедший в себя. – Хотя на пожертвованиях желающих испытать удачу храм зарабатывает очень неплохо. Но с помощью священных костей Силы Судьбы и Силы Случая указывают того, кого избирают своими служителями.

– А как это происходит? Неужели и этому предназначению соответствует определенное число? – удивилась Элия.

– Если по брошенным костям начинает идти черно-белая рябь, то кинувший их будет жрецом Сил Судьбы, а если рябь радужная – то Сил Случая, – ответил хранитель.

– А если бросивший кости не желает быть жрецом и откажется? – встрял Джей, ненавидевший принуждение в любом виде, даже принуждение сущностей бестелесных, то есть Сил.

– Он может уйти из храма, но от судьбы никуда не денешься. Рано или поздно избранник все равно вернется, чтобы служить Силам, – философски заметил жрец-проводник, вероятно, имея в виду и себя.

– Какая строгая дама Судьба! – покачала головой принцесса. – Но сегодня, пожалуй, наше свидание с ней несколько затянулось.

– Что ж, тогда прощайте, – с сожалением отозвался хранитель, понимая намек. – И да будет милостива она к вам, идущим истинным путем.

– Мы тоже очень, очень на это надеемся, брат мой, – искренне ответила Элия, и по губам красавицы скользнула легкая улыбка.

Поймав ее как последний дар, хранитель проводил посетителей до выхода из зала и вернулся к работе, так и не заметив игральных костей в книге. Словно кто-то отвел жрецу глаза. А впрочем, почему же «словно»? Рука мужчины привычно, с величайшей точностью выводила незнакомые символы, кое-где ставила пометки о расшифровке, а перед глазами жреца все еще стоял образ прекрасной девушки. Решив, что он слишком долго не выходил из библиотеки, хранитель пообещал себе в следующий свободный день не зарываться в архив храма, а обязательно сходить в квартал лиловых фонарей поразвлечься.

Богам не хотелось уходить из храма Судьбы. Так приятно было расслабиться, находясь под его защитой, напитать тела и души свободной энергией, в изобилии разлитой в воздухе святилища. Силы всегда щедро делились ею с нуждающимися, нужно было только суметь взять. Но боги отчетливо ощущали, что им пора покинуть храм, словно кто-то ласково, но настойчиво подталкивал лоулендцев к выходу. Быть может, сказав и показав все, что желали, Силы торопились замести следы.

– Я доведу вас до двери, – сказал жрец-проводник и, махнув рукой на все правила, провел посетителей по маленькому, но прямому коридорчику к небольшой калитке для служебного пользования, ведущей на соседнюю с площадью улицу.

Глава 12

Прелесть ночных прогулок

Пока лоулендские боги и менестрель пытались познать судьбу и испытывали удачу, окончательно стемнело. В ночной тьме храм, освещенный разноцветными магическими шарами, являл собой поистине завораживающее зрелище, куда более грандиозное в своих титанических масштабах, нежели самые волшебные фейерверки принца Рикардо, вспоминавшиеся здесь, за многие уровни от дома, с истинной ностальгией. Вслед за Джеем и Элией Эверетт запрокинул голову, тщетно пытаясь охватить взглядом колоссальное сооружение, и вновь едва не задохнулся от религиозного восхищения, взирая на эту исчезающую в небе громадину.

Сопровождавший гостей жрец лишь мельком взглянул на тысячи раз виденное зрелище и сосредоточил внимание на заговорившей богине. Разумеется, такое пренебрежение к храму объяснялось весьма просто: храм Судьбы стоял на своем месте многие столетия и никуда исчезать не собирался, в отличие от прелестной женщины, остановившейся у дверей.

– Спасибо, брат мой. Прощайте! – искренне улыбнулась принцесса жрецу.

Элия имела весьма обширный опыт общения со служителями Сил и богов, но отнюдь не все они вызывали в ней столь чистую симпатию. Служение не за страх, а за совесть, по призванию души, а не в погоне за личной выгодой, не могло не радовать богиню любви. А этот мужчина, несмотря на явный интерес к ней, превыше всего ставил свой долг.

– Сестра моя, уже темно, а на улице полно всякой шва... э-э-э... недостойных детей Творца. Может быть, вас проводить? – сделал попытку продолжить знакомство жрец.

– Нет, спасибо, не стоит. Мой брат в состоянии защитить меня, – мягко, но непреклонно возразила Элия.

Жрец недоверчиво оглядел худощавую фигуру Джея, кажущуюся почти субтильной рядом с его собственной очевидной мощью, и протянул с очевидным сомнением:

– Вам виднее, сестра моя. И все-таки...

– Конечно, ей виднее, – хищно ухмыльнулся принц, никогда не жаловавший кавалеров сестры.

Он достал из кармана мелкую медную монетку и небрежно разорвал ее на четыре части, как листок папиросной бумаги.

Жрец с удивлением и новым невольным уважением посмотрел на него, кивнул, признавая ошибку, и сказал:

– Тогда до свидания! Пусть не оставит вас Удача! Пусть улыбаются вам Творец и Силы Судьбы!

«Улыбаются? Да они, пожалуй, хохочут над нами во все горло со всеми Силами Двадцати и Одной заодно!» – мысленно прокомментировал благое пожелание ехидный Джей.

– Но если все-таки захотите, чтобы я почитал вам на ночь, сестра, – не удержавшись, прибавил жрец уже не по долгу службы и зову истины, а исключительно из личных плотских побуждений, – то оставьте сообщение у Фредди в «Перчатке и шляпе» на улице Вязов – это маленький трактирчик с отличной кухней.

Сказав все это, мужчина одернул хламиду и исчез за дверью, унося в памяти образ таинственной незнакомки, ответившей на его последние слова легким кивком. Служитель храма не привык навязываться женщинам.

Дверь закрылась с таким плотным, тяжелым стуком, что троица, оставшаяся на площади, осознала: это навсегда. Попытайся они сейчас распахнуть ее, ничего не получится, как ни пытайся. Впрочем, в их маленькой компании не было никого настолько самовлюбленно-тупого, как гости из Альвиона, стремившиеся вломиться в храм насильно, рискуя навлечь на свои головы немилость Сил. Контур входа в храм еще некоторое время светился в полумраке, словно нежное прощание, а потом дверь совершенно слилась со стеной и исчезла.

Эверетт изумленно посмотрел на изогнутые четвертинки несчастной монетки, валявшиеся на плитах у стены, поднял одну и с силой сжал в пальцах. Кажется, кусочек чуть-чуть распрямился. Кажется...

– А я-то думал, это любовь, – жалобно сказал Джей, глядя на стену, где чисто теоретически должна была находиться, если не перекочевала на какой-то другой участок храма, закрывшаяся дверь.

– Ну ничего, милый, не расстраивайся. Будут в твоей жизни и другие мужчины, – утешила его принцесса, похлопав по плечу.

– А я хочу этого! – надув губы, тоном обиженного ребенка заканючил принц, а затем не выдержал и ухмыльнулся, испортив классическое выражение капризной обиды на подвижном лице.

– Сударь, это вы ведь опять так шутили? – робко спросил менестрель, слегка растерявшись. Но только слегка, поскольку уже начал привыкать к экстравагантным выходкам сказителя и его манере выражаться.

Джей пристально посмотрел на юношу, подавил усмешку и ответил в утешение невинному менестрелю:

– Конечно, шутил, приятель.

«Я возвращаюсь в трактир, а для тебя у меня есть одно поручение. Погоди возмущаться, ручаюсь, понравится!» – мысленно обратилась девушка к брату, собравшемуся было поднять бунт по причине бессовестного угнетения жаждущих отдыха родственников.

«Вернуться и стянуть что-нибудь в храме?» – хитро усмехнулся принц, но лукавые глаза его посерьезнели.

«Разве это единственное, что тебе нравится в жизни?» – удивилась богиня.

«Ну почему же? Я очень разносторонняя личность», – гордо возразил Джей.

«Так вот, разносторонняя личность, бери Эверетта, и отправляйтесь в бордель. Денег у тебя хватает, выберешь местечко получше, а коли недостанет, так еще... поищешь. Ты ведь просто мастер находить вещи прежде, чем их успеют потерять».

«Я не просто мастер – я истинный маэстро в области „находок“», – скромно подтвердил и впрямь обрадованный поручением бог, а вслух спросил:

– Ну мы пошли, сестра?

– Идите, мальчики. До завтра!

Джей проворно подхватил растерянного менестреля под руку и шустро поволок его за собой через площадь, на ходу интенсивно махая принцессе свободной рукой.

– А куда мы идем? – полюбопытствовал Эверетт, едва поспевая за быстроногим принцем и то и дело оглядываясь. – И как же Элия?

– А Элия отправляется в трактир спать, – не сбавляя шага, отозвался Джей, машинально поддерживая потерявшего равновесие, крутящего головой паренька.

– Одна?! – с испуганной озабоченностью попытался выяснить юный певец Алыпа.

– Если никого по дороге не подцепит, то да, – хмыкнул принц, пытаясь по мере сил развеять романтические представления о прекрасной даме, сложившиеся в душе юноши и перенесенные на найденный идеал в целости и сохранности.

Эверетт смутился и тихонько пробормотал:

– До таверны далеко. В городе, конечно, спокойно, но вдруг что-нибудь случится?

– Ох не завидую я тому «случаю», который осмелится встать у Элии на пути, – припомнив что-то из личной практики, поморщился Джей.

– Как это? – нахмурился ничего не понимающий юноша.

– Не волнуйся, дружок, – встряхнул Эверетта принц, продолжая играть роль буксира и увлекая его все дальше и дальше от храмовой площади в четко определенном направлении, – сестрица моя любого мужика так отделать может, что мама родная не признает. Дядюшкина школа!

– Как?! – воскликнул ошеломленный менестрель. – Ведь она девушка!

Принц подавил ехидный смешок: «Вот уж чего давно нет как нет!» – и принялся увещевать романтичного лопушка:

– Поверь, Эверетт, хрупкий облик ей не помеха. Кулачок у сестры потяжелее, чем у кое-кого из жрецов храма будет, даром что изящный да маленький. Не зря ее покойный дядя Нрэн, старый наемник, гонял нещадно. Знает, куда, как и когда врезать. Да и путь странствующих сказителей не только монетками, восторгом публики и теплыми постельками в тавернах выстелен. Всякое случается. Дорога, она не хуже дядюшки Нрэна учит.

– Но... но... но... – беспомощно промямлил менестрель, почти задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Парень, она вовсе не слаба и не беззащитна, хоть и кажется таковой. Только полный недоумок осмелится встать на пути у Элии. Особенно если она знает, чего хочет и куда идет. А это она знает всегда, ну или почти всегда, – снова уверил менестреля Джей и припустил еще быстрее.

Сам он, куда нужно идти, тоже знал абсолютно четко, не зря мотался с утра по городу и ловил за хвост городские сплетни.

Некоторое время Эверетт подавленно молчал, переваривая шокирующую информацию. Встречных и попутных прохожих мало-помалу становилось все больше, и пустынные улицы уже не казались пустынными. Фонарные столбы засияли каким-то интересным лиловатым светом, окрашивая реальность в причудливые цвета. В конце концов растерявшийся менестрель заключил, что его любимая просто самая необыкновенная девушка из всех существующих во Вселенной, и решил больше ни о чем не беспокоиться.

Затем юноша спохватился, что так и не выяснил еще одну загадочную вещь.

– А куда мы бежим? То есть идем?

– Ах да, куда мы идем... Впрочем, мы уже пришли, сейчас сам все увидишь. Заходи, тебе понравится, приятель!

Джей потянул спутника к приземистому трехэтажному зданию, покрытому, словно глазурью, маскирующей огрехи не слишком умелой кухарки, ядовито-розовой штукатуркой. Такие же розовенькие (этот цвет просто не мог именоваться благородно-розовым) шторы закрывали окна. Изнутри доносились какие-то игривые женские повизгивания, мужской грубый смех, кто-то весело, хоть и слегка фальшиво наяривал на лютне простенькую песенку «Моя малышка».

С Эвереттом на прицепе принц взбежал на низкое крыльцо, небрежно кивнул здоровому бугаю-привратнику и толкнул ажурную дверь, над которой покачивался большой лиловый фонарь в окружении россыпи розовеньких фонариков-розочек. Может, снаружи домик и не смотрелся как рай сладострастия, зато утречком Джей видел, какие славные кошечки задергивали шторы.

Сапожки принцессы с металлическими набойками, снабженными весьма острыми гвоздиками, выдвигающимися в случае нужды, бойко цокали по булыжникам мостовой. Звук далеко разносился по пустым улицам, однако Элию это нисколько не беспокоило. Девушка вдыхала ночной воздух, радуясь его прохладе и относительной свежести (каким бы похотливым козлом ни был здешний наместник, он, к счастью принцессы, не скупился на магическую чистку городской канализации), любовалась мягким сиянием звезд, теплым светом фонарей, который делал темноту еще более привлекательной.

Принцесса всегда считала ночь своим временем и не торопилась, стараясь получить максимальное удовольствие от прогулки, выбирая наиболее укромные улочки. Тот, кто часто находится в центре внимания, как никто другой начинает ценить роскошь одиночества. Ночные запахи и звуки привычно будоражили кровь. Таинственный шепот ветра, отдаленный собачий вой (должно быть, мохнатый сторож увидел Смерть), легкий скрип ставен, смешки и возня в темном переулке – все сплеталось в симфонию ночи.

Но тут в нее вторгся посторонний, едва слышный звук, легко уловленный чувствами богини, – кто-то тихо шел по пятам за девушкой.

«Скорее всего, какой-нибудь грабитель», – мечтательно подумала принцесса и усмехнулась, приготовившись поразвлечься.

Она свернула в ближайшую подворотню и замерла, дожидаясь, когда идущий следом приблизится к импровизированной засаде. Когда шаги послышались совсем рядом, Элия смутно уловила эмоции – жадность, страх, азарт (доминирующей нотой был страх) – и убедилась в своих подозрениях.

Богиня выхватила из потайного чехла в сапоге нож и, метнувшись тенью из переулка, зловеще прошептала:

– Станцуем танец смерти, паренек?

В сочетании с броской иллюзией длинных окровавленных клыков и загнутых острых когтей это произвело на преследователя поистине неизгладимое впечатление. Тощий грязный пройдоха с огромным тупым тесаком в руке, назначенным скорее пугать жертву, нежели по-настоящему резать, оцепенел от ужаса. Выронив свое орудие труда, грабитель дернулся, будто от удара молнии, истошно завопил и сломя голову бросился наутек, чувствуя, что по его штанам течет что-то теплое и вонючее.

Разочарованно вздохнув в унисон с ножом-скоморохом (слишком уж быстро все закончилось), Элия спрятала оружие, тычком сбросила тесак в дыру канализационного стока и двинулась дальше, раздумывая, не зря ли она отвергла ухаживания жреца. Он был недурен: уверенный в себе, сильный, неглупый мужчина с хорошим чувством юмора и нежными губами. Но чутье, обострившееся за время пребывания в храме Судьбы, смутно подсказывало девушке, что сегодня он может стать помехой. Что-то важное ждало впереди! Принцесса почти слышала, как стучат на столе в храме Кости Случая.

И интуиция не подвела богиню.

Свернув из узкого проулка на следующую улицу, пошире, одну из центральных, принцесса нос к носу столкнулась с наместником Вальдорном собственной персоной. Тот до сих пор шатался по собственному городу. Ему до смерти не хотелось возвращаться домой, где хозяйничали ублюдки из Альвиона, а оставаться на ночь в квартале лиловых фонарей наместник полагал ниже своего высочайшего достоинства.

Как только мужчина уловил движение тени в проулке, его рука автоматически метнулась к эфесу. Однако пускать в ход оружие не пришлось. Вальдорн моментально узнал девушку и приветливо улыбнулся ей.

– Ого! Прелестная сказительница, вот так встреча! В такой поздний час вы на улице и одна. Не случилась ли какая неприятность? Возможно, вам потребна помощь, очаровательная... мм? – Вальдорн помедлил и, словно только вспомнив, констатировал, разведя руками: – Увы, к досаде своей, я до сих пор не знаю вашего имени.

– Нет-нет, все хорошо, благородный господин... Простите, я тоже не знаю вашего имени. – Намек на улыбку скользнул по губам девушки, искусно сыгравшей легкое смущение и в то же время удовольствие от неожиданной встречи. – А меня зовут Элия.

– Какое интересное имя. Нежное и звучное, словно трель пестрокрылой авичики. Позвольте и мне представиться: барон Ливанд Орн из Шалиды.

Вальдорн слегка поклонился и, приспособившись к неспешному шагу принцессы, пристроился рядом.

– Значит, вы любите ночные прогулки?

– Очень. Ночь так прекрасна, лорд Ливанд!

Намеренно поименовав лжезаштатного дворянчика лордом, принцесса мечтательно улыбнулась.

– О да! Но она таит в себе немало опасностей для юной прекрасной девушки. Вы, дивные создания Творца, столь хрупки и уязвимы! Позвольте мне вас проводить! – воскликнул «барон», считая, что нашел себе отличную подружку на оставшуюся часть ночи.

Несколько ласковых слов и блеск дворянского титула – чего еще желать нищей сказительнице? Ну, быть может, небольшой подарок после...

Читая намерения наместника как открытую книгу, Элия вежливо кивнула, временно поддерживая игру:

– Пожалуйста, проводите, лорд Ливанд. На улицах благословенного Алыпа, пожалуй, и впрямь не всегда безопасно. В соседнем квартале меня едва не ограбили. К счастью, иллюзия отпугнула глупого бандита. – Богиня тихонько хихикнула, вспоминая обгадившегося от страха придурка. – Я знаю, и брат говорил не раз, что ночь не совсем подходящее время для прогулок, но ничего не могу с собой поделать. Она манит меня, как чарующая песня. Ее очарование куда сильнее страха. Вы никогда не чувствовали подобного притяжения?

– Вы правы, я тоже не могу отказать себе в удовольствии пройтись по ночному городу. В этом есть своя прелесть, – мурлыкнул Вальдорн, и в самом деле подчас ощущавший то же самое. – Тьма такая тихая, мягкая, таинственная... Ночью все иначе, чем днем, более возвышенно и волшебно. Это, должно быть, и притягивает вас, сказительница, заставляя забыть об опасности, что таится под загадочным покровом. Но со мной вам ничто не грозит! – покровительственно приобнял девушку за плечи наместник.

– Я надеюсь, что так.

Улыбка принцессы, сопровождавшая ответ, подразумевавший двоякое толкование, отразилась в зрачках наместника, и тот почувствовал прилив сильнейшего желания тут же стиснуть эту гибкую фигурку в объятиях и изведать вкус изогнутых в улыбке губ.

Поддерживая видимость невинной беседы, мужчина промолвил, впрочем, не убирая руки, словно забытой на плечах прелестной сказительницы:

– Признаюсь не тая, меня восхитило ваше сегодняшнее выступление в «Десяти курах». Такое не часто увидишь в наши дни, тем более у нас в провинции: яркие иллюзии просто великолепны, у вас очень богатое воображение, а содержание столь пикантно и оригинально... Откуда вы берете сюжеты?

– Собираетесь бросить свое баронство и составить нам конкуренцию? – шутливо поинтересовалась Элия.

– Упаси Творец! Как можно конкурировать с такой прекрасной... парой талантливых сказителей! Это чисто академический интерес.

Рука Вальдорна неспешно и властно заскользила по спине девушки.

– Уверены? А впрочем, вряд ли доходы с ваших земель ниже наших заработков. Пожалуй, я с чистым сердцем могу открыть вам нашу «страшную» тайну.

Наклонившись к мужчине (его щеки коснулась прядь волос сказительницы, даря сладкую дрожь возбуждения), принцесса понизила голос до шепота:

– Мы их сочиняем!

Элия отстранилась и прыснула в ладошку. Наместник делано улыбнулся: он не привык, чтобы над ним потешались, даже столь игривым образом. Но Вальдорн не позволил раздражению одержать победу над разумом. Подавив вспышку смутной досады, мужчина решил немного подыграть красотке.

– А сочиняете вы или ваш напарник? – продолжил расспросы наместник, более интересуясь не творческим процессом создания сказочных историй, а родственными отношениями сказителей.

Пусть он и слышал, что Джей представлял менестрелю Элию как свою сестру, но уточнить все равно не мешало. Иногда в силах не только родственников, но и супругов прослеживалось немалое сходство, а скрывать истинные отношения было в обычаях детей дороги, к каковым, несомненно, относились и бродяги-сказители. Не то чтобы Вальдорна сильно беспокоило семейное положение сказительницы (никакие узы он не считал преградой для своего желания), но почему-то наместнику не хотелось, чтобы эта прелестная куколка оказалась скована цепями брака.

– Как правило, мы работаем вместе, – легко обошла тему родства принцесса, поддерживая игру.

Пусть Элия как богиня была еще весьма молода и неопытна, но искусно дразнить мужчин она научилась в совершенстве.

Рука на ее талии чуть напряглась.

«Начинает злиться, – усмехнулась про себя Элия. – Какой темпераментный и нетерпеливый мужчина, не терпящий возражений. Что ж, можно немного и успокоить. Пока не время доводить его до белого каления».

– Вы родственники? – спросил Вальдорн, напролом идя к интересующей его цели.

Близость сказительницы, тонкий аромат ее духов кружили голову.

– Да, он мой брат. Хорошо, когда рядом есть по-настоящему близкий, родной человек, на которого можно безоглядно положиться и довериться во всем.

Последняя фраза прозвучала неожиданно искренне даже для самой принцессы.

– Откуда же вы прибыли?

Ладонь мужчины спустилась ниже. Он продолжил беседу почти в приказном тоне, не отдавая себе отчет в том, что совсем перестал подражать лопуху-провинциалу. Рука, касающаяся сквозь ткань нежной женской плоти, горела огнем, и это пламя охватывало не только тело, но и черствое сердце наместника, заставляя кровь стучать в висках бешеным ритмом.

– Судьба сказителя – путь странника, вечный поиск людей и историй. Откуда мы, куда идем – разве сразу ответишь? В бесконечности дороги истинно лишь «сейчас». Один мудрый человек как-то сказал: «Не мы идем по пути, но путь проходит через нас», – расплывчато ответила принцесса.

Ее нежный голос, то проникновенный, то насмешливый, завораживал наместника, и он не спешил вырваться из плена этого очарования, уже не думая о том, куда и откуда идет сам.

– Должно быть, это очень интересно, – механически отозвался Вальдорн, с каждой минутой желая все сильнее, но вовсе не продолжения разговора. – Я хотел бы больше узнать о вашей философии дороги. Возможно, мы могли бы поговорить...

– Да, пожалуй, у нас могла бы получиться весьма содержательная беседа... Но только сейчас мы уже пришли! Вот и «Десять кур»! Спасибо, что проводили, господин барон, не смею докучать вам более своим обществом. Поговорим как-нибудь в другой раз. Заходите завтра или через недельку, послушаете наши истории. Мы рады щедрым, тонко чувствующим красоту повествования зрителям, – прощебетала, не дослушав его, принцесса, стряхнула будто бы в дружеском пожатии признательности руку наместника, зашедшего куда дальше, чем требовали правила приличия, и ускользнула от него, словно вода меж пальцев.

Вальдорн потянулся к прелестнице вновь, но та, послав напоследок дразнящую улыбку-обещание, шустро захлопнула дверь трактира перед носом опешившего и разозленного неудачей наместника. Заскрежетал задвигаемый изнутри металлический засов.

Разъяренный мужчина стиснул зубы, борясь с желанием вызвать стражу, выломать дверь и силком увезти сказительницу к себе во дворец. Может быть, Вальдорн так и поступил бы, если бы не сознание того, что слишком уж глупо это будет выглядеть после такой дивной прогулки и приятной беседы. При всей присущей ему жестокой склонности потакать малейшим своим причудам наместнику было не чуждо некое обостренное чувство эстетики.

«Девица строптива, корчит из себя неприступную. Ну что ж, будем действовать иначе. Наместнику отказать не так просто, как щелкнуть по носу ничтожного провинциала. Деньги и власть притягивают женщин. Я всегда получаю то, что хочу, – заключил невероятно умно, как ему показалось, Вальдорн и отправился срывать досаду на жене: уж эта-то курица никогда не вписывалась в его представления о прекрасном. – Завтра же красотка будет у меня во дворце. Сама прибежит, заслышав, кто желает ее видеть, и запоет по-другому, увидев меня настоящего».

Глава 13

Прихоть наместника

Насмешливый взгляд серых глаз Элии не давал ему покоя. Как он желал бы увидеть там покорность и свет страстного желания! Раздраженно ткнув нужный камень стены, наместник рывком открыл потайную дверь, с силой захлопнул ее за собой и быстро поднялся в свои покои. Сбросив невзрачную личину, мужчина переоделся, спрятал бесценный амулет и вышел из кабинета в коридор.

С лестницы Вальдорн увидел своего лекаря, тощего длинноногого шатена, закрывающего дверь первого покоя для «дорогих» (а если припомнить все расходы по их содержанию и развлечениям, уже состоявшимся и предстоящим, то дорогих без всяких кавычек) гостей из Альвиона.

– Демис! – властно позвал Вальдорн, согнув палец в знаке призыва.

Лекарь поднял глаза, увидел хозяина, мрачного, как грозовая туча (нет, как сто грозовых туч), и, поняв, что оказался в эпицентре катастрофы, потрусил к нему с безнадежной обреченностью.

– Ваша светлость, – низко поклонился целитель, стараясь унять дрожь в коленях и говорить внятно, не стуча зубами.

– Что ты там делал, Демис?! Разве альвионцам недостает своей свиты?!

Ореховые глаза Вальдорна потемнели от едва сдерживаемого гнева, руки с силой стиснули перила лестницы. Не будь они мраморными, непременно погнулись бы.

– Ваша светлость... гости... они были в таком состоянии... Требовали местного лекаря: их собственного свалила какая-то горячка еще в Небрисе... – смешался врач, нутром чувствуя, что сделал что-то не так, и крупно не так, поэтому сейчас будут бить, не слушая никаких оправданий.

Мелькнула жалкая мысль о не составленном завещании.

– Ну и что?! – рявкнул наместник.

– Леди приказала мне... – беспомощно забормотал робкий мужчина, не смея поднять взгляд на господина.

Красивое лицо Вальдорна исказила гримаса бешеной ярости.

– В этом доме приказываю я! Только я!

– Да, ваша светлость! Истинно так! Смилуйтесь, пощадите, ваша светлость!

Лекарь упал на колени, пытаясь понять хотя бы перед смертью, в чем его вина. Но случилось чудо: хозяин брезгливо хмыкнул, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей к апартаментам супруги. Облегчение целителя было столь велико, что Демис даже не нашел в себе сил посочувствовать невезучей леди.

С силой захлопнув за собой дверь и едва не придавив руку проворно прыснувшей прочь служанке, Вальдорн, скривившись, посмотрел на женщину, сидящую в низком кресле без подлокотников с корзинкой для вышивания на коленях. На бесцветную глупую моль, что по какому-то недоразумению имела наглость зваться его женой. Светлая, почти прозрачная фарфоровая кожа, голубые глаза, льняные волосы, мелкие, хотя и правильные черты кукольного личика – блондинка Элис полностью сливалась с кремовой тканой обивкой стен, пастельным ковром, мебелью и голубыми шторами на большом окне.

«Сказительница в этой обстановке смотрелась бы куда роскошнее, если ее приодеть и смыть с лица дурацкую краску», – мелькнула у Вальдорна непрошеная мысль, и глухое раздражение на курицу-жену разгорелось с новой силой.

– Милорд?..

Женщина, хоть и облачившаяся в вечернее одеяние, однако не смевшая отправиться почивать, пока супруг не вернулся домой, испуганно вскочила. Круглые пяльцы со стуком упали на пол, руки Элис прижались к губам. Корзиночка опрокинулась с колен, и пестрые клубочки ниток раскатились по нежному пастельному ковру.

Не размахиваясь, Вальдорн ударил жену по щеке всей ладонью. Женщина рухнула на ковер, как лесной цветок, небрежно раздавленный ногой.

– Вы приказали лекарю заняться моими гостями? – прошипел мужчина, глядя в полные страха глаза жертвы и наслаждаясь чистым ужасом, плескавшимся в них. – Встаньте, когда я с вами разговариваю!

Леди поспешно поднялась, страшась еще более разгневать супруга неповиновением.

Держась одной рукой за кресло, а другой прикрывая щеку, на которой алел отпечаток ладони наместника, Элис забормотала:

– Я... милорд... Они были в весьма плачевном состоянии... Требовали лекаря... Я... хотела сказать вам, найти... но вы... Вот я и...

Лицо наместника исказилось от злости и отвращения. Как он ненавидел сейчас эту трусливую, дрожащую тварь. Отступая мелкими шажками, женщина попыталась спрятаться за спинку кресла, ища защиты хоть в этом жалком предмете мебели.

– С каких это пор вы распоряжаетесь моим имуществом, леди? В моем доме исполняются только мои поручения и слушаются только меня. К вам это тоже относится. Напомнить вам об этом еще раз?

– Нет, не надо, милорд, – в панике замотала головой несчастная, страшась нового болезненного удара.

Вальдорн рывком вытащил жену из-за кресла, встряхнул и, взирая сверху вниз, прошипел:

– Надеюсь, вы усвоили, леди?

– Да, мой господин, – прошептала, дрожа, Элис, глядя на тирана-мужа полными слез глазами и изо всех сил стараясь не зареветь, чтобы не навлечь на себя новые побои.

Вздернув ее подбородок, мужчина процедил:

– Повтори!

Цепкие пальцы Вальдорна больно впивались в нежную кожу лица, оставляя синяки.

– Да, мой господин! Конечно, милорд! Я поняла, милорд! – запричитала женщина.

Брезгливо отшвырнув жену и более не обращая на нее внимания, наместник вышел из комнаты. Грохнула дверь, в испуге вздрогнули слуги. Леди Элис так и осталась лежать на ковре среди россыпи ярких ниток, свернувшись клубочком и содрогаясь от тихих отчаянных рыданий, словно оплакивала не пару новых синяков, а всю свою горькую, мучительную жизнь. Разве так когда-то в счастливой юности представлялось ей супружество?

Слегка утолив злость, Вальдорн вернулся в свои личные покои, прошелся по кабинету, подошел к высокому окну, забранному ажурной решеткой. Приподняв роскошную штору и задумчиво постукивая пальцами по подоконнику, наместник уставился в ночную мглу, на сад, окружавший его владения. Искусно подсвеченная фигурными фонарями листва кустов и деревьев, казалось, мерцала в ночи собственным зеленым, нежно-голубым, мечтательно-желтым светом; искрилась темная вода в фонтанах, он почти слышал их неумолчное журчание и плеск; сиял мрамор великолепных статуй. Это было прекрасно!

Мужчина почувствовал, как затихает ярость. Ночь, тьма, так созвучная мраку, царящему в его душе, и этот призрачный свет всегда успокаивающе действовали на Вальдорна.

По резко очерченным губам мужчины скользнула ядовитая усмешка, он опустил штору и дернул витой шнур звонка, скрытый под складками тяжелого бархата.

Через мгновение в комнате появился слуга.

– Ваша светлость?.. – низко поклонился он, устремив почтительный взор куда-то в район колен хозяина.

– Лекаря, – небрежно бросил Вальдорн.

Слуга вновь поклонился и исчез.

Наместник опустился в роскошное кресло у не горящего по причине теплой погоды камина. Любуясь игрой перстней в живом свете больших свечей, предусмотрительно зажженных лакеем, превосходно изучившим привычки господина, Вальдорн с удовольствием подумал о предстоящей мести.

– Да, – милостиво произнес он в ответ на робкий даже не стук, а поскребывание по двери.

– Ваша светлость?

На пороге нарисовался дрожащий от страха лекарь, уверенный, что пришел-таки его смертный час, отложенный несколькими минутами ранее по какой-то прихоти наместника.

– Как здоровье наших дорогих гостей, Демис?

От волчьей усмешки Вальдорна поджилки у лекаря затряслись еще сильнее.

– Ваша светлость, они... Я сделал все, что мог... В основном синяки, сильные ушибы, ссадины... Они почему-то не зажили сразу, поэтому я использовал примочки и мазь.

Демис в смятении пытался уловить, откуда дует ветер и чего на сей раз хочет вздорный хозяин. Пока господин сидел, а значит, бить целителя не собирался.

– Ушибы... – Наместник улыбнулся, смакуя это слово, будто изысканнейшее из яств. – Прискорбно. – А вот это уже прозвучало как «превосходно». – Я очень дорожу здоровьем своих гостей – почти так же, как здоровьем леди Элис...

Он приподнял бровь, пристально глядя на лекаря. Тот поспешно и весьма энергично закивал, всем своим видом показывая, что уловил мысль господина.

– Ты, конечно, дал им отвара стеглии для укрепления сил?

Демис поперхнулся, представляя, что будет с гостями от такого сильного слабительного, поданного в виде отвара, снять действие которого не сможет даже магия мира Узла.

– Простите, ваша светлость, еще не дал. Но утром – непременно. Или прикажете разбудить их сейчас?

Лекарь с содроганием вообразил, что с ним сделают за это приезжие, но гнев хозяина все равно показался страшнее.

– Будить не стоит, – милостиво разрешил Вальдорн. – Отдых – вот в чем прежде всего нуждается больной. Не так ли, мой дорогой целитель?

Демис вновь поспешно затряс головой. На сей раз, для разнообразия, он соглашался с наместником не только из страха перед наказанием, но и от чистого сердца. Например, ему отдых отнюдь не помешал бы. Правда, бедолага сомневался в своей способности заснуть нынче ночью без пары кружек успокоительного настоя, изрядно сдобренного горячительным.

Некоторое время наместник помолчал, глядя на пламя свечей. Трясущийся лекарь, обливаясь холодным потом, ожидал дальнейших приказаний.

– Да, кстати, – вновь посмотрел на лекаря наместник, словно только что вспомнил о его существовании, – леди Элис исправно принимает лекарство?

– Да, ваша светлость.

Демис низко опустил голову, не выдержав ледяного взгляда хозяина и покрываясь пятнами стыда, кои не могла скрыть даже смуглая от природы кожа.

– Бедняжка. У нее такие слабые нервы, – покачал головой Вальдорн и хищно улыбнулся, покровительственно махнув рукой. – Ты свободен.

Наместник прикрыл глаза – тень ресниц легла на щеки. Он побарабанил длинными пальцами по подлокотнику кресла, затем взял со столика золотой колокольчик и позвонил.

В дверях вновь нарисовался слуга, умудрившийся каким-то чудом войти, пребывая в положении глубокого поклона.

– Ваша светлость?

– Вильна!

Минут через пять в кабинете возник, будто и не вошел даже, а проявился где-то между столом и камином взъерошенный, как воробей, невысокий, удивительно незаметный человечек неопределенного возраста и телосложения, в столь же неопределенно-бесцветной одежде.

– Во что сегодня вляпались мои гости? – прищурив глаза, с притворной мягкостью поинтересовался наместник, откинувшись на спинку кресла.

– Они пытались вломиться в храм Судьбы без Зова, ваша светлость. Жрецам такое поведение пришлось не по нраву. В общем, господам малость намяли бока для острастки. Жрецов защищает храм, с ними милость Сил, да и силы физической служителям не занимать. Думаю, синяки у альвионцев окончательно сойдут еще не скоро.

– С принцами не было охраны? – выгнул бровь наместник, и в уголках его губ появился намек на ехидную насмешку.

– Господа приказали стражам оставаться у площади и не двигаться с места, пока они не вернутся. Пока, разобравшись, в чем дело, те подоспели на выручку да решились вмешаться в драку, принцам и господину советнику крепко досталось.

– И почему же я, наместник Алыпа, узнаю об этом последним в городе? И притом совершенно случайно – не от своего шпиона, а от лекаря? – процедил Вальдорн.

– Но, ваша светлость, я вас иск... – начал человечек, невольно нарушая первое правило беседы с вышестоящими мерзавцами: «Никогда не оправдывайся».

– Искал ты меня или нет, меня это не волнует. Я плачу тебе, и немало, за информацию, Вильн. Не за ту, которую знаешь ты, а за ту, которая должна доходить до моих ушей в срок. Кажется, ты начал это забывать, – ледяным тоном прервал его Вальдорн, распекая мужчину, как нашкодившего мальчишку.

– Ваша светлость, ни в коей мере, не гневайтесь! – взмолился глава шпионской сети Алыпа.

– Тебе известно, что я не люблю ошибок! – рыкнул наместник и, чуть помедлив, продолжил: – Странное совпадение: сегодня (и опять-таки лишь волей случая) до меня дошли и другие слухи... – Он уничижающе зыркнул на человечка. – Оказывается, в городе объявились очень недурные странствующие сказители, плетущие иллюзии к своим рассказам. Мне угодно видеть их завтра во дворце. Что, дружок, ты о таких еще не слышал? А лорд Жером? За что же ты получаешь деньги из казны? Может, за то, чтобы выслушивать то, что узнаю я? Нет? Странно! Пшел вон!

Шпион пулей вылетел из комнаты, не смея возразить, что слежка и уж тем более приглашение сказителей находятся не в его компетенции. А если прежде он несколько раз сообщал наместнику об интересных талантах, появившихся в городе, то исключительно походя, так сказать, в качестве жеста доброй воли.

Но приказ господина есть приказ. Шпион вздохнул и отправился будить лорда Жерома, господина искусств наместника Вальдорна, в ведении которого, собственно, и находился отбор талантов для развлечения капризного хозяина.

«Я окружен бездарными идиотами! Ничего не могут сделать толком!» – раздраженно подумал Вальдорн и вновь позвонил в колокольчик.

– Ваша светлость? – вновь поклонился вошедший слуга.

– Вызови Иннэ.

Через некоторое время на пороге весьма поспешно появилась симпатичная черноволосая девушка в скромном голубом наряде горничной. Вздернутый носик придавал ей задорный вид, а ямочки в уголках рта изобличали хохотушку и кокетку.

– Ваша светлость! – опустив глаза, прошептала она и присела в низком реверансе, чтобы господину было видно и ее почтение, и декольте, из которого проглядывали крепкие персики грудок.

– Иннэ.

Наместник поманил девушку пальцем и направился в спальню. Она послушно последовала за ним.

Скинув камзол, Вальдорн притиснул Иннэ к себе, сорвал с нее платье, ничуть не заботясь о его целостности, и толкнул девушку на огромную кровать...

А Вильн и лорд Жером, зевающий так отчаянно, что рисковал вывихнуть челюсть, поехали тормошить городскую стражу. Шпиону и господину искусств срочно потребовался полный список всех лиц, вошедших или въехавших в город за последний лунный цикл. По обоюдному согласию мужчины решили, что, случись кому стоящему прошмыгнуть в город раньше, они бы об этом знали.

Ночная смена в здании городской стражи выслушала требование посетителей и проводила нежданных гостей в кабинет дежурного писаря. Там они растолкали мирно дремавшего беднягу, и несчастный, кляня на чем свет стоит причуды наместника (мысленно, разумеется), притащил из шкафа четыре тяжеленные книги регистрации прибытия и отбытия от северных, южных, западных и восточных ворот, связанные простеньким заклятием подобия с оригиналами, в которые, собственно, и вносились записи писарями-привратниками. Водрузив на стол огромные талмуды, лорд Жером и Вильн принялись делать выписки.

Уже близился рассвет, когда преданными слугами наместника было установлено совершенно точно (если, конечно, никто из прибывших в Алып не вздумал телепортироваться или перелезать через стену), что за последние двадцать пять дней в город прибыло пятнадцать менестрелей и девять сказителей, с учетом уже выбывших за тот же период.

Не мудрствуя лукаво Жером внес предложение: разыскать всех и устроить прослушивание. Выслушав эту гениальную идею, Вильн тяжело вздохнул, полез в карман за зеркалом связи и начал раздавать задания своей армии шпионов, отрывая занятых людей от других срочных и куда более важных дел.

Короче говоря, каприз наместника если и не поставил на уши весь город, то уж наверняка не дал спокойно поспать определенной его части.

Глава 14

Вызов

Рано утром, сладко позевывая после почти бессонной ночки, Джей нарисовался у таверны «Десять кур». Двери ее уже были гостеприимно открыты, тяжеленный ночной засов убран из пазов. Ввалившись внутрь, принц чуть не стукнулся о внушительный бюст госпожи трактирщицы, поспешившей навстречу первому клиенту. Накрахмаленный белоснежный фартук стоял колом вокруг пышных диаметров нижних форм дамы, а ее верхние прелести в низком вырезе тугого корсета смотрелись словно поданные на блюде.

Тихо застонав, мужчина попытался обогнуть прекрасную даму немалых объемов, но она ловко уцепилась за его плечо.

– Ах, сударь! Вас не было всю ночь! Я так волновалась! – воскликнула женщина и посильнее прижалась к Джею грудью.

– Хм, сударыня, вы так рано встали... – невпопад брякнул принц, не оставляя попыток прорвать блокаду и занять оборонительную позицию в своей комнате. Иные линии поведения «остроумному, но ничуть не кровожадному сказителю» были заказаны.

– Сударь, я и не ложилась!

Трактирщица выжала скупую слезу и для страховки крепко вцепилась другой рукой в ремень принца.

– Сударыня! Я... Мне срочно нужно...

– Что срочно? – мурлыкнула трактирщица, сражаясь с упрямыми завязками на брюках сказителя.

– Мне срочно нужно вас поцеловать, – начав обходной маневр, выдал Джей и сразу почувствовал, что темпераментная трактирщица ослабляет хватку.

В голову принца стали закрадываться серьезные подозрения относительно истинной причины скоропостижной кончины супруга госпожи трактирщицы. Бедолага мог просто не выдержать напора дамы. Джей уже подумывал придушить настойчивую бабищу, инсценировав ограбление, но сестра вряд ли одобрила бы такой кардинальный метод решения частных проблем, способный повредить репутации сказителей.

– Несравненная! Вы сводите меня с ума! – совершенно честно завопил бог, резко дернулся и, вывернувшись из цепких объятий женщины, пулей взлетел по лестнице на второй этаж.

– К сожалению, я вынужден прервать наше свидание, – сообщил он, с безопасного расстояния глядя на разочарованную физиономию толстушки, – но все время, которое мне придется потратить на улаживание неотложных важнейших дел, я буду грезить только о вас и надеяться на встречу!

И, пока трактирщица, переварив эту информацию, не предложила быстренько организовать продолжение прямо на лестнице или на полу (вряд ли нашелся бы стол, способный выдержать телеса мадам, если только разделочный на кухне), Джей метнулся в комнату, под крылышко сестры, с лету вскрыв отмычкой то, что в здешнем трактире гордо именовали замком.

Подложив локоть правой руки под голову поверх подушки, Элия безмятежно посапывала под тонким одеялом. Взглянув на нее, принц злорадно ухмыльнулся: «За мной должок насчет побудочки!» Он осторожно ухватил одеяло за кончик и одним легким рывком, точно ловкий фокусник, срывающий со стола скатерть, не затронув посуды, стянул с девушки покров.

Поперхнувшись воздухом, Джей уставился на обнаженное тело богини любви. Она и тут умудрилась обыграть его! Заскрежетав зубами, мужчина попытался отвернуться. На него нахлынула целая буря противоречивых чувств – от злости до иступленного восторга.

«Ну почему самую потрясающую женщину на свете, богиню любви, угораздило родиться моей младшей сестрой? – в который уж раз с горечью спросил себя принц. – Вообще-то я собирался отомстить».

Мрачно тряхнув головой, Джей взял со стола кувшин для умывания, чтобы устроить Элии холодный душ. Минут через пять мужчина понял, что вместо того чтобы лить воду на стерву-сестрицу, стоит, сотрясаемый дрожью возбуждения, и как завороженный не сводит глаз с восхитительного тела, не в состоянии сделать ни шагу. Джей заскрипел зубами от бессильного гнева на самого себя...

Решив, что хватит мучить негодника, принцесса, всегда подобно кошке ощущавшая на себе чужой взгляд, наконец соизволила «проснуться». Она зевнула, потянулась, изогнувшись всем телом, и открыла глаза.

Ничуть не стесняясь своей наготы, девушка приветливо обратилась к принцу:

– А, Джей! Прекрасное утро, дорогой. Принес мне свежей воды для умывания? Спасибо за заботу, но я сначала предпочитаю одеться. Подай, пожалуйста, платье.

Принц открыл рот, закрыл его, зажмурился, потряс головой, пытаясь прийти в себя, отвернулся, несколько раз глубоко вздохнул и начал в уме три расклада для игры в покер по-ярветски на пятерых.

Этого оказалось достаточно, чтобы усилием воли бог стер с лица идиотскую улыбку и, повернувшись к сестре, пробормотал почти спокойно:

– Прекрасное утро!

– Прекрасное утро еще раз, дорогой. Платье и нижнее белье висят позади тебя на спинке стула. Будь добр, подай. Раз уж решил помогать, так не стой столбом, – словно не замечая безумного блеска в глазах родича, с веселой небрежностью попросила богиня.

Джей бухнул кувшин на место и перебросил одежду сестры к ней на кровать, продолжая сварливо бормотать под нос:

– Могла бы и сама взять. Я тебе не лакей.

– Да? А мне казалось, что ты сегодня добровольно взял на себя эти обязанности, желая помочь сестре, – распахнув «удивленно-наивные» глаза, заметила девушка.

– С чего тебе пришла в голову такая чушь?! – возмутился принц.

– А как, по-твоему, называется человек, снимающий утром одеяло с девушки и подающий кувшин с водой?

В голосе принцессы прозвучали нотки вежливой заинтересованности, лишь чуть прикрывающие ехидство.

– Какая же ты отрава, – с горьким восхищением констатировал принц, не в силах подобрать остроумный ответ.

– Спасибо за комплимент, дорогой! – улыбнулась богиня и, поворачиваясь к нему спиной, попросила: – А теперь застегни мне платье сзади. Сначала крючки, потом пуговички – не перепутай.

Джей приблизился и угрюмо принялся выполнять просьбу, прекрасно понимая, что эта сладкая пытка досталась ему за утреннюю шалость. Обычно ловкие пальцы стали ватными. Перламутровые пуговицы застегивались медленно, крючки никак не желали попадать в петельки. Нежная атласная кожа на спине Элии звала к...

– Я, собственно, поболтать зашел, – справившись наконец с мучительно-сладким поручением, сказал принц, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Слушаю, милый. Присаживайся. – Девушка похлопала по кровати рядом с собой и взялась за расческу: длинные волосы нуждались в уходе. – Как провел ночку?

– Отлично! Девочки в Альше прелесть, я почти влюбился, – с мстительным восторгом отозвался бог, наблюдая за сестрой.

Та продолжала внимательно слушать, на губах играла поощрительная улыбка, руки не торопясь разбирали тяжелые пряди чуть растрепанных с ночи кос.

Джей вздохнул, в очередной раз уяснив, что Элия никогда не будет ревновать братьев к их любовницам. Это они просто из себя выходили каждый раз, когда принцесса притаскивала в Лоуленд свое новое увлечение, и не успокаивались до тех пор, пока увлечение не покидало бренный мир. Может быть, ревность была так сильна потому, что в семье шла постоянная скрытая война за внимание сестры, каждый новый претендент на ее сердце воспринимался как непосредственная угроза хрупкому равновесию, опасный конкурент. А Элия... Что ж, Элия кокетничала с братьями, иногда позволяла сорвать пару-другую поцелуев, объятий, но не больше.

Конечно, в Лоуленде никогда не считалась чем-то зазорным связь родственников-богов, особенно близких лишь по одной линии, ибо она не влекла за собой никаких негативных последствий, так мешающих людям. Зачастую братья и сестры даже вступали в брак, если считали нужным узаконить свои отношения. Но...

Джей еще раз вздохнул, прекрасно представляя себе причины, по которым его отвергали: слишком велика была вероятность свары в семье. Стоит богине оказать милость кому-нибудь из родственников, остальные просто сорвутся с цепи. Принц все понимал, знал, как стал бы вести себя сам, получи хоть кто-то из братьев то, о чем мечталось ему... Поэтому обычно потакавший всем своим прихотям бог в отношениях с сестрой старался по возможности сдерживаться. Но как подчас это бывало трудно! А иногда и почти нереально, особенно когда богиня в шутку или невзначай провоцировала его...

– И зачем тебе приспичило тащить в бордель этого мальчика? – отстраненно спросил Джей.

Его взгляд мечтательно скользил по постели, по водопаду медовых волос, по дорожке перламутровых пуговичек на спине Элии.

– Чем меньше он будет думать о своей романтической любви, изведав низменных удовольствий, тем лучше: быстрее забудет первое увлечение. Что может быть лучшим лекарством от сердечной боли, чем плотские наслаждения? Я совсем не хочу стать косвенной причиной смерти этого чистого мальчика, увлекая его в нашу опасную жизнь. Только из-за его кончины мне пятна на душу не хватало!

– Плотские наслаждения тоже не всегда помогают, – обреченно констатировал принц, уже испробовавший немало способов отвлечения, и добавил, слегка разозлившись: – Какого демона ты вообще мазалась всей этой дрянью, если ни на него, ни на жреца маскарад не подействовал?

– Но, согласись, большая часть людей им обманулась. Ты же видел, лезть ко мне стали значительно меньше. Я уже могу оставаться незамеченной, когда надо. А что касается Эверетта и жрецов, понятно, что все мои ухищрения не принесли пользы. Что человеку какие-то краски, если он видит мир по-настоящему зорко – не глазами, а сердцем и душой? Жрецам помогает могущество храма и покровительство Сил, Эверетту – суть профессии и талант. Между прочим, и наместник увидел меня, – выдала Элия сногсшибательную новость, припасенную напоследок.

– Ты хочешь сказать, что он догадывается, кто ты на самом деле? – почти испугался Джей.

– Разумеется, нет, дорогой, – поморщилась богиня. – Он скорее даже не видит, а инстинктивно, как пес, чует то, чего жаждет его душа, к чему стремится уже давно. Пусть глаза его слепы, но ей-то слой штукатурки на внешней оболочке не преграда. Пожалуй, я его серьезно зацепила.

– Отлично, как раз то, что нам надо! – взбодрился мужчина.

– Думаю, он крепко сидит на крючке. Видел бы ты его физиономию, когда я закрыла дверь прямо у него перед носом, – задумчиво хихикнула Элия.

– Какие это двери ты перед ним закрывала? – враз посерьезнев, насторожился принц, сдерживая желание хорошенько встряхнуть сестру и устроить ей допрос по всей форме, детально выясняя все обстоятельства «дверного дела».

– Ты не знаешь, какие бывают двери, милый? – участливо спросила принцесса, отложив расческу.

Сегодня Элия не стала заплетать волосы, оставив их распущенными, лишь заколола сбоку по местной моде все теми же шпильками с хрустальными навершиями.

– Не увиливай! Где ты с ним виделась? – и не подумал оставлять тему Джей.

– О, это допрос, мой грозный брат? – восхитилась богиня.

– Я должен знать, какие игры ты ведешь у меня за спиной! – потребовал ответа бог, думая, что Элия хоть и умна, но подчас ведет себя неосмотрительно, как двадцатипятилетняя девчонка, ведь, собственно, столько лет и было принцессе.

Довольно мягкий ровный матрас внезапно показался мужчине нашпигованным иголками до отказа.

– Успокойся, дорогой. – Принцессе наскучило играть на нервах брата и дразнить его. – Мы просто случайно встретились с наместником, то есть бароном Ливандом Орном из Шалиды, как он изволил представиться, блюдя инкогнито, на улице. Заметь, случайно! – многозначительно покачала пальчиком Элия у острого носа принца. – Значит, на то была воля Сил! Барон оказался так любезен, что проводил меня до трактира. Как настоящий лорд, он не мог бросить на темной улице беззащитную девушку!..

Продолжая рассказ, богиня закончила причесываться, умылась водой из кувшина и снова села на кровать рядом с нахохлившимся Джеем.

– А что до двери, так мне просто пришлось закрыть ее, дабы умерить пыл наместника, вероятно, считавшего своим долгом сопроводить сказительницу не только до трактира, но даже до комнаты, дабы лично убедиться, что она находится в полной безопасности.

– Не мне тебя учить, как с мужиками кокетничать, сестра, но будь все-таки поосторожнее со своим любезным «рыцарем». Он не производит впечатления комнатной собачки! – предостерег принц, надеясь, что Элия не сочтет его слова вмешательством в сферу ее таланта.

– Не производит, – охотно согласилась принцесса. – Но помнишь, дорогой, я тебе говорила о стремлениях Вальдорна? Наместник – типичный зарвавшийся тиранчик, слишком привыкший приказывать, карать безоглядно и жестоко за малейшее неповиновение и нигде не встречать отпора. Чаша терпения Сил Судьбы переполнилась. Сейчас внутренняя суть Вальдорна жаждет очищения от скверны. Сам он, слепец, ничего не осознает, но это и неважно. Он найдет какую-нибудь причину, примет порыв своей души за вспышку желания, минутную прихоть, однако сделает все, чтобы заполучить нас во дворец. Будет так, как нужно.

Я знаю, что играть с огнем опасно, но другого выхода у нас нет. И я чувствую, что не должна вести себя подобно его очередной покорной глупышке – так будет правильно. Доверься моим талантам богини любви, Джей. Верь мне в любви, как веришь себе за карточным столом. Нам нужно попасть во дворец Вальдорна, а значит, придется играть по правилам, что устанавливают Силы. Мы получим желаемое, исполнив их поручение. Они призвали нас сюда и ведут по нужной дороге. Если не веришь мне, верь им!

Джей кивнул. Слова сестры, страстные и в то же время логичные, успокоили его.

– А теперь покажи, что ты стянул в храме, – беспечно-приказным тоном потребовала принцесса, закрывая тему.

– Как ты могла такое обо мне подумать, сестра?

Джей взглянул на Элию абсолютно чистыми, честными, прозрачно-голубыми глазами завзятого вруна и вора. Честные-пречестные очи едва не заблестели слезами обиды от брошенного навета.

– Считай, что ты оправдан судом присяжных по всем статьям, а теперь кончай ломать комедию, дорогой, я жду! – с усмешкой скомандовала богиня.

– Да и есть-то ерундовина. Все равно без дела валялась. Никто и не заметит... – принялся оправдываться принц, доставая откуда-то из-под плаща небольшую, в ладонь, шкатулку черного дерева, отделанную нефритом, хризолитами и изумрудами, украшенную затейливыми золотыми накладками.

Утаить добычу от Элии не получилось. «И как после этого прикажете верить в собственную несравненную ловкость рук, если младшая сестра сечет каждую кражу? – мысленно проворчал бог. – Или она ничего не заметила, просто слишком хорошо меня знает, вот и взяла на понт?»

– Открывать пробовал? – нисколько не беспокоясь о душевных терзаниях бога воров, жадно поинтересовалась принцесса, разглядывая добычу.

– Обижаешь! Конечно, пробовал! – воскликнул Джей и, поерзав на кровати, печально, ибо признание сие было ударом по его чувствительному самолюбию, закончил: – Но не смог. Хитрый замочек, не для ключа и отмычки. Может, на слово-пароль открывается или еще как. Я уже все комбинации перепробовал: на камни давил, на накладки – без толку! Просто так не вскроешь, если только сломать. Только вот жаль красоту портить, – пальцы принца погладили вещицу, – да и не хочется. Боюсь, аккуратно крышку поддеть даже у меня не получится.

– Значит, не надо. Нашел шкатулку, глядишь, со временем и ключ обнаружится, не в подворотне же ты ее подобрал, в храме заполучил. Не переживай, на все воля Случая, всему свой черед. А пока храни у себя.

Принц, не дожидаясь повторного разрешения, проворно спрятал шкатулку.

– Знаешь, Джей, а у меня та самая книга Юшика из сумки исчезла, вчера ночью заметила, – в свой черед выложила Элия брату новость.

– Кругом ворье! – неподдельно возмутился принц.

Сама по себе книга-прохиндейка, испортившая сапоги и отдавившая богу ноги, не слишком его заботила, но факт воровства прямо из-под носа взбесил не на шутку. Ничто так не возмущает вора, как кража его собственности!

– Да, кругом, – подтвердила девушка, многозначительно посмотрев на сидевшего рядом брата. – Но ее не украли. Все магические сторожа целы, в комнате не чувствовалось постороннего присутствия. И я думала над обрывками того видения... Наверное, это была моя личная книга заклинаний, а значит, скорее всего, книга, дав нам знать о своем существовании, ушла сама. Надо будет – вернется.

– Яс самого начала ждал от этой негодницы какого-нибудь подвоха. Надеюсь, она не скоро назад лезть надумает, а уж коли решится, то мои сапоги обойдет стороной, – пробурчал Джей и перешел от обсуждения краж и пропаж к более животрепещущему вопросу: – Так ты считаешь, наместник поторопится пригласить нас во дворец?

– Уверена. Людей типа Вальдорна мечтательными романтиками не назовешь. Долго ждать, смакуя сам процесс ожидания, не по ним.

Почему-то последняя фраза очень не понравилась принцу. Хмыкнув, он сказал:

– Тогда какие планы на сегодня?

– Сидеть в «Десяти курах». Не будем разочаровывать наместника Алыпа и усложнять поиски, – рассудила Элия не столько из жалости к Вальдорну, сколько из собственного желания перемен.

– Может, пока в картишки перекинемся? – шустро предложил принц, позавтракавший у впечатленных его талантами гостеприимных девочек в розовом домике квартала лиловых фонарей.

В руках мужчины возникла колода и заскользила по воздуху причудливыми петлями.

– Это с тобой-то, дорогой? – рассмеялась девушка, ласково взъерошив волосы брата. – Только последний идиот согласится играть с богом азартных игр и воровства в карты, не говоря уж о том, чтобы делать ставки. Я же, хоть у тебя и возникли некоторые подозрения на сей счет, еще не выжила из ума! Давай-ка лучше перекусим.

В дверь властно постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули ее, кажется, пинком, побрезговав прикасаться к начищенной до блеска латунной ручке. Сначала в комнате возник живот посетителя, потом уже протиснулся его обладатель. На пороге, демонстративно прикрывая нос надушенным платочком, появился расфранченный толстяк в камзоле цвета вчерашнего поноса, тонущем в кружевах.

– Сказители? – неожиданно тонким, женоподобным голосом кастрата презрительно бросил посетитель и поморщился, разглядывая скромную обстановку.

– Да, милорд!

Элия поспешно вскочила с кровати и присела в реверансе, скромно потупив прелестные глазки. Не особенно поспешая, встал и Джей, прекрасно зная: если в комнате есть сестра, на него вряд ли будут обращать особое внимание.

Придворный вылупился на девушку (с утра принцесса еще не успела нанести маскировочную раскраску), раздевая ее откровенным жадным взглядом маленьких поросячьих глазок. По пухлым губам толстяка скользнула похотливая улыбочка.

Погладив свою жидкую напомаженную бороденку, жирдяй надменно провозгласил:

– Его светлость наместник Вальдорн изволил оказать вам честь высочайшим дозволением прибыть к нему во дворец, дабы лорд Жером определил, достойны ли вы предстать пред очи его светлости и развлечь его.

– Как это любезно со стороны наместника, милорд! – восторженно воскликнула принцесса, захлопав в ладоши.

Острый локоток принцессы в очередной раз предупредительно ткнул брата в бок.

Джей хрюкнул и, уткнувшись носом в пол и силясь не заржать, что существенно испортило бы впечатление от вдохновенных гастролей сестры, подтвердил:

– Да-да! О такой чести мы не смели мечтать, милорд!

Придворный, возведенный в ранг милорда, снисходительно улыбнулся восторгу нищих провинциалов и высокомерно покивал тщательно завитой головой. Принц подавил желание пристальнее всмотреться в кудри толстяка, чтобы разглядеть колечки бараньих рогов. Однако стремления спустить с пузана и так чуть не лопавшиеся рейтузы, дабы обнаружить поросячий хвост, у брезгливого Джея не возникло. Фиг его знает, что найдешь под камзолом такого странного цвета и почему от этого мужика так разит духами, словно он пытается скрыть какой-то другой неистребимый аромат.

– Но милорд! – снова принялась солировать богиня. – Мы впервые в вашем чудесном городе и, хотя много слышали о благородном наместнике Вальдорне, покровителе искусств, и великолепии его дворца, к стыду своему пока не знаем, где находится сие славное место – истинное сердце Алыпа. Может быть, вы будете так любезны, снизойдете до нашего невежества?

В огромных серых глазах «сказительницы» засветилась мольба.

Джей, уже успевший не только неплохо изучить город, но и довести информацию о своей осведомленности до ушек сестры, кинул на богиню подозрительный взгляд и мысленно спросил: «Ну и зачем ты ломаешь эту комедию?»

«Я не хочу идти пешком, – небрежно пояснила принцесса. – Этот жирный боров нас подвезет. Спорю на что угодно, он приперся в трактир не пешком».

«У тебя явный талант стратега, сестра, – съехидничал Джей. – Но я тоже не хочу идти пешком. Может, и мне закатить истерику и состроить глазки?»

– О... мм... – Откровенный взгляд толстяка прошелся по фигурке принцессы. – Это не беда. Я буду столь любезен, что отвезу вас сам.

Пузан явно подражал кому-то, строя свои фразы по заученному шаблону.

– Как это великодушно с вашей стороны, – смущенно прошептала принцесса.

Ее щечки окрасились нежным румянцем, руки сложились на трепетно вздымающейся груди. «Каков талант!» – восхитился Джей и в очередной раз поклялся себе никогда не доверять женщинам, а тем более не доверять комедиантке-сестре.

– Собирайтесь, – промолвил придворный с тщательно отрепетированным благосклонным кивком. – Их светлость бывают столь великодушны, что оказывают приглянувшимся им талантам высокую честь, дозволяя пробыть во дворце несколько дней, а иногда и дольше. Возможно, при определенной протекции с моей стороны повезет и вам. Поторопитесь, долго ждать я не намерен, – высокомерно закончил толстяк и выплыл за дверь.

– Бегом марш, Джей, пять минут на сборы! – азартно скомандовала принцесса. – Не стоит раздражать столь представительную персону. Поспешим, пока госпожа трактирщица по ошибке не заколола его на сало, как порося.

– Нет, право, у вас с Нрэном куда больше общего, чем кажется на первый взгляд, – покачал головой Джей.

– Он с детства был моим кумиром. Я старалась во всем походить на величайшего воителя во вселенных, – иронично подтвердила принцесса, уточнив после маленькой демонстративно-удивленной паузы: – Хотя бы внутренне. Ибо столь мрачную рожу мне в жизни не скорчить. А насчет роста... Что ж, хоть дорасти до старшего кузена мне так и не удалось, однако я возлагаю большие надежды на ходули.

Элия подтолкнула брата к двери. Свои-то вещи предусмотрительная богиня, просчитавшая каждый ход Вальдорна, сложила еще ночью.

Выпроводив Джея, принцесса приготовила сумку и, создав иллюзорное зеркало, наскоро оглядела себя: нет ли где изъяна. Из призрачной зеркальной глубины на богиню смотрела прекрасная девушка в закрытом синем платье простого покроя, с тонкой серебристой оторочкой на широких манжетах рукавов и воротнике. Тонкий серебристо-серый поясок плетения «змейка» перехватывал осиную талию. Глаза Элии казались голубыми с серебряными искрами.

Принцесса достала из шкатулки и надела маленькие серебряные сережки и серебряное колечко, поправила волосы. Удовлетворенно кивнула, еще раз оглядела себя и вышла в коридор.

Принц, нацепивший свежую рубашку, уже ждал ее там.

– Молодец, дорогой, точен, как Служитель Смерти. При надлежащем упорстве и систематических тренировках из тебя еще выйдет оруженосец Нрэна, – одобрила девушка и гордо прошествовала вниз по лестнице, не уделив и секунды внимания возмущенным протестам брата.

Почему-то Джей даже помыслить не смел о перспективах военной карьеры.

Придворный, обмахиваясь все тем же кружевным платочком с монограммой, нетерпеливо ждал сказителей, действуя на нервы ранним посетителям трактира своим неторопливым хождением по диагонали помещения и портя людям аппетит. Глядя на него, даже самые голодные старались заказывать порции поменьше. Под тяжестью массивной фигуры франта, моля о снисхождении, жалобно скрипели широкие доски, не жаловавшиеся на вес аппетитной толстушки-трактирщицы.

– Мы готовы, милорд, – присела в реверансе Элия.

Принц, не дожидаясь очередного тычка сестры, почтительно склонил голову.

Придворный снисходительно кивнул и вперевалку, точно гусак, направился к выходу. Госпожа трактирщица, так и не успевшая на прощание «перемолвиться словом» со сказителем, утирала крупные слезы подолом крахмального фартука, но, к великому облегчению принца, вмешиваться не решалась. Видела, что возлюбленный потерян для нее, по крайней мере на время.

Выйдя из трактира, боги увидели почти у самых дверей нарочито перегородившую проезд большую зеленую карету с претензией на вкус и роскошь. Придворный уже сидел там, утопая в мягких подушках, основательно продавленных его весом.

Джей проворно забрался внутрь и подал руку сестре.

Оказавшись в карете, Элия ласково улыбнулась брату и промолвила:

– Спасибо, дорогой.

Лоулендцы уселись напротив придворного. Тот высунул руку из окна, махнул кучеру платочком, и карета тронулась в путь, покряхтывая под гнетом груза. Госпожа трактирщица, не выдержав, в последний момент выбежала на дорогу с буйным рыданием, застрявшим где-то в непомерной груди, и долго махала вслед экипажу фартуком, словно провожала покойников. Неприятный холодок пощекотал сердце принца, но он решительно мотнул головой, прогоняя его прочь.

– Вы выступите перед господином искусств наместника Вальдорна – лордом Жеромом. Если он сочтет, что вы настолько искусны, чтобы предстать перед его светлостью, вы сможете продемонстрировать свои таланты наместнику, – проинформировал толстяк сказителей.

Элия молча склонила голову, демонстрируя внешнее почтение и одновременно не давая франту шансов начать ухаживания. Придворный с неудовольствием покосился на явно лишнего Джея, одним своим присутствием мешавшего флирту с симпатичной простолюдинкой. «Что ж, потом у меня будет достаточно времени», – легкомысленно решил толстяк и замолчал, к несказанному облегчению принца, раздраженного тонким, свинячьим голоском пузана.

Воспользовавшись паузой, боги потратили оставшееся время на мысленное обсуждение репертуара, который они решили представить на суд некоего лорда Жерома, носящего громкий титул «господин искусств», и разглядывание красот Алыпа из окон кареты.

– Неслабо! – присвистнул Джей, когда экипаж, миновав несколько кварталов весьма богатых особняков, подкатил к резиденции наместника.

Глава 15

Прослушивание талантов

Трехэтажный беломраморный, отделанный зеленым камнем дворец представлял собой произведение искусства. Во всем здании, в его изящных строгих пропорциях, чувствовался вкус наместника (или его архитектора). Дворец окружал небольшой, но прекрасно скомпонованный парк: аллеи, украшенные скульптурами, фонтаны, беседки, несколько павильонов, ровно подстриженные газоны, аккуратные клумбы с экзотическими цветами, фигурные кусты, раскидистые деревья, дающие густую тень даже в самый знойный полдень. Все это великолепие защищала высокая ограда. Охранные заклинания, вплетенные прямо в узорчатые прутья решетки, были не менее внушительны. Стояла стража.

«Мужлан!» – брезгливо подумал придворный о сказителе, так примитивно оценившем грандиозную городскую резиденцию наместника. Втайне толстяк не раз грезил о таком же дворце, куче слуг и, разумеется, такой же власти.

Стражники пропустили знакомую карету на задний двор. Лакей спрыгнул с запяток и открыл дверцу. Франт вышел первым и галантно протянул руку даме, правда, перчатку снимать не стал.

– Вы так добры, господин! – воскликнул Джей, более не «милордствуя», и, по-хамски вцепившись в руку придворного, спрыгнул с подножки.

На белой перчатке остались темные следы пыли, которой принц предусмотрительно запасся, обыскав все потайные уголки кареты, куда не добрались вездесущие слуги с влажными тряпками и выбивалками.

Жалкая бороденка пузана затряслась от негодования. Он позеленел, вырвал ладонь из оскверненной перчатки, так и оставшейся в загребущих пальцах принца. Почти бегом, что было весьма забавно при его комплекции, придворный устремился прочь под громовые раскаты хохота стражников.

Джей изобразил на своей подвижной физиономии неподдельное разочарование и, паясничая, воскликнул:

– Куда же вы, господин? А перчаточку-то забыли! Ай-ай-ай! Вам ее почтой выслать или с гонцом?

Не дождавшись ответа, бог разочарованно пожал плечами и, утерев руки перчаткой беглеца, небрежно забросил ее на крышу кареты под несмолкающий хохот стражи и ехидные улыбки слуг, ставших очевидцами сцены. Видать, к жирному франту симпатии во дворце Вальдорна не испытывал никто.

Когда веселье, миновав свой пик, начало стихать, из кареты высунулась очаровательная девичья головка.

– О! – в один голос выдохнули восхищенные стражники и, оставив скучную рутину караульной службы, наперегонки кинулись вперед, желая услужить прекрасной даме.

Худощавого Джея мигом оттерли в сторону, потому как использовать свою божественную силу, чтобы расшвырять хамов, принц не решился.

Опершись на руку самого прыткого и могучего из мужчин и посылая ослепительные улыбки всем остальным разом, принцесса грациозно выпорхнула из кареты.

– О доблестные стражники! – прощебетала Элия, оглядывая окружавших ее с очаровательной веселой беспомощностью девушки, невольно сознающей свою прелесть и убежденной, что весь мир будет готов ей услужить, стоит лишь улыбнуться.

«И, что удивительно, мир придерживается того же мнения», – мельком подумал принц, пока сестра спрашивала у мужчин:

– Вы не подскажете, где лорд... э-э-э... Жером прослушивает сказителей? Уважаемый лорд, ну тот, толстый, как перекормленный боров, обряженный в человечью одежду (он не представился), сказал, что нам нужно туда.

Все стражники хором выразили горячее желание проводить девушку в нужное место. После краткой сочной перебранки две несчастные жертвы были вынуждены остаться на посту, а остальные шумной толпой, распугивая слуг, двинулись во дворец и зашагали по его широким коридорам, спроектированным прямыми линиями и гармоничными дугами, перемежавшимися лестницами. Декорированы они были не столь причудливо, как в храме Судьбы, но не менее богато и весьма красиво. Гобелены, статуи, ковры, вазы, картины располагались не абы как, лишь бы продемонстрировать достаток хозяина, а исключительно для услаждения взора. Может, Алып и был столицей захолустной провинции, однако провинции весьма доходной, как успели убедиться, невольно любуясь роскошным интерьером, сказители.

Через пяток минут – стражники старались идти помедленнее, вежливо предупреждая милашку-сказительницу о поворотах и лестницах, то и дело предлагая ей опереться на руку помощника, словно они не шли по коридору дворца, а преодолевали опасные препятствия в непроходимой чаще, – шествие остановилось у белых дверей небольшого зала.

Начальник караула откашлялся и сказал, расправляя роскошные усы:

– Здесь ждут своей очереди сказители, малышка. А в следующем зале идет прослушивание.

Принцесса одарила провожатых сердечной улыбкой.

– Спасибо за помощь, благородные воины!

Окрыленные благодарностью красавицы доблестные мужи разом ринулись к дверям, чтобы пошире открыть их перед ней. Отлетел с дороги бедолага-лакей, загремели, столкнувшись, кирасы, двери с грохотом распахнулись. Несколько стражников звонко шмякнулись на пол. Натолкнувшись на них, полетели наземь и остальные, собирая в ком прекрасную ковровую дорожку. По мнению принца, образовался весьма оригинальный, хотя и совершенно несъедобный бутерброд: стража в слоях бордовой ткани с белыми розами под легким соусом из пыли.

Оторвавшись от беседы с компанией менестрелей, радостный, малость взъерошенный от избытка вчерашних переживаний и событий этого утра Эверетт увидел своих друзей. Они как раз осторожно огибали стражников, барахтающихся на полу.

– О, Элия! Джей! Счастлив вас видеть! – спеша навстречу друзьям, воскликнул юноша, легко перекрыв хорошо поставленным голосом весь шум и грохот, производимый поднимающейся охраной.

Остальные сказители взволнованно загудели, нервно заерзав на скамьях и опасливо косясь на вошедших. Они пытались понять, что все-таки происходит: кто украл, кого ловят и куда бежать.

В это время на другом конце скромного зала распахнулись двойные двери и оттуда вылетел худощавый господин в черном камзоле. Так перед публикой предстал лорд Жером собственной персоной – изящный мужчина с совершенно седыми волосами и тонкими, аристократичными чертами лица.

– Какого демона?! – сердито рявкнул он.

Из-за спины лорда Жерома украдкой высунул нос любопытный Вильн.

– Привели еще двух сказителей! – доложил начальник караула, пытаясь отцепить ножны с мечом от кистей ковровой дорожки и при этом снова не поскользнуться на мраморных плитах зала.

– Они что, государственные преступники, раз прибыли с таким немалым эскортом? – с сарказмом осведомился Жером, созерцая его тщетные попытки.

«А мне этот дядя начинает нравиться», – мысленно протянула Элия под ревнивый зубовный скрежет Джея.

– Они... это... просили проводить, – покраснев, неловко промямлил начальник караула, топчась на месте.

– А вы, Гильом, в одиночку идти побоялись – а ну как заблудитесь? Поэтому прихватили с собой всех ребят, чтобы вели вас за ручку? – едко уточнил господин искусств.

Его замечание потонуло в дружном смехе стражи и хихиканье приглашенных к прослушиванию менестрелей, сказителей и фокусников.

– Ну... это... ну... мы... – пытался придумать ответ, достойный язвительного лорда, Гильом, дергая себя за ус для убыстрения хода мысли.

– Ребята, проводите вашего капитана обратно да следите, чтобы никто его не обидел, – иронично оборвал его лорд Жером. – Эверетт, мальчик мой, – продолжил он, внимательно разглядывая Элию, ну и Джея заодно, – это и есть те сказители, для сопровождения которых понадобилась половина дворцовой стражи?

– Да! Это Элия и Джей. Они мои друзья, – радостно закивал менестрель.

– Надеюсь, ваше искусство стоит такого эффектного появления, – усмехнулся лорд Жером и кивком головы пригласил их в зал, отпустив ожидающего там арфиста-сказителя.

Эверетт поспешно скользнул следом за друзьями.

Резная дверь закрылась за ними, и сказители с менестрелями начали тихонько возмущаться наглостью чужаков, пролезших без очереди. Впрочем, к этому ропоту примешивалась изрядная доля облегчения, что стража приходила не по их души. А кто из детей дороги в ладах с законом?

Лорд Жером неспешно опустился в широкое кресло с фигурными подлокотниками. Вильн примостился в соседнем, поскромнее, очень довольный удачным стечением обстоятельств. Шпион нутром чуял (а этому чутью он весьма доверял), что эта парочка – те самые сказители, на которых прозрачно намекал вчера ночью наместник, а значит, время и деньги, потраченные на спешные розыски, перевернувшие вверх дном весь город, не пропали зря. Эверетт потихоньку прошмыгнул на небольшой диванчик в углу.

Лорд Жером знаком велел сказителям начинать.

– Мы поведаем вам байки, – встав в позу, объявил принц, – из нелегкой жизни сказителей и менестрелей. Надеемся, господину искусств наш выбор придется по вкусу.

Девушка, отойдя чуть в сторону, но не исчезая из поля зрения мужчин, приготовилась плести иллюзию.

– Баллада о путнике и бандитах, – начал Джей, таинственно понизив голос. – Однажды темной-темной беззвездной ночью шел по широкой и в дневное время весьма оживленной лесной дороге одинокий путник. Внезапно из-за деревьев послышался оглушительный свист, упало старое дерево, преграждая путь, и на дорогу выступили несколько вооруженных до зубов мужиков. Их зверские рожи были перекошены кровожадными ухмылками. Конечно, то были разбойники!

Поигрывая здоровенным палашом, вперед вышел атаман и важно заявил: «Не вовремя ты решил прогуляться по нашему лесу, парень. Придется платить пошлину. Времена нынче беспокойные, за дорогами следить сложно. Так что поделись с доблестными стражами пути чем можешь. – Подивившись красоте и длинноте собственной речи, разбойник резюмировал: – Короче, выкладывай все, что есть».

Путник стеснительно улыбнулся грабителям и промолвил: «Рад бы, доблестные стражи, уплатить сполна, да нет у меня денег». Бандиты угрожающе заворчали: «Отпирается, падла! Брешет!» Атаман укоризненно покачал головой: «Стыдно врать добрым людям в глаза, а недобрым еще и опасно! Мы ж и проверить могём. А ну-ка, пошмонайте у него за пазухой да в котомке, ребятки!»

Разбойники шустро обыскали путника и перетряхнули его мешок с жалкими пожитками. Нашли дырявый медяк. «И впрямь, атаман, нет у него денег», – разочарованно констатировали несчастные бандиты. «Что ж, – философски заметил главарь, – возьмем вещами». – «Так и этого нет», – удрученно ответили разбойники. «А что ж у него, голи перекатной, есть?» – не столько грозно, сколько удивленно нахмурился атаман.

Разбойники выложили заплесневелый кусочек сыра, черствую краюху, драные пестрые штаны, два сухаря и помятую флягу. Атаман взял ее, глотнул для пробы и закашлялся, отплевываясь: «Тьфу, вода!» Потом подозрительно уставился на путника, раздумывая, не снять ли с того какую одежонку. Но неплохие на первый взгляд штаны да куртка оказались на деле сущей дрянью – заплата на заплате.

«Демоны! – сплюнул в сердцах главарь. – Ходят тут всякие, и взять-то нечего. Только дерево зря загубили. Что ж ты, скотина такая, по лесу ночью шляешься, нас с толку сбиваешь!» Путник виновато улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу: «Не могу я иначе, господа разбойники. Профессия у меня такая. Сказитель я...» – «Какого же ляда ты нам, гад, голову морочил, сразу толком не сказал?» – «Но вы ж не спрашивали», – пробормотал, оправдываясь, сказитель.

Главарь с жалостью оглядел хлипкого странника и кликнул: «Ребята, у кого с собой что пожрать есть?!» Разбойники скинулись, и мешок сказителя наполнился припасами побогаче, чем его жалкие корки. Отыскался даже мех с добрым элем. От своих щедрот атаман сыпанул путнику несколько монет и пробурчал: «На, засранец! И чтоб больше мы тебя в нашем лесу не видели!»

Изображение лесной дороги со стоящими на ней бандитами и радостно уплетающим свежий ломоть хлеба сказителем развеялось. Эверетт в полном восторге захлопал в ладоши.

Лорд Жером рассмеялся, хлопнув ладонью по ручке кресла, и заметил:

– Очень своеобразно, ребятки. Слог хороший, и картинки выразительные, яркие. Давненько я не видал рассказов с подвижными иллюзиями, пожалуй, лет пять точно. В наших краях этим никто не балуется. Если и плетут, то статичные. Да и репертуар ваш весьма свеж. Думаю, успех гарантирован. А сейчас давайте-ка еще парочку – поглядим, не перехвалил ли я вас.

Вильн, мало что смыслящий в художественных достоинствах и обычных баек, и рассказов с иллюзиями, покорно заулыбался, разыгрывая знатока.

Джей перевел дух и продолжил:

– Баллада об одном заказе. Однажды некий знатный лорд, возможно, мы даже слышали его имя, вышел на пешую прогулку по городу. Личный лекарь порекомендовал лорду побольше двигаться, дабы сбросить лишний вес. Дело близилось к полудню. Мужчина основательно проголодался, но, как назло, забрел в довольно скромный район города, и на глаза ему не попадалось ни одного сколько-нибудь приличного ресторана.

Однако голод не тетка! Устав от бесплодных поисков и буйного бурчания в животе, лорд зашел в показавшийся ему относительно приличным трактир. Там и впрямь оказалось весьма чисто и приятно, вкусные запахи витали в воздухе, еще более возбуждая аппетит вельможи. А на маленькой сцене играло трио музыкантов, развлекая немногочисленных посетителей. Пока дворянин ждал своей заказ, он слушал музыку, и она произвела на лорда неизгладимое впечатление.

Когда трактирщик, удивленный оказанной его заведению честью, сам поспешно принес заказанные блюда, дворянин поинтересовался: «Скажите, милейший, а ваши музыканты играют на заказ?» – «Конечно! Что вашей светлости угодно?» – подобострастно спросил трактирщик. Дворянин протянул ему золотой и попросил: «Тогда, пока я ем, пусть они сыграют в кости!»

– Браво, ребятки! – расхохотался лорд Жером, слишком часто сталкивающийся с бездарностью, и хлопнул в ладоши. – Давайте-ка следующую.

– Баллада о менестреле и прекрасной даме, – возвестил Джей. – Был полдень, знойный, палящий полдень. Час, когда солнце столь щедро изливает свои лучи на землю, что покорно утихает ветер и плавится камень. На одной из центральных улиц небольшого провинциального городка по пыльной мостовой, вздымая юбкой облачка пыли, чинно плыла упитанная, мокрая от пота купчиха средних лет. Следом за ней пятеро слуг несли громадные свертки с покупками.

Вдруг из таверны вывалился вдрызг пьяный менестрель. Закинув за плечо лютню, он, тихо постанывая и держась за стену дома, по узкой полоске тени медленно побрел вперед, старательно глядя под ноги. Чинная горожанка, не желая уступать дорогу мужлану, шла прямо на него. Но менестрель, который был вовсе не в состоянии уступить кому-либо дорогу и выйти из благословенной тени, тоже двигался прямо.

Ударившись о пышный бюст потной толстухи, он поднял на нее мутные, полные страдания глаза и увидел физиономию, искаженную гримасой брезгливости. «Сударь, – презрительно прошипела купчиха, раздувшись от возмущения еще больше. – Вы пьяны! Вы ужасно пьяны! Вы просто чудовищно пьяны!» Менестрель, пошатываясь, попытался сфокусировать взгляд на ее фигуре, ухмыльнулся и ответил: «А вы, сударыня, толсты! Вы просто ужасно толсты! Вы просто чудовищно толсты! А я завтра буду трезвым!» И он продолжил свой путь по улице.

– Превосходно! – не поскупившись на комплименты, с удовольствием отметил лорд Жером. – Надеюсь, и наместнику понравится ваше выступление. Это лучшее, что я слышал в этом жанре за последний десяток лет, если не больше.

– Спасибо, лорд, одобрение истинного знатока приятно вдвойне! – улыбнулась господину искусств Элия.

Отступив от сестры на полшага, пока ему не дали очередной тычок под ребра, Джей, как положено довольному похвалой парню, отвесил короткий поклон.

– Эверетт, мальчик мой, как я понял, вы со сказителями друзья. Вряд ли наместник Вальдорн будет расположен слушать их байки раньше вечера: у него слишком много хлопот с гостями из Альвиона. Так что прогуляйся с молодым человеком. Зайдите для начала к помощнику управляющего, пусть выделит по моему распоряжению две комнаты сказителям в левом крыле. А потом ступай покажи приятелю парк, дворец. А вы, милая, задержитесь ненадолго. Хочу перекинуться парой слов. Об иллюзиях, – промолвил лорд Жером и с улыбкой обратился к Вильну: – Я думаю, мы нашли то, что искали. Велите отпустить остальных, друг мой.

Вильн понимающе кивнул и исчез за дверью. Ему тоже показалось, что если и искал наместник кого-то, то именно эту парочку... Или уж, вернее, именно эту девушку.

– Благодарю, лорд, – нахально встрял Джей, игнорируя вежливое прикосновение Эверетта к своему рукаву, – но я предпочитаю подождать Элию здесь. Вдруг смогу добавить какое-нибудь ценное замечание к вашему разговору? Искусство плетения иллюзий знакомо мне не понаслышке.

– Не стоит, юноша. Я же сказал: погуляйте! – продолжая сохранять покровительственный тон, с легким раздражением отозвался господин искусств, вздернув бровь.

– Да мне и тут хорошо, прохладно, а на улице нынче что-то жарковато, – скромно заметил принц.

Вот только взгляд Джея стал настороженным и не по-хорошему колючим. Обычно такие взоры предваряли удар кинжала, петлю удавки или появление на сцене иных приспособлений, с помощью коих бог походя разделывался с навязчивыми ухажерами Элии.

– Милочка, кем он вам приходится, уж не опекуном ли? – с ехидцей спросил лорд Жером, демонстративно обращаясь к девушке.

– Хвала Силам Судьбы! Он всего лишь мой брат, – всплеснув руками, возразила принцесса.

– Тогда, детка, я бы посоветовал вам обратить внимание на его манеры, – шутливо погрозил пальцем мужчина. – В приличных домах не все столь снисходительны, как я.

– О, вы совершенно правы, дорогой лорд, – подтвердила Элия. – Временами Джей бывает совершенно невыносим, но что поделаешь, я его младшая сестра, и характер брата успел испортиться раньше, чем он попал под мое благое влияние. Увы, родственников не выбирают, приходится терпеть!

– После смерти родителей малышка Элия совсем от рук отбилась, хорошо хоть не пошла по ним. А вся ответственность за ее воспитание лежит на мне, – в свою очередь с пафосом пояснил Джей.

– Не волнуйся, мой мальчик. Я тоже очень хороший воспитатель. Так что можешь с чистой совестью оставить свою сестру в моем обществе, – в тон принцу ответил господин искусств.

«Иди, дорогой, хватит задирать нашего покровителя, – мысленно попросила брата принцесса, передавая ему свою сумку. – Я в состоянии позаботиться о себе. Заодно расспросишь нашего приятеля о том, какие именно гости из Альвиона обосновались во дворце. Нам это будет не лишним».

Под давлением грозного взгляда сестры и дельного поручения упрямец Джей вынужден был уступить. Эверетт облегченно вздохнул, поняв, что перепалка закончена, и повел приятеля за собой. Менестрелю очень хотелось бы думать, что Элия и лорд Жером действительно будут обсуждать тонкости плетения иллюзий для иллюстрации баек, но опыт дворцовой жизни подсказывал чистому юноше: люди далеко не всегда делают то, что говорят, а говорят вовсе не то, что имеют в виду. Кроме того, после вчерашней экскурсии в домик под лиловыми фонарями, устроенной Джеем с подначки сестры, Эверетт лишился еще некоторой доли своей наивности, и хорошо развитое воображение юноши теперь работало вовсю.

– Давно я уже не видел таких чудесных подвижных иллюзий, милочка. Тем более в исполнении такой очаровательной девушки, а не какой-нибудь старой замухрышки с трясущимися руками, – заявил лорд Жером, подводя принцессу к диванчику и опускаясь рядом в весьма красноречивой близости.

– Спасибо, дорогой лорд. Для меня очень важно мнение настоящего ценителя, – заулыбавшись, повторила принцесса и, разыгрывая смущение, прибавила: – Надеюсь, вы не сердитесь на Джея. Он считает своим долгом старшего брата опекать меня, и, признаюсь честно, случалось так, что мне была нужна его помощь.

– Бесспорно, такое сокровище надо беречь! – промурлыкал лорд Жером, ласковым, словно ободряющим жестом кладя руку на колено сказительницы.

Обычно господин искусств очень осторожно относился к случайным «служебным» романам с девицами, зачастую пытавшимися использовать их отношения в собственных карьерных интересах, но сейчас мужчина готов был забыть обо всех своих правилах. Уж очень хороша была юная сказительница, да и талантлива настолько, что не нуждалась в протекции. Мужчина чувствовал, что его неудержимо манит к очаровательной девушке.

– Неужели у кого-то поднимется рука обидеть такую красавицу?

Ладонь лорда Жерома скользнула выше по гладкой, прохладной, если бы не теплое тело под ним, ткани платья.

– О да, – с печальной усмешкой подтвердила Элия и подняла на Жерома посерьезневшие, почти строгие, словно глядящие прямо в душу и видящие его насквозь серые глаза. – Слишком часто люди, имеющие власть или считающие себя таковыми, в погоне за удовлетворением сиюминутной прихоти забывают о том, что и у простых сказителей есть честь, достоинство, собственная гордость наконец.

Господин искусств взглянул в серую глубину глаз богини и тактично отстранился, готовый уйти по первой же просьбе. В душе лорда Жерома зародились еще неясные для него самого чувства: какая-то хрупкая, словно первый лесной цветок, нежность и желание оберегать прелестную девушку.

Сам не понимая почему и не сознавая, что говорит не просто подходящие случаю слова, а озвучивает голос своей души, он мягко прошептал:

– Но разве чья-то честь или достоинство страдают, если мужчиной движет нечто большее, чем стремление к чувственным удовольствиям? Если он симпатичен прекрасной девушке и желает только одного: узнать ее ближе?

– Не думаю.

От ласковой и в то же время неожиданно лукавой улыбки принцессы по телу Жерома пробежала дрожь возбуждения. А потом девушка легко коснулась рукой его щеки, подумав: «Как это всегда просто, даже без использования самой малой толики силы. Несколько слов – и он уже мой до конца».

Глава 16

Укрощение строптивых

Наместник Вальдорн, несмотря на многочисленные вчерашние огорчения, изволил проснуться в хорошем расположении духа. Оно стало еще более добрым после доклада лекаря о процедуре лечения гостей. Позавтракав в постели, его светлость позволил камердинеру привести себя в порядок. Почему-то сегодня вельможа уделил особенно пристальное внимание прическе и выбору костюма. Мужчина желал выглядеть как можно более эффектно. Он выбрал камзол цвета темного шоколада с изумрудно-зеленым шитьем, дорогие украшения под стать одеянию, а волосы велел уложить красивыми мягкими волнами.

Наместник вышел из покоев, раздумывая, с чего бы начать день. Судя по быстроте и длительности действия стеглии, «дорогие гости» из Альвиона не должны были сегодня его беспокоить, а заниматься делами провинции решительно не хотелось.

Зайдя в библиотеку, Вальдорн полистал несколько книг, выбирая что-нибудь для чтения из истории или искусства, но передумал и, отложив их, позвонил, приказывая вызвать Вильна.

Тот явился буквально через минуту.

– Ваша светлость. – Шпион коротко поклонился, с достаточной вежливостью, но без подобострастия. – Светлое утро вашей светлости!

– Пожалуй, – побарабанив пальцами по кожаной обложке фолианта, снисходительно кивнул наместник и подбросил вопрос: – Ты уже нашел сказителей?

– Да, ваша светлость. Сейчас их прослушивает лорд Жером в Малом Малахитовом зале, – поспешно заверил господина Вильн, издав еле слышный вздох облегчения.

На сей раз удовлетворить прихоть господина оказалось легко, а за ночь «его вздорность» не успел изобрести новый каприз.

– Отлично. Ты пока свободен, – небрежно махнул рукой Вальдорн.

Шпион поспешно исчез с глаз долой, пока господин не задал ему еще какую-нибудь простенькую работенку, вроде переписи лягушек провинции Алыпа.

Решительно, день начинался почти прекрасно! Ничто пока не успело омрачить переменчивое настроение наместника. Отпустив шпиона, он забросил старинные книги, хранящие тайны минувших веков, и лично направился в зал, дабы (как объяснил Вальдорн сам себе) убедиться в том, что Жером и Вильн нашли именно тех сказителей, которых он изъявил желание лицезреть. Мужчина привык незамедлительно получать все желаемое и действовать, повинуясь лишь собственным прихотям.

Неспешно войдя в открытую лакеем дверь, Вальдорн буквально замер на пороге, глядя со всевозрастающим негодованием на представшую его взору неподражаемую сцену, разыгравшуюся на небольшом диванчике. Там, слишком близко друг к другу и слишком удобно, устроились лорд Жером и прелестная сказительница. Сейчас, без намазанной на лицо дряни, она выглядела еще более ослепительно. Тонкие пальчики девушки уже справились с камзолом мужчины и теперь, проскользнув между перламутровыми пуговицами рубашки, поглаживали его грудь. Жером, в свою очередь, покрывал нежными поцелуями лилейную шейку Элии. Рука господина искусств скользила по ножкам девушки, приподняв юбку так, что виднелись кружевная подвязка и верх черных шелковых чулочек, оттеняющих атласную кожу бедер.

Отметив про себя, что ножки у сказительницы и впрямь дивно хороши, под стать прелестному личику, наместник возмутился еще больше и грозно рявкнул:

– Жером!

Тот оторвался от принцессы, негодуя на негодяя, посмевшего побеспокоить его в столь щекотливый восхитительный момент.

При виде разъяренной физиономии господина Жером вздрогнул, изменился в лице и прохрипел, собираясь с мыслями:

– Ваша светлость?.. Что вам угодно?..

– Я вижу, вы стараетесь идти в ногу со временем и внедряете новый метод прослушивания артистов, – злобно заметил Вальдорн, не отрывая глаз от ног сказительницы, презревшей его ухаживания вчера вечером, чтобы сегодня упасть в объятия какого-то господина искусств.

– Я, хм... уже прослушал, – в некотором смущении признался мужчина, быстро, однако без нелепой торопливости застегивая камзол.

– О, так девушка выступает на бис? – желчно спросил наместник, скривив рот.

Вот теперь принцесса поняла, что пришло ее время. Мысленно попросив благословения у Сил Случая, втравивших ее в авантюру, Элия начала действовать. Богиня знала, как укрощать мужчин типа наместника Вальдорна, и не раз развлекалась подобным образом, но тогда при ней был божественный дар. Сейчас же приходилось полагаться лишь на опыт в таких проделках, маленькие частички ^заблокированных способностей и женскую интуицию.

Девушка отлично понимала, что начинает очень опасную игру, что ей предстоит поединок поопаснее иных дуэлей, но богиня чувствовала и азарт. Наместник уже начал свою партию, и принцесса не могла не ответить достойно: для богини любви было немыслимо позволить мужчине унизить ее и уклониться от поединка. Через наместника лежала прямая дорога лоулендцев к цели, ради которой они пришли наверх. Элия знала, что будет играть с огнем, но тем интереснее, считала богиня, будет игра, в которой ставки столь высоки.

– Ваша светлость весьма бдительно следит за досугом своих подчиненных. Это входит в обязанности наместника или вы следуете порыву души? – иронично начала богиня, нарочито плавно одергивая юбку. Восхитительные ножки спрятались под скромной тканью платья. – Если господин искусств прекрасно справляется со своими служебными обязанностями, разве его развлечения в свободное время подлежат столь пристальному контролю?

– Я не давал ему дозволения на устройство борделя в моем дворце! – отрезал наместник, впившись в Элию жадным взглядом, который был красноречивее любых слов.

– О? Опасаетесь конкуренции? – невинно осведомилась принцесса, поправляя длинные волосы и пару выбившихся из прически шпилек.

Манжет при этом немного опустился, и показалась нежная кожа запястья, сквозь которую просвечивали голубые жилки.

Лорд Жером, продолжая механически приводить в порядок свой камзол, смотрел на богиню со смесью испуга и восхищения: никто и никогда не смел говорить с наместником в таком тоне. Вздорный вельможа убивал и за меньшую дерзость, но, вот демоны, как же приятно было слушать, как насмехаются над властолюбивым негодяем!

– А вам, дорогая моя, я советовал бы помолчать! – вскипел Вальдорн. – Для женщин вашей профессии это одно из основных достоинств.

– Странно, мне всегда казалось, что главное для сказителя – хорошо подвешенный язык, – с задумчивым видом парировала принцесса, отчетливо видя огонь интереса, полыхающий в глазах мужчины.

– Значит, ты вовсе не профессиональная шлюха, а лишь любительница? – съязвил Вальдорн, раздувая ноздри.

Против воли разговор с Элией уже стал для наместника поединком, восхитительный приз за победу в котором маячил прямо перед глазами.

– А что, в вашей провинции так принято именовать любую женщину, благосклонно принимающую знаки внимания от пришедшегося ей по вкусу мужчины? Или все дело в том, что внимание оказано не вам? – не осталась в долгу Элия, насмешливо выгнув бровь.

– В нашей провинции не принято дерзить наместнику! – прошипел Вальдорн, сжимая руки в кулаки, но вовсе не потому, что ему хотелось отвесить нахалке затрещину, гораздо больше его светлость жаждал сцапать насмешницу в объятия.

– И, пользуясь этим, наместник волен оскорбить любого? – гордо вскинула голову Элия.

– Наместник волен любого... казнить, – зловеще проронил мужчина в качестве предостережения и, перейдя на снисходительный тон (а господин искусств еще раз подивился тому, что Вальдорн до сих пор не убил Элию), продолжил: – Если у тебя хоть на четверть столько таланта, сколько наглости и дерзости, то ты, пожалуй, действительно выдающаяся сказительница. И вероятно, очень живучая, если до сих пор никто не отрезал твой нахальный язычок! Тебе стоит следить за тем, что говоришь, коль не стремишься к неприятностям из-за хамства.

– Что-то я не заметила, чтобы кроме вас здесь кто-то хамил, милорд. Именно вы две реплики назад опустились до оскорбления женщины, – в тон ему, с тем же самым снисхождением, ответила принцесса.

– Я не привык выслушивать дерзости от бродяг! – шагнув вперед, рявкнул наместник, все-таки окончательно выйдя из себя, чего, собственно, и добивалась богиня.

Элия действительно играла с огнем, балансируя на самом краю между яростью и возбуждением мужчины.

– Увы, придется, если только вы не собираетесь в ближайшее время резко изменить стиль поведения или оглохнуть. Хотя, я слыхала, помогает расплавленный воск. Правда, увы, сие средство обладает лишь временным эффектом, – ехидно отрезала Элия.

– Куда проще будет укоротить твой язычок! Нож даст эффект постоянный, – снова пригрозил Вальдорн, все более распаляясь.

– А кто же тогда, если не мы, будет рассказывать вам замечательные истории, ради которых, как мы слышали, ваша надменная светлость велели перевернуть весь город? – затрепетав ресницами, несказанно удивилась девушка.

– В мирах полно более вежливых сказителей! – процедил наместник.

– Но вы ведь, однажды услышав, искали именно нас! – с апломбом заявила Элия, намекая на их вчерашнюю встречу.

– Вы свободны, Жером, подите прочь, – бросил Вальдорн, чуть поостыв и гадая, как девица умудрилась его узнать и не выдал ли он себя в их яростной, чрезвычайно возбудившей его перепалке.

Как только за господином искусств, бросившим на Элию предостерегающий взгляд, закрылась дверь, наместник, нависая над дерзкой девицей, заметил зловещим полушепотом:

– В плетении иллюзий язык не нужен, голубушка. Поверьте, у меня искусные палачи: хорошенькая мордашка, а тем паче нежные ручки не пострадают.

– Зато в составлении историй без него не обойтись. А мы с братом часто работаем на пару, – пояснила Элия, бесстрашно глядя на противника.

В ее серых глазах плясали смешинки.

– Что ж, укоротим твой язык, нахалка, после выступлений, – «сжалился» наместник.

– О, наместник Вальдорн, какой вы грозный! Не упасть ли мне в обморок от страха, милорд?! А может быть, рухнуть на колени и, покрывая поцелуями ваши туфли, молить о пощаде? – от души расхохоталась принцесса, наблюдая за тем, как ярится мужчина. – Кстати, мстить за себя вы всегда перепоручаете палачам?

– Сейчас я заткну тебе рот лично! – взревел наместник и, не в силах более сдерживаться, схватил девушку и впился в ее губы жестким поцелуем.

«Что ж, пока все идет как задумано», – решила принцесса и перешла к следующему этапу укрощения.

– О, вы еще и темпераментны! – прошептала Элия, когда мужчина на секунду оторвался от нее. – Я люблю горячих мужчин. – Она ответила ему таким страстным и искусным поцелуем, что у Вальдорна вскипела кровь, закружилась голова. – Но не люблю торопливых и грубых. Я начинаю только тогда, когда хочу сама, – закончила принцесса и нанесла несколько стремительных ударов своей маленькой изящной ручкой в определенные точки.

Вальдорн как подкошенный свалился на мраморный пол у диванчика. Девушка еще раз мысленно поблагодарила за науку своего первого учителя боевых искусств (его лично подбирал для юной принцессы придирчивый Нрэн) и присела на корточки рядом с наместником. Его светлость, по расчетам богини, даже принимая во внимание разницу в коэффициенте сил, должен был начать говорить и двигаться не раньше чем через полчаса. А пока он мог лишь просто лежать на жестких плитах и пронзать мучительницу яростным взглядом.

Властно проведя пальцем с острым ноготком по горлу мужчины, так что остался красный след, принцесса наклонилась к самому уху наместника и прошептала:

– Вот так! Не люблю торопливых и грубых, милорд.

Продолжая укрощение наместника, Элия неторопливо намотала на руку длинные шелковистые волосы Вальдорна так, что его голова откинулась назад, и впилась в его губы долгим поцелуем.

– Вот так, – повторила она и не спеша пошла к двери под почти ненавидящим, полным неудовлетворенного желания бешеным взглядом ореховых глаз наместника.

Вальдорн не мог пошевелиться, не мог говорить, чтобы попытаться сплести хотя бы простенькое, доступное его таланту заклинание исцеления, а мысленное творение чар для него было делом непосильным. У наместника не было настоящего магического дарования, что нередко, особенно в юности, доводило властолюбивого мужчину до белого каления. Со временем Вальдорн пусть не смирился, но привык восполнять этот изъян изобретательностью и коварством. Там же, где требовалось применение магии, помогали придворные чародеи и наколдованные ими приспособления, благо в деньгах наместник стеснен не был и мог выбирать лучших, выставлявших свои заклинания как товар.

Сейчас же Вальдорну оставалось только беситься. Ни одна женщина никогда не осмеливалась разговаривать с ним так, даже шлюхи из квартала лиловых фонарей, к которым он являлся под личиной и которым платил именно за унижения и сладость боли! Мерзавка! Стерва! У кого только она научилась Тысяче Прикосновений Файлиста?! Если бы он мог знать заранее... Кто только научил ее?! Сучка!

«Однако как она целуется! – проникла в водоворот бешеной ярости непрошеная мысль. – Интересно, какова она в постели? Такая же неистовая и жестокая? Как интересно будет ее испробовать. Слушать, как она будет умолять о пощаде, извиваясь под ним, или о его ласках, чувствовать над нею абсолютную власть!»

И наместник принялся яростно планировать, что и как он сделает со сказительницей, когда придет в себя. Глубоко в подсознании Вальдорна, так глубоко, что он и сам не отдал себе отчета в ее появлении, возник робкий росток мысли: быть может, еще больше ему понравится, если получится наоборот.

Лакей, лопоухий парень в зеленой ливрее с гербом дома Вальдорнов, стоящий навытяжку у дверей Малахитового зала, увидел, как оттуда выбежала очаровательная девушка, беспомощно огляделась по сторонам, увидела его и взмолилась, заламывая руки:

– Пожалуйста, помогите! Там... наместник... Он... говорил... а потом упал! Лежит и не двигается, только смотрит!

Элия кинулась на грудь лакею и отчаянно зарыдала.

– Э-э-э... Сейчас-сейчас! Не волнуйтесь!

Лакей торопливо погладил девушку по восхитительным мягким волосам и вбежал в зал.

Принцесса робко проскользнула следом за ним и, топчась на пороге, жалобно воскликнула:

– Вот видите! Лежит и не двигается! А что, если его заколдовали? – горестно спросила Элия и добавила, словно это только что пришло ей в голову: – Перед кем же тогда мы будем выступать? Ведь лорд Жером обещал...

«Хитрая, наглая, мерзкая, поганая маленькая ведьма! – возмущенно подумал Вальдорн. – Однако какова актриса!»

Лакей ошарашенно посмотрел на наместника и подумал: «О Храм, если он сейчас окочурится, я могу остаться без работы. Или... без головы!»

Эта мысль ледяной волной паники окатила его маленькие мозги. Парень принялся дергать за узорчатый шнур звонка так, что едва не оторвал его, и орать во всю мощь легких:

– Лекаря! Лекаря! Наместнику плохо!

Начался жуткий переполох, сбежались слуги. Вальдорна подняли и перенесли на ближайший диван пошире, способный вместить одеревеневшее раскоряченное тело. Послали за лекарем и магом-целителем. Но мага не нашли: тот с утра отправился за город на сбор каких-то редких трав, цветущих лишь три дня в году. Зато отыскали лекаря. Через пару секунд взъерошенный Демис влетел в зал и начал совать под нос хозяину одну за другой все имеющиеся склянки с ароматическими солями, запах которых сшибал с ног перепуганных слуг даже в другом конце зала. Наместник злобно сверкал глазами, не имея возможности даже поморщиться. Мысленно он уже подписал лекарю смертный приговор.

– Интересно, – спросила Элия у ввалившегося в зал вместе с толпой лорда Жерома (тот бродил поблизости, гадая, чем окончится разговор наместника с дерзкой сказительницей и не понадобится ли его вмешательство, чтобы помочь девушке), – что сдохло для того, чтобы получился такой дивный аромат?

– Не знаю что, но разлагалось оно долго, – меланхолично заметил господин искусств. – Кстати, моя дорогая, вы не в курсе, что за недуг приключился с наместником?

Он с легкой улыбкой посмотрел на принцессу. В полунасмешливом тоне лорда Жерома проскользнули нотки уважения к бесстрашной девушке.

– Сама теряюсь в догадках, лорд. Наместник был так... не сказать чтобы весел, но бодр и энергичен. И вдруг такое несчастье – его разбил паралич, – язвительно отозвалась принцесса.

– Бывает, – смекнув, что сказительница не так проста, как кажется, хмыкнул мужчина и предложил Элии руку. – Пойдемте, не будем мешать исцелению таинственной болезни его светлости. Кстати, вы не собираетесь покинуть дворец? – воспользовавшись суматохой, украдкой уточнил Жером.

– Не выступив перед его занедужившей светлостью? Ни за что! Остаться и развлечь больного есть прямой долг истинных сказителей, – отвергла богиня завуалированное предложение к бегству.

– В таком случае я сочту за честь лично препроводить вас в отведенные комнаты, – предложил господин искусств, гадая о том, что же на самом деле произошло между наместником и сказительницей и почему она так уверена в собственной безнаказанности – из природного легкомыслия или напротив?

– А разве господин искусств обязан показывать комнаты скромным сказителям? – задорно поинтересовалась девушка, как только они вышли из зала.

– Нет, – признался мужчина, тая улыбку в синих глазах. – И обычно мы размещаем их в парковых флигелях. Но для столь выдающихся сказителей сделано исключение. Кроме того, мне хотелось бы продолжить столь грубо прерванный... разговор об иллюзиях.

– Приятно поговорить об иллюзиях со знающим и тактичным человеком, – кивнула принцесса, погладив тонкую, но сильную руку мужчины.

Глава 17

Укрощение строптивых – 2

Когда Вальдорн наконец осознал, что снова может двигаться, первым делом он наградил несчастного лекаря весомой оплеухой, от которой Демис отлетел к самым дверям зала. Затем наместник встал на подрагивающие конечности и попытался привести в норму частично занемевшее тело. Похоже, у него напрочь отшибло память о координации движений и прямохождении на двух конечностях.

– В-ва-ша светлость... – прозаикался кое-как поднявшийся с пола Демис, потирая ушибы и печально оглядывая порванный камзол, за который только десять дней назад выложил целых два золотых полуалыпа. Вдобавок на ткани проступало пятно от расколовшейся нюхательной склянки.

– Я не убил тебя только потому, что ты хорошо «лечишь» мою жену, – процедил наместник и добавил про себя: «Пока». – Теперь пшел вон, идиот! Все убирайтесь! Вон!

Никто не заставил Вальдорна повторять сию «тактичную просьбу» дважды. Зал опустел в считаные мгновения как по волшебству, небольшая пробка образовалась лишь в широких дверях помещения, куда кинулись все слуги разом, стремясь скрыться с глаз гневливого господина.

«Ведьма! Проклятая сука! Берегись! Теперь все будет по-моему!» – взбешенно решил наместник и, позвонив в колокольчик, рявкнул:

– Вильна ко мне!

Шпион не заставил себя долго ждать. Маленький неприметный Вильн всегда был под рукой в случае нужды, и наместник сам не заметил, как тот стал незаменимым.

– Где девчонка-сказительница? – нетерпеливо бросил мужчина.

– В одной из маленьких свободных комнат в левом крыле, недалеко от библиотеки. Их с братом разместили там, – дал развернутую справку Вильн.

– Показывай! – процедил Вальдорн.

– Конечно, ваша светлость! – покорно кивнул шпион, не заостряя внимание наместника на том, что это работа лакеев, и шустро засеменил по коридору.

Наместник направился следом за ним ускоряющимся шагом настигающего добычу охотника.

– Вот комната девушки! – указал на дверь шпион. – А сказителю отвели соседнюю.

– Понятно. Иди, – уже почти спокойно, с наигранным безразличием, бросил Вальдорн и направился дальше один.

Как только Вильн исчез за поворотом в противоположном направлении, наместник быстро вернулся к двери и дернул за ручку. Было заперто. Тогда Вальдорн с силой ударил ногой в дверь. Хрупкая задвижка не выдержала, и мужчина ворвался внутрь, ожидая увидеть дрожащую от страха перед возмездием девчонку, сообразившую-таки, что именно натворила, и перепуганную настолько, что даже не успела или не смогла сбежать из дворца.

Вместо этого на широкой кровати в углу лорд Жером доводил начатое в зале «прослушивание» сказительницы до логической кульминации. Он был так увлечен и вдохновлен сверх меры этим процессом, что даже не обратил на хозяина ни малейшего внимания.

Вальдорн побелел, сжал кулаки и, резко развернувшись, вышел, с такой силой шарахнув дверью о косяк, что бедняжка едва не слетела с петель. При всей необузданности нрава наместник действительно не был лишен эстетического вкуса, и начинать искусную месть со стаскивания своего господина искусств с дерзкой девчонки показалось ему донельзя вульгарным.

Вслед мужчине вперемежку со страстными стонами Жерома полетел язвительный вопрос Элии:

– Куда же вы, Вальдорн?! Присоединяйтесь!

Мужчина до хруста сжал челюсти, борясь с всепоглощающей яростью и желанием, сжигавшим его, мощным настолько, что на пару секунд идея вернуться и присоединиться показалась наместнику почти стоящей.

«Эта наглая девчонка, эта стерва в очередной раз унизила меня! Сделала из меня идиота! Да я ее в порошок сотру! Но сначала возьму ее! А впрочем...»

Наместнику вспомнились сладострастные крики Жерома, прекрасное тело сказительницы, извивающееся в наслаждении, и его посетила совершенно сумасбродная, глупая, сумасшедшая идея, появление которой точно рассчитала богиня, превосходно знающая мужчин, свою власть над ними и изучившая не только нрав Вальдорна, но и его тайные страсти.

«Что, если попробовать по-другому? Ей не по вкусу грубость? Дерзкой девочке нравятся обходительные мужчины? Значит, сыграем в игру. Наденем маску и побудем немного гостеприимным хозяином – милым, добрым, щедрым».

Он саркастически усмехнулся. Сама идея о том, что расположения ехидной красотки-сказительницы можно добиться без применения насилия, привлекла наместника своей свежестью и своеобразием. То-то девица изумится! Вальдорну неудержимо захотелось, чтобы Элия сама, именно сама упала к его ногам, сраженная элегантностью, красотой, мужественностью и прочими несравненными достоинствами наместника.

«Посмотрим, как она ответит на это. Я все равно получу то, что хочу! Тем более никогда не поздно вернуться к первому варианту! И рано или поздно я к нему вернусь и отомщу сучке за все! Но пока не будем спешить. Позабавимся».

Приняв это решение, мужчина, мурлыча под нос романтическую балладу, исполненную давеча Эвереттом, отправился на третий этаж к жене, чтобы сорвать остатки злобы и стыд за унижение на глупой покорной клуше.

Часа через два лорд Жером нашел в себе силы оторваться от прелестей сказительницы. Вернувшись в реальный мир, он сел на кровати и, меланхолично застегивая поднятую с пола рубашку, задумчиво уставился на дверь. Что-то в ней явно было не так.

Через несколько секунд до господина искусств дошло, что именно: собственноручно закрытая им не так давно задвижка висела на одном гвозде. На месте прежнего ее пребывания красовалась свежая выщербина.

– Кажется, я что-то пропустил, – настороженно заметил мужчина, нахмурив брови.

– А, ничего особенного, – беспечно откликнулась принцесса, сладко потягиваясь всем телом. – Заходил его светлость, но как я ни приглашала его остаться, не захотел.

Лорд Жером оторопело уставился на девушку, а потом безудержно, до слез расхохотался. Отсмеявшись, господин искусств попытался прикинуть, насколько большие неприятности грозят ему и девушке. Судя по тому, что отряд стражников еще не тащил их в темницу на свидание с палачом, вселенской катастрофы не произошло. Но почему ее не произошло, пока оставалось для господина искусств неразрешимой загадкой.

– Может быть, вам с братом лучше скрыться из города? – заботливо поинтересовался мужчина, зная бешеный нрав скорого на расправу хозяина.

– Нет, не думаю. Не стоит волноваться. Я смогу о себе позаботиться, – невозмутимо возразила богиня.

– Да уж, – хмыкнул лорд Жером, вспоминая о том, как умело сказительница обездвижила наместника. – Но все-таки будь поосторожнее. И если что, обращайся, я помогу вам быстро исчезнуть с глаз его светлости. Не найдешь меня, спроси Вильна, он передаст. Конечно, у наместника есть стража, маги и шпионы, но и у меня имеются кое-какие связи.

– Договорились, – кивнула принцесса, понимая, что не стоит сразу отказываться от предложенной помощи: вдруг игра с наместником окажется опаснее предполагаемой?

Богиня намеревалась использовать господина искусств, но отдавала себе отчет, что в иной ситуации этот обаятельный и тонкий мужчина легко мог бы стать ее настоящим другом.

Собираясь в случае необходимости помочь прелестной девушке, лорд Жером не слишком волновался на свой счет. Характер наместника был ужасен, но лучшего кандидата, чем тот, что сейчас занимал должность господина искусств и обеспечивал досуг его светлости, подыскать было почти невозможно. Ни один придворный хлыщ не смог бы заменить Жерома, и Вальдорн это прекрасно понимал. При всей его вспыльчивости и жестокости расчета и осмотрительности наместнику было не занимать.

– У тебя восхитительные ноги, – отметил мужчина, мечтательно глядя, как Элия натягивает чулки на стройные икры.

– О, я и целиком недурна, – небрежно тряхнула головой принцесса.

– Ты бесподобна! – рассмеялся господин искусств, потянувшись к сказительнице и вновь нежно целуя ее шейку.

– Да, именно так, – в свою очередь пройдясь рукой по длинным седым волосам кавалера, констатировала Элия, повернувшись к нему спиной, чтобы он застегнул платье.

Но тут приятная болтовня любовников была прервана.

– Ага, не заперто! Зайдем? – донесся из-за двери голос Джея, и они с Эвереттом нарисовались на пороге.

Провожавший их слуга поспешно ретировался.

Уставившись на измятую постель и парочку, сидящую на ней, менестрель, старательно отводя глаза, почему-то никак не желавшие изучать вместо дивных изгибов спины сказительницы невинный узор ковра и пейзаж за окном, сконфуженно пробормотал:

– Ой, извините!

Джей позеленел и сжал ремешки сумки Элии так, что у него побелели костяшки пальцев. Как бы хотелось богу сжать сейчас этими пальцами кинжал и погрузить его в сердце самодовольного мужчины, воспользовавшегося благосклонностью богини!

– Нагулялись, мальчики? – весело и ничуть не смущенно спросила девушка, встряхивая растрепавшимися волосами и подбирая с маленького столика поодаль шпильки.

– Мы-то нагулялись. Надеюсь, ты тоже уже «наговорилась», – мрачно заметил принц, прикрывая многострадальную дверь и в сердцах швыряя сумку сестры в кресло.

– Ну, о таком важном деле, как разговор об иллюзиях, никогда нельзя сказать наверняка, – задумчиво протянула девушка, окидывая ласковым взглядом господина искусств, и промурлыкала: – Возможно, нам захочется побеседовать еще...

– О, я обожаю разговоры об иллюзиях, – охотно подтвердил лорд Жером и откровенно улыбнулся, поднимаясь с измятой кровати.

– Милый друг, в сумке лежит расческа, подай мне ее, пожалуйста, – обратилась принцесса к Эверетту. – Джей так грубо бросается моими вещами, что я не могу доверить ему столь ответственное поручение!

Менестрель закивал и охотно кинулся выполнять просьбу девушки, чтобы хоть чем-то занять руки и скрыть отчаянно алеющее лицо. Принц отреагировал на вотум недоверия презрительным фырканьем и демонстративным скрещиванием рук на груди.

– Благодарю вас за интереснейшую беседу, дорогая, – между тем проникновенно сказал господин искусств, поцеловав ручку Элии. – Мне, к сожалению, пора возвращаться к своим обязанностям. После всего, что произошло, – мужчина пожал плечами, не зная, что ему делать: то ли смеяться, то ли переживать, – я понятия не имею, когда его светлость захочет выслушать ваше выступление и захочет ли вообще. Но советую вам не отлучаться из дворца надолго, даже для прогулки в парке, чтобы мы могли своевременно отреагировать на желания наместника и принять меры.

А сейчас время-то обеденное. Эверетт, мальчик мой, проводи своих друзей на кухню. Я пришлю кого-нибудь починить дверь.

Лорд Жером поцеловал принцессу в губы и вышел, демонстративно не замечая разъяренных «опекунских» взглядов Джея.

– Что значит «после всего, что произошло»? Что ты успела натворить в мое отсутствие? – многозначительным взглядом указывая на едва держащуюся на петлях дверь и сломанную щеколду, настороженно спросил принц, когда господин искусств покинул их общество.

Тщательно уложив длинные волосы, принцесса кинула расческу обратно в сумку и беспечно отмахнулась:

– Неважно, а вот перекусить я бы не отказалась. Но на кухне сейчас, должно быть, не продохнешь от жары. Лучше сходите, мальчики, принесите что-нибудь в комнату. Надеюсь, здесь могут предложить еду навынос?

– Ах ваша светлость приказали?! Ваш покорный слуга уже бежит!

Злобно фиглярствуя, Джей сдернул с головы воображаемую шляпу и изобразил глубокий поклон.

– Нет, я передумала. Моей светлости неугодно, чтобы ты, сердитый брат, доставил мне пищу, – тут же решила Элия, взмахнув рукой. – Еще плюнешь туда по дороге и отравишь!

– Я охотно сбегаю на кухню и попрошу Рину собрать нам что-нибудь поесть, – вежливо вставил Эверетт, радуясь уже тому, что хоть как-то может услужить любимой, и, получив благодарный согласный кивок, исчез за дверью.

– Ах ваша светлость мне не доверяет?! Я этого не вынесу!

Принц картинно вскинул руки, закрывая лицо. Однако сквозь растопыренные пальцы проглянули хитрые голубые глаза, внимательно изучающие реакцию сестры.

– Пойду топиться! – заключил Джей и побежал догонять Эверетта, вновь от души хлопнув многострадальной дверью.

В ожидании брата и юного менестреля Элия совершила ряд перестановок: пододвинула стол к диванчику у стены и перенесла поближе единственное имеющееся в комнате кресло. Выдержав небольшой поединок с задвижками, куда более добротными, чем на изувеченной наместником двери, распахнула окно, чтобы хоть немного проветрить комнату. Солнце в нее еще не пришло, но все равно было душновато, особенно после постельных забав. Воздух из парка, хоть и отдающий приторно-пряными ароматами садовых цветов, так не похожих на естественные ароматы лоулендских Садов всех миров, все равно освежал, принося облегчение. Будь сейчас богиня дома, она непременно вызвала бы легкий ветерок, переоделась в короткий домашний халатик и полакомилась охлажденным соком и фруктами.

Меньше чем через четверть часа Джей и Эверетт вернулись, так нагруженные подносами с едой, что в голову принцессы закрались подозрения относительно умения некой Рины считать до трех и, соответственно, определять объем требуемой пищи. Но идти на кухню и устраивать поварихе экзамен богиня вовсе не собиралась: того, что принесли мужчины, было бы многовато для трех людей, но для одного человека и двух богов оказалось в самый раз.

– Ты передумал или не нашел в саду его светлости подходящего водоема? – колко поинтересовалась принцесса, принимая у брата один из подносов, где высились горшочки с какими-то тушеными овощами, внушительными кусками мяса в густом желе, паштетом и супом.

В свою очередь, Эверетт выставлял на стол кувшины с соком, свежий хлеб в форме витушек и даже три весомые вазочки с фруктами в какой-то белой массе вроде взбитых сливок или сметаны.

– А, по пути попалась кухня, так что решил сначала перекусить – не топиться же на голодный желудок? Я ведь такой худой и легкий – точно утонуть не смогу! Кстати, вся кухня гудит, обсуждая сногсшибательную новость: говорят, наместника разбил временный паралич, – с ловкостью профессионального официанта или жонглера расставляя на почти заполненном столе миски с салатами, сыром, бокалы и столовые приборы, усмехнулся принц. – С чего бы это? – прищурившись, в упор посмотрел он на сестру.

– Горе-то какое. Леди Элис, наверное, места себе от скорби не находит, – покачивая головой, заметила принцесса, пододвинула себе кресло и, первым делом ухватив с тарелки кусочек острого сыра, впилась в него зубками.

– Может быть, ваша светлость все-таки изволит поведать мне, недостойному, что стряслось с наместником и почему он валялся бездыханным, пока лекарь Демис не привел господина в себя нюхательными настойками, за что и получил благодарственную оплеуху? – посерьезнев, прямо спросил мужчина, крутя в руке двузубую вилку.

– Он слишком распустил руки, пришлось преподать его светлости зачатки правил хорошего тона, – пожала плечами Элия, положив к себе в тарелку каких-то фиолетовых и красных овощей, нарезанных кружочками, и что-то зеленое, наструганное соломкой.

– Почему-то мне совсем его не жалко! – резко повеселев, улыбнулся бог и мысленно добавил: «Ты палку не перегнула, сестренка? А то, может, нам нынче же обшарить библиотеку наместника, прихватить, что приглянется, и смотаться побыстрее, пока он тебя на второй урок этикета не пригласил?»

«Не учи меня укрощать мужчин, милый, и не волнуйся. В случае чего лорд Жером обещал нам помочь незаметно исчезнуть».

«Ты себе уже и тыл обеспечила, – хмыкнул Джей, признавая очевидную выгоду от общения сестры с господином искусств. – Предусмотрительно».

– Элия, так вы знаете, что произошло? – запоздало осенило менестреля, и он замер с ломтиком хлеба в руках статуей «Наивное вопрошание».

Джей невольно поперхнулся полуразжеванным куском мяса, который употреблял одновременно с содержимым двух соусников и креманки с фруктами.

– Простите, я что-то не то сказал? – смешался юноша.

– Все в порядке, – с набитым ртом пробормотал принц и потянулся к стакану со слабым вином, чтобы запить мясо, удивляясь тому, как долго до мальчика доходят очевидные факты.

– Наместник слишком рассчитывал на физическую силу и власть, пытаясь... поухаживать за мной, – сжалившись над любопытствующей невинностью, пояснила девушка.

– А вы? – еще шире распахнул свои зеленые глаза менестрель.

– А я, мой милый, оказалась не так сговорчива, как он ожидал. Вот и пришлось его светлости полежать полчасика, подумать о том, каково это – быть беспомощным.

Эверетт восторженно уставился на принцессу. Значит, прав был Джей, когда говорил, будто Элия способна постоять за себя. Это же надо – врезать самому наместнику! Вперемешку с ужасом юного менестреля переполнял восторг. Но потом, спохватившись, влюбленный решил, что неотрывно глазеть на предмет своего чувства невежливо, и снова принялся за еду.

Мясо, тушеные овощи, сладкие булочки, салаты, паштет, вино, сок, десерт быстро исчезали со стола.

Закончив трапезу, Джей откинулся на спинку дивана, сложил руки на том месте, где должен был находиться живот, а у него, несмотря на объемы проглоченной пищи, оставалась лишь совершенно ровная поверхность пресса.

С усмешкой глядя на сестру, бог снисходительно заявил:

– Мы дозволяем вам, наша дражайшая сестра, отнести пустую посуду на кухню.

– О, спасибо, наш дражайший брат! – казалось, искренне обрадовалась принцесса и, вскочив с кресла, присела в глубоком реверансе. – Ваш приказ отзывается радостью в сердце моем. Только, пока я буду искать кухню, не вздумайте пойти топиться: я желаю быть свидетельницей сего уникального события! Кстати, надеюсь, по пути на кухню мне встретится наместник Вальдорн. Я уже успела по нему соскучиться!

– Значит, и он по тебе тоже, – резко помрачнев, ответил принц, мигом сообразив, куда клонит сестра. – Ладно уж, схожу сам. Не вздумай пока менестрелей соблазнять.

Шустро собрав подносы в стопу, Джей погрузил сверху груду посуды и, балансируя каким-то чудом тут же не рухнувшим сооружением, вылетел из комнаты. Жалобно всхлипнула несчастная дверь.

Смутившись от шутки принца, Эверетт покраснел до корней волос, потупил глаза и принялся сосредоточенно изучать причудливый цветочный узор синего напольного коврика. Ветерок из окна нежно теребил светлые мягкие волосы паренька.

Чувствуя неловкость менестреля, Элия доброжелательно обратилась к нему:

– Эверетт, милый, пока есть время, не сыграешь ли ты для нас? Я хотела бы послушать что-нибудь из твоих собственных сочинений. Несправедливо получается: наши истории ты уже слышал, а мы твои песни – нет.

– Если вы хотите... Я, конечно, играю не очень... Но я постараюсь. Только сбегаю за лютней.

Юноша тут же вскочил и выбежал в коридор, спеша удовлетворить просьбу.

Оставшись одна, принцесса ощутила какое-то смутное беспокойство. Не тревогу, а скорее ощущение чьих-то глаз, чужого присутствия. Решив развлечься и выяснить, в чем дело, богиня сплела простенькое заклинание поиска, доступное даже ее заблокированным способностям, и обшарила комнату. Чары кое-что зацепили.

Элия обратила свой взор на несколько линялый, но все еще симпатичный гобелен с пастушками, закрывающий одну из стен, и, усмехнувшись, сказала:

– Выходите, господин шпион, чего уж там. А то, право, как-то неловко. Я тут сижу, а вы, бедный, томитесь там за стенкой, переминаетесь с ноги на ногу. Небось устали уже шпионить без перерыва на обед.

Никто не откликнулся, но по едва улавливаемому излучению чужой силы Элия теперь точно знала, что человек еще там. Учитывая стойкую привязанность знати всех уровней к помещениям со множеством потайных переходов и комнат, принцесса подозревала, что дворец наместника не был исключением.

Догадываясь, кто за ней наблюдает, принцесса позвала вторично, уже более требовательно:

– Как вас там – Вильн, кажется? Выходите же, не стесняйтесь! Ей-ей, я не кусаюсь!

Гобелен поперхнулся.

– Ну что же вы? Нехорошо заставлять девушку ждать, – укоризненно сказала Элия, нетерпеливо покачивая ножкой.

Что-то зашуршало, стена с частью гобелена немного отъехала в сторону, и появился невзрачный человечек.

– Э-э-э... здравствуйте! – протянул он.

– Здравствуйте, господин, присаживайтесь, – поприветствовала его Элия и кивнула на диванчик. – Шпионите по поручению наместника или для души?

– Для души, – буркнул Вильн, продолжая стоять и сам не понимая, что его дернуло продолжать слежку.

Начал-то он ее из опасения за благополучие друга, лорда Жерома: наместник ведь искал комнату сказителей не в лучшем расположении духа. А вот почему он остался наблюдать за сказителями, Вильн, хоть убей, не мог себе объяснить. Может быть, слишком загадочными для простых бродяг показались ему эти мужчина и женщина, было в них что-то, щекочущее чутье шпиона, дергающее за усы его неистощимое любопытство. Эти двое – Джей и Элия – вовсе не выглядели бродягами-сказителями с большой дороги, перебивающимися с хлеба на воду. Слишком уж самоуверенные, слишком гордо держащие голову и безоглядно острые на язык. Вильн гадал: уж не обедневшие ли дворяне пустились в путь? Или и вовсе богатая парочка – лорд да леди – отправилась странствовать, ища острых развлечений, новых забав в прискучившей пресноте жизни.

– Ну и как, понравилось? – насмешливо спросила Элия, давая Вильну возможность самому предположить, что именно ему должно было прийтись по сердцу.

Шпион хмуро безмолвствовал, так и не присев.

– Молчите? Я вас чем-то обидела? – снова вежливо поинтересовалась девушка.

– Что вы от меня хотите? – угрюмо спросил Вильн, не зная, куда деться от смущения.

Его еще никто не ловил за работой. И шпион никак не мог предположить, что когда-нибудь это произойдет именно так: его застукали, но не начали оскорблять или бить. Так, может, ловкая девица собралась его каким-то образом шантажировать?

– Ничего, господин, ровным счетом ничего. И по логике событий, согласитесь, можно предположить обратное: не я шпионила за вами, а вы следили за мной.

– Значит, я могу быть свободен? – не пожелал вступать в пикировку человечек.

– Можете, господин, можете, – холодно улыбнулась принцесса. – Только учтите: я всегда чувствую, когда за мной следят. В следующий раз могу и не разобрать – по злому умыслу или от души? Испугаюсь. А перепуганная женщина чего только не натворит. Понимаете? Лорд Жером сказал, что вы его друг. Мне не хотелось бы, чтобы между нами возникли какие-нибудь недоразумения.

– Такие же, как с наместником? – не выдержав, поинтересовался любопытный Вильн.

Шпиону весьма грел душу тот факт, что нашелся хоть кто-то, навешавший его вздорной светлости горячих.

– О, недоразумения могут быть разными. Зачем же повторяться?.. – мечтательно протянула принцесса.

– Я понял, сударыня, – коротко кивнул мужчина и решил, что, несмотря ни на что, ему очень нравится эта загадочная девушка. И, если будет нужно, он поможет ей, не дожидаясь просьбы Жерома.

– Вот и хорошо. Я была уверена, что мы найдем общий язык, – кивнула богиня.

Вильн коротко поклонился и направился к выходу.

«Если она – простая сказительница, то я – ночной горшок! – раздраженно, но с сильной примесью восхищения подумал шпион. – А вот наместнику это знать вовсе не обязательно. И тем более господам из Альвиона. Потрясающая женщина!»

– Ну вот, стоило тебя на секунду оставить одну, как ты уже успела подцепить мужчину, – загородив собой дверь, заявил Джей, придирчиво оглядывая Вильна. – И что ты в нем нашла? Никого посимпатичнее в округе не было, что ли?

– Внутренние достоинства могут быть скрыты за самой неприметной оболочкой, – поучительно сообщила принцесса, подошла к шпиону, приподняла пальцем его подбородок, поцеловала в губы и нежно спросила: – Правда, дорогой?

Вильн закашлялся.

В это время на пороге появился запыхавшийся Эверетт с лютней наперевес.

– А вот и я! – радостно сообщил он.

Воспользовавшись тем, что внимание принца на секунду рассеялось, шпион с вытаращенными глазами поспешно выскользнул за дверь. Его никогда еще не целовали такие красивые девушки! Пусть даже в шутку!

– Раз уж нам запретили покидать резиденцию наместника, я попросила Эверетта исполнить нам что-нибудь из своих сочинений, – пояснила Элия.

– Здорово! Отличная идея! – одобрительно воскликнул Джей и плюхнулся на диванчик.

Элия присела рядом с братом, ободряюще улыбнулась менестрелю и попросила его начинать.

Эверетт опустился на краешек кресла, провел тонкими пальцами по струнам лютни, подкрутил колки, взял несколько аккордов, удовлетворенно кивнул, задумчиво поискал что-то – наверное, вдохновение – на потолке, и зазвучала волшебная мелодия, с которой гармонично слился нежный юношеский тенор, плетущий узор песни любви и дороги...

Когда последние дивные звуки растаяли в тишине, Элия благоговейно прошептала:

– Это восхитительно, Эверетт. Вы по-настоящему талантливы, друг мой. Пожалуйста, сыграйте еще.

Юноша смущенно улыбнулся – однако было видно, что похвала сказительницы ему очень приятна, – и запел снова.

«А мальчик-то – гений. Он поистине великий менестрель. Как жаль, что такой талант ублажает одного-единственного самодура. Его место на Дороге миров», – мысленно обратилась принцесса к брату.

«На все воля Творца, – задумчиво отозвался принц. – Возможно, юноша еще выйдет на нее...» И прибавил уже для себя: «Если не сгинет по нашей милости до срока...»

Глава 18

Досуг благородных лордов

Тем временем на втором этаже дворца наместника Вальдорна, в лучших покоях для гостей, отведенных нежеланным визитерам из Альвиона, коих надлежало принимать со всевозможными почестями (наместник, разумеется, с большим удовольствием предложил бы альвионцам свои казематы), обстановка была не столь умиротворяющей. В просторной гостиной, отделанной по последнему слову моды Алыпа дорогим ароматным деревом гержин с матово-багряным отливом, так что она походила на изысканную шкатулку для благовоний, скандалили, предварительно выгнав всех слуг, трое. Правда, стража, стоявшая за дверями, все равно слышала каждое слово, но сообщать об этом раздраженным господам вовсе не собиралась, дорожа своим местом и головой на плечах.

– Я убью проклятого лекаря! – злобным волчонком рычал принц Кальм, методично долбя кулаком по подлокотнику изящного кресла и пиная ногой ни в чем не повинный ковер с густым ворсом.

Карие глаза принца сверкали пустой яростью зверя, угодившего в западню.

Вернувшийся из уборной (единственной в апартаментах, несмотря на целых четыре ванные комнаты) принц Алентис в кои-то веки горячо поддержал младшего брата:

– Обязательно! Но для начала запихнем ему в глотку бутылку того мерзкого пойла.

– Подождите, ваши высочества! Не горячитесь, – спокойно вставил советник Отис, потирая болезненную ссадину на челюсти, окруженную медленно бледнеющим синяком (подарок жрецов, доставшийся мужчине при попытке утихомирить ломящихся в храм Судьбы принцев), и подумал: «Вот разбушевались, брехливые щенки! Хлебом не корми, дай потявкать!»

– Этот придурок хотел нас отравить! А ты говоришь: не горячитесь?! – возмутился Кальм, тряхнув копной темно-русых волос.

– Ваше высочество, я уверен, что лекарь вовсе не хотел нас травить. Как-никак мы посланцы великого Альвиона, оказавшие Алыпу честь своим визитом. Надо быть безумцем, чтобы вознамериться причинить вред тем, за кем стоит мощь мира Узла, – с постной миной заявил советник.

Потом встал с кресла, торопливо пробормотал: «Извините, я сейчас» – и исчез в направлении нужника.

Вернувшись через пару минут, советник продолжил:

– Все дело в разнице обмена веществ. Наша реакция на отдельные лекарственные средства может быть совершенно иной, чем у обитателей этой провинции. Расстройство желудка – это, скорее всего, какой-то побочный эффект того укрепляющего лекарства, пусть весьма мерзкого на вкус, но, без сомнения, полезного хотя бы своим очистительным эффектом!

– Все равно его надо убить, – упрямо и с вызовом заявил Кальм. – Мне плевать, что он не рассчитал эффект этого...

Не закончив фразы, младший принц пулей исчез в клозете.

– Я рассматриваю это как величайшее оскорбление! Возможно, даже как государственную измену, – возмущенно добавил Алентис, буравя голубыми глазами Отиса.

Ноздри его тонкого носа трепетали. Чувствуя настоятельную потребность выйти, он с трудом дождался брата. Как только Кальм вернулся, старший принц поспешил занять его место.

– Ну, так когда убивать будем? – деловито произнес младший, застегивая ремень и отшвыривая с глаз непокорную челку.

– Ваше высочество, убийство лекаря наместник может расценить как личное оскорбление. Возникнет угроза конфликта, а нам крайне нежелательно портить отношения с этой очень доходной провинцией. Разумнее, на мой взгляд, ваше высочество, заявить наместнику официальный протест и потребовать казни лекаря. Пусть он сам покарает этого идиота, – терпеливо продолжил объяснения Отис, чувствуя себя умаявшимся псарем, у которого с поводков рвалась учуявшая дичь безумная свора.

– Да пошли они, эти отношения! – взбесился Кальм, топнув ногой. – Я хочу убить его лично! Что, моя честь ничего не стоит?!

– Вот-вот, – добавил вошедший Алентис, не уточняя, что конкретно подразумевается: не имеющая цены честь брата или собственное желание принять участие в казни целителя. – И при чем тут какие-то отношения?

– Я только что объяснял его высочеству, что убийство лекаря может стать причиной конфликта с провинцией Альш, – устало пояснил советник и прикрыл глаза: «Помоги мне Творец! Безмозглые идиоты!»

– А нам-то что? Правда, Кальм? – Алентис выгнул аккуратно выщипанную подкрашенную бровь.

– Приятно видеть, что вы наконец-то хоть в чем-то пришли к согласию, – ледяным тоном оборвал принцев Отис. Его бледно-зеленые глаза сверкнули, губы скривились в почти брезгливой ироничной гримасе. – Но подумайте хорошенько: будет ли его величество доволен результатами вашей поездки? Желаете спросить у него сами? Мне сплести заклинание связи?!

– Скучно, – заявил младший принц, демонстративно игнорируя слова советника: говорить с отцом, вернее получать от него очередную нахлобучку, Кальм не хотел. – Девки ничего не умеют. Твои бумажки с предписаниями уже в печенках сидят. Дерьмовый храм и тот заперт.

Принц невольно потянулся рукой к ноющим ребрам и взгромоздил ноги на маленький, настолько резной, что казался ажурным кружевом, столик.

– Хамы! Мужланы! Никакого почтения к принцам Альвиона! – раздраженно завершил Алентис тираду брата, пытаясь оставить последнее слово за собой, и озабоченно посмотрел в маленькое зеркало: шикарный синяк под глазом только-только начал проходить.

«Подарки» жрецов, врученные с благословения Сил, исчезали очень медленно; ни примочки лекаря, ни мази, ни пудра не могли скрыть дефекты внешности.

Поправив искусно завитые кудри, Алентис продолжил:

– Одемонела эта деревня! И вообще, в Альвионе через неделю большой осенний бал. Я желаю на нем присутствовать!

Отправляясь в путешествие, принцы и не думали, что папаша даст им в нагрузку советника Отиса, который будет пристально следить за каждым шагом наследников престола. Отис совершенно не позволял братьям развернуться, без конца твердил о каких-то инструкциях, делал идиотские замечания, лез с нудными поучениями и то и дело грозил разговором с отцом. В итоге то, что обещало стать увлекательной прогулкой, превратилось в нуднейшую, скучнейшую, надоевшую до печенок сугубо деловую поездку.

– Вы слишком торопитесь, ваше высочество. Напомню: в соответствии с планами его величества нам надлежит после Алыпа заехать в соседние провинции Самир и Шилму, – заметил советник. – Разумеется, я не смею настаивать, но с его величеством вы будете объясняться сами. Советую заблаговременно подыскать веские аргументы, дабы мотивировать нарушение регламента поездки.

– А ты поезжай туда один. Мы доверяем вам представлять интересы королевства, советник. А сами направимся в Альвион, – подыскав, как ему казалось, блестящий выход, снисходительно махнул рукой Алентис, садясь в кресло напротив брата.

– У меня личный приказ его величества сопровождать вас. Так что если вы твердо намерены возвращаться, то мне придется ехать с вами, – заметил Отис, которому и самому до смерти надоело мотаться по провинциям, перетряхивать, чихая от пыли, отчеты столетней давности и пасти надоедливых королевских недоумков, так и норовивших вляпаться в какие-нибудь неприятности.

Детишки развлекались, а извиняться за их «невинные» проделки приходилось, разумеется, советнику. Жаль, бросить все и вернуться в Альвион телепортом не было никакой возможности. Прекрасно зная лодырей-сыновей, Кальтис, чтобы проучить бездельников и заставить их заняться делами, временно перекрыл для них доступ к вратам в мир Узла.

– Когда кончится действие этого зелья, будем собираться в дорогу, – довольно усмехнулся старший принц.

Ему казалось, что он настоял на своем.

– Во-во! Я за! – буркнул Кальм, налил бокал вина, одним махом опорожнил его и вновь исчез в уборной.

– Что ж, хорошо, но еще раз напоминаю: аргументировать перед его величеством свое досрочное возвращение предстоит вам самим, – вздохнул советник и тоскливо подумал, что уборная сейчас занята.

Едва только надменный нос принца Кальма высунулся из клозета, Отис помчался в освободившееся помещение, пуская сочные ветры.

Отужинав в своих покоях (официальный ужин, как не без оснований рассчитывал коварный наместник, гости из Альвиона своим присутствием не почтили, сославшись на недомогание), Вальдорн вызвал Вильна и изволил выслушать доклад о том, что сегодня произошло в городе, и о характере протекания странной болезни, поразившей несчастных визитеров из мира Узла. Наместник сочувственно качал головой, подавляя улыбку. Настроение у него вновь было преотличным. Оскорбления, нанесенные сказительницей, как и очевидные знаки расположения, оказываемые Жерому, виделись в ином, лестном для мужчины свете – они казались Вальдорну не попытками задеть его самолюбие, а способом привлечь внимание вельможи, заинтриговать, возбудить страсть.

Отпустив шпиона, наместник вызвал слугу и приказал:

– Пусть позовут пару новых сказителей в Малую Зеленую гостиную на втором этаже. Я желаю, чтобы они развлекли меня.

Вальдорн одернул бархатный камзол, взбил кружева воротника и манжет, полюбовался собой в зеркале, поправил выбившуюся из прически прядь, совершенно не отдавая себе отчета, что прихорашивается, как девица перед первым свиданием. Как всегда, постоял немного у окна, наблюдая за сгущающимися сумерками, и нарочито неторопливо, убеждая самого себя, что никуда не спешит, отправился на рандеву.

Сказители уже ждали его в гостиной, присев на обитую тканью скамью в уголке.

Ответив снисходительным кивком на поклон парня и реверанс девушки, наместник уселся в глубокое кресло у окна и, махнув рукой, приказал:

– Начинайте.

– Что ваша светлость изволит? Байки или легенду? – с бодрой готовностью спросил Джей, скалясь во все тридцать два зуба, чтобы у Элии не было повода дать ему очередной тычок под ребра за слишком зловещую мину.

– Пожалуй, байки, – вальяжно распорядился наместник.

– Ваша светлость предпочитает байки на какую-то определенную тему? – вежливо, даже с изрядной долей подхалимства, издевательскую наигранность коего могла определить лишь знающая брата богиня, уточнил принц.

– Что-нибудь о любви телесной, – с намеком промурлыкал Вальдорн, одаривая девушку откровенным взглядом, полным желания.

Принцесса взмахнула ресницами и потупилась, сохраняя отстраненное выражение лица.

– Однажды вечером, нежданно-негаданно, как это всегда бывает, возвратился из долгого похода домой, в свой фамильный замок, знатный рыцарь, – начал Джей.

Элия сопроводила его рассказ яркими картинками подвижных иллюзий.

– И так он соскучился по любимой супруге, да и вообще по женскому обществу, что, бросив конюху поводья взмыленного коня, не отдохнув и не перекусив, кинулся к лестнице, взбежал, гремя доспехами, на третий этаж, прямо в спальню к любимой молодой супруге. А она, уже готовая ко... сну, лежала в постели.

Наместник приготовился услышать пикантные подробности.

Принц продолжил:

– Ослепленный страстью, кинулся доблестный воин к супруге, но у самого ложа споткнулся о торчащие из-под него сапоги. И тогда, ни слова не говоря, извлек рыцарь из ножен свой большой острый меч, сполна испивший в боях крови врагов. «Милый супруг мой! – опасливо поглядывая на мужчину, в страхе воскликнула жена, пытаясь забиться подальше в угол кровати, за полог балдахина, и прикрыться одеялом. – Что вы собираетесь делать?!» – «Не волнуйтесь, любовь моя, – мрачно ответил рыцарь. – Если эти сапоги пусты, то бриться».

Вальдорн усмехнулся.

Джей отвесил наместнику поклон и завел новую байку:

– Как-то на балу один лорд из провинции, не умеющий танцевать все эти новомодные танцы, решил поискать себе местечко поукромнее, чтобы никого не беспокоить и скоротать вечерок за бокалом хорошего винца. Выбрав в баре бутылку, он устроился в незаметной нише на небольшом диване и, разглядывая публику, принялся смаковать дорогое вино.

Десяток минут спустя к нему, видимо тоже ища спасения от суеты бала, подсел один из местных лордов с совершенно постным выражением лица. Решив посплетничать, провинциал обратился к своему соседу: «Как мало здесь красивых женщин, не то что у нас в провинции. Согласитесь, тут даже не на ком остановить взгляд. Посмотрите хоть вон на ту прыщавую кривозубую уродину, ржущую как лошадь». И он кивнул в сторону вульгарной, расфуфыренной дамы, увешанной драгоценностями.

«Эта кривозубая уродина – графиня Кренская, моя жена», – меланхолично ответил лорд все с тем же постным выражением на физиономии. Провинциал покраснел до корней волос и пробормотал: «Простите, господин, я, кажется, сделал глупость». Не обращая внимания на продолжающиеся извинения собеседника, граф задумчиво ответил: «Нет-нет, сударь, это я сделал глупость».

Вальдорн с удовольствием рассмеялся.

Принц понял, что попал в нужную струю, выдержал паузу и начал третью байку под красочные иллюзии сестры:

– Один лорд вернулся с бала несколько раньше обычного. Гримаса отвращения исказила его лицо при мысли о том, что придется посетить жену и передать ей приглашение на завтрашнюю прогулку в парке, но делать нечего, пошел. Распахнув дверь спальни, лорд увидел, что его жена развлекается с любовником. Мужчина с интересом оглядел симпатичного дворянчика, исполняющего его супружеский долг, и спросил, брезгливо поморщившись: «Ну я-то муж, а вам это зачем, дорогой мой?»

Наместник пришел в восторг и поощрительно улыбнулся, щелкнув пальцами. Сказители тонко уловили настроение его светлости. Вдохновившийся не столько даже благосклонностью публики в одном надменно-вальдорновском лице, сколько собственным красноречием, Джей начал следующую байку...

Через час, усладив свой слух самыми свежими и пикантными анекдотами о всех видах супружеских измен и глупости жен, Вальдорн покровительственным тоном сказал:

– Достаточно. Слухи не врут. Вы действительно очень талантливые сказители. А ваши иллюзии, детка, просто чудо как хороши. Я хотел бы уточнить кое-что относительно используемой вами магии. А ты, паренек, можешь идти.

– Милая, твои речи об иллюзиях пользуются поразительным спросом, – на ходу пробурчал принц, покорно направляясь к дверям.

Скандалить с наместником Джей не решился, впрочем, совсем не потому, что боялся гнева Вальдорна, гораздо более страшил бога «разговор по душам» с сестрой, если она сочтет, что брат вмешался не вовремя и спутал ей карты.

Как только принц исчез из комнаты, наместник встал, лично наполнил из графина на столике два бокала, неторопливо подошел к девушке, протянул ей один и запросто – великая милость! – сел рядом на скамью. На сей раз принцесса молчала и, следуя выгодному правилу этикета, ждала, когда мужчина первым начнет разговор. Откинувшись на спинку скамьи, она потягивала вино и любовалась игрой пламени свечей на хрустальных гранях бокала. Живой огонь, видимо, нравился Вальдорну больше магического света.

– Как вы находите это вино? – начал разговор наместник.

– Очень приятный терпкий вкус. Превосходный букет, – спокойно ответила «сказительница», проявляя некоторую осведомленность по части спиртных напитков. – Правда, моя слабость – более сладкие вина.

– А вы разборчивы, – промурлыкал, усмехнувшись, наместник. – И столь же талантливы, сколь красивы.

– Вы льстите мне, ваша светлость, – с деланой скромностью улыбнулась принцесса.

«Возможно, негодница наконец уразумела, что натворила, осмелившись столь дерзко вести себя с самим наместником Алыпа, и теперь не будет ломаться», – самолюбиво подумал Вальдорн, и ему захотелось чем-нибудь одарить приглянувшуюся красавицу, показывая свое расположение.

Мужчина снял с мизинца один из перстней – подешевле, специально надеваемый для таких случаев, – и, протянув принцессе, промолвил:

– В камнях вы разбираетесь так же превосходно? Красоту женщины должны подчеркивать украшения. Как вам эта безделица?

Элия аккуратно взяла перстень, оглядела его грани в свете свечей и ответила с профессиональной серьезностью оценщика:

– Действительно, безделица. Бриллианты такого оттенка и чистоты недороги, кроме того, в камне дефект – маленькая трещина; оправа – серебро, но не слишком чистое. Если надумаете продать, много вы за него не выручите, ваша светлость.

Глаза девушки, так похожие сейчас на глаза брата Рика, даром что серые, напоминали некий глубокий водоем, переполненный нечистью.

– Да, в камнях вы тоже разбираетесь неплохо, – натянуто улыбнулся Вальдорн, возвращая на место столь нахально раскритикованное украшение. Затем он снял один из лучших своих перстней и, вложив его в ладонь девушки, промолвил: – Тогда в благодарность за ваше выступление примите это. Надеюсь, сей перстень достаточно хорош, на ваш придирчивый вкус.

В голосе наместника проскользнуло легкое ехидство, но Вальдорн не сердился. Мужчина с удивлением понял, что получает большое удовольствие от невинной пикировки с остроумной сказительницей и ему удивительно легко общаться с ней, простолюдинкой, как с равной. Наместник даже склонен был думать, что в красавице есть изрядная примесь высокой крови: слишком тонкие черты лица и врожденная грация движений говорили об этом. Да и мало ли среди людей такого толка встречалось плодов мезальянса?

Впрочем, Вальдорну не слишком хотелось сейчас задумываться о родословной сказительницы. Он просто наслаждался ее близостью, тем, что мог чувствовать ее свежий, приятный аромат, видеть каждый завиток пушистых волос на прелестной головке и смешинки в серых глубоких глазах, из которых исчезло пламя ярости и жалящее душу презрение. Почему-то последнее показалось Вальдорну важным. Наместник полагал, что победа близка, и в мечтах уже получал приз за свою тактику нежной обходительности.

«Потом-то, – утешил вельможа свою вздумавшую подать голос гордость, – когда надоест, девочка сполна заплатит за все свои слова и поступки. Никто не может безнаказанно оскорблять наместника».

Но пока развлечение только начиналось, и сильный мужчина мог позволить себе уступить.

– Ваша светлость столь же щедры, сколь и великодушны, – двусмысленно ответила принцесса, надевая на указательный палец перстень с чудесным дианитом редкого небесного оттенка, казавшимся серым под определенным углом зрения.

– Кроме всех ваших уже известных мне дарований вы, дорогуша, похоже, обладаете еще одним удивительным талантом – умением распознавать личины, – продолжил беседу Вальдорн, почему-то смутно подозревая, что последнее высказывание сказительницы не является комплиментом.

– Вы преувеличиваете мои достоинства, ваша светлость.

– Ни капли, дорогая. Моя маска была очень высокой пробы, – с некоторым раздражением ответил мужчина, – но это вовсе не помешало тебе узнать меня.

– О, личина действительно была выше всяких похвал! Однако, согласитесь, ваша светлость, внешность – это далеко не самое главное в мужчине. Вы человек властный, пожалуй, даже деспотичный, привыкший повелевать, чувствовать себя хозяином положения. Какую бы маску ни надел на себя наместник Алыпа, он останется наместником. Ваше поведение временами не соответствовало выбранному образу. Интонации, манеры, жесты, походку (одним словом – породу) – всего этого не скроешь, если не обладаешь даром комедианта, – почти польстила вельможе Элия. – Если не умеешь играть и притворяться, никакие чары не помогут. А мы, сказители, привыкли схватывать мельчайшие оттенки человеческого поведения. Еще в первую нашу встречу я поняла, что барон вовсе не тот, за кого себя выдает, и, встретившись с наместником Вальдорном, я тут же узнала надменную повадку того, кто скрывался под личиной моего вчерашнего провожатого.

– Ах вот оно как, – пряча довольную улыбку, снисходительно промолвил Вальдорн, успокаиваясь, и сделал мысленную пометку: «Учту на будущее».

Видя, что наместник окончательно пришел в отличное расположение духа, принцесса решила, что пора убираться прочь. Пока снова злить Вальдорна не стоило, а посещать с обзорной экскурсией его спальню девушке вовсе не хотелось. По законам укрощения сегодня, слегка погладив строптивого ухажера по шерстке, стоило лишить его своего общества, оставив наедине с надеждами на продолжение.

В притворном замешательстве Элия поднесла руку к груди и сказала:

– Могу ли я, ваша светлость, просить вас об одолжении?

– Все, что пожелаешь, моя милая, – промурлыкал Вальдорн и, решив, что берет последний бастион, приобнял ее за талию.

– Уже очень поздно, а мы с Джеем так рано поднялись сегодня, спеша прибыть на зов вашей светлости. Не будете ли вы любезны отпустить меня почивать? – Девушка подавила легкий зевок, прикрыв ладошкой рот. – А увлекательную беседу о технике сотворения иллюзий мы продолжим позднее, когда вам будет угодно.

– Ступай, милая, – досадливо ответил наместник, убирая руку с талии девушки и жалея, что избранный образ гостеприимного хозяина мешает ему настоять на своем.

«Ладно, ожидание тоже может быть сладким. Чем длиннее игра, тем интереснее финал», – утешил себя старой сентенцией Вальдорн.

Послав разочарованному кавалеру ослепительную улыбку, полную таинственных обещаний, и игривый воздушный поцелуй, девушка исчезла за дверью.

Проводив красавицу взглядом, Вальдорн самодовольно улыбнулся. Тактика «любезный хозяин» возымела свое действие, хотя девица пока капризничала, возможно, надеясь на более щедрые подарки.

Что ж, завтра вечером должен быть бал в честь недоумков из Альвиона, если они успеют оправиться от действия восхитительного лекарства. Отис, во всяком случае, еще недомогал, ибо перестал донимать наместника глупыми требованиями об отчетах. Делиться сказителями (читай – сказительницей) с альвионцами ни от щедрот души, ни в качестве взятки наместник совершенно не собирался, а потому решил: «Значит, позовем девочку сразу после обеда. На десерт...»

Глава 19

Плоды ночной вылазки

В коридорах дворца уже горели магические шары, поддерживаемые покорными статуями, замершими в самых причудливых позах, и было светло как днем. Принцесса тихо порадовалась тому, что наместник не экономит на освещении, а значит, ей, пренебрегшей визитом в его опочивальню, не придется блуждать впотьмах, на ощупь разыскивая свою комнату в незнакомой путанице переходов. Челяди во дворце попадалось немного – похоже, большая часть слуг тоже отправились спать.

Почти машинально отметив, что задвижку на ее двери успели починить, Элия вошла в комнату и собралась устраиваться на ночь. Не зажигая магический шар и свечи, богиня быстро разделась и юркнула в постель.

– Какого демона! – ошалело завопил разбуженный Джей, которому очередной удар острого локотка сестры достался аккурат под ребра.

– Это я должна была бы спросить! Какого демона ты делаешь в моей постели?! – возмутилась в ответ Элия, пиная разлегшегося на кровати мужчину.

– Не «в», а «на», – уточнил принц, демонстративно тряхнув краем одеяла, поверх которого прикорнул. – Я ждал тебя.

– Зачем? Или тоже решил поговорить об иллюзиях? – иронично поинтересовалась принцесса, безжалостно спихивая Джея на пол.

– Ты с братьями об иллюзиях не разговариваешь, не знаю уж, чем мы хуже каких-то наместников, – с игривым сожалением ответил Джей, поднимаясь на ноги. – Я, собственно, ждал, когда ты наговоришься с его светлостью. Надо обсудить налет на библиотеку. Эверетт мне показал, где она. Есть пара мыслишек.

– Выкладывай, – деловито бросила принцесса, сев на кровати.

– Так вот, библиотека на втором этаже, недалеко от наших комнат. Как слуги угомонятся, давай разведаем. Замок там ерундовый. Стража стоит только между этажами, а сами покои обходит раз в полчаса. В случае чего воспользуемся твоим браслетом-невидимкой. Если держаться за руки, его поля на двоих вполне хватает, а фоновых чар он почти не дает. Без специального амулета не выследишь, – предложил Джей, украдкой вглядываясь в очертания прекрасного тела, мерцающего жемчужным светом на фоне окна.

– А магическая защита? – уточнила богиня, уже потянувшись за платьем.

– Никакой. Я проверял как мог и вопросы подкидывал. Слуги только рады потрепаться с восторженным сказителем, всюду сующим свой нос в вечном поиске материалов для очередной порции баек.

– Ясно. Значит, в лучшем случае наместник абсолютно уверен в том, что у него нечего брать, или целиком полагается на магическую охрану периметра дворца и стражу; в худшем же защита так сильна, что ее не учуять нашими скромными силами. Ну, вор у нас ты. Что говорит твое чутье? Стоит рискнуть?

– Да, – энергично кивнул принц. – Меня туда тянет. А без надзора и всякого рода официальных разрешений его светлости у нас больше шансов обнаружить что-нибудь действительно стоящее, то, ради чего мы, собственно, сюда так настойчиво лезли. Если, разумеется, допустить, что во дворце есть нечто полезное нам.

– Будь по-твоему, – принимая интуитивное стремление брата как руководство к действию, согласилась сестра, закончив одеваться, и встала.

Дождавшись этого, принц зажег магический шар-бра у кровати. В его свете он мгновенно заметил новый перстень на руке у сестры и резко насторожился.

– С чего это наместник расщедрился на дианит такого редкого оттенка? – подозрительно спросил бог, уверенный в том, что Вальдорн совсем не из тех людей, которые делают подарки по велению щедрой души.

– Потому что дешевенький бриллиант с дефектом я брать отказалась, – с двусмысленной улыбкой на устах туманно пояснила принцесса.

Джей метнул на сестру испытующий взгляд. Лукавый блеск в ее глазах показал, что девушка лишь поддразнивает родича.

Мужчина успокоился, перейдя к следующему интересующему его вопросу, уточнить который в присутствии Эверетта не представлялось возможным:

– Кстати, что это за тощий хмыреныш ошивался здесь, пока мы с менестрелем в поте лица добывали вашему высочеству обед на кухне?

– Ах этот, – припомнила девушка, небрежно махнув рукой. – По-видимому, шпион наместника, Вильн. Здесь, похоже, как и у нас дома, в большой моде потайные ходы и наблюдательные глазки. Я нашла его за гобеленом с пастушками.

– Вечно ты всякую гадость подбираешь, – тоном хозяина, отчитывающего провинившегося щенка, в очередной раз притащившего домой дохлую ворону, заявил принц.

– О да! – охотно согласилась нисколько не обидевшаяся принцесса. – Даже тебя, ворюга, угораздило родиться моим братом.

– Эй, секундочку! Тут еще вопрос, кто кого подобрал! Я гораздо старше тебя, девчонка! – обиженно заворчал Джей.

– Неужели? – искренне удивилась Элия. – А ведь правда, только вот, глядя на твои ребяческие выходки, я постоянно забываю об этом историческом факте.

– Ладно. Один ноль в твою пользу, – сдался принц, заканчивая препирательства картинно воздетыми вверх руками. – Нам пора идти. Надеюсь, в наше отсутствие никому больше не взбредет в голову ломиться в твои апартаменты, возжаждав очередного «разговора об иллюзиях».

Взявшись за руки, боги активировали заклятие, наложенное на браслет-невидимку, и осторожно, стараясь ступать как можно тише, вышли в пустой коридор.

– Кстати, я заметила странную закономерность, – закрывая за собой дверь на щеколду, улыбнулась богиня. – Мы всегда начинаем куда-то спешить каждый раз, когда вашему высочеству становится нечего сказать мне в ответ.

– Глупости! Это не больше чем совпадение, – нахально заверил сестру Джей, небрежно потрепав ее по руке.

– Да ну? – недоверчиво хмыкнула принцесса, выгибая бровь.

– Ну да! – энергично кивнул он, вызывая у девушки смешок.

Брат и сестра тихо шли по широкому дворцовому коридору, устланному мягкими темно-коричневыми ковровыми дорожками с кремовым узором. Пару раз в арках дальних коридоров мелькали стражники, совершающие обход. Впрочем, особой бдительности воины не проявляли. Они шли не таясь, перебрасываясь словечками и явно не видя в своей миссии ничего более важного, чем рутинная необходимость.

Как-то, заслышав поблизости приглушенный звук шагов, лоулендцы на всякий случай спрятались в нише с большой вазой. Амулет амулетом, но, если кто-то отдавит тебе ногу, пенять надо будет только на собственную непредусмотрительность.

Старый слуга, на ходу клюя носом, пробрел мимо, проверяя, ровно ли светят магически шары, и изредка касаясь их жезлом-усилителем для повышения яркости. Дождавшись, когда старик удалится на приличное расстояние, лоулендцы выбрались из укрытия и осторожно двинулись дальше.

– Если нас все-таки обнаружат, – украдкой шепнул Джей прямо в нежную раковину розового ушка сестры, – скажем, что искали сортир.

– А почему невидимые? – изумилась принцесса.

– А мы стеснялись, – хихикнул Джей.

Улыбнулась шуточке брата и Элия.

Впрочем, богам повезло, и ночные блуждания лжеска-зителей по резиденции Вальдорна остались незамеченными. Следующие массивные двери впереди по коридору, отделанные серебром, с ручками в виде львиных пастей, и были входом в библиотеку наместника. Джей вытащил из почти пустого на вид кармана грандиозную связку отмычек, только глянул на замок и тут же шустро подобрал нужную. Бог воров в несколько мгновений вскрыл грозный, абсолютно неприступный с виду замок.

– Милости просим, – прошептал Джей, отвешивая сестре изысканный поклон в лучших традициях Лоулендского двора.

– Ах, высокий лорд, право, вы так любезны.

Ответив брату столь же величественным реверансом, девушка исчезла внутри. Войдя следом за ней, принц что-то сделал с замком, после чего сложный механизм бесшумно закрылся изнутри. Затем бог зажег малюсенький магический шарик, в его тусклом свете заткнул небольшой тряпицей, найденной в собственных бездонных карманах, замочную скважину. Потом проложил под дверью толстый жгут ткани так, чтобы не осталось ни одной щелочки. Внимательно все проверив, Джей кивнул и три раза стукнул по медной пластинке у двери, активировав магические шары. Окон в библиотеке не было, а просочиться в коридор, призывая неприятности, свет больше не мог.

Как только брат закончил возиться с дверью и включил свет, Элия окинула взглядом библиотеку. Пол был устлан изумительным пушистым ковром с длинным тонким ворсом. Мягкостью сие текстильное изделие обладало необычайной, но мялось, пачкалось и собирало пыль как десяток среднестатистических ковров. Впрочем, что было Вальдорну до непрактичности обстановки? Главное – красота и гармония, а поддерживать ее – дело слуг. В глубине просторной залы стояло несколько столов с письменными принадлежностями, стулья, кресла, три больших дивана. Все остальное пространство занимали бесчисленные шкафы, ломящиеся от книг.

Старый Юшик оказал сказителям неоценимую услугу, сообщив про строжайшие запреты и жестокую кару за хранение литературы, которую пытались отыскать сказители. И поскольку визитеры из Альвиона сейчас пребывали в резиденции наместника Алыпа, вряд ли тот стал бы рисковать своим положением и жизнью, выставляя на видное место улики, достаточные для подписания смертного приговора. Значит, решили боги, нужно искать тайник.

Теперь, зная об имеющихся во дворце потайных ходах, принц принялся за работу. Он внимательно оглядел все шкафы, щели и закоулки, простучал стены. Кажется, он даже принюхивался, метр за метром досконально обследуя помещение.

В конце концов Джей подошел к сестре и прошептал:

– Или меня пора лишить титула бога воров за несоответствие званию, или тайник задвинули шкафом по крайней мере несколько лет назад. Смотри, рядом с этим стеллажом обивка стен чуть светлее.

– Вполне может быть, – не видя разницы в цвете стен, но доверяя чутью брата, задумчиво отозвалась Элия.

Она наблюдала за его действиями из глубокого кресла, где устроилась, поджав под себя ноги, предоставив принцу свободу действий.

– Тогда либо наместник сам не знает о тайнике, либо есть еще один вход в потайное помещение из другого места. Хотя, возможно, этот вход единственный, и загорожен он нарочно, чтобы никто не смог проникнуть внутрь. Ни за что не поверю, что душка Вальдорн каждый раз собственноручно двигает шкаф! – ухмыльнулся принц, представляя себе такую картину.

– Запрет вышел еще при отце или деде наместника. Возможно, что Вальдорна даже не посвятили в тайну помещения. Зная сволочной характер его светлости, я бы этому не удивилась. Ведь в тайниках хранят не только ценные вещи, но и опасную информацию – опасную даже для самого владельца. А вдруг Вальдорну вздумалось бы получить наследство раньше, чем его отцу захотелось его передать? – рассудила принцесса.

– Вечно от этого наместника одни неприятности! Теперь еще и шкаф двигать! – проворчал Джей, чувствуя седалищем, что работать придется ему одному. Не звать же на подмогу Эверетта? Да и какая от хилого менестреля помощь?

– Ну что ж, действуй, – великодушно разрешила принцесса.

– Почему все-таки мы не послушались нашего мудрого папу и не взяли с собой Кэлера? Левитировать стеллаж при нашей блокировке способностей – однозначно надорвемся. Руками сподручнее, – тоскливо пробормотал принц и поплелся к рабочей позиции.

Душевные муки, виртуозно изображенные Джеем на физиономии, растрогали черствое сердце принцессы. Она сжалилась над беднягой, подошла с другой стороны и бросила:

– Ладно уж, помогу.

– Не надо, я сам. Нельзя уж побурчать для порядка, – ответил принц и споро взялся за дело. – Только я же весь ковер издеру. Сотвори иллюзию, когда закончим. И постараемся благополучно смыться до того, как наместник обнаружит порчу имущества. Коврик-то жалко – краси-и-и-вый. Я б за такой казнил!

– Можешь спокойно портить достояние Вальдорна, будет тебе иллюзия. При том фоне, который создают в библиотеке магические книги, ее можно будет учуять, только если искать целенаправленно, – успокоила брата принцесса.

Передвинув шкаф, принц внимательно обследовал открывшийся участок стены, на первый взгляд ничем не отличающийся от прочих стен библиотеки, удовлетворенно хмыкнул, пробежал гибкими пальцами по внешне ровной поверхности и нажал на какой-то только ему одному заметный выступ. Часть стены отъехала в сторону, открылся узкий вход.

Джей первым, Элия за ним шагнули в потайную комнату. Потолок тут же засветился мягким жемчужным светом. Все убранство небольшого помещения составляли громадный шкаф с книгами, столик с пюпитром и единственный стул. Внутри оказалось на удивление чисто – похоже, действовало поддерживающее порядок заклинание.

Оказавшись внутри, брат и сестра первым делом бросились к шкафу и принялись с жадным интересом изучать его содержимое.

– Нехилая библиотечка! – с некоторой завистью прокомментировал Джей, глядя на тридцатитомник «Основы магии».

– Еще бы, – поддакнула девушка.

Ее глаза разгорелись, пальцы ласково гладили корешки древних фолиантов.

Кроме стандартных «Основ» нашлись в потайной комнате и «Принципы демонологии» в двадцати пяти томах, и «Работа с элементалями» в пятнадцати, и «221 поза высшего блаженства в магии плоти», и «Яды, настойки, отвары. Полный справочник», тоже в пятнадцати – всего и не перечислишь. Во всяком случае, уже от одних громких имен авторов, широко известных в тайных кругах, чьи книги кочевали с уровня на уровень и очень высоко ценились истинными магами, у принцессы потекли слюнки.

Да, многие из этих раритетов были в лоулендской библиотеке. Но никогда одна и та же книга одного и того же автора-мага не переходила через миры даже одного уровня без изменения. В этих томах, что смирно стояли в забытом шкафу, дразня взгляд богини, можно было найти новое важное знание, при одной мысли о котором душа колдуньи замирала в благоговейном трепете перед загадочной сутью магической литературы.

С сожалением отведя глаза от вожделенных книг, Элия впилась в заглавие скромно притулившегося на нижней полке шеститомника «Хроники царствования короля Лимбериуса Первого».

– Голову даю на отсечение, это о папаше, – шепнул неожиданно севшим голосом Джей.

Принцесса только кивнула.

Взяв с полки все шесть томов, боги перетащили тяжеленные фолианты на стол. Принцесса уселась на единственный стул. Джей покрутился рядом, решил не волочь стул из библиотеки и в конце концов примостился на краешке стола таким образом, чтобы иметь возможность читать, не заглядывая через руку сестры.

Первые пять томов представляли собой подробное и весьма нудное описание царствования Лимбериуса Первого, великого владыки Альвиона. Политика «просвещенного абсолютизма» тысячелетней давности слабо интересовала богов, но в книгах, как и ожидали взломщики, обнаружились объемные, мастерски выполненные в колдовской палитре цветов иллюстрации-вклейки – официальные портреты членов королевской семьи. Догадки принцессы оправдались: абсолютного внешнего сходства лоулендцев и их альвионской инкарнации не было. Если б дела обстояли по-другому, то путь в Альбион был бы богам заказан из-за опасности быть узнанными потенциальными врагами.

Итак, принц и принцесса с торопливым интересом разглядывали портреты.

– Хм, а ты, сестра, была столь же красива, как сейчас, хотя черты лица и иные. Принцесса Элина, – восхитился Джей. – А вот и я! – обрадовался он, ткнув пальцем в востроносого белобрысого типа вызывающе хамоватой наружности, и прочитал: – Принц Рейджильд. Тьфу, ну и имечко! Зато на рожу недурен, – успокоил себя бог.

– Да, неплох, – мимоходом одобрила девушка и продолжила перелистывать книги.

– Ну спасибочки. Ага! Вот и Брианэль! Этот упертый, как при запоре, взгляд узнаю из тысячи! О, глянь, самовлюбленный красавчик Энтарис – Энтиор, стало быть! Ба, малыш Лейм-Эллар! – время от времени раздавались возгласы узнавания...

Быстро пролистав четвертый том, Элия принялась за пятый.

– А это кто? – щелкнул ногтем принц по портрету хрупкой девушки.

Элия вгляделась в тонкие черты незнакомого лица.

– Похожа на эльфийку. Можно держать пари, девочка – творение дяди Моувэлля: его вечно тянет на экзотических дам, – прокомментировала принцесса.

Прочитав краткую подпись под портретом леди Изабэль, богиня убедилась в своей правоте.

– Глядишь, у нас еще будет кузина, – задумчиво хмыкнул Джей. – Ну-ну!

Завершив просмотр пятого тома, переплетенного в роскошную черную кожу с алым тиснением в виде роз, боги с надеждой взялись за шестой. Нудная хронология, снабженная редкими иллюстрациями, закончилась зловещим обещанием издателей в скорейшем времени, лет эдак через сто – сто пятьдесят, передать в руки преданных читателей очередной том хроник.

Но кончился лишь печатный текст. Далее были форзац книги и написанные красивым четким почерком сухие строчки, полные зловещего смысла. Неизвестный соавтор занудного хроникера кратко повествовал о том, что однажды в праздничный день Альтайна, когда вся королевская семья собралась в Альвионе, пришли с верхних уровней трое и привели войско. Могущественнейшие заклинания врагов помешали королевской семье покинуть дворец и поднять армию и страну на борьбу с захватчиками. Только замковый гарнизон да принцы с оружием в руках встали на защиту города.

Осада длилась недолго: предательство открыло дорогу врагам. Семья короля Лимбериуса предпочла смерть пленению и пыткам. Однако понесли значительные потери и захватчики: от армии, что они провели Великими Вратами через миры, почти ничего не осталось, двое из трех командиров были убиты, а третий выжил, но ранен. Приструнив разбушевавшиеся провинции зловещей магией, Кальтис воцарился в Альвионе, повелев предать забвению сами имена бывшего короля и его семьи.

Последняя строка неизвестного автора гласила: «Писано со слов гонца 1275 года Серебряной эпохи Источника наместником Вальдорном Третьим».

Элия с силой захлопнула книгу, пытаясь избавиться от мрачного впечатления, произведенного последними скупыми строками летописи.

– И мы можем быть героями, когда к стенке припрут, – мрачно пробормотал принц, неловко заерзав на столе.

– Что ж, спасибо Вальдорну Третьему, теперь мы ознакомлены с сутью событий, – горько констатировала принцесса, машинально очерчивая пальцами контуры роз, выдавленных на обложке. – Ты еще не передумал идти в Альбион? – резко спросила она брата.

– О нет, напротив. Я все больше хочу познакомиться с королем Кальтисом, – сквозь зубы ответил мужчина.

Рука его рефлекторно метнулась к поясу, где полагалось быть мечу, и бессильно сжалась в кулак, не найдя оружия на законном месте, ноздри хищно расширились.

– Наши желания совпадают, брат, – энергично кивнула Элия.

– И возможность для этого есть, – ощерился Джей и выдал очередную порцию великолепной информации: – Пока ты водила за нос Вальдорна, моих чутких ушей коснулся дивный слух. Посланцы из Альвиона, гостящие во дворце наместника, не кто иные, как сынки короля и его ближайший советник. И им уже осточертел Алып, господа собираются смыться из провинции в ближайшее время, как только оправятся от прихватившего их поноса. Быть может, они захотят скрасить дорогу болтовней сказителей? Постараемся завтра попасться им на глаза и понравиться настолько, чтобы им захотелось захватить нас с собой домой? Если будет на то воля Сил Случая, должно получиться.

– Согласна, – приняла предложение брата Элия, положив ладонь на его руку.

– Все присутствующие – за, – сделал вывод принц и соскочил со стола, отложив на время мысли о желанной мести. – Значит, можем отправляться спать.

– Пожалуй. Но не оставлять же здесь это сокровище! – показала Элия на полки с книгами. – Я же вижу, они устали от бездействия и одиночества. Правда, милые?

Ей ответил тихий шелест бумаги. Джей вздрогнул, передернув плечами, и подозрительно покосился на шкаф. Но Элия всегда прекрасно ладила с книгами, особенно с магическими раритетами. Принц не стал ее останавливать, хотя ему было весьма не по себе от усилившегося ощущения, что его заодно с сестрой не то изучают, не то читают сразу несколько глубоко чуждых душам богов, но все же по-своему ничуть не менее живых энергетических сущностей.

– Дорогие мои, – обратилась богиня к фолиантам, – я бы очень хотела забрать вас с собой, но не имею на это права. Вы такие редкие, ценные, а мне сейчас надо казаться совсем неприметной. Но я, принцесса Лоуленда – мира Узла упорядоченной структуры с двести пятьдесят седьмого уровня, приглашаю вас в свою магическую библиотеку. Не окажете ли мне честь своим визитом?

Шелест страниц стал громче. Джей нутром понял, что книги каким-то образом выражают свое согласие. А потом и вовсе начало твориться нечто несусветное. Вокруг шкафа возникла мерцающая серебристо-черная воронка, шорох бумаги слился в какие-то едва различимые слова-заклинания, по корешкам фолиантов пробегали лиловые, синие, желтые, ослепительно-белые искры. Воронка превратилась в своего рода прозрачный кокон, внутри которого мерцали разноцветные вспышки. Потом кокон потемнел и исчез. На месте шкафа с книгами осталась аккуратная стопка – «Хроники царствования короля Лимбериуса Первого», единственный немагический многотомник потайной комнаты.

– О демоны Межуровнья, как тебе это удалось?! – хриплым шепотом спросил Джей, приглаживая вставшие дыбом волосы. – И где теперь шкаф?

– Очень рассчитываю на то, что он в моей магической комнате, – как довольная кошка, промурлыкала принцесса. – Не смотри на меня такими шальными глазами. Я действительно не слишком верила, что у меня получится, но уж больно жалко было оставлять здесь такие книги. Вот мне и пришло в голову воспользоваться одним обрядом, о котором я читала когда-то в «Истории магических фолиантов». Там говорилось, что если книга (магическая книга) «живет» на свете достаточно долго, то она в конце концов обретает не только видимость сознания, а даже некую сущность типа души, но, конечно, гораздо менее совершенную, и становится способна на осознанные магические акты и поступки.

И еще я читала о том, что такие книги сами предпочитают выбирать себе владельцев или спутников. Вскользь упоминалось о ритуале приглашения. У меня не было возможности досконально изучить его и провести ныне по полной программе, но я решила, что моего обаяния и вежливого приглашения после стольких лет вынужденного безделья и одиночества для книг, которые любят быть читаемыми, окажется достаточно. Так что, можно сказать, я просто вежливо попросила их переселиться ко мне в библиотеку. И они согласились.

– Ну так ты богиня любви, в тебя даже книги влюбляются с первого взгляда, – хмыкнул принц. Губы его кривила улыбка, но в глазах застыла какая-то обреченность. – Пойдем теперь все-таки спать. А то вдруг милашку-наместника замучит бессонница и он решит заглянуть за книжкой сказочек в собственную библиотеку. Напорется тут на тебя и будет умолять почитать в постельке!

– А я скажу, что буквы забыла, – отшутилась принцесса.

Когда брат и сестра вышли из потайной комнаты, Джей закрыл дверь и, чуть поднатужившись, вернул на место шкаф. Девушка сплела стойкую иллюзию, благодаря которой ковер стал казаться целым и чистым. Даже на верхнем уровне умения принцессы должно было хватить, чтобы чары продержались как минимум десятидневку. За этот срок боги рассчитывали в любом случае покинуть дворец наместника. Злоупотреблять гостеприимством столь темпераментного мужчины не стоило, тем более теперь, когда все, что нужно, выяснилось.

Представив, как будет беситься Вальдорн, обнаружив потайную комнату и пачку незаконных хроник, принцесса тихонько хихикнула.

Внимательно оглядев библиотеку в последний раз, принц подождал, пока сестра подойдет к двери, и выключил свет. Затем поднял с пола жгут, вытащил лоскуток из замочной скважины и бесшумно отомкнул замок. Чуть приоткрыв дверь, Джей удостоверился, что в коридоре никого нет, а потом брат и сестра тихо выскользнули из библиотеки и незамеченными вернулись к своим комнатам.

Шепотом пожелав девушке спокойной ночи, принц пошел к себе, досадуя, что в суматохе дня и ловле слухов совсем забыл договориться о встрече с какой-нибудь хорошенькой девчонкой.

Глава 20

Приглашения и признания

Проснувшись, принцесса с удовлетворением констатировала, что солнце уже вскарабкалось на небо достаточно высоко, минут пять понежилась в постели и, наконец, встала. Умывшись из кувшина (отсутствие ванны уже начало немного раздражать), девушка надела в качестве приманки для альвионцев темно-синее декольтированное платье. Помешкав, дополнила наряд кружевной мантильей, чтобы не выглядеть без нужды слишком вызывающе. И начала думать, как навязаться в компанию к гостям из Альвиона. Но ничего более дельного, чем вчерашнее предложение Джея, в голову не пришло.

– Да будет на все воля Случая, – повторила девушка слова брата.

Элия и сама была уверена, что Силы, покровительствующие им в путешествии, услышат и помогут. Судьба охотно ведет по жизни тех, кто готов следовать ее вехам, не брыкаясь в жалких попытках сопротивляться воле Сил и Творца.

Начиная причесываться, принцесса услыхала стук в дверь.

– Если это ты, Джей, то открывай сам, у меня заняты руки, – крикнула Элия.

Через секунду на пороге нарисовался радостно улыбающийся принц.

– Прекрасное утро, сестра, – заявил он, бросил на стол свою помятую шляпу и звучно чмокнул принцессу в щеку.

Эверетт, сопровождавший бога на утренней прогулке по дворцу и его окрестностям, робко просочился в комнату вслед за Джеем.

– Доброе утро, Элия, – нежно, словно наслаждаясь каждым звуком в имени девушки, произнес он. – А я думал, что у вас заперто. Что, вчера так и не починили задвижку? – изумился юноша.

– Нет, конечно, починили, – улыбнулась девушка.

– А я и не знал, что теперь она открывается и снаружи, – протянул менестрель. – Наверное, какая-нибудь новая хитрость слесаря Тиса. Интересная конструкция.

– Конструкция старая, – успокоила его девушка. – Просто для Джея все открывается каким угодно образом: и снаружи, и изнутри.

– Я так не умею, – искренне огорчился юноша.

– Зато ты поёшь, – ухмыльнулся принц. – Кстати, о песнях. Элия, я поймал Эверетта в коридоре, и под давлением обстоятельств в виде моих настойчивых и грязных приставаний он согласился не только показать мне сад наместника, но и исполнить для нас еще что-нибудь.

Впрочем, «случайно» изловить менестреля у комнаты принцессы было не слишком сложно: юноша с раннего утра слонялся поблизости в надежде увидеть любимую.

– Яс удовольствием, если вам хочется, – тихонько ответил Эверетт, опустив глаза.

Его игру на лютне и голос хвалили частенько, но никогда еще этого не делала девушка, которая была ему совсем не безразлична.

– Очень хочется! Но для начала, Джей, не сходишь на кухню? Я не способна получать удовольствие от искусства на голодный желудок.

– Я сказитель, а не официант, – встав в позу, гордо заявил принц.

Но, поймав многозначительный взгляд сестры («Вот сейчас все брошу и пойду на кухню сама, бездельник, но тебе потом достанется по первое число!»), добавил:

– Хотя ради тебя готов на все! – И исчез за дверью.

В ожидании Джея Эверетт неловко притулился на краешке кресла. Юноша посмотрел на Элию, открыл было рот, желая что-то сказать, но промолчал.

Через несколько минут – принцесса продолжала не торопясь расчесывать волосы – Эверетт, набравшись храбрости, неуверенно начал:

– Элия... я... я... хотел вам сказать... что вы самая... самая прекрасная женщина на свете! Элия... я... я... вас...

– Завтрак вашей светлости, – провозгласил «очень вовремя» появившийся на пороге с подносом Джей.

Менестрель стушевался и замолчал. Принц с подозрительной жалостью (редкой гостьей жестокого сердца) покосился на него, поставил поднос на стол и приземлился на диванчик рядом с сестрой.

Девушка закрепила прическу последней заколкой и одобрительно кивнула. Сдобные булочки, посыпанные сахарной пудрой и орешками, джем, масло и кувшин со здешним вариантом травяного отвара радовали голодный взгляд.

Элия заботливо спросила менестреля:

– А ты, Эверетт, завтракал?

Юноша кивнул. Элия улыбнулась ему и принялась за еду.

– А почему ты не спрашиваешь, завтракал ли я? – обиженно проворчал Джей и потянулся за булочкой.

– Потому что ты на голодный желудок не способен донести чужой завтрак до места назначения, даже если это завтрак твоей сестры, – пояснила богиня, но, увидев, что принц набирает воздуху, чтобы разразиться очередной возмущенной тирадой, снизошла до вопроса: – Ладно, ты завтракал?

– Завтракал, – буркнул принц.

– Тогда не лапай мои булочки! – слегка шлепнула брата по руке Элия.

– Жадина! – заголосил принц, привычно паясничая. – Я из сил выбиваюсь, подносы таскаю, а она!..

– Я не жадная, а экономная, – деловито пояснила девушка, но все-таки смилостивилась: – Так и быть, одну булочку можешь взять!

Принц тут же выбрал самую большую, щедро намазал ее маслом и джемом и принялся с удовольствием жевать. А «экономная» Элия протянула еще одну менестрелю. Тот неловко принял сдобу и отчаянно покраснел, когда его тонкие пальцы коснулись руки девушки. Есть пареньку не хотелось – какой аппетит, когда о высоком чувстве поет душа! – но, поскольку булочку ему вручила любимая, Эверетт начал жевать. Да и занятый рот оказался кстати, ведь смущенный юноша почти потерял дар речи.

После того как сестра покончила с завтраком, Джей собрал посуду и понес ее назад, ворча на ходу, что скоро станет заправским официантом, можно будет бросать работу сказителя и устраиваться подавальщиком в какой-нибудь трактир. Вон хоть в «Десять кур» вернуться, где и кормят неплохо, и по женской части обслуживают бесплатно!

Пока Джей отсутствовал, Эверетт, хоть и доел булочку, измятую и истерзанную нервными пальцами, все равно не нашел в себе сил вымолвить хоть словечко. А Элия разговор не заводила, дабы не давать мальчику шанса выказать свои чувства. Чтобы скрыть смущение, юноша взялся за лютню.

Едва принц вернулся, менестрель решил попытаться сделать признание если не словами, так музыкой. Преодолевая отчаянную стеснительность, юноша запел балладу, которую сочинил нынче бессонной ночью, грезя об Элии.

Утром наместник решил забрать из библиотеки отложенные вчера книги и немного почитать. Прекрасное настроение и сладострастные мечты о покорении красотки-сказительницы несколько омрачались мыслью о бале в честь гостей из Альвиона, намеченном на сегодня, и о скором выздоровлении посланцев.

Спустившись на этаж ниже, Вальдорн не спеша шел по коридору, мысленно рисуя подробности предстоящей встречи с Элией. В его размышления гармонично вписался перебор лютни. Звук доносился из комнаты, отведенной сказительнице, из-за той самой двери, которую Вальдорн вчера почти снес с петель.

«Хм, мой менестрель дает ей сольный концерт! Очень интересно!» – с легким раздражением подумал Вальдорн, распахивая дверь.

Сидящие на диване сказители подняли на наместника глаза. Завороженный исполняемой песней Эверетт не слышал и не видел ничего, кроме светлого образа любимой.

Однако баллада и в самом деле была чудо как хороша, поэтому Вальдорн знаком руки велел сказителям не тревожить менестреля и, прислонившись к косяку, стал слушать пение юноши, полуприкрыв глаза. Музыка Эверетта нашла странный отклик в душе наместника.

Этим же утром, чувствуя себя значительно лучше и уже не бегая наперегонки до ближайшего сортира, принцы Альвиона и советник Отис встретились за завтраком в гостиной.

– Ну так что, уезжаем сегодня? Чего тянуть-то? – сказал Кальм, откинувшись на спинку стула и ковыряя вилкой в зубах.

– Я уже отдал приказ собирать вещи, – промолвил Алентис, крутя в руке хрустальный бокал с вином.

– Но, ваши высочества, сегодня вечером наместник устраивает второй бал в нашу честь. Вежливость требует, чтобы мы остались или, по крайней мере, выразили Вальдорну сожаление в связи с невозможностью присутствовать, если уж вы решили так спешно покинуть Алып, – занудил Отис.

– Ну так иди и вырази, – брякнул Кальм, раскачиваясь на стуле.

– Да, советник, ступайте, – дозволил Алентис, поведя ладонью.

– Господа, моего присутствия недостаточно, будет лучше, если я пойду в качестве сопровождающего кого-то из вас, – заупрямился мужчина.

– Сходи, брат, – надменно кивнул Алентис. – Много чести будет наместнику, если пойдет старший принц Альвиона.

– А что, необходимость видеть твою рожу – это честь? – невинно осведомился Кальм.

– А вообще-то нет, я пойду сам: дело слишком ответственное, чтобы доверить его младшему, – снисходительным тоном промолвил Алентис, пытаясь добиться от брата нужного действия старым как мир и примитивным способом. – Забавно будет посмотреть на физиономию наместника при вести о нашем отбытии, – усмехнулся он.

– Ну уж нет, пойду я! – взвился Кальм. – Давайте, советник, пока я не передумал.

«Глупость, может, и не порок, но для королевской семьи ничего хуже быть не может», – скорбно вздохнул советник, переделав старинную поговорку на новый лад, и поднялся с кресла.

Выйдя в коридор, Отис ухватил за плечо первого попавшегося слугу:

– Где мы можем найти наместника?

– Я... я доложу о том, что вы желаете его видеть, – промямлил слуга.

– Сейчас! – рявкнул Отис, теряя терпение при виде подобной вопиющей беспомощности.

– К-кажется, он пошел в библиотеку, – выдал «государственную тайну» испуганный парень.

– Проводи! – приказал Отис.

Взмахом руки советник велел страже оставаться на месте, и они с принцем последовали за слугой.

Спустившись на второй этаж, альвионцы двинулись прямо по коридору. Но, не доходя до библиотеки, Отис заметил полуоткрытую дверь, из-за которой лилась чудная мелодия. Красивый юношеский голос пел о вечной любви. Прислонившись к дверному косяку, стоял наместник и слушал балладу. Надменное породистое лицо мужчины смягчилось, стало меланхолично-задумчивым и каким-то мечтательным.

Кальм тут же сунул нос в комнату, чтобы узнать, что так заинтересовало Вальдорна. Молоденький юноша, тоскливо воющий что-то, аккомпанируя себе на лютне, не произвел на принца особого впечатления. Принц предпочитал песни застольные и неприличные, уважая их не столько за гармонию звука, сколько за содержание. Зато кроме лютниста на диване в комнате были кое-кто поинтереснее: какой-то парень и девушка. И какая девушка! Она была чудо как хороша.

Кальм жадно оглядел изящную фигурку – длинные ножки, тонкую талию, шикарный бюст, полускрытый кружевом накидки. «Таким грудкам в платье тесно. Выпустить бы их на волю...» – подумал принц, никогда не умевший держать себя в руках, с нарастающим возбуждением представляя себе этот увлекательный процесс.

В это время закончилась баллада, и в комнате воцарилась тишина, которую Кальм поспешил нарушить заявлением:

– О, у вас, наместник, менестрели выступают, а мы там скучаем.

– Ваше высочество! Советник Отис! Какая радость! – делано изумился Вальдорн с официальной улыбкой на лице. – Как ваше самочувствие? Чему обязан столь ранним визитом?

– Просрались и живы! Собственно говоря, мы зашли сказать вам, что сегодня же уезжаем из вашей гостеприимной провинции, в которой умеют готовить потрясающие лекарства. Надеюсь, лекарю уже отрубили голову? – грубо и едко ответил Кальм.

– Конечно, ваше высочество, он понес заслуженное наказание, – не моргнув глазом привычно выкрутился Вальдорн, надеясь, что принц не потребует демонстрации расчлененного тела Демиса.

Впрочем, если потребует, лекаря казнить недолго. Жаль, правда, замену придется подыскивать.

К счастью Демиса, не имея столь кровожадных намерений, парень уже обращался к Элии:

– А ты, крошка, кто?

– Ваше высочество... – Девушка встала с дивана и присела в низком реверансе, мантилья соскользнула, открывая прекрасный вид сверху на содержимое ее декольте. – Мы с братом сказители. Джей рассказывает, а я плету иллюзии.

– Хм, ну-ка, сбацайте что-нибудь покороче на пробу, – оживился принц.

Джей тоже поднялся с дивана, встал в позу и торжественно начал:

– Ползет черепаха вокруг бочки и думает: «Ё-моё, когда же этот забор кончится?!»

Элия проиллюстрировала.

Кальм хохотнул: действительно коротко! Снисходительная полуулыбка наблюдающего за происходящим советника стала чуть более широкой и менее кислой.

– Короче, наместник, – нахально заявил Кальм, фамильярно похлопав его светлость по плечу. – Дорога нам предстоит длинная и скучная. Мы берем с собой менестреля и сказителей в качестве компенсации за ошибки вашего лекаря.

Настроение Вальдорна, вознесшееся до небес при известии о скором отъезде окаянных гостей, камнем рухнуло вниз. Отдавать лучшее сокровище своей музыкальной коллекции – Эверетта – наместник совсем не собирался, а сказители, к несчастью, ему не принадлежали. Планы Вальдорна относительно предстоящего «разговора об иллюзиях» рушились на глазах. Оставалась лишь надежда, что своенравная девица сама не захочет ехать в Альбион.

– Ваше высочество, я был бы бесконечно рад незамедлительно исполнить оба ваших желания, но менестрель не раб, он лишь работает на меня. Если Эверетт пожелает отправиться с вами, я буду счастлив, но приказывать ему не могу. Сказители же – люди вольные. Они получили приглашение выступить во дворце, не более. Так что договариваться с ними вам придется самому, – подчеркнуто вежливо объяснился Вальдорн.

– Ну что, крошка, и вы, парни, поедем с нами в Альвион? – небрежно спросил Кальм, даже не ожидающий отказа.

– Мы с Джеем давно мечтали посетить этот великий мир Узла, ваше высочество! – восторженно откликнулась Элия, подтверждая согласие.

Джей энергично кивнул.

– Я тоже! – воскликнул Эверетт и виновато покосился на наместника, чувствуя себя немножко предателем.

Джей взглянул на него как на умалишенного, вспоминая предсказание храма. Вальдорн, не ожидавший такой черной неблагодарности от избалованного сопляка, скрипнул зубами.

– Замечательно. Через пару часов за вами пошлют. Собирайтесь, – покровительственно объявил Кальм.

Советник почти выволок из комнаты упирающегося и все еще надеющегося что-то изменить наместника:

– Ваша светлость, перед отъездом нам надо еще кое-что уладить. Обсудим распоряжения Альвиона. Подумаем, как можно компенсировать наше отсутствие на сегодняшнем балу...

А Кальм поспешил к брату – хвастаться тем, как «умыл» напоследок наместника да вдобавок раздобыл забаву на дорогу.

– Э-э-э... Я все-таки тоже решил поехать... – почти прошептал Эверетт, когда за принцем закрылась дверь, и окончательно смутился под укоризненными взглядами Элии и Джея.

– Мы слышали, – мрачно констатировала принцесса.

– Я без вас не смогу.

Зеленые глаза юноши, устремленные на Элию, наполнились слезами. То, что он, мучительно стесняясь, не мог сказать, вырвалось само собой.

– Поэтому решил умереть, – еще более мрачно заключила богиня, с досадой подумав: «Ох уж мне эти блаженные романтики!»

– Лучше умереть, чем жить без вас! – патетично воскликнул немного расхрабрившийся менестрель.

– Джей, – указала брату на дверь Элия.

Как ни странно, принц молча подчинился, предоставив сестре право разбираться с безумцем самостоятельно.

– Элия! Я люблю вас! – недолго думая, пока его не прогнали вслед за сказителем, пылко признался Эверетт.

– Я вижу, милый. Поверь, мне приятно и дорого твое чувство, – промолвила богиня, приблизившись и взяв лицо юноши в ладони. – Но цена за удовольствие видеть тебя рядом и слушать твои дивные песни слишком велика: я не хочу платить смертью великого менестреля. Не могу и приказать тебе остаться: все равно не послушаешься. И все-таки подумай еще раз о том, как чудесна Дорога миров, только открывающаяся перед тобой, как ты нужен им, сколько ты сможешь сделать для Вселенной, сколько песен написать и спеть.

– Ни по одной из дорог я не смогу идти без вас, – со всей безрассудной уверенностью юности твердо прошептал Эверетт.

В его глазах стояли слезы, но упрямой решимости не поубавилось.

Поняв, что уговаривать юного влюбленного бесполезно, девушка сделала вид, что сдалась, и улыбнулась менестрелю:

– Ну что ж. Я услышала твое решение, милый.

– Я знал, что вы меня поймете! – восторженно воскликнул менестрель, как и всякий влюбленный, толкуя по-своему высказывание принцессы.

– Конечно, я тебя понимаю.

Девушка обняла юношу за плечи, Эверетт тут же не совсем умело, но пылко потянулся к ее губам. Принцесса провела рукой по его густым шелковистым волосам, затем погладила по шее, осторожно нажала на камень перстня с бирюзой, и в шею юноши вонзилась тонкая игла. Эверетт обмяк в руках богини, с лица паренька ушли тревога и волнение – он спокойно заснул.

Элия бережно перенесла менестреля на кровать, заботливо уложила и задернула полог балдахина. Прошлась по комнате, размышляя, кого бы послать на розыски лорда Жерома. Прикидку вариантов прервал тихий стук в дверь.

– Войдите, – бросила Элия, убедившись еще раз, что спящего менестреля не видно.

Некто попытался войти, но безуспешно. Принцесса взглянула на дверь и выругалась сквозь зубы: поганец Джей, уходя, умудрился закрыть задвижку с внутренней стороны. Богиня подошла к двери, распахнула ее и увидела смущенно переминающегося с ноги на ногу Вильна.

– Чего тебе? – выгнула бровь принцесса.

– Его светлость велел разыскать сказительницу и передать ей приказ явиться в розовую гостиную, – сообщил шпион, несколько минут назад пойманный Вальдорном в коридоре за шкирку и осчастливленный важным поручением господина, только-только вырвавшегося из цепких рук Отиса.

– Неужели? – усмехнулась принцесса настойчивости не желавшего проигрывать мужчины. – А ты, будь любезен, передай наместнику, что я буду ждать его в этой комнате, поскольку слишком много времени должна уделить сборам в дорогу к Альвиону. Но прежде найди мне лорда Жерома.

Вильн одурело уставился на девушку.

– Его светлость будет очень рассержен подобным заявлением, – неуверенно предостерег шпион Элию, думая, что, наверное, ослышался.

– А это уже не ваши проблемы. Не так ли, друг мой?

– Я вас предупредил. А лорда Жерома сейчас найду.

– Будь так любезен и не переживай.

Элия неожиданно лукаво улыбнулась Вильну и с ласковой насмешкой чмокнула его в нос.

Шпион кивнул, внимательно посмотрел на девушку, словно старался навсегда запомнить каждую черточку ее лица, и с завидным проворством исчез.

Принцесса закрыла дверь, опустилась в кресло и приготовилась ждать. Через пять минут, стукнув для приличия в дверь в качестве предупреждения о своем появлении, в комнату вошел лорд Жером.

– Что, голубушка, решили попрощаться?

Господин искусств, уже оповещенный Вильном о предстоящем отъезде сказителей и менестреля, попытался заглушить тоску легкой иронией. Слишком быстро прекрасная незнакомка вошла в спокойную жизнь Жерома, а теперь столь же быстро должна была исчезнуть.

– Нет, мне нужна ваша помощь.

– И чего пожелает прекрасная сказительница? – просто спросил лорд Жером.

– Эверетт не должен ехать в Альвион: храм Судьбы предсказал ему смерть на этом пути. Вы должны помочь мне спрятать его до тех пор, пока не уедут гости, – четко проинформировала господина искусств принцесса.

– Думаю, вряд ли он согласится на это добровольно. Мальчик первый раз в жизни по уши влюблен – видно даже слепцу. Или вы предлагаете мне связать его и заткнуть кляпом рот? – горько усмехнулся господин искусств.

– Есть методы попроще. Я уже сделала все за вас.

Элия откинула полог кровати и продемонстрировала мирно спящего юношу.

– И долго он будет пребывать в таком состоянии? – уточнил мужчина.

– Часов шесть, – прикинула богиня действие снотворного на хрупкого паренька.

– Хорошо, я спрячу мальчика. Впрочем, вряд ли альвионцы будут тратить свое драгоценное время на поиски запропавшего менестреля, – рассудил лорд Жером, не без основания подозревая, что юный певец был приглашен лишь за компанию с соблазнительной красоткой.

– Тем лучше, – пожала плечами Элия. – Я не хочу брать грех на душу, подталкивая Эверетта к смерти. Ему предназначен путь великой славы на Дороге миров.

– Знать бы, из каких миров приходят к нам такие загадочные сказители, – с легкой печальной улыбкой сказал лорд Жером, уже, как и Вильн, начавший серьезно подозревать, что его очаровательная любовница – кто или что угодно, но только не заурядная сказительница.

Чем больше он думал об Элии, тем более загадочной и манящей она казалась. Впрочем, мужчина был далек от мысли о том, чтобы устроить девушке допрос, вот только если бы она сама захотела довериться ему... Жером надеялся, что со временем они достаточно сблизятся для этого, но оказалось, что времени почти не осталось, впереди были не дни романтических встреч с той, которую он не постеснялся бы назвать и своей спутницей, а разлука...

– Знаете поговорку «Много будешь знать – плохо будешь спать»? Увы, к нашему случаю это вполне подходит, – серьезно ответила девушка.

– Тогда, быть может, перемолвимся напоследок хоть словечком об иллюзиях? – чуть севшим голосом попросил мужчина.

– Время для этих развлечений уже прошло, мой лорд, – не без легкого сожаления покачала головой принцесса, нежно погладив любовника – теперь уже бывшего любовника – по щеке.

Лорд Жером принял эту мимолетную ласку, натянуто улыбнулся, снял с отложного воротника черного камзола изящную рубиновую брошь и протянул сказительнице.

– Возьми тогда хоть это на память о наших беседах. А я их и так буду помнить вечно.

– Спасибо.

Элия тепло улыбнулась мужчине в ответ, принимая сделанный от всего сердца подарок, и нежно коснулась губами его губ.

Лорд Жером с жаром ответил на прощальный поцелуй. Потянувшись к его душе, истосковавшейся в сутолоке дней по настоящему чувству, принцесса привычно прошептала про себя: «Пусть в душе твоей не останется тоски и боли. Помни с радостью время, проведенное с богиней, и пусть та, что будет достойна твоей любви, поскорее появится рядом».

Коснувшись души Эверетта, Элия повторила: «И тебе того же, мальчик».

Пусть сила богини была заблокирована, но энергии, вложенной Элией в Закон желания и направленной на дело, соответствующее божественной сути, должно было хватить для исполнения задуманного.

Наконец господин искусств нехотя оторвался от сладких губ девушки и, бережно, словно ребенка, подхватив менестреля на руки, вышел за дверь, боясь обернуться, боясь, что не выдержит и, пав на колени, будет униженно, как ослепший от страсти мальчишка, молить о невозможном и ныне безвозвратно утерянном.

В это время в комнату Джея, собирающего вещи в наилучшем расположении духа – все прошло как по нотам, – просочился Вильн и тихо заметил:

– Я думаю, вам будет интересно узнать, молодой человек, что ваша сестра почти приказала наместнику явиться к ней. Это может плохо кончиться. Лучше бы им не встречаться.

И шпион исчез за дверью.

Принц, бросив все, мгновенно вылетел в коридор, надеясь вытрясти из Вильна побольше. Но того и след простыл – небось опять ускользнул через потайной ход. Джей выругался сквозь зубы и решительно направился в комнату сестры.

На пороге он нос к носу столкнулся с лордом Жеромом, уносившим куда-то спящего менестреля. Мужчины обменялись понимающими взглядами. «Значит, хоть с мальчиком проблем не будет», – с облегчением подумал принц и вошел к сестре.

– До меня дошли слухи, что ваше высочество решило разъярить наместника напоследок. Как раз этого нам не хватало! – с порога бросил Джей.

– Это мое личное дело, милый, которое я должна закончить. Нашим планам оно ни в коей мере не повредит, – спокойно ответила принцесса, занимаясь сбором своих вещей.

– Значит, ты решила оставить Вальдорну сладкую память? – мрачно осведомился принц, сложив руки на груди.

– О, такую сладкую, что он никогда меня не забудет, – иронично хмыкнула принцесса.

– Возможно, оно того стоит, – горько прошептал Джей.

– Милый, – смягчившись, решила объяснить свои действия Элия, – я не могу оставить незаконченной начатую игру. Как ты не ушел бы от замка, к которому подбираешь отмычки, и не бросил бы начатую партию в карты. Наместник получит то, к чему стремится его душа, только для того, чтобы потерять навсегда. Это испытание назначено ему Силами. Что может быть досаднее и больнее?

– Более досадно быть твоим братом! – в сердцах воскликнул принц и, хлопнув бедняжкой-дверью, вылетел из комнаты.

«Все же повезло этому сукину сыну наместнику! И Жерому! О Тьма, ну почему, почему самую потрясающую женщину во вселенных угораздило родиться моей сестрой в придачу к куче братцев, из-за чего она, блин, блюдет себя, как девственница, чтоб мы, на хрен, не сцепились насмерть! Вот угораздило! Ну кто будет в силах смотреть на нее каждый день и знать, что у него не будет шанса познать ее?! Видеть такую грудь в вырезе платья и понимать, что никогда не коснешься ее. Смотреть на такие губы, осознавая, что никогда не поцелуешь их просто так, а не в качестве платы за сделку! О демоны Межуровнья, за что?!» Вихрь безнадежных, яростных мыслей скрутил бога, слишком много времени проведшего бок о бок с юной богиней любви...

– Ах вот как?! – прошипел наместник, в ярости отшвырнув бокал с вином.

Драгоценный хрусталь, жалобно звякнув, разбился о стену, дорогое вино расползлось кровавым пятном на обоях.

Вильн вжался в стену около двери, мечтая только о том, чтобы поскорее ускользнуть, пока наместник не метнул в него следующий подвернувшийся под руку предмет.

– Да что она себе позволяет?! Ничтожная тварь! Шлюха! Дрянь!

Заметив, что шпион все еще здесь, Вальдорн рявкнул так, что зазвенели стекла:

– Вон!

Вильн, получив милостивое дозволение, тут же исчез.

«Все, хватит!» – решил наместник и, подгоняемый бушующим в нем гневом и горечью, понесся к комнате сказительницы. И едва не столкнулся с парнем-сказителем в коридоре, у самых дверей дерзкой девчонки. Полный слепой ненависти, ярости и дикой, неистовой зависти взгляд худощавого мужчины, почти пробежавшего мимо, странно подействовал на Вальдорна. Простолюдин, даже самый дерзкий и наглый, так никогда не посмел бы смотреть на наместника: плебеи на такое не способны. Так мог взирать на врага лишь равный.

Наместник был несдержан в гневе, жесток, мстителен, но никогда не был глуп. Затуманенный пеленой ярости рассудок заработал. Своенравное поведение гордой женщины, ее красота, властные повадки – теперь все находило логичное объяснение и оправдание. Не зарвавшаяся нахалка дерзила Вальдорну, но равная вела какую-то свою тайную игру. Возможно, игру с Альбионом. Недаром же сказители появились в Альше так вовремя...

Как бы то ни было, Вальдорна сейчас совершенно не беспокоили проблемы мира Узла, куда больше волновали собственные нереализованные планы. Гневное бешенство стало стихать.

Когда его светлость вошел, даже не хрястнув дверью о косяк, в комнату девушки, внешне он был почти спокоен. И вместо рвавшегося с языка еще минуту назад: «С каких это пор ты командуешь в моем дворце, девка?!» – Вальдорн задумчиво заметил:

– Кажется, твой брат, сказительница, готов был меня сейчас убить.

– Это только кажется, ваша светлость. Он убил бы вас лишь в том случае, если бы думал, что вы опасны для меня, – с безмятежным спокойствием отозвалась принцесса, складывая вещи.

– И куда бы вы дели труп? – заломил бровь Вальдорн.

– Спрятали бы под иллюзией или инсценировали самоубийство. Мы все равно уезжаем, вас же хватились бы нескоро, а обнаружив, вряд ли стали бы доискиваться причин гибели. В любом случае, мы были бы далеко, – с прежней безмятежностью ответила Элия и легонько вздохнула. – Жаль, что уже пора прощаться. Мы с вами так и не закончили игру.

– И каков был бы финал? – против воли захваченный, словно околдованный, странным разговором уточнил наместник.

– О, тут все зависело бы от вас... – протянула богиня.

– От щедрых даров? – цинично усмехнулся мужчина, кивнув на перстень Элии.

– При чем здесь это? – почти брезгливо поморщилась она, стянула украшение с пальца и протянула его Вальдорну. – Забирайте, мне нет нужды в ваших побрякушках.

Вместо того чтобы принять перстень, наместник поймал богиню за запястье и крепко сжал его, требуя ответа:

– Кто ты?

– Сказительница, – пожала плечами богиня.

– Ты кто угодно, но не сказительница. Кто ты? Кто тебя подослал?

– В данный момент я сказительница. А будь иначе, неужели, вы думаете, я была бы с вами откровенна? В любом случае наши пути пересеклись случайно и сегодня расходятся.

– И почему я женат на дуре? – не отпуская руки Элии, с неожиданной горечью бросил наместник.

– Политика, полагаю, – снова пожала плечами богиня. – Впрочем, третировать жену все равно некрасиво, лучше бы обрюхатили да спровадили в провинцию...

Элия говорила еще что-то, но Вальдорн уже почти не слушал ее, вцепившись и сжимая все сильнее тонкую руку. Лицо наместника было маской безумца. Он лихорадочно думал: «Нет, ее нельзя отпускать, невозможно...» В спутанном клубке чувств и образов у Вальдорна мелькнула идея: «Надо угостить сказительницу вином, в перстне снотворное, подсыпать, спрятать... Пусть альвионцы уезжают без нее...»

– Я свою шляпу у тебя не забыл?

Скрипнула дверь, у которой застыли Элия и Вальдорн, Джей сунул нос в комнату. Мгновенно наигранная веселость испарилась с физиономии бога, уступив место леденящей ярости. Не рассуждая, принц резко распахнул дверь шире, так, чтобы ее угол пришелся наместнику по голове. Сила удара была такова, что рука Вальдорна разжалась и он рухнул на пол в беспамятстве.

– Он причинил тебе боль, сестра? – прошипел Джей, лаская удавку, которая словно сама собой скользнула ему в руку.

Кинжала такая тварь, как Вальдорн, была, на взгляд принца, недостойна.

– Нет, мы лишь говорили, – качнула головой Элия. – Все нормально, успокойся, дорогой, и возьми свою шляпу. Она на столе.

– А что с этим? – брезгливо дернул носом бог в сторону отключившегося наместника.

– Полежит пока тут, – с легким разочарованием пожала плечами принцесса. – Жаль, конечно, что ты и дверь столь радикально поменяли мои планы касательно прощания с Вальдорном. Но, возможно, именно такова воля Сил... Так тоже неплохо, возможно, даже лучше всего... Давай-ка свали его на кровать. Раз уж взялся помогать, помогай до конца, мой благородный рыцарь.

– Ну уж какой есть, – отбрехался Джей, весьма удовлетворенный собственной точкой, поставленной в разговоре сестры и наместника об иллюзиях.

Подхватив мужчину, он играючи перебросил его на пустующее ложе и задернул полог балдахина, словно опустил занавес в театре. Подобрав забытую шляпу, принц отвесил сестре преувеличенно церемонный поклон и исчез за дверью в несколько лучшем настроении, нежели входил. Правда, оно все равно оставалось весьма хреновым.

Элия подошла к приходящему в себя Вальдорну и одарила несостоявшегося любовника очередной порцией обездвиживающих прикосновений. Очнувшись, тот мог лишь молча беситься от сознания собственного бессилия и следить за богиней глазами.

– Прощай, Вальдорн, – бросила завершившая сборы принцесса, подошла к ложу и небрежным движением провела по растрепавшимся волосам наместника, словно приласкала на прощание пса.

«Даже если хозяина найдут слуги, решат, что у него очередной приступ, а шишек под волосами не видно», – решила Элия и, уходя, спокойно притворила дверь.

Вальдорн остался лежать неподвижно, сознавая: это больше не повторится. Единственная женщина, которая оказалась достойна его, уходит и никогда больше не вернется. Никогда! Никогда!..

Вальдорн застонал от досады и невыразимой боли, вцепившейся острыми когтями в его сердце, так долго бывшее бесчувственным. Слезы покатились из глаз. Мир из цветного навсегда стал черным. Накатила глухая тоска, поглотившая все, лишившая жизнь смысла...

Глава 21

В путь!

Одетая в дорогу – свободная светло-серая блуза, темный корсет со шнуровкой спереди поверх да длинная черная юбка – девушка небрежно стукнула в дверь комнаты Джея и, так и не дождавшись ответа, вошла. Принц сидел в кресле, сцепив длинные пальцы, и задумчиво буравил взглядом стену. (Кажется, подсвечник с магическим шаром уже погнулся.)

– Джей, – тихонько позвала принцесса.

Брат поднял на нее злобный взгляд.

– Ты уже собрался, дорогой? – мягко осведомилась девушка, опускаясь к нему на колени.

– Знаешь, ты все-таки сука! – с досадой бросил принц.

– Да, – спокойно согласилась принцесса. – Сука, стерва, отрава, блудница – таковы темные грани моего таланта и часть моей сути. А ты – вор, жулик, пройдоха, игрок, убийца. Ибо такова темная сторона твоих божественных дарований. Мы родичи. В нас течет кровь отца, и мы должны принимать друг друга такими, какие мы есть. Поэтому я люблю тебя, брат.

– Кроме всего прочего я еще и мужчина. А ты – богиня любви, – хмуро пожаловался Джей, спихивая принцессу с колен.

– Твое желание не оскорбляет меня, брат, – откликнулась девушка, вновь занимая удобное место.

– Слезай! А то оно немедленно перейдет в действие. Я же не евнух, – процедил принц, не в силах больше терпеть ощущение теплой манящей плоти рядом с собой.

– Как хочешь, милый.

Пожав плечами, Элия пересела на кровать.

– Сказал бы я тебе, как хочу, но это тебе совсем не понравится, – хмуро бросил Джей, борясь с возбуждением.

– О, ну почему же не понравится? Ты обыкновенно очень красноречив, а какая же женщина откажется от столь интригующей беседы? Кроме того, за слова я не бью! – невольно улыбнулась принцесса, нежась в лучах эмоций Джея.

Брат угрюмо промолчал, вспоминая, как когда-то, выпив лишнего, он слишком распустил руки и получил оглушительную оплеуху, а после – вежливую улыбку и объяснение мотива наказания на словах... Сейчас же слишком не вовремя всколыхнулись обычно отгоняемые запретные мысли. Да, сейчас, пожалуй, бог не отказался бы и от затрещины, отвешенной Элией...

Пожалев принца и сознавая, что сказала лишнее, девушка вздохнула:

– Извини, Джей, я же почти не нарочно. Это просто моя суть.

– Я понимаю. Но, когда знаешь, что рассчитывать не на что, терпеть тяжеловато, Элия, особенно когда кое-кому терпеть не приходится. Пусть не Вальдорну (вовремя я к тебе заглянул), но Жерому-то точно, – мрачно обосновал причины своего пессимизма бог.

– Надежда всегда должна быть, – загадочно улыбнулась богиня. – Кто знает, как повернется Колесо Судьбы, какую карту выбросит Случай.

– Джокер знает, – ответил принц известной поговоркой и хмуро бросил: – К сожалению, эту колоду не подтасуешь.

– Желание бога редко остается безответным, – задумчиво промолвила Элия, и какое-то странное удивление было в ее взгляде, словно богиня сама удивлялась тому, что сказала.

– Ответ зависит только от тебя! – в сердцах воскликнул Джей.

Одновременно с его последними словами в дверь постучали.

– Войдите! – сквозь стиснутые зубы прошипел принц, мечтая задушить ту тварь, которая помешала ему услышать ответ.

На пороге появился слуга в уже знакомой пронырливому Джею ливрее дома Альвиона, за его спиной маячил провожатый – слуга Вальдорна.

Лакей небрежно вопросил:

– Вы сказители, которых велел привести принц Кальм?

Джей кивнул.

– Тогда следуйте за мной. И поспешите: их высочества уже отправляются, – добавил слуга, гордо задрал нос едва ли не до потолка, стремясь продемонстрировать свою важность перед симпатичной девушкой.

Лоулендцы переглянулись и, прихватив свои вещи, в молчании последовали за альвионцем. Он вывел их к парадному подъезду дворца наместника. Там царили легкий бедлам и суета. Слуги поспешно шныряли взад-вперед, укладывая последние вещи в грузовые повозки. Принцы любили путешествовать с комфортом. Эскорт бряцал оружием, проверяя обмундирование и лошадей.

Принц Алентис, обмахиваясь кружевным надушенным платочком, выглядывал из окошка огромной роскошной кареты – целого дома на колесах. Его раздражала суматоха. Принц Кальм прохаживался рядом, нетерпеливо поглядывая на дворцовое крыльцо. Отис стойко ждал отправки.

– Кальм, ты сошел с ума. Я не поеду в одной карете с какими-то сказителями и менестрелем, от них же воняет. Это все равно что с рабами, – возмущался брезгливый Алентис. – Это недопустимо. Отис, ну хоть вы ему скажите!

– Быть может, ваше высочество, сказители действительно смогут скрасить нашу дорогу, – рассудительно заметил советник. – Вы же сами все время жаловались на скуку.

– И вы туда же, Отис! – с досадой воскликнул старший принц, манерно возводя глаза к небу.

– Ты сначала посмотри на них, а потом уже истерики закатывай, – приплясывая от нетерпеливого желания похвастаться своей находкой, заявил Кальм и выдохнул: – О, вот они! Эх, жаль, малышка переоделась...

Алентис недовольно передернул плечами, но взглянул в указанную сторону и тут же захлопнул рот, прекратив доставать своих спутников капризными воплями.

Элия заметила, что на часах стоит знакомый усатый капитан, провожавший ее вчера на прослушивание, и послала ему очаровательную улыбку и воздушный поцелуй на прощание. Девушка всегда была неравнодушна к военным, хоть и не любила длинные усы. Стражник просиял и отсалютовал принцессе пикой, с силой грохнув своим оружием по мраморным плитам крыльца.

Брат и сестра приблизились к карете. Джей поклонился своим потенциальным врагам – подвигла его на это не столько маскировка (сказители могут быть и экстравагантными невежами), сколько систематические тычки принцессы. Элия присела в реверансе.

Кальм бросил на брата задорный взгляд:

– Ну что? Ты по-прежнему против?

– Пожалуй, я окажу им честь дозволением ехать в нашей карете и развлекать нас, – с деланой небрежностью отозвался принц, не отрывая взгляда от девушки. – Кстати, брат, ты говорил что-то о менестреле?

– Ну? – вопросительно зыркнул на слугу младший принц.

– Простите, ваше высочество, я его не нашел. Никто не знает, куда он запропастился, – виновато ответил тот, склонив голову.

– Может, тоже того укрепляющего настоя на дорожку хлебнул и теперь по сортирам носится? Ну и хрен с ним, – с облегчением хохотнул Кальм и, отмахнувшись от услужливого пажа, забрался в карету.

Отис последовал за ним и подал руку принцессе. Джей метнул на него подозрительный взгляд, советник в ответ игриво подмигнул принцу.

– Благодарю вас, – улыбнулась Элия и опустилась на предложенное советником место рядом с ним.

Джей волей-неволей – не садиться же на пол, словно комнатная собачка, – пристроился по другую сторону от Отиса. Тот бросил на сказителя еще один оценивающий, заинтересованно-благосклонный взгляд.

Кальм недовольно хмыкнул, досадуя, что не догадался посадить фигуристую девицу рядом с собой: пообжимались бы в дороге. А советнику хватило бы и сказителя. Зато с места принца открывался превосходный вид на тонкую блузку Элии. «А познакомиться ближе можно будет и позже», – успокоил он себя.

– Поехали!

Старший принц небрежно махнул в окно кружевным платочком, распространяя по окрестностям стойкий аромат изысканных духов, и карета тронулась в путь.

Вооруженный эскорт занял свое место впереди, сзади и по бокам кареты. Часть людей рассредоточилась вдоль всей процессии, ведь следом за каретой еще тянулся изрядный обоз с барахлом их высочеств.

Удобно устроившись на мягком диване, сказители с любопытством, свойственным их профессии, уставились в окна кареты, следя за тем, как исчезает вдали дворец наместника, ставший столь краткой остановкой на их пути. Элия вспомнила про сюрприз, оставленный в библиотеке, и улыбнулась, думая о том, на кого же Вальдорн свалит вину за изодранный ковер (небось на гостей из Узла) и как долго будет гадать, обнаружив содержимое потайной комнаты и проклиная отца, почему его не казнили.

Люди, заслышав громогласный крик глашатая: «Дорогу посланцам Альвиона!» – спешили освободить улицы, движимые истинным почтением или опасением быть раздавленными. Впрочем, в любом случае результат был один и тот же: дорога перед альвионцами живо пустела, и они продвигались достаточно быстро даже по обычно запруженным народом центральным проспектам. Наконец богатые особняки высшего дворянства, рестораны, лавки, дома горожан остались позади, и показались городские ворота.

Несмотря на свою громоздкость, карета шла на удивление мягко. Возможно, из-за особенностей конструкции, а может, и из-за специальных заклинаний. Брату и сестре доставляло неудобство лишь то, что они сидели против хода кареты. Но пересаживаться на колени к принцам Элия вовсе не собиралась.

Стражники у ворот, молча отсалютовав, без проволочек пропустили карету из Альвиона. Когда она выехала на дорогу, к карете приблизился командир эскорта – мощный широкоплечий воин. Он снял легкий шлем, и принцесса с любопытством уставилась на волевое мужественное лицо. В душе богини зашевелились смутные образы. Карие глаза воина тут же цепко поймали ее взгляд. Элия мысленно порадовалась тому, что их эмоциональные личины сказителей сделаны очень добротно, и принялась рассматривать приглянувшийся ей мужской экземпляр. Жесткое, скорее серьезное, чем хищное лицо, упрямый подбородок; густые, чуть тронутые сединой волосы собраны в хвост. На мочке правого уха белеет небольшой шрам.

Как молния в сознании принцессы мелькнула не то догадка, не то воспоминание о том, что это не след вражеского оружия, а результат слишком страстной любовной игры...

«Возможно, – подумала принцесса, – начинают возвращаться воспоминания». Когда-то, тщась найти ключ к запертым дверям памяти родичей, она читала в одном исследовании, что память инкарнаций восстанавливается с большей скоростью, если бог подвергается резкому перепаду сил миров или уровней и встречается с теми, кого знал в прежних жизнях. «А может быть, – сразу охладила себя девушка, – это всего-навсего игра воображения. Надо проверить». И принцесса послала воину восхищенный взгляд.

Мужчина склонил голову перед принцами, слегка кивнул Отису и отрапортовал:

– Мы только что выехали на дорогу между мирами, ваши высочества. Пока путь чист. Первая застава-телепорт через полтора часа.

– Хорошо, Дарис. Ты свободен.

Голоса Алентиса и Кальма прозвучали в унисон, и принцы ощерились, глядя друг на друга, будто и впрямь собирались подраться за право отдавать приказ охране.

Воин подавил улыбку и выпрямился в седле, придерживая коня, чтобы ехать вровень с каретой.

– Какой он высокий и мужественный! – с совершенно непосредственным восхищением заметила Элия, выглядывая в открытое по случаю жаркой погоды окно.

Кальм непроизвольно выпрямился, выпятил грудь и небрежно бросил:

– Хиляков в гвардию Альвиона не берут.

– Должно быть, он видел много великих битв! – упрямо продолжала гнуть свою линию девушка. – Это ведь так интересно для сказителей! Сударь, а мужественный шрам у вас на ухе – след вражеской стрелы?

Богиня еще дальше высунула в окно свой любопытный носик.

Кальм тут же пожалел, что вылечил шрам на челюсти, заработанный в кабацкой драке, – можно было бы соврать про дуэль или битву. (Кто же знал, что это девицам по нраву? Никогда их, придурочных, не разберешь!) Алентис брезгливо поморщился: «Как могут нравиться шрамы? Это так дико, грубо, вульгарно и совершенно не эстетично!»

Дарис бросил на принцессу подозрительный взгляд и процедил:

– Нет!

– Дротика? – не менее восторженно поинтересовалась девушка, чуть не подпрыгивая на мягком сиденье кареты.

– Этот шрам нанесен мне не врагом, – коротко пояснил мужчина.

– А, тогда вы, наверное, храните его как память, – понимающе улыбнулась принцесса.

– Да. Как память о бурной юности, – буркнул воин, чувствуя себя не слишком уютно: девушка разбередила старую рану.

Заметив, что Алентис высокомерно молчит, Кальм последовал его примеру, сделав вид, что вникать в данный разговор ниже его достоинства. А что еще ему оставалось делать? Не задирать же лорда Дариса, одного из лучших воинов королевства, и не одергивать же девицу, настолько ниже его стоящую на социальной лестнице, за вполне невинную беседу из-за того, что его жутко бесит внимание, уделяемое другому.

Следуя внезапному порыву, девушка послала мужчине легкую улыбку, слегка прикусила нижнюю губку и бросила на Дариса лукавый взгляд. Воин вздрогнул и пристально посмотрел на принцессу. Этот характерный жест, эта повадка когда-то были ему до боли знакомы.

– Если хотите, я расскажу вам о битвах, в которых участвовал. Возможно, сказителей это действительно заинтересует, – подавив дрожь, с деланым спокойствием сказал Дарис.

– Очень хочу! Это же здорово! – прищелкнула пальцами Элия.

Узнав и этот жест, воин еще больше утвердился в своем намерении поговорить со сказительницей, дабы проверить свои подозрения – нет, надежды. И либо окончательно развеять их, либо утвердиться...

– Вот-вот, мы будем рады, – влез Джей, демонстративно показывая очередному нахалу, с которым заигрывала сестра, что сказителей двое.

Воин проигнорировал как фразу, так и само присутствие принца, решив разобраться с мальчишкой позже, если тот будет путаться под ногами.

Советник подавил усмешку, глядя на разыгрываемый Элией спектакль. «Девочка явно не глупа. Совсем не глупа. Для чего же она изображает из себя безмозглую пустышку? Хочет кого-нибудь подцепить? Или поддразнивает щенков-принцев?»

Кальм заерзал на сиденье, еще выше задрал нос и с неприязнью поглядел на воина. Алентис нацепил на свою холеную высокомерную физиономию маску всепоглощающей брезгливости, достал небольшую шкатулку с мятными пастилками, сунул одну в рот и начал меланхолично жевать.

– Крошка, ты здесь для того, чтобы развлекать нас, а не трепаться со стражей! – не выдержал Кальм.

– Нам скучно! – раздраженно-капризно заявил Алентис, имея в виду только себя.

– А хотите, Элия вам споет? – ехидно предложил Джей.

Не успел он увернуться, как принцесса, перегнувшись через советника, залепила брату увесистую оплеуху.

Когда девушка разогнулась, Отис посмаковал предыдущие ощущения от невольного прикосновения и обратился к ней:

– Дорогая моя, добавить не желаете?

– Все зависит от того, учел ли он свои ошибки, – сердито отозвалась принцесса.

– Добавки не надо. Я уже понял, что ты сегодня не в голосе, – почтительно отозвался Джей и тут же заработал вторую оплеуху.

Советник прищелкнул языком и поинтересовался:

– Вы всегда так горячи, дорогая моя?

– Мы рассчитывали на рассказы, а не на кулачные бои! – влез Алентис, досадуя, что все самое интересное пришлось на долю Отиса.

– Крошка, а почему ты не хочешь петь? – одновременно встрял Кальм.

Дарис с интересом смотрел на эту комедию, делая вид, что просто выполняет свой долг, сопровождая карету принцев.

Перестав дуться, Элия решила ответить Кальму.

– Потому что пою я лишь в тех случаях, когда хочу кого-нибудь убить! – шутливо заявила она.

– У тебя в роду были сирены? – хором с опаской спросили принцы, невольно косясь в сторону дверей и прикидывая скорость движения кареты.

– Не знаю, как насчет сирен, но слуха у моей мамаши точно не было, – угрюмо пояснила принцесса. – Когда я в первый раз попробовала свой голос, дядюшка пригрозил, что убьет меня, если я не заткнусь, потому что мой голос сводит его с ума. Так что пришлось мне выбрать карьеру сказительницы.

– Так расскажи нам что-нибудь, – с облегчением повелел Алентис, поуютнее устраиваясь на подушках.

Кальм в это время заметил за окном стадо мирно пасущихся травоядных драконов. Рядом на лугу, подстелив на землю кафтан, клевал носом пастух.

Принца осенило:

– О, о драконах!

– Как пожелаете, ваше высочество, – кивнул Джей и выжидательно посмотрел на сестру.

Сам он принципиально не желал говорить с Отисом – с тем, кто оскорбил его.

– Милорд, – обратилась Элия к советнику, – если вы тоже желаете смотреть иллюзии, то, пожалуйста, пересядьте. Я не смогу плести двухсторонние.

Советник смотреть иллюзии пожелал и кое-как втиснулся между демонстративно не желающими трогаться с места Алентисом и Кальмом.

Джей оглядел аудиторию и вдохновенно начал:

– Представьте себе драконью пещеру в горах. Возвратился домой с добычей могучий отец-дракон, свалил на пол у входа четырех бездыханных рыцарей, закованных в латы, и закричал: «Дорогая!» Навстречу ему вышла драконица, увидела, что муж принес еду, и закричала в глубь пещеры: «Сынок, папа обед принес, скорее иди кушать!» Прибежал быстренько маленький дракончик, оглядел добычу отца и заплакал, капризно стуча лапами по полу: «Опять консервы! Не буду!»

Последний кадр иллюзии отразил ошарашенную и чуть глуповатую морду папаши-дракона и малыша, уткнувшегося в хвост мамы...

Кальм заржал. Алентис попытался поморщиться – это ж надо так издеваться над рыцарскими легендами! – но не выдержал и тоже улыбнулся. Отис заухмылялся.

Довольный произведенным впечатлением Джей продолжил:

– В пещеру, полную чудесных драгоценных камней, золота, серебра, магического оружия и... человеческих костей, осторожно проник рыцарь с огромным пустым мешком. Он внимательно огляделся по сторонам и принялся лихорадочно набивать мешок сокровищами. Вдруг какой-то шорох заставил рыцаря насторожиться. Он резко обернулся и увидел у себя за спиной маленького дракончика. Рыцарь осмотрел окрестности – больше никого не наблюдалось.

«Привет!» – сказал любопытный дракончик рыцарю. «Привет. А где твоя мама?» – подозрительно спросил герой. «Нету, – горестно всхлипнул дракончик. – Ее охотники убили!» – «А папа?» – насторожился рыцарь. «Нету. – Из желтых глаз дракончика выкатились две большие зеленые слезы. – Рыцари убили!» – «Так ты сирота!» – облегченно вздохнул человек. «Сирота!» – разревелся дракончик, вспоминая о своих горестях. «Тогда вали отсюда, сиротинушка!» – рявкнул рыцарь, возвращаясь к прерванному занятию. Дракончик обиженно взглянул на него и заголосил: «Дедушка-а-а! Бабушка-а-а!..»

Джей сделал паузу. Элия нарисовала двух огромных, очень рассерженных драконов и жалкую фигурку удирающего во все лопатки рыцаря.

Теперь уже смеялись все. Даже принц Алентис забыл изобразить из себя оскорбленного эстета.

Джей продолжил травить байки, Элия исправно плела иллюзии. Постепенно принц перешел от драконов к охоте на драконов, потом просто к охоте, затем, в продолжение темы о настоящих мужчинах, к войне. Оттуда естественным образом вылилась тема обманутых мужей, популярная и обширная во всех мирах, где есть институт брака и понятие супружеской верности.

Наконец часа через три уставший смеяться Алентис махнул рукой и снисходительно произнес:

– Достаточно, мы довольны.

– Вы пока свободны, – поспешил подтвердить свое право приказывать Кальм и заорал в окно кареты: – Зак! Найди сказителям где-нибудь место.

«Не держать же их рядом до вечера, – решил принц. – Девочка, конечно, хороша, но прямо здесь ее не разложишь – народу многовато. Так что лучше спровадить пока с глаз долой, чтоб не травила... душу, а уж вечерком, в гостинице...»

Примерно такие же мысли пришли и в голову старшего принца. Алентис дернул за шнур звонка, и карета остановилась.

Подоспевший пожилой слуга поклонился принцам и обратился к сказителям:

– Пойдемте!

Они направились в конец процессии, где Зак показал сказителям на одну из грузовых карет, заполненную только наполовину, и деловито бросил:

– Освободите себе одну полку. Только аккуратно! Ничего не помните, не то голову сниму. А уж если что исчезнет...

Слуга сделал многозначительную паузу и бросил взгляд в сторону стражи.

– Да-да, тогда голову будут снимать они, – ухмыльнулся Джей, забрался в карету, помог подняться сестре и резко захлопнул дверцу перед носом Зака, продолжавшего давать указания вперемешку с угрозами.

Джей быстро освободил одну из широких полок, вполне годную на роль жесткой лавки, от свертков и сверточков, стащил на пол массивные тюки и, усадив сестру, сам устроился рядом.

– Пока все складывается удачно. Эти дурни от нас без ума. А ты себе уже и кавалера присмотрела, – сказал Джей, пряча за ехидством горечь.

– Ты имеешь в виду Кальма, Алентиса или советника? – лукаво поинтересовалась девушка. – Последний, по-моему, положил глаз на тебя.

– Я имею в виду Дариса, – процедил принц, совершенно не желая обсуждать нежданную симпатию Отиса к своей персоне.

– А он красивый мужчина, правда, Джей? – невинно спросила Элия.

– Я не хуже, – тем же легкомысленно-небрежным тоном ответил принц.

– Ты просто другой, брат мой, хотя тоже очень привлекателен, – беззаботно пожала плечами принцесса. – И знаешь, я не хочу сказать, что абсолютно уверена, но мне кажется, я когда-то знала этого воина.

Девушка перестала поддразнивать Джея и перешла на серьезный тон.

– Значит, и он тебя. Не слишком ли ты рискуешь? – сразу насторожился принц, отбросив братскую ревность как пустую игрушку.

– Нет, я совсем не чувствую в нем угрозы для нас. Если мы и были знакомы, то врагами не были никогда. Нас ждет опасное предприятие, а в таких делах чем больше могущественных союзников, тем лучше. Поглядим, какую пользу удастся извлечь из этого знакомства.

– Надеюсь, что Случай поможет нам выкрутиться. Пока, во всяком случае, помогал, – скаламбурил Джей. – Какие будут планы на будущее?

– А стоит ли их вообще строить, дорогой? Силы Случая, которые ты просишь о помощи, не слишком любят расчет. Тем паче мы не знаем и не можем спрогнозировать, что ждет впереди. Ведь в Альвионе, в отличие от Алыпа, ты в этой инкарнации не бывал даже проездом. Так зачем ломать себе голову, строя эфемерные прожекты? Будем действовать по обстоятельствам.

– Что ж, значит, по обстоятельствам, – согласился Джей, поскольку и у него не было никаких предположений относительно того, каким образом «сказители» могут осуществить свою великую месть королевской семье верхнего уровня в целом и королю Кальтису в частности.

Принц понимал, что и его заклинания, наполненные силой бога с нижнего уровня, и любимая удавочка, греющая потайной кармашек, в этом деле бесполезны. А чтобы придумать что-то другое, нужно знать, с чем придется столкнуться, знать не имена своих врагов, а их суть и слабые места. Значит, решил мужчина, нужно затаиться и выжидать. Пока первоочередной задачей «сказителей» было прибытие в Альбион под хорошей легендой. А какое прикрытие может быть лучше, чем приглашение принцев?

– А теперь ты как хочешь, милый, а я буду спать, – заявила девушка и, отодвинув брата к стенке кареты, свернулась калачиком на жестком сиденье, положив голову Джею на колени.

Тот проворчал в ответ нечто невразумительное.

– Не бурчи, моя подушка, а то мне приснится плохой сон, – капризно отозвалась Элия и тут же безмятежно заснула.

Джей только тяжко вздохнул. Он любовался спящей девушкой, не в силах оторвать от нее взгляда. «Стерва! Ведь прекрасно понимает, что сводит меня с ума, как, впрочем, и всех остальных братьев, и нарочно издевается!» – беззлобно думал Джей. Сестра во сне казалась такой беззащитной, что щемило сердце. «Надеюсь, что бы ни случилось, я успею вытолкнуть ее в какой-нибудь мир или, на худой конец, в Межуровнье. Тогда у нее будет время, чтобы спастись».

Принц почти физически ощутил, как, ввязавшись в эту опасную авантюру, они затягивают петлю на своей шее. Но пути назад не было. Оставался невыплаченный долг. Джей хищно усмехнулся. Лучше погибнуть, верша месть, чем отказаться от долга чести. Конечно, еще лучше отомстить и выжить, но такие шансы, как чувствовал мужчина, стремились к нулю. Правда, бог игроков всегда до последнего надеялся на свою удачу. Эта дама часто бывала стервой, но и благоволила к тем, кто искренне верил в нее.

Джей осторожно провел рукой по темно-золотистым волосам девушки и тщетно попытался прогнать «небратские» мысли. Демоны Бездны, слишком близко Элия находилась от... от... ладно, чего уж там... И мужчина подумал, вкладывая в желание всю силу бога: «Творец! Не допусти ее гибели!»

Принц еще раз глубоко вздохнул, откинулся на спинку сиденья, поерзал, устраиваясь поудобнее, сцепил руки за головой – чтобы не лезли, куда не надо, – и прикрыл глаза, занявшись проработкой в уме нескольких партий в вист одновременно.

Часа через два Элия проснулась, сладко потянулась и, отпихнув брата от окошка кареты, выглянула наружу.

В мире, через который они ехали сейчас, царила ранняя осень. Дорога бежала рядом с лесом, похожим на творение художника-импрессиониста. Сочетание всевозможных оттенков красного, оранжевого, желтого, зеленого, синего и фиолетового завораживало взгляд. Небольшие золотисто-изумрудные полянки были усыпаны яркими осенними цветами. Природа словно стремилась напоследок перед долгим зимним сном собрать все оставшиеся силы и выплеснуть их фейерверком звучных красок, бросая вызов художникам, поэтам и философам, безнадежно пытающимся осознать суть истинной красоты и отразить ее в своих творениях. Но в том-то и дело, что люди старались, а лес просто жил, наслаждаясь каждым лучом гаснущего солнца.

– «За бдение над вашим изголовьем...» – картинно заламывая руки, процитировал Джей строку из известнейшей в Лоуленде поэмы «Вечерняя греза» лорда Ольта Аркена, посвященной богине любви, и, потирая ребра, закончил фразу по-своему: – Я получил всего лишь локтем в бок.

– Презренный, как ты смеешь возмущаться, «когда к тебе богиня снизошла и оказала честь», коснувшись локтем! – высокопарно продекламировала девушка.

– То честь была? Простите недоумка! – дурашливо продолжил Джей.

– Я ведаю, что скудный разум твой не в силах был постигнуть изъявленья божественной руки. Но не скупа я, могу и повторить, коль ты желаешь, – в тон ему ответила Элия.

– Спасибо, обойдусь без повторенья. Вас хлебом не корми, дай изъявить чего-нибудь моим несчастным ребрам! – мрачно добавил принц, намекая на неоднократные покушения локтей сестры на целостность его грудной клетки.

Девушка не выдержала и расхохоталась, глядя на демонстративно-угрюмое лицо брата, начавшего вспоминать все обиды, нанесенные его многострадальному телу и чувствительной душе.

Джей подулся пару секунд, потом не выдержал и тоже безудержно расхохотался, добавив:

– Вот брошу воровство, уйду в поэты. Составишь мне компанию, сестричка? Хотя тогда убьет нас братец Ноут. А может, Кэлер – кто первым догонит!

– О, братец Нрэн скорее всех догонит. Его-то ноги подлиннее будут. Ты все еще желаешь стать поэтом?

– Уже чегой-то нет. Мне жить охота, – заключил принц, зная «тайную для всех», но крепкую привязанность кузена к Элии.

Брат и сестра дружно рассмеялись. Принцесса вновь выглянула в окно и залюбовалась полянкой с диковинными ярко-бирюзовыми цветами, чьи крупные нежные головки мелодично звенели, слегка покачиваясь от ветра.

Захваченная этим зрелищем, девушка, не оглядываясь, ткнула брата в многострадальный бок и воскликнула:

– Смотри, какие цветы!

– У, ё-о-о! – несколько театрально взвыл Джей, прокомментировав то ли свое физическое состояние, то ли красоту цветов.

На восхищение Элии обратил внимание не только принц. Ее слова услышал и Дарис, в очередной раз объезжающий процессию, на что и был расчет. Через несколько минут в окне кареты появилась огромная охапка (скорее веник, чем букет) бирюзовых цветов.

– Возьми, сказительница, – сказал, слегка улыбнувшись, воин.

– О! Какая прелесть! – ахнула принцесса, зарываясь носиком в букет.

Она выбрала самый крупный цветок, поцеловала его и бросила Дарису:

– Спасибо, мой лорд!

Мужчина ловко поймал его, коснулся губами, приколол к своей куртке и собрался было что-то сказать в ответ, как раздался капризный вопль Алентиса:

– Дарис! Где вы там прохлаждаетесь?

Скрипнув зубами, воин направил коня к карете принцев.

– Цветочки!

Джей демонстративно чихнул и полез в карман за носовым платком.

Девушка тем временем пристроила букет на груду свертков напротив себя и принялась плести венок. Принц завозился, еще раз демонстративно чихнул и выжидательно уставился на сестру. Та снова проигнорировала его выкрутасы.

– У меня на цветы аллергия! – нахально заявил Джей.

– На эти конкретно или вообще? – деловито поинтересовалась Элия, не прекращая своего занятия.

– На эти!

– Странно, Джей. Я читала в медицинском справочнике магистра Лаваре, что богам, в тех редких случаях, когда их посещает эта болезнь, для возникновения аллергической реакции на наличие неизвестного прежде аллергена необходимо от трех до пятнадцати суток – в зависимости от интенсивности вещества, вызывающего реакцию, и силы сопротивления организма. Так что, по-моему, ты притворяешься.

– У меня стойкая аллергия на любые цветы, подаренные тебе посторонними мужчинами, – уточнил Джей.

– А-а-а, ну от этого не умирают, дружок, – ответила девушка и нахлобучила брату на голову свежесплетенный венок. Несколько оставшихся цветов она вплела себе в волосы.

Принц еще немного пофыркал для порядка, но, польщенный подарком, дуться и чихать перестал.

– Запомни оттенок, Джей. Когда будем дома, я хочу заказать платье такого же цвета, – прозрачно намекнула принцесса, крутя в пальцах цветок.

– Обязательно, тебе пойдет, – тут же согласился принц, окончательно пришедший в доброе расположение духа.

Ради того, чтобы вернуться с сестрой в Лоуленд, он готов был заплатить за тысячи ее новых туалетов.

Глава 22

Вечер воспоминаний

Спустя полчаса кареты миновали третью, по расчетам Джея, и последнюю на сегодня заставу-телепорт и въехали в зарождающиеся сумерки. Первый день поездки подходил к концу.

Вскоре путешественники остановились у роскошной дорожной гостиницы с громким названием «Приют короля». Широкий двор был выложен серыми шестиугольными плитками, вся трава между которыми, вероятно, тщательно выщипывалась. Вот и сейчас двое слуг быстро ползали на карачках, занятые этой неблагодарной работой. Большое белокаменное трехэтажное здание под черепичной кровлей, вокруг которого плотной стеной стоял осенний лес, выглядело весьма романтично. Общее впечатление портили лишь легкий запах навоза, присущий если не всем, то большинству придорожных гостиниц, и суетящиеся слуги.

Когда долговязый владелец гостиницы увидел, что карета с гербом в виде двух мантикор, поддерживающих корону, въехала во двор, суматоха усилилась в несколько раз. Подобострастно кланяясь и торопливо застегивая на камзоле последнюю пуговицу у горла, мужчина кинулся встречать дорогих гостей.

Джей в это время проворно выскочил из грузовой кареты и протянул руку сестре, помогая ей выйти. Параллельно он косился в сторону, наблюдая за высадкой «высоких принцев благословенного Альвиона» и за воплями хозяина, мельтешащего вокруг ублюдков Кальтиса, словно наседка-переросток.

Алентис вальяжно выплыл из кареты. На правильном лице принца застыла, казалось, вечная мина всепоглощающей брезгливости. Судя по всему, его высочество считал, что все окружающие должны с ума сходить от счастья и благоговения по поводу оказанного им величайшего одолжения в виде позволения лицезреть его персону.

Кальм с колоссальным трудом подавил желание пнуть застрявшего в дверях кареты братца (мерзавец сидел ближе к выходу и успел явить себя народу первым). Наконец Алентис соизволил-таки убрать свой царственный зад с дороги, и младший принц радостно выскочил наружу, озираясь в поисках крошки-сказительницы. К своей досаде, он заметил в волосах Элии те же цветы, что и на куртке Дариса, впрочем, у другого сказителя их был целый венок.

Кальм хмыкнул: «Неужто Дарис взялся подражать Отису в своих предпочтениях? Что ж, тем лучше: не будет конкуренции! Сейчас с дороги перекусим и пойдем в постельку, крошка!»

– Какая честь, ваши высочества! Ваши высочества изволят остановиться на ночь? Что ваши высочества изволят на ужин? – суетился хозяин, больше перепуганный, чем обрадованный появлением высоких гостей.

Отис бросил несколько распоряжений, и все завертелось. Вскоре Элия и Джей уже сидели в зале для слуг за одним из маленьких столиков в ожидании ужина, а их вещи лежали в небольших, но весьма комфортных комнатах на втором этаже. К восторгу принцессы, там были даже магические ванные с горячей водой! Кальм лично распорядился, чтобы сказителей разместили недалеко от покоев принцев. В последнее время, как объяснил свою причуду его высочество, они почему-то начали страдать стойкой бессонницей. А что может быть лучшим лекарством от нее, чем пустая болтовня?

От нечего делать принцесса крутила в руках солонку в форме короны и оглядывала зал. Простые деревянные скамьи, стулья, столы. Но пол из добротных, чисто выскобленных досок, положенных поверх каменных плит, и не засыпан опилками, как делают в дешевых гостиницах, чтобы скрыть кровь, блевотину и прочую дрянь, извергаемую посетителями, чей культурный уровень оставляет желать много лучшего. В окнах настоящее стекло, а не слюда, туда-сюда снуют симпатичные служанки. Да, действительно, очень приличное место для проселочной дороги. Видно, что строили специально для состоятельных путешественников между мирами.

Не успели брат и сестра приняться за еду – свежий, хорошо пропеченный хлеб, острый сыр, мясо и какие-то тушеные овощи подозрительного лилового цвета, которые Элия, лишь попробовав, тут же спихнула в тарелку «гурмана» Джея, – как в дверях нарисовался Дарис и не спеша направился к сказителям, плавно огибая столы слуг и сея почтительную тишину на своем пути.

Подойдя к лоулендцам, воин позаимствовал из-под кого-то стул, подсел к ним за столик, щелчком пальцев подозвав служанку, сделал заказ и после этого спокойно поинтересовался:

– Не возражаете?

– Стоит отвечать? – едко спросил Джей, начиная закипать.

– Не утруждайся, – небрежно бросил воин, игнорируя бешенство принца.

– Чему обязаны удовольствием видеть вас? – поинтересовался принц, буравя взглядом цветок, приколотый к куртке Дариса.

– Отвечать надо? – слегка усмехнувшись, вернул фразу мужчина.

– Не утруждайтесь, – желчно буркнул Джей и набросился на кусок мяса, лежащий у него на тарелке, так, словно терзал плоть злейшего врага.

В это время очаровательная пухленькая шатеночка принесла заказ воина, и тот тоже принялся за еду, подчеркнуто не замечая негодования принца.

Ужин прошел в молчании, поскольку Дарис не желал говорить с Элией в присутствии ее спутника, а разобиженный Джей вообще ни с кем говорить не желал.

Когда девушка закончила трапезу, воин поднял на нее глаза и, сдерживая прорывающееся сквозь его внешнюю бесстрастность волнение, твердо сказал:

– Мне кажется, нам надо поговорить.

– Об иллюзиях? – с горькой ехидцей встрял принц.

– О разном, – серьезно отрезал Дарис, не вникнувший в извращенный юмор Джея.

– Мне тоже так кажется. Пойдемте поговорим.

Элия встала из-за стола, оперлась на предложенную воином руку, и они, как два призрака прошлого, выскользнули из зала.

– Иллюзионисты хреновы, – мрачно прокомментировал их уход принц и принялся разглядывать зал на предмет поиска симпатичной служаночки посговорчивее.

Шатеночка, приносившая ужин Дарису, тут же состроила ему глазки. Принц ухмыльнулся и кивнул ей на дверь.

Дарис молча вывел девушку из гостиницы, мимоходом привычно отметив, что поставленная им охрана исправно несет службу. Боги растворились в наступающих сумерках: солнце уже зашло, а две светло-зеленые луны едва проглядывали из-за тучек. Но было тепло. Выбрав одну из нехоженых тропинок на задах гостиницы, воин быстро пошел в лес, увлекая за собой принцессу. Скоро они вышли на небольшую укромную полянку, поросшую мягкой травой. Кое-где пестрели мелкие цветочки, похожие на белые звездочки. Вокруг сплошной стеной стояли могучие дубы. Казалось, осень еще не тронула своей рукой этот участок леса или осторожно обошла его стороной.

Дарис закатал рукав, нажал на широкий браслет, замысловато обсыпанный небольшими цветными камешками. Его сильные пальцы пробежали по ним в странном порядке. Один из камешков полыхнул синим, воин удовлетворенно кивнул и поправил одежду.

По характеру сгущающихся сил принцесса догадалась, что Дарис активировал одно из встроенных в браслет заклинаний, мешающее подслушиванию как магическим, так и физическим путем. Теперь, даже если бы кто-то вплотную подошел к поляне, он все равно не услышал бы ни слова. Браслет, конечно, был очень дорогой магической вещью. Цена на подобные многофункциональные приспособления со встроенными заклинаниями зачастую превосходила стоимость приличного дворца, но воины (да и другие боги схожих направлений даже из узловых миров) были не слишком сведущи в магии и предпочитали в случае нужды иметь готовый набор заклинаний под рукой, поэтому не скупились.

Завершив манипуляции с браслетом, Дарис решительно подошел к девушке и, резко собравшись с духом, сказал:

– Я узнал тебя.

– Да? – с безразличной вежливостью переспросила Элия, «непонимающе» хлопая ресницами.

– Да. И я счастлив, что ты вернулась, – не смутившись внешним безразличием девушки, продолжил Дарис, понимая, что если замолчит сейчас, то так и не узнает правды и никогда себе этого не простит.

– Куда? На эту полянку? А мы здесь уже когда-то были? – продолжала играть в несознанку богиня.

– Ты можешь говорить спокойно, Элина. Я включил заклинание. Нас никто не услышит, даже Отису такая защита не по зубам, – объяснил ей воин.

– Меня зовут Элия. Вы, должно быть, ослышались, – покачала головкой Элия.

– У тебя другие тело, лицо, голос. Но все равно ты – прежняя. Ты – Элина, моя принцесса. Я слишком люблю тебя, чтобы не узнать. Не тревожься, скорее я убью себя, чем предам свою любовь. Жизнь без тебя была мукой. Когда ты ушла, я проклинал все на свете. Я не хотел жить, зная, что ты погибла по моей вине.

«Вот так новость!» – хмыкнула принцесса и, не подтверждая, но и не опровергая убежденность Дариса относительно ее личности, поинтересовалась, вроде бы с чисто сказительским любопытством:

– Как это? Что-то не припоминаю...

– Когда Брианэль вновь вернулся в Альбион из похода, я стал сам не свой, – с ходу начал исповедь Дарис. – Я не видел тебя целых девять дней и понял, что начинаю сходить с ума. Потом Альвион был атакован войском Кальтиса и его братцев. Он пришел внезапно, заблокировал весь город – все входы и выходы из дворца, магические тоже. Брианэль не смог провести свое войско. Оставался лишь замковый гарнизон под магической защитой, на которую ушли все наши силы – других уничтожили. Но мы держались. Брианэль всегда был лучшим, – горько усмехнулся Дарис. – Бои слились в моем сознании в один сплошной поток. Мое тело сражалось, но душа была далеко от этого.

Весь мир для меня сосредоточился на тебе. Я начал грезить наяву, слыша поминутно твой голос, в каждой женщине я видел твои черты... Но когда я вглядывался пристальнее, они исчезали, и я начал ненавидеть всех женщин за то, что они не похожи на тебя. Мои дни были угаром, ночи – кошмаром. Спустя еще три дня я решил во что бы то ни стало повидаться с тобой. Я понимал, что ценой этого свидания может быть смерть от руки Брианэля. Силы, как я ненавидел его тогда! И если б я мог предположить, куда заведут меня эта ненависть и страсть к тебе... И вот в ночь перед тем, когда я решил увидеть тебя, мне приснился тот сон...

Мужчина закрыл лицо руками. Слова рвались на волю. Века Дарис хранил это в себе и, когда начал говорить, понял, что уже не может остановиться. Возможно, после этого рассказа Элина возненавидит его навсегда. Что ж, тогда воин просто уйдет из жизни, зная, что между ними не осталось недосказанности. Он слишком устал жить так. Элина должна знать, кто он на самом деле – ничтожный предатель.

Переведя дыхание, Дарис продолжил:

– Я не знаю, кто это был на самом деле. Возможно, сам Кальтис. Я слышал только голос, чуть глуховатый, как бывает при заклинаниях связи на очень большие расстояния. Этот голос говорил со мной, вонзая слова в мою обнаженную душу, как раскаленные кинжалы. Но обещал он счастье и наслаждение. «Во всем виноват Брианэль, – шептал он. – Ты можешь исправить это. Зачем Альвиону бессмысленная бойня? Кальтису нужна только голова Брианэля. Это он не хочет вести мирные переговоры, посылая людей на смерть. Когда Брианэль погибнет, его жена Элина станет твоей. Твоей! Она ведь любит тебя! Только ты можешь спасти Альбион и королевскую семью! Ты! Открой ворота замка! Открой!»

Этот голос говорил еще долго. Что было после, я помню очень смутно. Мне казалось, что я сплю. Во сне я надел сапоги и кольчугу – остальную одежду я на ночь и не снимал, – подошел к воротам, оглушил часовых, убрал засовы и опустил подъемный мост...

Я очнулся около внешних стен замка. Был самый трудный и темный час ночи – предрассветный час хаоса. Кругом лежали убитые, стонали раненые. В замке кипел бой. Ворота были распахнуты настежь, мост опущен. Словно ледяной водопад на меня обрушилось сознание того, что я натворил. Моя голова была тяжелой, как наутро после долгой пирушки, в ней метались обрывки мыслей, а в глубине сознания я слышал сухой ядовитый смех. Но инстинкты воина взяли верх. Я выхватил меч, кинулся, поскальзываясь на крови, в замок. Но было уже поздно... От гарнизона осталось лишь несколько тяжелораненых. Все члены королевской семьи были мертвы – они сгорели в тронном зале, когда поняли, что битва за Альбион проиграна.

Я вспомнил свой сон и ужаснулся. Мне наговорили откровенной чуши, которой не проведешь даже ребенка, а я купился на нее. Велика кара Творца – я, предатель своей любви, своего мира, своего короля, своих друзей, остался жить, чтобы каждую секунду своего существования чувствовать тяжесть содеянного, жить, проклятым душами погибших и самим собой.

Первым моим стремлением было уйти как можно дальше в миры и искать избавление в смерти. Но я заставил себя не подчиниться этой слабости. За все надо платить. Особенно за преступления перед любовью и честью. «Я не смог уберечь тебя, любимая, не смог уберечь твоих родных. Тогда я буду до последнего вздоха беречь Альвион – твой мир. Возможно, когда-то ты вспомнишь и вернешься. Альвион вновь станет твоим. Я сохраню его для тебя, даже если мне придется принести присягу Кальтису», – решил я тогда. И сдержал свое слово. Ему нужны были уроженцы города, на которых он мог бы опереться и которых бы приняли местные жители. Он принял меня на службу. – Дарис тяжело вздохнул. – Теперь ты знаешь все.

Элия задумчиво кивала, слушая рассказ воина и сопоставляя его с летописью, прочитанной в тайной комнате наместника Вальдорна. Теперь почти все прояснилось окончательно. И не было нужды таиться.

На несколько минут на поляне стало совсем тихо, раздавалось только прерывистое дыхание воина, а потом принцесса заговорила:

– Тебе не в чем винить себя, Дарис. И это не мое пристрастное мнение давней любовницы, и не жалость. Любой опытный маг сказал бы тебе то же самое. Ты не в ответе за то, что натворил, будучи околдованным, подвергаясь воздействию очень сильных чар принуждения. Они были наложены столь искусно, что ты принял внушаемые мысли как свои собственные, на деле же они были абсолютным приказом, которому ты просто не мог не повиноваться.

И вот что еще я тебе скажу, дорогой. Это сделал не Кальтис. Чтобы прорвать магическую защиту, наложенную на замок и всех ее обитателей, а затем подчинить себе разум такого бога, как ты, необходим коэффициент силы, по крайней мере в семь раз превышающий всю совокупную силу семьи. Делая незначительную скидку на твое состояние, ставшее почвой, благоприятной для внушения, этот параметр можно снизить на одну-две единицы, но не больше.

Я видела сыновей Кальтиса. Даже если отец в несколько раз сильнее ребятишек (а сила отца не может разниться с параметрами потомков более чем в пять раз), все равно это не он. На мой взгляд, его силы оказалось бы недостаточно для такой магии даже при добавлении энергии Источника с высшего уровня. А я привыкла доверять своей логике и интуиции. Кто помог Кальтису тогда, мы, наверное, так и не узнаем, но и сам король потрудился достаточно, чтобы мы имели право мстить. Ты не виновен. Не поддайся на внушение один воин, чуть позже нашли бы другую жертву.

– Значит, ты не считаешь меня предателем? – глухо спросил он.

– Нет, Дарис!

Принцесса подошла к неподвижно застывшему на краю поляны мужчине. Тот обернулся, вглядевшись в лицо девушки, и улыбнулся в сгущающихся сумерках. С его души упала огромная тяжесть.

– Элина! Элия! – нежно произнес воин, пробуя ее новое имя. – Как долго тебя не было рядом.

Девушка сделала последний шаг и прижалась к груди мужчины, доверяя и доверяясь.

– Но теперь-то я здесь.

Дарис поначалу очень бережно, словно боясь разбить хрустальную хрупкость волшебного мгновения, обнял принцессу. В ответ ее руки скользнули за спину воина. Объятие мужчины стало крепким и страстным. Так долго хранимая любовь, тоска, жажда близости больше не нуждались в сокрытии. Бог жадно покрыл поцелуями лицо и шею Элии, расстегнул на ней рубашку, спустился ниже... Девушка в ответ притянула его голову к себе и, слегка прикусив ухо, приглушила стон воина поцелуем.

Избавившись от одежды, любовники опустились на расстеленный на траве плащ Дариса. Руки принцессы скользили по сильному мускулистому телу мужчины, зубки нежно покусывали мочку уха, как он всегда любил. Стройные ноги сомкнулись у него за спиной...

В душу Дариса возвращалась давно утерянная радость. Для него словно вновь воскресли те безумные ночи, которые он тайно проводил когда-то в покоях Элины. Воин заново открывал для себя желаннейшую из женщин, стремясь подарить ей блаженство, забывая себя, растворяясь в ней, умирая и воскресая вновь, чтобы, снова поднявшись на пик наслаждения, рухнуть в сладостное небытие...

Часы спустя утоливший первый порыв страсти Дарис лежал на плаще, бережно баюкая Элию в своих объятиях.

– Судя по задиристости и худобе, тот хорек, что едет с тобою, – принц Рейджильд. Вы ведете разведку, пока Брианэль и остальные собирают войска в мирах? – спросил воин, нежно проведя рукой по шелковистым волосам девушки.

– Нет, Дарис. Войска из миров не будет. А мы с Джеем пришли мстить. Если сможем, – тихо и очень серьезно откликнулась принцесса.

– Только вдвоем? – удивленно спросил мужчина.

– Смерть в той инкарнации скинула нас на несколько уровней вниз. К счастью, мы все равно остались одной семьей и являемся богами мира Узла, но память инкарнаций заблокирована. Лишь совсем недавно, благодаря вмешательству Сил Случая, мы смогли узнать, откуда пришли. Но как это произошло, оставалось тайной. Мы с Джеем отправились наверх, чтобы выяснить все, что сможем, пока нас не остановили и не запретили поиски. И, узнав, не смогли спокойно уйти.

– Ничего не понимаю, – пробормотал воин. – Я не маг, но знаю: существа с такой силой и потенциалом талантов должны были подняться выше или хотя бы остаться на том же уровне.

– Есть подозрение, что нам помогли. Кто-то, по чьему наущению был атакован и пал Альбион. У нас нет возможности отомстить этой твари, но его свору мы просто обязаны попытаться уничтожить. Конечно, нас всего лишь двое. Но идти вниз за остальными, собирать армию и возвращаться сюда, даже если ты сможешь установить для нас портал, слишком рискованно. Покровительства и помощи Высших Сил в этом деле нам не будет – Источник Лоуленда ясно дал понять это. А тот подонок сверху может учуять, что запахло паленым. Я чувствую, что на счету буквально каждая минута. Нам может помочь лишь внезапность, а тщательно спланированная операция, скорее всего, обречена на провал.

– И каков же план твоей мести, моя принцесса? Или это тайна?

– Лучший секрет, Дарис, это тот, которого нет, – усмехнулась богиня.

– Распоряжайся мной по своему усмотрению. И теми воинами, что находятся под моим командованием. Сотня приносила присягу лично мне и выполнит любой приказ.

– Дарис, – задала Элия вопрос, вспоминая о магической книге в серебряно-черном переплете, – а что король сделал с нашими вещами после того, как взял замок?

– Все было уничтожено. Он лично обыскивал дворец с детектором заклинаний, словно одержимый стремясь истребить все, что могло напомнить о вас, запретил любое упоминание, велел сжечь все книги, в которых хоть что-то говорилось о семье Лимбериуса, или переписать их. Кальтис словно помешался на этом, голов порубил немерено, виселицы вдоль дорог стали обычным пейзажем. Впрочем, в остальном он вполне в своем уме. На Альбион и провинции набросил покров забвения, и те, кто помнил о семье Лимбериуса, не забыли о них, но стали воспринимать эту память как нечто отдаленное, не имеющее к ним никакого отношения. Был один король, пришел другой – ничего не изменилось. А я не забыл – не смог. Наверное, есть кое-что посильнее чар даже самого могущественного мага.

– Ты прав, дорогой. Любовь подчас способна противостоять даже сильнейшим заклятиям, но и на ее почве можно создать мощнейшие чары. Оружие это обоюдоострое. Тебе оно помогло сохранить память, – ответила принцесса и продолжила расспросы: – Наш Источник принял эту скотину и его выродков?

– Его – да, гаденыши же короля до сих пор не получили доступ к Источнику. В магии у них особых успехов нет. Я и то лучше колдую. А вот фехтует Кальм неплохо. Задатки недурны, но лень мешает, и молод еще. Алентис, говорят, к ядам неравнодушен, как братец твой, Энтарис, – («Энтиор», – мысленно перевела Элия), – но пока особых успехов не заметно. Рабы только дохнут. Опасен лишь Кальтис, он очень серьезный враг, и я хотел бы в случае чего быть у тебя под рукой.

– Нет, Дарис, лучше, чтобы король вообще видел тебя поменьше, и уж ни в коем случае не в моем обществе. Мы с братом, надеюсь, судя по увлеченности принцев нашими байками, остановимся во дворце и, возможно, заинтересуем его величество. Ты у короля пока на хорошем счету, значит, эмоциональный фон преданности Альвиону застилает спрятанную ненависть к его правителю, и глубоко он в твою душу не лазил, положившись на действие покрова забвения. Но если Кальтиса посетит хоть тень подозрения относительно твоего поведения, он запросто взломает твою защиту. Тогда мы пропали. Что же касается наших шансов быть неузнанными, я и Джей от первичного проникновения в сознание застрахованы. У нас очень хорошие личины и добротный слой ложных воспоминаний. Если специально не проверять, пронесет...

– Хорошо. Но как же тогда быть, Элия? Вдруг тебе срочно понадобится моя помощь? Как нам связаться?

– А мы сделаем вот что...

И принцесса объяснила, что именно.

– Хорошо, – выслушав, снова сказал воин, привычно повинуясь госпоже своего сердца, и спросил: – Чем еще я могу быть тебе полезен, любимая?

– Расскажи еще о короле Кальтисе, его сынках, советнике все, что знаешь...

Уже в полной темноте Дарис и Элия вернулись в гостиницу. Поцеловав на прощание воина, который отправился проверять посты, Элия тихонько, чтобы никого не потревожить, проскользнула в гостиницу и взбежала по каменным ступенькам на второй этаж. Экономный хозяин уже потушил все лампы. Добравшись на цыпочках до отведенной ей комнаты, девушка на всякий случай приложила ухо к замочной скважине и услышала характерный звук. Хмыкнув, принцесса, чтобы удостовериться в справедливости своей догадки, бесшумно приоткрыла крепкую дубовую дверь, вознеся хвалу Творцу за слуг, следящих за дверными петлями, и увидела в слабом зеленом свете проглянувшей из-за тучек луны прогнозируемое зрелище. Вальяжно развалившись в кресле, принц Кальм, откинув голову на удобный валик спинки, выводил носом нежнейшие рулады.

Тихонько притворив дверь (ну не будить же столь сладко спящего человека по пустякам), Элия направилась к комнате брата, властно и нетерпеливо постучала в дверь. Никто не отозвался. Девушка прислушалась. Внутри стояла мертвая тишина. Чертыхнувшись, богиня извлекла из прически шпильку, ловко согнула ее изящными пальчиками и, повозившись пару минут с несложным замком, услышала легкий щелчок. Удовлетворенно кивнув, принцесса открыла дверь. Планировка комнаты, отведенной брату, почти полностью повторяла ее собственную. Тихо притворив за собой дверь и вновь заперев замок, Элия подошла к кровати.

Сразу определив, что брат только притворяется спящим, валяясь на постели в обнимку с подцепленной вечером служаночкой, богиня сказала, небрежно тряхнув Джея за плечо:

– Вставай, бессовестный тунеядец! До чего докатился – уже сестре дверь открыть лень! И давай, пока я буду мыться, выдвори отсюда эту девку. Сегодня я буду спать здесь. А втроем мы на кровати не поместимся.

Джей сел на постели, механически отложил в сторону кинжал и ошалело посмотрел вслед сестре, скрывшейся в ванной комнате.

Принц и так спал достаточно чутко, только Элия каким-то образом временами умудрялась проникать в его комнаты незамеченной, но на сей раз не повезло и ей. Слишком неуютно, чтобы суметь расслабиться, чувствовал себя бог, находясь под одной крышей с принцами Альвиона, потомками Кальтиса, и советником, попавшим в список кровных врагов за оскорбление на дороге. Как только раздался стук в дверь, принц мгновенно проснулся, сел и прислушался, пытаясь угадать, кого это принесло среди ночи. Потом он взял кинжал и стал ждать, что будет делать нежданный визитер.

Когда же тот принялся не без сноровки ковырять замок, Джей поспешно лег и притворился спящим. Поглядывая на дверь из-под полуопущенных ресниц, он приготовился оказать ночному гостю теплый прием. Когда же дверь все-таки открылась и в комнате появилась принцесса, Джей выругался про себя и приготовился к очередному сюрпризу. Тот превзошел все его ожидания. «Я буду спать здесь!» Ничего себе шуточки! Джей взъерошил волосы и тоскливо посмотрел на дверь ванной. Мысли роились в голове, как бесенята в колбе. И дайте Силы, чтобы хоть пара из них были приличными!

Тут взгляд принца упал на мирно посапывающую служанку, которую ему в ультимативной форме велели выставить за дверь. В результате нервной возни Джея одеяло наполовину сползло с женщины. Принц с жадностью посмотрел на обнаженную плоть, с силой сжал челюсти, прогоняя совершенно иной образ, возникший в его воспаленном воображении, и волну желания. Он выругался вновь и принялся расталкивать девку.

Когда та приоткрыла глаза и что-то пробормотала, Джей бесцеремонно спихнул ее с кровати, выудил из валявшейся рядом сумки несколько монет, сунул их женщине и бросил:

– Одевайся! Ты свободна, детка!

Служанка сонно посмотрела на него, потом на деньги, быстро натянула платье на голое тело, схватила остальное в охапку и, послав Джею ослепительную, но немного вялую улыбку, исчезла за дверью, пока сумасшедший сказитель не передумал и не отобрал такие деньжищи.

Принц тяжело вздохнул, натянул брюки, прошлепал к двери, вновь закрыл ее на замок и сел на кровать. Прислушиваясь к веселому плеску воды в ванной комнате – Элия, кажется, еще и напевала что-то! – Джей постарался подавить мрачное настроение и пессимистическое предчувствие того, что ночь ему предстоит провести в жестком, неудобном кресле.

Наконец плеск затих, дверь ванной распахнулась, и появилась Элия, завернутая в банное полотенце. Кинув одежду в кресло, а туфли под него, Элия прошествовала к кровати, бросила полотенце у изголовья и, как была нагишом, забралась в постель. Немного повозившись, она подоткнула одеяло под ноги и, угнездившись, соизволила-таки обратить внимание на брата, притулившегося на краешке кровати.

– Ну что ты сидишь? Ложись. Или уже успел выспаться?

– А чем ваше высочество не устроила собственная комната? – мрачно спросил Джей, отодвинувшись от сестры подальше.

– Нас не устроило наличие в ней принца Кальма, который, кстати, премерзко храпит! – пояснила Элия, взбивая рукой подушку. – И мы решили, что наш брат со свойственным ему благородством с радостью приютит сестру в своих апартаментах. Я что, ошиблась и мне лучше вернуться назад?

– Оставайся, – вздохнул бог, не видя альтернативы.

– Тогда хватит бурчать и скрипеть зубами. Ложись!

Девушка немного подвинулась, освобождая Джею место. Принц бросил взгляд на то, что обрисовало натянутое одеяло, когда сестра укладывалась, и порадовался тому, что заранее натянул брюки. Хотя надо было бы надеть еще и рубашку навыпуск – в таких делах зрение у Элии отличное, и темнота не помеха. Если начнет иронизировать, то сдержаться будет уже невозможно, а в результате, к пророку не ходи, выйдет безобразная ссора. Будь ситуация другой, Джей бы рискнул: вдруг все-таки он ошибся и богиня окажется благосклонна? Но сейчас, в преддверии альвионских испытаний, размолвка родичам была ни к чему. Проклятая малявка, и дал же ей Творец такую силу!..

Собрав волю в кулак, принц подчеркнуто вежливо ответил:

– Спасибо. Я переночую в кресле. Если я окажусь в одной постели с тобой, то могу кое о чем позабыть! Вряд ли тебя это устроит!

Джей поднялся, сгреб одежду девушки, перебросил ее на столик и попытался устроиться на неудобном сиденье.

– Дело твое, – передернула плечами Элия.

Она сладко потянулась, так что одна стройная ножка на мгновение показалась наружу и тут же, зябко поджав пальчики, скрылась обратно. Окончательно устроившись в постели, заметила:

– А вообще-то хорошо, что ты решил спать в кресле. Какое-то маленькое здесь одеяло, в него и одной-то хорошенько не завернуться. Если ночью я его скину, не забудь поправить, а то замерзну, заболею и умру.

– А ты пришей его к простыне, – мрачно посоветовал Джей, уставившись в пол.

– А сапогом по морде за глупые шутки? – сонно поинтересовалась девушка и, не дожидаясь ответа, крепко уснула – поддразнивать так сильно дергающегося брата быстро надоело.

Джей, скрипнув зубами, посмотрел на сестру. В такие минуты принц почти ненавидел ее. Желание уже переросло в физическую боль. Он резко встал, пошел в ванную и сунул голову под кран с холодной водой...

Через некоторое время Джей вернулся в комнату, мокрый, измученный, но пришедший в себя, опустился в кресло, предварительно развернув его так, чтобы не видеть кровать, повозился в нем, подосадовал, что, совсем очумев, не спросил у сестры даже о разговоре с Дарисом, и все-таки задремал.

Глава 23

Диалоги перед дорогой

Открыв утром глаза, Элия еще несколько мгновений понежилась в постели, убеждая себя, что неожиданно хмурое дождливое небо после вчерашнего теплого дня и холодный пол в комнате вовсе не испортят ей настроение. Потом быстро откинула одеяло, села, притянула к себе со столика одежду и начала натягивать ее. Брат, услышав шорох за спиной, слегка вздрогнул, но не подал виду, что проснулся. Впрочем, принцесса успела уловить это легкое движение.

Одевшись, девушка надела туфельки, предусмотрительно переброшенные Джеем поближе к кровати, и подошла к креслу. Тонкая рука опустилась на плечо принца.

Богиня наклонилась, нежно поцеловала его в одну щеку, потом в другую, чуть ли не в уголок рта, и прощебетала:

– Прекрасное утро, дорогой!

Джей проснулся в отвратительном настроении. Слушая возню Элии за спиной, он, припомнив все пережитое ночью, надулся еще сильнее и приготовился хамить сестре. Особенно если она вновь решит пошутить, облив его ледяной водой, как тогда, в «Десяти курах».

Но неожиданное поведение проказницы совершенно выбило принца из колеи. Он недоуменно захлопал глазами, забыв, что намеревался притворяться спящим, и понял, что плохое настроение куда-то исчезло, даже не хлопнув на прощание дверью. На смену ему пришло удовольствие от столь сладкой «побудки».

Джей расплылся в кривоватой улыбке – право, как можно было сердиться на Элию?! – и, поправляя походное одеяло, в которое демонстративно закутался ночью, ответил:

– Прекрасно утро, сестра!

– Знаешь, милый, – ласково сказала девушка, неторопливо разминая тугие узлы мускулов на плечах и шее брата, – я думаю, немного бытовой магии, задействованной в пределах гостиницы, никто не заметит. Можно воспользоваться нашей посудой и заказать тебе хороший завтрак прямо в номер, чтобы не пугать обслуживающий персонал аппетитом и гастрономическими запросами типа пива с отбивными с утра. Я угадала?

Жмурившийся от удовольствия под искусными руками сестры Джей хмыкнул и пробормотал:

– К сожалению, очень сложно обнаружить в гостиничных меню блюда, которые были бы мне по вкусу. Если бы не отбивные, так с голоду бы, наверное, помер. Даже полные бездари в кулинарной сфере редко умудряются безнадежно испортить мясо. Так что поем хоть разок нормально. Кстати, встреча с Дарисом, как я вижу, по меньшей мере пополнила твою коллекцию украшений.

Принц метнул многозначительный взгляд на перстень с крупным агатом, красующийся у сестры на пальце.

– И это тоже, дорогой. Мы прекрасно провели время, – ответила Элия, присаживаясь на ручку кресла. – Дарис великолепный... собеседник.

Джей молча проглотил ответную подначку сестры. Начни он сейчас заводиться, как обычно при упоминании любовников принцессы, она не упустит шанса поддразниваниями вывести его из себя. А в данный момент у бога не было сил на такие игры.

Поэтому, смирив злость, Джей перевел разговор в деловое русло, не удержавшись, впрочем, от шпильки:

– Так поделись со мной информацией, полученной у этого «великолепного собеседника».

– Слушай.

Принцесса перешла на мысленную речь и кратко пересказала брату то, что знал Дарис о падении Альвиона. Джей некоторое время помолчал, переваривая информацию, а потом промолвил так же мысленно: «Ну что ж, теперь многое становится на свои места. Эх, знать бы еще, что за скотина стоит за всем этим. Но сначала постараемся разобраться с их величеством. – Узкие губы принца растянулись в хищной улыбке. – Если я правильно понял, мы можем рассчитывать на помощь Дариса».

«В принципе, да. Но я не стала бы слишком полагаться на это. Дарису лучше держаться подальше от нас. Он не маг и сильной защитой прикрыть себя не сможет. В случае проверки его мысли могут подписать нам красивый смертный приговор. Ну а мы, со своей стороны, постараемся, чтобы у короля не возникло даже мимолетного желания хорошенько пошуровать в сознании сказителей. Защита поможет при легком прикосновении, но пристальный взгляд сметет все наши барьеры. Слишком неравны силы. Дарис сказал, что Кальтис – великолепный маг».

Принц скрипнул зубами и кивнул. «А что еще Дарис сказал о Кальтисе и его ублюдках?»

«Кальтис не столько умен, сколько хитер. Не гнушается использовать силу. В этом он преуспел достаточно. Первое время головы летели одна за другой. Все, связанное с нами, уничтожалось с фанатичной настойчивостью. Дарис сказал, Кальтис был как одержимый. Да и сейчас казнь – предпочтительный метод решения всех спорных вопросов. Правда, разгуляться как следует ему, поговаривают, мешает Отис. Излюбленное занятие его величества – охота».

«За чужими королевствами?» – с горечью бросил вопрос принц.

«О, и это тоже. Завоевательные кампании он ведет с небольшими перерывами на протяжении всего царствования. Черной магией и мечом покорив королевство, оставляет на престоле одного из своих вассалов, наложив для перестраховки чары абсолютной преданности, и в скором времени начинает новую игру. Военнопленных использует для занятий черной магией и демонологией. Рабов на это ему уже не хватает».

«Экий ненасытный!» – зло хмыкнул принц.

«Крупномасштабные, видать, эксперименты. Да и союзников – демонов, оборотней, вампиров, что в его армии служат, – тоже кормить надо. Кроме того, по основной сути он бог черной магии. Впрочем, мозги у Кальтиса кое-какие все-таки есть. Та же армия квартирует не в Альвионе, а в глухом мирке по соседству. Женился король на герцогине Кенберской, заграбастав в приданое одну из богатейших независимых провинций. Сама герцогиня в родстве с чуть ли не всеми знатными фамилиями Альвиона и хорошо укрепила его трон.

Говорят, с амбициями была дамочка, но дальше женских покоев разгуляться ей Кальтис не дал. Выполнив свой долг перед государством в плане наследников (их ему не один век дожидаться пришлось, уже и слушок о бесплодии пополз), он к жене и носа не кажет. Так что королева пользует потихоньку дворцовую гвардию, жрет сласти, разводит карликовых собачек и плетет мелкие интрижки против мужа. А тому плевать. Сам фавориток не заводит. Женщины у него только для постели и дольше чем на пару недель не задерживаются. Цепляет его величество кого ни попадя, от шлюх и простолюдинок до знатных дворянок, – на кого глаз упал. Но о бастардах никто ничего не знает. Большим успехом у короля пользуются светлоглазые шатенки. Вот тебе и крючок, Джей. Ничего на ум не приходит?»

«Возможно, – задумчиво и с некоторой ехидцей протянул принц, – „бедняжке“ Кальтису не повезло во время штурма увидеть прекрасную принцессу Элину. Или позже, во время жестокой расправы над всяческой памятью о нас, безвременно ушедших, он наткнулся на твое изображение. Особо „счастливым“ этого бывает достаточно, чтобы положить свое сердце к ногам богини любви: по портрету-то не видно, какой у тебя стервозный характер. Хотя, может, у него просто хороший вкус, потому и предпочитает дамочек этого типа...» И Джей посмотрел на сестру в ожидании продолжения.

«Ну, о Кальтисе, пожалуй, хватит. Номер второй – Алентис. Капризное, избалованное ничтожество. Но ничтожество коварное и мстительное, насколько мозгов хватает. Все проблемы предпочитает решать с помощью яда. Видать, рубить головы, как папочка, брезгует: кровью новый костюмчик испачкать можно, а Алентис чистоплотен и брезглив до крайности. В магии принцу Творец таланта не дал. Мамочка от него без ума, зато младший братец терпеть его не может, и это взаимно. Кальм с Алентисом постоянно грызутся.

Младшенький вроде не круглый дурак, но ничем особенным не выделяется. Так, немного фехтует, прескверно колдует, но почти всегда неудачно. Анекдоты об этом уже по всему королевству ходят. Вспыльчив до крайности. Когда бесится, ни о чем думать не способен. До девок еще более жаден, чем Алентис, кидается на всех без разбора, отец проблемы улаживать не успевает. Оба принца, по всему видать, папашу терпеть не могут, но боятся. Поэтому пока в мамочкины интриги против него не лезут.

Образование кое-какое они получили (вернее, в них вдолбили), но Источник их не принял. Случись что с Кальтисом, ни один из них на троне удержаться не сумеет. Может, со временем из них что-нибудь путное и получится, но Дарис в этом сильно сомневается, имея некоторый опыт общения. Ему как-то пришлось приболевшего учителя боевых искусств мальчикам заменять, так он, бедняга, ту пору до сих пор с ужасом вспоминает.

Божественная же суть принцев не проявлена и вряд ли будет яркой. Никаких симптомов настоящего таланта ни один из приближенных, по сведениям Дариса, не наблюдал. Маги-предсказатели бормочут что-то невнятное о грядущей славе, только чтобы на эшафот не попасть, Источник Узла и Источники других миров, к которым ездили принцы, определять дар пареньков отказываются. Двадцать и Одна мальчиков вообще игнорируют. Может, поэтому они и лезли с такой настойчивостью в храм Судьбы, тщась познать себя, а вместо откровения получили вдоволь синяков».

«Синяки тоже можно считать вполне откровенным ответом», – хмыкнул Джей, припоминая кое-что из собственного опыта. Принц вскочил и нервно заходил по комнате. «А советник? Что Дарис сказал о нем?»

«Советник – личность занятная. Мелкий дворянчик из небогатого захолустного рода неожиданно становится правой рукой короля. И к его советам Кальтис почему-то начинает прислушиваться, хотя раньше на дух не переносил всяческие поучения. Отис холост, а теперь является одним из самых богатых людей королевства. Колдун он, как и Кальтис, отличный. Но в черную магию, по слухам, не лезет, предпочитает работу с элементалями. Ах да, еще говорят, советник интересуется не только девицами, но и юношами, последними даже больше. Не стесняется выводить своих любовников в свет. К тому же весьма щедр с ними. Скорее всего, он бог интриги. Ну вот и все. А как и почему он вдруг приобрел такой вес в Альвионе – повод для раздумий», – завершила Элия мысленную беседу с братом и сказала уже вслух:

– Ешь, у меня есть дела.

С этими словами девушка встала.

Согласно кивнув, Джей направился в ванную умываться, на ходу обдумывая информацию, полученную от сестры. А принцесса отправилась к себе, гадая, успел ли Кальм проспаться и убраться из ее комнаты. Девушке хотелось переодеться в свежее платье и причесаться.

В коридоре она чуть не столкнулась с Отисом.

«О ком речь, тот навстречь!» – подумала девушка.

– О, дорогая моя, доброе утро! – доброжелательно улыбнулся мужчина, любуясь изящной фигуркой в ореоле чуть растрепанных пушистых волос.

– Доброе утро, милорд советник! – вернула ему улыбку Элия.

– А что, его высочество принц Кальм еще спит?

Отис был уверен, что знает, где и с кем находился принц, громогласно заявивший за ужином под зубовный скрежет Алентиса о своих намерениях «развлечь крошку-сказительницу».

– Не знаю, милорд. Я как раз хотела это проверить. Вечером он так мило посапывал в кресле в моей комнате, что я не осмелилась будить его высочество и переночевала у брата, – невинно ответила девушка.

Отис подавил ухмылку и покачал головой:

– Кальм всегда любил поспать.

– Хотите, милорд советник, пойдемте вместе в мою комнату и посмотрим? Если что, вы поможете мне разбудить принца? – очаровательно улыбнувшись, спросила Элия и доверчиво положила свою ладошку на руку мужчины.

Пока Отис обдумывал ответ, дверь комнаты сказительницы распахнулась, и появился заспанный, лохматый и злой, как тысяча демонов, Кальм.

– Ну что, Отис, славно провели эту ночку? – ощерившись, спросил принц.

Увидев советника в компании слегка растрепанной принцессы, парень тут же сделал свои выводы.

– Вполне ею доволен, – ответил советник, бросив на девушку ласковый взгляд.

– Слишком шустры вы стали, Отис. А шустрые долго не живут, – заносчиво пригрозил Кальм, не соображая со сна и досады, что за слова слетают с его языка.

– Со всеми претензиями, возникшими ко мне во время поездки, ваше высочество, обращайтесь к его величеству. А я, в свою очередь, выскажу ему свои, – холодно бросил советник, поигрывая рукой Элии. – Относительно дуэли в Вальне, повлекшей за собой скандал с шурином местного владетеля, о пьяном дебоше в Гард'норе, попытке изнасилования дочери королевского наместника в Далоне, погроме, устроенном вашими высочествами в Медарене, скандале в Небрисе, ссоре со жрецами храма Судьбы в Альше...

Отис сделал паузу, наслаждаясь тем, как на перекошенном, побледневшем лице Кальма ярость уступает место страху: принц панически боялся отцовского гнева. Советник усмехнулся про себя: «Щенок попытался зарычать, но получилось только тявканье».

– Мы поговорим с вами позже, советник, я спешу, – постаравшись изобразить небрежный тон, пробормотал принц и поспешил ретироваться.

«Уж не в сортир ли?» – мелькнула у принцессы озорная мысль, но она сдержалась и прикусила язык. Девушка откровенно забавлялась, наблюдая, как ставят на место зарвавшегося мальчишку.

Отис насмешливо посмотрел ему вслед, потом погладил тонкие пальчики девушки и, лукаво улыбнувшись, заметил:

– Дорогая моя, какие у тебя прелестные ручки. Похоже, они никогда не знали черной работы. Узкая ладонь, длинные пальчики – руки не простолюдинки, а аристократки.

– Наследство мамочки. Папа говорил, она была знатного рода, но сбежала с ним из родительского дома, предпочтя свободу дороги роскоши быта и пустоте в сердце. А что мозолей нет, так сказители не пашут и не сеют. Мозоли у нас на языке! – рассмеялась девушка, внутренне напрягшись, и лишний раз похвалила себя за предусмотрительность, заставившую испортить маникюр еще до ухода из Лоуленда.

– А тебя утомила «свобода дороги» и, встретив двух высокородных болванов, ты с их помощью решила восстановить свое положение в обществе? – без обиняков спросил Отис.

«Ну почему же двух? – снова не без ехидства подумала девушка. – Ты ведь тоже не из простолюдинов». И ответила:

– Да нет, что вы! Я решила соблазнить вашего короля. Как думаете, корона мне пойдет?

Ее ресницы затрепетали.

Советник рассмеялся и отпустил ее руку.

– Великовата будет. Да и женат король.

– Да? Вот жалость. Тогда погостим немножко в вашем легендарном королевстве и снова отправимся в странствия. А за свободу своих подопечных можете не опасаться. Плотские удовольствия и власть не стоят того, чтобы променять на них свободу истинного пути. Что же касается денег, поверьте, хорошие сказители зарабатывают достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться. Ваши принцы мне ни к чему.

«Поживем – увидим, – решил Отис. – Если будешь мешаться, детка, убрать тебя всегда успеем. А пока пусть все идет своим чередом. Сказители – неплохая парочка. Красивая женщина, красивый мужчина... С ними должно быть интересно».

– Ну вот, теперь Кальм освободил твою комнату, и ты можешь вернуться в нее, – дал понять сказительнице советник, что разговор окончен.

Зайдя к себе, принцесса наконец умылась, расчесала густые волосы и переоделась в серебристо-серое дорожное платье с неглубоким декольте и разрезом на юбке, доходящим до колен. Для сказителей и менестрелей такая одежда считалась вполне допустимой, а раз, по расчетам Дариса, они должны были этот вечер встретить в Альвионе, то и очень желательной – для привлечения внимания короля. Вдруг им удастся сегодня свидеться!

Нежное кружево белья, шелковые чулочки, изящные кожаные туфельки, хрустальная подвеска, спускающаяся с тоненькой серебряной цепочки прямо в ложбинку, образованную холмиками изумительных грудок, копна медовых волос, струящихся по спине, нежный аромат духов – все недорого, но лаконично и гармонично и направлено на то, чтобы свести с ума любого мужчину. И конечно, никакой маскирующей косметики!

Завершив утренний туалет, принцесса направилась назад в комнату Джея, дабы оторвать его от магической миски, проверить заодно, насколько хорошо она (богиня, конечно, а не миска) выглядит и подготовить брата к появлению с сестрой на людях. Надо же кому-нибудь проводить беззащитную девушку на завтрак.

Не став стучать, Элия сразу открыла дверь комнаты брата и с порога обратилась к нему:

– Ты готов, дорогой?

Что-то промычав, принц оторвался от аппетитного содержимого миски и, сглотнув, уставился на богиню. Мысль о необходимости отвечать на вопрос даже не заглянула к нему в голову. Да и голос куда-то подевался.

Наконец после старательного поиска какая-то его часть все-таки нашлась, и Джей хрипло спросил:

– Чего?..

– Я спрашиваю, ты уже кончил?

Первый ответ на этот вопрос: «Еще нет, но уже скоро» – не прошел цензуры остатков сознания. А вместо того чтобы подыскивать ему альтернативу, принц продолжал пялиться в декольте сестры, размышляя о том, какого цвета на ней нижнее белье. Все многоуровневое мышление бога, сдавшись на милость чувствам, было занято этим вопросом. А чувства, в свою очередь, сосредоточились на одном-единственном объекте – и, о Силы, каком объекте! – на богине любви.

Джей автоматически встал. Стоя оказалось гораздо удобнее разглядывать декольте. Принцу показалось, что при движении в вырезе платья Элии мелькнул кусочек черного кружева. «Наверное, белье у нее черное, на сливочной коже... А может, я ошибся, и оно цвета персика или...» – завороженно думал принц, осознавая, что не в силах владеть собой и это демонски заметно. Но мужчине было уже на все наплевать...

И тут принца озарило.

– Может, присядешь? – хрипло предложил он.

– Зачем, дорогой? – выгнула бровь Элия.

«Чтобы лучше было видно ножку в разрезе юбки. И чтобы я тоже мог сесть, не теряя при этом из виду твое декольте», – подумал принц, подавив полувздох-полустон, и пробормотал:

– Поговорим.

– Ни садиться, ни ложиться, ни принимать иную другую позу сообразно твоим желаниям я не собираюсь, дорогой, – качнула головой богиня.

– Тогда, может, не стоило так одеваться? – злобно рыкнул принц.

– Я оделась так ради наших врагов, дорогой, – напомнила принцесса. – А тебе лучше побыстрее прийти в себя, чтобы на людях не разрушать личину безобидных сказителей.

Джей моргнул, с силой зажмурился и, взъерошив волосы, хрипловато пробормотал:

– Блин, что творится-то?.. Раньше я вроде так на твои штучки не реагировал...

– Слияние сил для творения общей магии, работа на пару, тесное общение со мной в течение нескольких дней кряду, – перечислила Элия. – Я понимаю, длительное пребывание в моем обществе не способствует сохранению твоего душевного равновесия. Не переживай сильно, это все поправимо. А теперь ступай умойся, – сочувственно покачав головой, рекомендовала девушка.

Губы принца дернулись в попытке изобразить легкую улыбку, которая скорее перекосила, нежели украсила лицо.

Затем он кивнул, резко развернулся на высоких каблуках и скрылся в ванной комнате. С силой дернув магический кран холодной воды, принц в очередной раз сунул голову под ледяную струю. «Ну и стерва же ты все-таки, Элия, – с горечью, но без злобы подумал он. – Ни одной женщине я не позволил бы так измываться надо мной. Если б ты не была моей сестрой, давно бы отымел и убил тебя...»

Богиня задумчиво посмотрела ему вслед. Кажется, ее догадки относительно воздействия даже заблокированной силы при длительном личном контакте на объект, уже имеющий легкую степень увлеченности, подтверждались.

«Что ж, – философски решила принцесса, – если мы благополучно выпутаемся из этой авантюры, я смогу помочь Джею, а если нет, в следующей инкарнации будет велика вероятность встречи. Сильная эмоциональная привязанность притягивает души лучше всего».

Закрыв кран, Джей вытер голову полотенцем и полез за расческой, пытаясь привести в норму волосы, а заодно и мысли. Наконец, наведя кое-какой порядок на голове, но почти не достигнув успеха в сортировке мыслей, принц вернулся в комнату, достал из сумки чистую рубашку, бросил на спинку кресла мокрую и переоделся, демонстративно отвернувшись от сестры.

– Пойдем, – сухо сказал Джей, стараясь не смотреть на мерзавку.

Принцесса, с исследовательским любопытством наблюдавшая за его поведением, улыбнулась и рекомендовала:

– Вообще-то, милый, я хотела посоветовать тебе сразу собрать вещи. Будет лучше, если после завтрака мы подождем их высочеств во дворе. Кто знает, какая шлея попадет им под хвост сегодня, особенно Кальму, так и не дождавшемуся меня вчера.

Джей хмуро кивнул и принялся ожесточенно заталкивать вещи в дорожную сумку, комкая одежду и гремя посудой, чтобы хоть на чем-то выместить свое ожесточение.

Несколько минут спустя, вежливо раскланиваясь с охраной, расставленной предусмотрительным Дарисом по всем ключевым местам гостиницы, лоулендцы спустились в трапезную для прислуги.

Восхищенный шепоток пронесся по залу. Но дисциплина или здравый смысл взяли верх над желанием поближе пообщаться с красоткой. Сказительница – спутница принцев. И теперь, судя по ее виду, сразу понятно, спутница какого рода. А значит, пялиться на нее или тем более заигрывать не рекомендуется. Если, конечно, не надоело жить.

Привычно ловя на себе, любимой, бросаемые исподтишка взгляды, девушка проплыла к столику. Джей стиснул зубы, в ярко-голубых глазах вспыхнула ярость. Если б принц мог убивать взглядом, трапезная сейчас наполнилась бы мужскими трупами. Но кто знает, быть может, в таком состоянии бог ограничился бы и всего одним – женским.

Мимоходом остановив свой взор на молоденьком красавчике-паже – уж не для утех ли Отиса взятом в поездку? – Элия маняще улыбнулась ему и села за свободный столик. Парнишка покрылся ярко-бордовым румянцем и опустил глаза. Товарищи по столу завистливо вздохнули.

Тем временем принесли завтрак. Наслаждаясь произведенным эффектом (хорошо подобранные аксессуары, платье – ни капли магии, а мужчины уже от тебя без ума), принцесса неторопливо жевала какой-то странный омлет, задумчиво гадая, зачем среди яиц понатыкали кусочки каких-то фруктов. С зеленью, беконом, ломтиками огурцов, грибами и сыром она кое-как смирилась. «Ну прямо пицца недоделанная!» – сердито подумала девушка, придя к заключению, что фрукты здесь явно лишние.

Впрочем, это возмущение было в большей степени наигранным: кроме омлета на столе имелись и восхитительные булочки с повидлом, горячий травяной отвар, сыр и паштет из дичи. Кроме того, запасы силы невольно пополняли стража, слуги принцев, брат, изливая на девушку чистую энергию чувств: восхищение, желание, нежность – словом, весь репертуар эмоций, служащий отличной подпиткой для богини любви.

Зато Джей, даром что завтракал из волшебной миски и совсем недавно ярился, с жадностью неделю не кормленного ежа уписывал содержимое своей тарелки так, что за ушами трещало.

– Ты не перестаешь удивлять меня, дорогой, – меланхолично заметила девушка, отставив в сторону почти полную тарелку и прихлебывая нормальный травяной отвар, без сомнительных ингредиентов. – Как можно это есть?

Бог на мгновение уставился на сестру в немом изумлении, перестав даже жевать ради этого. Затем хмыкнул, пододвинул к себе тарелку Элии и заявил:

– Это вы меня все время удивляете. Вечно все самое вкусное вам не по нраву, чудные существа! Ну не хочешь – не ешь. Мне больше достанется.

И принц с удовольствием продолжил уплетать загадочный омлет.

Завершив трапезу, сказители под восхищенными взглядами публики покинули зал и вышли во двор гостиницы. Тяжелое томное солнце уже потрудилось на славу: разогнав первые ворчливые тучи с хмурым осенним дождиком, оно изо всех сил обогревало землю, словно пытаясь доказать обывателям, что лето еще не кончилось.

Обосновавшись вместе с сумками на белой деревянной скамейке у стены гостиницы, брат и сестра лениво наблюдали за суетой слуг, готовящихся к отправке карет, мельтешением пажей, лакеев, охраны. Тем временем апельсиново-рыжий кот, броско маячивший неподалеку в декоративных кустах с нежно-фиолетовыми звездообразными листьями и крошечными алыми цветочками, подошел к Элии, ловко уворачиваясь от вечно спешащих непонятно куда людей, и проворно забрался к ней на колени, требуя, чтобы его погладили. Девушка провела рукой по яркой шелковистой шкурке зверька, радуясь грязеотталкивающему заклинанию на платье, иначе оно было бы украшено отпечатками испачканных в грязи кошачьих лапок. Кот выгнул спину и мелодично замурлыкал.

Джей только хмыкнул (он уже привык к тому, что к Элии вечно липнут эти хвостатые твари) и принялся глазеть по сторонам, чтобы не пялиться на принцессу. Судя по ливреям, во дворе по-прежнему находились только челядь принцев и гостиничная прислуга. Если в «Приюте короля» и были другие постояльцы, то они, похоже, не желали попадаться на глаза альвионцам, а может, просто сезон путешествий закончился, подумал принц и поделился этими соображениями с сестрой, милующейся с котом.

– Раз тебе интересно, спроси у своей вчерашней подружки, – кивнула Элия на симпатичную служанку, уже с четверть часа таскавшую какой-то кувшин из одного конца двора в другой, надеясь, что Джей обратит на нее внимание.

Принц улыбнулся и приветственно помахал девушке рукой. Служанка сделала вид, что только сейчас заметила сказителя, и, радостно улыбаясь, поспешила к скамье. Но по мере приближения улыбка сползала с ее лица, уступая место опасливому удивлению.

– Ой, ты гладишь не Апельсинку, а Пирата! Он же никому не дается, всех уже перецарапал. Ежели б хозяин не велел его не трогать (таких мышеловов поискать), давно бы кто-нибудь утопил. Такой свирепый кот! Как же это?!

Служанка захлопала глазами, отвлекшись на время от созерцания Джея – своей очередной настоящей любви на всю жизнь.

– Я просто хорошо лажу с кошками, – улыбнулась принцесса. (За эту ее способность богиню даже называли иногда повелительницей кошачьих.) – И не говори о Пирате плохо, ему не нравится.

Бешено мурлыкавший под руками принцессы кот отвлекся, лениво открыл фиолетовый глаз и свирепо зашипел на служанку. Та отпрянула. Удовлетворенный ее реакцией, Пират поудобнее устроился на коленях Элии и замурлыкал с новой силой.

– А кто такая Апельсинка? – спросила принцесса.

– Апельсинка – сестра Пирата. Она тихая и ласковая. Но мышей тоже хорошо ловит. Я ей молоко часто ставлю, только она в последнее время почти не показывается, – пояснила служанка и, вспомнив о присутствии своей любви до гроба, кокетливо улыбнулась.

– Девушки, кошки, конечно, достойный предмет для разговора, но уж хватит об этом, а? Скажи лучше, куколка, почему во дворе нет ни других господ, ни слуг? Удовлетвори неуемное любопытство сказителя. Все разбежались, что ли, от этого гама? Или смылись заблаговременно, узнав о прибытии особ королевской крови, дабы избавить себя от удовольствия лицезреть их?

Джей лукаво выгнул бровь, разглядывая грудь служанки, просвечивающую сквозь тонкую ткань блузки.

– Ну, это почти так и есть. – Девушка засветилась от удовольствия: такая возможность посплетничать! – Ведь гостиница называется «Приютом короля» неспроста. Видите, на вывеске пылает костер? – кивнула служанка в сторону фасада здания. – В ней великая магия! – Она сделала круглые глаза, и Джей подавил усмешку. – Когда кто-нибудь из законных потомков короля или он сам приближается к гостинице на расстояние три мили, костер из желтого становится ярко-красным. И тогда, по указу его величества Кальтиса Первого, все постояльцы, если таковые имеются, должны покинуть гостиницу.

– И ночевать в лесу на болотах, – со смешком закончил принц.

– Вообще-то здесь по соседству есть пара скромных таверн, где можно остановиться в случае нужды. Но они, честно говоря, в жутком состоянии: короли-то ездят по дорогам нечасто, и все лучшие постояльцы привыкли останавливаться у нас, – хвастливо продолжила служанка.

Элия хихикнула, представив расфуфыренного дворянчика, гоняющего в своих временных апартаментах клопов, тараканов и прочих мелких домашних животных.

– Душевный человек король Кальтис, как я погляжу, – прокомментировала принцесса. – Какая забота о людях!

– Н-да. И к тому же маг великий – такие сложные страшные заклятия знает, – подытожил Джей, издеваясь над благоговением служанки перед простеньким заклинанием предупреждения.

Бог уже услышал все, что ему было нужно, и решил, что пора отделаться от девушки. Он выдал несколько милых глупостей о том, как удручен неизбежностью предстоящей разлуки с ней, но навсегда сохранит прелестный образ в своем сердце и постарается когда-нибудь снова навестить «Приют короля». Служанка внимала, затаив дыхание: столько красивых слов за один раз ей еще никто не говорил.

Но тут из окна гостиницы раздался требовательный вопль поварихи:

– Лизон! Где ты до сих пор шляешься, негодница?! Где молоко?!

И девушка, бросив на сладкоречивого сказителя последний прощальный взгляд, подхватила кувшин и заспешила на кухню.

Джей с облегчением подумал, что малышка не из тех чудных девушек, которые, проведя ночь с мужчиной, считают, что он их должник на всю жизнь.

Тем временем, получив свою порцию ласки, Пират соскочил с колен Элии и отправился куда-то по своим кошачьим делам. Мимо скамейки с крайне деловым видом проследовал на конюшню Дарис. Он надменно кивнул сказителям и сразу же отвернулся, чтобы не выдать сумбура чувств, охватившего его при виде Элии. В душе воина смешались желание, тоска, счастье обретения, боль и страх за любимую, восхищение ее красотой. Стараясь унять эту бурю, он быстро скрылся в конюшне и принялся, разогнав конюхов, собственноручно седлать коня, с преувеличенной тщательностью проверяя каждую застежку на сбруе, чтобы хоть как-то успокоиться, ибо он обещал госпоже своего сердца хранить молчание. Утешало Дариса лишь то, что его тайный перстень сверкал на прелестной ручке.

Спустя полчаса, когда все уже были готовы и изнывали от нетерпения, а Джею и Элии до чертиков опостылело созерцание фасада гостиницы с великой магической вывеской и мельтешение слуг, появились важные персоны. Провожаемые подобострастно кланяющимся хозяином и эскортом стражи, они проследовали во двор.

Хмурый Кальм, предвкушающий отцовскую выволочку, стремящийся на осенний бал Алентис и задумчивый Отис резко затормозили у скамейки сказителей и уставились на девушку. Сказители поспешно встали и почтительно поклонились.

«Да, – неожиданно подумал советник, зная, как падок король на прелестных сероглазых шатенок, – а может, корона ей будет впору».

Повинуясь взмаху руки Отиса, брат и сестра последовали за принцами.

Глава 24

Дорога на альвион. Недуги аристократов

Выехав со двора, кареты постепенно набрали скорость и покатили по дороге между мирами. Кальм с неприкрытой жадностью уставился на сказительницу. Он привык всегда сразу получать то, что хочет. Ну или почти всегда. А эта красотка оставила его с носом, предпочтя самому принцу Альвиона какого-то замухрышку, старого шута советника! И теперь еще маячит перед глазами в таком виде! Совсем рядом, стоит только протянуть руку...

Кальм едва не выл от досады и с трудом сдерживаемого возбуждения. «Скотина Отис! Ну погоди! Я тебе еще отомщу!» Принц чувствовал себя ребсом, у которого перед носом машут привязанной к палке аппетитной морковкой, причем палку держал советник. «Тварь! Он, видите ли, доложит отцу о том, что мое высочество изволило натворить. Тьфу! И расскажет ведь, сволочь, как пить дать расскажет! Нашел папаша себе помощничка, они друг друга стоят!»

В конце концов Кальм пришел к выводу, что скоты они оба – и Отис, и папаша. И вообще, жизнь полна проблем. А главной проблемой является недостаток власти. Будет власть, а остальное приложится. «Я ведь уже взрослый мужчина! Почему отец помыкает мною как ребенком?! Без няньки-надзирателя Отиса и за порог Альвиона не пускают, видите ли! А чуть что, сразу в зубы! Еще девчонка эта... Интересно, если бы вырез платья был поглубже, что удалось бы разглядеть?..» И Кальм глубоко задумался над этим серьезным вопросом.

Алентис неприязненно и с легкой иронией косился на брата. Неужели наивный мальчик всерьез полагает, что ему позволят первому взять эту девку? Снотворный порошок из перстня – замечательный помощник в улаживании мелких проблем – снова не подвел принца. Сказительница была очень хороша, и Алентис уже решил, что первым изволит оказать ей честь, проведя с ней ночь. Во дворце, безусловно. Шастать по гостиничным комнатам, как Кальм, вульгарно и негигиенично. Потом, когда девчонка надоест, конечно, пусть и братец с ней развлекается, не жалко. Но сначала Алентис поиграет сам...

Принц вновь окинул Элию оценивающим взглядом и слегка улыбнулся, чувствуя, что такая аппетитная крошка, пожалуй, надоест ему не скоро. Главное теперь, чтобы сказительница не попалась на глаза отцу.

В это время сказители, повинуясь приказу Отиса, начали развлекать публику забавной легендой о рыцарских похождениях безумного лорда Дойва Кохта, без конца влипающего по ходу повествования в дурацкие истории.

А с первой на сегодня заставы-телепорта все-таки зарядил мелкий дождь, капли которого выбивали по крыше и стеклам кареты какую-то нудную мелодию. Брезгливо поморщившись – противная сырость! – Алентис задернул со своей стороны кареты бархатную нежно-кремовую штору. Не желая отставать от брата, Кальм проделал ту же процедуру. Вдобавок, проведя пальцем по изящной серебряной пластинке на стене кареты, он активировал магическое освещение. Потолок засиял мягким золотистым светом. В карете сразу стало уютнее.

– Как мило! – восторженно захлопала в ладоши Элия.

Кальм так надулся от гордости, что можно было подумать, будто он, гений каретного дела и магии, собственноручно разработал все чертежи и сконструировал экипаж. Желая еще сильнее поразить девушку, Алентис провел по такой же пластинке со своей стороны, и от пола слегка повеяло теплом.

– Какая прелесть! – вновь восхищенно воскликнула принцесса. – Это, должно быть, очень сильная магия!

– Конечно, – хитро улыбнулся Отис. – Примерно настолько же сильная, как грязеотталкивающее заклинание на твоем платье, дорогая моя.

– О! Тогда это действительно очень сильная магия! – благоговейно закивала девушка. – Подарок великого мага Зоридала. Он говорил, – она напряженно наморщила лобик, медленно цитируя, – что «для наложения заклятия необходима трансформация части качественных характеристик материи и окружающего пространственно-временного континуума с изменением гамма-константы на бета-константу и изменение седьмого коэффициента Бартовэлса...»

Джей, глядя на оторопелые физиономии принцев, с огромным трудом удержался от смеха, продолжая сохранять невинное выражение лица.

– Это еще что за чушь?! – воскликнул Кальм.

– Не знаю, – невинно прощебетала Элия, взмахнув ресницами. – Но так говорил великий маг Зоридал.

– «Основы магии», том тридцать второй, страница пятьдесят четвертая, – прояснил источник Отис. – Если бы вы, ваше высочество, почаще посещали в детстве уроки магии, то вам было бы известно хотя бы название книги и имя чародея-исследователя Бартовэлса, установившего одиннадцать констант заклинаний и применимые к константам коэффициенты.

Кальм обиженно надулся.

Советник с легкой улыбкой посмотрел на Элию. Он, конечно, мог просканировать ее сознание, но предпочитал раскусить девчушку-сказительницу с помощью собственного ума, и теперь сделал новые выводы: «Похоже, малышка умеет с выгодой выбирать любовников. Вот, значит, откуда ее умение плести иллюзии – от какого-нибудь „великого“ мага, способного ляпать лишь простейшие бытовые заклинания и пудрить мозги симпатичным девушкам. Может, девочка действительно неспроста собралась в Альбион – надеется устроиться где-нибудь повыгоднее. Или и впрямь хочет стать любовницей короля: правда часто скрывается за невинной шуткой. Что ж, пускай. Да мало ли их таких было...»

Потом сказители завели очередную историю. На сей раз о ветреной леди Годе, обожавшей разъезжать на лошади нагишом, и ее многочисленных любовниках...

Через полчаса, когда дождь чуть стих, принц Кальм начал нетерпеливо ерзать на мягком диванчике и наконец, не выдержав, дернул шнур звонка. Карета остановилась.

– В чем дело? – недовольно бросил Алентис.

– Срать хочу! – возвышенно рявкнул прекрасный принц и пулей вылетел из кареты в ближайшие заросли у дороги.

Желудок принца так и не успел окончательно прийти в норму после приема отвара стеглии.

«Интересно, он тоже ел тот чудный омлет? – злорадно хихикнула про себя Элия. – Опасно употреблять так много незнакомой пищи сразу».

Алентис собрался было поразмять ноги, но, отдернув штору, увидел безбрежные просторы великой грязи и отказался от своего намерения.

В скорбном молчании спутники дожидались возвращения Кальма с ответственного мероприятия. Наконец принц осчастливил их своим появлением. Дав кучеру отмашку двигаться дальше, он запрыгнул в карету, оставляя за собой ошметки липкой грязи. К счастью, магический пол кареты предусматривал ликвидацию и такой беды. Грязь плавно впиталась в пол, и тот вновь засиял первозданной чистотой. Теперь золотистую гармонию порядка нарушали только сапоги Кальма, превратившиеся из черных в серо-коричневые с зелеными вкраплениями приставших к ним листьев. Алентис лишь дернулся, спасая свою обувь от соседства с братом, и закатил глаза, уже устав реагировать на очевидный факт: Кальм как был свиньей, так ею навсегда и останется.

Между тем вышеназванное животное, удовлетворив естественные потребности организма, развалилось на диване, откинувшись на его мягкую спинку, и немного поерзало для достижения максимального комфорта.

Ох, лучше бы Кальм этого не делал...

Раздался еле слышный подозрительный хруст, и воздух наполнился ужасающей вонью. Дышать стало совершенно невозможно. Едва успев остановить карету, все спешно попытались покинуть ее. Алентис и Кальм выскочили первыми и оказались по колено в огромной луже, точно посередине которой затормозила карета, и тут же принялись перебрехиваться. Отис, закрыв нос платком, сделал знак даме вылезать первой. Джей, опередив сестру, проворно поднял отвороты сапог, спрыгнул в грязь и протянул к Элии руки. Принцесса скользнула к нему в объятия. Нежные ручки девушки обвили шею брата. Бережно, но крепко держа драгоценную ношу, мужчина отодвинулся, давая возможность советнику выбраться следом. Тот спрыгнул в роскошную лужу последним, как капитан с тонущего корабля.

Отдышавшись, Отис заорал:

– Кальм, идиот, как тебя угораздило притащить в штанах клопа-вонючку?!

– Шутка, советник! – процедил Кальм и, сам скорчившись от отвратительного запаха, настолько быстро, насколько это было возможно, побрел, преодолевая сопротивление воды и грязи, к следующей карете, в которой ехала часть его гардероба.

На почтительном расстоянии от принца – чтобы не достал аромат – двигались остальные беженцы, пытаясь покинуть пределы грязного «озера». Оно, вероятно, решило, что лужей именоваться куда почетней, и коварно расположилось посреди дороги, чтобы топить неопытных путешественников.

Стража и слуги, так и не выяснившие для себя причину второй за последние несколько минут остановки, но привыкшие повиноваться причудам хозяев, с любопытством глазели на происходящее, но вмешиваться не решались. Эскорт пока придержал коней.

Джей, наслаждаясь каждым мигом пешего перехода, бережно нес сестру, и этому удовольствию не могла помешать даже вонь, которая по мере удаления Кальма несколько ослабела. Принцу хотелось как можно дольше не достигать твердой земли, идти, по-прежнему не выпуская Элию из своих объятий. Бог был даже по-своему благодарен придурку Кальму за клопа-вонючку, из-за которого появился блестящий шанс взять сестру на руки, чтобы она не замочила свои прелестные ножки... Обнимать ее легкое тело, чувствовать нежные руки на шее, на плечах...

Мечтая, Джей с сожалением понял, что уже выбрался из лужи. «Впрочем, здесь все равно грязно – не могу же я позволить Элии испачкать туфельки», – решил принц и взглянул на сестру. Кажется, она пока не желала спускаться на землю.

Доковыляв наконец до двери багажной кареты, Кальм выдрал из грязи ноги и, забравшись на подножку, рявкнул во всю силу неслабых легких:

– Барт! Рэм!

Двое мужчин средних лет в одинаковых серо-зеленых ливреях с гербами царствующего дома Альвиона, услышав клич, шустро, словно гигантские кузнечики, выскочили из экипажа для слуг и рысью поспешили на зов хозяина, гадая, что ему понадобилось на сей раз. Метров за шесть от него они четко уяснили причину, но все-таки, мужественно дыша ртами и пытаясь не обращать внимания на слезящиеся глаза, осмелились подойти.

– Мне надо переодеться, – заявил Кальм и приложил печатку на пальце к двери кареты.

Послушно щелкнул магический замок. Принц споро забрался внутрь, но не успели слуги последовать за ним, чтобы, героически жертвуя своим обонянием, совершить облачение принца, как тот не менее споро вылетел из кареты, плюхнувшись в грязь. Прикрывая нос платком и отчаянно чихая, Кальм еще умудрялся тыкать пальцем в сторону кареты и негодующе мычать. По уши облитые грязью после «удачного» приземления хозяина камердинеры недоуменно переглядывались. Подобравшиеся поближе, с подветренной стороны, Отис, Алентис и сказители, весьма заинтересованные происходящим, пытались уяснить причины этого спектакля.

– Что, еще один клоп, ваше высочество? – подчеркнуто вежливо осведомился Отис.

Кальм метнул на него злобный взгляд и, прекратив на пару секунд чихать, процедил:

– Кошки!

– У его высочества ужасная аллергия на кошачью шерсть. Перед болезнью оказались бессильны даже маги-целители, – задумчиво пояснил советник в ответ на недоуменный взгляд Элии. – Но что животные делают в его багаже?

Отис прочавкал к карете и приоткрыл уже не запертую дверь. На мягком нежно-зеленом паласе, покрывавшем эту передвижную гардеробную, раскинулась ослепительно-рыжая кошка в окружении четырех слепых котят. С видом Мадонны, представляющей людям Спасителя, она благосклонно взирала на посетителей, пришедших выразить восхищение ее потомством. Рядом восседал гордый ярко-апельсиновый папа. При виде людей он выгнул спину и предупреждающе зашипел. В тоне отчетливо слышалась угроза.

– Ой! Да это же Пират и Апельсинка – кошки из гостиницы! – радостно воскликнула Элия. – И котята! Какая прелесть!

– Вышвырните их вон! – голосил Кальм, безудержно чихая. – Вон! Чхи! Уто... чхи!.. пить!

Слуги сделали шаг к карете. Пират прижал уши к голове и зашипел сильнее, приготовившись сражаться.

Принцесса поспешила вмешаться. Взгляд, полный сладкого обожания, устремился к Кальму, нежный голосок защебетал:

– Ваше высочество, конечно, шутит? Такой благородный рыцарь, как вы, никогда не поступит жестоко с невинными беззащитными животными.

Забыв о хлюпающей в сапогах грязи, вони раздавленного в брюках клопа, насморке и слезящихся глазах, Кальм жадно уставился на девушку, слыша в ее словах, тоне то, что хотел услышать, – обещание. Когда кончик розового язычка Элии легко скользнул по пухлой нижней губке, а рука в волнении прижалась к вырезу платья, принц ощутил такой взрыв желания, что все его тело содрогнулось. Взгляд девушки перешел на проклятых кошек, став таким нежным и ласковым, что Кальм понял: прикончи он сейчас этих тварей – и благосклонности сказительницы ему не видать.

– Ну и забирай их себе, – пробурчал принц. – Только чтоб мне эти тв... звери больше... чхи!.. не попадались. И побыстрее!

– О, ваше высочество, благодарю вас! – в очередной раз восхитилась Элия.

Слуги кликнули пажа, который хоть что-то понимает в кошках, и к ним подбежал тот паренек, который утром чуть не умер от смущения под взглядом Элии. Паж притащил огромное, в половину его собственного роста, лукошко.

«Похоже, ребята полдворца взяли с собой в поездку», – мысленно усмехнулся Джей и аккуратно поставил сестру на подножку экипажа.

Элия бережно поместила в новый дом котят и доверчивую Апельсинку. Затем, объяснив Пирату, что место жительства придется сменить, принцесса предложила коту присоединиться к семейству. Внимательно выслушав повелительницу и согласившись с ней, тот повиновался. Зыркая недоверчивым оком на мальчика, котяра неторопливо, с достоинством, переместился в корзину.

Порекомендовав пажу на прощание не фамильярничать с Пиратом, Элия вручила ему рыжее сокровище. Паренек с благоговением, словно бесценную вазу, принял ношу и медленно двинулся к грузовым каретам.

Принцесса вновь перекочевала на руки к брату и еще разок выразила горячую признательность Кальму. После благодарных слов и взглядов богини принцу стало казаться, что он совершил по меньшей мере дюжину подвигов один другого лучше. А уж его мнение о собственных достоинствах зашкаливало где-то в районе абсолюта. Кроме того, упорно пробиваясь сквозь терновые заросли желания, появилась зелень наивной уверенности в том, что уж эта женщина оценит его по достоинству.

Резкий голос Отиса напомнил Кальму, что не худо было бы поскорее переодеться и ехать дальше, если все-таки принц еще не изменил своего желания ночевать в Альвионе, а не в этой очаровательной луже с клопами по соседству. Воспользовавшись следующей каретой, принц все-таки смог переодеться в то, что его камердинеры добыли из бывшего гардероба, ставшего кошачьим роддомом.

По-видимому, в карету Апельсинка пробралась этой ночью через чуть приоткрытое для проветривания окно и решила, что гардероб Кальма – идеальное место для новорожденных котят. Конечно, последующие события доказали, что кошкам тоже свойственно ошибаться. Но сейчас, мирно покоясь в корзине юного пажа, которого вместе с животными отправили в грузовую карету, она ничуть об этом не жалела. Особенно когда ей чесали подбородок и скармливали кусок за куском безумно вкусную колбасу. Получил свою долю и суровый Пират.

Когда с переодеванием было покончено, вдоволь нагулявшиеся жертвы клопиного терроризма вновь заняли места в проветрившейся карете.

Небо смилостивилось над Отисом, одуревшим от идиотских выходок принцев, и следующие пять застав они миновали без приключений. Время близилось к двум часам пополудни, и желудки путешественников начали отчетливо напоминать о себе. В ответ на жалобы Кальма советник предложил воспользоваться походным баром кареты и перекусить, продолжая путь.

Но тут решительно взбунтовался Алентис, надменно заявив, что его персона достойна лучшего. Разозленный очередной причудой принца, Отис язвительно напомнил, что самую приличную таверну на этом участке дороги они проехали четверть часа назад, а до следующей никак не меньше полутора часов езды. Он же, советник, предлагал воспользоваться другой дорогой, значительно более благоустроенной, но их высочества настояли на путешествии по короткому пути, так что теперь пусть пеняют на себя.

Алентис обиженно засопел, надменно вздернул нос, показывая, что все слова Отиса ему безразличны, и, отдернув штору, выглянул в окно.

Вдоль дороги росли небольшие пушистые кустики, усыпанные ярко-оранжевыми плодами. Невдалеке на пригорке принц увидел живописные развалины. Чем бы ни было прежде это сооружение, оно, похоже, подверглось жестокому нападению какой-то бури или урагана страшной силы. Хотя, возможно, над ним поработали люди, что порой куда страшнее стихий...

Как можно было догадаться по остаткам стен, здание прежде было высоким, со стрельчатыми сводами. Кое-где сохранились вытянутой формы остроконечные оконные проемы и ниши, заросшие травой. Камни были разбросаны на несколько десятков метров от руин, живущих ныне своей неприхотливой жизнью – природа всегда настойчиво вбирает в себя оставленные людьми здания. Она в этом очень демократична и не делает разницы между скромными хижинами и роскошными дворцами. Стены некогда грандиозного творения зодчих покрывал плющ, вместо плиточного пола появился травяной ковер. Кое-где росли кусты и даже несколько молодых деревьев. В одном из углов мельтешили две золотистые белки, устроившие там, по всей видимости, кладовую. Стайка мелких синих птичек, оживленно щебеча, перелетала от ниши к нише...

Кальм сунул нос к окну брата – проверить, куда это он уставился, – и заорал, осененный идеей:

– Пикник!

Радуясь уже тому, что этот крик не вышиб его барабанные перепонки, Отис покорно согласился:

– Как будет угодно вашему высочеству.

Не стал возражать и голодный чистоплюй Алентис.

– Эй, крошка, пойдем на пикник, – утвердительно «спросил» Кальм у принцессы.

Алентис подумал, не возмутиться ли по поводу приглашения простолюдинов за один стол с принцами Альвиона, но решил, что такое декольте и лодыжки стоят маленьких уступок этикету.

Пока Отис отдавал распоряжения, а слуги расстилали скатерть и расставляли закуски на одном из камней на склоне холма, сказители с принцами неторопливо обозревали развалины. Элия заметила, что брата бьет легкая нервная дрожь. Стиснув зубы, Джей невидящим взглядом вперился в пространство.

– Что это с ним?

Кальм, словно экзотическую зверюшку, с любопытством разглядывал сказителя.

– О, ничего страшного. С ним это бывает. Укачало. Против хода кареты сидел. Нам ведь не часто удается путешествовать с таким комфортом. Подышит свежим воздухом – отойдет, – заверила принцесса, расточая ослепительные улыбки так, что каждому принцу казалось: девушка улыбается лишь ему.

Чтобы отвлечь внимание принцев от брата, Элия спросила:

– А ваши высочества не знают, что это за живописные развалины?

– А демоны их знает, – почесал в затылке Кальм и заорал: – Эй, советник, а что тут раньше было?

– Храм какого-то местного божка, – раздраженно бросил Отис. – Ваши высочества изволят обедать или решать проблемы архитектуры? Все уже готово.

Путники поднялись к развалинам и, удобно устроившись на нагретых солнцем камнях, принялись за еду. Джей механически жевал что-то, совершенно не чувствуя вкуса. Сейчас его терзал голод иного рода – непреодолимая жажда мести. Находясь и на более высоком уровне, любой бог всегда узнает свой храм, в каком бы состоянии тот ни был. Что может быть большим оскорблением богу, чем трапеза на развалинах собственной церкви с детьми виновника ее разрушения?!

Джей полностью сосредоточился лишь на том, чтобы не выдать бушующих в его душе эмоций: ярости, ненависти, жажды мести, страдания, боли... Почувствовав ощутимый удар локтя Элии по своим ребрам, принц понял, что застыл неподвижно, буравя взглядом руины. Он автоматически сунул в рот кусок чего-то, делая вид, что ест.

Поняв, что от брата сейчас никакого прока, Элия начала работать за двоих. Впрочем, пользуясь своим обаянием и красотой, она не испытывала особых затруднений. Вскоре принцы уже соревновались за право предложить своей очаровательной сотрапезнице какое-нибудь лакомство – каждому казалось, что именно он уже почти покорил ее сердце. Держа ножку перепелки в одной руке и бокал с редким зеленым вином в другой, девушка охотно принимала знаки внимания.

Почти допив вино, Элия перевернула бокал и выплеснула остатки на траву и камни, пояснив под недоуменными взглядами принцев и советника:

– Это такая старинная примета: если в первый раз разделяешь трапезу с людьми, симпатия которых для тебя значима, то, пролив несколько капель вина, ты призываешь Силы в свидетели важности происходящего.

– Замечательная примета! – воскликнул Кальм и опрокинул на траву почти полный бокал.

Алентис многозначительно улыбнулся сказительнице и повторил действия брата. Советник рассмеялся и последовал их примеру.

Слегка прочухавшийся от внезапного прилива энергии Джей едва сдержал рвавшийся наружу гомерический хохот. «Воистину, только Элия могла исподволь заставить детей моего злейшего врага принести мне жертву в моем храме и при этом не солгать ни единым словом!»

Принцесса улыбнулась брату, и в ее голове всплыли слова из «Теургии Ольтинарида» – книги, которую она начала перечитывать в тот день, когда к Лимберу обратилась делегация жителей соседнего с Лоулендом мира с почтительной просьбой о создании церкви Любви, посвященной богине Элии: «Любое вещество, наделенное личной энергией и пролитое в пределах храма, несет в себе эту энергию богу, владеющему храмом... Личной энергией поклоняющегося вещество наделяется в результате молитвы, полной искреннего желания достижения бога. Также особой энергией наделяется вещество, которое верующий „разделяет^ с богом, первоначально коснувшись этого вещества путем пития либо поглощения пищи. Последний способ предполагает особо сильное течение энергии даже в тех случаях, когда желание поклониться и искренность верующего не присутствуют».

А приметы – так что ж? Каких только примет нет в мирах!

Завершив трапезу, за время которой успели перекусить и слуги, и поочередно сменяющиеся стражи, принцы со сказителями вернулись в карету. Пользуясь отсутствием чуть задержавшегося по делам Отиса, под предлогом проверки самочувствия кошачьей «мадонны» Джей и Элия тоже ускользнули от принцев. Сытые и довольные альвионцы отпустили сказителям на свидание с кошками несколько минут. За это время боги успели переброситься парой слов.

– Спасибо, сестра, – промолвил Джей, имея в виду жертву, которую девушка буквально вынудила принести их противников.

– Это самое малое, что я могла для тебя сделать, – мягко отозвалась Элия, ласково проведя пальцем по руке брата.

– Королевские щенки уже едят из твоих прелестных ручек, – и довольно, и с некоторой ревностью усмехнулся Джей.

– Да, – утвердительно кивнула девушка, – Кальм уже готов. Еще чуть-чуть, и Алентис присоединится к братцу.

– Папашу ты тоже собираешься приручить? – резко осведомился принц.

– Пока не увижу короля, ничего сказать не могу. Когда прибудем в Альбион, нужно будет постараться побыстрее попасться на глаза Кальтису. А уж если его величество клюнет на прелести сероглазой сказительницы, быть может, удастся стравить его с сыновьями. Тогда останется только стоять в стороне и смотреть, как рушится династия.

– Это и есть твой план?

В голосе Джея не было скепсиса, только внимание и настороженность.

– Конечно, на план это не тянет, но пока ничего другого в голову не приходит. Вряд ли мы сможем убить богов столь высокого уровня своими руками. А когда я смотрю на этих высокородных болванов, – принцесса скосила взгляд в сторону кареты принцев, – появляется хотя бы слабая надежда на возможность осуществления мести, пусть и чужими руками. Ты же заметил, как сопляки лебезят передо мной.

– И насколько далеко ты собираешься зайти в их приручении? – осторожно поинтересовался Джей.

– Ты имеешь в виду, собираюсь ли я спать с ними? – прямо спросила Элия.

Принц мрачно кивнул.

– Не хотелось бы, милый...

– Ясно, – процедил принц.

– Не смотри на это так мрачно, дорогой. Если для пользы дела тебе пришлось бы проиграться в карты всей королевской семейке и Отису заодно, ты бы на это пошел. Ведь так?

– Ну ты сравнила! – возмутился мужчина.

– Не дуйся, братец. Я вовсе не горю желанием оказаться в постели у кого-нибудь из этих идиотов. Но, как и ты, смогу переступить через себя, если это понадобится.

– Понял, – снова мрачно кивнул принц.

Проведав Апельсинку, сказители успели вернуться в карету за минуту до Отиса.

Путешествие продолжилось. Миры осени перестали быть мрачными и дождливыми. В освобожденные от задернутых штор окна струился солнечный свет. Неожиданно остро Элия почувствовала, как прекрасна жизнь даже в это мгновение неизвестности, и мечтательно улыбнулась. Сказители развлекали принцев анекдотами, а карета катила, неумолимо поглощая расстояние, отделявшее лоулендцев от цели их путешествия – Альвиона и прошлого. Постепенно пейзаж за окном начал меняться. Под эротические байки сказителей принцы грезили о юной красотке, которая, как считал каждый, сегодня будет в его постели.

Вдруг невдалеке резко пропел охотничий рог. Алентис и Кальм с тревогой переглянулись. Лес являлся собственностью королевской семьи, и только ее члены имели право охотиться в нем, исключений не допускалось.

А поскольку они в данный момент находятся в карете, значит, на охоте король, пришли принцы к зловещему логическому заключению.

Глава 25

Кальтис

Звук рога слышался все ближе. Зная вкусы и гадский нрав отца, не раз назло отбивавшего у них любовниц, братья решили объединиться перед лицом общей опасности. Алентис бросил быстрый взгляд на сказительницу, Кальм кивнул, соглашаясь: главное сейчас – спрятать девчонку, а уж кому она достанется, разберемся потом.

– Советник, мы пока больше не нуждаемся в услугах сказителей. Отошлите их в грузовую карету. Да побыстрее! – нервно повелел Алентис.

Кальм поддакнул.

Однако «блестящий» план принцев встретил активное сопротивление Отиса.

– Ваше высочество, мы уже почти у цели. Не думаю, что стоит делать еще одну остановку.

Советник быстро сообразил, с чего это такие идеи забрели в пустые головы принцев, и решил напоследок нагадить ублюдкам, всю поездку трепавшим ему нервы своими выходками и капризами.

А зов охотничьего рога снова раздался совсем близко. Вскоре из леса вынырнула блестящая кавалькада. Элия в свое окно отлично видела возглавляющего ее всадника. Восседая на громадном коне, в облике которого отчетливо прослеживалось родство с демонами и драконами, эффектный мужчина трубил в рог. Вокруг него гарцевали разодетые дворяне и ловчие, псари еле удерживали рвущихся с цепей, захлебывающихся лаем псов. По-видимому, охота уже завершилась. Слуги везли добычу – пару оленей, косулю, лося.

«Неужели сам король? – лихорадочно подумала Элия. – Вот так удача! Хвала Силам!»

Оборвав звук рога на самой высокой ноте, мужчина пришпорил коня, сделав свите знак оставаться на месте. Он явно направлялся к карете принцев. Стража, повинуясь королю, расступилась, пропуская его и поднимая в салюте сжатые в кулак руки.

Когда всадник подъехал ближе, принцесса смогла разглядеть его более подробно. Красивый, мощный мужчина с властным лицом, иссиня-черными волосами, пронзительными черными глазами. Во всем его облике и манерах сквозила привычка повелевать. Черно-зеленый охотничий костюм очень шел ему. Когда король снял перчатку с руки, придерживающей поводья, Элия невольно отметила длинные, изящные, сильные и странные пальцы, привыкшие к диковинным потусторонним жестам, – пальцы мага с намеренно наращенным лишним суставом. Впрочем, уже той волны энергии, что обожгла девушку при приближении короля, было достаточно, чтобы понять: перед ней один из сильнейших богов этого уровня.

– Что-то вы больно рано. По дому заскучали? – ядовито осведомился Кальтис, стукнув по крыше высокой кареты кулаком и слегка наклонившись, чтобы заглянуть в окно, и небрежно кивнул советнику в знак приветствия.

Кальм молча уставился на брата, предоставив тому, как старшему и более изворотливому, возможность выпутываться за двоих.

Король в это время окинул оценивающим хищным взглядом сидящую в карете девушку. Сероглазая красотка! Чудно! Запустить пальцы в шелковистые длинные волосы, запрокинуть ей голову, жадно целовать шею, точеные плечи, яркие губы... А полная грудь словно специально создана для того, чтобы впиваться в нее с яростной страстью!

Стремительный полет его фантазии нарушил неуверенный голос Алентиса, и Кальтис недовольно перевел взгляд на сына.

– Э-э-э... мы уже практически все сделали, – жалко пробормотал принц.

– Вы, недоноски, все в мамочку, даже потрахушки до конца довести не можете! – рявкнул король. – О подробностях поговорим в моем кабинете.

Принцы заметно съежились.

– Я вижу, вы привезли мне подарок, – чуть смягчившись, кивнул Кальтис на девушку. – Да?

Принцы подавленно, но дружно закивали, бормоча какую-то чушь о сказителях и байках.

– Тогда я ее забираю. Иди сюда, прокатимся, – приказал король.

– Ой, какой здоровенный конь! Всегда хотелось на таком прокатиться!

Восхищенное предвкушение в голосе красавицы и ее взгляд были устремлены большей частью на жеребца, что несколько задело короля.

Элия выпорхнула из кареты. Кальтис легко, как пушинку, подхватил девушку и посадил впереди. Крепко прижав ее к себе, мужчина пришпорил свое чудовище, и зверь, совершенно не ощущая лишнего веса, сорвался с места. Свита на почтительном расстоянии последовала за королем.

Кальм и Алентис, бессильные изменить что-либо, бесновались молча. Не выдержав напряжения, младший принц выскочил из кареты и, взяв одну из запасных лошадей, погнал ее по дороге. Кальм надеялся, что быстрая скачка поможет ему хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Никогда не любивший верховой езды и считавший, что от лошадей дурно пахнет, Алентис решил последовать примеру брата.

В опустевшей карете Отис любезно обратился к сказителю:

– Ну вот теперь, Джей, мы можем поговорить с тобой наедине, – и ласково положил руку на колено принца...

Чудовище, по ошибке именуемое конем, с огромной скоростью неслось по дороге. Давно уже остались далеко позади свита короля и охотничья свора. Кальтис по-хозяйски прижимал красавицу к себе, небрежно придерживая поводья одной рукой. Благодаря разрезу на юбке взору короля предстали изумительной красоты икры и лодыжки «добычи». Кальтис чувствовал сквозь плотную одежду нежную упругость бедра девушки и притиснул ее еще сильнее. Ладонь короля с жадной бесцеремонностью прошлась вверх до груди Элии.

Принцесса, всегда любившая бешеную скачку, могла бы наслаждаться поездкой, если б не присутствие Кальтиса, прижавшего ее к себе. Стараясь отвлечься от неприятных ощущений, Элия рассматривала мелькавшую по обеим сторонам дороги чащу леса. Почему-то заросли были огорожены. Неожиданно богиня поняла, что видит до невозможности запущенный парк. Боль сжала сердце. Девушка вспомнила прекрасные ярусные сады Лоуленда. Казалось, что она покинула их сто лет назад.

Но погрустить ей не дал неожиданный вопрос Кальтиса:

– Как твое имя? Чем ты занимаешься?

– Меня зовут Элия. Мы с братом странствующие сказители, ваше величество. Он рассказывает истории, а я плету иллюзии. Их высочества пригласили нас с собой, чтобы скрасить дорогу.

Король быстро, выполняя привычный ритуал, скользнул ментальным взглядом по фону сознания девушки – не врет, опасности не представляет. Легкая щекотка подозрения унялась. Привычка проверять каждого, с кем общаешься, не раз спасала Кальтиса от наемных убийц. Многие дворянчики до сих пор играли в заговоры. Но король тоже знал и любил эту игру, замечательно регулярно снабжавшую его свежим материалом для магических опытов.

Впереди уже четко вырисовывались очертания огромного замка. У принцессы неожиданно закружилась голова. На секунду ей показалось, что одуряюще пахнет не осенью, а весенним лесом и свежестью. И сжимает ее в объятиях не король-убийца, а кузен Нрэн – нет, Брианэль, который сейчас нагнется и прошепчет ей на ухо, стесняясь своих слов: «Элина, я люблю тебя».

Низкий глухой голос Кальтиса, отрывисто отвечающего на приветствия часовых, оборвал эти мечты.

«Нет, это возвращающиеся воспоминания», – секунду спустя решила девушка.

Они въехали по опущенному подъемному мосту в замок. Король посмотрел в сторону конюшен, и Элия увидела, как телепатически подозванные им конюхи с белыми от боли лицами кинулись к коню Кальтиса.

«Какое варварство», – брезгливо подумала принцесса, глядя на юношей.

В Лоуленде никогда не вызывали телепатически слуг с коэффициентом силы меньше 0,8 лоулендского. Прямой мысленный контакт с богом – существом, значительно превосходящим по силе, – разрушительно действовал на мозг жертвы. Слишком велика была вероятность того, что несчастный слуга загнется от боли или постепенно распадающаяся структура мозга превратит здорового человека в безумца. Конечно, Элия читала о пятипроцентном шансе повышения коэффициента силы у жертвы контактов, но вряд ли Кальтис преследовал эту «благую» цель. Его, похоже, вовсе не заботило самочувствие слуг. Сдохнут одни – заведет других.

Такой расточительности не позволял себе даже Энтиор, весьма любивший жестокие забавы. Вампир очень любил комфорт и ценил хорошо вышколенных рабов и слуг, для забав же со смертью он использовал другие игрушки. Конечно, принц убивал, но только за нерадивость или в приступе плохого настроения, и никогда просто так не мучил преданно служивших ему.

Король спешился и протянул девушке руки. Она спрыгнула в его объятия. Поймав Элию, мужчина крепко прижал ее к себе на несколько секунд. Чувствуя возбуждение Кальтиса, принцесса четко поняла: еще немного, и ее схватят в охапку и, не слушая никаких логических доводов, потащат в постель.

Но тут короля охватило легкое серебристое сияние, и он, грязно выругавшись, опустил девушку на землю, пояснив:

– Срочный вызов Источника, девочка. Я вызвал одного из младших управляющих. Он разместит тебя.

Решительно развернувшись, Кальтис зашагал за ворота. Принцесса, проводив его взглядом, обернулась, чтобы увидеть, как конь, на котором висели три конюха, тянет к ней длинную шею с явным намерением укусить.

Чисто машинально, как часто поступала первое время с Демоном – своим буйным жеребцом, – Элия двинула животному кулаком по носу, рявкнув:

– Фу́

И, пока чудовище, как, впрочем, и конюхи, обалдело моргало, принцесса почесала лоб скакуна и ласково сказала:

– Не хулигань больше. Нечего строить из себя дурачка. Иди в конюшню и будь хорошим мальчиком.

Конь развернулся и послушно направился в указанном направлении, таща за собой конюхов, которые чуть не свернули себе шеи от любопытства, все оглядываясь на странную девушку.

– Браво, девушка! Первый раз вижу, чтобы кто-нибудь, кроме его величества великого короля Кальтиса, смог совладать с этой тварью!

Через двор от главного входа в замок несся, перекатываясь, как маленький подвижный шарик, толстячок невысокого роста.

– Я Грис Финн, младший управляющий. Его величество приказал проводить вас в комнаты для гостей. А где же второй?

Толстячок потешно огляделся. Элия с усмешкой наблюдала за его маневрами.

– Кто?

– Ну, ваш брат. Его величество приказал, чтобы я отвел комнаты сказительнице и ее брату, – пояснил управляющий.

– Он остался в карете принцев. Скоро приедет, – дала справку богиня.

– Ах, и их высочества вернулись! – восторженно умилился Грис Финн, всплеснув ручками. – То-то будет радость для ее величества!

– Давайте подождем брата, уважаемый господин Грис. Там в карете остались и мои вещи, и кошки, подаренные мне принцем Кальмом, – вежливо улыбнулась смешному человечку принцесса. – А вы пока покажите мне двор. Мы, сказители, такие любопытные! – заученно пояснила она.

– Просто Грис, милая дама! Называйте меня просто Грис. Я с удовольствием вам все покажу.

Толстяк лучился от желания услужить, а заодно, находясь в обществе очаровательной девушки, прогуляться перед носом челяди и встретить принцев.

Король Кальтис, выйдя за ворота замка, свернул с дороги на маленькую незаметную тропинку, скрытую чарами отвода глаз, и сквозь магическую калитку прошел в сад. Ухоженным в нем казался лишь первый массив растительности. Когда Кальтис завоевал Альвион, он приказал выкорчевать на этом участке почти все растения за исключением кое-каких ядовитых и посадил те, что были необходимы ему в качестве магических ингредиентов. Их семена бог привез с собой. Оставшийся лес король не тронул, но дал ему зарасти так, что когда-то прекрасный сад превратился в непроходимую чащу – преграду для врага, если тот вдруг решит добраться до замка через него.

Итак, идя по маленькой тропинке, которую изредка очищали немые рабы, Кальтис достиг чащи леса, раздраженно гадая, всегда ли константно расположенные Источники Силы предпочитают располагаться в самых труднодоступных местах. Бесило и то, что, согласно установленной в Альвионе традиции, к Источнику нельзя было телепортироваться, а надлежало проделывать весь путь, как туда, так и обратно, на своих двоих, не прибегая ни к какой магии под страхом уничтожения Силами.

Как-то Кальтис, имея срочное дело, нарушил эту дурацкую традицию, и упрямые Силы наотрез отказались с ним общаться. Пришлось возвращаться и проделывать весь ритуал как полагается. Несмотря на то что многие магические труды по природе Сил считали Источники беспристрастными энергетическими сущностями, бог за время своего царствования в Альвионе преисполнился твердого убеждения, что по крайней мере одно исключение из этого правила существует. Кальтис отчетливо чувствовал, что Источник Альвиона его люто ненавидит и делает все, чтобы отравить ему жизнь.

Хотя, когда по этому лесу брели дворянчики, доставшие короля прошениями о принятии их Источником, Кальтис развлекался вовсю, видя через следящее заклинание, как они блуждают в чащобе. Особенно долго веселился король, когда два его идиота, проплутав три дня по лесу в поисках вожделенного Источника – ключа к магии, так и выбрались ни с чем на дорогу перед замком. Всей добычей принцев стала коллекция клещей, заноз, царапин и ожогов от ядовитых кустов жегала, которые Кальтис специально приказал насадить вдоль тропинок.

Прыгая с камня на камень по мосту Случая через ручей, король еще раз подумал о его дурацком названии. Но, едва не поскользнувшись на покрытых мхом камнях, сосредоточился и благополучно преодолел переправу.

Минут через пять он наконец вошел в пещеру Источника. Сияние хрусталя, разноцветные блики, переливающийся столб света.

– Я пришел на твой зов, – мрачно поприветствовал Силы король.

– Я должен сообщить тебе ВЕСТЬ, – сухо проинформировал Источник.

– Я слушаю, – устало ответил мужчина.

– Силы Случая свободны в своей игре.

– Всё?!

Кальтис с трудом подавил ярость и желание заорать.

– Да. Ты можешь идти, – милостиво объявил Источник.

Нахлынуло нелепое стремление задушить то, что не имеет человеческого облика. Не без труда поборов его, Кальтис резко развернулся и вышел из пещеры. Кипя от злобы, король быстро продирался по тропинке к замку. Ему не терпелось снова увидеть сказительницу, от которой его так бесцеремонно оторвали. Раздумывать, что имел в виду Источник, предстояло долго. С Кальтисом Силы всегда говорили загадками, а ребусы король ненавидел с детства. Придется ворожить, возможно даже вызывать демона-предсказателя. Зная, как не любит его Источник, бог понимал, что по пустякам Силы никогда не стали бы его беспокоить.

Стараясь поскорее миновать мост Случая, мужчина перепрыгнул сразу через два камня, но, неудачно приземлившись, поскользнулся на влажных камнях и упал, больно ударившись головой о мелкую гальку на дне ручья. Выплевывая воду, он рванулся к воздуху и отдышался. Но оказалось, что в процессе приземления ногу намертво заклинило между двумя небольшими камнями. Видя, под каким неестественным углом она согнута, король понял, что сломал лодыжку. Проклиная невозможность использовать магию на пути от Источника, Кальтис, стиснув зубы, изо всех сил дернул ногу. Раздался хруст, но нога освободилась.

Король выполз на берег, тихо, но подробно рассказывая миру все, что он о нем думает. Голова кружилась от боли. Мужчина немного полежал, но ничего не менялось. Недоумение оттого, что исцеление не происходит, наложилось на воспоминание о сухих словах Источника: «Силы Случая свободны в своей игре». Вспомнив название ручья, Кальтис вновь выругался. Но делать нечего. Достав нож, король выбрал на глаз побег дерева покрепче и рубанул по стволу. Обтесав мелкие веточки с импровизированного посоха, Кальтис срубил еще два побега и, разодрав мокрую рубашку на мелкие полосы, зафиксировал ногу. Теперь она была сломана в двух местах.

Оставив изучение травмы на потом, король попытался подняться, опираясь на здоровую ногу и посох. Это ему удалось. Поташнивало от боли. Приказав себе забыть о ней, мужчина решительно двинулся к замку. Каждый шаг отдавался во всем теле, но Кальтис шел быстро, остановившись лишь на несколько секунд, чтобы сорвать с плюща обира горсть листьев, притупляющих боль. Жуя их, король двинулся дальше. Предстояло дохромать до того места, на котором его застиг зов Источника. И только после этого можно было телепортироваться.

Воспользовавшись потайной магической дверью из сада, настроенной лишь на него – любого другого заклятие убивало на месте, – Кальтис вышел во двор замка. Посреди него собралась приличная толпа: сопровождавшие короля на охоте дворяне, ублюдки-принцы, советник. Поодаль толпились слуги. В центре внимания находились его подаренные сказители и травили байки.

– Приезжает, значит, мясник в замок, – солировал жилистый парень, а сказительница плела соответствующую иллюзию. – Полный воз у него туш навален: теленок, ягненок, поросята молочные, дичь щипаная – всего без счета. Мясник орет: «Эй, на кухне, разгружайте! Я вам мясца свежего привез!» Лошадь его, припершая все это в гору, оборачивается и говорит: «Ага, щас-с-с, ты, блин, привез!»

Как ни взбешен был король, а увидев презрительную морду иллюзорной лошади, чем-то похожей на Отиса, и оторопелую мину возчика, нарисованные сказительницей, криво ухмыльнулся. Но тут Кальтиса заметили, захлопнул рот говорливый парень, его сестра развеяла иллюзию, застыла в молчании веселящаяся публика.

– Кальм, Алентис, во дворец! Управляющий, я давно приказал разместить сказителей! Все вон! Ужин отменяется! Советник, жду вас в кабинете! – рявкнул король.

Кипя от негодования, Кальтис телепортировался в свою медицинскую комнату. Лекари во дворце были, но король, ненавидя слабость, предпочитал лечить себя сам, хотя магическое исцеление и не было сильной стороной его таланта.

Опустившись на кушетку и шипя от вернувшейся боли – действие обира уже прошло, – Кальтис снял импровизированную шину, срезал сапог и магическим зрением оглядел ногу. Так и есть, закрытый перелом со смещением в двух местах. Один из них еще и оскольчатый. Сосредоточившись, мужчина переместил кости так, как они должны быть, собрал по кусочкам раздробленную часть и наложил общее заклинание исцеления.

Действие чар оказалось неожиданно слабым: участки кости срослись между собой недостаточно крепко, разорванные сосуды восстановились лишь частично. Смирившись с неудачей, но пообещав себе обязательно выяснить ее причины, Кальтис протянул руку к полке с лекарствами. Белая коробочка с телесного цвета пастой скользнула в пальцы. Отвинтив плотно пригнанную крышку, король зачерпнул лекарство и начал наносить его на травмированную конечность тонким слоем. На секунду он представил, что эту процедуру могла бы проделывать прелестная сказительница, нежные пальчики которой легко и бережно скользили бы по его коже. Но, представив жалость в чудных серых глазах девушки, король решительно прогнал этот образ.

Мазь постепенно твердела. Скоро она уже плотно фиксировала ногу. Целительный гипс, очень дорогое, но исключительно эффективное средство, начинал свое действие. Он и без помощи магии сможет вылечить конечность за день-два.

«Проклятье! Я не могу сейчас даже завалить девчонку в постель! Придется подождать пару дней. Но потом я свое наверстаю! А сейчас есть и другие дела», – раздраженно подумал Кальтис.

Король телепортировался в свою гардеробную и вызвал рабов, чтобы те помогли ему переодеться.

Глава 26

Дела королевской семьи

Элия с лукошком кошек и Джей с пожитками своими и сестры оглядывали отведенные им комнаты.

Шумливый толстячок Грис Финн суетился вокруг и тараторил бесконечные пояснения:

– Это комната дамы. Спальня. Гостиная. Ванная и туалет у вас смежные. Но никакого беспокойства – все звукоизолировано. Если вы входите и запираете дверь со своей стороны, то она – оп! – магически фиксируется с другой. Правда, здорово?!

Сказители вежливо согласились: без сомнения, замечательно!

– Но это еще не все! Гардероб, милая дама!

Грис подкатился к шкафу.

– Он тоже магический! Вы поселились в этой комнате, и – опля!

Толстяк театральным жестом распахнул шкаф.

– Все платья и другая одежда тоже – всё вашего размера! По последней моде Альвиона! Правда, здорово?! А о кошечках своих можете не беспокоиться: не напроказят. Ковер впитывает запах и любые жидкости.

Принцесса снова устало кивнула. Через ванную Грис провел сказителей в комнаты Джея, и там концерт повторился. Еще с полчаса Финн демонстрировал магические секреты комнаты утомленным путникам. Донельзя устав от забавного, но шумного толстяка, брат и сестра жаждали только одного – тишины. Заверив управляющего, что в случае чего обратятся именно к нему, лоулендцы облегченно вздохнули, когда дверь за мучителем наконец закрылась, и настороженно переглянулись, опасаясь, что Грис позабыл сказать еще что-нибудь очень важное и сейчас вернется. Но Силы были милостивы к богам, и этого не произошло.

– Если судить по нашим апартаментам, ты, сестренка, неплохо проводила время с королем, пока он не сломал ногу, – заметил Джей.

– Мне тоже так показалось, дорогой. На лошадке опять же покатали. А как у вас с Отисом? – Девушка лукаво выгнула бровь. – Ведь сегодня вам наконец удалось уединиться в карете.

– Ты бросила меня, слабого и беззащитного, а ко мне грязно приставали! – картинно возмутился принц.

– Неужели дошло до самого худшего? Тебя лишили невинности? – театрально всплеснула руками Элия.

– Нет. Но лишь благодаря моему упорному сопротивлению, – гордо ответствовал Джей.

– Ну раз твоя девственность спасена, то можно и поужинать. Как там говорил Грис: позвонить три раза в серебряный колокольчик в углу, и мы будем осчастливлены ужином для гостей?

Принц в ответ три раза дернул колокольчик.

– Встречай наш ужин, а я пока помоюсь.

Девушка направилась в ванную, кивнула, удовлетворившись ее глубиной и шириной, внимательно изучила многочисленные пузырьки и флакончики на полках, все перенюхала, отобрала несколько самых ароматных и, открыв воду, вылила несколько капель из одного пузырька в воду. Начала появляться обильная нежно-персиковая пена.

Неторопливо раздевшись, Элия, запрокинув голову, встряхнула распущенными волосами и, присев на край ванны, потянулась, чувственно изогнувшись всем телом. Что бы там ни было с ногой у его величества, других важных органов он не ломал и (богиня любви готова была спорить на свой годовой доход) сейчас точно подглядывает за ней через заклинание.

– Надеюсь, здесь-то не общая баня, никто не подсматривает, – словно между прочим заметила «сказительница», перед тем как скользнуть в воду.

Не успел Джей с комфортом развалиться в широком кресле, ожидая ужина, как раздался стук в дверь.

– Войдите, – разрешил принц, всей душой надеясь, что стучится все-таки не Грис Финн, и уж тем паче не Кальтис (тот-то небось дверь просто высадил бы), и не его выродки с извращенцем-советником в придачу.

– Ваш ужин, сударь, – вежливо прострекотали из-за двери, и в комнату скользнула служанка.

Хрупкая блондиночка в простеньком зеленом платье с оборочками опустила на стол большущий поднос и, чуть смущенно улыбнувшись Джею, начала споро выставлять его содержимое на белую скатерть.

«Ничего девочка, миленькая, – подумал принц, окидывая женщину привычно оценивающим взглядом. – Грудки, конечно, маловаты, зато ножки длинные и талия тонкая».

– Благодарю, крошка.

Джей обворожительно улыбнулся и, встав с кресла, изобразил легкий поклон.

Служанка очаровательно покраснела, метнув на него лукавый взгляд из-под ресниц.

– Сударь, а вы сказитель, о котором говорил управляющий, приехавший вместе с их высочествами, да?

– Да, прелесть моя.

Принц приблизился к девушке и нежно поправил ее светлый локон, упавший на щечку.

– О, вы, наверное, столько всего повидали, столько знаете, – прощебетала служанка, поднимая на мужчину доверчивые ореховые глаза.

– Да, малышка. Но такой красивой девушки, как ты, я не видел нигде.

Джей обнял служанку за талию, привлек к себе, провел пальцем по розовым губкам и прошептал в ее маленькое, похожее на раковину алитарии ушко:

– Как тебя зовут, красавица?

– Рози...

– Ты лучшая из роз альвионских садов, дитя. Самая дивная, свежая и благоуханная. – Принц опустил руку ниже, к упругим ягодицам служанки, подосадовал на грубость ткани ее платья и выдохнул: – Хочешь послушать мои сказки, Рози?

– О, сударь, конечно!

Девушка положила ручки ему на плечи.

Джей жадно поцеловал ее в губы и улыбнулся:

– Где мне найти тебя сегодня ночью, дивное создание?

– Я... Я приду к вам, когда все лягут, – прошептала окончательно разомлевшая служанка.

Ее никто еще не называл дивной розой садов. Правда, Рози не знала, что значит «благоуханная», но думала, что это, наверное, тоже что-то очень хорошее. А сказитель был таким красавчиком, и взгляд его голубых глаз был так нежен...

Принц с деланым опасением оглянулся на дверь ванной, девушка кивнула, многообещающе улыбнулась и выскользнула из комнаты.

Джей приподнял крышки с блюд, потянул носом и удовлетворенно хмыкнул, потом снова взглянул на дверь ванной. Раздумывая над тем, не превратилась ли Элия уже в русалку, он подошел к двери и прислушался. С раздражением вспомнив про звукоизоляцию, принц надавил на ручку. Оказалось не заперто. Видно, сестра уже помылась. Решив пройти через ванную, чтобы позвать Элию ужинать – не описывать же круги по коридору! – Джей вошел внутрь, надеясь и сам ополоснуть руки.

Но помещение было занято! В ванной возлежала Элия, по самый носик погрузившись в густую душистую пену. В воздухе сладко пахло ванилью, медовыми персиками и чуть-чуть розами. Прикрыв глаза и расслабленно откинувшись на мягкий бортик, принцесса дремала.

Принц прокашлялся.

– Э-э-э... я думал, ты уже помылась... – пробормотал Джей, продираясь сквозь волны неистового желания. Под пеной почти не просвечивали очертания розового тела, но богу вполне хватало собственного воображения. – Там ужин принесли, – хрипло закончил он.

– Мм... здорово, – не открывая глаз, мурлыкнула девушка. – А что у нас на ужин?

Зачарованно глядя на сестру, принц пытался понять смысл ее вопроса. После продолжительной паузы он доложил, пытаясь совладать с голосовыми связками:

– Запеченная оленина, куропатки, овощной и фруктовый салаты. Горячие пирожки, джем, фрукты, слабое розовое вино. Дешевенькое, кстати...

– М-р-р... сойдет. Сейчас вылезу, иди расставляй тарелки.

Элия шутливо брызнула водой на застывшего брата.

Эта на первый взгляд невинная шалость переполнила чашу терпения вспыльчивого Джея, и он, сходя с ума от желания, взорвался:

– Я знаю, тебя очень забавляет мой дурацкий вид, когда я, как идиот, стою столбом и пялюсь! Но нужно же знать меру!

– Тебя что-то беспокоит, дорогой? – невинно поинтересовалась девушка, приподняв голову.

– Да! Твой характер, сестра! – рявкнул принц. – Закругляйся. Жду пять минут и начинаю ужинать один.

Он вышел из ванной, демонстративно хлопнув дверью.

Минут через пятнадцать Элия появилась к ужину. Мокрые пряди волос рассыпались по плечам девушки. Она ухватила ножку куропатки и спокойно опустилась в кресло. Джей тяжело вздохнул и тоже плюхнулся за стол. За это время он успел поостыть и раскаивался в том, что вспылил и нагрубил сестре. Бог молча страдал в ожидании девушки, так и не съев ни кусочка.

Полностью игнорируя моральные терзания брата, принцесса невозмутимо принялась за еду.

– Сестра, прости, – глядя в пол, пробормотал принц.

– За что? За мой характер, который тебя не устраивает? – холодно осведомилась девушка, кладя себе на тарелку салат.

– За то, что я тебе нахамил.

– Ладно, забыли.

Снисходительный тон прощения мог бы, пожалуй, подморозить и кипящую воду.

Погруженный в мрачные раздумья Джей механически жевал. Несмотря на это «ладно», он по-прежнему чувствовал себя виноватым.

Через некоторое время принц – моральные терзания моральными терзаниями, а дело делом – спросил:

– Что после ужина?

– Если король не послал за нами до сих пор, значит, и не пришлет – ногу лечит. Так что устроим себе экскурсию по дворцу. Есть возражения?

Принцесса заложила ногу на ногу и взяла из вазы сочный персик. На очередной ее длинной узкой юбке разрез был до середины бедра...

– Нет, – поспешил заверить Джей, отводя глаза и с трудом собирая последние крохи терпения, прекрасно понимая, что теперь сестра уже намеренно провоцирует его в отместку за грубость.

Лихорадочно дожевывая ужин, принц шутливо, пытаясь разрядить обстановку, спросил:

– Если мы не торопимся, может, я сначала помоюсь? Всю дорогу мечтал о ванне! Эти грязные домогательства Отиса... У меня от него все тело чешется.

– Вшей да блох у советника точно нет, потерпишь, – хмыкнула принцесса. – Кто не успел, тот опоздал! Не со мной же тебе было купаться!

В Лоуленде совместное купание родственников было обычаем широко распространенным. Но принцесса придерживалась этой традиции только тогда, когда дело касалось крупных водоемов (озер, рек, океана). Свою ванну богиня с конкурентами не делила, предпочитая плескаться в одиночестве.

– Ладно, потом помоюсь, – с жалобным вздохом заключил мужчина, жалея о нереализованных возможностях, и тоже утешился персиком...

Изгнанные со двора замка в свои покои принцы Альвиона едва успели помыться с дороги и переодеться, как появились пажи с сообщением, что их срочно желает видеть ее величество. Первым и очень сильным стремлением обоих наследников престола было послать драгоценную мамочку по известному всем адресу, но, подавив искушение, они все-таки решили поспешить и явиться на ее зов. В противном случае вздорная баба точно превратила бы их молодую жизнь в ад, жалуясь при каждом последующем визите на невнимание и черствость отпрысков, ни капельки не любящих ее. А деньги бывали нужны так часто...

В итоге принцы столкнулись у дверей апартаментов ее величества, переглянулись с некоторым сочувствием, в последний раз глубоко вздохнули и вошли.

Невзрачная служаночка проводила их в гостиную, где в окружении двух опахальщиц с веерами (госпожа постоянно жаловалась на жару) и чтицы (госпожа постоянно жаловалась на слабеющее зрение и скуку) на огромном диване с маленькой спинкой возлежала королева.

Когда-то, как свидетельствовали очевидцы и придворные портреты, это была очень красивая женщина, но постоянное недовольство своим положением и фантастическая неумеренность в еде наложили на лицо определенный отпечаток. Оно стало таким же брюзгливым и жалобным, как у страдающего явным ожирением мопса, которого поглаживала королева.

– Позвольте засвидетельствовать вам мое почтение, мама, – с элегантным поклоном обратился к ней Алентис.

– Здравствуй, матушка, – брякнул Кальм.

– Вам следовало бы сразу прийти поздороваться со мной, – обвинительно заявила королева.

– Да, мама, – вздохнули принцы.

– Вы заставили меня волноваться и ждать. Мало ли что могло случиться с вами в дороге!

– Да, мама, – повторили принцы.

– Отцу не стоило отправлять вас в эту поездку.

– Да, мама, – автоматически ответили принцы.

– Вы совсем не любите свою мать! – возмутилась королева.

– Да, ма... Э-э-э... нет, мама, любим, – поспешно поправились братья.

В конце концов душераздирающая сцена с упреками завершилась. Мамаша соизволила растаять, допустила сыновей до целования руки, благословила их и дозволила уйти.

Принцы облегченно вздохнули, выбравшись за дверь с приятно позвякивающими кошельками. Первая неприятная обязанность осталась позади, теперь следовало подумать о сказительнице... Об отце и вызове в его кабинет думать не хотелось вовсе. С «обожаемого» родителя станется промурыжить их день-другой, перед тем как вызвать и устроить разнос.

Кальтис усмехнулся в ответ на произнесенные Элией в ванной слова об общей бане, но заклинание отключил, пусть и не сразу.

«Хм, никто не подглядывает!.. Ну-ну. А без одежды девочка лучше, чем в одежде. Такое бывает нечасто. Ох, проклятая нога!»

Затем его величество телепортировался в магическую комнату. Предстояло серьезно поработать. Опустившись в высокое кресло – чтобы не утруждать больную конечность, – он вызвал слуг. Явились трое сильных мужчин в красном и покорно опустились перед королем на колени. Заклинание абсолютного подчинения было у Кальтиса одним из самых любимых. Слуги должны повиноваться беспрекословно, тем более если дело касается магических ритуалов.

– Приведите мужчину. Он должен быть физически вынослив. Зельем не поить.

Состав трав, изобретенный королем, его гордость, не дурманил сознание жертвы, но подавлял любую тягу к сопротивлению, заставляя подчиняться приказам мага.

Поклонившись, слуги удалились. Кальтис дохромал, опираясь на найденную в гардеробе трость, до середины огромной комнаты и жестом переместил в ее центр стол из угла. На нем вполне мог бы поместиться человек, вольно раскинув руки и ноги. Для этой цели, впрочем, стол и предназначался, недаром на всех четырех углах столешницы наличествовали цепи, наручники и желобки для стока крови. Его величество собирался заняться предсказаниями. А именно – антропомантией.

Жертву доставили очень быстро. В казематах под замком давно привыкли к требованиям короля и вовсю старались угодить его подручным.

Когда молодого мужчину вволокли в комнату, он испуганно заозирался по сторонам. По мере того как до пленника начинало доходить, что он видит, его охватывала паника. Большая комната, расписанная причудливыми символами, гладкий черный пол, огромные шкафы с книгами в переплетах странного цвета – от бледных, телесного оттенка, до ярких, кроваво-красных или даже зеленых чешуйчатых. Несколько гримуаров расположились под сильными связующими чарами на отдельных подставках: их нельзя было оставлять без охраны. На столах лежали странные, зловещие предметы: целые коллекции ритуальных магических ножей и кинжалов, причудливых амулетов, разноцветных кристаллов, зеркал, сосудов с загадочными жидкостями. В углах курились кадильницы в виде демонов с гипертрофированными мужскими признаками.

Слуги, повинуясь знаку короля, бросили жертву на стол и заковали. Кальтис взял заранее приготовленный сосуд и кисточку. Распевая по памяти древние заклинания, король-маг начал наносить символы на обнаженное тело мужчины. Затем поднял со стоящего рядом столика черный обсидиановый жертвенный нож и одним взмахом распорол тело от горла до паха. Фонтаном хлынула кровь. Умирающий страшно закричал. Король легко улыбнулся. С наслаждением погрузив руки в горячие внутренности, Кальтис продолжил ритуал предсказания...

Завершив его, король отправил уже ненужный труп в один из далеких миров, странные обитатели которого были вечно голодны, отмыл руки в ароматной розовой воде, принесенной слугами, и, приказав им очистить стол, опустился в кресло, задумавшись.

Предсказание безусловно показало нависшую над королем опасность. Но сколько Кальтис ни бился, точного указания на ее характер разглядеть не смог. Поразмыслив пару секунд, король решил использовать магический кристалл провидения. В кристалломантии он порой достигал значительных результатов.

Маг обратил свой взор к небольшому столику слева, и крупный, с мужской кулак, сверкающий тысячей граней кристалл оказался в его руке. Но не успел Кальтис поднести предмет к глазам и начать погружение в транс, необходимый для чтения будущего, как проклятый камень, словно намазанный маслом, выскользнул из его пальцев и, ударившись об пол, разлетелся на миллион маленьких кусочков.

Выругавшись, мужчина выдавил из себя убирающее осколки заклинание. К сожалению, магические предметы, сломанные однажды, уже невосстановимы. Заклинание целостности вернуло бы кристаллу его первоначальную конфигурацию, но не волшебные свойства.

Решив не рисковать с использованием катоптромантии – гадания на зеркалах (если уж так не везет, не хватало только накликать безымянный ужас из Зазеркалья), – король тяжело вздохнул и понял, что ему все-таки придется прибегнуть к вызову демона-предсказателя. Кальтис не любил этот ритуал. Его тревожили не жертвы, а неопределенность результата: проклятая тварь Межуровнья всегда говорила двусмысленностями и загадками, ну точно как Источник, но была куда опаснее.

Начались приготовления. Дав четкие инструкции прислужникам и отослав их выполнять его поручения, сам король для начала волшебным мелом, смешанным с кровью младенца-эльфа, задушенного умалишенной матерью, нарисовал громадную пентаграмму. Мел, ведомый ментальной силой мага, чертил линии, знаки, причудливые переплетения рун. Покончив с этим, Кальтис установил на углах пентаграммы свечи из сала девственниц, удавленных собственными отцами.

Прислужники привели трех девочек лет семи-восьми. На всякий случай проверив с помощью амулетов их девственность, король по очереди перерезал горло каждой из них и аккуратно сцедил кровь в черную чашу с алым узором. Чары, наложенные на сосуд, позволяли вливать в него любое количество жидкости без риска пролить. Слуги оттащили тела несчастных, а Кальтис, резко выкрикнув на одной ноте длинную фразу, опрокинул чашу на пентаграмму. Кровь как живая растеклась по рисунку, потусторонние символы зашевелились, впитывая кровь и наливаясь багряным светом, слабо засветились линии. Вспыхнули свечи.

Привели еще пятерых мужчин, одурманенных зельем. Король вручил каждому по чаше и странному кинжалу, рукояти которых были выполнены в виде приготовившейся к броску кобры. Затем маг отдал приказ. Вынужденные повиноваться, жертвы сели, скрестив ноги, по углам пентаграммы и, перерезав себе кинжалом запястье правой руки, начали сцеживать медленно сочащуюся кровь в чаши, что держали в левой.

Осталась последнее – приманка. Слуги втолкнули в зал испуганно кричащую девушку лет пятнадцати. Опутав ее парализующим заклинанием, Кальтис снова с помощью амулета убедился в девственности красавицы и перенес ее в пентаграмму, тут же сняв чары неподвижности. Жертве уже некуда было бежать. Линии, начерченные на полу, полыхнули алым.

Король выкрикнул имя демона и призыв. В центре пентаграммы заклубился туман. Демон из Бездны Межуровнья откликнулся на зов мага.

Перед Кальтисом предстал сгусток тьмы. Его щупальца протянулись к девушке, втянули ее во мрак, и удовлетворенный жертвой демон объявил:

– Я пришел.

Тихий шепот существа разнесся по всему залу. Зазвенели зеркала. Одно из них не выдержало и треснуло с нежным печальным стоном.

– Я хочу получить ответы на свои вопросы, – заявил король.

– О, отвечу. Ты принес хорошую жертву. Пока живы стражи, спрашивай, бог.

– Что означают слова Источника: «Силы Случая свободны в своей игре»?

– Я не толкую слова и действия Сил. Я не говорю о Силах ни смертным, ни богам. Таково третье Правило Призыва.

– Почему не зажила моя нога?

– Ответ тот же.

– Угрожает ли мне смертельная опасность?

– Да.

– Меня кто-то хочет убить?

– Да.

– Кто?

– Перечислить всех? – иронично усмехнулась Тьма.

– Сколько тех, кто реально может сделать это?

– Беспредельно.

– Кто может и хочет? – исправил постановку вопроса Кальтис.

– Уже лучше, – усмехнулся демон. – Пятьдесят восемь.

Король заскрипел зубами от злости.

– Кого мне больше всего следует опасаться?

– Себя.

– От чего с большей вероятностью я могу погибнуть?

– От огня. Он будет в тебе и вокруг тебя.

– Кто зажжет этот огонь?

– Хороший вопрос, смертный. Первый хороший вопрос в нашей милой игре. Но и последний. Я не отвечу на него. Твои стражи уже мертвы!

Тьма рассмеялась и рассеялась. Свечи погасли. Остались лишь пять трупов с чашами собственной крови в руках. Девушка исчезла бесследно.

Кальтис выругался, вне себя от злости. Найти истинный вопрос и не успеть получить на него ответ! Самое поганое, что демона можно вызывать лишь раз в десять лет. А к тому времени либо король сам благополучно справится с опасностью, либо спрашивать уже будет некому.

Велев слугам прибраться, Кальтис телепортировался в свой кабинет и, откупорив бутылку, решил залить свои проблемы бокалом древнего терпкого вина. Но едва король опустился в кресло и пригубил напиток, как яростно нестерпимой голубизной засверкал сигнальный перстень, прокалывая иглами боли указательный палец правой руки.

Вздрогнув, бог обреченно вздохнул. Как он надеялся никогда больше не видеть этого света! Почему сейчас? Что случилось? Но, подчиняясь требовательному приказу перстня, Кальтис оставил раздумья и телепортировался в глухую, без окон, комнату, которую он даже спустя десятилетия продолжал часто видеть в своих кошмарах.

Мягкий, рассеянный свет голубого потолка не умалял зловещей черноты большого зеркала, висящего на стене. Больше в комнате ничего не было.

– Я явился на твой зов, – поклонился король.

– Ты не слишком спешил, Кальтис, – недовольно пророкотал голос.

– Прости, – смиренно ответил мужчина.

– Ты, кажется, начал забывать, ничтожество: всем, что имеешь, ты обязан лишь мне!

Судорога боли пронзила тело короля.

– Я помню. Я готов на любые услуги, которые только могут вам понадобиться, мой господин, – прохрипел Кальтис, склонив голову. – Я слушаю ваше повеление.

– Я позвал тебя, чтобы сообщить: бойся. Они возвращаются. Мое зеркало предсказаний никогда не лжет.

– Моя армия отразит любое нападение, а моя магия по-прежнему сильна, повелитель. Я не боюсь. Пусть приходят.

– Предупреждаю, Кальтис: не будь слишком самонадеян. Силы более не позволят мне вмешаться в игру. Тот раз был единственным, когда наши цели совпали.

И, прежде чем король успел что-то ответить, зеркало утратило свою непроницаемую черноту, став обычным предметом обстановки.

Потирая виски после столь мучительного для него контакта, король вновь вернулся в свой кабинет и задумался. Недопитый бокал с драгоценным вином позабытый стоял на столе. Но среди всех старых и новых проблем одна мысль наполняла душу ликованием: заклятие боли еще действовало. А значит, и маленькое тайное добавление Кальтиса к нему, сплетенное в течение столетий из нескольких тончайших магических нитей. И если с королем что-то случится, его повелителя ждут некоторые, быть может даже очень крупные, неприятности. Кальтис не только считал себя искуснейшим из известных ему черных магов, он и являлся таковым.

Стук в дверь извлек короля из мрачных глубин воспоминаний.

Радуясь возможности отвлечься, Кальтис рявкнул:

– Войди!

Советник, мягко прикрыв за собой дверь, прошел к свободному креслу и, опустившись в него, сказал:

– Я вижу, вы уже получили предупреждение, ваше величество.

– Да.

– И что вы намерены в связи с этим предпринять?

– Ничего.

Отис вопросительно выгнул бровь.

– Лучше, чем есть, наша оборона и магическая защита быть не может. От вас же, советник, я жду изложения результатов поездки.

Кальтис с трудом подавил все чаще возникающее желание размахнуться и врезать Отису в челюсть, чтобы этот ставленник его покровителя, проклятый шпион, размазался кровью по стене, подвывая от страха. О, с каким бы удовольствием разложил король своего советника на жертвенном столе!

– Как будет угодно вашему величеству.

Не подозревающий о зловещих мыслях Кальтиса советник аккуратно отогнул уголки пухлой папки с бумагами, которую притащил с собой.

Устало откинувшись в кресле, Кальтис посмотрел на закрывшуюся за советником дверь и вновь глубоко вздохнул. Вспомнив про вино, взял бокал, пригубил и вгляделся в его багровые глубины, позволяя мыслям свободно скользить по поверхности сознания. Короля не оставляло ощущение все больше окутывающей его липкой паутины, пахнущей ненавистью и страхом. Его страхом. Пренеприятнейшее чувство. Кальтис уже успел позабыть его, оставляющее горький привкус на губах и пустоту в животе. Чужой страх он любил. Страх в загнанных глазах жертвы, истошные крики боли доставляли королю резкое, жгучее, почти сексуальное наслаждение. А временами и не почти... Но как отвратительно бояться самому, бесясь от собственного бессилия!

Кальтис глотнул вина, пытаясь избавиться от горьковатого привкуса во рту. Это не помогло. Король встал и, опираясь на трость, прошелся по кабинету, пытаясь размять больную ногу. Погрузившись в размышления, Кальтис не заметил, как остановился перед потайной дверью. Поймав себя на том, что рассеянно поглаживает пластинку-заклинание у входа, король принял решение. Он судорожно вздохнул и, нажав на нее, вошел внутрь, в потайную комнату. Сердце усиленно забилось.

В крошечной глухой комнатке, затянутой серебристо-серым шелком, висел большой, в полный рост, портрет прекрасной женщины. На ее нежном бледном лице, оттененном чуть заметным румянцем, завораживали большие серые глаза, полные вековой мудрости, но чуть лукавые, зовущие утонуть в них навсегда. Манящие пухлые губы были тронуты легкой улыбкой, невообразимой в своей чувственности. Золотисто-медовые волосы были уложены в изящную прическу с вплетенными в них бриллиантами, локонами рассыпались по точеным плечикам. Глубокое декольте открывало безупречную лилейно-белую грудь. Кожа, казалось, светилась жемчужным блеском, особенно контрастируя с бархатным черным платьем, расшитым серебром.

Одна узкая тонкая ручка женщины свободно лежала на юбке, в другой был сложенный серебристый веер.

Кальтис зачарованно уставился на картину, потом нежно провел пальцем по щеке и губам женщины, по стройной длинной шее. Но, как всегда, почувствовал лишь мертвую шероховатость краски. С трудом оторвавшись от созерцания, король подошел к небольшому резному комоду, привычным жестом открыл один из ящичков. Там лежало кружевное черное белье. Бережно взяв в руки кружевной лоскуток, Кальтис прижал его к лицу. Королю показалось, что он чувствует едва заметный свежий сладковатый запах – запах прелестной незнакомки с портрета, которую он обречен вечно видеть в своих безумных снах, но никогда, никогда наяву...

Глава 27

Ночное видение

Накормив остатками ужина кошек, Элия велела им не проказить и вышла в коридор, где ее уже дожидался Джей, нетерпеливо и чуть нервно переминаясь с ноги на ногу. Они не спеша пошли по пустынным коридорам замка. Хотя кое-где встречались слуги, да и стража была расставлена через четко определенные промежутки, все равно казалось, что в здании все спит или давно мертво.

«Путешествие в прошлое. Охота за призраками», – невольно подумала девушка, зябко передернув плечами.

Опустившаяся на Альбион ночь вносила свои коррективы в настроение богов. Принцесса словно погрузилась в транс. Она сама словно невидимый и неслышный призрак шла по замку, незнакомому ей в этой жизни, уверенно сворачивая на поворотах бесконечных коридоров, поднимаясь и спускаясь по лестницам, минуя какие-то комнаты, покои, залы. Рядом таким же призраком неслышно скользил Джей. Никто их не останавливал. С беспокойством поглядывая на отрешенное лицо сестры, принц безропотно следовал за ней. По спине пробегали мурашки, мужчина ежился, но шел, доверяя женской интуиции Элии.

Неожиданно она остановилась как вкопанная в дверях огромного пустого зала и, вперив невидящий взгляд в его темноту, прошептала:

– Брат, ты видишь то, что вижу я?

– Где? – не понял Джей.

– Смотри быстрей.

Девушка схватила его руку и сильно сжала. Острые ноготки Элии до крови впились в ладонь принца. Но он уже не замечал этого, пораженный открывающимся видением...

Вечерело. От запаха дыма, гари и крови дышалось с трудом. Король Лимбериус отошел от забаррикадированного входа в зал. Он только что получил ультиматум захватчика.

– Кальтис дает нам полчаса, чтобы сложить оружие. Без всяких условий, – цинично усмехнулся король, машинально обрывая распоротый чьим-то клинком манжет рубахи. – В противном случае обещает выжечь магическим огнем весь дворец. Есть желающие сдаться на милость победителя?

В последних двух словах прозвучала неприкрытая издевка.

Ироничная усмешка короля отразилась на лицах детей и племянников, потрепанных в боях, израненных, но ничуть не утративших гордого достоинства.

Энтарис (Энтиор), не поднимаясь из кресла (тяжелая рана в бедро не позволяла вампиру быстро ходить), презрительно фыркнул и обнажил клыки.

– Ну ты, па, сказал, – хмыкнул Алан (Кэлер), передернув могучими плечами и, невольно разбередив полузажившую резаную рану на груди, слегка поморщился.

– Брианэль, твои соображения? – потребовал отчета Лимбериус.

– Зал, как и весь замок, в магической блокаде. Ни в миры, ни в Межуровнье через заклятие уйти невозможно. Прорваться с боем тоже нельзя. Скрыться из замка через потайные ходы не удастся. Извне помощь не придет. Значит, нужно покинуть эту инкарнацию. У нас есть полчаса, – заключил стратег Брианэль.

Все согласно кивнули.

Элина бросила взгляд в угол зала, где, опустившись на колени, не видя и не слыша ничего, что творится вокруг, нежно баюкал уже мертвую жену граф Гиль. Шальная стрела сразила маленькую кузину Изабэль. Подойдя ближе, принцесса положила руку на плечо мужчины. Гиль ответил ей взглядом, полным беспредельной тоски и боли.

– В следующей жизни вы будете вместе. Как богиня любви, я могу обещать тебе это. А сейчас уходи за ней.

Элина нажала на перстень, отравленная игла кольнула графа в шею. Обмякнув, Гиль опустился на пол, по-прежнему крепко сжимая в объятиях жену.

– Сбылась мечта Энтариса, – ехидно прокомментировал Рейль (Рик) поступок сестры и почесал выглядывающий из-под кровящей повязки на голове кончик уха.

Энтарис же, ничего не замечая, сгорбился в кресле, мрачно разглядывая перстень с ядом. У него, обожающего себя и собственную роскошную жизнь, была серьезная проблема – необходимость умирать. Но, как истинный сын Альвиона, он не видел альтернативы.

– Ну, пока, ребята. Надеюсь, встретимся, – улыбнулся король и обратился к дочери: – Элина, яд в твоем перстне еще не кончился?

– Там много, папочка. Хватит на всех, – вежливо ответила принцесса. – Хочешь им воспользоваться?

– Да, – Лимбериус протянул дочери руку, – я хочу, чтобы это сделала ты.

– До свидания, папа.

Принцесса нежно коснулась губами щеки отца и надавила на перстень. Игла вошла в запястье короля. Подхватив тело Лимбериуса, женщина бережно опустила его на ковер.

– До встречи, братья! Дартен, за тобой должок – четыре бутылки красного, помнишь? Элина, сестра, пока! – Алан похлопал всех по плечу, чмокнул сестру в щеку и обратился к Брианэлю: – Помоги мне уйти.

Тот твердо кивнул, достал кинжал и точным быстрым ударом вонзил его в сердце брата. От руки Брианэля, бога войны, если он того желал, смерть наступала мгновенно и безболезненно.

Альтен (Мелиор) обвел взглядом родственников, отвесил братьям легкий, но очень изысканный поклон, улыбнулся сестре, опустился в кресло, привычно приняв элегантную позу. Достойный вид бога ничуть не портил запачканный кровью камзол. Выдавив из перстня с крупным сапфиром каплю бесцветного яда, Альтен слизнул ее. Вскоре острый взгляд принца затуманился и тихо угас, голова бессильно откинулась на спинку кресла.

– До свидания. – Тэниор (Тэодер) окинул всех прощальным взором, надолго задержав его на Элине, и повернулся к Брианэлю: – Окажи мне услугу, брат.

– Мне тоже, – тут же хором сказали Неаль (Ноут) и Меарен (Ментор), будто по молчаливой команде становясь рядом с Тэниором, как всегда следовали за ним в любом из дел.

Три раза взмахнул кинжалом Брианэль. Три тела опустились на ковер.

– Всем до встречи на другом берегу! – воскликнул огненно-рыжий Рейль. – Пока, сестра, милая!

Он потянулся к губам девушки. Та, как ни странно, не увернулась, как обычно подставляя щеку, а позволила брату поцеловать себя. Насладившись последним, а оттого еще более сладким поцелуем, Рейль вытащил из королевского бара бутылку своего любимого крепкого винца и бокал. Наполнив его до краев, бог всыпал порошок яда, взболтал и не спеша выпил до капли.

– Всем пока! – Дартен (Элтон) изобразил небрежный круговой поклон. – Кстати, какие такие бутылки я тебе должен? Не помню, – обратился он к трупу Алана. – Ладно уж, потом разберемся, если сам вспомнишь. Подсоби, брат, – подошел Дартен к Брианэлю, выполняющему сегодня роль Смерти.

Энтарис с усилием встал, обозрел бедлам, устроенный братьями из торжественной гибели, и неодобрительно качнул головой. Потом не торопясь дохромал до бара, выбрал бутылку отменного красного вина, хрустальный бокал, вернулся, аккуратно огибая тела Алана и Рейля, в кресло и, последовав примеру рыжего, выпил яд.

Эллар (Лейм) со слезами на глазах посмотрел на Элину и, не заботясь о том, услышит ли его кто-то кроме кузины, выпалил:

– Надеюсь, мы встретимся, любовь моя!

– Конечно, милый, – ласково улыбнулась и кивнула кузену принцесса.

– Отправь меня сама, пожалуйста, – взмолился Эллар, подходя к ней.

Элина подарила ему на прощание сладкий поцелуй и легонько кольнула иглой в шею. Словно заснув в объятиях кузины, Эллар обмяк. Богиня медленно опустила брата на пол и в последний раз провела рукой по мягким кудрям.

– До встречи, сестра. А мне не подаришь поцелуй напоследок? – блеснул Рейджильд (Джей) кривоватой нервной улыбкой, отвлекая богиню от прощания с кузеном.

Вместо ответа девушка обняла его, и их губы слились. С неохотой оторвавшись от манящих уст богини, Рейджильд достал собственный любимый кинжал и молча протянул его Элине рукояткой вперед. Приняв оружие, принцесса вернула его брату, вонзив в сердце.

– Брианэль, – обратилась девушка к мужу – последнему, кроме нее, живому члену семьи. – Я рассчитываю на твой клинок.

Мужчина мрачно кивнул, принимая просьбу как последнюю обязанность и честь, поцеловал жену, глубоко вздохнул и мгновенным ударом кинжала оборвал ее жизнь. С тоской обозрев зал, напоминающий теперь поле боя, Брианэль вынул из ножен верный меч и вонзил его себе в живот, резко повернув. Бог лег рядом с женой и еще успел холодеющими руками обнять тело любимой...

Пошатнувшись от внезапно спавшего напряжения, когда видение оборвалось, принцесса с братом переглянулись. Элия, вздрагивая, молча прижалась к груди Джея. Он нежно, но очень крепко обнял ее. Сейчас, как никогда раньше, сестра была ему особенно дорога.

– Теперь мы действительно знаем все, – тихо прошептала девушка и улыбнулась сквозь слезы.

Бережно собрав пальцем несколько ее драгоценных горячих слезинок и выпив их, принц кивнул. Его и самого все еще бил озноб после увиденного, ведь не каждый же день доводится попасть на премьеру документального фильма о собственной кончине.

– Пойдем в наши комнаты. Больше здесь делать нечего, – горько прошептала Элия. – Но Кальтис должен заплатить, заплатить за все, – добавила она, и на сей раз в тоне принцессы была не горечь, а холодная звенящая ненависть, приговор убийце семьи.

Джей снова угрюмо кивнул.

Оставив позади мрачный зал видений, лоулендцы двинулись обратно. Принц осторожно поддерживал сестру под руку.

У входа в отведенные им апартаменты девушка заметила вездесущего Пирата, умудрившегося каким-то образом приоткрыть дверь и выбраться на свободу, ладно хоть Апельсинка с семейством за ним не последовали. Кот, гордо задрав хвост, с крайне деловым видом изучал свои новые владения. Особенно его заинтересовала простая ниша, в глубине которой находился магический светильник. Левая стена этой ниши, казалось, с неодолимой силой притягивала кота.

– В чем дело, Пират? – спросила Элия, наклонившись и поглаживая его по спине.

Кот внимательно посмотрел на девушку и принца и, мяукнув, поскреб лапкой каменную кладку.

– Кажется, стоит взглянуть на эту стеночку, – решил Джей.

Мужчина зашел в нишу, чуть прищурившись, внимательно осмотрел кладку, потом протянул руки, и его чуткие пальцы осторожно заскользили по камням. Раздался еле слышный щелчок, и кусок стены медленно повернулся, открывая дорогу в темноту.

– Возвращайся назад, Пират, – обратилась Элия к коту, выполнившему роль Вестника Случая. – Мы посмотрим, что там, и вернемся. Охраняй наши комнаты.

Словно поняв ее слова, рыжий проныра развернулся и юркнул в небольшую щель между дверями в покои принцессы.

Джей, порывшись в своих бездонных воровских карманах, выудил маленький белый шарик, и, убедившись еще раз, что в коридоре пусто, брат и сестра активировали браслет-невидимку и скользнули в открывшийся проход. Принц пошарил по камням сбоку от себя, и проход неслышно закрылся за ними.

Шарик в руке Джея, после того как принц потер его рукавом, засветился рассеянным белым светом. Этого было достаточно, чтобы видеть небольшое пространство перед собой. Мужчина пошел первым, сестра последовала за ним. К счастью, в извивах тайных узких коридоров все еще действовало пылеотталкивающее заклинание, так что следов боги не оставляли.

Девушка уже поняла, что они наткнулись не на потайную комнату, а на целую сеть альвионского лабиринта, невидимой паутиной связывающего все этажи. По-видимому, привычка семьи к обитанию в замках с потайными ходами оставалась неизменной при переходе из инкарнации в инкарнацию. Во всяком случае, лоулендский лабиринт любили и использовали с выгодой для себя все.

После видения, буквально перетряхнувшего душу, в памяти принцессы начали всплывать целые куски воспоминаний. О жизни в Альвионе, своих привычках. В том числе и об этом лабиринте тоннелей. С Джеем, похоже, творилось то же самое.

Неожиданно далеко впереди принц заметил слабый проблеск света. Быстро сунув шарик в карман, Джей взял сестру за руку, попадая в поле браслета, и в полной темноте невидимые лоулендцы пошли к лучику света, пробивающемуся, как оказалось, через небольшое круглое отверстие в стене. Приникнув к нему, лоулендцы увидели Кальтиса, стоящего на коленях перед портретом женщины в шикарном черном декольтированном платье – принцессы Элины. Король постанывал от доставляемого самому себе удовольствия.

Решив, что на сегодня впечатлений им уже хватит, брат с сестрой быстро развернулись и почти бегом, пока король не почувствовал их присутствия, устремились обратно по коридору. Богам оставалось лишь гадать, чья же старая жестокая шутка (замаскированное окно из гномьего стекла, абсолютно непрозрачного, неотличимого от камня с наружной стороны) помогла им увидеть это «занимательное» зрелище.

Заговорили «сказители» (разумеется, мысленно, на родственной волне, недоступной для прослушивания) только после того, как оказались в своих комнатах.

«Мы угадали с истоком увлечения Кальтиса сероглазыми шатенками. Теперь ясно, где король подхватил эту манию. Нашел после разгрома чью-то молельню и, не удержавшись от искушения, взглянул на портрет, – сделала логичный вывод девушка. – Интересно, чью?»

«Мою», – глухо уронил Джей.

Элия и так знала, что у многих братьев есть тайные комнаты, посвященные ей. Принц решил признаться сразу. Он прямо-таки излучал гнев и скорбь, так что девушка все равно догадалась бы, чье святилище обнаружено и осквернено. Если уже не поняла... Так стоило ли скрывать?

Утешающим жестом Элия положила руку на колено брата. «Не печалься, Джей. Он заплатит и за это».

«Заплатит, – процедил принц. – И он, и его ублюдки».

Джей провел рукой по лицу, отгоняя мрачные мысли. Он еще насладится местью. А пока нужно затаиться и ждать, собирая крупицы сведений о слабых местах врага.

Элия на несколько секунд обняла брата, даря нежное тепло родственных объятий.

Глянув в темноту за окном, принц предложил:

– Давай поменяемся спальнями. На всякий случай...

– Боишься приставаний Отиса или того, что Кальм и Алентис соберутся почтить меня своим визитом? – лукаво улыбнулась принцесса.

– С них станется. Пусть всех ублюдков ждет маленький сюрприз, – скривился Джей.

– Ну что ж, я не против. Обожаю сюрпризы, – согласилась сестра, благодарно чмокнув принца в щеку.

Глава 28

Розыгрыши

Узнав от Гриса, где расположили сказителей, а именно прекрасную девушку, принцы, как и предполагал Джей, решили нанести Элии ночной визит. Оба юнца прекрасно понимали: главное сейчас, пока не поздно, – отбить девчонку у весьма кстати занемогшего отца, а поделить ее можно будет позже. Поэтому ребятишки, сроду не делавшие ничего вместе, на удивление быстро договорились действовать сообща. Уж между собой-то они, молодые, умные и красивые, как-нибудь разберутся.

На подходе к дверям сказительницы – первая серая комната для почетных гостей, как сказал, выдавая принцам ключи, Грис Финн, – братья враждебно переглянулись, проверяя, остался ли в силе их договор, и приготовились действовать. Кальм нервно пригладил волосы, Алентис, поймав себя на том, что хочет повторить действия брата, сжал руки в кулаки. В конце концов, она только простая сказительница! Но сердца обоих принцев настойчиво твердили им, что эта девушка – самая прекрасная и желанная во вселенных.

В таком романтическом настроении братья слегка подрагивающими от волнения пальцами отперли дверь и, миновав гостиную, переступили на подгибающихся ногах порог спальни.

Закрывшись с головой одеялом, крошка свернулась маленьким клубочком в самом дальнем углу кровати. Кальм первым достиг этой святыни и, протянув нетерпеливую руку, не снимая одеяла, погладил девушку по спине. Хотел было прошептать ее имя, но в смятении потерял дар речи.

Алентис сделал это за брата, хриплым от вожделения голосом позвав:

– Элия!

Одеяло зашевелилось, сползло с взлохмаченной головы Джея.

Он сонно пробормотал:

– Отис, идите к демонам со своими грязными замашками! – и вновь захрапел.

Спотыкаясь о мебель, как назло ожесточенно бросающуюся под ноги, и друг о друга, принцы стремглав кинулись вон из комнаты. Хлопнула входная дверь. Джей уткнулся в подушку, скорчившись и постанывая от хохота. Отсмеявшись, принц поспешно поднялся, взял светлое постельное покрывало, привычно – ведь не в первый раз за последние дни – соорудил себе подобие тоги и рванул через ванную в спальню сестры.

Осторожно приблизившись к кровати, принц окликнул:

– Элия!

– Да, Джей? – приподняв голову, посмотрела она на брата.

– Извини, дорогая, что приходится вытаскивать тебя из постели. Сама понимаешь: я всегда за обратный процесс! Но есть основания полагать, что в ближайшие несколько минут сие место изволят осчастливить своим присутствием их высочества. Может, переждешь пока в моей гостиной?

Элия кивнула, выпорхнула из кровати – как всегда, девушка спала обнаженной, она не любила изменять своим маленьким невинным привычкам – и, накинув прозрачный, ничего не скрывающий пеньюар, направилась к двери в ванную.

Судорожно пытаясь глотнуть воздуха, Джей отвел глаза от этого прелестного видения.

По пути принцесса подхватила корзину с мирно спящими кошками и, обернувшись к брату, отпустила двусмысленную шпильку:

– Как мило с твоей стороны подставлять свою задницу, спасая меня.

Мужчина едко усмехнулся:

– На какие только жертвы не пойдешь ради любимой и, к счастью, единственной сестры.

Послав ему воздушный поцелуй, девушка исчезла за дверью. Скинув «тогу», Джей ловко метнул ее под кровать и нырнул в еще теплую, пахнущую Элией постель. С наслаждением вдыхая этот аромат, он зарылся в подушки и с головой накрылся одеялом, заставив себя дышать тихо и ровно, как невинная спящая девушка.

Спустя несколько минут чуткий принц услышал, как в соседней комнате приотворилась дверь, потом прозвучали шаги и в спальню вторглись Кальм и Алентис. Они настороженно подошли к кровати и переглянулись. Потом Кальм ухватил одеяло за край и медленно, опасливо потянул.

– Отис, я же сказал, что не хочу вас! – оскорбленно воскликнул Джей и, не открывая глаз, швырнул в сторону принцев подушку. Она метко попала по смазливой физиономии Алентиса.

Взвыв, тот стремглав кинулся вон из комнаты. Ошалело глотающий широко открытым ртом воздух Кальм промычал что-то невразумительное и последовал примеру брата. Перетрусившие принцы теперь были твердо уверены, что все случившееся – коварные происки отца, заморочившего им головы своими гадкими чарами.

Джей с видом победителя посмотрел на захлопнувшуюся за ними дверь, хрюкая от смеха, вылез из постели, достал из-под кровати покрывало и, накинув его, собрался вернуться в себе. Но тут раздался робкий стук в дверь.

Придерживая «тогу», Джей прошмыгнул в гостиную и, от всей души надеясь, что за порогом не Отис, открыл захлопнутую принцами дверь.

В коридоре робко переминалась давешняя служанка.

– Рози! Цветочек мой розовоперстный! Я давно тебя жду! – радостно соврал Джей.

– О сударь! – прошептала девушка, падая в его объятия и уже не думая над значением звучного слова «розовоперстная». Прелестная головка блондинки приятно кружилась.

«Шустрая. Хорошо», – подумал принц и, прикрыв дверь, повел ее в свою спальню.

Увидев их, принцесса понимающе хмыкнула, подхватила корзинку и вышла.

– Моя сестра Элия. Решили вот спальнями поменяться, ей из окна дуло, – скороговоркой пробормотал Джей в ответ на недоуменный взгляд Рози и принялся ловко расстегивать ее платье.

Ранним утром, когда прелестная Рози ради дежурства на кухне уже покинула принца, унося в своем сердце восхищение его «сказками» и уверения в вечной любви, в комнату Джея проскользнула Элия. Как мы уже говорили, принц умел просыпаться от малейшего шума. Но и девушка умела ходить совершенно бесшумно. Неслышно подойдя к кровати, она несколько секунд разглядывала мечтательную физиономию спящего брата, сбросившего во сне одеяло, гадая, что ему грезится. Затем присела рядом.

В сладком сне Джей вошел в ванную к Элии. Она сидела, целиком погрузившись в ароматную пену, пахнущую розами «альтависте» и персиками...

«Прости, дорогая, я думал, ты уже закончила. Там принесли ужин», – растягивая сладкие минуты дивного созерцания, медленно заговорил принц.

«Хорошо, – промурлыкала девушка. – Но я еще не успела помыться. Хочешь присоединиться?»

Джей уставился на нее, пытаясь подавить безудержное желание. «Да», – хрипло сказал он и начал расстегивать рубашку. Стянув ее, принц покосился на Элию, ожидая, что девушке надоест шутка и она остановит его. Но сестра молчала. Расстегнув ремень, Джей стянул брюки. Затем в кучу полетели прочие вещи, и принц сел в большую широкую ванную напротив Элии. В воде его ноги коснулись ножек девушки. Джей подавил вздох.

«Потри мне спинку». Элия повернулась к нему спиной и подвинулась поближе, удобно устроившись у него между коленей. Взяв мягкую мочалку, принц отвел в сторону густые медовые волосы девушки и нежно провел по белой спине Элии от плеча к плечу. Затем его рука опустилась к талии, мочалка выскользнула, пальцы устремились ниже...

Принц вспенил шампунь на длинных волосах Элии, бережно перебирая мягкие локоны, взял шланг душа, смывая с них густую пену. Девушка повернулась к брату лицом. Он обнял ее за плечи, их губы слились...

Сладкие уста Элии вдруг стали подозрительно материальными. Джей резко дернулся, открывая глаза, и понял, что он, совершенно голый, обнимает девушку.

– Что ты здесь делаешь? – очумело спросил принц, через силу разжимая объятия и заставляя себя опустить руки, тянущиеся будто сами по себе в совершенно противоположном направлении.

– Может быть, я пришла соблазнить тебя.

Девушка, чуть царапая ноготками, погладила Джея по груди, провела пальчиком ниже, к светлой полоске волос внизу живота. В ее глазах кроме обычного лукавства была сегодня какая-то странная нежность.

– А может быть, сказать, что приходил слуга, велел нам поторопиться с завтраком. Скоро нас пожелает видеть король. – Принцесса убрала руку и натянула тонкое одеяло на бедра завороженно взирающего на нее Джея. – Завтрак я уже заказала. Жду пятнадцать минут и начинаю есть без тебя. Поторопись.

Элия, наклонившись, куснула брата за ухо и выпорхнула из комнаты.

Принц подавленно посмотрел ей вслед и подумал: «Кажется, я схожу с ума. Не помню, когда мне в последний раз снились такие невинные, целомудренно-романтичные сны. Разве что в детстве... И когда реальность была такой? Разве что в снах...»

Кальтис для проверки стукнул по гипсу палочкой-детектором и довольно осклабился, наблюдая за тем, как пошел сеткой мелких трещин тонкий слой драгоценного материала и рассыпался в пыль, показывая, что его работа над восстановлением условно бренной плоти бога завершена. Проклятая нога снова была здорова! Мужчина презирал беспомощность и слабость и недолгое пребывание в шкуре слабака перенес с трудом. Он здорово бесился, и немного развеяться королю помог лишь грандиозный нагоняй, устроенный недоумкам-детям за инспекционную поездку, подрывавшую грозную репутацию великого Альвиона. Зато теперь все неприятности были позади, и Кальтис мог позволить себе малость поразвлечься.

Он перенесся к покоям, где разместили сказителей, и без стука – какого демона было бы стучать ему, хозяину во дворце! – вошел в двери. Красотка-девица – единственное путное, что ухитрились привезти бездельники-сыновья, – стояла у окна и то ли скучала, то ли тосковала, странное выражение было на ее лице. Впрочем, при виде короля на губах девушки мгновенно появилась вежливая полуулыбка. Именно такая, как нравилось Кальтису, не терпевшему томно-тоскливых девиц и столь же неприязненно относившемуся к зубоскалкам.

– Ваше величество.

Девица даже ухитрилась изобразить вполне изящный реверанс. Впрочем, он мог быть каким угодно неуклюжим, мужчину все равно больше интересовало содержимое неглубокого декольте сказительницы, нежели ее манеры.

Кальтис прошел к креслу, вольготно расселся в нем, слегка откинув голову, и с хищной ухмылкой, многозначительно положив руку на пояс, велел:

– Что ж, покажи, на что способна.

– Иллюзии не слишком забавны без занимательных баек моего брата, ваше величество, – с милой улыбкой качнула головкой девушка.

– А разве я просил показать иллюзии? – снова ухмыльнулся король, заломив бровь.

– Если нет, то, к моему прискорбию, ваше величество сделали неверные выводы. Я сказительница, а не девица из борделя на выезде. Вероятно, произошло досадное недоразумение, и, дабы его уладить, мы с братом обязаны покинуть дворец, – огорченно отозвалась девушка, взмахнув ресницами.

– И кто тебя отпустит? – хмыкнул Кальтис, мгновенно оказавшись рядом со странной девицей.

Впрочем, хватать ее не спешил, скорее рассматривал, как занимательную зверушку. Он пока не злился и даже не пытался просканировать сознание негодницы: почему-то хотелось разобраться самому, что, драные демоны, происходит.

– Ваше величество собирается прибегнуть к насилию? – задумчиво удивилась Элия. – Вы именно так поступаете с приглянувшимися женщинами?

– Ты что, девица? – непонимающе нахмурился король, с момента своего воцарения на престоле уже забывший, каково это – получать отказ.

Если уж он снисходил до предложения, избранница всегда соглашалась с превеликой охотой.

– Нет, но я не торгую своим телом и делю ложе лишь с теми мужчинами, которые нравятся мне самой, – спокойно обосновала свою линию поведения сказительница.

– И король Альвиона тебе не по вкусу? Или ты успела влюбиться в кого-то из моих щенков? – раздраженно потребовал ответа Кальтис.

– Еще скажите, в советника, – неожиданно прыснула в ладошку Элия.

Гоготнул от неожиданной шутки и сам Кальтис.

Уже серьезнее девушка продолжила:

– Я не знаю вас, ваше величество, и не могу пока судить, понравитесь ли вы мне, и если понравитесь, то насколько.

Кальтис снял с безымянного пальца перстень с крупным рубином и бросил на стол.

– А теперь?

Элия проследила взглядом за великолепным украшением. Кальтис бросил на стол еще один перстень, с черным бриллиантом, помедлил мгновение, добавил звездчатый сапфир.

– А сейчас?

«На этом уровне что, повальная мода соблазнять девиц с помощью перстней или этот милый обычай как раз докатился из Альвиона до Алыпа?» – мелькнула у богини насмешливая мысль.

– Ваше величество, эти, безусловно, красивые украшения – массивные и предназначенные исключительно для того, чтобы украшать мужские руки, – никоим образом не в состоянии воздействовать на мои симпатии и антипатии, – качнула головой сказительница.

– А что в состоянии? Титул, владения, деньги? – принялся перечислять Кальтис уже из упрямства пополам с исследовательским интересом.

– Позвольте понаблюдать за вами, узнать вас получше, этого мне вполне хватит, чтобы сделать выводы, – ответила принцесса. – На ложе ведь оказываются лишь двое нагих – мужчина и женщина, а перстни, титулы, деньги и земли туда не затащишь.

– Один поцелуй, и пусть будет по-твоему, – против воли завороженный этой странной логикой сероглазой красавицы, которой, возможно, нужен будет лишь он, а не его власть и богатство, чуть севшим голосом сказал Кальтис.

– Условие, – серьезно кивнула Элия, и ее мягкие губы коснулись щеки короля, а в следующую секунду девушка отпрянула назад.

– Надо было уточнить место, – хмыкнул разочарованный обещанным поцелуем и в то же время очарованный король.

Его рука скользнула в небрежной ласке по темному меду волос сказительницы, и Кальтис телепортировался прочь из комнаты, чтобы не испортить ситуацию какой-нибудь нечаянной грубостью.

Практически одновременно с его исчезновением распахнулась соединяющая покои дверь, и Джей, подслушавший почти весь разговор, хмуро спросил:

– Чего хотел от тебя его уже не хромающее величество?

– Сначала минет, а потом, когда оказалось, что в прейскуранте сказителей эта услуга не значится, мы обсуждали щекотливый вопрос возникновения взаимных симпатий, – безмятежно откликнулась Элия.

– И? – напряженно уточнил мужчина мнение богини любви.

– Игра начинается, – оценила ситуацию специалистка, подмигнув брату, прошлась до окна, задумчиво глянула наружу и неожиданно хихикнула.

– Ты чего? – удивился бог.

– Помнишь, раньше под стенами замка был пруд, а мои покои располагались на втором этаже, – обронила Элия.

Джей секунду соображал, потом в глазах его заискрился смех, и накатило. Постанывая от хохота, принц сполз по стене, он не был способен говорить даже мысленно. Только обрывки слов долетали до сестры:

– Кровать... Брианэль... Нагишом... Кристалл... Рик...

Элия напомнила брату о старинной истории, в свое время ставшей в Альвионе анекдотом. Некстати вернувшийся поутру из похода Брианэль застал на супружеском ложе любимую жену и любовника. Вне себя от гнева бог войны вышвырнул обоих вместе с кроватью из окна-витража во всю стену. Кровать и парочка сладострастников рухнули в пруд. Рассерженная таким самоуправством, а самое главное, разбитым витражом и испорченной при приводнении кроватью, богиня любви выбралась на берег в чем мать родила. И именно в таком виде она неспешно отправилась через весь двор, а далее и в замок к своим комнатам. А Рик, то есть Рейль, ведомый своим уникальным чутьем, успел записать на магический кристалл изображение чудесного полета и исхода Элии. Надо ли говорить о том, сколько раз был откопирован сей уникальный эксклюзив...

– А Брианэля ты к себе потом месяц не пускала: рассердилась за витраж и кровать, – утирая с глаз слезы, хихикнул Джей.

Элия весело улыбнулась и взлохматила волосы все еще сидящего у стены брата. Тот на мгновение привалился к ее ногам – и вот уже подскочил, энергичный и деятельный. От хмурого настроя, вызванного вторжением Кальтиса, не осталось и следа.

Глава 29

Неуместный вызов и его последствия

После содержательной и донельзя увлекательной беседы с королем Альвиона прошло не меньше трех часов, прежде чем он, расплевавшись с текущими государственными делами (бог ты там черной магии или нет, а править одним колдовством невозможно), послал за сказителями. Время уже близилось к обеду.

Обдумавший странный разговор Кальтис горел желанием вновь встретиться с загадочной девушкой. Но, стремясь продлить новое для себя удовольствие, оттягивал свидание наедине. Для начала он и в самом деле решил послушать байки сказителей. Король даже милостиво позволил присутствовать при сем событии советнику, сыновьям и нескольким дворянам познатнее.

Кинув пару забавных баек для разогрева царственной публики, Джей перешел на более длинные произведения.

– Для начала маленькая добрая сказка «О том, как важно правильно выбрать одежду на первый бал», – торжественно провозгласил Джей под понимающие кивки слушательниц женского пола и удивленные взгляды (ну ты, сказитель, и выбрал тему) мужской части публики.

Хитро подмигнув – дескать, не все в названии то, чем кажется, – принц приступил к повествованию:

– Эта занятная история началась в одном далеком королевстве, в замке графа Реборна, вдовца, в одиночку воспитавшего троих отпрысков.

Элия выдала вид на небольшое королевство с высоты птичьего полета, потом приближение на скромное графское поместье и, наконец, изображение самих участников истории.

– Жена у графа умерла родами, дав жизнь в придачу к уже имеющейся очаровательной крошке-дочурке двум паренькам-близнецам, Ильду и Дильду. Поскольку благое женское влияние на девочку, названную Тильден, ограничилось молочным периодом во младенчестве, росла Тиль настоящей хулиганкой, участвовавшей во всех проказах наравне с братьями. Да, учили ее всяким танцам, вышиванию, манерам, но едва кончался нудный урок, как девушка со всех ног бросалась на поиски братьев или они уже поджидали ее, чтобы сообща пошалить. Время шло, из крошки Тиль превратилась сначала в угловатого подростка, потом в хрупкую, тоненькую красавицу, но желание напроказить у нее не убавлялось. Отец только вздыхал, когда управляющий в очередной раз докладывал ему о выходках троицы сумасбродных отпрысков.

Элия живописала серию террористических актов малолетних вандалов.

Джей привел подробности выходок и резюмировал:

– Но поднять руку на негодников – живую память о почившей супруге – Реборн не решался. А между тем приближался первый бал, объявленный маскарадом, в королевском дворце – важная веха в жизни каждой девушки, главная ступень во взрослую жизнь настоящей леди. У лучших портных было пошито пышное платье, у лучшего обувщика – туфельки, достали из сейфа ларец с матушкиными драгоценностями...

Элия исправно отражала возрастные метаморфозы Тиль и ее родственников и все прочие сопутствующие интригующему повествованию детали.

– Граф Реборн от всей души надеялся, что дочурка резко повзрослеет и образумится. Даже сама Тиль хотела на бал, правда, вовсе не для того, чтобы «стремительно взрослеть», а потому что на балу должны были подавать сласти от королевского кондитера, чья слава гремела по всей стране, а после бала обещали большой фейерверк в королевском саду. Тиль же была изрядной сладкоежкой и обожала праздники. Ради этого она даже готова была напялить неудобное платье и мешающую дышать маску.

Но надо было такому случиться, что как раз за день до бала братья и Тиль устроили очередную каверзу – хотели большой костер в саду, а едва не подожгли весь замок.

Живописная иллюзия огненной проказы проиллюстрировала рассказ Джея.

– Отец ужасно разгневался и испугался за детей. Близнецы впервые были выпороты отцовской рукой, а Тиль... Скрепя сердце любящий родитель торжественно сжег дорогое дочкино платье и сказал, что в этом году она ни на какой бал не поедет, он отправится в королевский замок один и постарается присмотреть себе жену, а детям, окончательно отбившимся от рук, – новую мать!

Тиль, Ильд и Дильд пришли в ужас, громко каялись, обещали больше никогда так не проказить, но отец был неумолим! Настал день бала, граф Реборн отбыл на праздник в гордом одиночестве. Конечно, насчет мачехи он соврал, желая устрашить негодников, да и дочурку все-таки собирался вывести в свет через луну-другую, но дети-то этого не знали и здорово испугались! Тут изобретательная Тиль вспомнила об амулете крестного – волшебника, что приезжал иногда в замок погостить и всегда веселил детишек. Братья горячо поддержали идею сестры и, открыв замочек на крышечке, принялись громко звать взрослого друга. Добрый мужчина, хоть и страдал от сильнейшего похмелья, все-таки явился на истошный зов, и три зареванных подростка поведали ему о проблеме.

Опухшая физиономия мага заставила сопереживающе поморщиться мужчин-слушателей.

– Крестный посочувствовал малышне и нашел выход. Из пепла восстановить спаленное разгневанным родителем платье он, разумеется, не мог, зато предложил позаимствовать парадный камзол графа и временно уменьшить его по фигуре Тиль, а также подсказал код магического сейфа, откуда можно извлечь фамильные драгоценности. Так что наряженную в костюм и маску пажа девушку, предвкушающую долгожданное веселье, крестный телепортировал прямо на балкончик королевского замка, откуда и обещал забрать ровно в полночь, как только закончится обещанный фейерверк.

Оказавшись на балу, юная Тиль в маске хорошенького пажа первым делом постаралась отыскать в пышной толпе отца. Прежде чем развлекаться, следовало проверить, исполняет ли папа зловещую угрозу – ищет ли детям мачеху. Огненно-красный костюм графа дочь углядела быстро. К счастью, родитель беседовал с каким-то мужчиной. Перстень-слухач, заколдованный сочувствующим крестным, оказался весьма кстати. Тиль навела его на отца и услышала: «Нет, не взял... Эти дети сведут меня в могилу, они просто неуправляемы! Я понимаю, возраст такой, но я скоро поседею с ними! Вместо того чтобы думать о замужестве, Тиль хулиганит с братьями, как дитя! Дошло до того, что я пригрозил им женитьбой!»

Что сказал собеседник отца, девушка не слышала, зато его ответ окончательно развеял подозрения дочери: «Нет, конечно, я не собираюсь жениться! Упаси Творец! У Ауроры был только один любовник, и то я до сих пор ломаю голову, мои ли дети Ильд и Дильд. Хорошо еще у Тиль родимое пятнышко, передающееся в роду по женской линии, а то бы тоже сомневался...»

Девчушка отключила слухач и только покачала головкой – надо же, какие секреты можно узнать совершенно случайно! Впрочем, отец все равно их любит всех одинаково, а мама давно в могилке, так что теперь уже и неважно, что было когда-то. Зато сейчас впереди праздник!

Первым делом, вдоволь налюбовавшись с балкончика на пышную толпу дам и кавалеров, разряженных кто во что горазд, Тиль определила, где находятся столы со сластями, и поспешила туда. Она хотела не только налакомиться вдосталь, но и притащить что-нибудь особенно вкусное братишкам.

Тут как раз заиграла музыка, и начались танцы, пространство вокруг столиков с тортами, пирожными и прочими восхитительно соблазнительными вещами стремительно опустело. Обрадовавшись, Тиль потихоньку спустилась с балкончика и вдоль стеночки, укрываясь за портьерами, пробралась к вожделенным лакомствам. Глаза просто разбегались! Хотелось попробовать все!

Недолго думая девушка взяла в одну руку пирожное, во вторую яблочко в глазури и попятилась к стеночке, чтобы следить за танцами и есть.

«Ой!» – раздалось сзади, когда она натолкнулась на что-то, вернее на кого-то – жесткого и худощавого.

Тиль подпрыгнула от неожиданности и обернулась. У стенки стоял молоденький парень в костюме пажа и большом берете, украшенном пышным зеленым пером. В правой руке у него тоже было яблоко в карамели. Было, а сейчас оно намертво прилипло к пятой точке на брючках девушки. Тиль растерянно заморгала и поспешила извиниться. В ответ парень захлопал длиннющими ресницами, почему-то густо покраснел и покаянно заметил, что виноват сам, потому что засмотрелся и не успел отойти в сторону, из-за чего и испачкал костюм собеседника.

Тиль завздыхала, соображая, чем бы поскорее оттереть липкое пятно, пока оно не засохло и не испортило безвозвратно папин костюм. А паж все не унимался, робко уточняя, не сердятся ли на него. Тиль беспечно ответила, что нисколько не злится, потому что сама виновата – засмотрелась на бал, растяпа, вот и влипла!

Покаявшись, Тиль с удовольствием засунула в рот пирожное целиком, чтобы поскорее освободить руки. Паренек же, наблюдая за тем, как девушка лопает сладости, почему-то совершенно смешался. Доев, проказница принялась вслух соображать, где бы раздобыть воду, чтобы оттереть испачканный костюм. Попутно она слизывала с ладони крошки и крем от пирожного и обсасывала яблоко в карамели. Сосед, стыдливо качая огромным беретом и то и дело виновато опуская зеленые глаза, подсказал, что вода есть в хрустальной ладье для омовения рук. Про свое яблочко, отпечатавшееся на попке собеседницы, паж, казалось, совершенно позабыл.

А девушка приободрилась, стащила со стола кружевное полотенчико и быстро опустила его в воду, чтобы почистить костюм влажной тряпкой. Снова потупившись, юноша застенчиво предложил помочь, и Тиль с готовностью протянула ему полотенце, подтвердив, что сзади вытирать неудобно, и в качестве ответной любезности предложила пока подержать яблочко нового приятеля.

Над ухом Тиль часто задышали, а брюки принялись оттирать кончиком мокрого полотенца очень-очень старательно, и девушка вновь перевела взгляд на танцующих дворян. Залюбовавшись кружением пар, она машинально сунула в рот чужое яблоко. Конечно, Тиль почти тут же опомнилась, покаялась и пообещала взять для пажа новое лакомство.

«Не надо, я твои брюки вытер, а яблоко и это доем», – поспешно заверил паж с пером и, забрав яблоко – его пальцы немного дрожали, когда соприкасались с пальцами Тиль, – осторожно отгрыз краешек именно там, где надкусила девушка.

«Ты тоже яблоки в карамели любишь?» – весело спросила Тиль.

«Очень, – конфузливо признался парень и робко спросил: – А почему ты не танцуешь?»

«Не люблю, – честно ответила девушка. – Мне больше сласти всякие нравятся и менестрелей слушать, чем плясать».

«А в соседней зале сейчас как раз странствующий Великий Нестоан будет „Легенду о Вигрине“ петь, – оживился собеседник. – Пойдем послушаем?»

«Пошли!» – обрадовалась Тиль и заспешила за новым приятелем.

Элия исправно вырисовывала все страстные попытки одного пажа приударить за другим и абсолютно непробиваемую наивную невосприимчивость Тиль ко всем обходным маневрам и толстым намекам. Публика хихикала и косилась на Отиса.

– Вместе Тиль и паж слушали баллады Нестоана, следом за ними еще несколько песен его ученика, потом снова лакомились сластями, перепробовав все самое вкусное, что нашли. Тиль опять перепачкалась, и новый знакомый снова старательно оттирал ее брючки. Оказалось, что им нравятся не только одинаковые сласти и песни, они обожали одни и те же книги и болели за одних и тех же рыцарей на турнире, и вообще казалось, что познакомились не пару часов назад, а знают друг друга целую жизнь. Тиль словно нашла третьего брата!

А ближе к полуночи был фейерверк, за которым новые друзья наблюдали с балкончика, куда предусмотрительно поспешила вернуться девушка, чтобы не пропустить время появления крестного. Они стояли бок о бок, смотрели на разноцветные огни, озарявшие парк, и восхищенно вздыхали. Потом рука нового знакомца (Тиль так и не удосужилась спросить его имя) сжала руку девушки, а вторая двинулась куда-то вниз и погладила мягкую половинку.

«Чего? – не поняла Тиль. – Все-таки яблоко не оттерлось?» – «Агхм, нет... Я хотел сказать... что я...» – вконец растерялся ее приятель.

А тут как раз на балконе возник крестный. «Ага, вот и ты! Пора домой!» – заявил он, очень торопясь на назначенное свидание. Крестный схватил девушку за свободную руку и дернул ее к себе, но в другую ее руку крепко вцепился паж в берете с пером. Девушка шмякнулась о парапет балкона, пряжка угодила в металлическое крепление и намертво застряла там. Крестный дернул сильнее – крепление не выдержало – и телепортировался вместе с девчушкой домой.

Тиль исчезла, оставив лишь пряжку от пояса. Ее новый приятель завопил что-то горестное и рухнул на колени перед пряжкой, лихорадочно выколупывая ее из креплений парапета.

Дома испорченный пояс от парадного костюма отца пришлось запрятать в самый дальний угол гардероба. Детишки (и крестный заодно) очень надеялись, что граф не скоро хватится этой части туалета. Тиль поделилась с братишками сластями, которые успела заначить в мешочек на поясе, и рассказала о том, как замечательно провела время. Детишки еще успели вдоволь наговориться и лечь спать, прежде чем вернулся с бала уставший отец.

А в следующее семидневье в замок графа прибыл торжественный выезд принца Валентайна. Юный принц изо всех сил делал вид, что заехал в поместье совершенно случайно, будучи на прогулке, но так отчаянно путался в словах, краснел и заикался, что даже доверчивый граф почувствовал, что дело нечисто, и, когда юный наследник престола выразил желание переговорить с подданным наедине, охотно повел юношу в свой кабинет.

В голове графа каких только мыслей не было: об ужасном заговоре, о болезни родителей юноши, об убийцах, но такого... такого граф никак не ожидал. Едва Реборн закрыл дверь кабинета, принц взмолился: «Граф, умоляю, позвольте мне увидеть его!» – «Кого, ваше высочество?» – совершенно растерялся от такой постановки вопроса граф. «Вашего сына», – жалобно дополнил просьбу Валентайн и потупился. «Которого? Ильда или Дильда?» – озадачился Реборн, недоумевая, когда и где его шалопаи умудрились очаровать юношу, а заодно сменить ориентацию.

Слухов о предпочтениях младшего принца в королевстве ходило предостаточно, и довольно давно, так что все уже успели вдоволь посплетничать, посмеяться и даже смириться. Народ только радовались тому, что в правящей династии имеются еще два старших отпрыска со вполне обычными вкусами, обеспечивающими непрерывность цепи наследования.

Теперь настала очередь растеряться принцу. Потупившись, незадачливый воздыхатель принялся изучать маникюр и признался, что на маскараде не расслышал имени своего обоже. Граф нахмурился и принялся уверять принца в ошибке или намеренном заблуждении, ибо ни один из его сыновей не был на маскараде. Торопливо пошарив в нагрудном кармане камзола, юноша забормотал, что не мог ошибиться, и достал на свет шелковую тряпицу. Бережно развернул ее и продемонстрировал графу сломанную пряжку.

«Вот, здесь герб вашего рода! Это ведь не подделка! И я запомнил: на запястье у того вашего сына, которого я ищу, было родимое пятнышко в форме пера», – заявил принц.

Подлинность пряжки Реборн вынужден был признать. Графа начинали терзать серьезные подозрения касательно бала, родимых пятен и непослушных дочерей. Он как раз говорил юному собеседнику о том, что никого из своих отпрысков на маскарад не пускал: ни сыновей, ни...

Бенц! – раздалось в кабинете, и вместе с осколками стекла на стол между принцем и графом грохнулся увесистый камень. Реборн обернулся к окну, Валентайн испуганно дернулся и тоже уставился через кованую узорчатую решетку на улицу, где стояли трое веселых и чуть-чуть виноватых сорванцов, за своими забавами пропустивших торжественный приезд младшего принца.

«Э-э-э, папа, ты извини, мы нечаянно. Только хотели проверить, долетит ли булыжник до третьего этажа!» – выпалила Тиль. «Долетел!» – мрачно констатировал отец. «Вот! Вот же он!» – горячечно воскликнул принц Валентайн, буквально пожирая взглядом юную хулиганку. «Ваше высочество, – мягко поправил принца граф, предвидя закономерное разочарование, – это моя дочь Тиль. Она никак не может быть юношей». – «Дочь?!» Звонкий голос Валентайна сел. «Увы», – едва заметно улыбнулся Реборн.

«Но как же так?..» – разочарованно прошептал парень, продолжая неотрывно следить за тремя шкодниками, уяснившими, что нагоняя от отца ждать не приходится, и затеявшими игру в салки прямо под окном. Гибкая фигурка Тиль металась между братьями, они звонко хлопали ладонями по подвернувшимся частям тела и снова бросались бежать. Взгляд Валентайна продолжал неотрывно следить за девушкой. «Почему же тогда я ее до сих пор?..» Принц смешался и замолчал. «Может, влюбились?» – предположил прямодушный граф, а юноша, подумав, печально, очень медленно и удивленно кивнул.

Что было дальше? Разумеется, пышная свадьба. Обрадованная сменой приоритетов отпрыска королевская семья не поскупилась на торжество.

Элия напрягла фантазию, являя эффектную концовку истории.

– Тиль, посчитавшая, что лучшего друга, чем будущий муж, которому нравится все то, что нравится ей, не сыскать, охотно приняла предложение Валентайна. А он пообещал, что братья смогут приезжать во дворец и играть с сестрой когда пожелают...

Вот так в одночасье из-за правильно подобранного малышкой Тиль костюма изменились пристрастия его высочества. Ведь иногда, чтобы вызвать обвал, хватает крохотного камешка, – завершил поучительную историю сказитель.

Рассказывая сказку, Джей время от времени бросал многозначительные взгляды на Отиса, ради «прекрасных глаз» которого и выбрал подобное вопиюще наивное произведение. Советник отвечал принцу развратной улыбкой. Элия, исправно отражавшая в откровенных и забавных иллюзиях все перипетии событий сказки, прекрасно успевала строить глазки трем царственным жертвам. Короче, все были счастливы, когда Джей закончил первую простенькую невинную сказку и завел историю погорячее – о разбитной девице, заплутавшей в горах и найденной семью троллями...

Разомлевший от невинного внимания сказительницы король совсем уже было собрался пригласить ее для «важного разговора об иллюзиях» в свой кабинет, как...

– Хороший день, леди Ведьма! Я хочу вернуть тебе старый долг, – сработало заклинание связи.

В связи с нахождением абонента на более высоком уровне и блокировкой в заклинание пришлось вложить чрезвычайно большое количество силы, в результате чего оно громыхнуло на весь зал.

Почувствовав вспышку силы с низкого уровня, Кальтис мгновенно метнул сгусток сырой энергии в ее источник, притягивая к себе создателя заклинания зова. Одновременно бог магически блокировал зал. На пол шлепнулся высокий худощавый мужчина в черном. Ослепленный ударом силы, он помотал лохматой черноволосой головой и попытался встать. Король тут же поставил на него блок, отрезающий от любых Источников Силы и препятствующий всем проявлениям магии.

Затем Кальтис вонзил в мозг мужчины острый ментальный щуп, сбивающий все преграды и заслоны, буквально вспарывая память «гостя» для мгновенной считки. Поднявшийся было на ноги незнакомец вновь тяжело осел на пол. Из резко очерченного прямого носа потекла тонкая струйка крови.

Король побелел от гнева, переваривая полученную информацию, легко сорвал слой ложной памяти, маскирующей «сказителей», и обрушил отрезающие силу блоки на Элию и Джея, так же безжалостно кромсая их память. Принц подхватил пошатнувшуюся сестру.

– Стража! – рявкнул Кальтис, бросая в троицу временное сковывающее заклятие. – Взять их! Сказителей, – скривившись, указал он на Элию и Джея, – в сверхизолированную магическую камеру. Этого, – король кивнул на мужчину в черном, – в соседнюю заблокированную: он не так опасен. Их вещи – в хранилище-изолятор там же.

Исполняя приказ повелителя, стражники схватили всех троих, ловко заломив руки за спины, и поволокли (быстро передвигаться своим ходом после допроса короля никто был не способен) прочь из зала.

– Жаль, что нам не удалось познакомиться поближе, ваши высочества, – напоследок пустила, как парфянскую стрелу, неотразимую улыбку Элия и обратилась к брату: – Насчет урны, Джей. Я начинаю менять свое мнение.

– Поздновато, – с мрачной обреченностью уронил принц.

– Кажется, я не вовремя, – пробормотал герцог Лиенский, намеренно обвисая посильнее, чтобы замедлить продвижение в казематы, и скосил взгляд на стражников.

– И как ты догадался, малыш? – изумилась девушка.

– По теплому приему. Во что я, собственно, вляпался? – полюбопытствовал Элегор.

– О, герцог, сущие пустяки. Мы на двести шестьдесят втором уровне, в замке короля Кальтиса. Именно он некогда захватил Альвион и отправил в следующую инкарнацию всю нашу семью. Мы, собственно говоря, пришли мстить. И действовали довольно успешно до вашего вызова, касающегося вопросов долга. Можете успокоиться, вы его успешно заплатили, – любезно, будто вела светскую беседу на балу, объяснила Элия.

Джей попытался убить Лиенского взглядом, но, наверное, промахнулся. Элегор замолчал, потрясенно оценивая глубину дерьма, в которое он вляпался на этот раз. Тюрьма на верхнем уровне – это не шутки! Раньше герцог и подумать не мог, что когда-нибудь его будет мучить совесть по поводу гадости, сделанной леди Ведьме. Но она, то есть совесть, а не Элия, мучила. Мелкие пакости и шутки – это одно, но сейчас он, помимо того что нашел серьезные неприятности на свою шею, стал причиной срыва опасного и, главное, достойного дела.

Терзаемый этими мыслями Элегор не забывал внимательно смотреть по сторонам, запоминая повороты, коридоры и лестницы – вдруг пригодится, когда будет выбираться?

Неожиданно Элия споткнулась, сильно ударившись о стену рукой. Девушка охнула. Стражники тут же вновь подхватили ее. Герцог успел заметить, что большой черный агат на перстне девушки разлетелся на мелкие кусочки. Элегор поймал себя на мысли, что Элии сейчас, должно быть, больно – у нее такие тонкие пальцы... Но он быстро постарался оборвать дурацкие размышления – надо думать о том, как выпутаться, а не о всякой ерунде!

Вдруг из какого-то коридора выкатился забавный толстяк и заголосил:

– Ой! Что же это?! Милая дама, господин сказитель, куда это вас ведут? Ой, вас уже трое?! А у нас только две смежные комнаты для гостей, другие отдельные. А куда это вас ведут?

– В тюрьму, господин управляющий, так что о комнатах не волнуйтесь. Позаботьтесь лучше о моих кошках.

– Как же это: даму – ив тюрьму?! – всплеснул руками Грис Финн. – Ох, что творится! Вы не волнуйтесь, это какое-то недоразумение. Король Кальтис справедлив и мудр! Все очень скоро выяснится! А о кошках я пока позабочусь, позабочусь!

Пленников поволокли по какой-то лестнице, и причитания управляющего постепенно затихли.

Лоулендцев долго тащили куда-то вниз, и в итоге они оказались у огромной, окованной железом двери. Один из стражников открыл несколько замков, и богов повели по ярко освещенному магическими панелями узкому коридору. Дойдя почти до конца – по дороге попалось еще четверо охранников, – стражники ввели Элию и Джея в достаточно просторную камеру. Безликие здоровые стражники, обыскав сказителей и освободив их от всего, кроме одежды и обуви, приковали лоулендцев к стене: Джея за все конечности, на девушку надели только ножные кандалы.

Элия села на сухой соломенный матрас в углу, приготовившись ждать. Дверь глухо хлопнула, отрезая богов от всего мира. Герцога втолкнули в соседнюю камеру. Щелкнули замки и засовы...

Кальтис поспешил прогнать с глаз долой не только приближенных, но и советника с принцами. Правда, последним он все-таки был вынужден кратко сообщить суть происходящего. Бесцеремонно выдворенные из зала Кальм и Алентис понимающе переглянулись. За пару дней вынужденного противостояния отцу на любовной почве принцы обнаружили явную общность целей и сходство мышления. Сейчас оба были уверены, что все страшные сказки о покушениях на отца имеют лишь одну цель – помешать красавчикам-принцам заполучить сказительницу, которая, оказывается, очень ими заинтересовалась.

Удалившись в покои Алентиса, братья решили, что больше терпеть тиранию отца нельзя, и взялись за составление плана. Алентис недавно целых полгода занимался изучением ядов и вовсю испытывал их на рабах. Теперь принцы увлеченно листали каталог отрав, их подробное описание и действие, ожесточенно споря, какое из лекарств заслужил папа. Каталог этот и прилагаемые к нему яды, аккуратно выставленные на полочке в гостиной Алентиса, принц заказал в лучшей альвионской лавке, специализировавшейся на товарах подобного рода. Теперь настала пора проверить ее славу на боге.

Единогласно решили, что Кальтис должен умирать постепенно. Но вот в симптомах мнения братьев разошлись.

– Нет, Алентис, вот этот лучше всего! Слизь из глаз, рвота, зеленые и синие пятна на коже, – горячился Кальм.

– А мне больше нравится этот, с серебристой плесенью по всему телу, – капризничал гигиеничный Алентис.

Наконец здравый смысл взял верх над тягой к спецэффектам. Был найден рецепт, удовлетворивший обоих: полная парализация всего тела, в том числе речевого аппарата, после нескольких часов легкого недомогания. Затем медленное, постепенное, возможно растянутое на пару-тройку лет, умирание организма. Трупа нет – есть неизлечимо больной король, которого любящие дети вынуждены сместить с трона, чтобы не допустить безвластия и беспорядков в стране.

Но тут разгорелся нешуточный спор по поводу того, кто сядет на трон и женится на сказительнице, оказавшейся, если все-таки в чем-то верить россказням папаши, бывшей загадочной принцессой Альвиона. После долгих дебатов Кальм уступил Алентису трон в обмен на сказительницу, договорившись, что Алентис будет ее любовником. Яд было решено подсыпать в ужин, ежедневно отправляемый в кабинет короля. Вечером Кальтис предпочитал трапезничать в одиночестве.

Король с ироничным интересом слушал через заклинание «виртуозный» план сыновей. Как только его отпрыски начинали злоумышлять что-нибудь против отца, автоматически включалось заклинание слежения.

«Знал я, что они идиоты, но чтоб настолько! В таком возрасте сохранить ум десятилетних отроков! Даже, пожалуй, восьмилетних. За что Силы послали мне таких идиотов?! Наверняка по протекции Источника! – Король горько усмехнулся. – Мгновенная парализация, значит. В интриги ублюдкам поиграть приспичило. Власти возжаждали! Нуну. Поиграйте, поиграйте, глупцы. А я пока приготовлю вам сюрприз».

Настойчивый стук в дверь оторвал Кальтиса от размышлений. Скрипнув зубами с досады, он выключил заклинание просмотра и бросил:

– Войди!

В кабинете появился Отис.

– Я хотел бы узнать, что ваше величество собирается предпринять в связи с нынешним инцидентом, – напрямик спросил он.

– Сам видел, что я предпринял, – сухо ответил король.

– Я имею в виду, что вы намерены делать с ними дальше, – с легким раздражением пояснил советник.

– Увидишь, – в тон ему парировал Кальтис.

– Почему вы не убили их на месте?! Вы должны были сделать это сразу после того, как выпотрошили память! – возмутился Отис.

– Кому это я должен?! – взорвался король.

– Повелителю, – прошипел советник. – Или вы сейчас же убьете их, или вам придется держать ответ перед ним! Пусть не прямо сейчас, но в следующий раз, когда он заведет разговор. Помните о договоре! Полный перевод всей семьи Лимбериуса в следующую инкарнацию и никакого шанса на возврат в Альвион!

– Не вмешивайся, Отис! Я знаю, что делаю. Я еще не закончил с ними.

– Я вас предупредил, – процедил советник, разворачиваясь к выходу.

Темные глаза Кальтиса вспыхнули. Он молниеносно вскочил, выхватил кинжал и резким ударом вонзил его Отису в спину. Советник захрипел и начал оседать на пол. На его лице смешались боль, гнев и недоумение.

Выдернув кинжал, король наклонился над Отисом и доверительно прошептал:

– Никогда не любил угроз и советов! Напрасно ты пытался мне помешать!

Кальтис ловко перерезал советнику горло и по-волчьи усмехнулся, вытирая волшебный клинок о камзол Отиса. Король отправил труп советника в Тихие миры, щелкнув пальцами, убрал пятна крови с ковра, потом довольно вздохнул.

Кальтиса уже давно выводил из себя сам факт существование Отиса, его навязчивое присутствие и бесконечные советы. Каким облегчением было не видеть ненавистную физиономию эти несколько недель и как тошно узреть ее снова. Когда долго таскаешь кандалы, их перестаешь замечать, но, попробовав свободу, ужасно не хочется надевать оковы вновь. Поэтому сегодня король не выдержал.

Конечно, будут неприятности с надсмотрщиком (так он называл про себя повелителя, который когда-то помог ему со сбором армии и порталами в Альбион), если тот узнает правду, но зато король избавился от советника. Придется кого-нибудь обвинить в смерти Отиса, например, того нежданного визитера снизу, похожего на худого волчонка, и казнить, верша справедливый суд. Зато теперь чуть-чуть осторожности – и все можно будет делать по-своему. Пока еще выдрессирует повелитель новую шавку...

Похоже, предсказанная опасность миновала! Кальтис улыбнулся как сытый тигр.

Глава 30

Интересные предложения

Алентис и Кальм играючи справились с подсыпанием яда в ужин для папаши. Пока старший принц, отдавивший ногу служанке, высокомерно распекал перепуганную девушку за то, что та имела наглость толкнуть его, Кальм сделал свое черное дело. После этого братья удалились в свои покои и два часа резались в карты на щелбаны, обвиняя друг друга в мухлеже и изрядно нервничая.

Как только миновал положенный срок, отважные заговорщики поспешили к кабинету отца и начали прогуливаться по коридору, делая вид, что увлеченно обсуждают мотивы вывешенных здесь лет эдак надцать назад гобеленов.

Минут через пятнадцать дверь кабинета распахнулась. Появился бледно-зеленый король. Было заметно, что его бьет легкая дрожь.

– Я неважно себя чувствую. Убирайтесь, – пошатываясь, процедил Кальтис поджидавшим в алчном нетерпении сыновьям.

Едва сдерживая ликование при мысли о том, что их великий гениальный заговор удался, принцы с преувеличенной покорностью откланялись и решили, не откладывая дела в долгий ящик, навестить сказительницу, дабы получить ее несомненное согласие на выгодное предложение. Относительно того, что девушка с радостью скажет «да», больших сомнений у братьев не возникло. Как правило, в тюрьме люди становятся удивительно сговорчивыми и охотно идут на любые компромиссы.

Торопливо, чуть ли не толкаясь локтями на поворотах, спустившись по лестнице, ведущей к казематам, где содержали особо опасных преступников, братья велели проводить их в камеру сказителей для немедленного допроса заговорщиков. Стража удивленно переглянулась (раньше принцы никогда не интересовались политическими преступниками), но, поскольку запрета от короля не получала, дверь отперла.

Перешагнув через порог, Алентис в свете люминесцирующего потолка брезгливо оглядел убогую обстановку. Два тюфяка, прикрытое тонкой дощечкой ведро для нужды и в довершение эффектной композиции – сказители, прикованные цепями к стенам.

Хмурый Джей поднялся, звеня кандалами, под взглядами принцев, гордо выпрямился и смачно плюнул в лицо Алентису, стоящему, на свою беду, ближе брата. Конечно, попал! Принц отшатнулся, выхватил кружевной платочек и принялся остервенело вытираться, шипя от злости. Кальм же, всегда думающий и действующий более прямолинейно, подлетел к Джею и со всего размаха двинул тому по физиономии. Вмазавшись в стенку, сильный, но легкий лоулендец потерял сознание.

– Мы хотим предложить тебе кое-что, – прямо заявил Кальм.

– Как любезно со стороны ваших высочеств навестить пленных сказителей. Вы не боитесь навлечь на себя гнев короля столь отважным поступком? – кротко улыбнулась Элия, кажется ничуть не шокированная грубым обращением с ее родственником.

– Папаша совсем скоро уже ничего не сможет нам сделать, – тут же похвастался Кальм, выпятив грудь, точно петушок на птичьем дворе.

– Отец сильно занемог. Очень сильно, – самодовольно пояснил Алентис, убирая испоганенный платочек, и скромно, только что ножкой не шаркнул, дополнил: – В общем, королем скоро буду я.

– И что же вы хотели предложить мне, ваше величество?

Элия изо всех сил старалась не рассмеяться в голос.

– Стать моей женой, – влез Кальм, перетягивая одеяло внимания красавицы на себя. – Ты ведь принцесса?

– И моей любовницей, – поспешил добавить Алентис. – Между прочим, ты в самом деле богиня любви?

– Истинная правда. Я принцесса Лоуленда, богиня любви, ваши высочества, – торжественно подтвердила Элия, разве что не представилась по всей форме, официально, с четырьмя именами и одной приставкой «дель».

– Ну, так ты согласна? – нетерпеливым хором спросили принцы.

– А мой брат? Что будет с ним? – кивнула девушка в сторону демонстративно бездыханного Джея.

Впрочем, «бессознательный» принц умудрился упасть довольно аккуратно, почти целиком уместившись на тюфяке.

– А он, он...

Кальм вопросительно посмотрел на брата.

– Его, к сожалению, придется казнить, – мстительно пояснил Алентис, припоминая все плевки и летающие подушки.

– А иначе никак нельзя, ваши высочества? – «робко» осведомилась принцесса.

– Нет, – решительно отрезали непреклонные принцы.

Впрочем, старший милостиво добавил:

– Он умрет быстро и без мучений!

– Я должна подумать. Ваше предложение мне льстит, но предать брата слишком тяжело. Мне нужно время, – потупилась Элия, кусая губы от накатывающего против воли хохота.

Принцы недовольно переглянулись. Кальм с трудом подавил желание пнуть бесчувственного Джея – досадную помеху на пути гениальных планов и пылкой любви.

– Мы зайдем завтра, – процедил Алентис, направляясь к двери. – Думай!

– Ваши высочества очень великодушны, – сказала Элия им вслед.

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая все звуки с той стороны.

Джей открыл глаза, сел, демонстративно потирая челюсть, на которой не осталось даже синяка, и прошипел:

– Идиоты! Ублюдки!

– Как тебе это интересное предложение? – отхихикав, выгнула бровь девушка.

– Забавно. А твое высочество изволит согласиться стать женой могущественного принца Кальма и любовницей благородного принца, то есть будущего короля Алентиса? – хмыкнул бог.

– Нет, разумеется, – не раздумывая отказалась от великой чести Элия.

– Предпочтешь умереть? – недоуменно переспросил Джей. – Если сопляки действительно нейтрализовали папашу, то долг крови с них можно было бы и списать. Конечно, они болваны, но впервой тебе, что ли, крутить мужиками? Ты сможешь уцелеть, обвести их вокруг пальца и вернуться домой. Ты ведь изначально именно это и планировала – устранить Кальтиса их руками.

– Не планировала – предполагала. Пока не увидела его самого. Принцы болваны, но Кальтиса я таковым не считаю. Потому-то очень сильно сомневаюсь, что мальчики действительно смогли устранить короля. Такая дичь щенкам не по зубам, – не без сожаления поморщилась богиня. – Так что давай подождем, посмотрим, как сложится ситуация. Если же вдруг по какой-то прихоти Случая все действительно так, как сказали мальчишки, куда торопиться? Все успеем, поторгуемся. Твою-то шкуру я точно включу в список, и не на быструю казнь...

Закрыв дверь своих покоев, Кальтис убрал иллюзию «безнадежно занемогшего» и едко усмехнулся, вспомнив исполненные самодовольства хари отпрысков. Идиоты до сих пор не научились не то что маскировать эмоциональный фон, но даже делать нужное выражение физиономии.

Вольготно расположившись в мягком кресле, король включил заклинание просмотра. Его придурки спускались куда-то по лестнице. В казематы. Интересно. Услышав разговор принцев о сказительнице, Кальтис жестко расхохотался. «Чудесно. Разберусь с ними в казематах. Там и обстановка соответствующая, и разочарование для ублюдков будет куда сильнее!»

Он телепортировался к входу в подземелье. Привыкшие к внезапным появлениям короля стражники без разговоров кинулись открывать перед ним тяжелые окованные двери. Кальтис отослал прочь охрану, подошел почти к самым дверям камеры «сказителей» и принялся ждать.

Через пару минут в коридоре нарисовались насупленные и слегка разочарованные принцы. Хм, неужто им отказали? Увидев здорового отца, юноши статуями недоумения замерли на месте.

– Что, не ожидали меня увидеть? – невинно спросил король, сдерживая злорадное торжество.

Он никогда не любил двух кретинов, зачатых лишь по политическим соображениям, и теперь ликовал, предвкушая скорую и заслуженную расправу.

Кальм глупо кивнул. Алентис остался стоять столбом.

– Идиоты! – рявкнул Кальтис. – В таком возрасте вы не можете даже сляпать простенький заговор! Но расплачиваться за неудачу придется сполна, скидки на кретинизм не будет!

Принцы задрожали осиновыми листьями перед грозой.

– Я поставлю на вас заклятие подчинения, – прошипел король, кинув на сыновей спутывающие чары, чтоб не дергались. – А потом связующее со мной! Вы будете живы до тех пор, пока буду жив я! Моя смерть станет вашей смертью, и чувствовать в этот час вы будете то же, что и я!

Кальм предпринял безнадежную попытку достать оружие и броситься на отца, но заклинание держало крепко. Насладившись смятением, отчаянием и страхом отпрысков, черный бог мстительно расхохотался и наложил на них обещанные чары подчинения и жизненной связи.

– Теперь ступайте к себе, – брезгливо бросил Кальтис.

Принцы торопливо пошли, почти побежали по коридору, стремясь выполнить приказ отца и повелителя. Довольно осклабившись, Кальтис направился к камере «сказителей». Ухмылка исчезла с лица, уступая место странному выражению напряженного ожидания, предвкушения и неуверенности, никак не вязавшемуся с недавними размышлениями бога об умении скрывать свои чувства.

Войдя внутрь, король мельком взглянул на ощерившегося Джея и с размаху вмазал ему в челюсть, демонстрируя некоторое сходство в логике с потомками. Звеня кандалами, принц опять вмазался в стену и снова отключился, на сей раз, возможно, по-настоящему.

Потом король с невольной робостью посмотрел на Элию. Спокойный взгляд серых глаз пленницы обжег душу. Он молился холсту и сухой краске, а здесь была теплая, живая, дышащая плоть, дивная богиня, о которой Кальтис грезил веками. Такая желанная и такая недоступная. Он мог бы с легкостью уничтожить это прекрасное тело или подчинить его заклятием, но душа вновь, как тысячу лет назад, ускользнула бы от него. Утренний шутливый диалог с принцессой казался несбыточной далекой грезой. Конечно, она лишь притворялась сказительницей, и все ее слова тоже могли быть ложью, но что, если в них была хоть толика правды? На ложе восходят лишь двое, а все остальное – власть, титулы, вражда – остается вне него. Ах, если бы это было так!

– Ну, здравствуйте, принцесса Элина, – сказал король, подавляя волнение.

– Теперь меня зовут Элия, – спокойно ответила девушка, подняв голову.

С достоинством королевы она сидела, скрестив ноги, на жалком тюфяке. Убогая обстановка камеры не унижала богиню, лишь ярче заставляя сиять бриллиант ее красоты. Ни трепета страха, ни волнения не было в голосе принцессы, лишь легкая ирония.

Король почувствовал себя в роли просителя, пришедшего на поклон к повелительнице.

– Элия, – повторил Кальтис новое имя своей старой любви. – Мы кровные враги. Я могу – и должен – убить тебя и твоего брата. Но я оставлю тебя в живых.

Сколько раз он в мечтах представлял себе встречу с Элиной, тысячи пылких, нежных слов, что хотел ей сказать, сколько ночей он грезил о том, как разыщет богиню, где бы она ни была, как положит к ее ногам свое сердце, как она покорится и примет его любовь. Он и искал, но все шпионы, вся магия были бессильны, и тщетными оставались поиски. Тщетными до сегодняшнего дня. Наконец желанный миг настал, но не таким, совсем не таким виделся он черному богу. Не в тюрьме, не в кандалах...

Вот принцесса легонько зевнула, словно разнежившаяся на солнышке кошка, изящно прикрыв рот ладошкой. Спокойствие девушки выводило короля из себя, но он знал, что если сорвется, то только испортит этим все задуманное.

– Стань моей, и у тебя будет все, что ты только пожелаешь! – страстно, как неопытный мальчишка, впервые открывающий сердце, воскликнул мужчина, понимая, что слова эти глупы и банальны, но не в силах подобрать других.

Его начала бить легкая дрожь. Король вспомнил единственный раз, когда он касался Элии, держал ее в объятиях, тогда, на лошади, как чувствовал мягкую теплоту бедра девушки, нежный аромат ее волос, вспомнил легкое прикосновение ее губ к своей щеке, и его захлестнула волна возбуждения.

Принцесса принялась внимательно разглядывать маникюр, недовольно покачивая головкой при виде обломанного ногтя и содранных до крови костяшек тонких пальчиков.

– Элия!

Кальтису мучительно захотелось опуститься на колени рядом, исцелить заклятиями эти дивные руки и покрыть их поцелуями. Вот сейчас, если бы богиня улыбнулась, подала хоть один знак, что он ей небезразличен, что он может на что-то рассчитывать, хоть на что-то, он сию минуту кликнул бы стражу, освободил ее ножки от тяжелых оков, на руках отнес бы к себе. К себе на ложе, где их было бы лишь двое, а все прочее можно было бы забыть, как страшный и нелепый сон... «На ложе лишь двое» – эти слова, далеким эхом повторяющиеся в душе, уже стали почти навязчивой идеей для короля.

Принцесса даже не повернула головы.

– Хорошо. Я даю тебе время до завтрашнего дня. Подумай! И не забывай, что от твоего решения зависит не только твоя собственная жизнь, но и судьба брата, – зная, на что давить, сухо закончил Кальтис и вышел, сильно хлопнув тяжелой дверью.

Навалилось разочарование. На что он рассчитывал, дурак?!. Элина, Элия... Они враги. Как тяжело любить, когда тебя ненавидят... На его руках старая кровь – ее кровь, кровь ее семьи...

Но, может быть, она передумает. Такая красивая девушка должна ценить жизнь, любить роскошь, уют... «Как я баловал бы ее. Выполнял бы любой каприз... Если бы она согласилась, хотя бы ради брата, пусть бы не любила, но хотя бы просто терпела... Я мог бы доказать ей свою любовь, подарить такое наслаждение, чтобы она смирилась, стала моей... А жену давно пора отправить в следующую инкарнацию, туда ей и дорога, суке. Элия станет моей королевой, королевой Альвиона навеки...»

Девушка криво усмехнулась вслед королю и бросила:

– Кончай притворяться, Джей.

– Надеюсь, сегодня притворяться больше не придется, – поворчал принц, потирая многострадальную челюсть.

Хоть он, поднаторевший в драках, и умудрялся начинать падать и уворачиваться прежде, чем агрессоры наносили удар, а все равно без синяков не обошлось.

– Больше, наверное, визитов не будет. Если только Отис явится соблазнять тебя, но тогда уже в челюсть достанется мне, – пошутила девушка.

– Типун тебе на язык! – нервно дернулся Джей.

«Кормить нас, кажется, так и не собираются», – подумала Элия, но ее это не слишком огорчило.

Ведь при необходимости боги способны обходиться без обычной пищи года, если не века, поглощая энергию. Убить и самого слабого бога, если он жаждет жить, а время уходить еще не пришло, нелегко, даже при помощи магического оружия и заклятий. Семья Элии легко покинула альвионскую инкарнацию лишь потому, что хотела уйти и сознательно отпустила души.

От философских размышлений принцессу отвлек звон кандалов – добыв из каблука отмычку, Джей споро освобождался от цепей.

– «Не создали еще оков, что удержат бога воров», – заулыбалась девушка, цитируя знаменитую в Лоуленде балладу «О похождениях принца Джея в мирах ближних и дальних».

– А то!

Разомкнув кандалы, принц с наслаждением потянулся и, подойдя к сестре, быстро освободил и ее. Потом присел рядом с девушкой, пристально посмотрел на нее и тихо, уже серьезно, без обычных острот, сказал:

– Кстати, насчет предложения Кальтиса. Пожалуйста, не бери меня в расчет, когда будешь принимать решение. Я никогда не прощу себе, если стану причиной того, что тебе придется пойти против своей сути.

– Спасибо, Джей, – кивнула принцесса и ласково взлохматила светлые волосы брата, – но я не думаю, что твой совет мне понадобится. Я не собираюсь заключать какие-либо сделки с Кальтисом. Ни во имя своей, ни во имя твоей жизни. Я слишком люблю для этого себя и тебя и ценю честь семьи.

– Тогда будем напоследок радоваться жизни. Кто знает, что с нами будет завтра, – беспечно заметил неунывающий бог.

– Абсолютно с тобой согласна, – подтвердила Элия и двусмысленно добавила: – Еще не все карты колоды Случая разыграны.

– Ну а пока она тасуется... Тут, конечно, не слишком подходящее место, но... Я хотел бы получить свой долг, – хитро потребовал принц, пряча за кривой усмешкой волнение.

– И сколько же я тебе должна, милый? – с загадочной полуулыбкой полюбопытствовала Элия.

– Девятнадцать поцелуев, – гордо объявил запасливый бог, причем часть своего запаса он выиграл или перекупил у менее везучих братьев.

– Что ж, я всегда плачу по счетам, – просто согласилась девушка.

Считая разговор оконченным, принц потянулся к губам богини. Жадно, быть может, в последний раз в этой инкарнации припав к сладким устам Элии, привлек ее за плечи к себе, зарылся пальцами в волосы, заскользил по длинным мягким локонам. Коснулся манящих губ, окунаясь в долгожданное наслаждение. Но, отравляя его, в висках потаенной болью билась упрямая мысль о том, что вот сейчас долг будет выплачен, его оттолкнут, и все закончится.

Но принцесса обняла мужчину в ответ, плотнее прижимаясь к нему. Окрыленный этим молчаливым разрешением, Джей еще более страстно принялся целовать жаркие губы, пытаясь как можно глубже проникнуть в ее рот, чтобы изведать всю его сладость. Одна рука принца скользнула по телу Элии, задержавшись на полной груди. Принцесса не останавливала мужчину... Задыхаясь от страсти, Джей принялся целовать ее изящную шейку, пахнущую розами и персиками. Лихорадочно расстегивая пуговицы блузки Элии, принц запустил другую руку в разрез ее юбки. Ловкие пальцы мужчины прошлись по шелковому чулку, по ажурной подвязке, добрались до атласной кожи бедра...

Чувствуя сквозь ткань рубашки, как ноготки принцессы впиваются ему в плечи, Джей не сдержал стон наслаждения и поспешно спустил с нее блузку, жадно приникнув к груди. Исступленно целуя ароматную жаркую ложбинку, принц переместил лежащую на бедре девушки ладонь еще выше. Элия расстегнула рубашку мужчины. Ручки девушки заскользили по его гладкой мускулистой груди. Губы Джея вернулись к губам богини. Полетела прочь юбка, сдалась последняя пуговичка блузы. Тонкие пальчики Элии распустили завязки на брюках. Ладонь накрыла натянувшуюся ткань, скользнула под нее. Крича от невыносимого наслаждения, принц в ответ запустил пальцы под кружево, ощущая жар и влагу желанного тела...

И тут в затуманенное сознание Джея ворвался громкий, режущий слух скрип открывающейся двери...

Глава 31

Спасители

Выждав несколько минут после того, как стража захлопнула тяжелую дверь, Элегор принялся обследовать камеру. Голые каменные стены, соломенный тюфяк в углу, дыра в полу для естественных нужд, маленькое зарешеченное окошко далеко наверху, в котором не видно ничего, кроме черноты. «Интересно, куда оно ведет? Ведь, судя по количеству лестниц, нас упрятали глубоко под землю».

Внимательно изучив стену, герцог медленно, как гигантская ящерица, пополз по ней вверх, цепляясь за крошечные щелки между камнями. Сломав пару ногтей, он добрался-таки до окошка. Тут левая нога Элегора соскочила, он судорожно попытался ухватиться за решетку, но не успел и сорвался вниз, ободрав по пути о шершавую кладку свою острую скулу. Потирая царапину, герцог зло выругался: он успел заметить, что проклятое окошко оказалось всего лишь узкой трубой вентиляции.

«Драные демоны! Полный сервис! Не хватает только вина и девочек!» В сердцах Элегор стукнул кулаком по стене и пнул ее сапогом.

Единственным выходом оставалась окованная каким-то металлом дверь – три замка и два засова снаружи. «Вы посмотрите, какая честь! Это для неопасного узника-то. Сколько же они тогда на соседнюю камеру понавешали – для их опасных высочеств?!»

Герцог принялся расхаживать по камере взад-вперед. В свои два с половиной десятка лет – для бога сущее мгновение – ему «посчастливилось» изучить изнутри не один десяток тюрем и подземелий по причине кое-каких разногласий с местными владетелями и представителями так называемого Закона различных миров. Но все это было в государствах, весьма удаленных от Лоуленда, то есть пустяками для бога, рожденного в мире Узла. Несколько раз на более низких уровнях – вообще детские игрушки. Там Элегор вовсю развлекался, ускользая из-под носа у врагов, и искренне наслаждался их бессильным гневом.

На сей раз, похоже, герцог вляпался по-крупному. Но умирать очень не хотелось, особенно теперь, когда его отец покинул эту инкарнацию, оставив состояние и заботы о герцогстве единственному, но нерадивому сыну-бродяге. Папаша был полностью уверен, что после его смерти все тщательно созданное поколениями герцогов Лиенских за долгую нудную историю рода полетит в Бездну Межуровнья. Чего еще ожидать от сына, который появляется дома не чаще пары раз в год и то мимоходом?

Элегор горько усмехнулся. Пусть он нерадивый, бесшабашный, многие даже считают, что сумасшедший – «Нарываться на ссоры с королевской семьей может только законченный псих!» – но не дурак. Так что только бы отсюда выбраться, и через несколько лет в Лоуленде о герцоге Лиенском будут говорить не только с недоумением и возмущением, как сейчас, но и с восхищением! Уж Элегор постарается! И ведьма эта рыжая, Элия, перестанет смотреть на него свысока, словно старше на пару веков, не меньше. Ведь они ровесники. Кстати, и в эту историю он влип из-за нее – какого демона ее понесло наверх?!

Герцог глубоко вздохнул, понимая, что неправ. Влип он только благодаря своей пустой браваде: расплачусь с ней, дескать, сразу за все – как насчет двенадцати ящиков вендзерского? – и не буду ей ничего должен. Какого демона его дернуло лезть с этим дурацким заклинанием связи? Не получилось сразу связаться, так решил: блок, защита типа «никого нет дома». Пробью – крутизну покажу, сюрприз будет. Ну и устроил сюрприз, идиот! И себе, и Элии, и принцу Джею в придачу.

Элегор понял, что испытывает к девушке неожиданную симпатию. Если бы не Элия, он, возможно, так и остался бы не принятым Силами. Разве что каким-нибудь мелким Источником захудалого мирка. А теперь он обладал значительной властью благодаря Звездному Тоннелю. После инициации герцог ожесточенно набросился на изучение магии, стремясь стать «круче рыжей ведьмы». Потом и сам не заметил, как увлекся, стал получать удовольствие от искусства манипулирования и плетения энергии. Между прочим, собственное могущество приятно тешило самолюбие!

Да, Элия все время смеялась и подзадоривала его. Впрочем, герцог тоже в долгу не оставался. Однако, странствуя по мирам, Элегор часто ловил себя на том, что скучает без словесных перепалок и остроумных пикировок с принцессой. А год назад его визави вообще куда-то исчезла. Как выяснилось теперь, на двести шестьдесят второй уровень.

Элегор еще раз попытался вызвать силу Тоннеля. Но у него опять ничего не вышло, как и тогда, когда их волокли по коридорам. Хренов блок растреклятого короля Кальтиса не был просто сплетен из его личной силы, как делали в большинстве своем маги. В этом случае герцог смог бы управлять силой Тоннеля, потому что ее суть была совсем иной, нежели у Сил Источников миров, ибо для блока важен не коэффициент силы, а ее принцип. Но заклинание Кальтиса воздействовало на какие-то мозговые центры, отвечающие за манипуляцию с магической энергией, и герцог оказался беспомощен как младенец. Элегор чувствовал энергию Тоннеля, но не мог ею воспользоваться. Это ощущение доводило его до бешенства.

«Ну нет! Я так просто не сдамся! Я найду способ освободиться. Найду непременно!»

И Элегор снова ожесточенно принялся исследовать дверь. Он дотронулся до ее поверхности, и его основательно шибануло магическим разрядом. Герцог взвыл и начал вспоминать все известные ему ругательства и старательно изобретать новые – хоть какое-то занятие...

Маленькая Рози, узнав об аресте сказителей, замышлявших покушение на короля Кальтиса, проплакала до позднего вечера. Ну не могло это быть правдой! Не могло, и все! Это оговор, заговор или нелепая ошибка! Ей представлялось, что такой симпатичный, ласковый Джей лежит избитый в кровь на холодном полу в грязной камере. Или еще хуже – его пытают! А вдруг и вовсе скоро казнят?! Повесят! И никто никогда не скажет Рози о том, что она «дивная роза», «благоуханна» и «розовоперста».

Всласть порыдав в своей маленькой комнатке, романтичная крошка мужественно высморкалась и решила, что должна спасти Джея. Сердце девушки было глубоко уверено в невиновности сказителей!

«Мы вместе убежим из Альвиона, – принялась мечтать служанка. – Он окажется принцем из далекой страны, женится на мне, и мы будем жить долго и счастливо». Но для начала пути к «долго и счастливо» потенциального супруга все-таки предстояло вызволить из темницы.

Дрожа от страха, Рози прокралась на кухню и стянула из-под носа у спящих дежурных поварят три кувшина красного вина. Она всыпала в сосуды пять пачек снотворного порошка, прописанного ей как-то дворцовым лекарем после многократных ночных визитов с жалобами на бессонницу. Несчастный болван так и не понял глубоких чувств Рози!

Девушка, сжимая в руках тяжелый поднос, дождалась завершения очередного патрульного обхода и спустилась по крутой лестнице, ведущей к казематам. Было холодно и очень страшно. На мгновение Рози стало так жутко, что захотелось все бросить, убежать в свою комнатку, накрыться с головой одеялом, забыть об этом безумстве. Но образ стонущего Джея, молящего взглядом о помощи, шепчущего окровавленными губами ее имя, вернул девушке мужество. Чего только не творит любовь со слабеньким хрупким телом – откуда-то берутся несокрушимое упорство и хитрость.

Не обращая внимания на охранников лестницы, Рози, гордо вскинув головку, с самым деловым видом шла к цели. На идущую с подносом знакомую служанку косились с некоторым удивлением, но не останавливали. Мало ли зачем прислугу могли послать вниз...

Наконец кончился последний пролет. Завернув за угол, служанка увидела четырех охранников у железной двери в казематы.

Вооружившись своей лучшей улыбкой, девушка подплыла к ним и прощебетала:

– О мужественные стражи! Для поддержки вашего духа король шлет это вино.

– Рози, ты что, сдурела? Мы не можем пить на посту, нас же враз со службы вышибут, – отозвался один из мужчин.

Ослепительно улыбнувшись, девушка пожала плечами и сделала вид, что разворачивается назад.

– Я всего лишь выполняю приказ, а не обдумываю его. Хотя... Если вспомнить, от его величества прилично несло выпивкой. Должно быть, он праздновал поимку заговорщиков... Ладно, я пошла...

– Хм, постой, крошка.

Стражи переглянулись. Если король наклюкался, то от него всего можно ожидать. А благословенное желание споить стражу не шло ни в какое сравнение с прошлым разом, когда его величество, набравшись до зеленых демонов, размахивал громадным мечом, носился по коридорам, творил жутких призраков и орал: «Элина! Я убью тебя! Сука! Ты сожрала мое сердце!» Тогда даже королева, хоть и носила другое имя, на всякий случай забаррикадировала дверь в свои покои.

– Когда воин отказывался от дармовой выпивки?! Давай, красотка! А на закуску – твой поцелуй! – оживившись, загомонили стражники.

Снотворное подействовало быстро, почти мгновенно. Хорошо хоть пили по очереди – засыпать начали тоже постепенно. Шума не было. Подхватывая воинов одного за другим, девушка аккуратно уложила их в ряд и связала заранее припрятанной под юбкой веревкой.

Пошарив на поясе одного, она отыскала ключи и, изрядно повозившись с десятью замками, отперла тяжеленную дверь из загадочного материала и приоткрыла ее.

У каждой камеры для особо опасных преступников тоже стояли солдаты. На их хмурых лицах было написано понимание важности порученной задачи. Осознав, что на сей раз фокус с вином вряд ли пройдет, да и выпивка уже кончилась, Рози зло улыбнулась и кинула в коридор связку флакончиков с сонным эфиром – хрупкое стекло тут же лопнуло – и захлопнула дверь. Эти флакончики тоже были получены от дворцового лекаря, утомленного жалобами настырной служанки, со строгим рецептом: вдыхать по одной капле для восьмичасового сна и обязательно соблюдать герметичность сосудов. В оправдание целителя следует сказать, что он и рад был бы откликнуться на домогательства девушки, но, к сожалению, являлся полным импотентом.

Сочтя, что десяти минут достаточно, чтобы эфир подействовал, а остатки осели или втянулись в вентиляцию и стали совершенно безвредны, Рози проникла в коридор. Мужчины вповалку лежали на ледяном каменном полу и мирно спали. Да, небольшой коридор перед камерами для особо опасных преступников был защищен от действия любых чар, кроме магии самого короля. Но каждому хотя бы раз в жизни свойственно переоценивать свои силы. Даже великий маг Кальтис не подумал о том, что кто-то будет иметь наглость атаковать тюремную стражу сонным эфиром – жидкостью абсолютно немагической, но оттого не менее действенной.

Теперь перед Рози осталась одна задачка: решить, и побыстрее, в какой именно камере находится ее любимый. У двух из десяти дверей в конце коридора она заметила по шесть стражников, спящих вповалку. Оглядев обе двери, служанка решила, что ее Джей содержится в той камере, что справа, так как дверь в нее была обита железом и снабжена огромными засовами. Левая же, с неприметными серебряными вкраплениями, не показалась Рози значительной.

Девушка порылась на поясах стражников, но ничего, кроме оружия, не нашла. Подняв голову, она внезапно сообразила, что висящие на вмурованном в стену кольце рядом с дверью длинные железочки и есть вожделенные ключи. Ликуя, Рози сорвала их с кольца и дрожащими руками вставила в дверь. Потом кое-как справилась с засовами. Распахнув дверь, девушка собралась было радостно кинуться в объятия своего спасенного рыцаря, но что-то остановило ее.

Рыцаря подменили!

Гнев захлестнул милую девушку. Вместо голубых глаз белобрысого сказителя на Рози уставилась пара серых с исцарапанной физиономии какого-то худого брюнета. Возмущенная служанка хотела было уже захлопнуть дверь, но передумала, сообразив, что этот поцарапанный может знать, где Джей. И бедной девушке не придется долго искать любимого, открывая все двери подряд, если во второй камере ее любимого тоже не окажется.

Подозрительно глядя на брюнета, выставив перед собой тяжеленный меч, реквизированный у спящего стражника, она спросила:

– Сударь, вы не знаете, где находится сказитель Джей?

– А, мой лучший друг принц Джей! Пойдем покажу! – с энтузиазмом воскликнул Элегор.

Услыхав вожделенное слово «принц», Рози расцвела и, твердо убежденная в том, что теперь все ее мечты сбудутся, радостно кивнула и убрала оружие.

Ликующий не меньше служанки герцог поспешно выскочил на волю, прикрыв за собой дверь, и подвел девушку к соседней камере.

В тот момент, когда Элия разбила агатовый перстень, браслет Дариса начал лихорадочно пульсировать, сжимая запястье хозяина. Воин встревожился: это означало, что девушка в беде. Спешно вернувшись в казармы из города, где он присматривал в оружейной лавке новый арбалет, мужчина начал действовать.

Потребовав официального отчета у сменившихся стражников о том, что происходило сегодня в замке, Дарис быстро собрал свою сотню – кто знает, быть может, пробиваться придется силой – и объявил боевую готовность. Другим охранникам происходящее объяснили необходимостью усиления караула. Никто не увидел в этом ничего подозрительного – ведь хотели убить короля!

Через потайной ход, когда-то указанный ему Элиной ради секретных свиданий и теперь вряд ли кому в Альвионе, кроме него, известный, Дарис провел солдат к ведущей в подземелье лестнице. Опытные воины мгновенно и совершенно бесшумно устранили стражу на лестнице и начали спускаться вниз, по пути повторяя процедуру с каждым следующим постом и расставляя свою замену.

Стражники у приоткрытой окованной двери в подземелье, неумело, но старательно связанные, были сложены аккуратным рядком. Взглянув на них, Дарис понял, что мужчины спокойно спят. От охранников разило выпивкой.

«Похоже, тут уже поработал какой-то дилетант», – озадаченно подумал спаситель и, дав своим людям команду остановиться, осторожно заглянул в щель. За дверью наблюдалось еще несколько спящих солдат среди осколков каких-то флакончиков фиолетового стекла. Жестом приказав воинам следовать за ним, Дарис проник в коридор, косясь на спящих красавцев. Но отдавать приказ об убийстве не стал: если есть возможность сохранить жизнь тем, кто виновен только в том, что стоял на посту, тем лучше.

– Если очнутся – убить, – бросил воин, кивком указав на охрану, и пошел дальше.

В это время одна из камер распахнулась, и перед Дарисом появились незнакомый молодой мужчина и служанка. Девушка ахнула и спряталась за спину мужчины. Тот выставил альвионский меч, позаимствованный у спящего охранника. Судя по услышанному от стражи докладу, паренек был тем самым схваченным сегодня заодно со сказителями заговорщиком. Во всяком случае, раньше воин юнца в замке не видел, а он помнил в лицо всех его обитателей.

Дарис с полуулыбкой посмотрел на молодого человека, приготовившегося дорого продать свою жизнь. Наметанным взглядом воин тут же определил, что тот впервые взял в руки оружие совсем недавно, не больше пятнадцати-шестнадцати лет назад. Мечом помахать молодому человеку явно приходилось частенько – кое-какая сноровка чувствовалась, – но противники, видимо, на его счастье, попадались так себе. Ведь в борьбе с мастером на одной юношеской горячности долго не продержишься, а тем более не одержишь победу. Для Дариса паренек не представлял никакой опасности.

Решив, что он, скорее всего, и является причиной появления здесь служанки, которая усыпила стражников, и что молодой человек может знать что-то об Элии и Джее, а убить парня всегда успеется, Дарис, не поднимая свой меч, сказал:

– Я ищу сказителей Элию и Джея.

Служанка выглянула из-за спины настороженного молодого человека и с опасливой подозрительностью спросила у сурового воина:

– Зачем, лорд Дарис?

– Чтобы освободить их!

– Ой, как здорово! – восхитилась девушка. – Мы тоже хотели это сделать, пока стража под эфиром спит. Этот сударь, – она кивнула на своего спутника, – лучший друг принца Джея.

Последние два слова служанка произнесла с явным удовольствием.

– Почему я должен вам верить? – дерзко встрял молодой человек, вновь заслоняя собой девушку.

– Потому, что у тебя нет другого выбора, щенок! – рыкнул Дарис, начиная терять терпение: Элина в темнице, на счету каждая минута, а тут какие-то сопляки путаются под ногами! – Где они?!

В серых глазах молодого человека светилось непреклонное упрямство. Пару секунд он внимательно изучал Дариса и его солдат, потом неохотно кивнул, опустил меч и указал на дверь соседней камеры.

Воин сорвал с кольца ключи и начал быстро отпирать замки. Открыв дверь, он как вкопанный замер на пороге, пораженный открывшимся ему зрелищем. Элегор тоже сунулся было внутрь, любопытствуя, что так поразило Дариса. Увидев, что происходит, он быстро загородил собой остатки обзора, лишая служанку и отряд возможности лицезреть происходящее. Скрипя зубами от боли, ревности и возбуждения, Дарис уставился на полуобнаженную Элию. Поза, в которой пребывала его богиня, и вид Джея не оставляли никаких сомнений относительно характера занятия.

Герцог с удовольствием оглядел леди Ведьму, невольно отметив про себя, что у нее очень красивая грудь – полная, безупречная, и потрясающие длинные ноги. Кстати, она вообще изумительно смотрелась в этой позе, так и просилась... на карандаш.

Воин чуть отступил к двери и судорожно прокашлялся. Их заметили.

– Если что-нибудь во вселенных можно испортить его появлением, герцог Лиенский из кожи вон вылезет, но обязательно сделает это! – пробормотала Элия, высвобождаясь из объятий Джея и натягивая одежду.

Принц угрюмо посмотрел на вошедших и тоже принялся одеваться.

– Элия, как только я получил сигнал о том, что ты в беде, сразу поспешил на помощь, – подавляя волнение, деликатно пояснил Дарис. – К счастью, вашего друга, принц Джей, уже освободила Рози, и он указал нам нужную камеру.

Воин пропустил служанку вперед, так как принц уже оделся.

– О Джей! – восторженно воскликнула девушка, вешаясь ему на шею.

Невольно закашлявшись, принц огляделся по сторонам и обалдело спросил:

– Какого друга?

– Вашего, принц, – объяснил Дарис, указывая на Элегора.

Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

Джей фыркнул, как ошпаренный кот, и процедил:

– Ну-ну.

Элия прыснула в ладонь.

– У нас мало времени, – вмешался воин. – Поспешим.

Не заставив себя упрашивать, «сказители» быстро покинули свою привилегированную и сверхизолированную камеру.

Рози по-прежнему висела на Джее, счастливо щебеча:

– О, Джей, вы, оказывается, принц! А откуда вы? Из какого-нибудь далекого королевства? Как романтично! Вы ведь не женаты?

Благополучно спасенный от одних кандалов Джей нутром чуял, что Рози жаждет надеть на него другие. Вот они, женщины! На душе стало невообразимо тоскливо. Конечно, не по поводу того, что девушку придется разочаровать (принц не собирался жениться ни на ней, ни вообще на ком-либо по крайней мере в ближайшие десять тысяч лет), а по поводу того, как все-таки расчетливы женщины: на все пойдут, лишь бы захомутать мужчину. Тем более принца... Ох уж эти романтические бредни! Как же дамочки любого мира любят забивать ими свои хорошенькие головки! И вообще, после того как их с Элией так бесцеремонно спасли – демоны побери, оказывается, даже вызволение из тюрьмы может быть не вовремя! – Джей чувствовал себя ужасно, и глупая трескотня Рози, сжимающей его локоть, доводила до бешенства.

Внезапно девушка, каким-то чудом умудряющаяся и скакать вокруг принца, и виснуть на нем одновременно, прервалась на полуслове, ахнула, обмякла и начала оседать на пол – это очнулся один из охранников камер и исподтишка сумел метнуть дротик. Сонный эфир лекаря оказался просроченным, а может, просто не соответствовал своим разрекламированным свойствам. Во всяком случае, его действия хватило ненадолго.

Отравленный дротик, целивший в Джея, но вонзившийся в шею Рози, стал сигналом к действию для людей Дариса. В ту же секунду, не дожидаясь, пока охрана окончательно проснется, воины начали методично вырезать стражу.

Джей осторожно опустил тело Рози на пол. Сердце девушки больше не билось. Принц понял, что, как ни странно, гибель служанки его огорчила: все-таки малышка рисковала собой ради его освобождения, хоть и, перепутав камеры, освободила герцога, дуреха. Впрочем, возможно, смерть стала для нее благом, ведь Рози предстояло жестоко разочароваться, поняв, что рыцарь ее мечты на самом деле редкостный подонок. Так что иди с миром, девочка. Джей бережно закрыл ей глаза, даже в смерти оставшиеся наивно-удивленными.

Пока принц прощался с Рози, а солдаты Дариса «обрабатывали» стражу, сам воин коротко докладывал Элии обстановку. Слушая его, принцесса мысленно анализировала ситуацию. Элегор маячил рядом, стараясь не упустить ни слова.

План девушки удался: Кальтис не прочел в ее сознании о договоре с Дарисом. Блок, закрывающий информацию о встрече с воином, Элия намеренно сделала другим. В отличие от блоков-преград этот был блоком пустоты. Король, яростно громя сознание жертвы, был так уверен в своих силах, что доскональной проверки не сделал и просто не увидел маленького тайничка. На это и надеялась богиня.

– Нет, Дарис, – прервала принцесса воина, предложившего прорываться наверх по лестнице до известного ему потайного хода, через который он провел отряд, и дальше из замка, чтобы открыть в Альвионе врата в миры. – Пока наше бегство не обнаружили, незачем рисковать тем, что стражник, которого мы не успеем снять, поднимет тревогу. Есть и другой выход. Но сначала скажи, где могут храниться изъятые у нас вещи.

– Бежать надо, а ты о тряпках беспокоишься! – встрял Элегор. – Вот они, женщины!

– Заткнись, малыш. Это важно, – небрежно бросила принцесса.

– Конечно, что может быть важнее платьев?! – вскипел тот.

– Оружие и амулеты, – сухо объяснила девушка. – Кроме того, герцог, любой мало-мальски грамотный маг, имея хоть одну принадлежащую нам тряпку, запросто сможет выследить беглецов.

Элегор зло глянул на Элию, но промолчал, понимая ее правоту.

– Здесь есть камера-склад для вещей арестованных. С магической защитой во избежание сюрпризов, – пояснил Дарис, подошел к маленькой неприметной дверке, порылся среди горы трупов возле нее, вытащил нужные ключи и открыл камеру.

Там лоулендцы обнаружили не только предметы, изъятые при обыске, но и пожитки, которые принесли из их комнат.

Забрав свое имущество, принцесса удовлетворенно вздохнула – все амулеты были на месте – и, доставая оружие, обратилась к брату:

– Джей, ты еще не вспомнил о ходе у лестницы?

Словно свежий вихрь ворвался в сознание принца, сбивая пыль с воспоминаний. Как он мог позабыть такое?

– Да, – потрясенно ответил он, – вспомнил.

– Подземный тоннель, – пояснила Элия Дарису и герцогу. – Вход у самого подножия лестницы. Нам не придется пробиваться наверх. Лишь дети Лимбериуса могут увидеть и открыть вход. Магия считывает структуры душ и отворяет двери. Мы пройдем по тоннелю прямо к Источнику. Дарис, собирай своих людей.

Элегор, отыскавший свое оружие в куче вещей, выслушал объяснения принцессы и поспешил вставить слово:

– А зачем нам к Источнику? Чего от него можно ожидать хорошего?

– А того, герцог, что если Источник не снимет с нас блоки Кальтиса, то мы можем смело возвращаться в камеру и вскрывать себе вены. Бог без магии и божественной силы – живой покойник, – язвительно хмыкнул Джей.

– Или у вас есть на примете достаточно сильный маг, который мог бы помочь в решении этой незначительной проблемы? Если вы думаете об Источнике в Межуровнье, то до него без магии живым вы не доберетесь! – холодно уточнила Элия. – Нам нужна любая поддержка Источника Альвиона, которую мы сможем получить. Вернется сила, тогда будем думать о том, как смотаться из этого мира.

– А теперь хватит болтать. Вперед! – закончил за сестру Джей.

У самой лестницы принц и принцесса остановились, повернулись лицом к стене и, на мгновение приложившись к ней лбами, прикрыли глаза, положили руки на холодные камни кладки. Несколько секунд ничего не происходило. Потом участок стены высотой чуть больше человеческого роста и шириной около метра начал бледнеть, а затем просто истаял в воздухе – появился проход в тоннель.

– Идите, пока отворена дверь! – приказал Джей.

Продолжая удерживать руки на весу, словно они все еще упирались в невидимую стену, боги подождали, пока Дарис и его отряд протиснутся во врата, пропустили Элегора, потом резко отняли руки от пустоты и шмыгнули в тоннель сами. Как только лоулендцы оказались по другую сторону невидимой кладки, она снова стала видимой и абсолютно непроницаемой. Дверь закрылась.

Секретный тоннель оказался достаточно широк. У самого входа лоулендцев дожидался Дарис с зажженным световым сгустком. Несколько таких же воин уже роздал солдатам. Джей тоже зажег магический шарик. Принц, Элия и Дарис прошли вперед. В авангарде уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Элегор. Благодаря чарам Источника подземный ход, выложенный камнем, сохранился неплохо. Было сухо. Лишь призрачный налет плесени на стенах да случайные паутинки нарушали его чистоту.

Отряд двинулся в путь. Никто не мог сказать, сколько времени в запасе, поэтому следовало торопиться, чтобы не упустить единственный шанс на спасение.

– Так ты с самого начала знала, что Дарис придет на помощь? – тихонько спросил принц, подбираясь поближе к сестре.

Кто знает, может, безумный побег сорвется и это их последний разговор. Так хоть узнать напоследок, почему Элия столько позволила ему в камере.

– Я разбила сигнальный перстень и молилась Силам Случая, чтобы Кальтис не пронюхал о нашем с Дарисом договоре. Но поможет это или нет, предсказать заранее было невозможно, – сдержанно отозвалась сестра.

Джей снова замолк, терзаясь неразрешимым вопросом о причинах непостижимого поведения Элии. Если бы сестра считала тогда, как и он, что жить им осталось всего ничего, а шансов на спасение почти нет, тогда бы вопросов относительно поведения богини не возникло – смилостивилась над братом напоследок, да и сама решила поразвлечься перед смертью. Но раз Элия хоть немного, но рассчитывала на спасение, почему позволила ему такое? Решила утешить, обнадежить? Принц мрачно усмехнулся: воистину неисповедимы пути Джокеров, Творца и женщин!

Тоннель завершился каменной лестницей, упирающейся в глухую стену. Джей поднял голову и увидел большую плиту люка. Поднявшись по ступенькам, принц надавил на плиту. Та чуть шевельнулась. Тогда Дарис, оттерев возмущенного Элегора, подошел с другой стороны, и они вдвоем с трудом приподняли люк.

В образовавшуюся щель попало несколько лучей лунного света и много песка. Воин выглянул наружу, удостоверился, что вокруг никого нет, и вылез наверх. За ним последовали несколько солдат, занявших круговую оборону, Джей и сгорающий от нетерпения Элегор. Потом Дарис подхватил девушку, помогая ей выбраться. Следом появилась вся остальная немаленькая компания, рассредоточившись по поляне перед гротом Источника. Лунный свет заливал серебристый песок.

Глава 32

Искусство мести

– Дарис, пусть твои люди вернут плиту на место. А мы с Джеем пойдем к Источнику. И, будь любезен, присмотри за Элегором, – попросила принцесса.

Больше ни на что не обращая внимания, боги дружно сделали несколько шагов по песку и вошли за сверкающую серебром завесу грота.

Герцог возмущенно фыркнул: «Присмотри за Элегором! Как же, позволю я кому-то за собой „присматривать“, нашла ручную зверушку!» – и ринулся следом, но крепкие руки воина без труда удержали его.

– Стой смирно, юноша, – спокойно предостерег Дарис.

На острых скулах Элегора, неспособного, как ни напрягал мускулы, пошевелиться, вспыхнули гневные пятна: «Ну, леди Ведьма, ты мне еще заплатишь за это оскорбление!»

Впрочем, богине сейчас было не до реальных и мнимых обид герцога. Оказавшись в гроте, Элия устремила взгляд на переливающийся столб света. Принц без лишних слов встал рядом с сестрой. Девушка всегда очень хорошо ладила с Силами, поэтому Джей решил не вмешиваться в переговоры, полностью доверяя богине в этом вопросе.

При появлении пары богов Источник дернулся, пошел волнами, как-то неуверенно заискрился. Свиваясь в спираль, он помолчал немного, а потом робко, одновременно радуясь, отчаянно робея и стыдясь, промолвил:

– Приветствую вас.

– Здравствуй, – с холодным упреком проронила Элия.

– Элина, я не мог тогда ничего сделать! – отчаянно воскликнул Источник.

Принцесса молчала, давая «обвиняемому» возможность выговориться.

– Когда на семью напали, мою силу заблокировали Верхние. Я был не в состоянии даже искрами брызгать! Поверь! Мне ведь даже полным расщеплением пригрозили, если вмешиваться буду, искать вас потом запретили, – продолжил отчаянно оправдываться Источник. – И ни тогда, ни позже так и не объяснили ничего. А потом еще и Кальтиса как короля принять приказали, инициировать его. Я не мог не подчиниться. Но насчет его сыновей указаний не было, и я их не принял. – Источник нервозно хихикнул. – Переговорил кое с кем из Двадцати и Одной, они специально подобрали его детишкам души попримитивнее, едва на божественную ступень шагнувшие.

Помолчав немного, Силы продолжили:

– К сожалению, я не знал, что вы появились в моих мирах. Должно быть, на вас были какие-то блоки, поэтому я не чувствовал присутствия ваших душ. А то я бы помог!

Да и сейчас просите, что могу – сделаю. Все, кроме инициации и перемещения: на это мне Верхние поставили бессрочный запрет.

Источник прекрасно понимал, что дети Лимбериуса пришли за законной местью, и собирался помочь всем, что было в его силах. После наложенного не столь давно запрета Источник чувствовал себя как во сне, предощущая нечто, какие-то перемены. Теперь он понял, что предвидел – возвращение двоих из семьи Лимбериуса, горячо любимой им. Он уже принялся лихорадочно считывать информацию из сознаний существ, находящихся в замке, чтобы узнать все произошедшее там за последнее время. Источник уже давно почти не обращал внимания на то, что творится в Альвионе. Слишком больно ему было видеть опустевший, разоренный мир, из которого ушли его лучшие боги.

– Хорошо. Ты не можешь отправить нас домой, но снять с нас блоки, препятствующие проявлению способностей и сил, наложенные Кальтисом, ты можешь? – даже не попросила, скорее уточнила принцесса.

– Конечно. Таких запретов не было, – радостно подтвердил Источник и быстро, не дожидаясь прямых просьб, сбросил блоки Кальтиса с Элии, Джея и заодно с находящегося снаружи мужчины.

Все равно, когда Верхние узнают, влетит крупно, так зачем мелочиться! Можно попробовать, конечно, оправдаться тем, что прямых указаний он не нарушал, но вряд ли это поможет. Такое в мире Узла натворить... Ай, ладно!

– Готово, – сообщили Силы. – Кстати, с того парня, что рядом с пещерой, я тоже снял.

– А зря, – тихонько фыркнул Джей, впрочем, не тешивший себя надеждой на то, что от проклятого герцога Лиенского можно так просто избавиться.

– Благодарю, – сказала девушка и поставила следующий вопрос в списке: – Еще нам понадобится энергия для гибельного заклятия. Если мы не убьем Кальтиса, то живыми нам далеко от Альвиона не уйти.

– Берите сколько нужно. Защищать этого ублюдка мне распоряжений не давали, – злорадно и даже с предвкушением, чем изрядно удивил даже мстительного Джея, отозвался Источник.

Бог воров переглянулся с сестрой и отвесил ей легкий поклон, великодушно уступая честь солировать в магической мести. Благодарно кивнув, Элия вышла на поляну и кликнула разъяренного и разобиженного Элегора, стоявшего около дорожных сумок в окружении часовых. Изнывающий от вынужденного бездействия юноша наблюдал за четкими действиями военных, выискивая какой-нибудь шанс улизнуть из-под надзора.

– Иди сюда, малыш. Авось пригодишься.

– Почему его? – удивился Джей.

– Лучше, если будут кровь из близких истоков и примерно одинаковый уровень силы, – быстро объяснила принцесса.

Не спеша, словно оказывая ей одолжение, герцог подошел к лоулендцам и со злым ехидством вопросил:

– Чем моя скромная персона может пригодиться вашему высочеству?

Не обращая внимания на колкость Элегора, Элия забрала свою сумку, вернулась в грот и принялась за работу. Достала один из ножей-скоморохов. Напрямую черпая силы от Источника, она начертила на мягком серебристом песке пещеры круг.

Порывшись в кармане блузки, извлекла из-под подкладки три черных волоса, пояснив Джею:

– Из шевелюры Кальтиса.

– Сейчас ты увидишь работу истинного мастера магии, мальчик, – снисходительно бросил принц Элегору.

Тот собрался было по привычке огрызнуться, но передумал, молча записав оскорбление на счет Джея.

Бросив волосы в середину прочерченного круга, принцесса кольнула ножом палец, и несколько капель алой божественной крови упало на светлый песок.

– Джей.

Девушка протянула принцу оружие, и он повторил процедуру.

– Герцог.

Джей отдал нож Элегору. Элегор молча присоединил свою кровь к пролитой принцем и принцессой.

Принц уже понял, что за заклинание собралась вершить сестра, и ликовал. Он и сам не смог бы выбрать лучшее заклятие для мести – «Пламя троих». Накладываемое на врага крови, оно мучительно переводило недруга в следующую инкарнацию, назначенную в соответствии с заслугами души, не давая времени для раскаяния и очищения. Правда, Джей, несмотря на практичное объяснение Элии, все равно считал, что третьим следовало выбрать Дариса, ведь у того было больше причин ненавидеть Кальтиса, но соваться под руку с предложением к магу во время сотворения заклинания посчитал неуместным. Сестре виднее. Колдует Элия не хуже, чем принц ворует.

Когда кровь окропила песок и волосы врага, Элия, плавно опустившись на колени, воздела руки и заговорила, начиная творить волшебство. Не владея музыкальным слухом, но в совершенстве чувствуя ритм, девушка отдавалась заклятию, вкладывая в чары всю свою жажду справедливого суда над убийцей семьи и неистовое божественное желание жизни. Если бы душа хоть одного из троих воспротивилась намерению колдуньи наказать Кальтиса, то энергия заклятия с утроенной силой обрушилась бы на плетущую магический узор принцессу, и страшен был бы конец богини. Она знала это, но готова была идти на риск ради возмездия, ради того, чтобы прощальные слова уходящих в следующую инкарнацию родичей не звучали больше в ее ушах, не преследовали в снах.

Когда последняя фраза, зазвенев, растворилась в напряженной тишине, волосы Кальтиса вспыхнули, плавясь в серебристом огне, которым запылала пролитая кровь богов...

Кальтис неторопливо мерил шагами свою спальню, терзаясь мыслями о том, каким будет ответ Элии. Бросив взгляд на огромную кровать, он представил себе лежащую на ней девушку. Белая кожа на белом шелке простыней... Двое на одном ложе... Ее слова, оброненные этим утром, не давали покоя, внушая такую нелепую, такую мучительную и горько-сладкую надежду. Стиснув зубы, он рванул ворот рубашки. Две оторвавшиеся пуговицы почти неслышно утонули в густом ворсе ковра.

«Не думать пока об этом! Не думать! Завтра...»

Король почувствовал, как сердце сжалось в болезненный комок, словно его сдавили чьи-то ледяные пальцы. Дыхание перехватило. Шатаясь, Кальтис кинулся к окну, рванул, отворяя, тяжелую раму. В комнату хлынула ночная прохлада. Судорожно вдыхая кристальный воздух, король вцепился в подоконник. Перед глазами у него замелькали красно-оранжевые пятна, голова закружилась. Сердце пульсировало мучительной болью, разгоняя ее по всему телу. Во рту появился металлический привкус крови.

В какой-то миг королю показалось, что он слышит голос Элии – прекрасный, холодный и жесткий. Каждое ее слово словно вгоняло в грудь Кальтиса раскаленные иглы. Король попытался вслушаться в речь девушки – что-то смутно знакомое было в ее фразах.

Огонь начал разливаться по всему его телу. На Кальтиса нахлынуло осознание того, что произносила Элия, и смысл слов демона-предсказателя: «Огонь будет в тебе и вокруг тебя». Та, что зажгла пламя в сердце Кальтиса, беспощадно жгла теперь его тело.

– Э-ли-я... – успел прохрипеть король и превратился в живой факел.

На грани угасающего сознания Кальтис еще успел почувствовать, как смерть потянулась от него далее по нитям жизненной связи и потом наверх – к повелителю...

Элия поднялась с колен и отряхнула с юбки песок.

Радостно мерцая, Источник ликующе провозгласил:

– Кальтис, Алентис и Кальм ушли в следующую инкарнацию!

– Хорошая работа, сестрица, – похвалил принцессу Джей и злобно прибавил: – Жаль только, что Отиса с собой не захватили.

– А Отис ушел еще днем! – обрадовался Источник тому, что может утешить принца. – Ему помог Кальтис.

– Подожди, – нахмурилась девушка, не планировавшая уничтожение парочки нахальных бездарей, – наше заклятие было направлено лишь на короля. Почему оно затронуло ублюдков?

– Кальтис наложил на них чары подчинения и жизненной связи, – объяснил донельзя довольный Источник. – Кстати, король, оказывается, был связан нитью с кем-то Верхним – по ней пошла смерть и нашла адресата. Скорее всего, с кем-то, кто помогал ему еще при вторжении: уж больно старой была нить...

– Что ж, возможно, мы действительно отомстили сполна, – пробормотала Элия.

Джей согласно кивнул. Так ничего толком и не понявший герцог решил, что все-таки вытрясет потом из Элии подробности этой истории, и промолчал.

– Ну вот, а теперь нам следует подумать над тем, как убраться из Альвиона, – продолжила девушка и от всего сердца, уже признательно и тепло, прибавила: – Спасибо, Источник.

Смена солдат, вызванная слугой, по пьяной случайности забредшим к лестнице в казематы и наткнувшимся в нише, где собирался проблеваться, на пару трупов, обнаружила смерть остальной охраны и бегство пленников. Отрядив двух воинов с докладом к королю, молодой деятельный капитан отряда, желая выслужиться, не стал разыскивать лорда Дариса и лично возглавил погоню. Амулет преследования, активированный чародеем отряда, показал, что беглецы воспользовались замаскированным подземным ходом. Но открыть дверь в него маг так и не смог ни с помощью заклинаний, ни воспользовавшись грубой силой солдат. Тогда, вызвав подкрепление (приказ короля запаздывал), капитан принял гениальное решение обыскать окрестности и сам замок.

Бедняга Грис, весь в растрепанных чувствах, тащил лукошко с кошками по саду. Когда-то в детстве, спасаясь от дразнивших его мальчишек, он обнаружил лазейку в ограде и, преодолев страх, ринулся в чащу. Шпыняемому своими худыми сверстниками добродушному толстяку заросший, заброшенный сад, вызывающий ужас и у взрослых магов Альвиона, показался прекрасным убежищем. С тех пор Грис Финн частенько пробирался в сады и знал большую их часть как свои пять пальцев. Почему-то, даже забредая в непролазные заросли ядовитейших растений, мужчина умудрялся выбраться из них целым и невредимым. Может быть, потому, что просто полюбил этот запущенный уголок старого Альвиона, и тот ответил ему взаимностью с радостью истосковавшегося по ласке хозяина одичавшего зверя.

Сейчас, ускользнув из похожего на разворошенный муравейник дворца, незлобивый Грис отправился в сады в поисках привычного покоя. Он гулял, пытаясь забыть о дневных огорчениях и аресте сказителей в обществе порученных его заботам кошек и любимой природы. Кошкам-то он и поверял свои печали. Что удивительно, животные не делали никаких попыток вырваться и убежать, словно понимая, что сейчас их благополучие зависит от этого жирного болтливого недоумка. Ладно хоть тот не забыл их покормить, прежде чем тащить с собой.

Грис как раз остановился на пятом по счету описании ареста милой дамы, как услышал у себя над ухом:

– Стой смирно, – и увидел приставленный к шее нож.

Испуганно ойкнув, Финн вытаращился на сурового воина, но корзину с животными не выпустил и со страху замолотил языком:

– Извините, уважаемый, я не нарочно! Просто гулял! Вот, кошек милой дамы Элии вынес воздухом подышать...

Так и случилось, что, когда принцесса, закончив колдовать, вышла из пещеры, она увидела толстяка Гриса в обнимку с лукошком. Пират и Апельсинка, временно покинув котят, радостно бросились к той, которой отдали свои сердца и признали повелительницей.

Засмеявшись, девушка присела, чтобы погладить животных. Увидев дивно-рыжих кошек, герцог восторженно вздохнул и потянулся к той, что побольше. Не терпящий вольного обращения ни от кого, кроме Элии, Пират раздраженно фыркнул и, выпустив острые когти, полоснул Элегора по руке.

Выругавшись сквозь зубы, герцог отдернул пострадавшую окровавленную конечность и прошипел принцессе не хуже боевого кота:

– У всех твоих зверюг прескверный характер!

Проигнорировав герцога, в очередной раз полезшего туда, куда не следует, принцесса обратилась к Грису:

– Спасибо вам, уважаемый.

– Не за что, милая дама! – радостно возразил толстяк. – А вас уже освободили? Как великодушен его величество!

Жестом прервав управляющего, Элия, используя голос подчинения, накладывающий слой ложной памяти, приказала:

– Возвращайся в замок. Ты не видел здесь никаких людей. Просто отпустил кошек в саду и гулял.

Осоловелыми глазами Грис оглядел поляну, сорвав с куста крупный синий цветок, понюхал его и, напевая что-то себе под нос, быстро засеменил по тропинке, переваливаясь на коротеньких ножках. Вскоре он скрылся из виду.

Разобравшись с управляющим, Элия вновь сосредоточилась на решении текущей проблемы. Месть свершилась. Теперь необходимо вернуться домой, в Лоуленд. Телепортироваться туда невозможно, пусть даже путь с верхнего на нижний уровень и легче, чем наоборот. Но все равно, даже действуя втроем, боги без инициации не смогут пропустить через себя необходимое для заклинания количество энергии, заимствованной у Источника.

Путь же назад через Межуровнье труден, но возможен. Герцог хоть и инициирован Звездным Тоннелем, но не в его власти распахнуть новую дверь в темную бездну на высшем уровне. Возможно, если бы принцесса тоже прошла Тоннель... Один Элегор не справится. Значит, необходимо открыть уже существующий вход. Зеркало без чар защиты – готовую дверь – Источник доставить сможет.

Элия поделилась последней идеей с братом. Тот согласился. Но прежде чем боги успели что-то предпринять, «небеса разверзлись», и на голову Джею рухнула серебристо-черная книга, пропавшая в Альше. Пошатнувшись, он сделал шаг, чтобы восстановить равновесие, но зацепился за свой походный мешок и под смешок герцога растянулся на песке. Из кармана плаща принца вылетела шкатулка, украденная в храме Судьбы, и, покатившись по земле, ударилась о большой серый камень. От этого в ней что-то щелкнуло, загудело, и шкатулка раскрылась. Заклубился туман, который постепенно сгустился в серое зеркало, за которым мелькали безликие темные тени, – вход в Межуровнье.

– Прими мои поздравления, Джей. Ты заранее решил наши проблемы, – улыбнулась принцесса, беззвучно хлопнув в ладоши.

– Скажи спасибо Силам Случая!

Принц самодовольно ухмыльнулся и отвесил сестре поклон, а потом зыркнул в сторону самозваного друга, думая о том, что, дай только Силы, они вернутся домой, и он выпишет герцогу счет сразу за все: и за незваный визит, и за «дружбу», и за издевательский смешок.

Элия подняла с земли свою магическую книгу, появившуюся так кстати, и промолвила:

– Ну что ж, нам пора уходить.

На мгновение оторвавшись от пристального слежения за окрестностями, Дарис умоляюще взглянул на девушку.

– Позволь мне уйти с тобой. Лишь после того, как я вновь встретил тебя, моя жизнь обрела смысл.

– А твой отряд, Альвион, друзья, знакомые? Кальтис мертв, теперь здесь все изменится. Нечего опасаться. Источник примет вас под свою защиту. В Лоуленде же ты будешь чужим.

– Моя родина там, где ты. А воины... Те, кто пожелает, пойдут со мной. Я надеюсь, ты будешь не против иметь небольшой, полностью преданный тебе отряд.

– Я принимаю твой выбор. Но помни: я не могу обещать тебе многого, – осторожно ответила Элия.

– Позволь мне только служить тебе! – взмолился Дарис, не представляя, что будет делать, если Элия уйдет из Альвиона без него.

– Собирай свой отряд, – согласилась богиня.

Воин подозвал солдат и кратко изложил ситуацию. Не раздумывая, более половины из них (те, что не успели обзавестись семьями) согласились последовать за командиром. Ведь подчинялись они лишь ему – ничто не удержало бы их в Альвионе после ухода командира. Тех же, кто уходить отказался, Источник быстро переправил в безопасное место, пока шум в Альвионе не утихнет.

– Веселенькой толпой побредем мы по Межуровнью, – ехидно прокомментировал Джей, окидывая многозначительным взглядом толпу добровольцев.

Элегор усмехнулся остроте бога.

– Не хочу разочаровывать тебя, дорогой, но почетного эскорта не будет. Я собиралась воспользоваться шкатулкой-уменыпителем, – откликнулась Элия, доставая из походного мешка нужную вещь и убирая книгу. – Источник, сможешь внести в чары дополнение, чтобы можно было один раз переместить живых?

– Конечно, принцесса, готово! – обрадовался тому, что может быть еще чем-то полезен, Источник.

На мгновение шкатулку окутал серебристый туман магии Сил.

– Ну вот. А я так рассчитывал на подобающее моему титулу уважение! – скроил обиженную физиономию принц.

Не обращая внимания на паясничающего брата, девушка объяснила Дарису, что она собирается делать, и велела проинструктировать солдат. Затем открыла шкатулку-уменьшитель, отрегулировала ее поле так, что над ней образовалась большая зона уменьшения, и предложила воинам прыгать. Один за другим мужчины повисали в светящемся поле и, уменьшаясь, исчезали для наблюдателей. Затем, когда последний воин, держа по приказу Дариса лукошко с кошками, скрылся из виду, принцесса захлопнула шкатулку и спрятала в свой мешок.

– Теперь нам все-таки пора, – заметила Элия. – Прощай, Источник. Спасибо за все, рада была вновь повидать тебя. Когда мы уйдем, уничтожь шкатулку-портал, чтобы закрыть вход.

– До свидания, – со странной задумчивостью ответил Источник.

– Герцог, в Межуровнье не хулиганить, – строго бросила принцесса, взяла никогда раньше не бывавшего в Бездне Дариса за руку и шагнула в проем шкатулки.

Элегор открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь остроумную гадость, но девушка уже исчезла, поэтому он решил отложить перебранку на потом: какой интерес отвечать, если Элия не слышит?

Джей хмыкнул и собрался последовать за сестрой, но тут свистнула стрела, вскользь ударив по шкатулке, которая развернулась, продолжая работать. Доблестный капитан альвионской стражи нашел-таки свою пропажу. Изрядно прореженные садами отряды солдат ринулись на поляну.

Недолго думая, Элегор и Джей, пока их не подстрелили, как кроликов, дружно кинулись в Межуровнье.

Предусмотрительный Источник тут же испепелил шкатулку узким лучом энергии и возгласил громоподобным голосом, припасенным для самых торжественных случаев:

– Кто осмелился потревожить покой средоточия Сил мира Узла?! Трепещите, нечестивцы! Ибо сейчас вы изведаете гнев Источника!

Поняв, что преступников на поляне больше нет, зато есть очень разгневанные Силы, солдаты испуганно заозирались и, несмотря на все призывы капитана обыскать местность, начали потихоньку отступать с серебристого песка под прикрытие леса, униженно бормоча извинения.

– Осквернители святынь! Да падет на вас гнев Двадцати и Одной! Да изведаете вы ярость Абсолюта и немилость Творца! – продолжал изгаляться Источник.

Воздух ощутимо сгустился и потемнел, в нем стали проскальзывать алые искры. Не вынеся ужасающих угроз, храбрые воины и их доблестный капитан развернулись и бросились наутек. Вдогонку им вместе с еще более страшными проклятиями полетели серебристые молнии, метко поражая грешников в мягкие места пониже спины...

Глава 33

Путь домой

Шагнув в Межуровнье, Элия и Дарис огляделись по сторонам. Мужчина невольно содрогнулся. Плотный серый туман обступил их со всех сторон, свиваясь в странные причудливые образы, принимающие с каждой секундой все более зловещие очертания. Такого бывалый воин прежде никогда не видел даже в худших своих кошмарах.

– Не стоит пристально вглядываться в туман Бездны, – дала добрый совет принцесса. – Он хорошо чувствует внимание чужаков.

Дарис кивнул и попытался прекратить наблюдение; воину понадобилось все его мужество просто для того, чтобы вообще не зажмурить глаза.

Прошло десять минут. Джей и Элегор так и не появились.

– Мы не можем больше ждать. Скорее всего, положение шкатулки изменилось и портал открылся в другой точке Межуровнья. Долго стоять здесь еще опаснее, чем идти. У меня есть маячок-ориентир на Лоуленд. Нам лучше двинуться в путь. Хотя, если кое-что удастся, может быть, мы окажемся дома и пораньше.

Элия поднесла к висящему на шее амулету кольцо и велела:

– Веди.

Оба предмета вспыхнули глубоким серебром с черными переливами и ощутимо потеплели. Принцесса почувствовала, как ее тянет куда-то. Призыв был так неистово силен, что девушка едва не полетела на него, словно бабочка к огню, забыв обо всем на свете, но вовремя опомнилась: бездумный бег по Межуровнью не лучший способ уцелеть.

Дарис, настороженно оглядываясь и держа руку на рукояти меча, зашагал рядом с принцессой. Межуровнье было на редкость пустынным. Это настораживало больше, чем постоянные атаки врагов.

Минут через десять туман на пути богов сгустился до плотной стены. Дохнуло мертвенным холодом, пробирающим до костей, и стала явью возникшая из ничего фигура в светлом балахоне. Капюшон полностью скрывал ее лицо, но это не успокаивало, наоборот, отчего-то становилось все более жутко.

Фигура остановилась и прошептала:

– Вам здесь не место, боги.

Отдавшийся в ушах шепот сотряс тело, но Элия решительно возразила:

– Место. У меня путь и пропуск. Я слышу призыв. Отступи. Ты надо мною не властен.

Амулет вспыхнул, рассыпая серебристые искры. Фигура резко отшатнулась. Капюшон немного сполз, приоткрывая бледное лицо и черные бездонные провалы глаз.

– Иди, призванная, – с почтительным удивлением промолвила она, поклонилась и исчезла, растворившись в тумане.

Элия и воин продолжили путь.

– Что это было? – хрипло спросил Дарис, не страшившийся ничего в мирах, но здесь ощущавший себя беспомощным и, самое главное, бесполезным слабаком, не способным защитить любимую.

– Собиратель Смерти, создание некоторым образом родственное Служителям Смерти. Для него даже мои защитные амулеты не абсолютный приказ. Что он такое, не знает никто. В пророчествах Мартисилиума я читала, что он вынимает души из тех, кого встречает в Межуровнье, а когда выходит из него, то из тех, чей срок близится к концу. А в «Хрониках магии» Диктервейса говорилось, что он волен поменяться душами с тем, кого встретит в Межуровнье. Этот обреченный сам станет Собирателем Смерти. Впрочем, в Межуровнье только ленивый демон не охотится за чужими телами, кровью, силой и душами.

Дарис зябко передернул плечами.

Они шли еще с полчаса, пока не показалась очередная завеса еще более темного, чем окружающая материя, марева. Девушка резко затормозила. Потом упрямо мотнула головой и ринулась внутрь завесы. Воин храбро последовал за любимой сквозь темное марево. Оно неожиданно закончилось, и перед путниками замерцало огромное серебристо-черное озеро.

– Это он! – восхищенно выдохнула принцесса и попросила воина: – Обожди меня здесь.

Затем Элия сунула ему в руки свою сумку и осторожно приблизилась к озеру. Оглядевшись вокруг, она прокричала:

– Я пришла! Прими меня, Звездный Тоннель Межуровнья!

Словно в ответ на слова Элии из озера вырвался столб серебристо-черного света и, быстро вращаясь, двинулся к девушке. Та сама без колебаний решительно шагнула ему навстречу.

Все завертелось перед глазами принцессы, когда вихрь Силы подхватил ее и понес. Вокруг замерцали серебристо-черные звездочки. Чувствуя чудесную легкость во всем теле, Элия радостно засмеялась. Ее охватило удивительное ощущение восторга, словно теплая щекотка пробежала по нервам. Казалось, что теперь возможно все. Водоворот Силы нес девушку по пространству энергий, и хотелось, чтобы это продолжалось вечно...

Очнулась Элия в полной темноте, среди мерцающих серебряных звезд. Она парила там, словно в невесомости.

– Я долго ждал тебя, принцесса.

Серебристый голос Звездного Тоннеля Межуровнья рождался прямо в сознании девушки. Ей казалось, что каждое слово звонко рассыпается переливчатыми кристаллами.

– Ждал? Зачем? Ты чувствовал, что должен принять меня? – удивленно спросила Элия. – Или что-то еще?

– Да и «или». Ты все поймешь со временем, пока слишком рано. Настала пора только для встречи и подарка. Возьми.

Перед принцессой замерцали в воздухе серебряные звездочки, складываясь в прекрасный драгоценный убор.

Тоннель начал инструктаж:

– Диадема, раскинувшись звездной сетью, поможет сделать любую прическу и привести в порядок или сменить одежду. Серьги спасут от яда и опьянения. Пояс всегда будет впору. Сними с него одну звездочку, пусти вокруг себя, и одеяние станет таким, каким ты пожелаешь. Браслет избранника ты отдашь тому, кого выберет твое сердце. Ожерелье переведет почти любую речь, которую ты услышишь, или письмена, скрытые магией. Кольцо создаст щит и укроет в минуту опасности.

По мере того как Звездный Тоннель говорил, драгоценности вспыхивали и занимали свои места, тут же становясь невидимыми.

– Они проявятся по твоему желанию, но помни: сила украшений проявится, только если им повелеть, – прокомментировал одно из обязательных условий-ограничителей для могущественных вещей Тоннель. – А сейчас иди. Воин уже заждался. Я помогу вам добраться домой.

Серебристые звездочки закружились вокруг Элии, и она вновь оказалась на краю черного озера. Дарис неподвижно, словно статуя, сидел на берегу. Его пепельно-серое лицо было искажено гримасой страдания, застывший, невидящий взгляд устремлен на «воду».

– Дарис, – позвала девушка.

Он поднял на нее глаза.

– Элия! Так долго! Я думал, ты уже никогда не придешь... Мне казалось, тебя поглотила эта черная бездна! – с неуверенной радостью прошептал мужчина, вставая.

Принцесса в знак утешения на мгновение приобняла его.

– Разве меня долго не было? – негромко спросила она.

– Здесь нет смены дня и ночи, но я чувствовал: с тех пор как ты ушла, прошло трое суток, – проронил Дарис.

– Межуровнье часто шутит со временем. Но теперь все позади. Я вернулась.

Мужчина кивнул в ответ.

Серебристый вихрь, словно дожидавшийся этих слов, подхватил Элию и Дариса, закружил и тут же опустился. Принцесса едва успела понять, что находится в своих лоулендских покоях, как на нее обрушилась громадная черная тень.

– Диад!

Девушка, смеясь, отбивалась от обезумевшей от радости пантеры. Поняв, что его возлюбленной опасность не грозит, воин мгновенно вложил меч в ножны.

Приласкав домашнюю зверюшку, принцесса извлекла из шкатулки первого воина с кошками. Затем, вручив ларчик Дарису, объяснила, как действует заклинание, обратное уменьшению, чтобы тот мог на досуге извлечь свое маленькое войско в более приспособленном, чем апартаменты богини, месте и вернуть вещь принцессе.

Больше Элия не успела ничего сделать или сказать – дверь в ее покои распахнулась, и...

Оказавшись в Межуровнье, Элегор и Джей настороженно огляделись. Поблизости не было никого. Совсем никого.

– Так, – безнадежно сказал принц, напряженно всматриваясь в серый вязкий туман, заменяющий здесь воздух. – Лучше уж навсегда остаться здесь, чем появиться в Лоуленде без Элии.

Элегор покосился на Джея, но, как ни странно, промолчал. Потянувшись к Звездному Тоннелю, герцог начал осторожно сканировать окрестности, пытаясь найти принцессу и Дариса. Джей скорбным взглядом уставился в пустоту.

– Мы очень сильно разминулись, я не могу их засечь, – сказал герцог. – Элия сама найдет дорогу домой, она уже достаточно большая девочка.

Джей зло зыркнул на него и процедил:

– Надеюсь.

Уловив нужное направление по маячку принца, лоулендцы осторожно начали путь по Межуровнью.

Элегор вспомнил свое первое путешествие сюда. Вопреки всем страшным рассказам принцессы дойти до Тоннеля оказалось совсем не трудно. Напротив, даже подозрительно легко – герцога тогда не оставляло ощущение, что его заманивают в ловушку. Как Элегор был рад, что Тоннель согласился принять его! Чувство неизведанной прежде первозданной мощи, предощущение собственного могущества – все это вскружило голову глупенькому шестнадцатилетнему мальчишке, и он не преминул вляпаться в неприятности, едва выйдя из Тоннеля.

Свара с несколькими чудовищами Межуровнья чуть не стоила герцогу жизни. Позже Элегору не раз приходили в голову мысли о том, что Тоннель, одарив его силой, решил тут же проэкзаменовать нового инициированного. Интересно, какова была оценка? Элегор считал, что за живучесть ему вполне можно поставить «отлично». А вот за логическое мышление и осмотрительность едва ли «удовлетворительно». Особенно если дело касалось экстренных ситуаций. Тут у герцога осторожность и расчет всегда заменяла сумасбродная порывистость. Подчас Элегор сильно завидовал рациональному мышлению Элии, у которой логики и ехидства всегда было в избытке, что она очень любила демонстрировать «малышу» герцогу.

«Ничего, непременно выкрутится, раз такая умная. Обстоятельно объяснит всем обитателям Межуровнья, почему не стоит ее есть, убивать, мучить, и улизнет домой, пока они, развесив уши или что-либо их заменяющее, будут обдумывать ее веские доводы», – решил Элегор.

Но на душе у него почему-то скребли кошки: вдруг Элии попадется тугой на ухо монстр или просто кретин? И кто тогда герцогу будет дома мораль читать?

Погруженный в тягостные раздумья Джей шел молча, положив ладонь на рукоять меча. Вокруг было по-прежнему тихо и пустынно. Подозрительно тихо...

Внезапно щуп раскинутой Элегором сканирующей сети наткнулся на нечто отвратительно знакомое герцогу по двум путешествиям в Межуровнье. Чувствуя, как по спине пробежал позорный холодок, Элегор скрипнул зубами и гордо вскинул голову, подавляя волну невольного страха. До боли сжав пальцами рукоять меча, он укрепил энергетическую связь с Тоннелем, готовясь к крупным неприятностям. Джей тоже почувствовал нечто и весь подобрался, как леопард перед прыжком. Чуть прищуренные голубые глаза принца словно заледенели.

Тут нечто, напоминающее размытый сгусток черноты, появилось прямо перед путешественниками. Мужчины синхронно выхватили мечи.

Тварь издала звуки, напоминающие смех, и прошелестела, обращаясь к Элегору:

– Мы снова встретились, бог. Больше ты не уйдешь от меня.

– Да ну? – нахально ухмыльнулся Элегор. – Вот уж не припомню, чтобы такой красавчик мне раньше свидание назначал.

Джей настороженно изучал тварь. Поскольку магия в растреклятом Межуровнье не работала, оставалось надеяться лишь на мечи. Но помогут ли они против этого создания? Принц покосился на Элегора, встретившего, похоже, старого знакомого. Слишком уж был уверен в себе герцог. То ли просто бравировал, то ли вправду знал способ одолеть чудовище.

– Ты дважды ускользал от меня, бог! Теперь я сожру твою душу! – зашипела черная клякса.

– Подавишься или отравишься, – искренне заверил гурмана герцог. – Иди лучше поищи кого-нибудь повкуснее.

Клякса, похоже, обиделась на критику ее гастрономических пристрастий и потянулась к Элегору. Тот, недолго думая, направил в меч Силу Тоннеля и рубанул по протянутому щупальцу черноты. Тварь взвыла, но ее все более многочисленные щупальца по-прежнему стремились к животворному теплу души бога. Герцог почувствовал, что глубин его сущности коснулся ледяной щуп смерти, и тут же отпрянул, словно натолкнулся на нечто запретное, сулящее верную гибель тому, кто осмелится покуситься на святая святых – истинную суть божества.

– Прочь с дороги! – рявкнул герцог, чувствуя, как его охватывает ледяная ярость и непоколебимая уверенность в своих силах. – Моя душа тебе не по зубам!

– Ты?! Ты один из Цельных? – в испуганном замешательстве пробормотала клякса и просто исчезла.

– Ну да, именно, – удивился Элегор, решив, что тварь, видимо, повредилась умом от боли (если, конечно, таковой у нее имелся), вот и понесла невесть какую чушь...

Джей вложил меч в ножны, провел тыльной стороной ладони по невольно взмокшему лбу и спросил:

– И давно ты завел знакомство с Гибельным Туманом?

– В первое посещение Межуровнья, – ухмыльнулся герцог. – Примотался: давай душу да давай душу. Жаль, я тогда не догадался направить в клинок Силу Тоннеля.

– Не думаю, что дело только в этом, – покачал головой принц, пытаясь припомнить что-то ускользающее. – Очень интересно... Впрочем, это твои проблемы.

Элегор кивнул и поежился, гадая, что могли значить странные слова той твари (как ее обозвал Джей – Гибельного Тумана), но догонять и переспрашивать не стал. Хотя было жуть до чего любопытно!

Остаток пути боги проделали в молчании. Изредка на периферии мелькали обитатели Межуровнья, но к мужчинам, кроме пары грюмов, никто так и не приблизился.

Наконец путешественники добрались до нужной точки и выбрались из Межуровнья в Лоуленд.

– Так, – тяжело уронил король Лимбер, исподлобья взирая на Джея и Элегора.

– Прекрасный... э-э-э, – принц метнул быстрый взгляд в окно кабинета отца, – день.

– Для кого прекрасный, а для кого сейчас станет плохим, – обнадежил сына король.

– Я, собственно, думал, что окажусь... – пробормотал Джей, рассчитывая потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

– В твоей магической комнате, – закончил за него король. – Но я перевел выход из Межуровнья на зеркало в моем кабинете. – В голосе Лимбера зазвенела сталь. – Вас не было два года. Я, знаешь ли, успел соскучиться. По дочери. Будь добр, скажи: где она?

Принцу показалось, что от улыбки отца на распахнутых в жаркий летний день окнах выступила изморозь.

– Заодно можешь сказать, почему с тобой вместе оказался этот уб... герцог Лиенский.

– Отец, я... То есть мы... Мы были вынуждены спешно покинуть мир Узла Альвион на двести шестьдесят втором и оказались в разных точках Межуровнья...

– ТЫ БРОСИЛ ЭЛИЮ В МЕЖУРОВНЬЕ ОДНУ?

Король медленно поднялся с кресла с высокой спинкой. Джей неожиданно снова почувствовал себя маленьким нашкодившим мальчишкой. Только в этот раз его проступок был посерьезнее, чем выковыривание бриллиантов из парадного пояса отца, а следовательно, и наказание обещало быть куда более строгим, чем пара увесистых шлепков по заднице.

– Во-первых, она с Дарисом! А во-вторых, у нас не было выбора... Мы вынуждены были срочно...

– Это я уже слышал! – рявкнул Лимбер. – И кто это «мы»? Вы, принц Джей?!

– Э-э-э... мы с герцогом...

– Та-а-ак...

Сине-зеленые глаза короля потемнели от гнева, став чернильно-синими. Усилием воли он заставил себя снова сесть в кресло и коротко приказал:

– Рассказывай подробно!

Когда Джей закончил, в кабинете повисла мрачная тишина. Король молчал, постукивая пальцами по столу. Принц нервничал. Даже бесшабашный Элегор чуял, что он попал из огня да в полымя.

– Сын, ты пока свободен, – наконец сказал Лимбер. – А ты, герцог, молись кому хочешь – Творцу, Силам, Повелителю Межуровнья, Зверю Счастливчику, – чтобы Элия вернулась. Иначе лишишься головы на плахе за государственную измену. В приговоре будет значиться, что ты воспрепятствовал выполнению сверхважного для короны задания, что повлекло за собой гибель... – Король сглотнул подступивший к горлу ком. – В общем, ты меня понял. А пока чтоб глаза мои тебя больше не видели! Вон!

Побелевший от гнева Лимбер опустил кулак на стол. Не грохнул, но и этот негромкий стук прозвучал молотком, заколачивающим гвозди в эшафот.

Элегор сжал челюсти, глядя прямо в глаза королю, поклонился и, резко развернувшись на каблуках, вышел из кабинета.

В дверях он столкнулся с Риком. Тот рыжим вихрем влетел в комнату и ликующе заорал так, что зазвенели в переплетах окна и стекла в створках шкафа:

– Отец! Она вернулась! Она у себя! У меня заклинание сработало!

Лимбер одним махом выскочил из-за стола – с грохотом отлетело и опрокинулось тяжелое кресло – и помчался в покои дочери. Рик и Джей, успев хлопнуть друг друга по плечам и обменяться радостными ухмылками, не отставали от него ни на шаг. Они пронеслись небольшим, но мощным ураганом, снеся с дороги застывшего посреди коридора Элегора. Сильно стукнувшись о стену острой скулой (как всегда), герцог возмущенно зашипел, смаргивая летящие из глаз искры, но потом любопытство взяло верх, и герцог бросился вслед за сумасшедшим отцом семейства и его не менее безумными отпрысками.

«Ну вот, вернулась. И стоило так нервничать», – раздраженно, но с изрядной долей облегчения подумал Элегор, на бегу потирая многострадальную скулу.

Лорд Лейм подскочил от неожиданности и выронил томик стихов Лучиниэля «Свет луны в заводи», когда сработало заклинание оповещения, поставленное им на покои Элии. Юный лорд не видел принцессу целых два года, безумно скучал и волновался. Лейм очень часто вспоминал двоюродную сестру – самую прекрасную женщину во вселенных, всегда добрую, нежную, такую внимательную и ласковую к нему... И вот она вернулась!

Подросток покраснел, потом побледнел, представляя, как хорошо будет вновь увидеться с Элией, собрался с духом и решил тут же пойти поздороваться с сестрой, чтобы расспросить ее о путешествии.

Подойдя к двери, Лейм распахнул ее и поспешно прижался к стене – кто-то пронесся по коридору как угорелый. Этими «кто-то» оказались братья Кэлер, Элтон и Ментор, как успел заметить мальчик, прежде чем те скрылись из виду. Парой секунд позже Лейм понял, что все они мчатся в одну сторону – к апартаментам Элии.

Сообразив, что все самое интересное может не только начаться, но и закончиться без его участия, юный лорд устремился за братьями. В нескольких метрах от дверей ему пришлось еще пару раз прижаться к стене – чтобы не сшибли Энтиор и Мелиор, телепортировавшиеся в коридор. Изысканно чопорный, всегда неспешный Мелиор умудрялся изящно скользить к покоям Элии, делая это с поистине смертоносной скоростью, ничуть не уступавшей стремительным движениям бога-охотника Энтиора.

Со вздохом посмотрев им вслед, Лейм припустил еще быстрее. Добежав наконец до комнат сестры, мальчик влетел внутрь и перевел дыхание. Конечно, он прибыл последним.

Боги заполнили гостиную. Сияющие от радости братья толпились вокруг невыносимо прекрасной Элии, толкая друг друга, спешили обнять покрепче и расцеловать сестру. Та, смеясь, перекочевывала из одних крепких мужских рук в другие, кажется, даже не успевая оказаться на полу. Вот звучно чмокнул принцессу в обе щеки Кэлер, вот поцеловал шею и запястья богини Энтиор, вот нахал Рик сорвал с ее губ настоящий поцелуй...

Чуть поодаль стоял какой-то смутно знакомый Лейму брюнет со ссадинами на скуле. Перед внутренним взором мальчика замелькали образы лоулендских дворян, и он вспомнил, что видел этого мужчину на балах. (Лейма, конечно, туда не пускали, но это не означало, что он не подглядывал.) Герцог Лиенский. По лоулендским меркам совсем еще молодой, но уже хорошо известный своей дерзостью и идейностью, успевший влипнуть во много скандальных историй. Здесь-то он что делает?

Позади оравы родственников стояли еще двое мужчин. На полу смирно сидели две безумно пушистые рыжие кошки. Рядом располагалась корзина с котятами. Диад деловито перенюхивался со всеми животными. Чуть в отдалении от остальных братьев стоял Нрэн, мрачно взирающий на царящий бедлам. От него исходили сильные эмоции радости (что совсем не было заметно по суровой физиономии), ревности и...

Лейм задумался, пытаясь совместить несовместимое: такие эмоции частенько испытывали все братья, да и он сам, что греха таить, но чтобы подобное чувствовал строгий Нрэн?! Но тем не менее это было оно! У всех остальных родичей проскальзывали вспышки этого чувства, однако у Нрэна они были очень сильными. Мальчик никогда раньше не подозревал, что желание может быть таким неистовым, с явным отсветом безумия.

Лейм задумался, подыскивая объяснение происходящему. И в самом деле, что такого? Элия ведь богиня любви, хоть и приходится ему двоюродной сестрой. Да если бы и родной, ничего зазорного в этом нет, в Лоуленде так принято. Правда, в некоторых мирах почему-то запрещено подобное – мальчик читал об этом в книгах, которые ему упорно подсовывал высоконравственный Нрэн. Может, брату именно из-за этого так плохо? Но они ведь в Лоуленде! Здорово! А почему, собственно, его самого это так волнует? Лейм задумался еще глубже.

Поприветствовав старших братьев, Элия обратила внимание на юного кузена. Подойдя к подростку, принцесса весело улыбнулась ему, ласково и крепко обняла, а потом поцеловала в губы.

– Здравствуй, дорогой! Как ты вырос! Уже не мальчик, а юноша. И такой хорошенький. Скоро будешь разбивать девичьи сердца, мой сладкий!

Нежный румянец смущения залил щеки юного лорда. Волна странных, едва знакомых чувств захлестнула Лейма. Бешено застучало сердце. Стало очень больно и сладко одновременно. Тело бурно откликнулось на нежный голос и поцелуй Элии. Подросток осознал, что испытывает сейчас эмоции, схожие с ощущениями братьев, даже, наверное, сильнее.

Лейм уже не был ребенком, но подобного взрыва чувств не испытывал никогда. Ни встречи с хорошенькими служанками, готовыми просветить милого мальчика, ни книги из библиотеки дяди Лимбера с подробными описаниями и картинками, ни зрелище развлекающихся прямо в коридоре братьев, ни знатные леди, частенько обращающие внимание на маленького лорда, не будили в Лейме таких сильных эмоций. Он ощутил острую потребность оказаться в одиночестве и все обдумать, осмыслить, помечтать.

Как только принцесса оставила подростка и братья утратили к нему интерес, слушая краткий рассказ сестры о приключениях на верхних уровнях, Лейм потихоньку выскользнул за дверь и побежал в свои покои. Все равно подробную историю приключений он сможет узнать от болтливого Рика. Или еще лучше – попросить, и Элия расскажет ему все сама...

Забравшись с ногами на диванчик в нарушение всех правил, установленных строгим Нрэном, юный лорд глубоко задумался. Мысли и эмоции неслись вскачь. Элия вернулась совсем не такой, какой была. Уехала два года назад сестрой. Непонятно волнующей, но сестрой. А вернулась она женщиной. Прекрасная, совершенная, такая... Сама-я-самая! Но почему за два года Элия так изменилась? Или это изменился он?

Сейчас паренек совершенно ясно понял, что испытывает к Элии не только братские чувства. Лейм чувствовал, что его бедная голова не в состоянии сразу справиться со всем этим. Перед глазами встал образ кузины, такой, какой он увидел ее сейчас, потом – прежней. Сейчас все в Элии – улыбка, походка, жесты – почему-то наполнялось новым смыслом. Почему?

И тут на Лейма снизошло озарение – он понял, что происходит. Юного лорда посетило никогда не испытываемое прежде таинственное, прекрасное, мучительно сладкое чувство – любовь. Паренек прикрыл глаза руками, впитывая малейшие оттенки эмоций, позволяя им бушевать в душе, вознося к неведомым прежде вершинам. Это было невыносимо прекрасно, но вместе с тем очень больно.

Когда Лейм немного пришел в себя, очнувшись от грез, он увидел, что уже смеркается.

«Сегодня же вечером маскарад, – вспомнил паренек. – И Элия наверняка там будет. А я еще слишком мал, чтобы танцевать на балах. Нужно ждать еще целых два года... Это так несправедливо!..»

Глава 34

Прочь заботы!

Принцесса от всей души наслаждалась балом-маскарадом, спешно переименованным в костюмированный праздник по поводу их с Джеем благополучного возвращения, восхищенным вниманием мужчин и просто тем, что жива, свободна и снова дома. Богиня любви танцевала, смеялась, пила вино, лакомилась сластями, флиртовала напропалую и снова танцевала, купаясь в сотнях восторженных взглядов.

Юный Лейм неотрывно следил за кузиной и неимоверно завидовал всем мужчинам, танцующим и беседующим с ней, говорящим ей комплименты, смевшим касаться ее руки. По молодости лет высокому лорду пока не позволялось присутствовать на публичных вечерних мероприятиях. Но до сих пор парнишка ничуть не расстраивался по этому поводу, так как обнаружил в коридорчике вход на потайной балкончик, с которого открывался превосходный вид на шум и блеск бальной залы.

Сегодня юный лорд особенно радовался возможности понаблюдать за праздником и, уж если быть совсем честным, за своей прекрасной кузиной. Он сразу узнал ее, несмотря на черную, расшитую серебряными узорами маску. На Элии было шитое серебром черное бархатное платье, обтягивающее ее прелестную фигурку как перчатка. Глубокое декольте открывало взгляду плавную линию плеч и часть потрясающей груди, а высокие разрезы на юбке иногда в поворотах танца распахивались настолько, что мелькали изящные ножки в туфельках на высоких тонких каблуках.

Вот девушка снова закружилась в фигуре быстрого танца, и появилась длинная стройная ножка потрясающей красоты, потом другая – во втором разрезе. Ножки принцессы то приоткрывались, то вновь скрывались полностью в длинной узкой юбке.

В Лоуленде, следуя традиции, женщины носили исключительно длинные туалеты, зачастую скрывающие ноги до самых кончиков туфелек. В ширине, пышности и иных особенностях покроя юбки мода была более демократична. Длина же регламентировалась строго. Лишь в туалетах для верховой езды допускались юбки выше лодыжек. И конечно, ни о каких разрезах речь даже не шла. Но существовало одно прелестное исключение – маскарад. На этот праздник разрешалось одеваться по велению души, позабыв о всяких нормах, обнажаясь, насколько хватит смелости. Чем и пользовались знатные дамы, вовсю демонстрируя кавалерам свои прелести.

Существовало лишь одно непременное условие – маска. Правда, насчет формы и размера таковой ничего не говорилось. Поэтому у многих приглашенных маска была лишь небольшим кусочком бархата. Неузнанным оставался лишь тот, кто сам того хотел и приложил немало усилий для маскировки. Принцесса, к примеру, сегодня прятаться не собиралась, напротив, Элии хотелось блистать и покорять!

Лейм судорожно сглотнул, завороженный грациозным движением восхитительных ножек принцессы. Черные чулочки... Тонкие каблучки... Юный лорд ощутил, как в нем нарастают жгучий трепет и возбуждение. Лейм и не ведал прежде, что оно может быть настолько глубоким...

Через два года ему исполнится шестнадцать, он станет взрослым и тоже будет танцевать на балах. Возможно, Элия позволит пригласить ее на танец. Лейм представил себе, как он обнимет девушку, как они закружатся по залу... Тело горело словно в огне, сердце сжалось от неведомой муки, Лейму стало сладко до боли и жутко. Он прижался пылающим лбом к пушистому ковру на стене, чувствуя, как по жилам струится жидкий огонь, стекая вниз; все тело била крупная дрожь, а глаза не отрываясь следили за Элией.

На балу присутствовал и Дарис. Высокий лорд Нрэн, привычно игнорируя столь пустое времяпрепровождение, как танцы, занял позицию напротив воина и мрачно буравил взглядом то его, то Элию, строя весьма близкие к истине гипотезы об отношениях, связывающих прелестную кузину и чужака. Дарис же, не обращая внимания на сурового лорда, что само по себе уже говорило о нешуточном мужестве, любовался Элией.

Счастливая, умиротворенная полуулыбка не сходила с губ мужчины. Для радости ему было достаточно одной мысли о том, что теперь он снова рядом со своей богиней. Пусть даже они никогда более не будут близки, но он сможет защищать ее, если случится нужда. Только тот, кто однажды потерял все, умеет ценить по-настоящему обретенное вновь. А ревность принца Брианэля – нет, теперь высокого лорда Нрэна – скорее немного забавляла Дариса, напоминая о старых временах.

После нескольких танцев, во время короткого перерыва, заполненного легкой, полной остроумных намеков и шуток болтовней, сквозь толпу поклонников, осаждающих Элию в попытках пригласить на следующий танец, предложить бокал вина, мороженое, сласти, орешки, фрукты и показать свое превосходство над соперниками, протолкался герцог Лиенский. Черная полумаска, почти такая же, как у принцессы, не могла полностью скрыть черты его лица и буйную шевелюру, а черный камзол вполне четко обрисовывал знакомую всем жилистую фигуру. Что до прически, то бриться налысо или париться в парике ради сомнительного счастья быть неузнанным Элегор почему-то не захотел.

Поклонившись принцессе по всем правилам этикета, герцог выдавил кривую улыбку и, соблюдая формальности маскарада, заявил:

– Позвольте пригласить вас на следующий танец, прекрасная незнакомка.

Дворяне одарили Элегора широким набором очень недобрых взглядов, но, к величайшему сожалению знати, даже на обычных балах, а уж тем более на балах-маскарадах герцог, как один из знатнейших лордов королевства, имел полное право нахально оттереть в сторону конкурентов. И, надо сказать, широко этим правом пользовался уже только затем, чтобы развлечься и позлить лордов. Сам-то Элегор собственной знатности сроду не придавал большого значения, поначалу вообще бунтовал, до смерти завидуя обычным людям, свободным от чертовых условностей, а потом как-то притерпелся и даже научился извлекать выгоду из ненавистных правил придворного этикета.

Девушка молча протянула герцогу руку. Зазвучала музыка, и они заскользили в танце по залу. Элия загадочно улыбалась и молчала, предоставив герцогу тягостную привилегию завести разговор. Кокетничать со старым приятелем никакой охоты не было. В серых глазах мерцали смешинки и свет магических шаров.

Чувствуя на себе разъяренные взгляды принцев и завистливые – прочих мужчин, Элегор постарался изобразить самую ослепительную и соблазнительную улыбку, на какую только был способен, и сказал, чуть склоняясь к ушку принцессы, как будто собрался нашептать непристойное предложение:

– Поздравляю с успешным возвращением с высшего уровня и из Межуровнья, леди Ведьма. Даже оно не смогло выносить тебя долее необходимого и поспешило избавиться поскорее.

– О, герцог, спасибо за комплимент. Вижу, ты так истосковался по мне, что даже пригласил на танец, чтобы иметь возможность побыстрее нахамить.

– А как же! Я безумно соскучился по твоему высокомерию, ядовитым улыбкам и ехидным шпилькам. Думал даже, что если ты, леди Ведьма, не вернешься, то я не выдержу удара и напьюсь. Пока не решил, правда, от горя или все-таки от небывалого счастья. Но не обольщайся чрезмерно, пригласил я тебя не для комплиментов. Речь о возврате долга. Теперь я имею возможность частично его оплатить.

– Я вся внимание, герцог. А что и за что ты мне должен? Что-то не припомню, куда положила векселя, – почти всерьез заинтересовалась богиня.

– За мою жизнь и инициацию Звездным Тоннелем в Межуровнье, леди Ведьма, – не слишком любезным тоном напомнил Элегор. Вспоминать о долгах – малоприятное занятие, но не оплачивать их – вовсе бесчестье. – Ты как-то обмолвилась, что любишь вендзерское. Двадцати семи ящиков на первое время хватит?

– Мр... Об этом стоит поговорить подробнее, – оживившись, промурлыкала принцесса, игриво погладив пальчиками плечо Элегора, чем вызвала очередной приступ зубовного скрежета у поклонников, а заодно ворох слухов и подозрений о новом фаворите. – И кстати, герцог, маленький бесплатный совет! Послушаешь? – неожиданно добавила богиня.

– Ну? – почему-то сразу напрягся Элегор.

– Пошли несколько бутылок «Звездного водопада» Джею, – намекнула богиня.

– Бесплатный совет? Ну ни демона драного бесплатный, леди Ведьма! – хмыкнул герцог в ответ на предложение принцессы одарить ее вспыльчивого братца одним из самых дорогих лиенских белых вин.

– Вражда Джея обойдется тебе дороже, а симпатия – бесценна. Вы вместе прогулялись по Межуровнью и держали ответ перед королем. Прибавь вино, и, полагаю, брат закроет счет по Альвиону, – пожала плечами Элия. – Впрочем, это действительно лишь бесплатный совет, поступай как пожелаешь.

– Ага, совет, – снова хмыкнул Элегор, прекрасно понимая, что поступит именно так, как предлагала богиня...

За Элией на балу-маскараде следили не только сотни глаз приглашенных гостей и родственников, восхищающихся красотой и грацией девушки. Был и такой взор, в котором вместо восторга плескались раздражение и глухая тоска. Принадлежал он принцу Джею, коротающему время веселого бала в одиночестве.

Взгляд Элии скользнул по принцу. Невзрачное шмотье и потрепанную шляпу сказителя бог сменил на узкие брюки цвета темной охры с тонкими золотыми лампасами, роскошную кремовую рубашку с богатой вышивкой, фигурными пуговками в виде золотых паучков с алмазными брюшками. Тонкие цепочки шнуровки связывали их меж собой в изысканном подобии паутинки. Яркий синий с желтым узором жилет не скрывал рубашку, а полумаска – золотая паутина, будто запутавшаяся на лице и в волосах бога, – не могла скрыть унылого настроения мужчины. В сердце принцессы толкнулся легкий намек на чувство вины. Если уж закадычный друг Рик и добродушный Кэлер не смогли вытащить его поразвлечься, значит, дело худо.

Джей хмуро глянул на сестру и вновь сгорбился в кресле, машинально крутя в тонких пальцах бокал. Он уже осушил несколько бутылок – вон какая батарея на столике – и, похоже, намеревался набраться всерьез.

Покачав головой, девушка подошла к брату и весело, может быть, лишь чуть наигранно предложила:

– Пойдем потанцуем, дорогой?

Принц бросил новый мрачный взгляд на сестру. Никакие полумаски не могли заставить его ошибиться: перед Джеем стояла именно она, его мучительница. И бог тут же опустил голову, не желая давать Элии шанс почувствовать его состояние и поязвить.

«Зачем она пришла мучить меня? Зачем?! Элия все равно никогда не позволит мне... Никогда... И ведь тогда, в темнице, у меня был шанс, за который стоило заплатить даже жизнью. Если бы нас не прервали. А сейчас стоит передо мной, невообразимо желанная и безумно недоступная, улыбается... и издевается! Потанцуем?! Чтобы я окончательно рехнулся прямо здесь, на глазах у всех?!»

Джей потянулся за новой бутылкой и чуть дрожащей рукой наполнил бокал. Напиться. До полного беспамятства, чтобы хоть на время не думать об Элии, не думать! О Силы, ну зачем она так прекрасна?!

– Вставай, пошли потанцуем, – жестоко настаивала сестра. – Отыскать дно в бутылке еще успеешь.

– Спасибо, я не хочу танцевать, – хрипловато ответил принц, залпом осушил бокал и наполнил его снова.

– Джей, не упрямься. Или мы идем танцевать, или я сяду к тебе на колени и начну грязно домогаться при всем честном народе, – пригрозила девушка. – Делай выбор! У тебя осталось пять секунд!

Принц посмотрел на садистку почти с ненавистью, резко поставил бокал на столик, расплескав вино, поднялся и протянул ей руку. Нежная ручка Элии легла на плечо брата. Он положил ладонь на талию девушки и заскрипел зубами от нестерпимой волны возбуждения. Принцесса нежно улыбнулась Джею, он ответил ей мрачным взглядом. Сейчас принцу было не до обычного вежливого лицемерия.

Автоматически выполняя движения танца, Джей старался не смотреть в сногсшибательно глубокое, волнующе близкое декольте и думал о том, что он уже достаточно долго пробыл на балу, то есть выполнил свой тягостный долг – продемонстрировал обществу себя, живого и здорового, – и теперь, как только закончится танец, сможет уйти. Схватить еще не разобранную дорожную сумку и сбежать в миры как можно дальше от Лоуленда и проклятой Элии, удариться в беспробудное пьянство, оргии, азартные игры, попытаться заглушить одно безумие другим, забыть...

И тут погас свет. Джей мысленно чертыхнулся: как же он, дурак, мог забыть про пятнадцать минут тайны?! А Элия-то, стерва, наверняка все рассчитала!

В Лоуленде на маскарадах и некоторых балах по несколько раз за вечер на четверть часа гасили все магические шары и свечи, создавая интимную обстановку. Причем предугадать, в какой момент бала произойдет сие событие, было решительно невозможно. Но принцесса, как богиня любви, прекрасно чувствовала приближение шанса. Зачем же она выбрала на этот танец его? Хотела помучить или?..

Нежные губы девушки коснулись губ Джея, прогоняя все здравые мысли, пальчики проскользнули меж тонкими паутинками-цепочками, добрались до кожи на груди. Принц, окончательно потеряв голову, с силой прижал к себе Элию, жадно ответил на поцелуй, делая его еще более глубоким и страстным. А сила богини начала работу, снимая влюбленность брата, ставшую за время их совместного путешествия слишком сильной, мешающей жить и наслаждаться жизнью. Когда процесс был недалек от окончания, душа и сила бога взбунтовались, не желая больше отдавать ни капельки своих чувств, и таланту богини пришлось отступить. Но все-таки большая часть работы была проделана.

Жаркие поцелуи прервал вспыхнувший свет.

Элия мягко отстранилась от принца, шепнула:

– Хватит, хватит, дорогой, а то я забуду, как надо дышать.

Тот радостно ухмыльнулся и под заигравшую с новой силой музыку энергично закружил сестру по залу. На душе у Джея стало неожиданно легко, словно с нее свалился камень, тяжеленный, как стукнувшая Нрэна плита, и он все-таки набрался привычной наглости, чтобы спросить то, о чем так хотел.

– Тогда в тюрьме... Почему?

– Был шанс попробовать расшатать блоки Кальтиса на моей божественной силе таким способом, – пожала плечами Элия. – Кроме того, я действительно всегда плачу по счетам...

Музыка смолкла, танец закончился.

Принцесса присела в легком реверансе, поблагодарила брата улыбкой, сказала:

– Я рада, что в этом приключении со мной был именно ты, брат. Спасибо за все. – И упорхнула к следующему партнеру.

А Джей, уже и не думая покидать Лоуленд, лукаво перемигнулся с Пиком, жестом показал ему, во сколько оценивает «пятнадцать минут тайны» с Элией, и принялся с многозначительной улыбкой осматривать зал в поисках подходящей на этот вечер мишени. Как всегда, самой трудной оказалась проблема выбора.

Вылечив брата и успокоив совесть, Элия станцевала еще несколько танцев, потом, подцепив смазливого лордика, целовалась с ним на балконе и снова танцевала, танцевала... Когда же пришла пора покидать бал, девушка решила прихватить красавчика с собой в постельку, но, к своему удивлению, не обнаружила его в условленном месте. Пожав плечами, Элия тут же сделала другой выбор, предмет которого счел это неожиданно свалившееся счастье подарком судьбы и с радостью последовал за принцессой. На такое сногсшибательное везение Дарис даже не смел рассчитывать...

Когда Лейм немного пришел в себя, принцессу в зале он не увидел. Борясь с отчаянием, юноша накинул на себя заклятие невидимости, выбежал в коридор и, прячась на всякий случай за колоннами, начал вглядываться в стеклянные двери балконов. Когда на одном из них мелькнуло знакомое черное платье, сердце Лейма бешено забилось от радости. Потихоньку подобравшись поближе, он вгляделся в ночную тьму за прозрачной дверью и увидел, что принцесса целуется с каким-то лордом. Дернувшись, словно от удара, Лейм сжал челюсти и принялся рассматривать мужчину, запоминая его. Потом юноша бесшумно побежал прочь от бального зала.

Пробравшись в неохраняемую оружейную рядом с тренировочным залом, юный лорд зажег на ладони крошечный магический шарик, мельком осмотрел несколько полок с оружием, сплел из силы Источника сеть, скрывающую следы, и набросил на один из длинных трехгранных стилетов. К сожалению, Лейм был еще слишком молод для инициации, поэтому мог взять у Источника лишь малую долю силы, позволяемую ему королевской кровью. Так что сеть получилась слабенькая, но для задуманного юношей ее было вполне достаточно.

Убедившись, что стилет полностью закрыт сетью, Лейм взял его и направился обратно к бальному залу. Элия уже вновь вернулась к обществу, а лорд, с которым она была на балконе, счастливый и разгоряченный, спешил куда-то по коридору. Тихо следуя за ним, юноша увидел, что мужчина зашел в одну из ниш, полускрытых пологом ковра, и опустился на диван. Бесшумно скользнув следом, Лейм быстрым ловким движением вонзил стилет в сердце соперника. Тот тихо охнул и начал валиться на бок. В его широко открытых глазах навсегда застыло изумление.

Лицо юноши в неверном свете магических шаров, казалось, разом стало старше на насколько десятков лет. Обычно ярко-зеленые глаза вспыхнули красным, губы сжались в тонкую струнку. Но через мгновение наваждение ушло. Лейм моргнул, виновато, чуть беспомощно улыбнулся и отдернул руку, все еще сжимающую рукоять стилета. Не оборачиваясь, он выбежал в коридор и бросился в свой излюбленный уголок, из которого можно было наблюдать за балом и Элией.

Труп обнаружили только утром. Никто и не подумал приписать появление покойника юному Лейму. Впрочем, никто особенно и не искал виновного. Подобные находки после бала не были редкостью. Чрезвычайно распоясавшиеся любовники принцессы частенько заканчивали таким образом. Но большинство мужчин считали, что за божественное блаженство можно заплатить и жизнью...

На следующее утро, едва открыв глаза, принцесса увидела у своей кровати Диада. Пантера возлежала в обществе кошек и ласково облизывала зверей громадным языком. Очевидно, он принял их как младших членов своей семьи и всерьез вознамерился играть роль доброго дядюшки, оказывая животным свое покровительство.

«Зверюшки, конечно, очаровательны, – вскользь подумала девушка, поглаживая густую шерсть Диада, – но столько кошек мне ни к чему».

Магические книги, переселившиеся сверху по личному приглашению богини, уже заняли свое место в тайной библиотеке принцессы. Дарис и его отряд разместились в одной из свободных казарм стражи, так что беспризорными остались лишь животные.

«Нужно будет попросить малыша Лейма найти им хозяев, – решила принцесса. – Он с этим справится. Братишка замечательно ладит со всем, что ползает, бегает, летает, плавает и просто растет. В претендентах же на звание хозяев недостатка не будет. Еще бы: рыжие кошки от самой принцессы Элии! – Девушка улыбнулась. – Пойдет новая мода. А Лейм проследит, чтобы животным не достался плохой владелец. Да, нужно будет обязательно поговорить с братишкой. А сейчас, пожалуй, пора вставать».

Едва успев выбраться из постели, принцесса получила вызов Источника. Практически вся семья уже была в гроте, а вслед за Элией прибыли и последние опоздавшие – совершенно сонный Энтиор и оглаживающий последнюю невидимую остальным складочку камзола Мелиор.

Первый же взгляд на столб энергии заставил принцессу недоуменно приподнять бровь. Источник со времени последней встречи стал вдвое больше и буквально лучился хитрой радостью.

– Королевская семья Лоуленда! Мы должны сделать вам заявление!

– Совсем зазнался, – ухмыльнувшись, весьма громко пробормотал Лимбер, имея в виду царственное «мы».

– Теперь мы составляем единое целое – я и Источник уровня двести шестьдесят два мира Альвиона. Его прошение о переводе было удовлетворено вчера Советом Сил по ходатайству Сил Случая и при поддержке Сил Равновесия. Резолюция Абсолюта была положительной с обязательным снижением коэффициента мощности до приемлемого для двести пятьдесят седьмого уровня Источника мира Узла.

– А как же теперь Альбион, Источник? – деловито поинтересовалась принцесса.

С одной стороны, месть была делом чести, с другой – они лишили мир Узла более высокого уровня всей династии разом, а за такие фокусы, чреватые нарушением Равновесия, могли не погладить по головке. Впрочем, могли и признать право на месть.

– Туда назначат новые Силы. Что же касается внутреннего положения в политической сфере, то вдовствующая королева, узнав о гибели сыновей, отравилась с горя. Новым королем избран герцог Бэркомский. Из него выйдет неплохой правитель – это засвидетельствовали Силы Таланта и Судьбы. Вам же надлежит пребывать на этом уровне. А ты совсем не рада меня видеть? – Деловой тон Источника сменился обиженно-вопросительным.

– Конечно, рада! Хорошо, что теперь ты снова с нами, – улыбнулась принцесса.

– Спасибо, – смущенно залучился Источник.

«Она сводит с ума даже Силы», – понимающе заухмылялись братья.

– Еще вам будет интересно узнать: протест на действия принца Джея и принцессы Элии заявлен не был. Но Силы Случая получили строгий выговор с занесением в Информационный код за частичный срыв планов Высших Сил. Королевской же семье Лоуленда надлежит отказаться от попыток снятия блоков памяти инкарнаций. На это наложен запрет первой важности Абсолюта как долженствующий способствовать формированию и трансформации структур душ и сил.

– Ты хочешь сказать, что все происшедшее с семьей тогда было спланировано Силами? – очень недобро нахмурился Лимбер.

– Я ничего такого не говорил! – торопливо заверил короля Источник, замерцав несколько нервно, и мерцание это стало еще более неровным, когда Нрэн сжал в руке отколовшийся от стены кристалл и размолол его в серебристую пыль.

– Создания чистой энергии на такую подлость неспособны, – задумчиво признала Элия, слегка разряжая обстановку, – но если наш переход на уровень ниже был по каким-то причинам выгоден Силам, то им достаточно было просто не вмешиваться, когда начали действовать наши враги. И вот на их счет хотелось бы узнать поподробнее. Кто стоял за Кальтисом, почему вообще мишенью был избран мир Узла Альбион...

– Простите, – почти по-человечески вздохнул Источник, – но как, почему и зачем все это происходит, мы сказать не можем – не знаем, да и не уполномочены. Зато о ваших врагах нам разрешили кое-что сообщить. Кальтису покровительствовал и направлял его черный бог, считавший вашу семью, особенно короля Лимбериуса, своими кровными врагами.

– Мотив? – отрывисто бросил Лимбер.

– Зависть. Вы были слишком могущественны, слишком беспечны и любимы в мирах. А ты, король, слишком плодовит. Твой враг же был лишен возможности зачать даже одного потомка. Кроме того, он получил пророчество о том, что гибель его придет через твоих детей, – констатировали Силы. – Так оно и случилось: когда Элия и Джей убили Кальтиса, проклятие настигло вашего недруга.

– Вечно из-за этих пророчеств сплошные непонятки, – грустно пошутил бог магии, рыжий Рик.

– Непонятки не от пророчеств, а от болванов, их толкующих, – в тон ему ответила Элия. – Вечно влезут, все перепортят и сами же вляпаются в пророчество так, что оно, бедное, волей-неволей исполнится.

– Значит, долг мести закрыт, и нам велят забыть альвионскую историю. Но как быть с тем, что мы уже успели вспомнить о своем прошлом? – влез неугомонный Джей, вставая рядом с сестрой.

Им, разделившим видение о гибели семьи, стоило знать правду.

– Постепенно воспоминания начнут стираться и останутся лишь на уровне сознательного хранения информации.

– Демона с два! – упрямо пробормотал принц, твердо решив хранить память.

– Спасибо за то, что выслушали, – объявил Источник, чем вежливо дал понять, что аудиенция закончена.

Семья Лимбера, бурно обсуждая происходящее, телепортировалась в замок и разбрелась по своим покоям. Вернувшись от Источника (Источников), Элия села завтракать в редкостном одиночестве и за трапезой неожиданно вспомнила свой сон. Герцог Лиенский с точно таким же, как подарил ей Звездный Тоннель, серебристым браслетом на руке и чудесной шпагой той же работы кружился в вихре, который увлекал его в черную бездну. Рядом с Элегором был кто-то еще. Какая-то женщина. Лицо незнакомки принцесса разглядеть не смогла, хотя та почему-то показалась ей смутно знакомой.

От размышлений о том, стоит ли считать видение тоже в какой-то степени пророческим и как его толковать, чтобы не уподобиться глупцу с верхнего уровня, девушка перешла к воспоминаниям о прекрасных зеленых бутылках, что перекочевали из подвалов герцога в ее распоряжение. Настроение ощутимо улучшилось.

«Мм... Чем бы заняться?»

Элия улыбнулась, задумывая розыгрыш. Забот и дел пока не было. Джея, насколько могла, она излечила. Нрэн вот, упрямая зараза, так и вовсе лечению не поддавался. Тайная попытка подправить его состояние во время танца на балу едва не довела Элию до беспамятства и стоила часа приступов ничем не излечимой головной боли – такой сильной оказалась отдача сопротивляющегося бога. Хотя, конечно, полностью и никого из других братьев принцесса не была способна избавить от влечения к богине любви.

Да этого, по мнению Элии, делать и не следовало. Принцесса с детства усвоила, что чувства мужчин – прочнейшая узда и сильный рычаг манипулирования, лишаться которого красавица вовсе не стремилась. А что иногда юная богиня этот рычаг перегибала, так ведь она пока еще только училась действовать верно.

«Да, шутка... Пожалуй, сейчас самое время», – тихонько хихикнула Элия и сплела заклинание связи.

– Рик, есть идея...

Глава 35

Самая последняя

Нрэн, измотанный ревнивыми мыслями и ночной тренировкой, предпринятой для изгнания этих мыслей, в конце концов решил довольствоваться сознанием того, что Элия жива, здорова и в безопасности, а покой и порядок установлены, и вернулся в свои апартаменты. Приняв холодный душ и отведав горького чая, воин расположился в жестком кресле и открыл первую страницу новой книги по стратегии, присланной для рецензирования воителем Дэктусом.

Как только он навострил карандаш и слегка углубился в аналитическое чтение, на стол, материализовавшись в десяти сантиметрах от поверхности, грохнулась каменная плита. Хрупкие ножки изящного лакированного изделия жалобно хрустнули и подломились. Оторвав глаза от книги, Нрэн безумным взглядом уставился на ту самую плиту, с которой начался весь тарарам, и почувствовал, что сейчас либо сойдет с ума, либо заорет, а может быть, проделает и то и другое одновременно.

Но планам лорда помешало дружное ржание, раздавшееся из-за двери, к которому примешивался звонкий женский смех.

– Шутка! – сквозь хохот в транслирующее заклинание вплелся голос Элии.

Насладившись видом обалдевшей физиономии Нрэна и вдоволь насмеявшись, девушка с полным сознанием того, что жизнь вернулась в свою колею, отправилась к отцу. Тот еще вчера просил дочь заглянуть на пару слов.

По пути в кабинет Лимбера Элия наткнулась на Лейма. Мальчик тихо сидел с книгой на диванчике в нише.

– Сладкий мой, прекрасное утро! – поздоровалась принцесса.

Поскольку младшего отпрыска Источник еще не принял – возможно, сказалось мрачное давление Нрэна, считающего, что мальчик слишком мал для инициации, – Лейм не был вызван на общее совещание.

– Прекрасное утро, Элия.

Паренек смущенно покраснел и почему-то казался слегка запыхавшимся. А попробуй не показаться, когда во весь дух несешься по коридору, чтобы опередить богиню и устроить засаду, сделав вид, что читаешь томик стихов.

– Лейм, солнышко, у меня к тебе просьба, – улыбнулась принцесса, кладя руку на плечо кузена, который тут же прижался к пальцам щекой и густо покраснел от собственной смелости. – Рыжим кошкам, которых я вчера привезла с собой, нужны хозяева. Да и котятам, когда они немного подрастут. Я хочу, чтобы ты позаботился об этом. Договорились, милый?

– Конечно, Элия! С радостью! – шепнул юный лорд.

– Вот и хорошо, мой сладкий! – Принцесса взъерошила волосы паренька. – С меня конфеты.

– Я предпочел бы, как и все братья, получить поцелуй, – прошептал Лейм, став абсолютно пунцовым.

– Да ты совсем вырос, мой милый, – засмеялась Элия, поцеловав подростка в пушистую копну черных волос и еще раз в щеку. – Будет тебе поцелуй, шантажист!

И девушка пошла дальше.

Окончательно смешавшись, Лейм глянул ей вслед, виновато, но радостно улыбнулся и прикрыл глаза, погрузившись в сладкие переживания волнующей встречи.

Войдя без стука в кабинет отца, Элия подошла к столу. Король Лимбер, как всегда скрытый за грудами бумаг, оторвал взгляд от очередного сверхсрочного документа.

– Здравствуй, папочка!

Принцесса ласково чмокнула его в щеку и уселась в кресло напротив.

– Прекрасное утро, милая, – улыбнулся король, отпихивая документы в сторону. – Ну и что ты думаешь обо всем этом, девочка? – спросил Лимбер, имея в виду слова Источника, результаты путешествия наверх, да и вообще все, что творилось в последнее время.

– Отбросив «непонятки с пророчеством», приведшие в итоге к крушению двух монархий, скажу: это какая-то игра Сил. Я не могу ни догадаться, ни спрогнозировать, во что они нас втянули и что уготовили. Гадай не гадай, но если это воля Творца, то ничего не изменишь. Могу предположить лишь одно: идет направленная мутация душ, сопровождающаяся трансформацией личных сил и изменениями божественных талантов. Процесс длительный, растянутый во времени на инкарнации. Во что же мы должны превратиться? Джокер знает. Где копать, чтобы хоть что-то разведать? – Элия пожала плечами. – Даже представить не могу. В Информационном коде глухо – проверяла вчера. И если уж там нет, то где?

Да ты и без меня знаешь: если Силы задумали что-то утаить, ни один бог не докопается. А если ты думаешь, что я располагаю какой-то неизвестной тебе информацией касательно происходящего, то ошибаешься. Знала бы – сказала. Это не то, что следует таить от семьи. Единственные Силы, которые могли бы что-то нам рассказать, – Силы Случая. Но им, похоже, здорово накрутили хвост. Возможно, когда-нибудь им и удастся подкинуть нам еще кое-какую информацию, но явно не в ближайшее время. Рекомендую в обязательном порядке приказать мальчикам докладывать обо всем необычном, с чем они могут столкнуться: ситуации, информация, слухи, видения... Как знать, может, пару зернышек из этой кучи плевел удастся вытянуть. И мозаика сложится, – закончила свой доклад принцесса, потерев подбородок.

– Ненавижу играть вслепую, – рыкнул Лимбер, сжав кулаки.

– Радуйся уже тому, папочка, что на сей раз глаза тебе завязали, а не выжгли, – скривилась Элия, намекая на погребальный костер, некогда устроенный из альвионского дворца Кальтисом.

– Это утешает, – горько усмехнулся король.

Они еще минут двадцать поболтали о пустяках. Отец наслаждался близостью дочери, по которой успел изрядно соскучиться, и возможностью немного отдохнуть от работы, а девушка потакала Лимберу в его маленьких прихотях.

Потом Элия выпорхнула из кабинета короля, раздумывая над собственными словами.

«Приключения, задания, то, что дает нам Источник, то, с чем мы сталкиваемся в мирах... Может быть, это поможет собрать кусочки мозаики. Нам придется ее сложить, если хотим знать, кто мы, зачем и по чьей воле. Посмотрим. Все в руках Творца. – Девушка вздохнула, ощущая странный покой и умиротворение. – Всему свой час».

Глава 1

Пренеприятное известие

Дабы не вводить в искушение ревнивых родственников, превративших охоту на любовников принцессы в одно из своих излюбленных жестоких развлечений, Элия еще до рассвета распростилась с очередным кавалером. Теперь богиня любви, принцесса Лоуленда Элия Ильтана Эллиен дель Альдена, или попросту Элия, занималась вполне невинным с точки зрения любого, даже самого подозрительного наблюдателя делом – завтракала в постели, откинувшись на мягкую спинку кровати. Компанию ей составлял только большой поднос на подставке с магически охлажденными яствами.

Тончайший коротенький кружевной пеньюар облегал тело богини, прикрывая его ровно настолько, чтобы баланс между двумя вариантами реальности – «Элия раздета» и «Элия одета» – чуть смещался в пользу последнего. Белоснежное шелковое покрывало было накинуто на стройные ножки. От движения шелк соскользнул с нежной кожи почти до лодыжек, но принцесса и пальцем не пошевелила, чтобы укрыться вновь.

В Лоуленде вместо предсказанного и клятвенно обещанного магами-синоптиками умеренно теплого, бархатного лета стояла адская, словно сбежавшая из какого-нибудь пустынного измерения демонов, жара. Замок, опаляемый лучами безжалостного солнца, едва спасали чары-кондиционер, да и они уже начали время от времени отказывать, уступая мощному давлению естественных сил. Принц Рикардо лично занимался отладкой заклятия, но оно все равно упрямо сбоило. Природа в очередной раз показывала жирный кукиш, намекая на то, что даже самые великие маги и боги пред нею не более чем ничтожные песчинки в пустыне Вечности.

Отпив глоток охлажденного сока синики, Элия мимолетно подумала: «Хоть что-то прохладное в этом мире еще осталось!» Сладко потянувшись, принцесса подцепила с тарелки тонкий ломтик ледяной дыни и отправила его в рот. Зубки надавили на мякоть, и пронзительно свежий кусочек лакомства словно растаял на языке. Ничто существенное, а тем более теплое буквально не лезло в горло. Хотелось забраться в прохладную ванну и не показываться оттуда до осени, а уж подниматься с постели и одеваться было невыносимо лень.

Принцесса откровенно позавидовала братьям. Здоровенные жеребцы, скинув камзолы и расстегнув или сняв тонкие рубашки – кому как позволяло воспитание и собственные представления о правилах хорошего тона, – подставляли тела немилосердно палящему солнцу, лишь посмеиваясь над мольбами о прохладе менее выносливых соотечественников. Самолюбивым богам выпал счастливый шанс в очередной раз поразить лоулендских дам своими потрясающими внешними данными, демонстрируя безупречное телосложение и великолепную мускулатуру. Словом, жара была принцам в удовольствие.

Богиня, напротив, никогда не любила переизбыток тепла, да и правила этикета, снисходительные к мужчинам, никогда не позволили бы ей щеголять по Лоуленду в топике выше пупка, коротких шортиках или еще более короткой юбчонке – одежде весьма популярной во многих урбанизированных мирах. Элия не питала особой симпатии к таким мирам, но признавала, особенно в зной, что их вольные традиции моды ей куда больше по сердцу.

В эти дни принцесса все чаще задумывалась над тем, чтобы напроситься в гости к брату Энтиору. Он единственный, не считая сибарита Мелиора, не жаловал зной. Как только стало очевидно, что лоулендское лето будет небывало жарким, принц покинул раскаленный город и укрылся под прохладной сенью великого Гранда, в замке у благословенных лесных озер. Именно там брат пребывал и в настоящее время, оберегая свою аристократическую вампирскую бледность от случайного плебейского загара, развлекался охотой, чтением, дрессировкой непокорных рабов и составлением превосходных мозаик ситрасиль.

Бросив взгляд в окно, прикрытое легким нежно-голубым тюлем, Элия с безнадежной ясностью поняла: и сегодня, точно так же как вчера, и позавчера, и неделю назад, неумолимое светило с прежним энтузиазмом вершит ежедневный труд прожаривания столицы. Богиня поморщилась и почти собралась связаться с братом, дабы молить его о временном приюте. Энтиор редко отказывал своей единственной сестре.

Но тут осторожный стук в дверь возвестил о приходе пажа.

Паренек поклонился, тряхнув густыми, ровными, словно завитыми иссиня-черными кудрями, и, потупив фиолетовые глаза, чтобы не оскорбить богиню случайным нескромным взглядом, доложил:

– Принц Рикардо желает вашему высочеству прекрасного дня и покорнейше просит аудиенции!

Принцесса уныло поразмыслила над благопристойной, а оттого вдвойне непереносимой для богини любви, обожавшей провокации, необходимостью встать и одеться во что-нибудь подобающее титулу. Но в конце концов решила, что жара – неплохой повод «забыть» о правилах приличия и этикете.

Богиня беспечно махнула рукой на условности и небрежно приказала:

– Пусть войдет.

Ревниво насупившись – разве подобает прекрасной повелительнице принимать его высочество в постели? – мальчик аккуратно притворил дверь и отправился выполнять повеление хозяйки.

Спустя пару секунд в комнату ворвался ослепительно-рыжий вихрь, окруженный заклятием «Шатер свежести», дарующим ощущение прохлады даже в самую лютую жару.

– Прекрасное утро или прекрасный день, дорогая, – как будет тебе угодно! – радостно возвестил худощавый востроносый мужчина, ухватив из стоящей на маленьком столике вазы огромную гроздь прозрачного солнечного винограда без косточек.

Словно не заметив кресла, Рик с размаху плюхнулся на край кровати в ногах принцессы. Элия мимолетно порадовалась тому, что успела отослать поднос на кухню, а не то он бы неизбежно перевернулся, не снеся энергичных действий не массивного, но удивительно стремительного принца. И плавать бы богам в ярко-голубом соке вперемешку с фруктами. Впрочем, шутнику-братцу такая выходка наверняка пришлась бы по нраву, еще и облизать-почистить сестру небось предложил бы.

Шальные зеленые глаза рыжеволосого Рика тут же заскользили по дивным очертаниям женского тела, полускрытого пеньюаром. Наслаждаясь этим дивным зрелищем, мужчина механически бросал в рот и давил языком сочные, освежающие крупные виноградины.

– Прекрасное утро! Что принес на хвосте, рыжий лис? – приветливо улыбнулась Элия, ожидая услышать подборку свежих сплетен, без которых бог информации, магии и торговли в одном пронырливом лице никогда не являлся в гости.

– О, много любопытного! Вот тебе первая потрясающая новость: непобедимый Нрэн, как всегда без единой царапины, вернулся из похода на Санирсию этой ночью. И НЕ ОДИН! – пропечатал крупными буквами последнее предложение сплетник, привлекая повышенное внимание богини. – На кузене-воителе висела роскошная, обвешанная дорогими камешками красотка. – Свободной от винограда рукой принц нарисовал в воздухе контуры тела предполагаемой пассии бога войны. – Она не сводила с нашего дуболома влюбленных глаз и, – тон Рика сделался самую чуточку виноватым, – явно грезила только о том, чтобы поскорее отправиться с ним в постельку.

Принц говорил, а его хитрющие глаза исподволь пристально изучали сестру, пытаясь уловить малейший проблеск скрытой досады или ревности. Ведь вся семья, да что там семья – весь Лоуленд (столица точно, а там, может, и весь мир) знал, что Нрэн с ума по Элии сходит, и тут вдруг такое выкинул! Вот уж недаром говорят, что в котелке у воителей странное варево кипит, его и сам великий Творец не расхлебает! Рик заложил бы свой нос, чтобы узнать настоящее отношение богини к доставленной вести, но даже его божественного сверхъестественного чутья бога сплетен было недостаточно, чтобы уловить истинное отношение сестры к вопросу, прямо касающемуся ее дара.

Богиня, потянувшись к столику, на который переставила кое-что с сосланного на кухню подноса, взяла свой бокал. Спокойно отпила очередной глоток сока, подцепила на двузубую вилочку и отправила в рот кусочек кивара. Прожевала фрукт и беспечно обронила:

– Забавно, а есть в свежем выпуске «Вестника Рика» что-нибудь поинтереснее, чем биографические сведения об очередной «даме сердца» Нрэна? Мне, братец, отнюдь не столь любопытен перечень ваших сногсшибательных побед на любовном фронте, как вам свежий список моих кавалеров.

– Да уж, это была бы знатная сплетня! – жадно подтвердил правоту сестры бог, слегка разочарованный ее безразличной реакцией, и тут же, отбросив разочарование, как использованную салфетку, припомнил массу других интригующих, курьезных и полезных сведений, способных заинтересовать Элию.

Из уст первого сплетника Лоуленда полилась информация о ближайших и, кстати, весьма неутешительных метеопрогнозах, из-за которых он, страдалец, вынужден скликать на сельские угодья дожди из ближайших миров, об очередной грандиозной военной добыче и сокрушительной победе гениального Нрэна, о новой, красивой, как игрушка, прогулочной яхте принца Мелиора, о вконец зарвавшемся ужасном пирате Кэлберте, бесчинствующем в океане Миров и «вершащем разбой на потребу своей черной душе», о посольстве кочевников из пустынного Эндора, прибывшем в столицу вчера поздно вечером, о завозе в ювелирную лавку на улице Рассвета драгоценных уборов синтарийских ювелиров и о тысяче других интереснейших событий, случившихся в Лоуленде, его окрестностях, ближних и далеких измерениях.

Элия слушала брата, отмечая важные для себя сведения, и тихо бесилась: «Нрэн, сволочь белобрысая! Как он посмел?!»

Властная и эгоистичная собственница по натуре, принцесса спокойно относилась к тому, что Нрэн, как надлежит мужчине из темпераментного королевского семейства, развлекался в борделях или цеплял в походах случайных дружков и подружек. Но никогда прежде он не осмеливался притащить кого-то из своих любовниц в Лоулендский замок, где живет она! Какое хамство!

Элия своей божественной сутью чувствовала, что кузен страстно любит ее, потому и избегает столь упорно, подолгу пропадая на полях сражений. Она привыкла считать Нрэна своей потенциальной собственностью, мужчиной, который рано или поздно окажется в ее постели, привыкла к его молчаливой, стеснительной, ревнивой любви, которую бог почему-то считал неподобающей и преступной. А тут вдруг такой мерзкий сюрприз! Неужели влечение к какой-то смазливой смертной девчонке из далеких миров оказалось сильнее истинных чувств к великой богине? Невозможно! Невероятно! Исключено!

«Или этот негодник встретил „половинку“? – мелькнула у принцессы досадная и почти паническая мысль. – Тогда почему я этого не ощутила? Надо проверить, а пока следует прекратить беситься и успокоиться. Скорее всего, мерзавец притащил сюда эту дурочку, чтобы меня позлить, заставить ревновать! Ну, если так, держись, Нрэн! Не на своем поле ты начал эту игру, не тебе сражаться с богиней любви! Я устрою тебе веселую жизнь. Смеяться будешь до слез, драгоценный кузен!»

Острые коготки молодой женщины, намертво вцепившиеся под шелковым покрывалом в невинную, готовую прорваться простынку, понемногу разжались.

– Ты просто бездонный кладезь информации, Рик, – мило улыбнулась принцесса, когда брат прервался на долю секунды, наверное, чтобы набрать побольше воздуха для следующей порции пестрых сведений. – А вот моя бедная голова уже безнадежно переполнена. Прежде чем запихивать туда что-нибудь еще, придется подождать, пока выветрится хотя бы часть имеющегося запаса. Спасибо, дорогой, но на сегодня хватит. А теперь, – пальчик Элии властно указал на дверь, – кыш из моей комнаты, я буду одеваться.

– О злая судьба! О несправедливость! – горестно воскликнул бог, воздевая руки к гипотетическим небесам, посылающим ему столь жестокие испытания. – Ну почему, как только где-то намечается какое-нибудь интереснейшее событие, меня всеми силами стараются устранить от участия и наблюдения?

– Такова твоя тяжкая доля, бог сплетен!

Элия с наигранной суровостью нахмурилась и нетерпеливо прищелкнула пальцами.

– Что ж ухожу, ухожу, о жестокая и неумолимая сестра! Считай, что меня нет! – поспешно, но не без сожаления заявил принц, вскочив с кровати и отступая к двери. – В смысле нет в комнате, но я есть в замке. Если передумаешь, позови обратно! Прилечу мигом!

А какой бы мужчина отказался поприсутствовать на церемонии облачения в одежды богини любви, если уж нельзя было поучаствовать в куда более увлекательном обратном процессе? Но зарываться не стоило. Сегодня ему и так повезло!

Мужчина сверкнул ослепительной улыбкой, послал сестре воздушные поцелуи с обеих рук, шутливо поклонившись, торжественно провозгласил:

– Для тебя, единственной, самые свежие слухи, самые интересные новости всегда, когда пожелаешь! – и исчез.

Когда Рик убрался ловить новые сплетни и распространять среди родственников эксклюзивную подборку уже собранных, принцесса решила, что пришла пора действовать. Она прошла в отделанную розоватым с едва заметными золотистыми вкраплениями мрамором ванную комнату. Поплескавшись в чуть теплой, освежающей воде маленького бассейна с ароматическими маслами апельсина и зандриса, богиня мановением руки наложила на себя уже ставшее привычным заклятие «Кокон прохлады» и проследовала в гардеробную. Прелестной соблазнительнице предстояло решить маленькую головоломку: что надеть, дабы произвести на изменщика-кузена надлежащее впечатление?

Поразмыслив немного, богиня мстительно улыбнулась. Выбор был сделан. Элия призвала магическую силу звездного набора и облачилась в легкое, но непрозрачное и абсолютно закрытое платье из тонкого светло-голубого шелка. Вырез его едва открывал ключицы, а кружево длинных рукавов прятало маленькие изящные пальчики почти наполовину. Все, что сводило Нрэна с ума, принцесса скрыла, превратив из открытой провокации в намек, недоступную, а оттого еще более манящую тайну. Закончив с платьем, звездочки диадемы – дар таинственного Звездного Тоннеля Межуровнья – проворно уложили густые длинные волосы хозяйки в строгую прическу без украшений.

Элия бросила взгляд на свое отражение в зеркале и осталась довольна. Перед Нрэном должна была предстать великая и неприступная богиня, сияющая сверхъестественной красотой, пред которой меркла преходящая прелесть ничтожных смертных. Мотыльки-однодневки, разве могли они тягаться с ней?

Принцесса торжествующе улыбнулась своему отражению и проследовала в гостиную. Включив заклинание наблюдения за дверью в покои старшего кузена, Элия откинулась на мягкие подушки дивана, приказала пажу принести поднос со свежей почтой и приготовилась ждать. Попутно она быстро просматривала приглашения, любовные признания, деловые письма, счета, газеты. Впрочем, в последние после визита Рика можно было и не заглядывать.

Терпение богини было вознаграждено: вскоре прозвучал сигнал потревоженного заклятия наблюдения. Маленький магический «жучок» отделился от потолка и, повинуясь вложенному в него приказу богини, последовал за высоким лордом, покинувшим свои покои в обществе новой пассии. Чары видимости принцесса включать не стала, чтобы не портить первое впечатление при непосредственной встрече с предполагаемой конкуренткой.

Спустя пятнадцать минут принцесса звонко расхохоталась и чмокнула в нос опешившего от такой неожиданной ласки Диада. Пантера только что вернулась с ночной прогулки и как раз собиралась потихоньку умоститься у ног повелительницы на мягком ковре, чтобы в относительной прохладе вылизать слегка запылившийся густой мех и выкусить кусок противного репья, забившегося между когтями в подушечке лапы.

Богиня возликовала: хвала безупречной женской логике! Подтвердилась самая логичная и лестная из версий. Теперь Элия была уверена, что причина появления «любовницы» Нрэна – банальное стремление кузена пробудить ревность в сестре и позлить ее! А как еще можно было истолковать показания дотошного «жучка»? За истекшее время лорд, всегда перемещавшийся на редкость целеустремленно (отмеряя длинными ногами кратчайшее расстояние от одной точки до другой) и рационально (без проламывания стен в мирных условиях), успел четырежды протащить свою пассию мимо апартаментов богини.

«Решил сыграть по своим правилам на моей территории? Не выйдет, лорд воитель, и не рассчитывай! Сейчас я тебе устрою представление!» – сердито подумала Элия и, решительно отбросив очередной вскрытый конверт, скомандовала:

– Пойдем, Диад! Ты прогуляешься со мной, а потом мы поохотимся где-нибудь на просторе.

Умная зверюга покосилась на принцессу холодными бирюзовыми глазами с узкими вертикальными зрачками и поняла, что условия сделки не обсуждаются. Послушно прервав скрупулезный процесс выгрызания репья и чистки густого меха, Диад поднялся, дабы следовать за хозяйкой.

На ходу пантера умудрялась осторожно тереться об ноги богини в знак симпатии, но действовала она всегда настолько грациозно, что Элия еще ни разу не свалилась на пол от нежностей могучего любимца. Туда, как правило, больно падали все остальные, дерзнувшие проявить легкомысленное пренебрежение в обращении с огромным зверем. Диад любил, слегка придавив грудь перепуганной жертвы массивной бархатной лапой с приспущенными ножами когтей, внимательно, с исследовательским любопытством патологоанатома, посмотреть ей в глаза. Большая часть жертв не выдерживали, пытались крепко зажмуриться и истошно завопить, призывая на помощь. Вот такая игра пантере была по нраву.

Из жалкого, грязного, перепуганного котенка, купленного когда-то за бесценок в порту, всего за несколько лет Диад превратился в шикарного зверя с мощной мускулатурой и шкурой цвета звездной ночи. В холке пантера доставала Элии до пояса. Впрочем, характер у питомца, как и полагается высокомерному существу, сознающему свою исключительную силу и красоту, был на редкость скверным. Проявлял он его со всеми, кроме любимой хозяйки, а это принцессу вполне устраивало.

Как домашний любимец и компаньон богини, зверь мог рассчитывать на очень долгую и комфортную жизнь. Уют и тепло великолепный Диад любил не меньше Элии. Ради этого готов был терпеть многочисленные причуды хозяйки и с удовольствием участвовал в ее жестоких проказах. Говорят, кошки не способны любить по-настоящему, но Диад души не чаял в своей двуногой повелительнице с сердцем истинной кошки.

Итак, прекрасная пара – могучий зверь и юная хищница в человеческом обличье – вышла на охоту. Стоило им покинуть апартаменты, как через несколько шагов, как раз напротив мраморной скульптурной композиции, изображающей обнаженного любвеобильного пастушка в окружении трех прелестных и столь же «одетых» пастушек, состоялось неизбежное столкновение, спланированное обеими сторонами, имеющими разные мотивы, но одну цель.

Лорд Нрэн – высокий жилистый блондин с дикими янтарными глазами – словно по плацу маршировал по широкому коридору, волоча за собой очень симпатичную, яркую и фигуристую (Рик не соврал) брюнетку. Полупрозрачное обтягивающее алое платье с нашитыми на него крупными рубинами и гранатами едва прикрывало ее сдобные прелести, а пышный бюст так и вовсе почти вываливался из огромного даже по меркам Элии, обожавшей провокационные крайности, декольте. Сияющие глаза, опушенные густыми ресницами, с безграничным обожанием смотрели на воина. Пухлый рот полуоткрылся в восхищенном вздохе.

Брюнетка словно жила только тем, что находилась рядом с лордом-воителем, дышала с ним одним воздухом. Лицо же Нрэна до тех пор, пока он не увидел принцессу, было маской абсолютного бесстрастия, сквозь которое время от времени прорывалось тщательно скрываемое раздражение и напряженное ожидание.

«А девочка-то и в самом деле по уши влюблена в жестокосердного мерзавца. Что ж, тем хуже для нее», – мысленно констатировала Элия, вовсе не собиравшаяся устраивать семейное счастье соперницы.

Мгновенно убедившись с помощью чутья богини любви в том, что Нрэн по-прежнему без ума от нее, принцесса могла позволить себе немного жалости к поверженной в прах сопернице. А жалость девице действительно требовалась, ибо, увидев милашку Диада, брюнетка получила серьезный шанс стать натуральной блондинкой, разом поседев от жестокого стресса. Мертвенная, типичная для привидений, но несвойственная обыкновенным людям бледность залила ее прежде тронутое румянцем волнения прелестное личико. Пухлый пунцовый ротик приоткрылся в беззвучном крике. Она, как в последнюю опору, намертво вцепилась в локоть Нрэна. А Нрэн – что Нрэн? Безнадежно влюбленный мужчина, не замечая никого и ничего вокруг, неотрывно таращился на Элию.

Каждый раз, возвращаясь из долгих отлучек, бог убеждался, что принцесса становится все прекраснее и прекраснее, все желаннее и желаннее. И все труднее становилось воителю сдерживать свои чувства и скрывать их под маской бесстрастия, раньше бывшего его истинной сутью. Лишь строгое воспитание, полученное в военных монастырях далеких миров, и привитые там же вместе с кодексом воина моральные принципы (вещь для Лоуленда и вовсе интригующая и диковинная) не позволяли неистовой любви бога вырваться на свободу, сокрушив бастионы воли.

«Она – кузина! Кузина! О Темная Бездна, что за дикая мука!»

Нрэн завороженно взирал на принцессу, на ее строгое закрытое платье и понимал, что сходит с ума от невыносимой жажды обладания. Закаленного мужчину, легко переносившего и зной, и холод без всяких чар, мгновенно бросило в жар. Аромат женщины, ее собственный запах свежести, персика и диких роз, легкий отзвук апельсина и цветков зандриса дурманил, кружил голову, лишал рассудка. Нрэну хотелось опуститься на колени перед сестрой и целовать ее тонкие пальцы, ее руки, почувствовать их нежные прикосновения к своему телу...

Пока воитель был далеко от богини, неустанная жестокая боль разлуки и бесконечная тоска безжалостным огнем пытали его измученную загадочную душу. Стоило ему приблизиться к Элии, как прибавлялась боль другого рода – мучительное сознание собственной грешной любви. Жить становилось совершенно невыносимо. Но лорда все равно снова и снова тянуло к принцессе. Видеть ее и не сметь коснуться, не сметь дерзнуть заговорить о своей любви – не было муки сильнее. Но без этих терзаний бог уже не мог жить и ни за что на свете не согласился бы разлюбить, позабыть свою прекрасную истязательницу.

Девица, висевшая на руке принца, внезапно показалась ему помехой, надоевшей, ненужной вещью, совершенно лишней в том мире, где должны были быть только он и она – Элия. Безразлично-доброжелательный взгляд богини, скользнувший по его любовнице, открыл Нрэну глаза.

«Силы, зачем я приволок сюда эту дуру?» – пришел на ум богу вполне закономерный, но до сей поры почему-то не всплывавший на сознательном уровне вопрос.

До этого момента Нрэн не отдавал, вернее не решался отдать себе отчет в причинах столь несвойственного ему поведения. И вдруг бог ясно осознал всю нелепость ситуации, в которую загнал сам себя. Притащив любовницу из похода, он, безнадежный раб собственной страсти, пытался доказать сестре, что свободен. Доли секунды спустя Нрэн признал и вторую причину: ему ужасно хотелось заставить сестру ревновать так же бешено, как всегда ревновал ее он. Ревновал, когда на нее смотрели другие мужчины, когда она улыбалась им, кружилась с ними в танце на балах, вела беседу... Как он ненавидел всех этих красноречивых смазливых ублюдков, как завидовал им, мучаясь тайной робостью и не смея даже завести с кузиной ничего не значащий легкий разговор, страшась ее насмешки...

«Силы, что за глупость я натворил?! Чтобы Элия ревновала меня? Какая чушь! Да она вообще не обращает на меня внимания. Ей безразлично, с кем я путаюсь. Зачем я ей нужен? Болван! Идиот! Мужлан! Грубый солдафон! Как я могу быть интересен ей, когда вокруг столько красивых и остроумных мужчин?» – носились в голове Нрэна обрывки уничижительных мыслей.

Пока бог войны молча пожирал Элию взглядом, изнывая от любви и неистового, как всякое чувство богов, желания, белая как мел пухленькая брюнетка тщетно пыталась решить на практике абсурдную математическую задачу по умещению большего объема в меньшем – спрятать все свои пышные прелести за худощавую спину лорда. Получалось плохо.

Минуту интригующего молчания и душевных терзаний прервал тихий, можно сказать вежливый, рык Диада, который вывел девицу из ступора – первой стадии шокового состояния. Переходя ко второй, та испустила отчаянный звенящий вопль на ультразвуковых частотах, сделавший бы честь любой повелительнице баньши, и, все еще цепляясь за воина, начала медленно оседать на пол. Нрэн, не сводя глаз с кузины, машинально, словно тючок с товаром, перехватил девицу поудобнее.

– О Нрэн, – расцветя в приветственной улыбке, мило защебетала принцесса, вся просто лучась доброжелательной радостью, – прекрасное утро, дорогой. Давно не виделись! Но хоть я и соскучилась, обнимать не полезу, извини! В этом сезоне жарковато даже для сестринских поцелуев и объятий. А кто эта прелестная малышка рядом с тобой? – переключила внимание Элия на расслабившуюся членами девицу, пребывающую в полуобморочном состоянии. – Какая хорошенькая! Не бойся, дитя! Диад только с виду грозен, а так кроток, как котенок. Он никого не тронет... без моего приказа.

– Прекрасное утро, – сипло сказал лорд, только сейчас вспомнив, что обладатели дара членораздельной речи приветствуют друг друга при встрече, а на заданные вопросы дают ответы. – Это... это... – Как назло, такая мелочь, как имя любовницы, выскользнула из головы мужчины. – Это Власта, принцесса Санирсии.

– О Нрэн, проказник, ты что-то скрываешь! – погрозила пальчиком кузену богиня любви, чуть сдвинув ровные дуги бровей и выпятив манящую к страстным поцелуям нижнюю губку. – Признайся, эта несравненная синеглазая чаровница взяла приступом крепость твоей души и пронзила каменное сердце воина стрелой любви. Ты намерен официально представить ее нам как свою невесту, потому и привез в Лоуленд, да, кузен? – напористо пошла в атаку коварная принцесса, перестав грозить и легонько ткнув пальчиком в железную грудь лорда.

– Э-э-э... нет. Просто так привез, – нервно сглотнул мужчина и закашлялся, как чахоточный на последней стадии, чтобы скрыть замешательство и придумать хоть сколько-нибудь логичный ответ.

Элия не дала ему шанса.

– Он всегда такой таинственный, милая. Но я вижу по его лицу: в верном сердце Нрэна больше не осталось места для других женщин, – затараторила мстительная принцесса, довольно посверкивая глазами. – Когда же свадьба, милый? Вы уже назначили день? Наверное, сразу по окончании летнего перерыва в балах? Это будет грандиозное празднование! Я обязательно хочу быть подружкой невесты! А кого ты избрал другом – хранителем чести жениха?

Какого-нибудь великого воина, одного из своих красивых, высоких и мужественных приятелей? Я немедленно желаю с ним познакомиться! Ну же, кузен, скажи хоть что-нибудь, не томи!

В нарочитом нетерпении богиня притопнула ножкой.

– Э-э-э... – мудро ответствовал Нрэн, оглушенный потоком слов, которые обрушила на него Элия, и переступил с ноги на ногу.

– Предпочитаешь скрытничать, жестокий? Ну ладно, ладно, не злись, – «пошла на попятный» богиня, взмахнув ресницами, ничуть не уступающими по густоте и длине ресницам девушки из Санирсии, но куда более благородного изгиба. – Можешь считать, что я не знаю твоего секрета и буду держать язык за зубами, как монах из Лшинь-э-ала, давший обет молчания.

Пока лукавая принцесса вдохновенно несла всякую чушь, заставляя кузена все более нервничать, пантера, в свою очередь, неторопливо обнюхивала Власту, перешедшую из полуобморочного в состояние полной апатии и обвисшую в руке Нрэна, словно тряпочка на заборе. Девица даже не слышала ни одного слова из речи Элии.

– Ой, я совсем заболталась, – прищелкнув пальчиками, «опомнилась» принцесса, когда зверь, закончив третировать нервную чужестранку, вернулся к хозяйке и мягко ткнулся носом ей в бок. – Я же обещала Диаду прогулку в мирах и охоту. Он, бедняжка, так страдает в своей черной шкуре от всей этой жары и духоты. Да и мне хочется поразмяться. Прекрасный день, кузен! До встречи!

Послав брату парфянскую стрелу улыбки, принцесса и ее кроткая, как горная лавина, милая, как улыбка дракона, и безобидная, как рассерженный принц Энтиор, зверюшка растворились в воздухе.

А Нрэн все еще стоял столбом, открывал и закрывал рот, ошеломленный напором кузины, ее неожиданной точкой зрения на ситуацию и бурей чувств, бушующих в собственной душе. О существовании «невесты» лорд совсем забыл и вспомнил лишь тогда, когда та несколько раз робко, а потом со все возрастающей силой потянула его за рукав рубашки. Очнувшись от сладких грез о кузине, он посмотрел на симпатичную принцессу Санирсии как на мелкое, но донельзя досадное недоразумение...

Элия и Диад материализовались на поляне в густом лиственном лесу одного из близких к Лоуленду миров, не населенных разумными существами. Именно такие места с обилием дичи и отсутствием нежеланных свидетелей богиня и ее питомец предпочитали для настоящей охоты.

Элия потрепала зверя по холке и подмигнула ему: «Умница, сделал все как договаривались».

Пантера оскалила длинные лезвия клыков в своем эквиваленте улыбки, несвойственной большинству зверей, но приобретенной ею в процессе жизни с богиней, и ткнулась холодным носом в руку принцессы, требуя еще ласки. Богиня благосклонно почесала Диада за ухом, погладила по спине. Довольная кошка громко замурлыкала и выжидающе уставилась на повелительницу огромными бирюзовыми глазами. Дескать, пришла твоя очередь, хозяйка, выполнять свои условия сделки!

«Сейчас, сейчас! Вижу, тебе не терпится, хитрюга», – лукаво улыбнулась Элия, сама заразившись нетерпением.

Богиня прикрыла глаза и потянулась к глубинному источнику своей внутренней сути, призывая силу. На несколько мгновений неясное серебристо-синее волшебное марево окружило женщину. Когда дымка рассеялась, на укромной поляне оказались уже две огромные черные пантеры – богиня приняла один из своих обликов.

Тысячи по-новому услышанных звуков – далеких шорохов, шума ветра, вскриков птиц – и запахов – древесины, сока травы, свежих и давних следов животных, воды из протекавшего неподалеку ручья, шерсти Диада – хлынули в сознание богини. Элия-пантера повернула голову и издала низкий горловой звук-мурлыканье. Диад ответил ей еще более низким приглашающим мявом.

Обнюхавшись, великолепные звери слаженно и бесшумно, как тени-призраки из глубин Межуровнья, скользнули в лесную чащу и понеслись большими скачками. Лапы мягко пружинили, касаясь травы или рыхлой после недавнего дождя почвы. Ноздри пантер, ловя дразнящие запахи дичи, хищно раздувались в предвкушении великолепной охоты. Любая добыча была по зубам столь могучим и стремительным охотникам.

Элия, как и все члены ее семьи, по желанию могла трансформировать свое тело, принимая облик существа любого пола, расы, внешности. Но одним из самых доступных было для богов обличье животного, чьи повадки и характер были наиболее близки внутренней сути. Для принцессы таким зверем стала аранийская пантера. Если же богине хотелось принять облик иного животного или человека, то затраты энергии на создание и поддержание непривычного обличья существенно увеличивались, напоминая: тот облик, что дал тебе Творец при рождении, и есть твой истинный облик.

Способность к оборотничеству, обычная для бога, являлась одной из сторон таланта трансформации исходного тела в любое другое. Лоулендцы могли менять свою внешность в рамках человеческого облика, но подобные изменения (истинная трансформация, а не простая магическая личина, надеваемая щелчком пальцев) считались дурным тоном, и к ним старались не прибегать в родном мире, среди родственников и друзей. Ибо, согласно одному из Законов Великого Равновесия, известного и Силам, и всем богам, внешность бога по воле Творца дана ему изначально в соответствии со структурой души, нравом, божественной силой и талантами.

На поведение в мирах негласное правило сохранения облика не распространялось. Там разрешалось творить что угодно, не нарушая лишь Законов Равновесия. Зачастую другое лицо было необходимо для выполнения заданий государственной важности, поручений Источника, для сохранения или восстановления самого Равновесия, даже развлекаться при собственной физиономии не всегда было удобно и безопасно. Ведь никогда не знаешь, когда и какая информация просочится о тебе в миры, друзья или враги встретятся по пути. Лучше уж заранее предусмотреть возможные эксцессы и перестраховаться, чтобы не стать жертвой многочисленных недоброжелателей или, того хуже, поклонников и адептов.

Члены королевской семьи Лоуленда были необыкновенно популярны в мирах не только как боги, в чьих храмах не переводились верующие, но и как герои многочисленных легенд, героических баллад и, разумеется, чертовой уймы анекдотов. Их имена давно стали нарицательными и вошли в поговорки: голоден, как Кэлер, красива, как Элия, проворен, как Джей, хитроумен, как Рик, и так далее. Если бы популярностью измеряли степень влияния на миры уровня, то Источник Лоуленда был бы неизменным лидером «гонки вооружений». Почти никто из обитателей Мэссленда не пользовался такой сногсшибательной известностью, как дети семейки Лимбера. Но у любой монеты есть обратная сторона: подчас быть самими собой в мирах богам удавалось, лишь спрятавшись под личиной или трансформировав тело.

В целом же оборотничество для развлечения в обожавшем приключения и развлечения Лоуленде – как и в любом крупном Узле Мироздания – было в порядке вещей. Избранные формы родственников и друзей не являлись великим секретом. Принцесса знала, что излюбленная форма гибкого, пронырливого и вороватого Джея – сварливый хорек; неумолимого желтоволосого воина Нрэна – леопард; плутоватого, всезнающего, ушлого Рика – рыжий лис; добродушного бугая Кэлера – черный медведь; осторожного, скрытного и таинственного Тэодера – камышовый кот; хищного, безжалостного Энтиора, охотника и дознавателя, – ночной барс; тонкокостного, изящного Ноута – серебристый соболь; вдумчивого философа Ментора – сова; книгочея и историка Элтона – крупная рысь; изящного, вальяжного, но очень опасного Мелиора – белый тигр. Романтичный и ласковый кузен Лейм в своей животной ипостаси больше всего походил на обросшую длинной мягкой белоснежной шерстью маленькую лань.

Известны были принцессе и излюбленные обличья многих дворян Лоуленда. Герцог Элегор, например, несмотря на внешне взрослый вид, до сих пор оставался волком-подростком с длинным нескладным телом и взъерошенной шерстью. И этот досадный факт, наглядно подтверждающий молодость бога, просто выводил Элегора из себя. Шутливое замечание Элии насчет того, что молодость – единственный недостаток, который пройдет со временем, герцога не успокаивало. Непоседливому дворянину всегда хотелось все и сразу, он просто ненавидел ждать и терпеть!

– О возлюбленный мой господин и повелитель, – наконец донеслись до Нрэна слова Власты, и лорд понял, что настырная девка уже довольно давно и тщетно взывает к нему, да еще и теребит его одежду.

– Что? – тяжело уронил слово-вопрос бог, глядя сквозь любовницу.

Поняв, что она услышана своим обожаемым господином, барышня затараторила, взмахивая ресницами:

– Вы, должно быть, были в трансе, говорили с Источником, Силами или даже с самим Творцом? А я вас все звала, звала... Ваша сестра такая красивая, только зверь у нее очень страшный! Такие клыки, глаза! Ой-ой! Я так испугалась! Никогда так не пугалась! Ой!.. – Щечки девушки вспыхнули пунцовым румянцем, когда до ее головки наконец добралась информация, уловленная в минуты ужаса спинным мозгом (информация такого рода не способна пропасть бесследно для женщины). – Она говорила, что я ваша невеста, господин мой. Но ведь это неправда?.. – кокетливо потупилась Власта.

Воитель со все возрастающей брезгливостью слушал дикую чушь, которую несла Власта, и недоумевал, каким чудом ему удавалось еще совсем недавно выносить непрерывную стрекотню этой смазливой дурочки. Уж лучше слушать, как над ним издевается Элия!

– Хватит, замолчи, – коротко рыкнул Нрэн, оборвав захлестнувший его бесконечный словесный поток.

Когда бог войны сердился, это быстро понимали даже самые тупые и примитивные существа и предпочитали, если не загибались на месте, оказаться как можно дальше от гневающегося воителя, который и в мирном расположении духа не был особенно обходительным и приятным в общении субъектом. Впрочем, в любом правиле есть исключения, и влюбленные женщины из их числа.

Принцесса Санирсии не побежала прочь, не упала в обморок и не обмочилась от ужаса. Власта лишь испуганно захлопнула пухлый ротик и расстроенно заморгала, так и не дождавшись подтверждения мечтам о скорейшем бракосочетании, буйно расцветшим за несколько минут молчания любовника. Синие глаза заблестели от непролитых, но готовых хлынуть градом слез – верного средства укрощения жестоких мужчин, еще не испробованного на Нрэне.

Воитель схватил спутницу за руку и бесцеремонно, почти грубо, поволок в свои апартаменты. Больше половины шагов на пути к ним Власта сделала по воздуху.

Захлопнув тяжеленную дверь из железного дуба – дерева, не горящего даже в колдовском огне, – и столь толстую, что ее не прошиб бы и таран, Нрэн щелкнул замком и брезгливо толкнул женщину в направлении отведенной ей комнаты, рявкнув:

– Соберись. Ты отправляешься домой!

– Почему, господин мой и повелитель? Ты недоволен мною? – заломив лилейные руки, никогда не державшие что-то тяжелее иголки для вышивания или вилки, всхлипнула Власта, преданно взирая на хозяина глазами побитой собаки и все еще не до конца веря словам лорда, потому что не желала им верить.

– Потому что я так сказал, – отрезал бог, приведя свой излюбленный еще со времен воспитания Лейма неопровержимый стандартной логикой аргумент.

– Господин мой, умоляю, не отсылай меня! Господин, возлюбленный мой! Я не смогу жить без тебя! Заклинаю слезами Улиции, покровительницы отчаявшихся, позволь мне остаться! Я буду делать все, что ты только велишь! Позволь мне быть твоей служанкой, твоей рабой! Пожалуйста! Умоляю, мой повелитель!

Поняв, что принц говорит абсолютно серьезно, женщина зарыдала всерьез, без всякого притворства, с искренним отчаянием, и упала перед ним на колени, заелозила по жестким коврикам-циновкам прихожей, метя их тяжелыми черными кудрями, перевитыми гранатовыми бусами. Обхватила ноги бога руками, склонилась, пытаясь поцеловать его сапоги.

Лицо мужчины перекосила брезгливая гримаса отвращения. Элия никогда, ни за что не стала бы так унижаться и умолять!

Гадливо отшатнувшись от Власты, лорд презрительно бросил:

– Приведи себя в порядок, ты дурно выглядишь. Собери вещи. Даю тебе пять минут.

Резко отвернувшись, чтобы не видеть более опостылевшую женщину, Нрэн перевернул стоящие на высоком лакированном столике в прихожей нефритовые песочные часы, оплетенные золотыми нитями, и ушел в кабинет. Власта и незаметные тихие слуги воителя, возникавшие в поле зрения господина только тогда, когда он желал их лицезреть, услыхали, как лязгнул тяжелый засов, страхуя хозяина от пустых просьб любовницы.

Почти упав в высокое жесткое кресло, лорд прикрыл глаза рукой, пытаясь привести в порядок разбредшиеся, словно репсы без пастуха, мысли. Любовницу срочно надо отослать. Срочно! Иначе он не выдержит и свернет шею этой тупой идиотке, чтобы больше не слышать ее глупой стрекотни и не видеть преданных глаз, подернутых влажной коровьей поволокой.

О Творец Всемогущий, Элия, похоже, всерьез решила, что он должен жениться на Власте. А если принцесса что-то решила, то, как уже не раз убеждался мужчина, обязательно настоит на своем. Нрэн всегда был необыкновенно упрям, но ему никогда не удавалось переупрямить кузину. Или Элия пошутила? Лорд никогда не мог точно определить, говорит она серьезно или разыгрывает его... Нет, все-таки на сей раз она говорила очень серьезно.

Какой же он болван: приволок в Лоуленд эту походную подстилку из завоеванного королевства, осквернил, испоганил замок, где живет она, Элия. Элия... Как прекрасна сегодня была принцесса. Снова нахлынула волна страстного желания и неистового возбуждения, когда мужчина представил роскошное тело, скрывающееся под закрытым шелковым платьем, и позволил себе помечтать о том, как он ласкал бы его, если бы... Если б только она не была его кузиной...

Нрэн терзался тягостными раздумьями и сладкими преступными грезами, пока безупречные внутренние часы не подсказали ему, что пять минут давно истекли. Рывком поднявшись, лорд вышел из кабинета, схватил в одну руку несколько сумок, собранных рабами, во вторую зареванную и упирающуюся Власту и телепортировался в королевский дворец Санирсии.

Бесцеремонно швырнув сумки и женщину на ковер в одном из пустующих покоев, Нрэн небрежно рявкнул любопытной своре придворных, поспешивших на странные звуки:

– Позаботьтесь о своей госпоже! – и вернулся в Лоуленд.

Отделавшись от физического воплощения проблемы, бог пошел в ванную, шлепнул по крану и сунул свою светловолосую, распухшую от переживаний голову под мощную струю ледяной воды – незамысловатый, но испытанный способ немного успокоиться по-лоулендски. Ледяная вода, горький чай (ледяной или крутой кипяток – по настроению) и тренировки до изнеможения – таким способом Нрэн пытался сражаться со своими мучительными чувствами. Но методы эти приносили лишь временное успокоение.

Нрэн чувствовал себя больным «красной смертью» – лихорадкой динельва, которого вместо истинного лекарства пичкают слабыми обезболивающими. Но рецепт воин не знал или, если уж быть точным, смертельно боялся применить. Он скорее упал бы на меч, чем открыл прекрасной насмешнице-кузине тайну своей мучительной любви.

Глава 2

Это сладкое слово – месть

Охота была удачной. Загнав быстроногую молодую лань, по глупости отбившуюся от своих сородичей и слишком увлекшуюся водопоем, пантеры жадно рвали зубами горячее, сочащееся кровью мясо. Диад по-джентльменски оставлял даме лучшие, на его привередливый взгляд, куски и, конечно же, печень. Жадничать не было нужды: лани с лихвой хватило на одну трапезу двум пантерам и еще осталось для мелких падальщиков.

Насытившись, отяжелевшие звери подошли к извилистому ручью и под раскидистой ивой напились чистой ледяной воды, смывая с усов, морд и когтей свежую кровь и кусочки мяса. Потом Диад выжидающе посмотрел на повелительницу. Объевшуюся пантеру изрядно клонило в сон, но в незнакомом лесу, даже если чувствуешь себя в нем хозяином, спать было слишком опасно. Пантера-богиня ответила Диаду понимающим тычком в бок и скрылась в магическом мареве.

Через считаные доли секунды Элия приняла человеческий облик и, захватив довольного питомца в поле телепортации, перенеслась в свои лоулендские покои. Пантера тут же вспрыгнула на тахту в гостиной и, свернувшись клубочком, погрузилась в дрему, переваривая сытный обед. Зверь настолько наелся, что не стал даже чистить шкуру, в которой местами запутались веточки и семена трав.

Принцесса с улыбкой посмотрела на своего разомлевшего питомца. Сама богиня в процессе трансформации тела преобразовала съеденное мясо в запас чистой энергии. Так, как правило, поступали все оборачивающиеся, чтобы не страдать из-за несовместимости объемов пищи с размерами желудка и чуждого настоящему метаболизму рациона. (Элия до сих пор помнила, как маялся животом младший братишка Лейм, нащипавший травы в обличье лани, пока ему не дали лекарственной настойки.) Женщина не чувствовала себя объевшейся тяжелой пищей и готова была с удовольствием перекусить чем-нибудь более изысканным, чем сырое, пусть и наисвежайшее мясо. Блюда такого рода в истинном божественном облике включал в свой рацион лишь принц Энтиор, чьи вкусы сильно зависели от вампирской крови, текущей в его венах.

Из-за разницы во времени между миром, избранным для охоты, и Лоулендом Элия вернулась домой под вечер. Солнце клонилось к закату, и ужасная дневная жара, ведя ожесточенные бои за каждый градус, медленно отступала. Город и замок, словно навеки застывшие в неподвижном янтаре зноя, начинали понемногу оживать.

Благодаря жаре семейные трапезы – один из стойких обычаев королевской семьи Лоуленда, раз в день собирающий всех родственников, находящихся в данный момент в королевстве, – были временно упразднены. Каждый питался самостоятельно, когда, с кем и чем хотел, если вообще хотел. Элия, как богиня любви и единственная, не считая склочной тети Элвы, дама в семье, пользовалась неизменным спросом в качестве компаньонки.

Братья соперничали за право пригласить принцессу к трапезе по двум причинам: во-первых, общество прелестной и остроумной женщины само по себе было весьма притягательно, а во-вторых, согласие Элии составить компанию существенно повышало личный рейтинг бога, удостоившегося этого самого согласия. Самолюбивые мужчины готовы были соперничать между собой в любой области, превратив конкуренцию в своеобразный вид спорта. Король Лимбер не имел ничего против развлечений такого рода, даже потворствовал им, полагая, что соревнования только умножают общую силу семьи, а следовательно, и государства. Элия была согласна с отцом, но иногда принцессу весьма раздражал тот факт, что ее благосклонность расценивается как переходящий приз.

Но сейчас собственная популярность была юной богине на руку.

«Скоро зайдет кто-нибудь из родственников, чтобы пригласить к ужину», – подумала принцесса и, как поступала в большинстве случаев, решила отдать предпочтение тому приглашению, которое последует первым. Сегодня Элия была расположена флиртовать и кокетничать напропалую. Пусть Нрэн ревнует и злится – может, быстрее склонится пред ее чарами. А в том, что кузен прознает о ее развлечениях, принцесса ничуточки не сомневалась. Лорд обладал какой-то сверхъестественной, прямо-таки компасообразной способностью определять местонахождение принцессы и, неожиданно явившись в самый неподходящий, с точки зрения общества, момент, безмолвно маячить в отдалении, убивая трассирующими очередями ревнивых взглядов кавалеров кузины.

Переодевшись в более подходящее для летнего вечера открытое светло-серое платье без рукавов, чуть тронутое серебряной нитью и перехваченное тонким пояском, изукрашенным жемчугом, Элия опустилась в мягкое кресло. Богиня сбросила шелковые серебристо-серые туфельки с подошвой из тончайшей кожи, и ее ножки утонули в мягком густом ворсе кремового ковра.

«Интересно, избавился ли Нрэн от своей красотки?» – задумалась принцесса, постукивая пальчиками по подлокотнику.

Богиня со своей стороны сделала все возможное, чтобы навести кузена на гениальную мысль о неотложной необходимости этого поступка. Большие надежды принцесса возлагала на то, что Нрэн как огня испугается распространения вести о его готовности жениться на Власте. Милое словечко «жениться» у всех родственников Элии, опуская отца и дядюшку, непременно вызывало мгновенное несварение желудка и аллергию.

Нрэн таким исключением не был и, зная настырность сестры, вполне мог сообразить: Элия, а вслед за ней и все братья изведут его ехидными подколками и вопросами о грядущем бракосочетании. Тем более никаких внешних признаков ревности кузина не проявила, значит, становилось очевидно даже такой странной личности, как Нрэн, что присутствие девицы в Лоулендском замке неуместно. Выгоды никакой, одни неприятности!

«Впрочем, – решила Элия, – даже если кузен вытурил пассию из замка, я не намерена сию минуту возвращать ему свою благосклонность. Пусть негодник, заставивший меня сомневаться в собственной силе, помучается, поревнует, понервничает, хлебнет полной мерой последствия необдуманного поступка».

Дальнейшей формулировке основных постулатов партизанской войны с Нрэном помешал паж, явившийся с докладом о визите принца Мелиора. Удовлетворенно улыбнувшись, женщина решила, что изысканный красавец Мелиор – бог интриг и дипломатии, покровитель коллекционеров, знаток этикета, эстет, гурман и сибарит – как раз то, что нужно для дрессировки Нрэна.

Когда принц вошел в гостиную, Элия благосклонно протянула ему руку для поцелуя. Мелиор склонился в изящном, как любой его жест, поклоне и нежно коснулся губами тонких пальчиков принцессы. Мужчина – живой идеал, словно сошедший со страниц «Высших правил этикетного уложения и наставлений», был, как всегда, прекрасен, а манеры его – безукоризненны. Свое появление он рассчитал с точностью до секунды, придя ровно в тот миг, с которого считалось приемлемым вести разговоры о вечерней трапезе.

– Замечательный вечер, сестра, – приветствовал богиню мужчина, неохотно выпуская из своих длинных пальцев, полускрытых белоснежной пеной кружевных манжет, прелестную ручку сестры. Даже он сегодня не надел камзол, удовольствовавшись шикарной приталенной кипенно-белой рубашкой с широкими рукавами, сужающимися лишь у самых запястий. – Твоя дивная красота словно живительное дуновение горного воздуха среди плавящихся от зноя камней замка.

– Прекрасный вечер, дорогой, – улыбнулась Элия, удержав готовое сорваться с острого язычка замечание насчет того, что прохладу брату дает освежающее заклятие, а вовсе не созерцание богини любви, от взгляда на которую здоровым мужчинам с нормальной ориентацией положено сгорать в огне страсти, но уж никак не леденеть.

Принцесса небрежным кивком головы предложила брату расположиться в кресле напротив. Мелиор неспешно опустился на сиденье, раскинувшись с изящной небрежностью хищного зверя, прекрасно сознающего собственную силу и красоту.

Поигрывая перстнем со светлым сиренитом на мизинце, бог промолвил, бросая на Элию косой взгляд из-под ресниц:

– Сестра, солнце ушло из восточной галереи пару часов назад. Сейчас там благодатная полутень. Не согласишься ли ты отужинать со мной тет-а-тет? Сегодня я хочу сотворить для тебя нечто особенное.

– Пожалуй. И что же это будет? – заинтригованно спросила принцесса, слегка выгибая бровь.

– О, нечто в холодных тонах. Ты не пожалеешь, что согласилась. В последнее время я экспериментировал с холодными закусками и сластями. Обещаю много восхитительных сюрпризов.

Принц таинственно улыбнулся, скользнув пальцами по витой нагрудной цепи черненого серебра.

– Звучит заманчиво... – протянула принцесса, соблазненная предложением бога-гурмана.

Мелиор торжествующе улыбнулся и перетек из кресла в вертикальное положение, чуть склонился, предлагая сестре руку. Элия едва коснулась ее, выпорхнув из кресла.

Рука об руку боги направились в восточную галерею. Там, скрытые от посторонних глаз флером заклинания незаметности и отталкивающим барьером, стояли ломящийся от изысканных яств стол на витых ножках, застеленный белоснежной кружевной скатертью, и пара кресел алебастрового дерева. Кресла были удобными и в меру глубокими (иные бог-сибарит подсовывал только недругам). Для сестры же (случай редкостный) не любивший не только перенапрягаться, но и просто напрягаться Мелиор старался как для самого себя.

Если уж принц приглашал Элию на трапезу, то можно было смело утверждать: богиню ждет не заурядный ресторанный перекус, а настоящий шедевр гастрономии. Бог-гурман властью своей творил столь потрясающе вкусные и столь же красивые блюда, что подчас сии лакомства жалко было есть. Хотелось поместить их в заклятие вечной свежести и оставить для примера потомкам и поварам. Магический кулинарный талант являлся частью божественной сути бога – покровителя гурманов. Но на сей раз принц превзошел самого себя.

Брат и сестра отлично проводили время, наслаждаясь относительной прохладой, навеваемой легким волшебным ветерком, обществом друг друга и изысканной пищей, поданной, как и обещал принц, «в холодных тонах».

Остроумная беседа о новых пополнениях великой коллекции Мелиора с показом фантомных образов особо интересных экспонатов, болтовня о первой в этом сезоне премьере в Театре всех миров отлично шла под яйца, фаршированные ветчиной и сырным кремом, паштет из телятины, тарталетки с куриным мясом, заливное из гусиной печенки, несколько десятков видов салатов, персики с кремом, кофе глясе, многослойное желе, лучшие лиенские вина и, конечно, мороженое с орехами, шоколадной крошкой и жидкой карамелью.

Боги мило сплетничали о последнем скандале – безумной любви баронессы Ливилэ дель Вэнс из восточной провинции Руманта и нового трагического актера с соболиными бровями и огненным взором черных, как ночь в новолуние, глаз. Мелиор всегда умел подать такие пикантные истории под нужным соусом и позабавить сестру. Упрямая в своих чувствах дама, большая (во всех смыслах, включая объемы фигуры) поклонница театрального искусства, уже больше луны засыпала короля душещипательными и многословными прошениями. Она чуть ли не штурмом брала кабинет короля Лимбера в приемные и неприемные дни, домогаясь с упорством, достойным лучшего применения, его положительной резолюции на петиции. Монарх Лоуленда спасался за баррикадами, тщетно взывал к посмеивающейся в усы страже, бдительности секретарей и продолжал упорно сопротивляться.

Болтая о глупости и упорстве вдовицы Ливилэ, принцесса неожиданно почувствовала на себе чей-то тяжелый, как чугунная плита, взгляд. Одновременно с этим ее захлестнула волна чужих чувств: ревнивой безнадежной тоски, желания, странной, мрачной любви.

«Вот и Нрэн пожаловал, – подумала принцесса, сразу узнав виновника своего беспокойства. – Однако ты быстро спохватился, дорогой. Смотри внимательней, кузен, как нам хорошо вдвоем с Мелиором, поревнуй, дружок. Может, это отобьет у тебя охоту таскать в Лоуленд своих шлюшек и демонстрировать их мне. Пора бы тебе перестать игнорировать мои намеки».

Делая вид, что поправляет прическу в моментальном магическом зеркале, женщина слегка обернулась и увидела мужской силуэт в дальнем окне галереи. Мелиор тоже ощутил яркое излучение чужих эмоций (на его долю выпала ревнивая зависть, которую Нрэн и не думал скрывать).

Проследив за траекторией излучения, принц опознал наблюдателя и иронично заметил, прикрывая язвительной шуткой легкий холодок опасений:

– Кажется, милая, наш кузен недостаточно отошел после последнего похода на Санирсию: его все тянет поиграть в разведчика.

– А кто мы такие, чтобы мешать ему предаваться этой невинной забаве? – беспечно пожала плечами Элия и спокойно вернулась к мороженому.

– Правда, драгоценнейшая, будем милосердны, не станем разочаровывать Нрэна, – согласился принц и «великодушно» предложил: – Сделаем вид, что ничего не заметили, а то наш великий воитель еще решит, что утратил квалификацию, и заколется с горя. Это нанесет непоправимый урон обороноспособности Лоуленда.

– Папа опять же ругаться будет, – задумчиво покивала головой богиня, аккуратно слизывая с ложечки подтаявшее и перемешавшееся со сливочной карамелью мороженое. – Что ж, решено: мы Нрэна не видели. Пусть спит спокойно, наслаждаясь сознанием собственных грандиозных талантов.

И боги продолжили ехидную беседу, демонстративно игнорируя мрачное наблюдение воинственного кузена. Элия – с легким сердцем, а принц – пряча за показной беспечностью некоторую нервозность и нехорошие подозрения, касающиеся его дальнейших взаимоотношений с ревнивым богом войны. Взаимоотношений, чреватых если не нарушением целостности физической оболочки, то уж чередой дополнительных тренировок наверняка.

Даже выбросив Власту из замка, охладившись под струей ледяной воды и испив пять больших чашек кипящего зеленого чая кряду из любимого фарфорового сервиза с золотой росписью, Нрэн не находил себе места от беспокойства, вызванного мучительными размышлениями, сводящимися к банальной, как всякие любовные терзания, фразе: «Я болван и солдафон, недостойный даже видеть Элию». Никакие занятия, включая заточку и полировку любимого меча, впрочем, не нуждавшегося ни в заточке, ни в полировке, не могли отвлечь бога от горьких раздумий, так непохожих на обычные отстраненно логичные мысли.

Наконец лорд, руководствуясь некой противоестественной, неизвестной автору, Силам Двадцати и Одной и самому Великому Творцу мужской логикой, доступной, должно быть, только избранным гениям военного поприща, пришел к категоричному выводу: он должен сейчас же узнать, где находится принцесса, что она делает и, главное, с кем! Над тем, что данное умозаключение полностью противоречит всем выведенным прежде, мужчина не дал себе труда поразмыслить.

Стремительно покинув свои апартаменты, Нрэн на мгновение остановился у дверей, давая инстинкту ревности выбрать, в каком направлении начать поисковую работу. Вопрос решился сам собой, без участия сверхъестественных чувств. В конце коридора мелькнула фигурка одного из рабов – маленького пажа. Только принцесса Элия да Энтиор держали детей-слуг для забавы, но вышколенный страхом и болью раб принца никогда не двигался бы по замку так беспечно, значит, паж принадлежал богине любви и мог раскрыть Нрэну секрет ее местонахождения.

В долю секунды сопоставив все данные и решив действовать, лорд, словно леопард к добыче, метнулся к ребенку. В три шага догнав несчастную жертву, он легонько припечатал ее ладонью к стене, наклонился, взглянул прямо в расширенные от ужаса карие глаза и без обиняков спросил:

– Где сейчас твоя госпожа?

Через несколько секунд до насмерть перепуганного внезапной атакой бога войны паренька дошел смысл вопроса, и он, постукивая зубами от ужаса, прозаикался:

– Уж-жи-н-н-на-ет в-в во-во-сточ-ч-ной гал-ле-р-рее.

Получив ответ, Нрэн моментально забыл о своей случайной жертве и понесся в указанном направлении, как грозовой фронт, подгоняемый штормовым ветром. Дрожа еще сильнее от воспоминаний о миновавшей угрозе, паж медленно сполз по стене, ощущая предательскую сырость в новеньких шелковых шафрановых штанах с кокетливым золотистым кантом.

Что и говорить, даже вид безмятежно спокойного лорда Нрэна отнюдь не способствовал сохранению душевного равновесия любого здравомыслящего существа. Общаться с богом войны без привкуса неизбежного страха могли лишь считаные единицы. В Лоуленде и прочих мирах Нрэну поклонялись, ему повиновались безоговорочно, признавали безупречный авторитет стратега, но никому и никогда еще в его обществе не было уютно. И взрослые люди без привычки с трудом сохраняли присутствие духа, что уж говорить о детях с их ранимой психикой. После прямого столкновения с Нрэном Лоулендским маленького пажа еще долго мучили ночные кошмары.

Домчавшись до стеклянных, в изящном переплете дерева и серебра дверей восточной галереи, опоясывающей часть этажа, воин приник к стеклу. Там, на открытой вечернему ветерку площадке, лорд увидел Элию и Мелиора. Они были только вдвоем, сидели рядышком за небольшим столиком и любезничали. Элия заразительно смеялась над тем, что увлеченно рассказывал ей брат. Да уж, Мелиор всегда умел красиво болтать! Принц томно улыбался, время от времени нежно касаясь кончиками пальцев обнаженного локтя сестры, чтобы привлечь ее внимание к каким-то особенно интригующим моментам в повествовании, наклонялся к розовому кораллу ушка принцессы, чтобы прошептать пару-другую фраз, словно ненароком касался ее волос...

Заметив, как нога Мелиора, обтянутая легкой тканью черных лосин, придвинулась к принцессе и будто невзначай коснулась ее бедра, Нрэн заскрипел зубами, не в силах сдержать бешеную ревность. Будь на месте зубов камни, моментально стерлись бы в пыль, столь велика была ярость бога.

Воитель пристально вглядывался в происходящее на галерее, еще больше растравляя гноящуюся рану своей неистовой ревности и боли. В сумасшедшей от любви голове бога войны не нашлось даже крохотного местечка справедливым мыслям о том, что Мелиор имеет прав на общение с сестрой не меньше, чем он сам, и волен оказывать ей знаки внимания, а следовательно, причин для законной ревности быть не должно.

«Ну, Мелиор, ты за это заплатишь!» – твердо пообещал себе лорд, стискивая рукоять верного двуручного меча.

Мрачная улыбка скользнула по крепко сжатым губам бога. Он уже знал, кого пригласит завтра поразмяться в тренировочном зале королевского замка. Пожалуй, шпаги с заостренными кончиками вполне подойдут!

Случайных любовников принцессы лорд, как правило, убивал без затей, впрочем, как и остальные братья богини, считавшие это дело не то своеобразным развлечением, не то видом спорта для избранных. Честного же вызова на дуэль, насколько вообще дуэль любого существа с богом войны могла быть честной, удостаивались лишь особо выдающиеся экземпляры, сумевшие завоевать хотя бы крупицу уважения.

С братьями Нрэну приходилось сложнее. Убить их ему не позволяло чувство долга и абсолютная преданность семье, а оставить безнаказанными за заигрывания с кузиной – бешеная ревность. Наконец лорд нашел некий компромисс между двумя раздирающими его чувствами: пользуясь правом верховного наставника по оружию, он вызывал особенно раздразнивших его ревность родственников на тренировку по фехтованию для проверки уровня мастерства жертвы. Периодически проводить подобные проверки входило в круг обязанностей бога войны, а к своим обязанностям он относится чрезвычайно добросовестно.

Немного успокаивался Нрэн лишь после нанесения брату, осмелившемуся нагло приударить за Элией, многочисленных, но несмертельных увечий. Провожаемые строгой рекомендацией воителя больше внимания уделять занятиям с оружием, боги почти ползком покидали учебный зал. Даже при своей неуемной регенерации лоулендцы вынуждены были отлеживаться в мирах после таких «занятий» как минимум пару недель, чего никогда не случалось, когда мужчины сражались между собой даже настоящим оружием. Такого рода развлечения члены королевской семьи практиковали регулярно, звон клинков в тренировочном зале редко смолкал надолго, но поскольку силы были примерно равны, то и серьезных увечий боги не могли нанести друг другу.

Иное дело – фехтование с Нрэном, достигшим сверхъестественных (даже по меркам бога войны) высот в своем мастерстве, давно перешедшем в ранг искусства. Быстрота и безупречная четкость его движений поражали воображение. В бою он перемещался с такой скоростью, что, казалось, возникал в одном месте тренировочной площадки, а через сотую долю секунды уже появлялся в другом, так же быстро мелькал и его меч. Рапира, эспадон, секира, чекан или алебарда – в руках великого воителя любое оружие было подобно пушинке. Никто в Лоуленде не мог даже мечтать составить лорду конкуренцию, да никто и не стремился к этому, хотя стон искреннего сожаления и срывался порой с уст детей Лимбера, уползающих зализывать раны после внушительных наставлений воителя.

Смех Элии, нежный, как звук серебряного колокольчика, все еще звучал в ушах счастливого принца, когда он, простившись с богиней у дверей ее апартаментов, неспешно шествовал к своим покоям. Полуприкрыв глаза, Мелиор мечтательно перебирал в памяти драгоценные мгновения сегодняшнего вечера и заключительного разговора за бокалом вендзерского. Принц самодовольно улыбнулся, остановившись полюбоваться на золотисто-синюю шпалеру, изображавшую сцену романтичного свидания нежной девицы и пылкого воздыхателя. «Ковер» занавешивал вход в одно из маленьких укромных местечек замка – уютный уголок любви, временами посещаемый принцами или самим королем. Мелиор снова улыбнулся, коснувшись подбородка пальцами. Жизнь восхитительна! Элия согласилась позавтракать с ним завтра утром.

Принцесса же, расставшись с братом, ненавязчиво расспросила своих вездесущих сплетников-пажей. Богиня узнала, что один из них до сих пор приходит в себя после столкновения с Нрэном, который выспрашивал о местонахождении кузины, и что новая пассия лорда-воителя куда-то исчезла из замка. Ей не заказывали на кухне ни обед, ни ужин.

Дав пострадавшему мальчонке три выходных кряду и приказав немедленно сходить за успокаивающим сиропом в замковую лечебницу для слуг (неизвестно, что паж, пребывающий в шоковом состоянии, перепутает или разобьет), Элия позволила себе порадоваться. Великий план-розы-грыш удался! Это утешило самолюбие богини, оскорбленное изменой молчаливого поклонника.

Отослав жаждущих угодить мальчиков, Элия отправилась купаться перед сном. А что еще оставалось делать «несчастной» богине любви, если в почте, которую она просматривала после завтрака, не нашлось ничего достойного высочайшего внимания? Нет, конечно, признаний, как всегда, оказалось в избытке, но ни одного способного по-настоящему заинтриговать принцессу не нашлось. Старые приятели поднадоели, новых знакомых, достойных чего-то большего, чем легкий флирт, не появилось.

Иногда становилось скучно даже богине любви. Ведь наступила летняя пауза в официальных и открытых балах, нелюбимая Элией. Для кокетливой принцессы это значило неизбежное сужение территории «охоты». Разумеется, оставались еще рестораны (любимый вампирский «Закат» с его мрачно-чувственной атмосферой, экзотический и яркий «Южное солнце», изысканный и романтичный «Роза удачи»), масса милых кафе, разбросанных по улочкам Лоуленда, роскошные пляжи с белым песком у океана, Театр миров и другие увеселительные заведения города, не говоря уж о бесконечной веренице измерений.

Но сейчас Элии хотелось развлекаться именно в Лоуленде. Она совсем недавно уже навестила несколько любимых миров и вдоволь наигралась там, удовлетворив профессиональную тягу. Особенно наслаждалась богиня интригой, закрученной в Фаллоне, где под семью разными личинами крутила любовь с тремя кавалерами одновременно: красавчиком герцогом, королевским палачом и придворным менестрелем. Попутно ветреная богиня жестоко отказывала в милости самому королю, его брату, наследнику и архонту храма Справедливости, почему-то решившему, что высшей справедливостью будет любым путем заполучить в свои объятия соблазнительную красотку, плюющую на него. Игра была долгой и увлекательной, но она завершилась. Элия без сожаления покинула Фаллон, чтобы больше никогда туда не возвращаться, и прибыла домой.

Принцесса твердо придерживалась обычая, возведенного в ранг правила: между длительными эскападами в измерения непременно следует возвращаться в Лоуленд, в те края, где знают и принимают тебя настоящую, без всяких личин, чтобы не заплутать между масками, набрасываемыми на миг, и истинным обличьем. А что лучше, чем родина – жестокий, вечный, прекрасный Лоуленд, – способно напомнить богу о его подлинной сути?

Богиня выросла в Лоуленде, воспринимая все происходящее в нем как должное, и только спустя несколько десятков лет и тысячи странствий по мирам осознала контрастность мира Узла, его жизни, замешенной на красоте, величии, силе, равнодушной или творческой жестокости. Осознала, но не отринула. Разве могла она упрекать брата за проявление сущности бога боли и извращений? Богам не дано сдерживать свою божественную суть. Элия принимала и свой мир, и родичей такими, какие они есть, с их жизнелюбием, колким остроумием, элегантностью, смертоносным обаянием, веселой жестокостью, страстью к насилию и «дикой охоте», легенды о которой жили во многих мирах.

Встряхнувшись, богиня заметила, что размышления увели ее слишком далеко вглубь себя, заставив утратить связь с реальностью. Материальный мир напомнил о себе ударившейся в философию принцессе: приятно теплая вода почти остыла, пышная абрикосовая пена опала и плавала по поверхности жалкими островками былого величия. Женщина вылезла из ванны, закуталась с ног до головы в пушистое полотенце, подождала пару секунд, пока оно, снабженное простенькими чарами, впитает воду, и, не накидывая пеньюар, побежала в спальню. Шелковые простыни уже ждали ее.

– Прекрасной ночи, Творец! – как обычно, тихо прошептала принцесса и, закрыв глаза, задумчиво добавила, имея в виду родственников и себя: – Творец великий, какие мы сволочи. За что же я люблю их?

Как всегда случалось при упоминании Творца, на мятущуюся душу юной богини снизошел покой, и пришел мудрый ответ: любить, зная сущность любимых, куда труднее, чем делать это, слепо закрыв глаза. Боги живут по своим законам, их поступки и мораль неподсудны людской молве. Для них лишь Суд Сил и самый жестокий – собственный суд. Пока ты отдаешь себе отчет в каждом, даже самом ужасном своем поступке и готов за него платить, пока ты играешь в жизнь и жизнью, безумно любя и одновременно ни во что не ставя ее, пока ты смеешься над тем, над чем люди смеяться не в силах, и щедро даришь свою силу мирам, ты бог. И не будет тебе покоя. Покой – удел мертвецов, а бог беспокоен вечно. Любовь, ненависть, дружба, бешеная вражда, преданность и вероломство, нежность и жестокость – все у богов через край. И это тоже суть бога! Следуй ей, и в этом участь, назначенная Творцом!

Улыбнувшись и словно внезапно на что-то решившись, а может быть, повинуясь загадочному зову женской интуиции, богиня откинула атласное, чуть толще простыни одеяло и спустилась с кровати.

Как была нагишом и нисколько не стесняясь своей наготы, Элия отправилась к дверям апартаментов, выходящим в коридор. Распахнув одну створку, она увидела в нескольких шагах от дверей худощавого мужчину в непривычных глазу лоулендца черно-белых многослойных одеждах и таком же тюрбане. Он пристально изучал скульптурную композицию «Пастух и девицы», у которой утром состоялась встреча Элии с пассией Нрэна. Тот, что стоял рядом со статуями сейчас, понравился богине гораздо больше. Принцесса сразу обратила внимание на жесткий ястребиный профиль и прозрачно-зеленые глаза на загорелом до бронзы лице незнакомца.

Богиня выскользнула в коридор и, призывно улыбнувшись, пальчиком поманила мужчину за собой. Надо отдать незнакомцу должное, он сориентировался почти мгновенно. Легкое изумление на лице быстро сменилось восхищенным желанием. Метнувшись к женщине, словно тигр к добыче, он легко, как пушинку, подхватил ее на руки и внес в комнаты, небрежно подцепив носком и захлопнув пяткой дверь. Так же стремительно мужчина, не отпуская принцессу из объятий, нашел дорогу в спальню...

Незнакомец, хвала божественной интуиции, оказался отличным любовником: сильный, терпеливый, умелый, достаточно опытный для того, чтобы заботиться о наслаждении женщины, ценящий разнообразие и фантазию.

Приподнявшись на локте, Элия рассматривала свою случайную находку в свете полной луны, посеребрившей легкий тюль на окне. Привольно раскинувшись на простынях, мужчина чутко спал, его рука по-хозяйски лежала на бедре принцессы, словно и сейчас он утверждал свои права на любовницу. Черные волосы, заплетенные в несколько косиц, разметались по подушкам. Он был прекрасно сложен: сухощавый, но не худой, а скорее поджарый – ни одной лишней жиринки. Тонкие кисти рук с длинными пальцами – если б не мозоли от меча, настоящие руки музыканта. Бронзовый ровный загар покрывал кожу, словно какой-то жгучий огненный ветер, выплавивший тело в своем горниле, заодно опалил его снаружи.

«Могу биться об заклад даже с Джеем, это мужчина из эндорского посольства: только им разрешено останавливаться в замке», – окончательно уверилась в своей догадке женщина и принялась с удвоенным удовольствием собственницы рассматривать своего нового любовника.

Под мышкой у незнакомца оказалась ритуальная татуировка – стоящая на хвосте змея шшург.

«Ой! – сообразила принцесса, вспоминая занудные уроки международной географии лорда Ллойда и соединяя их с самостоятельно выхваченными из нескольких книг по Эндору деталями. – Такое украшение может быть лишь у советника Великого Хассиза – повелителя свободных кочевников. Выходит, этот парень не заблудившийся стражник, решивший поглазеть на диковины замка, а глава посольства. Вот незадача! – Элия с досадой прикусила губку. – Проклятие Бездны на их строгие и до невозможности причудливые обычаи, в которых не путаются только вазиры – эндорские шаманы, блюстители традиций. Как бы такое легкомысленное поведение принцессы Лоуленда не было воспринято несколько неадекватно. Эти эндорцы такие чудные! Будет досадно, если моя шутка нарушит папины дипломатические планы. Придется все-таки отправляться подальше в миры. А для начала нужно замести следы, пока советник Хассиза не пробудился, чтобы выяснить, с кем именно он провел ночь!»

Первым делом, используя не магию, но Закон желания, женщина отправила незнакомца, его одежду и прочие личные вещи в отведенные послам комнаты. Надо сказать, оружия на эндорце оказалось едва ли не больше, чем тряпок, зато сразу стала понятной мода на развевающиеся одеяния. Под тесной одеждой такой мощный арсенал, сделавший бы честь самому Нрэну, не спрячешь. Не знай богиня, что таскать на себе как можно больше режуще-колющих предметов в обычаях этого народа, она могла бы легко заподозрить посольство в недобром намерении малым числом перерезать нынче ночью всех обитателей королевского замка.

Избавившись от «тела» и массы атрибутов, его сопровождающих, Элия вздохнула свободнее и решила, что должна покинуть Лоуленд сразу же после завтрака с Мелиором (обещанное надо выполнять). Принцесса вознамерилась не появляться дома до тех пор, пока здесь околачивается злополучное вооруженное до зубов посольство. Радовало только то, что, как правило, в столице чужаки надолго не задерживались. Лимбер терпеть не мог пустых нахлебников и приживал. Негласным девизом короля, вынужденного поддерживать колоссальный объем дипломатических связей, было: подписали договор, уладили дела – и валите домой.

Касательно того, куда отправиться, Элия пока не приняла окончательного решения. Но если Силы Судьбы и Удачи не подкинут неожиданный шанс, перетасовав колоду Случая ради лоулендской богини, она рассчитывала отсидеться в каком-нибудь из своих замков или в гостях у родичей. Даже самые нелюдимые из них становились гостеприимными, если речь заходила о сестре.

У самой принцессы, как и у всех членов семьи, было несколько избранных мест, где она предпочитала проводить время, – по крайней мере один замок в пределах Лоуленда и энное количество в обитаемых или не заселенных разумными существами мирах. В этих убежищах, устроенных богами по своему вкусу, гостили друзья, нередко родственники, жили любовники и любовницы, домашние питомцы, туда стаскивались приглянувшиеся вещи, мебель, украшения, безделушки, там использовались самые разнообразные чары. Замки служили не только сокровищницами, но одновременно и обителью уединения. Используя силу творения, фантазию, почти безграничные по меркам людей финансовые возможности, боги превращали свои избранные убежища в настоящие произведения искусства.

Принцесса сравнительно недавно, в двадцать пять лет, получила первый лоулендский замок в подарок от отца. Да и в мирах у нее было пока лишь три владения, которые она только-только закончила обставлять по своему вкусу. Один замок – самый укромный – в безлюдном мире Эйт, где она предпочитала пребывать без слуг и друзей, наедине с собой. Там все делала магия. В этом месте женщина углублялась в изучение сокровенных тайн великого волшебства, рисовала, отдыхала от общества людей и богов. На Эйт допускался лишь питомец богини – Диад.

В другом измерении, Олонезе, особняк богини стоял на улице Роз в шумном городе, где при желании можно было сыскать любое развлечение, какое только взбредет в голову. Вольный веселый мир стал для принцессы настоящей находкой. Там жили существа, хорошо владеющие магией, ценящие свободу, юмор и легкость нравов, не мешающие жить другим, но готовые в случае необходимости постоять за себя. Недаром Олонез находился под покровительством Сил Невмешательства из Двадцати и Одной, что делало его таким демократичным, и Эроса, что обуславливало так прельщавшую богиню любви свободу нравов.

Лельтис, третий мир – величественного древнего леса, бескрайних разнотравных лугов и высоких гор, где жили эльфы, дриады, русалки, воздушные зефириды и другие народы природы, – принцесса взяла под свое покровительство и выстроила там замок, повинуясь прихоти, а быть может, и воспоминанию о Меллитэле, своем первом задании Источника.

Сейчас Элии не хотелось заглядывать ни в один из любимых миров – не так давно она побывала в каждом из них, – но если не останется выбора, то придется. Впрочем, на Эйте, Лельтисе, Олонезе или во владениях кого-нибудь из родственников она все равно дивно проведет время.

Молодая женщина удовлетворенно вздохнула и, растянувшись на мягкой постели, настроилась посмотреть несколько радостных снов.

Поначалу богине привиделся бесконечный простор великого океана. Теплые воды нежно, словно в уютной колыбели, качали на волнах ее невесомое тело, веял легкий ветерок, ласковое солнышко скользило по коже, было так хорошо и покойно. Но неожиданно все изменилось. Из ниоткуда налетел сильнейший шторм. Вода потемнела, грозно вздыбились валы, ветер словно взбесился. Он подхватил принцессу как игрушку, вырвал из объятий воды, закружил в кровавом вихре и понес. Рядом с собой богиня мельком уловила смутные очертания еще трех теней.

Резко открыв глаза, Элия обнаружила себя по-прежнему лежащей в постели поверх одеяла. После дикого воя шторма ночная тишина и мирный свет луны казались искусственными декорациями. Но уже через три вздоха богиня вернула себе ощущение реальности, и обстановка обрела прежнюю натуральность.

«Силы, что значит этот сон? – задумалась Элия, сев на кровати и подтянув колени к подбородку. – Может быть, раскинуть руны или разложить колоду?» Богиня прислушалась к себе, но желания взять в руки прохладные камешки или жесткие пластинки карт не возникло. «Нет, лучше не надо».

Отбросив беспокойные мысли и сомнения, принцесса утешилась соображением о том, что причины невнятного сна – слишком большая доза философских раздумий на ночь и дневная жара. Но в глубине души Элия отлично понимала, что сон вещий, просто гадать, разъясняя предсказание, почему-то не хотелось. Принцесса чувствовала, что это будет неправильно, а своей интуиции женщина доверяла безоговорочно. И сейчас некие глубинные струны души богини напряглись в ожидании того, что предвещало странное видение.

Элия чувствовала, что придет беспокойство, возможно потрясение, но не зло. Сон не нес в себе мрака, хотя и выглядел мрачно, если смотреть на него с точки зрения того, кто боялся стихийных сил. Но богиня-то всегда любила их буйство и, если суждено было разразиться буре, не собиралась прятаться от нее или пытаться развеять туман будущего через предсказание, как частенько поступали люди, но отнюдь не боги.

По мелочам предсказывать могли многие, хоть и не умели управлять даром. Но настоящие пророки, истинный Голос Творца, появлялись исключительно редко. Они предвидели вероятностный путь и многовариантность развития целых миров, других богов и даже Сил. Эти боги творили своими пророчествами историю. Сейчас, насколько знала принцесса, богов такого дара не было в ближайших вселенных, или они исключительно хорошо прятались от досужего любопытства людей и Сил. Далеко не каждый хотел видеть пророка с мирными целями, находилось немало фанатиков, жаждущих крови провидца, почему-то полагающих возможным отвратить неизбежный приход предсказанной катастрофы ценой убийства самого предсказателя.

Элия не видела никакой логики в подобных поступках, но одобряла желание пророков не афишировать свои таланты ради самосохранения и во избежание тесного знакомства с холодным оружием и горячим огнем – почему-то, насколько слышала богиня, провидцев предпочитали резать и сжигать. Топили и вешали меньше – возможно, боялись схалтурить.

Пророческий дар самой Элии, проявившийся очень рано, был одним из составляющих ее таланта богини логики, основанным и на интуиции. Дар предсказания принцессы не был особенно силен, но не раз спасал от неминуемой гибели в ситуациях, когда один неверный шаг избавил бы молодую богиню от заботы о телесной оболочке. Он давал ощущение верного пути – не в мелочном, житейском его понимании, а с точки зрения прядущейся паутины Судьбы и Равновесия Вселенных, предостерегал от смертельной опасности и указывал на приближение поворотных точек в судьбе.

Элия нутром чуяла, что ее сон относится к последнему разряду, и это радовало принцессу.

Элия потянулась, деловито кивнула самой себе и вновь опустилась на ложе, расслабив мышцы; пальцы скользнули по атласу одеяла на шелк простыни и замерли там. Вещий сон сделал свое дело – предупредил, и богиня вновь отправилась в страну грез. Что толку полуночничать? Вряд ли Мелиор сильно обрадуется, если его встретит утром злая, всклокоченная, невыспавшаяся сестра с воспаленными пророческим бредом очами. Беспокойство в ожидании неких гипотетических неприятностей – пустое занятие, свойственное людям, трепещущим перед призраком грядущего, – было почти чуждо богам, полагавшим, что жить следует в удовольствие и с удовольствием: для этого она, жизнь, и дана.

Когда пришел Мелиор, чтобы проводить ее на завтрак, странное ощущение, оставшееся в душе богини после загадочного сна, рассеялось. Женщина была полна жажды жизни, утренней бодрости и выглядела просто ослепительно. Белое платье и алмазы весьма способствовали усилению сияния прелестной богини.

– Прекрасное утро, сестра! – изящно поклонился сияющий от счастья принц, приветствуя Элию, мысленно не без кокетства отмечая, что его белое одеяние чудесно гармонирует с облачением принцессы. Паж не зря получил свою пригоршню диадов.

Блондин в белой рубашке, застегнутой на алмазные пуговицы, брюках оттенка слоновой кости с серебряным шнуром и замшевых белых полусапожках выглядел не менее умопомрачительно. Конечно, к этому одеянию очень подошел бы короткий атласный плащ, отороченный мехом снежного горностая, но даже франт Мелиор счел эту деталь туалета лишней в жуткую летнюю жару. Серебряный обруч скреплял свободно распущенные по плечам волосы принца.

– Здравствуй, дорогой! Я уже умираю от любопытства и желания попробовать, что ты приготовил сегодня.

Нежные губы женщины коснулись щеки брата. Изящные ноздри раздулись, уловив тонкий и свежий, легкий запах духов принца.

– Надеюсь, мне удастся тебя приятно удивить, дражайшая сестра, – промурлыкал польщенный Мелиор, сопроводив свои слова легким полупоклоном.

Принц распорядился сервировать завтрак в одной из лесных ротонд Садов всех миров Лоуленда. Там, под густым пологом раскидистых деревьев, все еще прятались остатки утренней прохлады, которую неумолимое солнце уже начало вытеснять из тщетно сопротивляющегося мира.

Идти рука об руку по укромной тропинке, вдыхая ароматы леса, было приятно. Боги не торопились, они не чувствовали настоятельной потребности в пище, эта трапеза была в большей степени поводом насладиться обществом друг друга, чем причиной встречи.

Глядя на то, как, скользя чуть впереди, принц бережно отводит изящными пальцами ветку с лесной тропинки, чтобы она могла пройти не нагибаясь, принцесса невольно подумала: «Удивительно, но здесь, в лесу, придворный франт Мелиор не смотрится неуместно. Быть может, потому, что настоящая его суть скрывается под маской сибаритствующего эстета, как клинок великолепной закалки в бархатных ножнах. Они тоже настоящие, не подделка, но лезвие не рассмотреть хорошенько, если не извлечь из ножен. Сейчас мне кажется, что я вижу проблеск стали. Мелиор выглядит как зверь, красивый и смертоносный одновременно, да он и является таковым. Белый тигр в своем человеческом обличье. И что с того, что он едва касается ветки? Эти пальцы с легкостью вяжут узлы из железа, без жалости вонзят кинжал в трепещущую плоть врага или, что вероятней, с небрежной элегантностью бросят в бокал щепоть смертельного яда. И мне это нравится!»

– Кстати, к слову о вчерашней теме. Мне вспомнилась одна безделица, – продолжил светскую беседу принц. – Сегодня Рик принес свежие сплетни. Помнишь, около полугода назад четырнадцатилетняя дочка графини Дерек сбежала с каким-то актеришкой? С собой они прихватили большую часть фамильных драгоценностей. Вчера эта юная особа вернулась в любящие родительские объятия. Правда, уже без драгоценностей и без чести.

– И братья раздумывают над тем, настолько ли свежа девица, чтобы уделить ей толику своего внимания, а если барышня по-прежнему недурна, то кто именно будет первым, – констатировала Элия, подведя эскападу молоденькой графини к логическому концу.

Мелиор невинно улыбнулся и ничего не ответил. Зачем? Ведь сестра и так все сказала сама. Она слишком хорошо знала родичей, чтобы сохранять иллюзии относительно их благородства и чистоты помыслов. Если никто из принцев не успел соблазнить девочку до ее побега, то теперь они не упустят своего. Репутация молодой графини все равно испорчена настолько, что выдать ее замуж мамочка Дерек сможет лишь в далекий провинциальный мирок, за какого-нибудь заводчика ребсов с титулом барона, претензиями на родство с лоулендской знатью и руками по локоть в навозе.

Конечно, барышня Дерек тоже довольно ясно представляет себе перспективы и выгоды брака, но все же они казались ей более радужными, нежели странствия по Дороге миров без иных средств к существованию, кроме продажи собственной плоти. Если уж продавать себя, то один раз, и как можно дороже. Принцесса предвидела, что юная графиня в последние серебряные денечки свободы будет развлекаться на полную катушку, а старая графиня, отнюдь не глупая женщина, вряд ли станет мешать дочери, лишая ее возможности позабавиться. Если будущему мужу вздумается предъявить впоследствии какие-то претензии семье супруги, Дереки начнут дружно ахать и ссылаться на демоническое обаяние и всемогущество принцев Лоуленда: дескать, соблазнили, околдовали и бросили несчастную девушку, развратники, лишили кроткую голубку главного сокровища. Свидетели, готовые подтвердить сей процесс, найдутся в изобилии.

Так что принцы могли портить репутацию юной графини в свое удовольствие ради истинного сохранения этой самой потрепанной части имиджа легкомысленной девицы. Нечасто им удавалось беспрепятственно развлекаться с молоденькими дворянками Лоуленда, которых родители во всей красе демонстрировали на балах, но берегли от соблазнителей-принцев пуще, чем стражи королевскую сокровищницу. Впрочем, боги любили трудности и с удовольствием их преодолевали.

Пока Мелиор занимал сестру пересказом других сплетен, на тропинку выбежал бледный, трясущийся как осиновый лист на ветру молодой слуга принца. У паренька зуб на зуб не попадал.

Увидев хозяина, он судорожно вздохнул от облегчения, прохрипел:

– Там... там... – и, сочтя долг исполненным, грохнулся в обморок прямо на тропку. Длинные светлые волосы юноши утонули в пыли.

Досадливо поморщившись при виде такой вопиющей неаккуратности, принц накинул на слугу сонные чары и телепортировал его в замок, а сам привел в полную готовность свой немалый арсенал боевых заклятий. Мелиор, как и все члены королевской семьи, блестяще владел мечом, шпагой, кинжалом и многими другими видами оружия. На тренировки бог-сибарит не жалел времени, в первую очередь предусмотрительно страхуя самого себя от разноса Нрэна, во вторую – самолюбиво не желая уступать в мастерстве никому из братьев. Узнай бог войны при очередной проверке, что кузен пренебрегает поддержанием на надлежащей высоте воинских навыков, Мелиору пришлось бы забыть о лени на несколько лун, если не лет. Сражаться принц умел, но, если у него был выбор, предпочитал пользоваться магией. Защитные чары принца считались одними из лучших в Лоуленде, на уровне были и боевые.

Больше всего Мелиору сейчас хотелось, чтобы сестра оказалась как можно дальше от тропинки, на конце которой их ждала какая-то опасность. Тем не менее принц не стал даже заикаться о том, чтобы Элия дала ему возможность одному разобраться с неизвестной угрозой. Мелиор знал, что в ответ принцесса лишь высмеет его. Кроме того, перепуганному слуге удалось сбежать, значит, угроза не настолько велика, чтобы рисковать благосклонностью сестры.

Коротко переглянувшись с богиней, принц понял, что она тоже готова к любым неожиданностям, и с ее молчаливого разрешения отправил вперед по тропинке змейку следящего заклятия. Малышка просуществовала достаточно долго, чтобы показать хозяину, что на самой тропинке никакой угрозы нет, и растворилась без остатка, без каких-либо внешних признаков атаки, едва выползла на полянку, так и не успев ничего доложить принцу об обстановке на новом плацдарме. Принц нахмурился, смущенный тем, что его подвели испытанные чары, но, поскольку никаких ответных действий источником неизвестной угрозы предпринято не было, боги продолжили путь.

Элия и Мелиор со смертоносными, парализующими и пленяющими заклинаниями наготове, но совершенно спокойные внешне, делая вид, что целиком поглощены обсуждением творчества Астекуса, одного из великих художников мира Зольт, вышли на поляну.

Они сразу увидели то, что до полусмерти напугало невезучего слугу. На поляне, поросшей шелковистой, переливавшейся нежно-зеленым и золотым травой, прямо перед беседкой упражнялся с мечом лорд Нрэн. Бог войны наводил ужас на людей одним своим видом, даже не имея в руках оружия. С мечом же он выглядел поистине Легендой о смерти. Легкий, стремительный, бесшумный и безумно опасный. В одних брюках, закатанных до колен, он сражался с тенью, ибо не нашлось бы противника из плоти, способного вести бой на равных.

Светлые волосы воина были связаны в хвост, желтые глаза полузакрыты. От Нрэна исходил легкий свежий, чуть пряный запах мужского пота. Элию неудержимо повлекло прижаться к этому сильному и опасному мужчине, который так страстно влюблен в нее, слизнуть несколько капелек с его гладкой мускулистой груди, почувствовать на миг шелковистую мягкость волос и тепло губ.

Встряхнувшись, принцесса прогнала непрошеные мысли, навеянные обликом брата. Негодник, он ведь, богиня была готова поклясться, нарочно подкарауливал их здесь, чтобы напугать. К счастью, Элия давно обнаружила, что вид Нрэна с мечом (рядом с богом и за обедом-то, если он держал в руке нож, старались не садиться) не пугает, а, напротив, возбуждает ее. И вовсю пользовалась своим иммунитетом.

А заклятие слежения? Что ж, понятно, почему оно развеялось: перед богом войны большинство боевых заклинаний оказывались бессильными, особенно тех, что составлялись с недобрыми намерениями, а зачастую чары и вовсе оборачивались против их творца. Божественный иммунитет Нрэна на магию стоил жизни многим чародеям вражеских армий, другие же находили смерть если не от собственных чар, то от меча воителя. Он с особенным удовольствием сносил головы самоуверенным магам, решившим выйти с заклятиями против стали и возомнившим, что у них есть шанс на победу. В скором времени авторитет бога так возрос, что нанять хорошего колдуна в армию, противостоящую войскам Нрэна Лоулендского, стало почти невозможно – во всяком случае, нанять колдуна без суицидальных наклонностей, пребывающего в здравом уме. Репутация лорда была лучшей антирекламой.

«Упрямый грубиян! Нахватался идиотских моральных принципов в каком-нибудь воинском монастыре задвинутого на нравственности мирка! Втемяшил себе в голову, что, раз принцесса – его кузина, он не должен желать ее, не смеет любить. Вот только с ревностью ничего поделать не может, а значит, есть шанс, – сердито подумала женщина, – что когда-нибудь мозги дражайшего кузена встанут на место, и крепость его принципов даст брешь, не выдержав моих атак! Если не нынче в Новогодье, то в следующее непременно возьмусь за него всерьез!»

Богиня, разумеется, могла бы взять бастионы упрямого Нрэна одним решительным штурмом, но все дело в том, что Элия была не менее упряма, чем Нрэн, и ей хотелось, чтобы лорд сам упал к ее ногам с признанием на устах, сознался в своих чувствах и просил об ответе. Принцесса ждала этого и лишь «ненавязчиво» подталкивала мужчину к закономерному с ее точки зрения финалу, ждала и тихонько злилась, что упорный лорд не желает сдаваться, но одновременно и наслаждалась игрой. Еще никто из мужчин не противился ей так долго.

Нрэн не подал виду, что заметил появление родственников. Игнорируя их присутствие, бог продолжал тренировку в прежнем режиме, вот только клинок его меча, доселе стремительно мелькавший в воздухе, сейчас превратился в едва различимый проблеск.

Завидев вооруженного Нрэна, Мелиор почувствовал, что у него сдают нервы, и едва не запустил в кузена всем арсеналом смертельных заклятий, имеющихся в наличии. Но каким-то чудом мужчина сдержался. То ли подсознательно вспомнил, что Нрэн – родственник, то ли сработал инстинкт самосохранения, истошно заоравший в уши бога, что на этого типа не подействуют ни одни чары, даже сплетенные искусным принцем Лоуленда.

Так или иначе, первое спасительное мгновение было упущено. Потом стало поздно. Мелиор как зачарованный уставился на Нрэна, словно невинный пушистый зверек в пасть удава. Какая-то часть его сознания кричала о том, что нужно со всех ног удирать от того, кто в одну секунду может порубить его в капусту, припомнив вчерашние развлечения с сестрой. Но принц стоял, не в силах оторвать взгляд от причудливой вязи клинка-молнии, более стремительной, чем способен был воспринять глаз простого смертного.

Колдовство разорвал надменно-вежливый голос Элии:

– Прекрасный день, Нрэн. Тренируешься? Неудачное место выбрал, мы собирались завтракать на лоне природы, а не любоваться твоими дикими прыжками. Нет, не подходи ближе, от тебя несет как от лошади!

Огорошенный такой реакцией женщины, лорд сбился с четкого ритма. Клинок-молния приостановил свой полет. Воспользовавшись этим, принцесса ненавязчиво потянула за рукав загипнотизированного Мелиора.

– Пойдем, дорогой, пусть он развлекается дальше, пугая слуг до обморока, шут гороховый!

Еще не до конца пришедший в себя принц послушно побрел за сестрой.

Со смешанным чувством разочарования, ревности и замешательства Нрэн посмотрел им вслед. Мелиор не испугался настолько, насколько хотелось воину, а Элия не испугалась вовсе. Нрэн не мог понять, радует это его или огорчает, но душу жгли презрительные слова: «Несет как от лошади... Шут гороховый».

Вид белой беседки, увитой темной зеленью ибарского плюща, немного успокоил Мелиора. Богиня провела его внутрь и подтолкнула к мягкому круговому диванчику у стола с белой скатертью, уставленного изысканными яствами. Понимая, в каком состоянии находится брат после встречи с воинственным Нрэном, Элия постаралась как можно быстрее развеять его страхи. Делая вид, что все в порядке, принцесса заговорила о пустяках, ненавязчиво окутывая бога тонкой вуалью своей силы, не настолько плотной, чтобы пробудить в нем огонь страсти, но достаточной, чтобы привлечь к себе внимание и возбудить интерес, способный бороться с нагнанным Нрэном ужасом.

Кровь быстрее побежала по жилам, прогоняя стылый страх, чувство собственной беспомощности и абсолютной беззащитности перед острым мечом. Постепенно Мелиор оттаял и окончательно расслабился. Хорошая пища, вино и общество богини любви весьма способствовали этому.

Несмотря на трагикомичное начало, завтрак прошел недурно, пережитое нервное потрясение усилило аппетит. К тому же богиня была на редкость мила и нежна с Мелиором, она не отпустила ни одной шпильки по поводу его страха, ни словом не упомянула неприятную встречу с воителем, проявляя совершенно несвойственный ей ранее такт, за что принц был ей чрезвычайно благодарен. Ему, как никому другому, хотелось поскорее выбросить из памяти минуты собственной постыдной слабости, проявленной в обществе женщины, чьей благосклонности он добивался, перед лицом потенциального соперника.

Зверюшки, опасавшиеся временами друг друга, но никак не двуногих посетителей садов и дежурившие неподалеку в ожидании непременной подачки, почуяли окончание трапезы. Доброе расположение духа сотрапезников лишь подогрело их гастрономический интерес.

В садах Лоуленда на зверей не охотились, их не обижали. Даже принц Энтиор смирял свой садистский нрав под угрозой тяжелого кулака отца и немилости сестры, которая, когда он однажды вознамерился пнуть ежика, не в добрый час перешедшего ему дорогу, закатила такой скандал, что с тех пор принц не рисковал истязать животных в садах. Он делал это в Гранде.

Поэтому зверюшек из окрестностей лесной ротонды, собравшихся на аппетитные ароматы трапезы богов, не заставило кинуться прочь даже появление Нрэна. Конечно, бог войны ощущался ими как нечто весьма и весьма опасное, но опасное не для них: разве стоит канарейке пугаться смерти, пришедшей за душой человека? Животные потихоньку затаились у кромки поляны в траве, среди кустов, на ветках деревьев и предпочли спокойно обождать, пока опасный мужчина завершит тренировку и его сменят куда более желанные визитеры.

И обитатели Лоулендского замка, и четвероногие жители Садов всех миров считали непременным условием трапезы в садах дележку «хлебом насущным». И последние весьма возмутились бы, не удели им боги вкусных кусочков со своего стола. Сообразив, что Элия и Мелиор больше не обращают внимания на деликатесы, мелкие обитатели леса окончательно обнаглели и подобрались поближе, а самые храбрые и жадные лакомки отважились просочиться в беседку.

Одна бесстрашная или особенно голодная сине-голубая белка, требовательно цокая, вскочила на плечо Мелиора и, яростно вереща ему на ухо, заскребла черными коготками шелковую рубашку принца. Зверюшка требовала свою долю пищи до тех пор, пока принц, улыбнувшись, не угостил ее ореховым печеньем. Бог даже не посетовал на безвозвратно испорченную зацепками от лапок энергичного зверька ткань одеяния.

– Оставь белочку себе на воротник, она идет к твоим глазам и так живописно вертится, – засмеялась принцесса, скармливая кусочки пирожка со сладкими ягодами стайке птичек яркой расцветки, кружившихся над головой, двум зеленым ежикам, сосредоточенно сопящим у ног, и пятнистой лани с розовыми ушками, просунувшей мордочку сквозь плети плюща.

Лань доверчиво брала еду из руки богини мягкими бархатными губами и, перебирая копытцами, пыталась посильнее вытянуть шею.

Глава 3

То ли прогулка, то ли побег

Оправившись от шокирующего столкновения с богом войны, Мелиор зашевелил хитроумными мозгами завзятого интригана, ища выход из положения. Принц быстро сообразил, что от ревнивых глаз Нрэна нужно скрыться как можно скорее и дальше, пока они не встретились один на один. Сибариту даже представлять не хотелось, до какого состояния его «затренирует» разгневанный воитель. Почему-то Мелиору казалось, что слово «вусмерть» слишком слабо отражает прогнозируемый результат, а уж к «насмерть» принц и вовсе был не готов.

Воспользовавшись благосклонным расположением Элии, принц решился ненавязчиво предложить:

– Дорогая, пару дней назад была спущена на воду моя новая прогулочная яхта. Я дал ей имя «Принцесса» – в твою честь. Прости за невольный каламбур, но не соблаговолит ли прекрасная принцесса осветить своим присутствием мое скромное судно? Мы могли бы спастись на нем от... утомительной жары Лоуленда в безбрежных водах океана Миров. При такой погоде каждый лишний день, да что там день – час, проведенный в городе, кажется настоящей пыткой. Конечно, в твоем дивном обществе я готов страдать вечность, и это станет для меня наслаждением, но еще большей радостью для меня будет плавание в твоей компании. Только представь, милая: легкая яхта, несущаяся по безграничным просторам океана Миров, тайны и красоты его бездонных глубин и островов, открывающиеся нашему любопытному взору, ветер, ласкающий уставшие от зноя тела...

Вдохновенное предложение красноречивого брата (он готов был петь пышные дифирамбы прогулке до тех пор, пока не получит положительного ответа сестры) как нельзя более соответствовало планам женщины исчезнуть из Лоуленда, пока маленькая любовная шалость с эндорским послом не стала достоянием гласности. Кочевники пустыни были весьма целеустремленным и упрямым, как эльфийские лошадки, народом. Принцесса не знала, собирается ли эндорец что-то предпринять, но совсем не стремилась остаться и выяснить на собственной прелестной шкурке. Элия, считавшая себя взрослой, умудренной опытом особой, давно не получала серьезных выговоров от отца и не намерена была нарушать эту милую традицию.

Сделав вид, что решает, Элия помолчала пару минут и дала свое согласие, прервав череду изящных доводов принца о пользе морской прогулки. Вот так и получилось, что после завтрака в Садах всех миров принцесса отправилась паковать вещи для путешествия на новой яхте принца.

На сей раз Элия собралась быстро. В жизни богов Лоуленда, тем более членов семьи Хранителя мира Узла, каковым по совместительству с должностью короля являлся Лимбер, случается всякое. Не раз и не два принцессе требовалось срочно покинуть замок и пуститься в путешествие по поручению Источника или воле отца. Походный мешок, походящий скорее на элегантную, но не бросающуюся в глаза заплечную сумку, был всегда под рукой, хранясь в потайном отделении гардероба.

Богиня любила путешествовать с комфортом, поэтому в мешке находились две деревянные шкатулки-умень-шители с одеждой и украшениями на все случаи жизни: от пышного бала до невзрачного платья бродячей сказительницы. Заклинание незаметности гарантировало, что ничье «заинтересованное» внимание, кроме хозяйского, эти вещи не привлекут и желания слямзить их не возникнет. Кроме шкатулок, принцесса никогда не вынимала из сумки волшебные миску и флягу, способные накормить и напоить владельца лучше, а главное, быстрее, чем повара дорогого ресторана. Да и не в каждом мире, куда случалось отправиться богине, встречались пункты питания для путешественников. Расческа, нож и десяток-другой менее существенных мелочей довершали содержимое мешка.

Принцесса переоделась в свободные светло-серые брюки, чуть зауженные к щиколоткам, и голубую с серебряным проблеском длинную рубашку навыпуск, похожую на короткое верхнее платье. Квадратный ворот, манжеты и длинные разрезы по бокам, облегчающие движение, были расшиты жемчугом, талию перехватывал широкий наборный пояс – серебро и крупный жемчуг белого и голубого отлива, с массивной пряжкой сбоку от правого бедра. Богиня сочла такой декор весьма символичным для водной прогулки. Элия собрала волосы в толстую косу. Звездочки из набора послушно создали сеточку, чтобы прическа не давила хозяйке на спину.

Повесив походную сумку на плечо, принцесса перешла к стойке с оружием, скрытой фальшивой стеной гардероба. У богини было не столь много клинков, чтобы размещать личную оружейную в покоях, подобно принцу Нрэну. Обыкновенно хватало любимой шпаги, кинжала и пары ножей-скоморохов, а если нет, к услугам богини, как члена королевской семьи, была замковая оружейная – настоящий кладезь смертоубийственного металла, способный вооружить до зубов весь город, и хранилище магического вооружения с отнюдь не простыми и весьма опасными предметами. Но туда богиня заглядывала еще реже, чем в оружейную, и большей частью лишь для того, чтобы полюбоваться удивительными артефактами или помочь Нрэну и Рику определить назначение очередной вещи из воинской добычи кузена.

Принцесса внимательно оглядела стойку с оружием, решая, что стоит брать на развлекательную прогулку.

– Эй, госпожа, не вздумай нас оставить! – завопили, учуяв мысли хозяйки о скорой отлучке, ножи-скоморохи.

Более скромные и немногословные шпага, хранящая дух великого фехтовальщика, и кинжал, обретший разум после омовения в магических Источниках миров, промолчали, но промолчали согласно со своими собратьями.

«Это лишь мирная прогулка в океане Миров, ничего опасного, никакого кровопролития, никаких развлечений для вас, ребятки», – мысленно ответила Элия, не удержавшись от быстрой улыбки. В минуты горячности и веселого энтузиазма ножи-скоморохи иногда напоминали ей брата Джея.

– Так возьми нас прогуляться, сколько можно в шкафу торчать! Совсем заржавеем с тоски! Заржавеем и сломаемся! – заканючили ножи, чувствуя, что принцесса начинает сдаваться. – Не поприкалываемся, так хоть на корабль да воду поглядим – тыщу лет, поди, уж не видали!

– Уговорили! – сдалась принцесса и, не слушая ликующих воплей скоморохов, сунула ножи в сапожки, кинжал в сумку, а шпагу прицепила к поясу.

Завершив сборы, богиня была готова пуститься в путь. Но как ни быстра была Элия, вопреки сложившемуся мнению о неторопливости женщин по части выбора туалета и процедуры облачения, сибарит Мелиор оказался проворнее. Обычно все делавший не торопясь (издеваясь, братья часто называли его за глаза богом лени), так и не переодевшийся принц уже ждал сестру у конюшен с двумя оседланными лошадьми.

Страх перед Нрэном послужил отличным катализатором деятельности принца. Никогда еще его высочество не передвигался с такой умопомрачительной скоростью. Мелиором двигало стремление поскорее оставить между собой и Нрэном как можно большее расстояние. Принц и лошадей-то в качестве средства передвижения выбрал вместо телепортации на яхту, только чтобы дать время команде приготовить корабль к отплытию, а толкаться в порту, среди вони, гама и простолюдинов было выше сил элегантного бога. Прекрасно подобранный экипаж начал работу сразу, как только получил приказ, отданный через заклинание связи. Удобства ради принц наложил постоянное заклятие связи на кристалл, вставленный в серьгу, украшавшую левое ухо капитана.

Мелиор велел приготовить пару резвых лошадей, самоотверженно пожертвовав даже удобством и уютом персональной кареты, сделанной на заказ у лучших кудесников. Рессоры давали волшебно мягкий ход; стекла опускались, поднимались, темнели, отталкивали шум улицы; диваны, легко трансформирующиеся в просторное ложе, манили к отдыху усталое тело; встроенный музыкальный бар и магическая плитка стола позволяли устроить настоящий пир в пути; магический кондиционер обогревал, проветривал, освежал воздух и устранял грязь.

Чудо-карета была всем хороша, но размеры... Экипаж, добираясь до участка порта, где швартовались корабли, состоящие в личном владении королевской семьи, не смог бы двигаться достаточно быстро. Значит, к прискорбию сибарита, оставалось одно – конная прогулка. Благо, что весь багаж бога давно ожидал его на яхте и отпадала надобность в караване вьючных животных.

Для сестры Мелиор велел оседлать Стрелку. Эта изящная, но сильная кобыла попала к богине пару лет назад. Элия проходила через один из миров, в котором бушевала гражданская война. Среди обычного мусора, свежих курганов могил, грязи и помоев, остающихся после любой, даже самой дисциплинированной армии, богиня, следовавшая по обочине раздолбанной дороги, увидела лошадь, издыхающую от ран, с отравленной стрелой, пронзившей шею насквозь. Хозяин ее то ли сам почил недалече, то ли смалодушничал и сбежал, не сумев перерезать горло страдалице.

Принцесса великодушно собралась сделать это за него, но бьющаяся в агонии каурая лошадь открыла глаза. Этот взгляд умирающего животного, безнадежно, но доверчиво просящий о помощи, изменил решение богини. Она излечила кобылу и забрала ее с собой, назвав в честь оружия, ранившего ее.

Стрелка оказалась настоящей боевой лошадью: упрямой, норовистой, но хозяйку слушалась беспрекословно, понимала с полуслова, никогда не капризничала, видно, помня, кому обязана жизнью. Свою полезность кобыла доказала в первый же день спасения. Когда шайка мародеров кинулась на принцессу, Элия успела только обнажить кинжал и изготовить заклятие, а Стрелка, яростно всхрапнув, уже ринулась в бой. Она огрела задними копытами одного мужика с такой силой, что заткнутые за пояс ржавые латные рукавицы вылетели у него из спины, передними копытами размозжила головы двум другим и порвала зубами руки и плечи последнему мародеру, не в добрый час пытавшемуся обойти ее сбоку. Отважная лошадь одержала чистую победу над четырьмя врагами, отплатив принцессе добром.

Теперь новым домом Стрелки стали конюшни при замке Лоуленда. В них содержалось по нескольку элитных лошадей, принадлежавших персонально членам королевской семьи. Этих животных каждый подбирал себе самостоятельно, покупая, меняя, получая в дар, ловя в диких или нахально сводя в обжитых мирах. В соседних конюшнях стояли великолепные кони, которыми могли пользоваться те, кто гостил в замке или выполнял королевское поручение.

Стрелка получила «титул» личной лошади принцессы. Отъевшаяся после «щедрых» армейских харчей и попривыкшая к жизни в замке кобыла стала полностью соответствовать своему высокому званию. На каурую лошадь с удивительно умными желто-зелеными глазами заглядывался не один конь. Да что конь – братья не один раз подкатывали к богине с предложением перекупить кобылу, но получали категоричный отказ.

Завидев хозяйку, кобыла радостно заржала, затанцевала, перебирая копытами, и запрядала изящными ушами. Потрепав лошадь по холке и сунув ей мимоходом наколдованный кусок круто посоленного хлеба грубого помола, принцесса приторочила сумку и легко взлетела в седло.

Улыбнувшись брату, спросила:

– Едем?

Тот согласно кивнул и вскочил на коня. Морок – горячий гнедой жеребец из грандских конюшен Энтиора, выторгованный за скатерть-самобранку, сотворенную лично Мелиором, – заплясал под принцем, задорно кося бирюзовым глазом на Стрелку. Та фыркнула и отвернулась, проигнорировав его откровенные заигрывания.

Мелиор пришпорил коня. Готовые поразмяться лошади, чувствуя нетерпение седоков, взяли с места в карьер. Боги столь стремительным вихрем вырвались за замковые ворота, что принц даже не успел отвесить страже высокомерный прощальный кивок. Всадники поскакали по плавно спускающейся дороге вниз, в город. Желающих в такую жару наведаться в королевский замок или прогуляться от замка до города было немного, торговцы и слуги старались либо провернуть все дела утром, либо откладывали их до вечера, поэтому путь был относительно свободен.

Вскоре брат и сестра уже въезжали в столицу, сбавив скорость лишь самую малость. Простолюдины почтительно кланялись и расступались, давая дорогу членам королевской семьи, дворяне склоняли головы. Женское население кокетливо улыбалось принцу – а вдруг заметит? – и старалось запомнить до мельчайших подробностей, во что одета принцесса, ибо именно Элия задавала в Лоуленде женскую моду. В этот момент в столице рождалось новое течение в одежде для верховых прогулок. Пройдет совсем немного времени, и амазонки подвергнутся остракизму как жалкий пережиток прошлого. Зауженные книзу свободные штаны и длинные рубахи с квадратными вырезами – вот что станут носить дамы, следящие за веяниями моды!

Мужская одежда менялась в куда менее узких рамках, ведь записным щеголям приходилось ориентироваться сразу на несколько эталонов. Любившие броские наряды изучали Рика и Джея, консерваторы следили за Ментором, Элтоном, Кэлером, утонченные франты боготворили Мелиора, Энтиора и Ноута. Поэтому мужчины улыбались принцессе, стараясь поймать хоть взгляд прекрасной богини, любовались ее изящной посадкой в седле, формой рук, поигрывающих поводьями, но не оставляли без внимания и внешность Мелиора, брали на заметку покрой его белоснежных одежд, чтобы очень скоро озадачить собственных портных.

В Первом Кольце, официальном центре культурной, духовной и общественной жизни города, по широким проспектам и улицам, среди красивых высоких зданий – резиденций знати, музеев, театров, храмов, собраний – двигаться было легко, несмотря на пристальное внимание горожан. Но во Втором Кольце, где преобладали административные здания поскромнее и торговые представительства гильдий, жилые дома среднего класса, первые этажи которых занимали магазины, лавки, кафе, темпы продвижения богов несколько замедлились. Даже несмотря на то что они двигались по центральным улицам, не сворачивая в ремесленные ряды и не пересекая торговые площади, лошади были вынуждены перейти на шаг.

Стоя под ледяным душем, Нрэн с ожесточением тер себя мочалкой. Столько яростного отчаяния и целеустремленности было в этих движениях, словно он всерьез вознамерился содрать с себя кожу и простирнуть ее отдельно от тела. Лихорадочно принюхиваясь, лорд пытался определить, по-прежнему ли от него «несет как от лошади». Но в ноздри бил только запах травяного мыла. Решив, что у него отбило обоняние, мужчина принялся судорожно вытираться жестким полотенцем.

Быстро одевшись и махнув по влажным волосам ясеневой расческой с частыми зубьями, лорд стрелой вылетел в коридор, едва не опрокинув при этом собственного слугу, поливающего вьющиеся растения с тонким свежим ароматом, оплетающие двери в прихожей живописными арками. Только мгновенная реакция человека уберегла его самого, лейку и растения от повреждений.

Перед Нрэном стояла цель как можно скорее разыскать Элию и убедиться, что ему удалось избавиться от ужасного запаха пота, что кузина больше не будет брезгливо морщиться в его присутствии. Но Элия как сквозь землю провалилась! Лорд не ощущал ее присутствия в замке. Какое-то шестое, а может и пятнадцатое чувство (один Творец знает, сколько их всего у богов) твердило Нрэну, что принцесса ушла, оставив безнадежную пустоту и холод. Бог чувствовал это так, словно с неба украли солнце.

Не имея инстинктивной возможности определить, где кузина, не используя магию, Нрэн устроил засаду в коридорной нише недалеко от покоев принцессы и приготовился ждать, невольно морщась от перебивающих нюх обрывков старых ароматов родственников. Не он один использовал это укромное местечко для наблюдения за комнатами Элии, в стратегии подкарауливания любимой сестры знали толк и другие братья.

Через полчаса беспредельное терпение лорда было вознаграждено появлением юркой служанки.

– Где хозяйка?! – рявкнул мужчина, машинально ловя кувшин, выскользнувший из рук девушки, повергнутой в трепет его неожиданным появлением.

– С... с пр-принцем Мелиором... На корабль... уехали... – пролепетала служанка и тут же испуганно зажала ладошкой болтливый ротик.

Нрэн сунул ей в руки кувшин и понесся на конюшню.

«Уехала! С Мелиором! Вдвоем! На корабле... Вероятно, на его новой яхте, о которой давеча трепался Рик. Проклятье!»

Лорд мгновенно решил догнать их. Над тем, что он будет делать потом, когда настигнет брата и сестру, Нрэн пока не подумал.

Покачиваясь в седле и поддерживая на губах небрежную улыбку, Мелиор напряженно считал метры пути, отделявшие его от порта, где ждала гостей спасительная яхта – его красавица «Принцесса». Принца грызло беспокойство.

Перед мысленным взором то и дело вставали написанные кровавыми красками картины того, как мстительный Нрэн обрабатывал братьев, посмевших явно заигрывать с сестрой.

«Вот ведь пес у ведра с овсом! И сам не ухаживает, и другим не дает! Все знают, что он по ней с ума сходит», – раздраженно думал Мелиор, перехватывая поводья поудобнее и подавляя естественное желание подстегнуть Морока.

Свернув на следующую улочку, дугой сбегавшую к порту и носившую избитое название Речная, принц и принцесса были вынуждены поехать еще медленнее. Здесь находились многочисленные мелкие лавки и крупные магазины, продававшие все, что только свозилось в Лоуленд из далеких и близких миров, с которыми велась торговля. Людской поток, даже в такую жару, казался неиссякаемым. Продвигаться в толпе было тяжело, но этот путь до сих пор считался наиболее коротким. Считался! Каким же, позвольте спросить, идиотом? Мелиор с десяток раз уже успел проклясть лживое общественное мнение. Какая, к демонам, Речная? Эту улицу следовало именовать Трясинной, ибо бедолага, попавший в ее пределы, терял надежду когда-нибудь выбраться из удушающих объятий толпы.

Внезапно Мелиора пробрала холодная дрожь, а сердце словно сжали ледяные пальцы Посланника Смерти. Принц спиной ощутил чей-то – и он тут же проницательно догадался чей – тяжелый, как бетонная плита, взгляд. Чувствуя неминуемо нарастающий ужас, принц осторожно, как бы невзначай, повернул голову.

Самые худшие, самые черные из его опасений оправдались. Из-за самого дальнего поворота, который путники миновали минут семь назад, выехал лорд Нрэн. Суровый, пылающий гневом взгляд бога войны сулил мучительную и неотвратимую смерть всем посмевшим оказаться рядом с Элией.

Лорд, восседающий на гигантском черногривом жеребце бурого окраса, именуемом коротко – Гард, неотвратимо приближался. По совершенно понятным причинам улица вокруг бога войны, находящегося в столь грозном расположении духа, мгновенно пустела. Народ инстинктивно стремился убраться с пути Нрэна. Даже в шуме торговой улицы, состоящем из тысячи тысяч звуков, принц услышал истерические женские вскрики и разразившихся испуганным ревом детей.

Мелиор приоткрыл было рот, собираясь прозрачно намекнуть Элии на то, что им следует поторопиться, но не успел сказать ни слова. Прозвучал задорный мужской голос, который несчастный бог предпочел бы не слышать никогда в жизни, тем более сейчас.

– О, ваше высочество, какая нечаянная встреча! Прекрасный день! Вы изволили почтить своим присутствием сию скромную улицу Лоуленда, да еще и со столь эффектным эскортом! Сразу видно, что мстительная и подлая, но эффектная тварь этот жеребец! – восторженно воскликнул герцог Лиенский, краем глаза косясь на Мелиора при двусмысленном комплименте то ли Мороку, то ли принцу.

Его высочество молодой нахал удостоил коротким формальным кивком. Ухватив за повод и придерживая лошадь принцессы, юноша расплылся в озорной улыбке. Стрелка привычно попыталась укусить знакомого нахала, но тот проворно увернулся и погладил ее по морде. Элия слегка шлепнула лошадь по шее, приказывая остановить игру. Не будь проделки кобылы забавой, она давно бы пустила в ход мощные копыта.

Первым побуждением принца было хорошенько угостить дерзкого наглеца плеткой и мчаться дальше. Но, памятуя о том, что сестра всегда питала к мальчишке некоторую противоестественную симпатию, простиравшуюся так далеко, что жизнь Элегора бывала неоднократно выкупаема у братьев, с трудом сдержался. Мужчина с мрачным отвращением посмотрел на юнца, прикидывая, что он все-таки сделает с негодяем, если останется в живых после того, как их настигнет Нрэн. Надежда уцелеть все еще теплилась в сознании принца, цепляясь изо всех сил за два факта: во-первых, лорд не имел привычки вершить кровавые дуэли на глазах у сестры, и, во-вторых, он пока не убил ни одного родственника. У Мелиора появился реальный шанс открыть смертельный счет. Для этого Нрэну следовало только их догнать.

– Элегор, любовь моя, какая нечаянная радость! Прекрасный день, мой сладкий! – нежнейшим из голосков прощебетала принцесса, с интересом наблюдая за реакцией герцога. (Ах, как эффектно юноша позеленел при словах «любовь моя», какой восхитительный нежно-розовый оттенок посетил его физиономию при употреблении эпитета «сладкий».)

Параллельно с пристальным изучением физиогномики Элия следила за своими ощущениями, говорившими ей о приближении Нрэна, от силы которого прямо-таки несло гневным холодом и, что в первую очередь ощутила принцесса, неистовой ревностью. Богине стала понятна все нарастающая, приближающаяся к отметке «паника» нервозность брата.

В ответ на проникновенную речь Элегор ошалело заморгал, потом хмыкнул, признавая, что леди Ведьме удалось его переиграть, и, чтобы потянуть время и придумать достойную отповедь ехидной собеседнице, спросил:

– А куда, собственно, ваше высочество собралось в такую рань? Неужто за покупками? Захотелось посмотреть на заокеанские диковинки и нанести достойный урон Лоулендской казне?

– Не угадал, дружок, – снисходительно ответила Элия, украдкой показав Элегору острый кончик розового язычка, и потрепала Стрелку по холке. – На морскую прогулку.

«С ним, что ли?» – мысленно спросил себя герцог, метнув взгляд на мрачного Мелиора.

Но вот досада! Принц, обычно столь высокомерно-раздражительный и язвительный в присутствии Элегора, почти не обращал на юношу внимания, то и дело опасливо косясь назад. Возмущенный столь вопиющим презрением к своим стараниям позлить Мелиора, герцог глянул в ту же сторону. В тот же миг ему стала ясна причина крайней нервозности принца. К компании неуклонно приближался лорд Нрэн, и, судя по его угрюмо-гневному виду, отнюдь не затем, чтобы от всего сердца пожелать родственникам счастливого пути и дать пирожков на дорожку. Мужчина кипел таким гневом и жаждой мести, словно у него выкрали любимый меч и доспехи в придачу.

Мысли вихрем пронеслись у герцога в голове. Авантюрист до мозга костей, юноша просто не мог упустить подкинутого Силами счастливого шанса поучаствовать в классном приключении, которое, он нутром чуял, начиналось здесь и сейчас. В шальной голове бога возник план, который он тут же начал воплощать в жизнь.

– Здорово придумано, ваше высочество! А знаешь, у меня есть гениальное предложение: продли свою неземную радость от лицезрения моей особы – возьми меня с собой! – скороговоркой выпалил Элегор и мысленно добавил умоляюще: «Пожалуйста! Ну что тебе стоит, леди Ведьма?»

Вслух юноша никогда не произнес бы такого при принце Мелиоре.

Вынеся столь «рациональную» идею на суд принцессы, герцог напружинился, изготовившись метнуться в сторону в случае отказа, дабы не попасть под горячую руку лорда Нрэна. То, что бог войны ярился на родственников, вовсе не исключало возможности распространения наказания за неведомую провинность на всех оказавшихся в радиусе действия его смертоносного гнева. Герцогу и без того частенько доставалось за изобретательные проделки, чтобы ему вдруг захотелось мазохизма ради пострадать за компанию с принцессой и высокомерным принцем.

Элия подняла на брата вопросительный взгляд. Тот неприязненно качнул головой. Поняв, что Мелиор легко не сдастся, Элия решила действовать иначе. Настырный, но не страшный, хотя и страшно надоедливый герцог Лиенский не представлял собой непосредственной опасности, зато легко мог ее спровоцировать, ибо разговор затягивался, а Нрэн неумолимо приближался. На это и собралась нажимать принцесса, чтобы уговорить брата прихватить в путешествие и Элегора.

Двигало Элией вовсе не альтруистическое стремление к благотворительности. Принцесса посчитала, что герцог не только развлечет ее, но и одним своим присутствием ликвидирует прямую угрозу постоянных притязаний на интимное общение со стороны Мелиора. Богиня готова была биться об заклад, что принц за время путешествия постарается перевести свои отношения с прекрасной сестрой в более глубокое русло.

«Милый, – мысленно обратилась принцесса к брату, – не проще ли нам будет взять герцога с собой, нежели отвязаться от него здесь и сейчас, не устраивая магической дуэли или банальной потасовки?»

– Что ж, пусть едет, но ему придется бежать за нами до причала: Морок не обучен носить двоих седоков, – надменно бросил принц и демонстративно пришпорил коня, надеясь, что наглец теперь отвяжется.

Элегор, в душе которого возгорелась было надежда на блестящее приключение, взглянул на принцессу полными мольбы глазами, на дне которых, правда, затаилась злоба на Мелиора, обещающая при первой же возможности вылиться в какую-нибудь эксклюзивную пакость.

– Давай, герцог, забирайся, моя Стрелка не столь капризна, – сжалилась богиня любви и протянула Элегору руку.

Юноша, слегка коснувшись ладошки всадницы, легко взлетел в седло позади Элии, после чего, крепко обхватив ее за талию – назло красавчику Мелиору, – весело заявил:

– Поехали!

«До первого порта, щенок!» – зло подумал Мелиор, нервно тряхнув головой, и дал священный обет приложить все усилия, дабы воплотить это решение в жизнь. Бог жаждал избавиться от юного нахала как можно быстрее, ибо ему хотелось путешествовать наедине с сестрой. Именно эту волшебную мечту лелеял принц, приглашая Элию на романтическую прогулку. Дерзкий, настырный мальчишка в интимную компанию совсем не вписывался. Все-таки давно следовало отравить его втихую, пока сестра путешествовала в мирах.

«Ты по-прежнему думаешь, что прогулка будет мирной?» – весело уточнили у хозяйки ножи-скоморохи. «Уже нет», – честно созналась принцесса. Баламута и смутьяна герцога Лиенского проблемы и приключения находили сами – где угодно и когда угодно.

Быстро лавируя в поредевшем благодаря Нрэну потоке торговцев, покупателей, зевак, лошадей, экипажей и повозок, процессия поспешно тронулась в путь, благо полагалось уступать дорогу членам королевской семьи. Но, к сожалению, перед Нрэном улица пустела гораздо стремительнее, ибо не уступить дорогу богу войны, когда он мчится, не видя ничего, кроме цели, невозможно. На стороне беглецов были лишь удача и фора во времени.

К счастью, новая красавица-яхта была почти готова к отплытию. К тому времени, когда компания выбралась с Речной улицы в порт и доехала до причалов, отведенных для судов королевской семьи, команда яхты заканчивала последние приготовления.

Элия всегда достаточно ровно, без буйного восторга относилась к океану Миров, судам и прочим сопутствующим предметам морской тематики, исключая, конечно, русалочьи ювелирные изделия и омовение в теплых водах. Морские путешествия не числились среди излюбленных способов времяпрепровождения богини, но на сей раз даже принцесса невольно залюбовалась легкой, летучей красотой чудо-яхты. Судно, принадлежащее эстету Мелиору, как и всякая вещь, созданная для него и по его указаниям, оказалось безупречным совершенством. Светлое дерево корпуса, белоснежные паруса, изящные очертания делали корабль ирреально призрачным и невесомым на вид. По правому борту судна бежала причудливая вязь высокого лоулендского шрифта – «Принцесса».

Пусть яхту делали не на полумифических легендарных островах корабелов Шшисуц, а в доках мастеров-корабелов союзного Лоуленду Вязийса, корабль был поистине великолепен. В Вязийсе, единственном измерении на многие тысячи миров, работали с драгоценным, необычайно твердым, не подверженным гнили и порче легким деревом синдарра. И работали не ремесленники, а настоящие поэты своего дела. Страшно было даже представить, во сколько обошлась Мелиору яхта из синдарра, но любой морской волк, взглянув лишь раз на прекрасное судно, сказал бы: оно того стоило.

Немало народу толпилось неподалеку от причала, завистливо вздыхая и думая над тем, что ради обладания таким судном можно самому Повелителю Межуровнья душу запродать, и явственно понимая, что одной души за такую яхту будет недостаточно.

Спешившись, Мелиор вежливо подождал, пока спрыгнет со Стрелки Элия и слетит Элегор.

Принцесса благодарно погладила кобылу и спросила ее:

– Хочешь еще погулять?

Стрелка скосила желто-зеленый глаз на любимую хозяйку и согласно заржала, энергично кивая головой так, что длинная грива замоталась из стороны в сторону.

– Тогда отправляйся в конюшню сама, – предложила Элия, заправляя поводья за луку седла. – Да проследи, дорогуша, чтобы твой приятель Морок не набедокурил.

Стрелка снова ответила принцессе ржанием, в котором Элегору явственно послышались нотки веселого смеха. Впрочем, почему только послышались? Животные, проведшие длительное время с богами, зачастую становились куда разумнее людей. Морок оскорбленно фыркнул, топнув копытом по камню мостовой. Стрелка снова «засмеялась» и пряданула ушами, поддав кавалера крупом. Зубы жеребца намеренно клацнули в нескольких сантиметрах от крупа кобылы, он затанцевал на поводу у Мелиора, изящно выгибая шею.

Принц усмехнулся, скользящим узлом закрепил поводья у седла и небрежно шлепнул коня по холке, разрешая прогулку:

– Ступай.

Довольные лошади развернулись и, бесцеремонно расталкивая народ, потрусили в конюшню. В том, что они доберутся туда, никто из богов не сомневался. Дорогу домой лошади знали прекрасно, и не нашлось бы в городе сумасшедшего, пытавшегося им помешать. Если, глядя на Стрелку, кое у кого и могла возникнуть иллюзия ее безобидной доброжелательности, то Морок выглядел именно так, как ему полагалось: подлой, умной, жестокой бестией, которой палец в рот не клади, коли не хочешь лишиться руки по плечо. Впрочем, любому заблуждающемуся на их счет жеребец и кобылка готовы были охотно продемонстрировать свои таланты.

Позаботившись о лошадях, Мелиор элегантным жестом, чтобы не нарушать прекрасной хрупкости мига любования яхтой, пригласил сестру подняться на борт.

Элегор завороженно разглядывал судно. Ни вычурности, ни тяжеловесности – изящные и элегантные обводы корпуса, стройные мачты. Яхта была похожа на воплощенную грезу корабелов. «Нет, я никогда не назвал бы ее „Принцессой^, – категорично решил для себя юноша. – Ни надменности, ни роскошества, лишь стремление ввысь и легкость. Я бы дал ей имя „Птица"!»

Но ниже герцогского достоинства было открыто признать перед принцем свое восхищение.

– Нехилое корыто! – безжалостно сокрушил романтичность момента мстительный Элегор, пару секунд понаслаждался видом вытянувшейся физиономии принца и стрелой взлетел по трапу на корабль.

«Один – один», – тайком ухмыльнулся герцог и решил за время прогулки довести счет со своей стороны как минимум до двух десятков.

Яростно сверкнув в сторону наглеца глазами, Мелиор решил не унижаться до препирательств со скудоумным болваном, именующим его яхту корытом, и, насколько это возможно, игнорировать досадное недоразумение, носящее имя герцог Лиенский, раз уж нельзя от него избавиться раз и навсегда.

Элия взошла на корабль под руку с братом. Принц подал знак капитану, дежурный матрос дунул в раковину-рожок, и высокий чистый звук разнесся над портом, пролетел над волнами, давая понять всем, что яхта отправляется в плавание. Народ на берегу, наблюдавший за красавицей, разразился приветственными криками и добрыми напутствиями. Судно, послушно повинуясь ловким рукам матросов, вышло из гавани. Попутный ветер, привлеченный зачарованной тканью, надул белые паруса.

Как раз тогда, когда герцог в поисках новых впечатлений лазил по палубе, Элия весело щебетала с Мелиором, одновременно по профессиональной привычке строя глазки симпатичному капитану, а принц следил за тем, как исчезает за горизонтом порт Лоуленда, случилось это. На пирс, разогнав толпу грузчиков, моряков, купцов и кучу прочих разномастных личностей, наводняющих порт, прискакал лорд Нрэн. Круто осадив коня, он впился вдаль безумным взглядом пронзительных желтых глаз.

Кокон тишины окружил лорда, ему не было дела до людских толков и мириадов запахов – соли, водорослей, йода, воды, рыбы, редких пряностей, человеческого пота, витавших в воздухе, – лишь одна боль заполнила сознание мужчины. Бог был готов рвать и метать – рвать всех, кто попадется под руку, и метать их вдогонку уходящему кораблю. Элия уплывала с Мелиором! Вдвоем на одном судне...

«Впрочем, – осенило мстительного лорда, и яростный огонь в глазах стал тлеющими угольями, – с ними этот надоедливый щенок Лиенский. Можно не сомневаться, что он будет путаться у Мелиора под ногами и доставать его своими сумасшедшими выходками. Так ему и надо!»

Нрэну стало немного легче, но все равно на душе скреблись мантикоры. «Какой я дурак, какой дурак!» – билась в голове мужчины назойливая мысль.

Почему он дурак и как это связано с отъездом Элии, лорд, как всегда, уточнить не изволил.

Глава 4

Морские забавы, кое-что о рыбалке, или Герцог Лиенский в действии

Лучась радостным самодовольством, Мелиор показывал сестре корабль. За ними по пятам, всюду суя любопытный нос, следовал герцог Элегор, не обращая никакого внимания на многозначительные, словно невзначай оброненные намеки принца насчет нежелательного присутствия отдельных личностей. Маска радушного хозяина, надетая по требованию этикета, мешала Мелиору более явно выразить собственное неудовольствие, дабы не унизиться до пошлого препирательства.

Не считая явного нежелания оставить Элию и принца наедине, юный герцог вел себя на удивление прилично. Элегор мысленно затаптывал ростки уважения к высокомерному Мелиору, проклюнувшиеся после того, как он узнал о том, что яхта сделана по чертежам принца. То, что блондинистый неженка настолько хорошо разбирается в кораблестроении, стало для самолюбивого герцога неприятным сюрпризом, лишний раз напомнившим ему о собственной молодости и досадной неопытности.

Чтобы получить такую уйму знаний, какой обладали принцы, прожившие не одно столетие, и столькому научиться, у Элегора пока просто не хватало времени, хотя он очень старался быть всюду и знать все. Но ни распадаться на тысячи герцогов, ни пребывать в состоянии чистой энергии, подобно всевидящим Силам и Творцу, юноша, к собственному сожалению и невыразимому облегчению прочего населения миров, не умел. Поэтому, подавив зависть, герцог Лиенский отдал мысленную дань признания Мелиору. Как ни крути, а яхта того стоила.

После экскурсии по палубе принц предложил навестить каюты. Он показал сестре и юноше отведенные им комнаты, гостиную, бар с набором таких редких вин, что при виде них у Элегора страстно разгорелись глаза, уютную диванную с музыкальными инструментами, набором настольных игр для развлечения и небольшой, но ценной библиотекой. Дорогая удобная мебель, прелестные безделушки, любая из которых стоила целое состояние, статуэтки, картины – каждая мелочь безукоризненно вписывалась в интерьер, создавая неповторимый стиль, производящий общее впечатление изящной хрупкости и комфорта.

Принцесса не поскупилась на восторженные комплименты вкусу хозяина, чем немного поумерила досаду брата на незапланированное присутствие герцога Лиенского.

По окончании осмотра, когда Элия собралась уединиться в своей каюте, чтобы разобрать вещи, принц вежливо объяснил Элегору, что, к сожалению, на яхте не работает заклинание прямой телепортации и телекинеза (ничего и никого нельзя переместить на нее, кроме продуктов), чтобы не нарушать баланс корабля. Заклинание же обратной телепортации для малогабаритных предметов, чья масса не превышает массы человеческого тела, работает превосходно, а значит, покинуть яхту, если на то будет необходимость, можно в любой момент.

Элегор «не понял» намека и так же вежливо попросил у Мелиора пару рубашек и брюки взаймы, пообещав по возвращении компенсировать все расходы в пересчете на лиенские вина или звонкие короны – как принцу будет угодно. Элия охотно поддержала просьбу герцога. Под давлением обстоятельств соблазненный обещанными винами «великодушный» хозяин нехотя согласился.

По достижении консенсуса принцесса отправилась переодеваться и обживаться в каюте, а принц – оделять герцога некоторой частью своего великолепного гардероба, с которой скорбно простился насовсем. Мелиор приготовил в это путешествие свои лучшие новые туалеты, но носить их после безумного герцога было делом немыслимым! Лучше сжечь, чтобы не подхватить бешенство. Принц и свои-то одежды редко когда примерял по несколько раз.

Богиня любви нашла свою каюту приятной: небольшая – зачем огромные комнаты на милом маленьком (по меркам королевской семьи) судне? – но очень красивая, в теплых золотистых с малым вкраплением черного тонах, с эндорским ковром на полу и изящной мебелью в стиле эль-эстик. Его символика, манящая и ужасающая одновременно, отражающая образы существ темной стороны в резьбе, инкрустации и сопутствующих аксессуарах, всегда нравилась Элии. Мелиор безупречно тонко последовал вкусу сестры.

«Интересно, он настолько точно рассчитывал, что я соглашусь на это путешествие?» – мелькнула у принцессы мысль. Сознавать свою предсказуемость непостоянной богине было неприятно. В конце концов Элия пришла к выводу, что брат не был уверен в ее согласии, но очень на него надеялся, для чего и устроил все приготовления.

Распаковав багаж и полюбовавшись каютой, богиня собралась подняться на палубу. Там стояли, как она заметила ранее, большой тент и несколько мягких шезлонгов, на которых было бы так приятно поваляться, подставляя тело прохладному освежающему бризу и прогретому солнцем воздуху. Безупречно матовая кожа принцессы не нуждалась в загаре. Элия вовсе не собиралась жариться под прямыми солнечными лучами, неопасными, но в больших дозах неприятными для того, в чьих жилах есть кровь вампира, даже высшего вампира.

Надев миниатюрный купальник (к сожалению, лоулендские правила приличия не позволяли появляться обнаженной в обществе лиц, не принадлежавших к семье), широкополую шляпку из мягкой соломки и серебристо-серый, легкий как пушинка короткий пляжный халатик, Элия вышла на палубу. Прошествовав под перекрестным огнем восхищенных взглядов команды к намеченному месту, она скинула халатик на спинку крайнего шезлонга и расположилась в среднем, с удовольствием чувствуя мягкость ткани, нежность легкого ветерка и тепло солнечных лучей, проникающих сквозь тент, вдыхая чистый воздух, пахнущий солью, морем и древесиной. Запах синдарра приятно щекотал ноздри. До нее доносились крики чаек и найчин, шелест волн, скрип снастей судна. Выдрессированный экипаж яхты любовался богиней украдкой и не докучал.

Из блаженной ленивой полудремы Элию вырвал резкий скребущий звук, нарушивший существовавшую гармонию. Слегка приоткрыв глаза, она увидела герцога, который, отжав крепление, перетаскивал один из шезлонгов на солнце. Завершив работу, юноша с размаху плюхнулся на ложе, подставляя дочерна загорелое тело новой порции света.

Повалявшись минуту-другую, Элегор покосился на принцессу. Та, кажется, дремала, надежно укрытая от прямых солнечных лучей в тени тента. Сливочно-белая кожа нигде не была тронута загаром. И как ей это удавалось при таком-то лете? Крохотный сине-голубой купальник (плетеные веревочки и мини-кусочки ткани) больше открывал, нежели прятал совершенные формы ее тела. Элия была чертовски красива, будь она неладна! Но совершенно не во вкусе Элегора. На секунду герцог даже почувствовал свою некоторую ущербность: его совершенно не волновал вид богини любви, хотя, решил Гор, он с удовольствием предложил бы ей позировать для скульптуры.

Повозившись немного, герцог вновь взглянул на принцессу. Та по-прежнему расслабленно лежала в шезлонге, не желая замечать никого и ничего вокруг.

Не выдержав, Элегор позвал:

– Элия? Ты спишь?

Принцесса нехотя приоткрыла один глаз и выгнула бровь.

– Мм? Нет. Теперь будет правильнее сказать «дремала».

– А ты что, загорать не любишь? – полюбопытствовал герцог, не выразив ни малейшего раскаяния (да его и не ожидали).

– Я не люблю прямых солнечных лучей, малыш, – проронила богиня.

Элегор был в отличном настроении, поэтому решил не обращать внимания на «малыша» и прямо спросил:

– Почему?

– Кровь вампиров, милый, – лениво бросила принцесса.

Герцог поднял голову и с удвоенным интересом уставился на собеседницу.

– И какого же вида?

О том, что у принцессы были в роду кровососы, он не знал, хотя по здравом размышлении признал логичность такого родства: сколько кровушки она из мужчин попила, кружа им головы своим кокетством, скольких лишила последнего ума, заманив в водоворот страсти, одурманив женскими чарами, подчинив своей воле.

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – оборвала Элия биологические изыскания герцога старой поговоркой, известной во множестве миров.

– Не волнуйся, со сном у меня проблем нет, скорей уж у него со мной. Часов трех-четырех хватает, а меньше станет достаточно, так только лучше будет: больше буду успевать! – успокоил ее Элегор и вкрадчиво поинтересовался: – А Энтиор того же вида, что и ты?

– Нет, он вампир более низкого рода, – качнула головой принцесса, – но истинный вампир, обладающий всей полнотой признаков расы от рождения, а не инициированный в более зрелом возрасте.

– Так какого он рода? Или от обладания столь тяжким знанием мне тоже грозит резко урезанный сон? – заерзал в шезлонге нетерпеливый герцог.

– Не думаю, хотя рисковать не стану: миры жаль, они и так от тебя стонут. Что же будет, когда ты и вовсе сна лишишься? Не хочу даже представлять! Пусть столь тяжкий грех берет на себя кто-нибудь другой, – усмехнулась богиня любви. – Поинтересуйся при случае у Энтиора лично. Возможно, он тебе ответит. Может быть, даже продемонстрирует.

Несмотря на яркое солнце и жару, Элегор зябко поежился, передернул плечами, словно сбрасывая с них что-то невидимое, а потом хитро, как бы между делом, спросил:

– А правда, что для вампиров кровь эльфов – смертельный яд?

– Не для всех, зависит от вида вампира и уровня его силы, – по-прежнему ровно безразличным тоном ответила Элия. – Конечно, деликатесом кровь Дивных не назовешь, но вкусы различны. Любители экзотики попадаются среди любой из рас.

– Значит, некоторые вампиры и такую кровь пьют? – с деланым равнодушием исследователя поинтересовался юноша.

– Конечно, пьют, малыш. Иначе каким же образом вампир может превратить эльфа в себе подобного?

– А что, и такое бывает? – вконец севшим голосом осведомился Элегор; серые глаза шального герцога заметно округлились.

– Бывает, – меланхолично кивнула принцесса. – Хотя в большинстве случаев вампиры предпочитают держаться подальше от эльфов. Психологическая несовместимость, знаешь ли, если говорить языком современным и отбросить возвышенное понятие «древняя вражда». Но это к слову о расах. Переходя же к конкретному интересующему тебя вопросу: «Сможет ли принц Энтиор закусить герцогом Лиенским, если тот достанет его вконец?» – отвечу: «Да, с наибольшей степенью вероятности». Слишком ничтожна в тебе концентрация крови эльфов. Одна восьмая доля, кажется, – уточнила Элия, принюхавшись.

– Не ошибаешься, – насупившись, ответил юноша. – Подарок прабабки с мамочкиной стороны. И откуда ты все знаешь?

Богиня приподняла вверх палец и коснулась ноздри.

– Запах, герцог. Слабый запах эльфийской крови.

– Ах вот, значит, почему принц Энтиор так сильно морщится каждый раз, когда замечает меня, – ехидно заключил Элегор, гордо тряхнув головой.

– Боюсь, в большей степени, мой сладкий, это связано с твоим несносным характером, который заставляет морщиться и тех, в ком нет ни капли вампирской крови, – жестоко разочаровала его богиня. – А столь малая концентрация эльфийской крови способна вызвать у Энтиора самое большее кратковременное расстройство пищеварения. Так что прими совет: не зли его понапрасну. А то мой драгоценный брат пожертвует своим физическим здоровьем во имя душевного равновесия.

Элегор скроил неприязненную гримасу и с сожалением уяснил, что ему не удастся больше выудить у Элии ничего ценного, что можно было бы использовать против врага. Энтиора юный герцог зачислил в когорту своих недругов еще в пору детства, после того как провисел десяток минут на миакране, пытаясь увернуться от мастерских ударов хлыста лорда-дознавателя, безжалостно полосовавших спину.

И за что? Только за то, что мальчик сорвал плод с мерзкого, смертельно ядовитого дерева!

Принцесса все это знала, именно она спасла тогда Элегора, чтобы досадить брату, но ныне, как и прежде, вовсе не собиралась давать в руки юноши оружие, с помощью которого он мог бы существенно навредить принцу. Энтиор со всеми его недостатками оставался частью королевской семьи и братом Элии. Все это понимал и Элегор.

Мысленно вздохнув, юноша сменил тему:

– А куда мы, собственно, плывем?

– В океан Миров, герцог, – недоуменно пожала плечами принцесса, удивляясь тому, что собеседник спрашивает об очевидном.

Мысленно выругав себя за неправильно поставленный вопрос, Элегор сделал уточнение:

– То есть зачем?

– Отдыхать, – терпеливо пояснила принцесса, раздумывая, не перегрелся ли мальчик на солнце, – развлекаться, убраться подальше от этого дьявольского пекла. Разве этого мало?

– Вполне достаточно.

Элегор решил, что Элия, как всегда, утаивает от него все самое интересное, но со временем он все узнает.

Спустя полчаса после начала разговора на палубу поднялся принц Мелиор. Его широкополый черно-синий халат, выгодно оттенявший цвет глаз, не был завязан и при ходьбе то и дело распахивался, открывая на всеобщее обозрение прекрасно сложенное тело. Элегор только диву давался, как лежебока и гурман Мелиор, про которого говаривали, что он и задницу-то от кресла лишний раз оторвать поленится, ухитрялся поддерживать такую форму: где надо мускулы, ни одной лишней складки, никакого намека на жир. «Не иначе как без магии дело не обошлось!» – решил для себя герцог, невольно сравнивая свое поджарое и какое-то худосочное загорелое тело с безупречно алебастровым мелиоровским.

Но публичного признания своей красоты принц не добился. Все его старания, направленные на то, чтобы произвести впечатление на сестру, пропали даром. Элия, поглощенная неторопливой беседой с Элегором, изволила заметить принца лишь тогда, когда тот подошел почти вплотную.

Легко опустившись в шезлонг рядом с сестрой, Мелиор небрежным жестом материализовал на столике между ними вазу с фруктами и три кувшина с прохладительными напитками, прежде томившимися в магической холодильной камере яхты.

– Угощайся, милая! – ласково улыбнулся принц, подчеркнуто игнорируя Элегора.

– Спасибо, дорогой.

Элия налила в тонкий высокий бокал сока грановики и взяла ломтик манго.

Герцог, которому ничего не предложили, угостился сам. Воспользовавшись длиной рук, он перегнулся через лежак принцессы и сцапал из вазы самую большую гроздь солнечного винограда, после чего ехидно заявил:

– Спасибо, принц! Вы очень любезны.

Мелиор глянул на него с нескрываемой досадой. Элегор ответил ему невинной улыбкой. Принц отвернулся и демонстративно занялся неторопливым переливанием грейпфрутового сока из кувшина в свой стакан. Наполнив бокал, мужчина сделал вид, что целиком погрузился в наслаждение вкусом прохладной влаги. На самом деле Мелиор, воспользовавшись тем, что Элия, выпив сока и отведав фруктов, снова задремала, наслаждался куда более волнующим зрелищем, чем содержимое своего бокала, – сестрой в крошечном купальнике.

Элией принц мог бы любоваться вечно. Но, вовремя вспомнив, что из одежды на нем лишь узкие плавки и распахнутый халат, а рядом находится нахальный, языкастый и отнюдь не слепой юнец, Мелиор заставил себя перевести взгляд на безопасную водную гладь.

Заметив, что принц как завороженный уставился на океан, Элегор тоже кинул заинтересованный взгляд в том же направлении. К его глубокому разочарованию, там не обнаружилось ничего интересного. Океан, конечно, был красив, солнечные зайчики играли на мелких волнах, вот вылетел из воды косяк золотисто-зеленых летающих рыбок и вернулся в воду в веере брызг, но умиротворяющее это зрелище не захватило душу Элегора. Зато герцога осенила идея.

– Чудесная погода для купания! Не хочешь освежиться? – громко сказал он и посмотрел на принцессу.

– Нет. Я предпочитаю более комфортные условия для водных процедур. Может, Мелиор желает? – лениво ответила снова разбуженная богиня.

– В океане? – брезгливо поморщился принц.

– Ваше высочество смущает глубина? – невинно осведомился юноша.

– А впрочем...

Мелиор сделал вид, что раздумывает, и украдкой покосился на пробудившуюся сестру, затем небрежным изящным жестом сбросил халат на лежак и неспешно направился к борту яхты.

Подскочив, словно каучуковый мяч, герцог тут же оказался рядом с ним.

– А давай-ка наперегонки! – азартно предложил Элегор.

– Пожалуй, – снисходительно бросил высокомерный принц. – Почему бы не позабавиться.

– Позеры, – тихонько, почти про себя, фыркнула принцесса, давным-давно привыкшая к тому, что в ее присутствии мужчины подчас решаются на совершенно дикие, несвойственные им поступки только ради того, чтобы привлечь внимание богини.

Принц подал капитану знак остановить яхту. Матросы ловко засновали по снастям, спуская паруса, и приготовились бросить магический якорь – нечего было и думать достать дна на такой глубине обычным. Элия, встряхнувшись от дремы, надела на голову шляпку, накинула халатик и присоединилась к мужчинам у борта корабля, исподволь оценивая их шансы на победу.

Подвижный, от природы гибкий Элегор, постоянно сующий свой любопытный нос в тысячи опасных мест, находился в прекрасной физической форме. Мелиор же не слишком заботился о своей физической подготовке, довольствуясь периодическими занятиями фехтованием и верховой ездой. При его любви к хорошей пище и не слишком активном образе жизни лишь положение бога спасало принца от угрозы лишнего веса. Но на стороне Мелиора был опыт многих веков. Может быть, поэтому взрослого мужчину так раздражали мальчишеские выходки юного бога, и он согласился на идиотский спор, чтобы утереть юнцу нос.

Мелиор нисколько не сомневался в своей победе. Кроме того, принц рассчитывал покрасоваться перед сестрой и наглядно доказать ей, что вся заносчивость этого тощего, дочерна загорелого, словно плебей, ничтожества не стоит половины диада.

Как только корабль бросил магический якорь, чтобы его не сносило океанским течением, затрудняя измерение дистанции соревнующихся соперников, принцесса деловито взялась за устройство состязаний при помощи магии. Вскинув руки, Элия привычно призвала силу Источника и сплела из нее ярко-оранжевую, хорошо различимую на воде иллюзию дорожек, протянувшихся примерно на километр. Завершив разметку, богиня раскинула над дорожками и их окрестностями купол наблюдения. Покончив с делами, принцесса перенесла свой шезлонг и вазу с фруктами ближе к борту, чтобы с комфортом наслаждаться редкостным зрелищем.

Мужчины условились сделать шесть заплывов. Мелиор элегантно пролевитировал к воде и замер в нескольких миллиметрах от поверхности океана, поигрывая мускулами и словно невзначай принимая эффектные позы. Элегор, недолго думая, рыбкой нырнул в теплую воду прямо с борта яхты, подняв облако брызг. Не то чтобы юный бог не умел нырять, но уж больно ему хотелось окатить надменного принца водицей. Конечно, с большим удовольствием герцог использовал бы для этих целей несколько ведер протухших помоев, но, как назло, таковых под рукой не обнаружилось. В ответ на хулиганскую проделку Элегора принц, успевший заблаговременно позаботиться о заклинании защиты от соленой влаги, лишь снисходительно усмехнулся. Тонкая пленка чар, облекшая его роскошные волосы, превосходно выдержала первое испытание.

Когда «спортсмены» заняли места на старте, Элия звучно хлопнула в ладоши, и заплыв начался. Столпившаяся у борта немногочисленная команда яхты, втихомолку делая ставки, подбодрила соперников приветственными возгласами.

Герцог махнул болельщикам рукой и рванулся вперед как торпеда, яро взрывая воду фонтанами брызг.

Мелиор греб плавными, изящными, чуть небрежными движениями, легко входя в воду, но от Элегора почти не отставал. Это «почти» заставило принца мысленно зашипеть от злости. Какой будет позор, если он, принц Лоуленда, проиграет какому-то сопляку-герцогу на глазах у сестры! Перед внутренним взором мужчины предстала принцесса со снисходительно-ироничной улыбкой на устах. Мелиор стиснул зубы и постарался прибавить ходу.

Герцог же, обожавший сам процесс плавания, вовсю наслаждался пребыванием в водной стихии. Элегор со всем азартом, свойственным безрассудной юности, решил непременно обогнать Мелиора, ни на секунду не задумавшись о возможности нажить себе кровного врага в лице униженного принца. Почувствовав, что соперник начал его нагонять, Элегор тоже увеличил темп движений.

Вдруг мысленный крик принцессы, получившей тревожный сигнал от магической сети наблюдения, раскинутой в ареале соревнований, ворвался в разгоряченные поединком сознания мужчин: «Срочно возвращайтесь! Общая тревога! Левитируйте на палубу! Акулы!»

Акулы в океане Миров попадались разные, и далеко не все из них были безобидны. На кое-какие виды, внешне совершенно схожие со своими обыкновенными хищными собратьями, всплывавшими кверху брюхом после простого умерщвляющего заклятия, магия не действовала категорически или действовал лишь один из ее видов. Подбирая его, незадачливый купальщик-авантюрист, решивший сойтись с акулами в единоборстве на их поле, то есть в воде, вполне мог успеть стать трапезой для рыб.

У хищных «рыбок», относящихся к категории опасных акул с иммунитетом к магии, имелись лишь две общие черты: невероятная прожорливость и гигантские размеры. К этому набору признаков часто добавлялся еще один – ужасная живучесть. Поэтому разумные люди, не имевшие суицидальных наклонностей, чаще всего купались лишь в защищенных водах, а действуя на свой страх и риск, непременно выставляли опытного наблюдателя.

Услышав своевременное предупреждение принцессы, мужчины с неохотой (у кого истинной, а у кого и наигранной – поди разбери) прервали напряженные соревнования и, выбравшись из воды, перелетели на борт корабля.

Тщательно обтираясь синим полотенцем, поданным услужливым пажом, принц Мелиор, уже не так уверенный в победе, как раньше, делано выразил свои официальные сожаления по поводу прекращения столь захватывающего поединка. Искренне разочарованный Элегор принял их с коротким согласным кивком, в котором наличествовала даже капелька уважения. Герцог не думал, что принц сможет плыть так быстро и соревнования окажутся столь интересными.

Капитан, находившийся неподалеку у борта судна и внимательно наблюдавший за показавшимися на горизонте острыми плавниками акул, не замедлил сообщить хозяину приятную весть. Оказывается, завтра днем яхта будет проходить мимо Русалочьих отмелей, куда кровожадные хищницы не рискуют заплывать, и соревнования можно будет продолжить. Принц почему-то не обрадовался. Он яростно сверкнул глазами в сторону не в меру угодливого моряка, но ничего не сказал.

Задабривая брата перед обедом, принцесса поднялась из шезлонга и нежно чмокнула его в щеку, мысленно прошептав: «Ты был великолепен, дорогой!» Залучившись от удовольствия, принц небрежно бросил: «Пустяки!» – и направился к своему шезлонгу. С одной стороны, богу очень хотелось принять душ и смыть последствия пребывания в соленой воде, но с другой – ему вовсе не улыбалось удалиться с палубы и оставить драгоценную сестру наедине с герцогом. Самоотверженно жертвуя удобствами, принц решил остаться.

Но верному адепту Мелиору сегодня было не суждено предаться ее величеству лени. Пышущий идеями и жаждой деятельности неутомимый Элегор, нисколько не утомленный заплывом, перегнулся через борт и с вожделением уставился на темные спины акул. Юноша усмотрел в зубастых хищницах новый объект для своих развлечений.

Герцог во всеуслышание незамедлительно поделился своими соображениями со спутниками и командой:

– А не устроить ли нам рыбалку?

Мелиор посмотрел на юношу как на умалишенного и подавил импульсивное желание дать ему хорошего пинка за идиотскую идею. К сожалению, идея эта показалась дурацкой только страдальцу-принцу. Переведя взгляд на сестру, бог заметил, что ее оригинальное предложение герцога заинтриговало.

Мелиор мысленно вздохнул и, смирившись с тем, что ему сегодня, а возможно, и в ближайшие дни не будет ни минуты покоя, ответил:

– Ну что ж... Позабавимся.

Принц отдал несколько распоряжений. Повинуясь приказам хозяина и собственному азарту с примесью опаски, придававшей забаве дополнительную остроту, матросы быстро все приготовили. В воду спустили толстый канат со стальными нитями и крюком на конце. В качестве наживки на крепкий крюк насадили хороший шматок сырого мяса, сочащегося кровью, пожертвованный коком из корабельных запасов.

То ли нюх, то ли какое другое чутье не подвело акул. Пусть ускользнула большая живая добыча, но вместо нее появилось нечто заслуживающее столь же пристального внимания. Плавники взрезали волны и закрутились у яхты, нарезая круги. Океан буквально вскипел вокруг соблазнительной наживки. Здоровенные хищницы устремились к вожделенной пище. Самая крупная из акул, нагло распихав менее ретивых соперниц, одним броском заглотнула мясо и, дернувшись, крепко насадила себя на крюк.

Принц дал отмашку. Четыре матроса вместе с присоединившимся к ним герцогом, пожелавшим непременно лично участвовать в увлекательном процессе, вытянули громадную тварь на палубу и поспешно отскочили, чтобы не попасть хищнице на зубок и не подставиться под удар острого, зазубренного, словно хорошая пила, хвоста. Акула мощно забилась на плотной ткани, растянутой поверх светлых досок. Не будь они из крепчайшего дерева синдарра, хищница нанесла бы кораблю существенный ущерб.

Пока Элегор восхищенно взирал на добычу, Мелиор, недовольно морщась, бросал в нее одно смертоносное парализующее заклятие за другим. Но они соскальзывали со шкуры акулы так же легко, как океанская вода, пока, наконец, принц не подобрал нужное сочетание звуков и жестов, использовав вариацию русалочьего заклятия охоты. Четвертое по счету заклинание умерило агрессивность рыбины. Поскольку бог творил чары куда быстрее, чем переодевался к трапезе, его замешательства никто, кроме сестры, не заметил. Но, зная о невосприимчивости акул к колдовству, Элия не стала вмешиваться или зубоскалить над братом, напротив, даже выразила одобрение его действиям быстрой улыбкой.

Убедившись с помощью нескольких тычков багром, что хозяин сделал свое дело и гадина надежно обездвижена, самый нетерпеливый из матросов, поплевав на руки, взялся за рукоять огромного, превосходно наточенного тесака и несколькими ударами отрубил ей голову и вскрыл брюхо. Когда силач заканчивал свою работу, лезвие тесака царапнуло обо что-то с явно металлическим звуком. Недолго думая небрезгливый мужик запустил руку во внутренности хищницы и нашарил помеху среди полупереваренной рыбы. Любопытным взглядам публики, столпившейся вокруг окровавленной акулы, предстал какой-то небольшой предмет на цепочке.

Мелиор приказал набрать ведро воды за бортом и кивнул матросу. Мужик, отложив тесак, тщательно вымыл вещицу и, поклонившись, подал хозяину. Взяв штуковину в руки и, к удивлению Элегора, даже брезгливо не поморщившись при этом, принц принялся внимательно рассматривать ее, скользя кончиками пальцев и чарами-щупами по поверхности и стараясь разглядеть затянутые патиной узоры или слова. Бог коллекционеров на несколько минут забыл обо всем, погрузившись в свою стихию.

Наконец принц с сожалением покачал головой, признавая временное поражение. Чтобы определить назначение вещицы, даже богу коллекционеров требовалось нечто большее, чем минутный осмотр.

– Что мы выловили? – полюбопытствовал Элегор, подходя ближе к Мелиору и невзрачной вещице, которую бог бережно держал в руках.

– Я не стал бы сейчас делать никаких прогнозов касательно предназначения этого предмета, – осторожно, как всякий настоящий исследователь и дипломат, ответил Мелиор. – Могу предположить лишь, что это некий старинный амулет. В нем явно присутствуют отголоски древней силы. Я отправлю находку к себе в каюту, чтобы всерьез поработать с ней на досуге и провести тесты предназначения.

Принц чуть шевельнул пальцами, и амулет исчез с его ладони.

– Пока же вы можете продолжить рыбалку. Обещаю, из пойманной добычи мой повар непременно приготовит что-нибудь удивительное. Вы еще не пробовали тушеных акульих плавников под острым экзотическим соусом мелорикио? Это блюдо достойно королей, особенно если подать его с охлажденным белым лиенским.

– Нет, дорогой, не пробовали. Но раз ты говоришь, что это блюдо удивительно, мы склонны тебе верить, – заверила принца Элия, и даже Элегор не стал спорить или намеренно хамить, ведь Мелиор похвалил вина его герцогства!

Лучшие куски туши акулы отправились на камбуз к старшему коку, прежде бывшему гениальным шеф-поваром одного из прославленных плавучих ресторанов в Илиции. Мелиор привык приобретать самое лучшее из того, что ему понравилось, не стесняясь в средствах. Мастеру яств было сделано такое предложение, от которого он не смог отказаться. Илиция потеряла повара, зато его приобрел принц Лоуленда для своей яхты.

Остатки туши хищницы разделали тесаком на несколько десятков крупных шматков, чтобы использовать как свежую наживку в продолжение забавы.

Герцог, заинтригованный загадочным содержимым первой добычи, с удвоенным энтузиазмом занялся рыбалкой в компании нескольких моряков, которых Мелиор отрядил ему в помощь. Впрочем, в приказе не было особой необходимости. Охотничий азарт настолько захватил весь экипаж корабля, что мужчины с неподдельной радостью отдались ловле акул. Элегор тянул трос наравне со всеми, бросал в акул оглушающими заклятиями, а если и это не помогало, колотил тварей багром, вспарывал им брюхо и разделывал туши. Юный бог ухитрялся делать все и сразу.

Воспользовавшись ситуацией – теперь-то Элегору было не до болтовни с Элией, – Мелиор удалился в каюту. Изнеженная кожа принца начинала зудеть от соли, все более настоятельно требуя омовения в пресной воде с крем-пенкой и умащения деликатным лосьоном. Щеголь счел уход за собой более неотложным делом, чем слежка за сумасшедшим герцогом Лиенским, с кровожадным детским удовольствием охотящимся на акул, не в добрый час подплывших к яхте.

Да и сама принцесса недолго оставалась на палубе: первое любопытство было утолено, а восторженные крики мужчин, наслаждавшихся грубой забавой, брызги крови, удушающий рыбный запах и масса прочих досадных деталей не доставляли богине особенной радости.

Незаметно подошло время обеда, о котором герцога известили звук серебряного колокольчика и паж, явившийся с просьбой переодеться и пожаловать к трапезе.

Судя по тому, на каком отдалении от Элегора старался держаться расфранченный томный юноша, мужественно сдерживающий желание прикрыть нос надушенным платочком, герцогу следовало не только одеться в более цивилизованный, нежели темные плавки, наряд, но и хорошенько вымыться.

С сожалением оглядев свой улов: старый, изъеденный ржавчиной чайник, две бутылки из-под «Золота Лиена», позеленевший бронзовый кинжал, медную пряжку от пояса, подкову, вилку, три огромные ракушки и кучу полупереваренной рыбы – герцог констатировал, что никаких сокровищ не обнаружено. Но юношу нисколько не огорчил сей факт. Элегору был интересен сам процесс ловли, а не его вещественные результаты. Пара акульих туш отправилась к корабельному коку на ужин и завтрак для команды, а остальное выбросили за борт на радость кружившимся у корабля ненасытным хищницам-каннибалам. После чего яхта снялась с якоря, подняла паруса и продолжила плавание.

Элегор махнул на прощание матросам, взявшимся за очистку палубы после большой рыбалки, выбрал из груды мусора сувенир на память и, оценив свое измазанное акульей кровью и требухой тело, поспешил в душ. Герцог взвесил все за и против и решил, что даже ради того, чтобы позлить Мелиора, являться в таком виде к обеду не стоит. Во-первых, юноша не любил оставаться грязным более чем необходимо, а во-вторых, не желал попасться на острый язычок рассерженной Элии, способной колоться словами так же больно, как ижжс своими ядовитыми колючками. В конце концов, ныряя под струи воды, подумал Элегор, он увязался на морскую прогулку для того, чтобы развлекаться, а не ссориться с богиней любви. Она, конечно, стерва, но ничего плохого герцогу пока не сделала. Скорей уж, Творец свидетель, наоборот.

Стремительный герцог избавился от грязи и вездесущего рыбного запаха, переоделся в рубашку Мелиора из дорогущего нижельского кружева и удивительно удобные легкие брюки из паутинного шелка, надел чуть жмущие, но моментально растянувшиеся по ноге туфли из черной замши с серебряными застежками. Взглянув на себя в трюмо, Элегор досадливо констатировал, что принц не только всегда выглядит как картинка из модного журнала, но и вся его одежда настолько удобна в носке, что кажется второй кожей.

Став полноправным хозяином Лиена, герцог никогда не испытывал нужды в деньгах и одевался так, как хотел, но почему-то даже самые лучшие его одеяния не были такими удобными, как у лоулендского принца, несмотря на то что заказывал их Элегор у самых известных и искусных портных. Элегор дал себе слово разузнать, где добывает себе вещи Мелиор, и, наскоро проведя роговым гребнем в серебряной оправе с мелкими сапфирами – этот предмет ему тоже выделил принц из своего дорожного несессера – по непослушным черным волосам, примчался в столовую.

Принц и принцесса, не пачкавшиеся в акульих внутренностях, успели пожаловать к трапезе раньше и, коротая время за беседой, ожидали герцога за роскошно сервированным столом. Как только Элегор занял свое место, принц позвонил в колокольчик, и пара слуг начала вносить горячие или, напротив, охлажденные до нужной температуры блюда и вина. Юноша украдкой потянул носом соблазнительные запахи рыбы и морепродуктов, и рот его тут же наполнился слюной.

При всей неприязни к Мелиору герцог был вынужден признать, что в отличной еде принц, безусловно, знает толк. Почти половину из стоявших на столе блюд любопытный Элегор, частенько наведывающийся в самые экзотичные и дорогие рестораны Лоуленда и никогда не гнушавшийся знакомством с неизвестными яствами, пробовал впервые. Но бальзамом на его уязвленное самолюбие пролилось лиенское вино, которое в изобилии подали к трапезе. Бог гурманов знал толк в напитках, и даже он признавал вина герцогства наилучшими!

Сосредоточившись на процессе поглощения пищи, в которой нуждался его молодой и все еще формирующийся организм, юноша никому не хамил и даже вежливо, не пустив на лицо ни единой ехидной ухмылки, похвалил стол принца. Слегка смягчившись от комплимента своим признанным талантам, Мелиор снисходительно кивнул и решил для себя, что юнец заслужил не долгую и мучительную, как бог думал раньше, а быструю и легкую смерть.

После десерта, пока этому сумасшедшему мальчишке не взбрела в голову очередная безумная и безумно беспокойная идея, Мелиор проникновенно предложил, глядя на сестру:

– Знаешь, дорогая, на яхте, в диванной, имеется неплохая подборка кристаллов. Я буду бесконечно счастлив, милая, если ты захочешь скоротать время, просматривая иллюзии. Ты можешь выбрать тему сама или довериться моему вкусу.

– Конечно, брат. Мы с удовольствием полюбуемся твоими кристаллами, – очаровательно улыбнулась принцесса.

Мелиор почему-то сразу догадался, что это «мы» означает вовсе не «мы, Элия Ильтана Эллиен дель Альдена, принцесса Лоуленда», а «я и этот надоедливый сопляк-герцог». Мягкая улыбка вмерзла в губы принца, и его мнение о степени легкости и длительности кончины юнца начало снова меняться.

Герцог метнул на принцессу вопросительный, но полный любопытства и энтузиазма взгляд.

– Тебе понравится, Элегор. – И богиня несколько подробней пояснила: – Кристаллы – это долговременные динамичные иллюзии для многократного просмотра, вызываемые из статичного поля, создаваемого магией. В Лоуленде мы привыкли к музыкальным кристаллам, но кое-где в мирах используются и чары постоянного изображения. Это, конечно, не столь эффектно, как игра живых актеров, но для забавы сойдет. У Мелиора отличная коллекция кристаллов с записями. Я думаю, сегодня он припас для нас что-нибудь потрясающее. Я права, дорогой?

– Да, милая, – вынужденно промурлыкал принц.

Досадуя на то, что назойливый герцог Лиенский не спешит на рыбалку, а собирается лицезреть иллюзии, которые принц придирчиво отбирал именно для просмотра наедине с сестрой, Мелиор невольно поморщился, но, совладав с собой, ничем более не выразил своего неудовольствия. Бог понадеялся на то, что великая сила искусства поможет ему позабыть о присутствии Элегора.

Проведя гостей в диванную комнату, принц предложил им располагаться поудобнее, а сам подошел к выточенной из цельной глыбы хрусталя горке с кристаллами, каждый из которых хранился на специально сделанной под него подставке. Это чудо изготовили для Мелиора ювелиры Лоуленда по собственным эскизам принца.

Подумав несколько секунд, Мелиор выбрал один из прозрачных синих кристаллов, ограненных в стиле большого розана, и аккуратно телепортировал его вместе с подставкой в виде изумрудных листьев на круглый столик в центре комнаты, стоящий как раз напротив дивана и пары кресел.

Пока принц манипулировал кристаллом, Элегор занял одно из кресел и, нетерпеливо ерзая, ожидал начала представления. Принцесса устроилась на диванчике, чтобы проверить чистоту намерений брата или, уж коли быть честной с самой собой, подтвердить собственные подозрения, подкрепляемые улавливаемыми эмоциями. Талант богини позволял ей легко распознавать тонкие флюиды, просачивающиеся сквозь защитные барьеры принца.

Наконец Мелиор коснулся кристалла и прошептал слово-ключ, активируя заклинание. Завершив необходимые манипуляции, бог, как и предполагала принцесса, опустился по левую сторону от нее на диван. А в центре комнаты перед столиком с кристаллом тем временем развернулся серебристый непрозрачный экран. Увеличившись до человеческого роста в длину и двух третей его в высоту, иллюзионное полотнище замерцало, слегка искрясь, пошло мелкими волнами, и на нем появилось изображение.

Специально для сестры Мелиор, ориентируясь на свои «благородные» намерения и вкус, а также специфичность божественного профиля Элии, отдал предпочтение легкой (по меркам Лоуленда) эротике. Вкусы герцога Лиенского в процессе подбора не учитывались, но, как бы то ни было, принц ненароком угодил и ему. Сообразив, какое именно зрелище сейчас предстанет его вниманию, Элегор заметно оживился и сосредоточился на просмотре иллюзий. Принцесса благосклонно кивнула, одобряя сделанный выбор.

Не один раз в процессе показа иллюзии рука Мелиора, нежно поглаживая колено богини через разрез в светло-голубом, подобном легкой длинной тунике с широким поясом платье, пыталась подняться дальше. Но все эти поползновения мягко, почти небрежно пресекались Элией. То она неожиданно поворачивалась, и рука принца неизбежно соскальзывала вниз, то невзначай смахивала ее своей рукой или «случайно» наступала на его ногу босоножкой с острым каблучком. Элия от души забавлялась, наблюдая за братом.

Впрочем, и кино пришлось принцессе по нраву. Старый сюжет о любви инкуба и эльфийки был подан в новом, весьма оригинальном свете, соблазнительницей выступала представительница Дивного народа.

Короткий взгляд в сторону дал понять богине, что герцог во все глаза смотрит на экран. Ведь бродяга Элегор, в отличие от принцессы и ее братьев, еще ни разу не навещал урбанизированные миры. Их посещение не считалось среди лоулендцев престижным, хоть сколько-нибудь интересным или даже опасным (именно на последнее мог бы польститься неугомонный герцог Лиенский), да и в ближайших соседях мира Узла таких измерений не числилось. Боги очень не любили бывать там, где Законы Равновесия ограничивали употребление магии, дабы не навредить структуре измерения.

Никакие, даже самые доброжелательно настроенные Силы не покровительствовали мирам техники. Они с горечью следили за тем, как ментальные и физические действия прошлого уходят в тень легенд, а люди, забывая о своем истинном могуществе, привыкают пользоваться костылями из механизмов и автоматов. Силы ужасала все нарастающая гонка в совершенствовании самых убийственных технологий, безжалостное и необдуманное исчерпание природных богатств мира, «деловая», но при этом бессодержательная жизнь, существование без духовной цели, губящее людей, отрезающее им дорогу к самим себе, закрывающее глаза на существование Высших Сил. Да и возможности созданий чистой энергии в мирах, где правит техника, были значительно ограничены. Когда в тебя не верят, трудно проявлять силу на материальном уровне.

Для лоулендцев, выросших в мире Узла, где все было пропитано магией, в повседневном общении с богами и другими удивительными существами и сущностями, жизнь в урбанизированном мире выглядела чистым кошмаром. Диким и крайне странным кошмаром, никогда бы не пришедшим на ум даже сумасшедшему. Они не посещали урбомиры и не стремились к контактам с их жителями. Лишь члены королевской семьи по делам Источника или государства изредка были вынуждены захаживать в миры техники. Так стоило ли удивляться тому, что Элегор ничего не знал о телевидении и кино? Ничего, кроме прекрасных иллюзий, что плели волшебники-менестрели и сказители, не было знакомо герцогу. Идея применения записывающих кристаллов не для шпионажа, передачи почты или музыкальных записей удивила герцога и повысила авторитет принца в его глазах еще на несколько пунктов.

Просмотрев пару кристаллов, принцесса в последний раз сняла руку Мелиора со своего колена и, поблагодарив брата за удивительное развлечение, выразила естественное желание отдохнуть в каюте. Мелиору ничего не оставалось, как согласиться с прихотью сестры. Богиня захватила из библиотеки диванной комнаты двухтомник по магии иллюзий одного из своих любимых авторов, на который положила глаз во время осмотра корабля, и отправилась к себе.

Там принцесса первым делом открыла иллюминатор, чтобы свежий ветерок ворвался в комнату. Не задергивая занавесок (не рыб же стесняться богине, когда она и перед людьми не испытывала ни малейшего смущения), Элия разделась. Порадовавшись тому, что магический насос-опреснитель с подогревом позволяет не экономить воду на яхте, принцесса приняла душ, накинула на уставшее от одежд тело легчайший халатик персикового оттенка и, взбив подушки повыше, устроилась на кровати, с головой погрузившись в чтение.

Элию так заинтересовали точка зрения Стечека на восприятие внушаемой иллюзии индивидами с различным коэффициентом силы и подробный анализ зависимости от других особенностей (расы, пола, возраста и даже модели поведения), что она не заметила, как стало смеркаться.

Включив бра, Элия заодно воспользовалась заклинанием связи и попросила доставить ей ужин в каюту. Морепродуктов уже не хотелось, поэтому принцесса ограничилась запеченной на косточках ягнятиной с пикантным соусом тэндзи и утиной грудкой с обжаренным инжиром и ежевичным соусом. Перехватив несколько ложек из трех салатников с зеленью, ветчиной и рублеными яйцами, на сладкое Элия отведала взбитых сливок с вишней, клубникой, персиками и абрикосами. Перекусив, довольная и сытая богиня снова взялась за чтение.

Примерно через час углубившуюся в осмысление теории Стечека принцессу потревожил тактичный стук в дверь.

– Не заперто, – бросила читательница, не отрываясь от книги.

– Как тебе понравился ужин, дорогая? – промурлыкал Мелиор, переступая порог и аккуратно притворяя за собой дверь.

– Как всегда, выше всяких похвал, дорогой. Твои кулинарные идеи восхитительны, а повар великолепен, – любезно ответила Элия, нетерпеливо постукивая ножкой по постели в знак того, что разговор с братом не стоит в списке ее интересов на первом месте и догадливому брату лучше это поскорее понять.

Но, когда им было нужно, принцы становились глухими к тонким намекам тупицами. Постукивание ножкой привлекло внимание Мелиора лишь к самой ножке богини, высовывающейся из-под халатика, узкой ступне, длинным пальчикам и аккуратным ноготкам под прозрачно-розовым лаком. Приблизившись, он жадным взглядом окинул принцессу от кончиков ноготков до рассыпавшихся по плечам густых волос цвета темного меда.

Ища способ продолжить беседу, принц сделал вид, что заинтересовался содержанием книги, и учтиво спросил:

– Что за произведение удостоилось твоего внимания? Вместо ответа принцесса показала ему обложку.

– О, я тоже обожаю эту книгу! В ней дивно описана техника иллюзий! – оживился Мелиор и, не дожидаясь приглашения, присел на постель рядом с сестрой.

Элия молча ждала продолжения, проницательно полагая, что вовсе не библиофильские изыскания подвигли брата на приход в ее каюту. Так зачем ему помогать? Пусть выпутывается из щекотливой ситуации сам. Хочет попробовать добиться чего-то большего в их отношениях – пусть попробует. Богине нравилось играть с мужчинами, наблюдая за их примитивными, хорошо отработанными или утонченными попытками пленить ее. Но принцесса всегда решала сама, поддаться ли ей этому очарованию. Сейчас был не тот случай, хотя брат и нравился ей как мужчина, она признавала красоту, обаяние и мастерство Мелиора. Из него получился бы изысканный, нежный, неторопливый любовник.

Принц придвинулся ближе, касаясь затянутым в легкую ткань лосин бедром обнаженной голени богини, и проникновенно зашептал:

– Но жаль тратить на серьезное чтение столь дивный вечер. Не хочешь отвлечься от творения Стечека, дорогая? В моей коллекции есть множество куда более интересных и откровенных кристаллов, чем те, что я показал вам сегодня. Мы могли бы посмотреть их перед... сном.

Голос Мелиора стал темным бархатом, ласкающим слух, рука, словно невзначай, скользнула по ноге принцессы выше, к самому бедру, под тонкую ткань халатика, и осталась там.

«Скольких же бедных дурочек ты свел с ума, мой соблазнительный брат?» – подумала Элия и, слегка улыбнувшись, ответила:

– Как-нибудь в другой раз, мой сладкий.

Ободренный тем, что его руку не оттолкнули, взбудораженный просмотром кристаллов и собственными фантазиями, принц окончательно потерял голову. Кровь бешено застучала у него в висках, возбужденно засверкали глаза, потемнев до сапфировой синевы.

Решив поставить на кон все, Мелиор наклонился к Элии так, что его длинные светлые волосы пушистым мехом коснулись обнаженного плеча принцессы, и томно прошептал:

– Тогда, может быть, перед сном мы найдем более интересное занятие?

– Отличная идея, милый! – обрадовалась богиня, накручивая прядь его длинных, таких мягких, благоухающих фиалкой волос себе на пальчик.

В глазах Мелиора полыхнуло пламя страстной надежды на воплощение мечты и самодовольная радость: «Получилось!»

Но принцесса опытной рукой профессионального пожарного потушила разгоревшийся было стихийный огонь всего одной фразой:

– Пойдем погуляем по палубе, подышим свежим воздухом. Говорят, морской воздух успокаивающе действует на нервную систему.

Принц стиснул зубы, чтобы не застонать от досады, и, тяжело вздохнув, сказал:

– Пойдем.

Мелиор подал сестре руку, Элия нырнула ножками в мягкие тапочки, и боги вышли на палубу.

Облокотившись на перила, женщина задумчиво смотрела вдаль, на догорающий закат, красивший море в огненные цвета. Казалось, что вода и небо полыхают не слабее, чем несколько минут назад глаза брата. Богине было жаль разочаровывать Мелиора, в какую-то долю мгновения она даже была готова поддаться прекрасному соблазнителю, но тайное самодовольство принца быстро усмирило темпераментный порыв богини. В желании принца добиться расположения Элии была не только мужская страсть, но и неистребимая, безжалостная тяга каждого лоулендца к самоутверждению, пусть даже за счет других. Возможно, бог и сам не отдавал себе в этом отчета, но принцесса не желала быть средством укрепления и без того непомерного самомнения братьев.

Нет, с таким мерзавцем не стоило заводить любовную интрижку, во всяком случае, в своем истинном обличье. Может быть, когда-нибудь позже, под искусной личиной, но не сейчас. Не сейчас.

Принц помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, витавшими сейчас гораздо ниже зоны мозга, отвечающей за красноречие, а потом вновь ринулся в атаку.

– Как прекрасен и свеж этот вечер в океане, дорогая. Но что может быть прекраснее, чем вечер, проведенный в обществе прекраснейшей из женщин? – галантно начал принц, взял ручку Элии и принялся покрывать беглыми поцелуями тонкие пальчики совершенной формы, за каждый из которых многие мужчины готовы были отдать оптом всех женщин Вселенной. – Эти яркие краски заката словно пламень моей души, вырвавшейся из трепещущего сердца...

– А, вот вы где! – прервал идиллию возглас Элегора, возникшего позади парочки словно вездесущий надоедливый дух-мучитель.

Когда Элия ушла из диванной, герцог, сделав вид, что не замечает прозрачных намеков Мелиора о хрупкости и ценности оборудования, принялся крутиться около кристаллов. Юношу восхитил как внешний вид, так и внутреннее содержимое предметов – совершенная техника огранки и таинство заключенной в драгоценных камнях магии. Сильно жалея, что не знает заклинания-пароля для их активации, герцог тем не менее не решился прямо спросить об этом Мелиора. Некое внутреннее чувство (божественная проницательность или банальное знание психологии) подсказывало Элегору, что хозяин яхты не откликнется на его просьбу с дорогой душой. Юноше быстро наскучило бесить принца своим поведением, да и общество Мелиора изрядно поднадоело.

Оставив принца наедине с любимыми кристаллами, он направился в гостиную. Отыскав на журнальном столике стопку альбомов с изумительно выполненными гравюрами разной тематики, герцог с удовольствием погрузился в их изучение. Элегор и сам иногда баловался этим занятием и, хотя считал, что не достиг в искусстве значительных высот, мог оценить работы настоящих мастеров наметанным глазом.

Когда герцог кинул взгляд на часы, оторвавшись от созерцания произведений искусства, он понял, что вечер вступил в свои права. В гостиной уже изрядно стемнело, но глаза юного бога рефлекторно приспособились к скудному освещению комнаты.

«Интересно, почему давненько не видно нашего гостеприимного хозяина и не слышно его капризного шипения? Я ведь мог уже десять раз порвать книги, закапать их вином или залапать жирными пальцами! Ни за что не поверю, что Мелиор утомился и отправился почивать, – захлопнув альбом, прикинул Элегор, хихикнул и заключил: – Значит, развлекает Элию еще чем-нибудь интересным, а меня не позвал. Пойду-ка посмотрю, где они».

Вот так юный герцог и оказался на палубе в неурочный миг.

Услышав ненавистный голос у себя за спиной, Мелиор отпрянул от сестры и схватился за пустое место у пояса, где обычно находилась шпага.

Богиня же втихую усмехнулась и, пока брат, потерявший дар речи от нахлынувшего гнева, открывал и закрывал рот, заявила:

– Ну, вы тут еще полюбуйтесь закатом, мальчики (говорят, созерцание природных явлений умиротворяет), а я пошла спать. Только, чур, смотрите не подеритесь, а то обижусь и отправлюсь домой. Конец прогулке!

С этими словами Элия, даже не выслушав добрых напутствий Мелиора, телепортировалась к себе в каюту дочитывать книгу. А мужчины, пошипев друг на друга, словно пара метивших территорию котов, разошлись в разные стороны. В свете страшных угроз принцессы они не решились перейти к более опасным и шумным деяниям.

Элегор начал донимать команду расспросами о судне, морском деле, океане Миров, а Мелиор отправился изучать загадочный предмет, найденный в чреве акулы. Вторично беспокоить сестру нахальным вторжением бог не решился. Первый счастливый шанс был бездарно упущен по вине невыносимого юнца! О, если бы Мелиор не боялся повредить состояние белоснежной эмали, он скрежетал бы зубами от злости.

А ведь впереди был следующий день на одном судне с невыносимым герцогом Лиенским!

Глава 5

Русалочьи отмели, или Герцог Лиенский в действии – 2

Первое утро герцога Элегора Лиенского в океане Миров началось удивительно поздно, аж в девять часов утра. Для молодого бога это было равносильно небольшому личному рекорду, побиваемому лишь после пирушек, длившихся несколько суток кряду, или по возвращении из особо опасных приключений, когда даже феноменально живучему герцогу требовалось время на целительный сон.

Обнаружив вопиющую растрату самой ценной из всех валют Вселенной – времени – на банальное вылеживание боков, Элегор кубарем скатился с кровати и мигом оделся в довольно небрежно сброшенный, но почему-то не помявшийся со вчерашнего вечера наряд. В отличие от заносчивых принцев герцог не видел необходимости выбрасывать вещь после первой носки просто потому, что в этом наряде его уже видели или он утратил свою абсолютную новизну. Элегору было достаточно того, что костюм был чист, удобен и не слишком измят.

Разочарованно гадая о том, проспал ли он уже все самое интересное и завтрак в придачу или кое-что оставлено на его долю, Элегор заглянул в ванную. Сунув голову под струю ледяной воды в качестве умывания и махнув пару раз щеткой по непокорным волосам, все равно легшим так, как им хотелось, герцог вышел из своей комнаты. Навестив пустую столовую и ничуть не расстроившись отсутствию своей порции, юноша отправился прямиком на палубу. Планы на сегодняшний день уже мельтешили, толпились и громко вопили в его голове, требуя внимания хозяина и скорейшей реализации.

Денек в океане выдался замечательным, по крайней мере, солнце пока ласково грело и не собиралось ни скрываться за мрачными тучами, ни палить мореплавателей безжалостными лучами. Поздоровавшись с командой и получив в ответ дружный ор веселых приветствий от своих вчерашних компаньонов по рыбалке, Элегор постоял немного, наслаждаясь ощущением свежего ветра на лице.

Богам незнакомо понятие морской болезни, а легкое покачивание яхты под ногами не могло повредить почти безупречному чувству равновесия герцога. Ему еще не доводилось бывать в океане Миров в шторм, и юноша невольно задумался, а сможет ли он передвигаться по судну, ставшему игрушкой стихий, с прежней легкостью. На секунду Элегору даже захотелось, чтобы приключилось что-нибудь эдакое – шторм или буря. На секунду, потому что в следующую пылкий бог сообразил: вряд ли Элия одобрит такую забаву. Скорее всего, первая же попытка вызова стихийного бедствия закончится для герцога ссылкой на Большую землю.

Решив не злоупотреблять расположением принцессы, Элегор пообещал себе обязательно испытать упоение штормом в другой раз, на более подходящем судне с менее капризными и более склонными к авантюрам владельцами.

А сейчас Элегору захотелось позавтракать. Он забежал на камбуз, взял у младшего кока ломоть холодной телятины со специями и еще теплый хлеб, потом заглянул в гостиную и позаимствовал из бара с превосходным набором лиенских вин бутылочку красного. Засунув ее за пазуху, чтобы не мешалась, свободной рукой Элегор осторожно снял со стены гитару (он еще вчера приметил здесь инструмент удивительно гармоничной формы) и вернулся к себе в комнату во всеоружии.

В каюте Элегор магическим жестом, уже вошедшим в разряд автоматических, откупорил бутылку и с наслаждением сделал несколько первых глотков. Да, Мелиор умел выбирать лучшее. Столовое красное трехлетней выдержки с северного холма близ малого отрога Лиранских гор у деревни Шердон было весьма недурственным. Запивая превосходным вином хлеб и острое мясо, юноша быстро уничтожил свой простой завтрак. С мстительным удовольствием вытерев руки о штаны (досадно, но пятен почему-то не осталось – уж не заколдовывал ли Мелиор все свои брюки?), юноша одним метким броском закинул пустую бутылку и салфетки в мусорную корзину и удобно устроился в кресле.

Взяв в руки гитару, Элегор ласково провел пальцами по струнам, ловя тончайшие вибрации инструмента, и на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь сочным, глубоким звуком. За свою недолгую, хоть и весьма насыщенную приключениями жизнь герцог еще не встречал лучшего инструмента. Элегор невольно позавидовал Мелиору и молчаливо возмутился: иметь такой шедевр и использовать его лишь для украшения гостиной на яхте!

Подтянув пару струн, герцог взял несколько аккордов, упиваясь совершенством и глубиной звучания инструмента. Юноша начал играть, чувствуя, как гитара оживает в его руках, с готовностью отзываясь на легчайшее прикосновение пальцев, словно чувственная женщина, жаждущая ласки. Вскоре для Элегора перестало существовать все, кроме музыки. Он все больше и больше погружался в хитросплетение мелодии, рождавшейся в его воображении, растворяясь в ней, сливаясь с душой инструмента и устремляясь ввысь.

В утреннюю дрему принцессы ворвался мелодичный перебор гитарных струн. Понежившись в постели и послушав дивную музыку, богиня решила, что все-таки стоит встать и пойти вытрясти из герцога Лиенского – какой еще сумасшедший вздумал бы будить принца Мелиора раньше двенадцати? – несколько песен. К инструментальной музыке у Элегора был явный талант, но поговаривали, что у малыша очень неплохо получается и с вокалом. Милый голосок с легкой хрипотцой не был противен; во всяком случае, большинство лоулендских дам, удостоившихся сольных концертов, утверждали именно это. А Кэлер, в руки которого попало несколько списков с балладами и романсами Элегора, довольно хмыкал и прочил молодому поколению романтиков великое будущее, если, конечно, эти самые романтики не сложат голову в какой-нибудь переделке прежде, чем их талант достигнет расцвета.

Принцесса сбрызнула лицо прохладной водой, накинула свободное утреннее платье-халат и через десять минут уже вошла в каюту Элегора этаким чуть растрепанным, но миленьким привидением с фиалковым отливом.

Забравшись с ногами в широкое кресло, она по-хозяйски расположилась в нем и промолвила:

– Привет, малыш!

Элегор поднял на принцессу затуманенный парением в вышних музыкальных эмпиреях взгляд и кивнул.

– А теперь кончай просто бренчать и спой что-нибудь из своих сочинений. По слухам, у тебя недурно выходит! – скомандовала богиня.

Как всегда, гремучая смесь насмешки и намека на комплимент послужила для герцога мощным творческим стимулом. Задорно вскинувшись, он решил показать Элии все, на что способен, и даже более.

Элегор подобрал длинную романтичную балладу о Дороге миров и запел.

В утреннюю дрему принца вплелась чудная мелодия, которую какой-то кудесник извлекал из гитары. Минут пятнадцать принц наслаждался этим состоянием полусна-полуяви и дрейфовал по волнам причудливых образов, навеянных музыкой. Затем бог резко сообразил, что лишь два человека на корабле могли бы позволить себе без его высочайшего дозволения музицировать с утра, но кандидатура принцессы Элии – обладательницы «совершенного» слуха – отпала сразу.

«Как посмел этот гаденыш будить меня своим бренчанием?!» – взвился Мелиор, благополучно «позабыв» о том, что несколькими минутами ранее буквально упивался дивными звуками.

Полный праведного гнева принц начал быстро одеваться. Через час он уже ворвался в каюту герцога и застыл на пороге, уподобившись хищному зверю, сраженному заклятием парализации за мгновение до броска к жертве.

В каюте этого щенка находилась Элия! Она сидела, задумчиво подперев подбородок кулачком, и внимала пению Элегора, явно получая от этого удовольствие. Отсутствие таланта к музицированию принцесса с лихвой искупала даром превосходного слушателя и тонкого ценителя музыки. В детстве Элия капельку переживала из-за собственной тугоухости, но, обретя дар богини любви, не могла не признать продуманной политики Творца и Сил: будь у пленяющей сердца женщины талант к пению, худо пришлось бы мужчинам, вольно или невольно попадающим под воздействие ее чар, лишь заслышав голос.

Так что Элия слушала, Мелиор стоял столбом, а Элегор, позволив себе наконец заметить принца, пользуясь привилегией барда, лишь небрежно кивнул тому в знак приветствия и продолжил исполнение баллады.

Принцесса, обратив внимание на брата, вместо нежных утренних пожеланий нетерпеливо прошипела:

– Мелиор, ну не стой же на пороге, садись и слушай. Правда, это чудесно?

– Эм-мм! – издал Мелиор нечленораздельный звук, который нельзя было истолковать однозначно, и, вновь обретя контроль над двигательными функциями организма, поспешил ретироваться.

Он избавил свои глаза от ужасного зрелища, сбежав из каюты Элегора, но чистые, сильные звуки инструмента и хрипловатый баритон герцога продолжали преследовать оскорбленного в лучших чувствах бога. Мелиор решил эту проблему, выбравшись на палубу, где и просидел до самого завтрака, обдумывая планы мести герцогу Лиенскому, посмевшему петь серенады его сестре, и обижаясь на мир в целом, Творца, допустившего такую несправедливость, и предательницу Элию персонально.

Поэтому, когда оголодавшие обидчики явились к утренней трапезе, накрытой под тентом на палубе, где вчера стояли шезлонги, Мелиор был предельно вежлив и мрачен как туча. Его высочество изволил дуться и активно демонстрировал свое настроение всем желающим. Ни красоты океана, ни неизменно прекрасная еда (канапе-ассорти, десятки видов салатов, воздушные каши, мясные рулеты, заливное, сдоба), ни легкое вино – словом, никто и ничто не могло вернуть принцу потерянное расположение духа. А ведь как чудесно все начиналось (если забыть о мелких неприятностях с Нрэном)!

Мрачным размышлениям бога о жизненных невзгодах, сопровождающим поглощение заливной рыбы, помешал нежный голос сестры.

– Дорогой, это тот самый предмет, что извлекли вчера из чрева акулы? – спросила она, кивком указывая на болтающуюся на шее у Мелиора крупную подвеску ромбовидной формы.

В пене кружев цвета слоновой кости выгодно смотрелось украшение из черненого серебра с крупным, поблескивающим на солнце черным камнем, в глубине которого изредка вспыхивали алые искры. На серебряной поверхности пластины были выбиты какие-то древние символы, а может быть, просто замысловатый узор, не имеющий никакого утилитарного назначения.

– Да, – буркнул разобиженный принц.

– И что это? Ты уже исследовал его свойства?

В голосе богини звучал неподдельный интерес, она даже отставила бокал с вином и подалась к брату.

– Амулет связан с природными явлениями. Похоже, он должен оказывать влияние на погоду. Но какова именно область и способ его применения, я пока не могу сказать точнее, – все еще нехотя, но довольно подробно ответил Мелиор.

– Тебе не хватило времени для исследования или есть помехи? – продолжила расспросы богиня и великодушно предложила: – Если хочешь, мы можем объединить силы для «Сети распознания».

Мелиор подавил инстинктивное желание заявить, что исследованию чрезвычайно мешает герцог Лиенский, травмирующий своим присутствием на яхте чуткую психику исследователя, и ответил здраво:

– Возможно, амулет утерян очень давно и от долгого состояния покоя почти утратил свои свойства, либо он не проявляет их в чужих руках. А может быть, коэффициент силы его прежнего владельца выше моего, что мешает и определению свойств, и активизации амулета. Вполне вероятно, что для пробуждения амулета необходим особый ритуал, который придется подобрать. Я пока не стал бы пробовать даже «Сеть распознания». В этом кусочке древнего сплава серебра и ландрина очень сложное переплетение линий чар, я уж не говорю о сочетании с даркомантом крови, весьма редким в мирах камнем.

Принц потихоньку начал оттаивать, погружаясь в любимую стихию исследования и коллекционирования.

– А почему «крови»? Он же черный? – не выдержав, вмешался в разговор любопытный Элегор, заглотив разом и почти не жуя половину рулета, так торопился задать вопрос.

– Действительно, основной цвет камня – черный, но если вы дадите себе труд присмотреться внимательнее, герцог, – снисходительным и весьма самодовольным тоном пояснил Мелиор, – то разглядите алые икры, блуждающие в его глубинах. Куда более распространены абсолютно черные даркоманты, именуемые еще «королями мрака», и даркоманты с серым отливом, их называют «камни тени». Все даркоманты – хранители магических энергий. Их часто используют для создания заклинаний.