Анастасия Левальд

Песнь сердца и пепла

Иллюстрация на переплёте KARPI.

Дизайн переплета Кати Петровой.

© Левальд А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

1. Город стен, правил и секретов

Авила знала точно – сегодня она умрет.

В торжественном зале, украшенном белыми розами и гобеленами, послышался страшный рев. Гости, пришедшие на торжество, оцепенели от страха. Пол и стены задрожали, хрустальные люстры срывались под ноги, колонны рушились. Ужас застыл в глазах, казалось бы, всесильных королей и лордов. Внезапно за стеклами промелькнула тень, вызвавшая волну удивленного шепота. Авила замерла на месте, не веря, что отец призвал его сюда – прямо в тронный зал дворца Мира. Это решение будет стоить множества жизней, возможно, даже ее собственной. Хотя к встрече с богом Смерти она была готова еще со дня гибели Властительницы. И как бы голос разума ни внушал, что отдать свою жизнь во благо народа будет правильно, страх все же жил в сердце. Сейчас он вспыхнул с новой силой, ноги затряслись, в груди защемило от беспокойства, а на глаза навернулись слезы.

Небо затянулось серыми облаками. Даже погода не выстояла перед появлением самого могущественного существа трех миров. Клубы дыма развеялись, и все разглядели очертания черного, подобно разлому на мрачном небе, дракона. Авила вздрогнула – каждый раз, когда она видела Аксониса, дыхание замирало, а понимание ее беспомощности отрезвляло сознание. Его могучие крылья разбили стекла высоких окон. Осколки с дребезгом разлетелись, задевая людей. Тишина сменилась предсмертными криками и воплями ужаса, но Авила старалась не замечать их: она бежала к еще целым колоннам в надежде спастись. Массивными лапами дракон разрушал стены дворца и уже искал призвавшего его хозяина – Флавия Адальберта, ее отца. Глубокие трещины, точно эрозия, беспощадно ползли по стенам, разрушая массив, разбитые глыбы срывались вниз, унося с собой жизни тех, кому не повезло находиться здесь в эту минуту. Дракон ворвался внутрь, погружая в огонь все на своем пути. Воздух ревел, искры летели во все стороны, сжирая людей заживо. Горло Авилы сдавил страх, но она продолжала искать глазами отца.

Бегущие гости в панике пытались укрыться, найти спасение. Многие погибли, пав от когтей дракона или от языков пламени, кто-то канул под завалами. Хаос и крики наполнили зал, а грохот рушащихся стен и мебели все эхом звучал в голове Авилы. Кровь обагрила светлый мрамор, по которому под звуки арфы и скрипки совсем недавно танцевали прекрасные дамы...

За несколько часов до этого...

Ко дню восемнадцатилетия принцессы Аксохола Дворец Мира готовился основательно: приемные комнаты обставили самыми изысканными украшениями Дальнего мира – золотые канделябры, гобелены с мотивами из мифов Аксохола развесили вдоль длинных коридоров и над величественными каминами из белого камня, даже ковры заменили на торжественные, привезенные купцами с Восточных земель. Белые розы, горячо любимые принцессой, виднелись повсюду: на арках над дверьми в приемный зал, на лестницах, в вазах на столах и даже в тронном зале Властителя, что всегда отличался своей сдержанностью и строгостью. Весь дворец теперь заиграл свежими красками.

Несмотря на тщательную подготовку, Авила не улавливала в воздухе витающее ощущение праздника и легкости – цветочный аромат горчил, вызывая скупые слезы. Каждый год именины проходили по распорядку – одни и те же инструкции, с четкими требованиями к гостям, слугам и даже членам правящей семьи. Это ужасно ей претило.

В этом году внесли хоть и маленькое, – но весомое изменение, и все же настроение ее от этого не улучшилось. И это нововведение играло против интересов Авилы. Ее выдавали замуж, и об этом вскоре станет известно всему Дальнему миру, именуемому Аксохолом – домом волшебства и магии. Здесь каждый мог найти то, чего желал, каждый – кроме самой принцессы, обреченной страдать среди сырых стен дворца, пронизанных насквозь ее слезами, в городе, построенном рабами. Здесь все жили по правилам, написанным кровью, но притворялись цветущей и такой идеальной столицей Мира.

Авила быстро шла по коридору, набравшись смелости на откровенный разговор с отцом. В его присутствии она не могла позволить вести себя так, как не подобало принцессе: резкие движения, суета, шум. Хорошо, что сейчас отца рядом нет. Пшеничные волосы, ниспадающие с плеч большими локонами, колыхались при каждом движении вдоль оголенной спины, щекоча и вызывая легкие мурашки. На вышивке, рассыпанной на золотом легком платье, сверкало солнце, проникающее в замок сквозь зазоры меж темных плотных штор на окнах. Авила вышагивала решительно, сжав кулаки, – сейчас она поставит точку в вопросе замужества, сейчас она отстоит свое «я», свои интересы, чувства и наконец скажет отцу о подлинных желаниях и стремлениях. Она не желала этого брака.

Дойдя до нужной двери, принцесса остановилась и глубоко вдохнула. Через несколько минут она встретится с отцом – Властителем Аксохола Флавием Адальбертом – лицом к лицу. Она нажала на дверную ручку, приоткрыв дверь, и тут же замерла, услышав голос отца. Нервно прикусив нижнюю губу, она решила минутку подождать.

– Атрей, ты опять с плохими вестями? – протянул немного хрипловатый голос властителя.

Авила чуть подалась вперед, заглядывая и различая образ отца, сидящего в кресле напротив панорамных окон, через которые открывался вид на весь Астрополис. Холодный профиль Властителя застыл, словно каменное изваяние, а строгий взгляд светлых глаз даже на расстоянии источал мороз. Холодок пробежался и по спине Авилы, она сглотнула, засомневавшись, что пришла вовремя, колени задрожали, а ладонь, все еще сжимающая ручку двери, вспотела.

– Прошу прощения, но это важно, – учтиво поклонился советник.

Средних лет мужчина, практически всю жизнь посвятивший работе на Властителя во благо процветания Аксохола, выглядел соответствующе своей должности: одежда с иголочки, ни пылинки, ни пятнышка. Авила всегда отмечала его педантичность. Однако серые мешки под глазами, еще больше выделяющие черную радужку, давали знать о тяжелой работе, а главное – о постоянно нервном напряжении, из-за которого он наверняка частенько терял сон. Из-за большой ответственности он быстро постарел, и теперь седые виски на темных волосах бросались в глаза.

– В город просочилась информация о вымирании драконов. Она распространяется по континенту, вскоре дойдет и до других земель. Народ бунтует и... – Атрей выдержал небольшую паузу, будто прощупывая почву, проверяя расположение Властителя к предстоящему разговору. – Согласно доносу, на вас и вашу семью готовится нападение, – подытожил он дрогнувшим голосом.

Он держал в руках свитки, в которых, вероятно, содержались отчеты, и хотел показать их отцу. Авила всегда восхищалась решительностью Атрея. Пожалуй, он был единственным во дворце после старого придворного волшебника, кто говорил ее отцу чистую правду, какой бы она ни была. Он всегда придерживался позиции: «Чем чаще ты говоришь правду, тем меньше противоречишь себе».

– Что за вздор? – Властитель резко поднялся с кресла, строго глянув на Атрея. – Никто из жителей Аксохола не посмеет напасть на дворец, меня и мою семью!

– Я ваш советник, – твердо, смотря прямо в глаза своего Властителя, продолжал Атрей, – и я советую подготовить кортеж и укрыть вас, вашу семью и некоторые яйца драконов, которые вылупятся в ближайшее время. Если народ увидит новых драконов, то бунтующих станет гораздо меньше. Есть тот, кто может помочь возродить драконов и укрепить ваше положение на троне.

– Кто же? – с неподдельным интересом спросил Флавий.

Атрей раскрыл перед Флавием один из свитков и протянул ему.

– Его заметили на Летнем Континенте, в одном из поселений. Говорят, по каким-то причинам он не может вернуться на Вершины Алоса, но в этом и плюс – так его будет проще схватить.

– Поймать его вне Вершин Алоса... – Властитель смаковал каждое слово, словно упиваясь самой возможностью разрешения пятнадцатилетней проблемы. Он провел пальцами по черному рисунку на пергаменте. – Как жаль, что мои приказы так отвратительно выполняются, – усмехнулся Флавий. – Но в этот раз это сыграло нам на руку. Истребление фойтийцев привело к вымиранию драконов, но он... – последний их потомок – должен знать, как их спасти. – Флавий ненадолго задумался, а после, будто выйдя из транса, добавил: – Немедленно покинь мои покои.

Советник учтиво поклонился, Авила быстро закрыла дверь, понимая, что может столкнуться с Атреем. Взгляд пал на увесистые портьеры, идея родилась в ту же секунду. Принцесса быстро скользнула к ним, спряталась за тяжелой тканью и затаила дыхание. За звуком открывающейся двери послышались приближающиеся шаги, нагоняющие ужас. Что будет, если он ее поймает? Авила не могла придумать другого исхода – ее тут же отведут к отцу. Однако эхо шагов советника удалилось, раздаваясь по пустым коридорам внутреннего двора. Авила, облегченно выдохнув, сжала кулаки и вышла из своего укромного местечка.

– Ваше высочество! – Резкий голос с другого конца коридора заставил Авилу вздрогнуть от страха.

Наблюдая, как приближается пухлая женщина, Авила немного расслабилась и поинтересовалась:

– Госпожа Мода, скажите, что сейчас происходит в городе?

– Ваше высочество, ваш отец запретил... – начала та.

– Скажите как есть, отец не узнает! – взмолилась принцесса.

– Простите, но если я ослушаюсь, мне отрубят голову. – Руки придворной дамы затряслись.

Авила это ощутила и с грустью вздохнула.

– Хорошо, ладно. – Ей хотелось быстрее остаться наедине, ноги сами несли к западному балкону – единственному месту, где она чувствовала себя свободной и в безопасности.

– Ваше высочество, вам нужно готовиться. Пройдите в покои, чтобы собраться.

– Я немного прогуляюсь и вернусь. – Учтиво кивнув, она вырвалась из-под надзора госпожи Моды и прошла через арку.

Авила ступала по длинному балкону вдоль западных стен замка, выходящих на бушующее море. Она любила это место. Отсюда открывался вид на жизнь за городской чертой, за стенами, выстроенными вдоль береговой линии. Даже мрачность и темнота вечернего неба не могла испортить этот миг свободы и счастья. Счастья, вызывающего слезы. Впрочем, вскоре Авила замерзла и покрылась мурашками: легкое золотистое платье с открытой спиной и плечами будто притягивало холодный морской ветер. Она подошла к перилам и положила руки на ледяную каменную поверхность, чуть вздрогнув от пронизывающего порыва, ударившего ей в ладони.

Ветер путал ее светлые длинные волосы. Запах соли, морского бриза и намокшего камня, из которого выстроены все здания и стены ненавистного ей города, щекотал нос. Авила заметила, как птица соскользнула с крыши соседней башни. Легкий и плавный полет на звездном небе к бескрайнему морю вызвал зависть в сердце принцессы. Ей предстояло прожить очередной тоскливый день, который отличался от всех остальных лишь ненужной, раздражающей суетой. По щеке скатилась слеза, холодящая кожу. Горьковатый вкус заставил Авилу облизнуть губу, а после прикусить ее до боли. По сравнению с тем, что чувствовало ее сердце, – это ничто, пустяк.

Ветер обдувал оголенные плечи, шею и руки. Авила мерзла все сильней, но уходить не хотелось. Эти мгновения приносили ей хоть какое-то удовлетворение и чувство жизни. В мгновения, когда жизнь во дворце и во всем городе кипела из-за приближающегося торжества, она могла ускользнуть от прислуги и не следить за расписанием, планами, делами, правилами, этикетом и требованиями. Авила чуть не задохнулась от горя и заплакала. Казалось, будто ее легкие превратились в безжизненный камень и теперь она никогда не сможет ощутить в них жизнь.

– Ваше высочество. Пора.

Авила вздрогнула и быстро повернулась. Снова госпожа Мода.

Тогда она неохотно кивнула и последовала за дамой, не оборачиваясь. Она знала, что, если обернется к морю, будет больнее. Пройдя по коридору в небольшой холл с несколькими увесистыми дверьми, она подошла к одной из них, ожидая, когда стража по обе стороны распахнет створки.

Личные покои принцессы, которые должны были служить ей безопасным островком в бушующем океане, таковыми не стали. У нее в комнате постоянно сновали помощницы и гувернантки, а еще госпожа Мода – в прошлом няня, ныне экономка. Сейчас прислужницы столпились у манекена, одетого в пышное сверкающее платье. Авила присмотрелась к нему и ужаснулась: она не видела никакой разницы между безликой фигурой и собой. Ее жизнь проходила, как на витрине, где она – безмолвная и безэмоциональная марионетка, подвластная отцу-Властителю.

– Я выбрала другое платье, – проговорила она, присев на тахту.

– Властитель Флавий велел подготовить это, – пропел тонкий голос помощницы.

Хоть у кого-то в этом дворце хорошее настроение. Может, она новенькая? Девушка быстро подошла к Авиле, помогая ей скинуть с тела тонкий шелк.

Одна из причин ненависти Авилы к приемам и балам крылась в платьях. Тяжелые и пышные юбки, тугие корсеты, создающие тончайшую талию и широкий бюст, с трудом позволяли дышать, ходить, говорить, есть. Может, именно поэтому тончайшая фигура считалась аристократическим показателем – у высокопоставленных дам просто не получалось пополнеть из-за невозможности съесть пару лишних кусочков.

* * *

– Ее высочество Авила Адальберт!

Громкий голос глашатая заставил всех обернуться к величественному пьедесталу возле трона Властителя Аксохола. Все приглашенные тут же оставили разговоры и танцы, музыка стихла. Они ждали появления виновницы торжества.

Авила замечала вздохи восхищения, ощущала, как каждый взгляд оценивающе скользит по ней, останавливаясь с особым вниманием на диадеме, драгоценных камнях и украшениях. Кажется, отцу удалось оправдать ожидания приглашенных – он тщательно подобрал ей образ. И пусть некоторые понимали, насколько Авиле противны эти одежды, не смели произносить ни слова, и это молчание было ей знакомо. Они молчали не потому, что не могли возразить, а потому, что любое мнение по поводу внешнего вида правящей семьи здесь каралось законом. Они молчали в страхе перед наказанием. Авила ловила каждый взгляд, ощущая на себе вес их молчания и опасений, тех же опасений, что прятались в ней.

Авила немного вздохнула, незаметно приподняв плечи, а после перевела взгляд на отца. Он сидел на троне и высматривал среди гостей одного-единственного человека. Авила прекрасно понимала, почему для него так важен визит принца Оружейного царства на Западных землях – он хотел сделать его мужем принцессы, но, конечно, согласия ее самой никто даже не подумал спросить.

Увидев, как отец приподнял указательный палец, Авила прошла к возвышению во главе зала и села на свое место подле Властителя, которое меньшим размером показывало ее статус принцессы. Взгляд зацепился за соседнее от отца место, не отличающееся величием от его собственного, – для Властительницы, но оно пустовало уже три года. Воспоминания вызвали поток грусти, но Авила тут же перевела взгляд на публику: ей нельзя было впадать в печаль, нельзя было показывать изменения в настроении, только не здесь, не при гостях, не при отце.

– Ваша Властность, – на весь тронный зал прозвучали первые слова поздравлений, принадлежащих ближайшему соседу столицы и давнему другу отца, Роджеру. Он вышел вперед и, величественно приподнимая бокал, продолжил торжественную речь: – Мы поздравляем вашу дочь с восемнадцатилетием. Мира и процветания Аксохолу!

– Мира и процветания Аксохолу! – поддержали присутствующие, также приподняв бокалы.

Музыка заиграла вновь, в танце закружились пары, кто-то стоял в сторонке и что-то обсуждал, кто-то не сводил с принцессы взгляд, кто-то даже пытался подойти, но его не пропустила стража. Пусть это и был бал по случаю дня рождения Авилы, но она считала себя узницей среди всей этой роскоши и богатства. Корона неприятно давила, корсет и вовсе не давал дышать, а музыка в однообразных классических мотивах уже прилично надоела. Наследнице Аксохола хотелось вырваться отсюда, сбежать так далеко, насколько это возможно, чтобы ее никто не нашел.

– Ваша Властность. – Очередной молодой принц из соседней страны подошел к нижней ступеньке и поклонился в знак уважения и признания. – Дорос Маккуойд, принц Оружейного царства! – с выражением и гордостью представился он, а после посмотрел на Авилу, которая уже все поняла: это он – ее будущий муж. – Я хочу пригласить вашу дочь на танец. Вы позволите?

– Конечно. – Флавий слегка направил руку в ее сторону, давая согласие.

Авила замешкалась, ей совсем не хотелось танцевать. Дорос мельком глянул на Властителя, а после вернул вопросительный взгляд Авиле. Она все-таки встала, прошла к нему и вложила руку в открытую ладонь Маккуойда.

Авила не могла понять: и это тот самый принц, прославленный мечтой сотен придворных девушек? Покоритель женских сердец? Она явно ожидала большего. По крайней мере не такой предсказуемости в одежде. Строгий мундир, но не по годам увешанный знаками отличия за боевые заслуги, не отличался праздностью, напротив – он казался весьма заурядным выбором на фоне костюмов других приглашенных орденоносцев. Эта форма прописана в плане мероприятия, утвержденном отцом, Авила это понимала, но неужели никто так и не осмелился хоть немного нарушить его? Она внимательно рассматривала принца. Может быть, хоть что-то отличит его от всех? Форма пуговиц или количество аксельбантов? Хотя бы цвет? Нет, все было четко. Увы.

Принцесса сделала изящный реверанс и закружилась в танце. Скользя вдоль освободивших центр зала людей, она замечала, как с них не сводят взгляда, пропуская в круг и ахая, вероятно, от мысли, насколько хорошо они с принцем смотрятся вместе.

– Вы обворожительны, ваше высочество, – произнес ей на ухо принц, еле касаясь ее талии.

Голос Авиле не понравился, может, поэтому в молодом человеке ее не устраивало и все остальное: невысокий рост, русые, немного грязного оттенка короткие волосы с удлиненной челкой. Она то и дело лезла ему в глаза, а он как-то по-простому ее откидывал назад резким движением головы. Видимо, думал, что это придает ему очарования. Впалые темные глаза, в которых Авила видела лишь свое отражение, тоже не прельщали.

– Благодарю, – тихо ответила она, стараясь не смотреть выше его груди. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом и продолжать разговор.

Музыка закончилась, и Авила поспешила отстраниться от партнера. Сделав реверанс, она повернулась к отцу, пытаясь распознать его настроение по выражению или мимике. Это было довольно сложно – седая борода скрывала половину его лица, глаза с обилием морщин вокруг, казалось бы, всегда источали недовольство, а молчаливость и сдержанность лишь добавляли напряженности в общении. Принцесса подошла ближе.

– Отец, – тихо проговорила Авила, стараясь говорить как можно тише, чтобы их никто не услышал, – я не очень хорошо себя чувствую. Могу я уйти к себе? – Голос слегка дрогнул, стоило ей заметить в белых глазах Властителя безразличие.

– Сиди до конца бала, – твердо отчеканил он, чуть кивнув на ее место.

– Как скажете. – Авила поклонилась и вернулась на трон, чувствуя себя как на витрине.

Воздуха становилось меньше, на глаза наворачивались слезы, но что она могла сделать в такой ситуации? Ослушается – опозорит семью. Не подчинится – опозорит Властителя. Позор – главный страх Флавия Адальберта – Властителя Аксохола и всего Дальнего мира. Его боялись и почитали, осуждали и благодарили, завидовали и проклинали. Он контролировал все земли Дальнего мира, держал в подчинении всех знатных людей королевств Западных и Восточных Земель, считая их своими марионетками, и даже родная дочь не стала исключением.

Появился Атрей, как обычно сверкая начищенными доспехами и красным величественным плащом – показатель высокого статуса гостя. Он подошел к Властителю и наклонился. Авиле стало интересно, что же он говорит, потому она незаметно щелкнула пальцами и сосредоточилась на губах советника.

– Сумраки арестовали группу людей. Они распространяли слухи среди народа о службе на корону наемников из лагеря подвластных.

– Казнить немедленно, – без раздумий ответил отец.

Авила развеяла магию. Она снова слышала музыку и голоса радостных гостей. Кого отец приказал казнить и кто такие Сумраки, Авила не знала. Ее не допускали до советов и собраний, она не знала о ситуации в мире, не знала, как живет народ. И в какой-то мере ее это даже устраивало – она не хотела принимать трон, думала отречься от него в пользу Аделя – своего кузена, если по счастливым обстоятельствам Властитель не будет против. Авила подняла взгляд на Аделя, красующегося перед пышногрудой девушкой в попытке обратить на себя ее внимание, и улыбнулась. Он-то точно будет рад принять величие.

Торжество продолжалось еще несколько часов: принцы один за другим то танцевали с Авилой, то дарили многочисленные и глубоко ненужные подарки, то громко зачитывали тосты и поздравления. После подали угощения и начался банкет, где ей пришлось еще тройку часов держаться достойно по меркам ее отца, ограничивая себя и в напитках, и в приеме пищи, не позволяя лишнего. Авиле всегда было интересно, кто придумал подобные правила, которые изо дня в день отравляли ей жизнь.

Обилие людей, с которыми ей приходилось знакомиться, вызывало головную боль – она не могла и уже не пыталась запомнить каждого. Король Оружейного царства, Лорд острова Забвения, Леди Хлопковых земель и еще несколько десятков высокопоставленных чинов. На этот бал были приглашены практически все правители Дальнего мира, хотя совет ожидался еще нескоро. Неужели все ради объявления о помолвке принцессы?

Властитель Флавий поднялся на ноги, музыка стихла. Настал момент истины. Сейчас объявят о дате помолвки. Сейчас весь мир узнает о том, кто станет мужем будущей Властительницы Аксохола.

Дрожь в ногах заставила Авилу отвлечься. Здесь никогда не было землетрясений. Она не понимала, чем вызвана тряска, и это ей не казалось – все присутствующие шептались и переговаривались, обсуждая, что происходит с дворцом. Маги? Авила подняла глаза и заметила, как Властитель уже отдал приказ о проверке. Стоящий рядом Атрей что-то взволнованно говорил, а Флавий, с такой нехарактерной для него манерой, – слушал.

В коридорах за большими позолоченными дверьми послышался грохот и крики. Авила поднялась на ноги и сделала несколько шагов к ступенькам. Ее притягивал факт испорченного поминутно распланированного распорядка, ей хотелось узнать, что же послужило причиной сорванного объявления о ее замужестве. Она даже слегка улыбнулась – впервые за годы. Она знала, что прямо сейчас ее отец получает ответы на все вопросы. Решив не ждать, а узнать все здесь и сейчас, она чуть приподняла руку и еле заметно щелкнула пальцами. Гул вокруг стал незаметен для нее, она сосредоточилась только на словах советника.

– На дворец напали. – Она отчетливо услышала слова Атрея над ухом Властителя.

Народ действительно взбунтовался, но Авила знала: сами бы они никогда не осмелились, понимая, что дворец охраняет дракон. Кто-то стоит за всем этим, кто-то обладающий силой, способной если не противостоять дракону, то хотя бы дать ему бой. И такой человек нашелся.

Двери с грохотом распахнулись. В зал твердой походкой зашел мужчина в серебряном мундире. С его плеч спадал сверкающий плащ, колыхающийся при каждом движении. За ним следовала стража дворца, которая должна была охранять коридоры внутреннего двора и не пропускать никого без ведома Властителя. Он шел гордо, высоко подняв голову, и взглядом темных глаз сверлил Властителя. Ироничная улыбка казалась беспочвенной и даже неподобающей ситуации.

– Генерал Зен, – громко произнес Властитель, – я приказываю тебе обеспечить полную безопасность дворца и всех присутствующих. – Он ожидал немедленного исполнения указа, как это было все года его правления, однако тихий смех заставил его сузить глаза и сделать шаг назад.

– Нет, – грубый, хриплый голос, вызывающий отторжение, не колебался, – я больше не подчиняюсь тебе. – Зен явно упивался моментом. Он говорил медленно, будто растягивая удовольствие. – Власть в руках армии, а армия подчиняется мне. Сейчас вся стража, верная тебе, заточена в тюрьме и ждет казни.

Она сразу узнала того, кто стоит за вооруженным конфликтом. Авила не часто общалась или пересекалась с генералом Зеном, но отчетливо понимала, насколько он хладнокровен и насколько далеко может зайти. Его стратегия и тактика безупречны, если он приступил к выполнению плана, а значит, сейчас он с точностью уверен в надежности и совершенности своих действий, отчего и наслаждался мгновением захвата власти.

– Флавия за решетку, Авилу заприте в ее покоях, – твердо проговорил Зен, довольно усмехнувшись. – Всем остальным гарантируется жизнь и свобода, если присягнете мне на верность.

Больше тянуть было нельзя. Ей казалось, что она была единственной, кто испытал радость. Смерть как избавление от заточения в клетке не казалась ей чем-то болезненным или пугающим. Даже более того – достаточно притягательным. Расправить крылья и кружить в голубом небе в новом теле после перерождения – самый ценный из представленных подарков судьбы, а возможно, первый и последний. Авила с интересом следила за реакцией отца и ждала его действий.

Несколько все еще верных Флавию рыцарей, прибывших в тронный зал пару минут назад, закрыли собой правящую семью Дальнего мира, выставив в сторону захватчика оголенные мечи. Гости не знали, что им делать, и взаправду ли власть оказалась в руках генерала.

– Вам с принцессой пора уходить, – говорил Атрей, когда Авила подошла ближе к отцу. – Сообщили, что стража действительно находится в заключении, армия отказалась выполнять приказы Властителя.

– А ты смелый, – усмехнулся Флавий, смотря в глаза Зена. – Но просчитался. – Властитель поднял руку, плотные шторы, ранее закрывающие окна тронного зала, распахнулись, открывая вид на дворцовую площадь, залитую кровью. Трупы стражников лежали прямо у окон, демонстрируя всем присутствующим серьезность заявлений Зена Сквайра. Гости, один за другим, вставали на колени, признавая за ним силу и власть.

– Аксонис, – тихо прошептал Флавий, вызвав ужас в глазах Атрея.

– Ваша Властность, если вы призовете его сюда, дворец будет разрушен...

Советник не успел договорить, послышался страшный рев.

Гости, пришедшие на торжество, оцепенели от страха. Пол и стены задрожали, хрустальные люстры срывались под ноги, колонны рушились. Ужас застыл в глазах, казалось бы, всесильных королей и лордов. Внезапно за стеклами промелькнула тень, вызвавшая волну удивленного шепота. Авила замерла на месте, не веря, что отец призвал его сюда – прямо в тронный зал дворца Мира. Это решение будет стоить множества жизней, возможно, даже ее собственной. Хотя к встрече с богом Смерти она была готова еще со дня гибели Властительницы. И как бы голос разума ни внушал, что отдать свою жизнь во благо народа будет правильно, страх все же жил в сердце. Сейчас он вспыхнул с новой силой, ноги затряслись, в груди защемило от беспокойства, а на глаза навернулись слезы.

Небо затянулось серыми облаками. Даже погода не выстояла перед появлением самого могущественного существа трех миров. Клубы дыма развеялись, и все разглядели очертания черного, подобно разлому на мрачном небе дракона. Авила вздрогнула – каждый раз, когда она видела Аксониса, дыхание замирало, а понимание ее беспомощности отрезвляло сознание. Его могучие крылья разбили стекла высоких окон. Осколки с дребезгом разлетелись, задевая людей. Тишина сменилась предсмертными криками и воплями ужаса, но Авила старалась не замечать их: она бежала к еще целым колоннам в надежде спастись. Массивными лапами дракон разрушал стены дворца и уже искал призвавшего его хозяина – Флавия Адальберта, ее отца. Глубокие трещины, точно эрозия, беспощадно ползли по стенам, разрушая массив, разбитые глыбы срывались вниз, унося с собой жизни тех, кому не повезло находиться здесь в эту минуту. Дракон ворвался внутрь, погружая в огонь все на своем пути. Воздух ревел, искры летели во все стороны, сжирая людей заживо. Горло Авилы сдавил страх, но она продолжала искать глазами отца.

Бегущие гости в панике пытались укрыться, найти спасение. Многие погибли, пав от когтей дракона или от языков пламени, кто-то канул под завалами. Хаос и крики наполнили зал, а грохот рушащихся стен и мебели все эхом звучал в голове Авилы. Кровь обагрила светлый мрамор, по которому под звуки арфы и скрипки совсем недавно танцевали прекрасные дамы.

Стоило клубам дыма немного рассеяться, Флавий заметил обилие трупов, потоки бегущих людей, а самое главное – отсутствие генерала. Он бежал один из первых, ведь сейчас он не мог бы дать отпор столь могущественному существу, покрытому прочнейшей чешущей, стойкой к любой магии.

– Аксонис, – произнес Флавий, собираясь отдать новый приказ дракону.

Однако за его спиной разгоралось светящееся золотом кольцо, свет от которого разлетался в разные стороны искрами. Авила уже знала, что это ознаменовало приход придворного волшебника. Его появление сопровождалось взрывом блеска и света, заставляя всех оборачиваться и щуриться. Пришедший худощавый старик с длинными седыми волосами, облаченный в мантию с широкими рукавами, тут же схватил за руку Властителя.

Авилу немного успокоило его появление.

– Ваша Властность, – с серьезностью проговорил волшебник, единственный человек при дворе, к которому Флавий прислушивался, признавая его силу, – лучше уйти и скрыться в безопасном месте. Аксонис сейчас слаб, и все, на что у него хватит сил, это перенести нас на соседний континент.

– Юфеймиос прав, – заявил Атрей среди уже пустующего и пылающего зала. По мрамору пошли трещины, расползающиеся от обрушенных стен. – Он прихватил с собой яйца, можно улетать прямо сейчас.

Авила перевела взгляд на левую руку волшебника – он крепко сжимал мешок. Может, поэтому он запоздал? Перед торжеством посетил Драконьи скалы.

Сердце Авилы сжималось от страха. Пол под ногами вибрировал, стены трещали и осыпались. Огромный дракон, чьи чешуйчатые крылья заполняли все пространство, испускал рев, от которого закладывало уши. Каждый вдох давался с трудом. Она смотрела, как пламя вырывается из пасти чудовища, поглощая портьеры из бархата и расшвыривая обугленные обломки мебели и сгоревших тел. Тронный зал, некогда величественный и неприступный, превращался в пепелище. Принцесса отчаянно пыталась найти ясность, хотя разум кричал ей об одном – бежать.

Страх стал движущей силой для ее тела, и она начала отступать, пытаясь найти путь к спасению. Но стоило ей шагнуть, она заметила, как трещина быстро скользнула под ее ногами, разбивая пол на множество кусочков. Авила оцепенела, тяжесть в теле сковала ее движения, и казалось, что в следующую секунду она станет частью истории, провалившись в бездну.

– Авила! – прокричал Флавий.

Волшебник выставил руку и образовывал вокруг нее прозрачную сферу, удерживающую в воздухе. Почти сразу под ней обрушился пол тронного зала, находящегося на балконе и объединившего два крыла дворца на высоте второго этажа, он с шумом разбился о землю. Флавий успокоился, трезвость ума вернулась к нему, потому и дракон смиренно позволил ему вместе с советником залезть на себя, а волшебник, все еще держащий принцессу в воздухе, ухватился перед взлетом за дракона, виновного в разрушениях.

– Спасибо, Хью, – поблагодарил Флавий, как только сфера перенесла Авилу на спину дракона. Она рассеялась, позволив ей зацепиться за один из гребней.

Страх постепенно отпускал ее, но ноги продолжали трястись.

– Не за что. – Волшебник летел рядом с драконом, крепко сжимая мешок.

Авиле подумалось: кто из них быстрее устанет?

Дракон вылетел из тронного зала раньше, чем обрушился потолок. Он летел к небу, оставляя позади разбитые двери и развалины, крики отчаяния гостей и трупы, залитые кровью. Взошла луна, озаряя захваченную столицу Аксохола. Узкие улицы пустовали, лишь мелькали фигуры патрулирующих солдат генерала Зена. Дым поднялся от сожженных домов членов совета, которых, по всей видимости, свергли еще до нападения на дворец. Горели магазины и площади. Один день стер из истории тысячи судеб, тысячи имен и похоронил вместе с замком заживо.

Дракон стремительно летел к морю, оставляя в воздухе след пламени. Под ним протекала река, отражаясь светом серебряной луны, плавно изгибаясь среди разрушенных зданий и остатков баррикад. Казалось, что город, умирая, дышит последними вздохами, поглощенный тьмой и разрушением.

2. Знакомство на священной крови

Авила крепко цеплялась пальцами за чешую дракона, пытаясь уследить за меняющимися внизу видами. С каждым часом полета силы ее слабели. Она прикрыла глаза, попытавшись хоть немного поспать. Уже светало, а она так и не отдохнула.

– Не спи, упадешь! – прокричал летящий рядом волшебник. – Под нами море. Хотя, если вдруг упадешь, возможно, найдешь мою пропавшую палочку!

Он громко засмеялся над любимой шуткой: все знали, что палочка Юфеймиосу никогда не была нужна, у него ее даже не было. Возможно, так он напоминал всем вокруг, что он волшебник высшего ранга, равных ему не было во всем Дальнем мире, и потому отец, не признающий нарушений правил, прощал ему странное поведение, растрепанные седые волосы, неопрятный внешний вид и марсаловую мантию в пол с настолько широкими рукавами, что, когда он ставил руки в боки, задевал краями присутствующих.

– Учитель, – устало улыбнулась Авила, – мы скоро прибудем?

– Да, смотри.

Подняв взгляд, Авила заметила берег, к которому они стремительно спускались. Море преодолено – перед ними Летний континент. Проснувшийся интерес перед невиданными ранее землями вдохнул в нее жизнь и придал сил.

Дракон приземлился у ближайшего поселения, и сразу же сбежался народ посмотреть на священное существо. Флавий устал и успокоился, поэтому и дракон вел себя вяло.

Пока Атрей помогал спуститься Авиле и Властителю, волшебник вышел вперед к непонимающему народу и громко заговорил:

– Народ племени Мягкого Летнего Ветра, я Юфеймиос-Хью Култхард, волшебник высшего ранга. В столице начались темные времена, предатель поселился во дворце Властителя. Необходима ваша помощь.

К волшебнику вышел вождь племени, радушно раскинув руки в стороны.

– Великий Юфеймиос, Ваша Властность, мы почтим за честь помочь вам.

Вождь поклонился, и вслед за ним народ племени преклонил колени и опустил головы к земле.

– Хоть где-то не забыли, кто я такой, – пробурчал Флавий своему советнику и прошел вперед. – Проводите нас в самый лучший дом. – Он не стал приветствовать их или что-либо говорить в знак благодарности.

Вождь племени поднял голову и жестом пригласил следовать за собой.

Авила углядела, что волшебник остался стоять в стороне, перехватив мешок другой рукой. Она сделала шаг и тут же остановилась, заметив, как волшебник проводил взглядом одну селянку, уходящую следом за свитой и народом, а после перевел взгляд на другую, шедшую следом, его взгляд пал ниже талии и приковался к ягодицам девушки. Авила закатила глаза – она слышала, что Юфеймиос в свои семьдесят не мог устоять перед женским молодым телом, но надеялась, что это лишь слухи придворных. Когда девушки ушли, она подбежала к нему и кивнула на свое местами порванное и мятое платье:

– Юфеймиос, пожалуйста, избавь меня от этого безобразия.

– Могла и раньше попросить, – улыбнулся он и щелкнул пальцами.

Одежда Авилы сменилась на белое свободное платье с прозрачными рукавами из легкой ткани. Дышать стало легче и свободнее.

– Спасибо большое! – Она развернулась и заметила, что отца уже не видно в поле зрения и все люди ушли за ним. Остальные расходились по делам, изредка бросая на принцессу любопытные взгляды. Дракон взлетел, поднимая клубы песка. Сильный поток ветра от его крыльев ударил в спину.

Юфеймиос поравнялся с Авилой.

– Не бойся, мы разберемся. Я здесь уже бывал, все будет хорошо, – уверил он.

На широкой поляне росли гигантские деревья с широкими круглыми и квадратными прорезями, служащими окнами и арками. Авила всю жизнь провела среди стен, каменных домов и мраморных плит, и сейчас сердце ее ликовало от радости. Она восторженно рассмотрела дома, вырезанные внутри стволов деревьев, цветочную поляну и лес вдали, а потом кивнула Юфеймиосу и широко улыбнулась – она впервые находилась в месте, столь родном для души.

– Наслаждайся, пока отец занят своими делами, – пошутил пожилой седовласый волшебник и, удобнее ухватившись за мешок, направился к одному из деревьев, – у тебя есть пара дней свободы. Но уроки магии мы вскоре продолжим.

Авила снова широко улыбнулась и побежала к поселению. Ей не терпелось пройтись по тропинкам, посмотреть на то, как живут люди вдали от столицы. Она на ходу распустила волосы и выдохнула – стало легче. Как же давно она мечтала снять с себя все эти украшения и заколки, сдавливающие голову и кожу.

– Принцесса.

Авила вздрогнула. Непривычно – впервые к ней обратились не по регламенту. Хотя чему удивляться? Она принцесса, и именно так к ней обращаются те, кто не знаком с правилами этикета. Она с улыбкой обернулась. Перед ней стояла стройная невысокая девушка.

– Простите, мне велели показать вам дом.

– Как тебя зовут? – спросила Авила, подойдя к девушке.

– Тали Броули, – поклонилась она, засмущавшись взгляда почетной гостьи.

– Тали, пожалуйста, расслабься, я не кусаюсь. – Принцесса взяла ее за руку и улыбнулась. – Можешь обращаться ко мне просто Авила. – Не отпуская чужой руки, она почувствовала такую легкость и свободу, что не было сомнений – в их общении не будет трудностей. Принцессе не доводилось дружить или просто общаться с кем-либо, но она всегда мечтала о подруге, и теперь, кажется, эта мечта без надзора отца могла исполниться. – Пошли, покажешь мне дом.

Оказалось, что им необходимо пройти через поле к прекрасному бескрайнему лесу. Авила задавала вопросы, а Тали терпеливо отвечала на каждый. На Летнем континенте тепло было круглый год, лишь изредка шли дожди, а холода были редкостью – не чаще раза в десяток лет, благодаря Горящему морю, которое омывало континент.

– Принцесса? – позвала Тали, заметив, как Авила остановилась неподалеку от входа в дом и застыла. Она проследила за ее взглядом и улыбнулась. – Это наш конюх, он так хорошо ладит с лошадьми, будто в прошлой жизни был жеребцом.

– Что? – Авила удивилась, а после заметила возле конюшни парня, который таскал тюки сена. – А я смотрела не на него, – улыбнулась она, оценивая стройного юношу, который совсем не обращал внимания на происходящее вокруг. – Я смотрела на горы, – произнесла она и снова залюбовалась видом. – Хочу туда.

– Это Вершины Алоса, – пояснила Тали. – Они далековато, но видно их, потому что они достигают высот, каких не покорить человеку.

Авила, улыбнувшись, повернулась ко входу в древо, ступила по аккуратно выложенной дорожке, прошла через арку и оказалась на деревянной площадке с вырезанными на ней рисунками. Стены пестрели резными окнами и отверстиями, пропускающими в жилище много света. Они с Тали стояли на маленькой площадке, от которой вверх вела узкая лестница, и отсюда Авила видела несколько лестниц гораздо шире и массивнее.

– Твоего отца увели на самый высокий уровень древа. – Тали подняла палец, и Авила посмотрела вверх, где заметила небольшое помещение практически у кроны дерева. – А ваш... точнее, твой дом по этой лестнице.

– Как красиво, – улыбнулась Авила и шагнула вперед.

– Невероятно, – вслух произнесла Авила, восхищенно оглядываясь вокруг.

– Принцесса, – позвала ее Тали, – неужели это тот самый Юфеймиос, про которого так много говорят? Его магия правда настолько велика?

– Да, это он и... – Авила сделала паузу, вспомнив про их занятия. – Да, его магия действительно сильна.

– Он, наверное, очень хороший человек и защищает наш мир от бед.

Авила улыбнулась: вряд ли бы Тали была столь же очарована им, если бы заметила, как тот смотрит на местных девушек.

– Отдыхай, позже принесут ужин. – Тали поклонилась и покинула древо после кивка Авилы, разрешающей ей оставить ее одну.

* * *

Ветер ласкал листву, проникая внутрь тонкой и ровной коры, заменяющей стены. Она посмотрела из всех окон и отверстий, какие нашла. Таких домов с площадками, напоминающими балконы, было очень много на разных уровнях. Племя Мягкого Летнего ветра научилось вырезать жилища прямо в деревьях-великанах. Авила прикинула, что один такой гигант вмещает хорошую семью на семь-восемь человек, где у каждого даже не то что своя комната, а целый маленький домик.

Авила никогда не видела ничего подобного. На ее родине, в столице Аксохола, редко когда заметишь зелень, цветы или растения – Астрополис не зря прозвали городом стен, а от обилия полей, равнин и невероятных пейзажей сердце ее пело и душа ликовала. Она впервые почувствовала себя на своем месте. И кажется, по ироничной шутке богов ей ошибочно выбрали судьбу принцессы Аксохола, которой было и не суждено узнать, что такое свобода.

Вечером Авила сидела на веранде своего маленького домика на дереве и наблюдала за переливающимися огнями соседних домов. Жители зажгли факелы снаружи и свечи внутри, и теперь они освещали селение, даруя свет и тепло всем, кто не спал в столь поздний час. Звезды будто отражали эти огни, усыпав темное небо, которое впервые не казалось Авиле мрачным.

Чуть раньше Тали провела для нее краткую экскурсию по селению и окрестностям, и теперь Авила с высоты своего домика искала знакомые места: она прекрасно видела другие дома, которые соединялись изящной узорной лестницей, ведущей на главную площадь, а после и вовсе на центральную улицу, объединяющую все поселение. Услышав тихий треск огня, принцесса обернулась и с улыбкой заметила, что рядом загорелся фонарик в форме цветка с огранкой из розового стекла, напоминающего лепестки роз. Все здесь радовало ее: и пляшущий перед глазами огонек, и легкий нежный ветерок, задувающий в домик и приносящий свежий запах полевых цветов. Ей хотелось бесконечно вдыхать его, ощущая безмятежность и легкость тихой ночи. Теперь гармония не казалась ей чем-то невероятным, она наконец ощутила ее.

На горизонте показались первые лучи солнца. Авила и не заметила, как просидела до утра. Ей не терпелось спуститься, прогуляться по тропкам такого удивительного, нового и неизвестного для нее мира, пройтись до речки, которую она видела со своего балкона, упасть в цветы, растущие на поле неподалеку, и наконец вырваться из оков вечного присмотра и надзирательства. Казалось бы, сейчас самое время – отец не следил за ней, больше не было стражи, расписания и гувернанток, но сердце все равно щемило сомнение. Она боялась действовать так, как хочется, ведь никогда ранее она не позволяла себе этого, а окружение безустанно следило за исполнением правил.

Авила тяжело выдохнула и опустила взгляд, поймав себя на мысли, что ее судьба – быть безмолвным наблюдателем жизни. Ей уготована и давно прописана роль в истории, созданной по ненавистным ей правилам. Авила собиралась лечь и хоть немного поспать, чтобы восстановить силы, но что-то на горизонте привлекло ее внимание – лучи солнца вели себя странно. Будто специально, осознанно, они игнорировали поселение, сосредоточившись на одной полянке. Они изгибались в переливах, образовывая замысловатые фигуры и будто с кем-то играя.

– Что это такое? – тихо проговорила Авила и потянулась к ним рукой, желая дотронуться, словно позабыв о расстоянии.

Неужели восстания, о которых она подслушала в кабинете отца, правда? Как люди, живущие в таком невероятном месте, где она чувствует себя свободной, могут быть чем-то недовольны? Хватит. Сейчас Авила приняла решение выяснить, что там происходит, разузнать ответы, исследовать этот новый мир и увидеть все своими глазами, а не на рисунках в книгах. Авила сжала руку, тянущуюся к солнцу. Решимость будоражила ее рассудок, отрезвляла сознание, и уже совсем не имело значения, как она провела эту ночь. Если не сейчас, то когда?

Быстро спустившись по лестнице в главный холл, Авила проскочила к выходу на задний дворик – она боялась, что, если пойдет по главной дороге, ее быстро поймают. Рисковать не хотелось. Только не сейчас, когда сердце бушует от желания и решительности хоть ненадолго глотнуть свободы, хоть одним глазком взглянуть на жизнь, о которой она так мечтала.

Авила пробиралась тайком по тропинке между деревянными домами. Страх щекотал нервы: никогда за свою жизнь она не сбегала из-под полного контроля отца. Солнце слепило глаза, заставляя щуриться, но Авила тщательно следила за дорогой – споткнуться и испачкать белое легкое платье, выдав свой побег, совсем не хотелось.

Осталось совсем чуть-чуть – и вот уже Авила тихо скользнула в приоткрытую дверь конюшни, подходя к довольно упитанной лошади, которая, на удивление, уже была оседлана.

– Один день в гостях, а уже собралась украсть коня? – послышался голос позади Авилы.

Она затаила дыхание и обернулась. Прямо перед ней стоял парень, примерно ее же возраста, не старше.

– Зачем тебе конь? – с усмешкой спросил он, прожигая Авилу взглядом светлых глаз.

– Я... – она виновато прикусила губу и опустила голову, – хотела покататься.

– А спросить? – вскинул бровь юноша. – Не подумай, что мне или кому-то из здешних жалко, ты просто ненароком чуть не взяла самого бойкого и ретивого жеребца. Не каждый мужчина с ним может справиться.

– То есть ты мне поможешь? – Авила обрадовалась и невольно сделала шаг навстречу конюху.

Он смутился такой просьбе, но тут же расплылся в улыбке.

– Помогу. – Он позвал ее за собой и прошел к дальнему стойлу. – Вот эта лошадка тебе подойдет. Покладистая, спокойная, хорошо знает местность и... – Он немного замялся, а после продолжил, старательно отводя глаза в сторону: – И красивая.

Авила подошла к деревянной преграде и заглянула между бревнами. Увиденное заставило ее расширить глаза и открыть рот от удивления: прекрасная белая лошадь с длинной, будто светящейся гривой нежилась в лучах мягкого солнца, не обращая внимания на зрителей.

– Я ее тебе запрягу. – Парень открыл стойло и взял седло, висящее на перегородке неподалеку. – Тебе жизнь в городе, что ли, совсем надоела, раз решилась на побег с воровством?

Юноша, имени которого Авила до сих пор не знала, рассмеялся, и, если бы не его задорный добрый взгляд, принцесса бы решила, что он ее упрекает. Но она была рада ошибиться.

– Да, очень, – коротко ответила чужестранка, внимательно наблюдая за ловкими движениями парня, затягивающего ремни на лошади.

– Прошу. – Он пригласил Авилу подойти, и в этот момент она ощутила страх. – Да ладно! Неужели никогда не сидела в седле? – Он был озадачен ее ступором.

– Всего пару раз.

– Тогда, может, тебе отказаться от этой идеи? Давай подождем денек, я с радостью покажу тебе окрестности после работы, расскажу о...

– Нет! – Авила мысленно упрекнула себя – она никогда не позволяла себе перебивать другого человека, но сейчас ускользающая из рук свобода заставила ее действовать решительно. – Я смогу!

Она вложила руку в протянутую ладонь юноши и подошла к лошади. Крепкие руки придержали принцессу за талию, помогая взобраться в седло. Авила смущенно поправила легкое белое платье с позолоченными узорами у подола, взялась за поводья и решительно кивнула, будто самой себе говоря, что не повернет назад. Она нервничала и тяжело выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Как тебя зовут? – спросила Авила, смотря на юношу, убирающего пальцами светлые волосы назад с лица.

– Давай так, – слегка усмехнулся он, – возвращайся до захода солнца, и я скажу свое имя.

– Как мне отплатить тебе? – уже тише спросила она.

– Вернешься вовремя, и, считай, мы в расчете.

– Договорились, – с улыбкой ответила Авила, подняв взгляд на бескрайнее красочное поле, пестрящее цветами.

Она поскакала по зеленой траве и, когда осознала, что сидит в седле уверенно, пустила коня в галоп. Ветер играл в волосах, солнце светило и грело будто только для нее одной, под легкой рысью лошади приминалась трава, а колышущиеся цветы благоухали, наполняя воздух медовым ароматом. Сегодня день Авилы, настоящий день рождения ее души.

Она скакала через поля, наслаждаясь пейзажами. Яркое солнце сверкало на горизонте, небо голубело лазурью, облака лениво проплывали над головой. Вдалеке виднелись горы, окруженные зелеными лесами, чуть выше, на уровне облаков, белели снежные пики. Неспешно затормозив, Авила спешилась с лошади, решив немного прогуляться. Под ногами пружинила трава, щекоча ступни, а прохладная роса, стоило на нее наступить, заставила принцессу тихо взвизгнуть и, сорвавшись с места, пробежаться вперед.

Авила улыбалась, кружась и благодаря судьбу за эти мгновения, которые навсегда останутся в ее сердце. Вот она – долгожданная, истинная свобода, несравнимая ни с чем другим.

Ржание и топот лошади заставили ее повернуться и осмотреться. Лошадь на полной скорости убегала прочь.

– Нет, подожди! – Авила побежала следом, безуспешно пытаясь нагнать ее. – Пожалуйста, не убегай!

Но в ответ лишь серебристая грива мелькнула меж деревьев, пока не исчезла совсем.

* * *

Авила несколько часов блуждала по полям, устав, проголодавшись и уже начав ощущать нарастающий страх. Она пересекла поле, которое проскакала до этого на лошади, прошлась вдоль дороги, как ей казалось, ведущей в поселение, а после заметила лес. Отчего-то ей показалось, что она уже видела его, что именно в нем племя Мягкого Летнего Ветра приютило их с отцом. Авила недоверчиво подходила к темной чащобе, раздумывая, стоит ли ей заходить. Мысли о том, что, скорее всего, в глубине деревьев навряд ли находился ее дом, не покидали, но желание пройти дальше походило на наваждение.

Заметив неподалеку среди величественных стволов гордого оленя, Авила улыбнулась. Это добрый знак – ей точно нечего бояться. Олень – священное животное ее семьи, и встреча с ним придала принцессе уверенности.

– Здравствуй, – радостно, но сдержанно, чтобы не напугать животное, прошептала Авила, уже решительнее ступив в лес.

Она осторожно потянула к оленю руку, чтобы прикоснуться, но вдруг его длинные ноги подкосились и он упал на землю. В его сердце торчала стрела. Авилу бросило в холод, пальцы затряслись, на глазах выступили слезы. Она сорвалась с места и упала на колени возле умирающего животного. Кровь сочилась из раны, оставляя следы на ее ладонях. Олень едва подрагивал, отчаянно пытаясь бороться за увядающую жизнь. Его охватил страх – в глазах читались ужас и непонимание.

– Сейчас, секунду. – Авила старалась контролировать свои эмоции, чтобы сосредоточиться на ране. Она хотела помочь, спасти его. Ухватилась за стрелу, чтобы вытащить, но вдруг ее прервал резкий выкрик:

– Ты что творишь?

Авила дернулась, услышав грубый мужской голос позади. Обернувшись, она увидела стоявшего мужчину, за спиной которого были сложены темные крылья, отливающие красным отблеском на солнце. Теперь ей стало понятно, почему она не слышала, как он подошел.

Авила решительно сжала кулаки.

– Спасаю бедное животное! – огрызнулась она, а после глянула на руки незнакомца – он держал лук и колчан со стрелами. – Убийца! – со злобой выплюнула она. Авила снова приложила руки к животному, призывая свой дар лекаря. Ладони ее засветились – значит, у оленя еще есть шанс.

– Это моя добыча, – грозно прошипел незнакомец и подошел ближе, явно намереваясь закончить начатое.

– Нет, не убивай его! – Авила закрыла тело животного собой. Она видела, как взгляд алых глаз блеснул непониманием, и, опешив, мужчина остановился. Авила понимала, что не сможет остановить охотника силой, ее единственный выход – его милость и сострадание. – Пожалуйста, не надо. Это священное животное моего дома.

– Это моя добыча! – с раздражением повторил он, акцентируя ее внимание на том, что олень ей не принадлежит, ухватился за конец стрелы и резко нажал. Олень дернулся и затих.

– Властитель запретил убивать оленей, ты будешь жестоко наказан! – закричала Авила, уже не сдерживая слез. Она не отходила от замершего животного, не собираясь отдавать его безжалостному охотнику.

Впрочем, он не собирался спрашивать разрешения. Он схватил Авилу за запястье, оттащив в сторону, и одним движением взвалил тушу себе на плечо, уверенно направившись в лес, будто совсем не чувствуя тяжести. Авила удивилась его силе, но не собиралась сдаваться.

– Твой Властитель даже понятия не имеет, как живут люди за пределами столицы. Оленина – основное пропитание на Летнем континенте, – безэмоционально отчитал охотник, даже не повернувшись к ней.

– Это неправда! Я читала, что здесь питаются травами, овощами и фруктами, а не мясом!

– Читала она, – бросил охотник и усмехнулся. – Ты живи, а не читай.

Он молча направился в глубь леса. Голова оленя болталась между крыльями, кровь сливалась с оттенком перьев, потому казалось, что убитое животное просто спит. Мирно, спокойно, без страха.

Авила так и осталась сидеть на земле, пытаясь травой оттереть с рук кровь несчастного животного. Начало смеркаться, подул прохладный ветер. Авила поежилась. Изнутри поднимался страх – ей предстояло остаться одной в темном лесу ночью.

– Стой! – крикнула она, но охотник уже исчез. – Замечательно, ну и где ты? – дрожащим голосом проговорила она, поднимаясь на ноги и растерянно озираясь.

Темнота опустилась слишком быстро, Авила бежала куда-то вперед, вздрагивая от пугающих силуэтов деревьев. Она тихо вскрикивала от каждого хруста и шороха, уже жалея, что ушла из дома, но тут увидела впереди свет и охотника, который уверенно шагал по явно знакомым тропинкам, и с облегчением вздохнула. Надежда вернулась в ее сердце. Свет зажег охотник – он горел в его ладони и освещал путь.

– Подожди! – запыхавшись, взмолилась она, нагоняя мужчину. – Помоги мне! – Авила обогнала его и остановила, встав напротив и скрестив руки на груди. – Ты мне должен помочь.

– С чего это? – Он обошел ее и проследовал своей дорогой.

– С того, что я... – Она запнулась, но после продолжила: – С того, что ты убил священное животное моей семьи! – Авила старалась не отставать от мужчины, цепляясь за сухие ветки на дороге. Лодыжки саднило от царапин. Охотник же был бос, но шагал твердо и уверенно, не обращая внимания на попадающий ему под ступни бурелом.

– Ничего я вашему семейству не должен, – усмехнулся он и поправил увесистую тушу на плече.

– Ты обязан мне помочь! – упорно повторяла Авила, следуя за ним. Она косилась на него, не понимая, кто он такой. Не человек – точно, не эльф – у них далеко не такие крылья. Так в книгах изображали фойтийцев, но она была уверена – фойтийцы погибли пятнадцать лет назад. Исследователи утверждали, что не осталось никого. Фойтийцы отныне – это история.

Огонь время от времени покрывал его руку, но не оставлял ожогов. Охотник иногда расправлял ладонь, добавляя мощи пламени. Может, он один из рожденных в огне? Нет, он слишком отличался от них. Так кто же он такой?

Авила не могла просто так оставить эту загадку нерешенной, но спросить прямо не решалась. Стараясь идти ровно и смотреть себе под ноги, она раз за разом поднимала взгляд на широкоплечего, полуголого, одетого всего лишь в какие-то старые потрепанные укороченные штаны охотника. На его руках, спине и в области ребер виднелось несколько продолговатых шрамов. Интересно, где он их получил и как выжил: судя по шрамам, раны были серьезные.

– Хватит на меня пялиться, – сурового рявкнул охотник.

– Вообще-то... – Авила набрала побольше воздуха, собираясь высказать все, о чем думала. Раз он так с ней груб, то и она не будет молчать. – Когда ты убиваешь оленя, ты гневишь богов, и они насылают на тебя проклятье! Олени – священные животные, их никому нельзя трогать, не только членам моей семьи, потому что...

– Там обрыв, – спокойно произнес охотник.

Авила, поглощенная своими мыслями, не придала значения его словам. Внезапно она споткнулась о какую-то корягу, и все, что ее окружало, вмиг потеряло смысл. Перед глазами все смешалось, когда она покатилась по склону, не успев даже вскрикнуть или за что-то ухватиться. Сорвавшись с края, Авила падала в пустоту, а шум прибоя больше не казался завораживающим – он ужасал. Внизу скалы!

Безмолвный крик застрял в горле, платье задралось, и на мгновение все погрузилось в тревожный сумрак. Страх наполнил сердце, будто погруженное в ледяную воду, заставив его сжаться в крохотный, но невероятно тяжелый камень. Казалось, время замерло и сердце застыло вместе с ним, отказываясь биться. Авила летела в свободном падении, тело захватил порыв ветра и безжалостно тащил вниз. Спину пробрал холодный пот, и каждая секунда растягивалась до бесконечности, заставляя ощутить полное бессилие перед лицом надвигающейся смерти.

Раздались хлопки, будто что-то большое било по воздуху, а потом шелест. Она ощутила, как кто-то подхватил ее на руки, но глаза открывать было страшно. Авила схватилась за что-то теплое, твердое, напоминающее грубую кожу, и не собиралась отпускать, пока не окажется на земле, снова встав на ноги.

– Может, ты уже ослабишь хватку? – Знакомый голос раздался над ухом, и она открыла глаза.

Охотник держал ее на руках, повиснув в воздухе на широко расправленных крыльях, перья которых трепал суровый морской ветер. Прижимаясь к его телу, она уловила запах лесной смолы и трав, но было что-то еще, от чего этот запах казался особенным, отличительным, приносящим спокойствие и безопасность. Они зависли над океаном.

– Ты меня спас? – выдохнула Авила, чуть отстранившись. Она видела самодовольную усмешку в ярких глазах охотника. Лучи заходящего солнца подсвечивали облака, а скалы, о которые на множество осколков разбивались волны сияющего океана, не казались больше опасными.

– Нет, просто мы снова встретились, – пошутил он, а после он вспорхнул, поднимаясь наверх.

– Как тебя зовут, спаситель? – спросила она, улыбнувшись, но не ослабив хватку – Я Авила.

Он подумал пару секунд, будто сомневаясь, говорить или нет, но потом произнес:

– Тайро.

Когда Тайро приземлился, Авила наконец смогла рассмотреть место, с которого упала: чуть выше крутого склона тянулся лес и выступ, про который ее предупреждали. Она заметила горы, вознесшиеся настолько, что верхушек отсюда вовсе не было видно, с другой стороны в залив впадал водопад, а еще виднелся небольшой склон и даже бухта, куда заходила река.

– Тебе удобно? Сможешь идти? – тихо спросил Тайро, на руках которого до сих пор находилась Авила, цепляясь за его шею.

– Да, – протянула она, как-то нехотя отпуская его.

– Рад за тебя. – Он поставил ее на ноги и подошел к телу оленя, которого, видимо, скинул, водружая его обратно на плечо, и развернулся, собираясь уходить.

Авила растерянно заозиралась. Ей казалось, что сейчас, когда солнце полностью скрылось за горизонтом и наступили темнота и мрак, она осталась совсем одна. Заметив появившейся свет, она с надеждой подняла взгляд: Тайро зажег в ладони пламя.

– Пошли, – снисходительно позвал он, – только будь внимательнее и не отходи далеко.

3. Жить в мире, а не читать о нем

Авила шла из последних сил. Она устала, и каждый шаг давался ей с трудом. Ноги дрожали и ныли. Радовала лишь мысль, что она хотя бы краем глаза увидела мир за ненавистными ей стенами. Путь казался бесконечным и беспощадным, но в какой-то момент впереди показалась деревянная хижина, обросшая мхом, лианами и ветвистыми деревьями.

Под тяжестью некоторых особо крупных веток домик слегка покосился, заваливая несущие стены на подножье горы, но постройка все еще казалась надежной и прочной. Авила приблизилась к хижине, вздыхая от облегчения и усталости.

Посмотрев на ноющие от порезов ноги, принцесса с грустью заметила, что ее белое платье было испачкано бурыми разводами крови, темными пятнами грязи и земли, а порванный край подола напомнил о пережитом падении с обрыва: тогда Авила подумала, что судьба ее все же настигла, подарив последний глоток свободы.

Возле хижины стоял старый стол, явно переживший неоднократную починку. Рядом – какие-то ящики, инструменты, бревна с воткнутым в них топором. Тайро быстрым движением прорезал ножом в ноге оленя отверстие, за которое сразу же и подвесил на крюк на высоте человеческого роста.

Авила отступила, не желая задеть тело животного. Его смерть вызывала в ее сердце сожаление, печаль и даже стыд за собственное бессилие, за то, что она не смогла остановить охотника, и за то, что находилась все это время рядом. Но, на свое удивление, она не злилась на Тайро.

– Я думала, ты ведешь меня домой, – собирая последние остатки сил, тихо проговорила Авила возле двери, когда Тайро отряхнул руки и подошел ближе. Авила не была расстроена – усталость и боль так сильно ломили тело, что она согласилась даже на эту небольшую полуразваленную лачугу, лишь бы присесть и в тишине и покое отдохнуть часок-другой.

Тайро немного прищурил взгляд.

– Сейчас идти уже поздно, отправимся утром, – быстро проговорил он, отворив дверь.

– Но... – Авила невольно вспомнила конюха, которому обещала вернуться вовремя, а после, поняв, что она и так уже опоздала, просто кивнула и прошла внутрь. Все-таки она вряд ли сможет пройти путь обратно и не заблудиться, а просить Тайро понести ее... точно откажет.

– Брат!

Авила была слегка испугана неожиданным появлением девочки. Большие ореховые глаза и наивное хлопанье ресниц заставили Авилу неловко выдохнуть и протянуть приветственное «здравствуйте».

– Ой, здравствуйте, – ответила девочка, ища глазами кого-то за ее спиной.

Черный кожаный жилет поверх светлой, песчаного цвета туники до колена и с коротким рукавом показались Авиле своеобразной одеждой, а увесистые сапоги выглядели немного великовато и даже нелепо на тонких, худых ножках. Рыжие волосы, завязанные в два высоких хвостика, легко шевелились при каждом движении. Глаза девчушки заблестели радостью, когда за спиной Авилы появился Тайро.

– Братец, у нас гостья? – с явным интересом проговорила она, спрятав руки за спиной.

– Добыча во дворе, завтра освежуем. – Тайро с грохотом скинул колчан на невысокий сундук возле двери.

Но не успев пройти дальше, Тайро резко развернулся к незваной гостье и подошел ближе. Он пытливо смотрел на нее, будто пытаясь проникнуть в самую душу:

– Оружие есть?

– Нет. – Авила указала на свой внешний вид: струящееся по фигуре платье. – И при желании не спрятать.

– Учти, магию здесь ты не сможешь использовать.

Авила молча кивнула, сложив руки в замочек перед собой. Новый мир теперь открывался для нее с другой, пугающей стороны. Она до сих пор вздрагивала, вспоминая потухшие глаза оленя, но теперь, глядя на эту девочку, понимала, почему Тайро с такой легкостью забрал жизнь несчастного животного. Здесь действовали другие законы, о которых не писали в книгах. Жизнь за жизнь. И не было выбора: чтобы выжить, приходилось убивать.

– Тайро, а ты представишь гостью?

Авила не могла произнести ни слова, погруженная в свои раздумья, и, лишь мимолетно заметив с любопытством смотрящие на нее глаза, как-то устало улыбнулась в ответ, точно не слыша вопроса.

– Авила она, – спокойно отрезал Тайро. – Завтра уйдет.

– А я Зара, – широко улыбнулась девочка.

– Приятно познакомиться, – наконец придя в себя, проговорила Авила. Приятного было мало, и она боялась, что Тайро и Зара поймут это по ее интонации.

Гостья перевела взгляд на стену. Дом казался ей неухоженным, даже заброшенным, – невозможно было представить, что здесь живут люди. Сразу с порога их встретила маленькая кухня с небольшим окном. На нем висели старые занавески. Окно явно вело на задний двор, как и дверь рядом. Сразу от входа, по левую сторону, была еще одна комната, но какая – Авила не понимала. Ее больше привлекло то, что находилось на другой стороне от нее – проем, закрытый шкурой животного. В целом дом казался мрачным и неуютным. Даже животные, которых держали на убой в хлеву за дворцом, жили в лучших условиях.

– Проходи, садись, – сказал Тайро, подойдя к большому ящику недалеко от входной двери.

Авила ненадолго остановила на нем взгляд, а потом прошла мимо и села на невысокую скамейку возле окна. Она чуть наклонилась и заметила через небольшую щель между шкурой и стеной узкий коридор с еще одной дверью, а чуть дальше лестницу, приколоченную к стене. Над дверью виднелся то ли бортик, то ли деревянные перегородки – потолок там явно выше, чем в этой части дома, и скорее всего наверху находилась еще одна комната.

Зара открыла погреб и спустилась, а Тайро присел рядом, призвав пламя в своей руке, освещая пространство над ее головой. Они что-то доставали, и Авиле было интересно, что именно, пока ее взгляд не зацепился за свисающее у подола кружево. Она почувствовала себя ужасно неловко, едва ли принцесса могла представить, что когда-то придется предстать в таком виде при гостях. Пока хозяева дома были заняты приготовлениями, Авила стыдливо пыталась оттереть засохшие пятна с ткани. Сейчас она жалела, что так и не попросила Юфеймиоса научить ее искусству переодеваться за секунду.

– Расслабься, – спокойно проговорил Тайро, заметив ее попытки привести себя в порядок.

Авила подняла глаза и заметила, как Тайро принимает от сестры средних размеров бочку. Авилу клонило в сон, оттого время от времени она искала место, куда можно облокотиться и ненадолго прикрыть глаза. Теперь точкой опоры ей послужила стена, возле которой она сидела.

– Пошли, – вдруг сказал Тайро, поставив на стол бочку и кивнув на дверь в другую комнату. Авила сначала не поняла, куда он ее зовет, но решила последовать: все лучше, чем пытаться поспать на ящике, облокачиваясь о твердое шершавое дерево.

– Можешь отдохнуть здесь, – проговорил он, открыв дверь и пропустив ее в маленькую комнату.

Темная, но довольно уютная спальня с маленькими окнами, одной кроватью у стены, шкурой на полу и кое-какой мебелью, сколоченной из нарубленных бревен, напомнила ей кладовку. Тайро подошел к окнам и проверил, прочно ли закрыты деревянные скрипучие ставни.

– Ты чего-то боишься? – осторожно спросила Авила, наблюдая за каждым движением Тайро.

Он развернулся и уже собрался уходить. Авила невольно прикусила губу, сожалея о своем вопросе: ей казалось, она спросила лишнее.

Дверь закрылась, и Авила осталась одна, наслаждаясь тишиной и покоем. У подсвечника ей в голову пришла мысль зажечь огонь, чтобы в комнате стало чуть светлее, но не найдя, чем это можно сделать, она просто легла на кровать. Подушка приятно пахла, но Авила не смогла вспомнить, что это за запах и где встречалась с ним раньше. Отдых был действительно необходим. Тело гудело от усталости – она не привыкла к таким путешествиям. Хотелось спать.

Прикрыв глаза, Авила вспомнила момент падения. Она даже не вскрикнула – сейчас ее это удивляло больше всего. Почему? Да, ей было страшно, очень: сердце окутал холод, своего тела она не чувствовала, будто душа вылетела из физической оболочки, и она больше не слушалась сознания и разума. А потом возник он: грубый охотник легко и нежно подхватил ее на руки, ожидая, когда же она откроет глаза. Тайро и запах, исходящий от подушки. Она вспомнила, что, а точнее, кого он ей напоминал. С этой мыслью Авила уснула. Усталость взяла свое, и она не могла больше этому сопротивляться.

* * *

– Просыпайся, – послышалось над ухом. Она чувствовала, как ее тормошат, крепко сжимая плечо. – Авила?

Выйдя из крепкого плена сна, она открыла глаза. На тумбочке горели свечи, тускло освещая маленькую комнату, а рядом стоял Тайро, слегка наклонившись над кроватью. Он положил руку на ее плечо и ждал, когда она окончательно проснется.

– Уже утро? – удивилась Авила, чувствуя, что совсем не отдохнула за время сна.

– Нет, – легко улыбнулся он, – пошли поешь.

Она хотела ответить, что не проголодалась, но от одной мысли о еде в ее животе заурчало, от чего Тайро добродушно, но глухо рассмеялся, опуская руку с ее плеча.

Сев на кровати в попытке прогнать сон, Авила заметила, что Тайро направился к выходу, и, набравшись смелости, решилась его позвать.

– Подожди, – тихо проговорила она. Он остановился до того, как ухватился за ручку двери, и повернулся, ожидая следующих слов. Она встала и подошла ближе. В голове крутилась только одна мысль: он ее спас, а она так и не отблагодарила. – Спасибо, – коротко проговорила Авила, подняв голову. Она смотрела в его глаза, пытаясь понять, о чем он думает, что чувствует, но серьезное выражение лица не менялось.

– Не за что, – еле заметно кивнул он, резко открывая дверь. – Проходи.

После короткого отдыха Авиле показалось, что старая лесная хижина стала уютнее, ведь запах горячей пищи на столе и зажженные свечи наполняли дом теплом.

– Давай скорее! – улыбнулась Зара, приглашая к ужину.

Авила присела за стол, на котором помимо свечей стояла плетенка с хлебом, три массивные деревянные кружки и кувшин. Из него медленно, тонкими струйками шел пар.

– Держи. – Зара гордо поставила перед Авилой деревянную миску с мясом. – Это мое лучшее блюдо, и оно очень полюбилось брату!

– Это что, олень? – Авила тяжело сглотнула, в душе зародилась ярость – как они могли поставить перед ней зажаренного оленя?!

– Ты умрешь, если не будешь есть, – холодно проговорил Тайро. – Ешь, – кивнул он сестре и снова глянул на замершую Авилу. – Оленина – самое распространенное пропитание на Летнем континенте, – повторил он.

Слеза против воли скатилась со щеки. Авила сжалась, стараясь даже не дышать, мысли путались, но ни одна из них не была здравой.

Тайро вздохнул и, воткнув вилку в крупный кусок мяса, отправил его себе в рот. Авила не могла находиться рядом с ними. Каждый момент поедания оленины давался ей с особой болью.

– У нас нет другой еды, – виновато проговорила Зара. – Но я могу сходить посмотреть, есть ли яйца...

Она не успела договорить, ее перебил Тайро:

– Подожди. – Он поднялся и пошел к двери. – Зара, ты знаешь, что делать в случае опасности. – Он внимательно посмотрел на Авилу и вышел на улицу.

– Опасности? – спросила Авила и перевела взгляд на Зару.

– Брат помешан на контроле, – махнула рукой Зара. – Ему важно, чтобы он был в курсе всех событий в доме и знал обо всем, что касается меня. – Она наигранно надула губы, но спустя минуту тут же приободрилась и спросила: – Так, значит, ты заблудилась в лесу?

– Да, я потеряла свою лошадь, и вот...

– Как ты могла ее потерять?

– Слезла немного погулять, а она убежала.

– Лошади боятся каждой палки, их нельзя оставлять непривязанными. – Зара махнула рукой, будто каждый это знает, и продолжила жевать с большим аппетитом.

– А куда пошел твой брат? – спросила Авила, поглядывая на дверь.

– Не знаю, он часто куда-то уходит, потом возвращается. – Зара доела свою порцию и начала убирать со стола. – Ты точно не будешь? – Она кивнула на все еще полную чашку. – Чай хотя бы выпей. – Зара тяжело вздохнула и убрала еду, сложив все в глиняный горшок.

– Спасибо. – Авила все-таки взяла в руки кружку, чувствуя, как тепло согревает ладони, придавая бодрости. – Вы с братом живете здесь одни?

– Нет, у меня есть еще один брат, но он редко приходит, – легко сообщила Зара, время от времени напевая веселую мелодию.

Есть действительно хотелось, и чай, наполняющий теплом изнутри, только усилил голод, но, несмотря на это, Авила не смогла переступить через себя и вкусить животное, которое веками оберегала ее семья.

– Вы родные брат и сестра? Вы больше похожи на отца и дочь.

– Он на тринадцать лет меня старше, какая дочь, – посмеялась Зара и развернулась. – Мой старший брат меня вообще на двадцать лет старше!

– И вы живете здесь совсем одни?

– Ага. – Она уселась на стул и поболтала ногами. – Наших родителей убили, когда я родилась, поэтому так. – Тут Зара замолчала и виновато перевела взгляд в сторону. – Я не должна была тебе этого говорить. Если Тайро узнает, он будет недоволен.

– Я тебя не выдам, – чуть тише проговорила Авила, почувствовав знакомую теплоту в сердце. Зара чем-то напомнила ее саму.

– А ты откуда? – резко перевела тему Зара. – Ты явно не из наших мест.

– Нет, я из Элементария.

– Я там никогда не была, – задумчиво протянула девочка. – А с какого из островов?

На свое спасение, Авила не успела ответить, дверь заскрипела и отворилась. Вернулся Тайро с убитым и уже освежеванным кроликом в руках. Он быстро осмотрел дом и задержал взгляд на сестре.

– Ты наелась? – спросил он, проходя к столу, кладя на него голую тушку небольшого кролика. – Тогда иди спать.

– Мирной ночи, – быстро пролепетала Зара и убежала, как раз туда, куда вел коридор, закрытый шкурой животного, прибитой к дверному косяку.

– Мирной, – ответил Тайро.

Он взял нож и начал разделывать тушку. В желудке урчало и давило от голода. Авила думала о том, насколько же искусный Тайро охотник, раз смог поймать в темноте шустрого кролика.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила она. Авила предполагала, что он принес кролика, чтобы приготовить для нее более подходящий ужин, но хотелось убедиться.

– Спасаю тебя от голода, – усмехнулся он. – Ты не ешь оленину, а я – птицу. Несложно догадаться о твоих чувствах сейчас.

– Спасибо – кивнула она, внимательно следя за его действиями. – Не любишь птицу или?.. – Она не могла точно сформулировать свою мысль: если Тайро фойтиец, есть ли у них священные животные.

– Подать птицу в наших краях считается оскорблением. А есть ее – отречением от народа, – спокойно ответил он.

– Здесь мы похожи, – задумчиво протянула принцесса, теперь она знала, что книги врали ей о мире за пределами дворцовых стен, и Тайро был прямым доказательством этого.

Тайро кивнул и продолжил разделывать мясо, разрезая его на небольшие кусочки.

Авила с интересом следила за его движениями, впервые так близко наблюдая, как напрягается каждая мышца. Темные крылья, крепкие плечи, руки... взгляд снова скользнул по шрамам, покрывающим тело, и Авила стыдливо отвела взгляд – она понимала, что рассматривать мужчину в упор было неприлично, тем более для нее. В какой-то момент она заметила в углу комнаты небольшую картину – лесной пейзаж. Картина явно была написана любителем и не выглядела столь же интересной, но Авила боялась, что Тайро заметит ее пристальное внимание.

Во дворце она никогда не встречала таких мужчин – настоящих, способных сделать что-то большее, чем удивить публику очередным нарядом. Тайро был другим; его внешний вид соответствовал его внутренней силе и уверенности. Он излучал какую-то неразгаданную мощь, как физическую, так и духовную. В нем чувствовались надежность и мудрость, которые казались наследием пережитых им трудностей и испытаний и о которых говорили его шрамы. Судя по словам Зары, ему было где-то около двадцати пяти. Авила все-таки оторвалась от картины и повернулась, на этот раз столкнувшись с ним взглядом. Багряные глаза будто проникали в ее душу, заставляя сердце замирать от волнения. Он все понял?

– Я умею слышать мысли, – вдруг выдал он, пристально смотря на Авилу.

– Что? – испугалась она.

Он наклонился над ней, широко выставив руки на деревянной столешнице, и не отводил взгляд.

– Я ничего не имела в виду плохого, я...

– Я пошутил, – расплылся он в ироничной усмешке, – а ты покраснела.

– Ты... – Авила не могла подобрать слов, чтобы выразить чувства, бушующие в ее груди. Ей казалось, что в данную минуту все ее мысли и весь внутренний мир раскрылся перед Тайро как на ладони, но она совершенно не знала, о чем думал он сам.

Пока Авила размышляла, что сказать, он скинул нарезанное мясо в черный чугунный котел, накрыл крышкой и отправил в печь. Поняв, что момент для оправдания упущен, Авила просто решила молчать и смотреть в один угол. Тайро ходил по дому. Он запер дверь на засов, проверил все окна и ставни и только потом вернулся к печи, чтобы проверить жаркое.

– Ты думаешь, что кто-то может прийти ночью? – тихо спросила Авила, пытаясь понять поведение того, кто не похож на слабого человека, опасающегося внезапного нападения.

– Я переживаю за сестру, – ответил Тайро, достав из ящика под печкой деревянную подставку, которую тут же разместил на столе.

– Но она человек. А ты нет.

Тайро замер. Взгляд, устремленный на Авилу, блеснул холодом.

– И что? – Он нахмурил брови.

– Она тебе не родная сестра, я права? – Авила сглотнула подступивший к горлу ком.

– Да, не родная, – тише, так, чтобы могла услышать только Авила, ответил Тайро, отвернувшись к печи. – Только ей об этом знать не нужно. – Он достал раскаленный котел голыми руками и поставил на подготовленную подставку.

– Как ты...

– Я не чувствую жара, – улыбнулся он, положив рядом с котлом деревянную ложку и тарелку, подвигая их к Авиле. – Налетай. – Следом Тайро взял с комода возле окна кувшин с водой и стакан, поставив те возле котла с мясом, и присел рядом. – Надеюсь, кроликов твоя семья почитает меньше.

– Спасибо, – улыбнулась Авила и взяла большую деревянную ложку, которой наложила в тарелку мясо, а после, чуть наклонилась и вдохнула аромат. В животе снова заурчало. – Ой... – Она смутилась, а Тайро лишь легко усмехнулся. – А ты не будешь?

– Я поел.

Авила решила попробовать. После того как она не ела почти сутки, даже еда, приготовленная не искусным кулинаром во дворце, а охотником в лесной хижине, казалась вкуснее всего, что она пробовала раньше. Смакуя каждый кусочек, Авила позабыла о воде. От горячего мяса она замерла на мгновение, думая просто переждать жар во рту, но Тайро, будто все-таки прочитав ее мысли, налил воду в стакан и протянул ей.

Запив все прохладной водой и облегченно выдохнув, Авила облокотилась на спинку стула и перевела взгляд на Тайро.

– Как я могу тебя отблагодарить? – спросила она.

– Не появляйся больше в моей жизни, – серьезно ответил Тайро.

Улыбка Авилы тут же спала, горечь обиды подкралась незамедлительно, а он оставался таким же серьезным и холодным, хотя всего пару минут назад ей казалось, что они нашли общий язык.

– Не принимай на свой счет, – кивнул он и встал, начав убирать все со стола. – Для тебя так будет только лучше.

Авила сдержанно, даже натянуто улыбнулась и ушла в спальню. Оказавшись в одиночестве, она тяжело вздохнула. Что Тайро имел в виду? Почему ей так будет лучше? Неужели он догадался о том, что Авила – принцесса Аксохола? Беспокойство подбиралось к ее груди, лишая сна и сдавливая дыхание. Она переживала, что была слишком неаккуратной и позволила себя выдать, хоть и сама понимала, что слишком отличается от местного народа. Пройдя к кровати, она разулась и прилегла на край, поджав под себя ноги. Догадки о том, кем же все-таки является Тайро, лезли в голову и не давали покоя.

– Ложись нормально, – вдруг послышалось в комнате. Авила подскочила и села на кровати. Она широко хлопала глазами, пытаясь что-то сказать, разглядывая вошедшего Тайро, но тот лишь усмехнулся. – Я буду спать в кресле. – Он прошел в угол и сел на мягкое сиденье, скрестив руки на груди.

– Но...

– Другого места в доме нет, придется потерпеть мое присутствие. – Он прикрыл глаза, но уголки губ все равно тянулись вверх, будто намекая, что Тайро все-таки умел слышать чужие мысли.

Авила долго не могла уснуть. Она смотрела в потолок, лишь иногда переводя взгляд на Тайро, а после на окно, наглухо закрытое ставнями. На улице начинался дождь. По стеклам били капли воды, нарушая мертвую тишину в комнате. Но стоило сну подкрасться, как раскат грома заставил от испуга открыть глаза. Тайро уже мирно спал, и, не став его будить, Авила лишь тяжело вдохнула и выдохнула, стараясь восстановить душевное спокойствие. Она понимала: нужно немного поспать, а утром она вернется в поселение.

* * *

Авила проснулась от солнечных лучей, пробившихся через ставни и падающих на лицо. Поднявшись с кровати, она потянулась, чувствуя бодрость и силу. Несмотря на непривычные для нее условия, она смогла расслабиться и действительно насладиться сном.

Резво развернувшись, Авила заметила, что Тайро все еще спит. Не сумев побороть свое любопытство, она подошла ближе. Мирно расслабленное лицо в слабо освещенной комнате казалось вырезанным из камня – ненастоящим, не живым.

Авила до сих пор не верила, что ее спаситель – живое воплощение легенд. Ведь все предания гласили, что фойтийцы были уничтожены, но что, если Тайро... Казалось, он не спал, а замер с невозмутимым и умиротворенным лицом. Крылья, на которых он лежал, с двух сторон слегка обнимали его, создавая своеобразный кокон. Ее взгляд скользнул по его шее на грудь и скрещенные руки. Она помнила, что его кожа твердая, как камень, но отчего-то пальцы потянулись, чтобы коснуться ее еще раз.

– Что ты делаешь? – Тайро резко открыл глаза. Яркий взор устремился на Авилу, замершую всего в нескольких сантиметрах от него. Рука, находящаяся над его грудью, так и застыла в воздухе.

– Я хотела... – Она замолчала, поняв, как глупо бы это звучало, скажи она вслух.

– Ты хотела прикоснуться? – вдруг спросил он.

– Да, – решительно, не желая отступать от своего, ответила Авила. – Я думала, так я смогу понять, кто ты.

– Давай, – с таким же холодным, не выражающим эмоций лицом заявил Тайро, не сводя с нее взгляда.

Авила хоть и чувствовала неловкость, но все-таки решилась. Она смотрела в его глаза, будто искала там ответы, но понимая, что он вряд ли ей выдаст всю правду как на духу, все же положила маленькую ладонь на твердую грудь. Слабое, медленное сердцебиение едва ощущалось, кожа стала мягче, будто он скинул с себя слой брони и сейчас мог быть самим собой, обычным... человеком?

– Ты правда не знаешь, кто я? – чуть тише спросил он.

– Нет, – шепотом ответила Авила и застыла, все еще нависая над ним. Отчего-то дыхание стало тяжелее, но она не разрывала зрительного контакта, будто она вновь, как и в детстве, играла в гляделки и не желала проигрывать. Но сейчас было не до смеха, сейчас она играла с огнем.

Тайро неожиданно встал, но она не сделала ни шагу назад. Авила осталась рядом, подняв голову и смотря снизу вверх на того, сущности которого не понимала и не имела даже предположений.

– Ты не похож ни на одного из тех, кого я знаю. – Она наблюдала, как он расправил крылья, ранее сложенные за спиной, и затаила дыхание.

Авила заметила легкую понимающую улыбку Тайро, будто он о чем-то догадался и теперь знал про нее все и даже больше. Холодок прошелся по спине Авилы, заставляя ее пожалеть о слишком рискованных действиях с незнакомцем. Хотя может ли она после всего произошедшего все еще звать его незнакомцем?

– Тебе нужно домой или решила остаться? – спросил Тайро.

– Нужно, – кивнула Авила. – А можно умыться?

– Можно, пойдем.

Авила последовала за Тайро, который отвел ее через маленькую дверцу во внутренний дворик, полностью окруженный забором из бревен. Он указал ей на небольшую бочку в углу двора рядом с сарайчиком.

После ухода Тайро она повернулась и шагнула к своеобразному умывальнику. На удивление, вода в ней была чистой и чуть прохладной. Она погрузила лицо в воду, чтобы освежиться после долгого приключения и ночи. Деревянный пол подобия веранды скрипел под ногами, намекая на старость постройки. Она тщательно ополоснула лицо, удаляя следы грязи и пыли, и ощутила, как прохлада приятно освежила уставшую кожу. С каждым движением она чувствовала, как напряжение покидает тело, а спокойствие наполняет душу.

Когда Авила умылась, то набрала воду в ладони и поднесла к губам. Сделав несколько глотков, она насладилась прохладой и чистотой живительной жидкости. Энергия возвращалась в тело, и Авила улыбнулась, чувствуя себя обновленной и полной сил для дороги домой. Ей вдруг вспомнился конюх, которому она дала обещание прибыть до заката. Главное, что она вернется живой.

С облегченным вздохом Авила взглянула в старое зеркало, висевшее на стене. Ее небесные глаза отражали свет солнечных лучей, освещающих уютный домик. Она улыбнулась самой себе, благодарность к этому месту, в котором она смогла найти убежище и покой, грела ей душу.

– Готова? – Тайро вышел на улицу, ожидая, когда Авила соберется в дорогу.

Авила еще немного задержалась у порога, взглянув на маленькую хозяйку дома с благодарностью. Зара с грустью провожала их, собрав в дорогу небольшой туесок с вяленым мясом, хлебом и тарой с водой. Забота со стороны незнакомых людей, которые отнеслись к Авиле не как к представительнице правящего двора, а просто как в гостье, вызывала в сердце трепет и тепло. Выйдя из дома, Авила подошла к Тайро, улыбнулась и кивнула. Он открыл калитку и пропустил ее вперед – прямо в темную чащу, откуда вчера они и пришли.

Они шли по извилистой тропе, преодолевая по пути широко разросшиеся корни и валуны. Вскоре им открылся вид на поляну, где стояла лошадь Авилы, сбежавшая вчера как раз отсюда.

– Это моя лошадь! – Авила обрадовалась, увидев свою не очень верную компаньонку. Она подбежала к ней и, взобравшись в седло, повернулась к Тайро.

– Отлично, – кивнул он, – я провожу тебя до поселения, но учти, что в следующий раз я не помогу. – Вмиг он стал серьезнее, взгляд стал холоднее и, казалось, опаснее. – Тщательнее выбирай места для прогулок.

Она не успела ответить, как Тайро расправил крылья и вспорхнул в небо. Лошадь рванулась вперед, неся принцессу сквозь густую листву и пыльные дорожки редких деревьев с поляной цветов за ними – той самой, по которой она бегала босиком.

Авила видела тень Тайро, следовавшую прямиком за ней. Когда она сбивалась с пути, она следовала за ней, когда становилось страшно или волнительно, успокаивала себя мыслью, что не одна, что рядом с ней надежный... человек. Заметив вдали знакомые древа, она улыбнулась. Возвращение вызывало и расслабление, и волнение. Как ее встретит отец после столь долгого отсутствия? Морально готовясь к наказанию, она решила поблагодарить и попрощаться с Тайро, который так помог в столь сложный период ее жизни. Только подняв голову, она заметила, что его нет в небе. Он исчез. Скрылся среди облаков? Несмотря на исчезновение, она все равно мысленно благодарила его, легко коснувшись пальцами сердца.

* * *

Лошадь устало возвращалась в конюшню. Случилось чудо, раз они смогли встретиться практически на том же месте, на котором расстались. Авила спешилась и услышала грохот в стойле. Следом показался юноша с растрепанными светлыми волосами, в которых виднелась солома.

– Это ты! – Он побежал к Авиле и быстро осмотрел ее с ног до головы. – Все хорошо? Что с тобой случилось? Ты цела?

– Чего грохочешь? Ждал меня? – Она округлила глаза, не веря, что он провел всю ночь в конюшне, ожидая ее возвращения.

– Да, я переживал, что ты заблудишься, упадешь, поранишься или еще чего. Поэтому ждал тебя и заснул на ящиках с амуницией.

– Лошадь убежала, потом я потерялась, но все закончилось хорошо. – Авила улыбнулась, стараясь сгладить углы. Она смотрела на парня, чувствуя стыд за доставленные неудобства. – Но раз я здесь... как тебя зовут? – вновь спросила она, надеясь, что он все-таки ответит.

– Мы договаривались, что я отвечу, если ты вернешься до заката. – Юноша взял поводья лошади и, широко улыбаясь, повел ее в стойло. Лошадь сразу припала к еде, восполняя жизненную энергию. – Лука, – на выдохе произнес он, заметив, как Авила собралась уходить. – Иди отдыхай. Тебе тоже надо восстановиться.

– Меня не искали? – Она улыбалась, мысленно благодаря молодого конюха за помощь.

– Нет, никто не спрашивал. – От слов Луки Авила удивилась, но решила, что пока рано делать выводы. – Подожди, а как зовут тебя?

– Я Авила.

– Принцесса? – Лука тут же поклонился, опустив голову к земле.

– А ты думал кто? – Авила широко улыбнулась.

– Думал, вы из свиты, простите.

– Не стоит, все хорошо, мне приятно с тобой общаться. – Авила выставила руки перед собой, пыталась заставить юношу вести себя не по правилам. – Была рада познакомиться.

Авила ускользнула из конюшни к своему домику. Неужели ее отсутствия действительно никто не заметил? Никто, кроме Луки. Душа ликовала, и даже если бы побег и возвращение под утро кто-либо заметил и передал отцу, Авила бы ни за что не пожалела о своем приключении. Сейчас она знала точно – этот день лучшее, что когда-либо происходило с ней. Без преувеличения – лучший день в ее королевской жизни. И он прошел в диком лесу с человекоподобным существом, убившим священное животное ее рода.

Существо. Создание, так похожее на изображения в книгах.

Вопрос его происхождения мучил Авилу, и она собиралась узнать правду.

4. Первая страница истории жизни

Прошло два дня. Авила никак не могла забыть приключение в лесу и знакомство с Тайро. Сложно было сказать, что именно произвело на нее впечатление ярче: неизведанный лес, так сильно отличающийся от всех тех мест, где она бывала прежде, или же новый крылатый знакомый. Конечно, поселение Мягкого Летнего Ветра тоже оказалось невероятным. Оно кипело жизнью, весельем, радостью и смехом, но все мысли Авилы занимал Тайро. Он жил свободно, вдали от всех, и казалось, даже госпожа Фортуна ему не указ.

Авила торопливо прошла по длинной тропе прямиком до нужного ей древа на окраине поселения. Для Юфеймиоса подобрали отличное жилье – как знали, что он любит уединение и тишину. Пройдя по тропинке через арку, она поднялась по ступенькам и постучалась в дверь. Спустя пару минут засов открылся, и она увидела на пороге своего учителя – высокого, худощавого и пожилого, но все еще полного сил и энергии. Ей показалось, что он удивился ее визиту.

– Юфеймиос, – укорила она, – ты совсем забыл про наши уроки?

– Принцесса, – улыбнулся волшебник. Поправив растрепанные седые волосы до плеч, он пропустил ее в дом. – Пока что нет времени, у нас с твоим отцом много важных дел.

– Мне нужна твоя помощь, а у Властителя всегда много важных дел. – Авила от обиды чуть прикусила губу, прошла в гостиную и присела на мягкие сиденья. С Юфеймиосом она могла расслабиться, не следить за манерами и исполнением всех правил, она могла быть собой, настоящей.

Юфеймиос – это единственный глоток свежего воздуха, он всегда был ей ближе отца, рядом с которым она не могла чувствовать себя свободной.

– Родителей не выбирают, – вновь повторил волшебник, как и всегда, когда Авила начинала разговор об отце.

– Я хочу продолжить обучение, – тише проговорила она и, взглянув в окно, тяжело выдохнула.

– А-а-а, все-таки воззвало твое сердце к заклинаниям, а говорила, только я такой помешанный. – Он хрипло рассмеялся и взял яблоко из плетеной корзины на столе, а после шумно откусил. – Немного времени я смогу тебе выделять со следующей недели. – Юфеймиос с хлюпаньем высосал сок из яблока и сел напротив Авилы. По щелчку его пальцев между ними на столике появились две чашки ароматных отваров. – А вот с полноценными занятиями пока придется повременить.

– Я не говорила, что ты помешанный, я сказала, что ты уделяешь колдовству много времени. – Она слегка расширила глаза, сказав с легким возмущением.

Авила повернулась к рабочему столу и заметила на нем стопку бумаг и несколько карт. Она задумчиво поджала губы, предполагая, что отец решил разобраться с генералом Зеном, который устроил дворцовый переворот.

– Ты кого-то ищешь?

– Я не могу тебе сказать, – улыбнулся Юфеймиос, доедая яблоко. – Пей, это твой любимый, из корня солнцецвета.

– Спасибо. – Она взяла кружку и сделала глоток горячего отвара. – Учитель, а я могу спросить кое-что о том, что мы уже проходили?

– Да, разумеется, пять минут у меня есть.

– Фойтийцы все до единого вымерли? – Она смотрела на Юфеймиоса, не отводя взгляда. Ей было важно услышать ответ.

Авила хотела быть уверенной, что он скажет только правду. Если он соврет, она это увидит.

– Все, – четко ответил волшебник. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно, – улыбнулась Авила, – как мог такой могущественный народ погибнуть меньше чем за час.

– Мы же это проходили.

– Да, я помню, солнечное затмение, природный катаклизм, уничтоживший всех до единого... – Авила задумалась: а могло ли быть место, где была возможность укрыться от природного явления, изменившего жизнь на Вершинах Алоса. – Я побегу, не буду отвлекать. До свидания.

Авила выбежала из дома волшебника и направилась к конюшне. Ей в голову пришла потрясающая идея, как получить ответы. Она просто выбрала не того собеседника. Добежав до конюшни, она подошла к той же лошади, на которой совершила первый побег. Она хотела повторить его, но с мелкими огрехами. Не спросив разрешения и не поставив никого, даже Луку, в известность, Авила оседлала лошадь, взяв только поводья, так как крепить седло не умела, и отправилась в путь по дороге, которую, как ей казалось, она запомнила в деталях.

Блуждать по лесным тропинкам пришлось долго. Вроде тот же лес, тот же обрыв, с которого она сорвалась, те же кусты, за которые она зацепилась и порвала платье, но хижины Тайро нигде не было. Странно, она не могла ошибиться.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг послышался знакомый голос за спиной. Авила резко обернулась и заметила крылатого мужчину. Он вальяжно сидел на нижней ветке величественного дуба и наблюдал за ее тщетными попытками найти дорогу. – Опять заблудилась? Я говорил, что больше не помогу.

– Я не заблудилась, я искала тебя. – Авила смотрела на него и все четче понимала, что его жизнь подобна сказке – он свободен. Он волен делать то, что ему вздумается, он игнорирует правила и даже больше того – устанавливает свои. Она слезла с лошади и сделала пару шагов вперед. – Я хотела попросить тебя...

– С чего ты взяла, что я тебе отвечу? – Тайро усмехнулся и спрыгнул с ветки. За доли секунды он оказался в шаге от Авилы, прожигая ее ярким, почти кровавым взглядом. – С чего ты взяла, что я не убью тебя? – Он выставил руку вперед, будто намеревался схватить ее за горло, но на мгновение остановился.

– Если бы ты хотел, то не спас бы меня, когда я упала с обрыва, не приютил в своем доме, не накормил и не проводил бы до дома. – Несмотря на его кровожадный, холодный и даже немного безумный взгляд, Авила не испугалась. Она помнила его безмятежное лицо во время сна, помнила его спокойствие, когда он разделывал несчастного кролика, чтобы накормить ее, и понимала, что ей не стоит бояться. Авила с нежностью улыбнулась, заметив его паузу и чуть дрогнувшую руку, которую он опустил.

– В чем просьба? – чуть прищурив глаза, спросил он, смотря на нее сверху вниз.

– Покажи мне континент, – немного неуверенно, но не желая отступать, сказала Авила.

– Нет, – резко ответил Тайро и развернулся, намереваясь уходить. Он расправил крылья и чуть оторвался от земли, но Авила схватила его за запястье, крепко сжав двумя руками. – Ты что творишь?

Авила держала его крепко и чувствовала, как он остановился в воздухе, но все равно не собиралась ослаблять хватку – вдруг это всего лишь обманка и сейчас он улетит.

– Ты думаешь, что это сработает? Что так ты меня убедишь?

Он приземлился и приблизился к Авиле. Все еще держа его руку, она ждала судьбоносного решения. Стоит лишь ему согласиться, как перед ней откроется совершенно другой, волшебный и загадочный мир, наполненный магией, возможно, необычными животными и местами, о которых запертая в четырех стенах принцесса могла только читать в книгах или смотреть на картинах в галерее своего дворца. Но молчание Тайро заставляло ее думать, что это только мечты и ничего более.

– Взамен я выполню...

– Что ты выполнишь? – усмехнулся Тайро, перебив. Он не спешил убирать руку, будто его это устраивало. Не сводя с Авилы взгляда, он прищурился. – Хорошо, будь по-твоему, – неожиданно добавил он, будто играя.

– Ты... точно? – От восторга она готова была прыгать на месте.

– Я помогу тебе снова, пусть ты и ничего не можешь дать мне взамен. – Тайро не менялся в лице.

Казалось, что за его хладнокровием и безразличием скрывался коварный план, и Авила почувствовала легкий холодок опасности, исходящий от этих ярких нечеловеческих глаз.

– Так я и знал. От тебя несет страхом. – Он вырвал руку и сделал шаг в густую темную чащу.

– Нет! – Авила побежала, чтобы остановить его, но споткнулась о что-то под ногами. Упасть ей помешал Тайро, вовремя ухватив за предплечья и сдержав на ногах. – Я хотела сказать, что не боюсь тебя, я просто не понимаю, кто ты. – Она немного скривилась, чувствуя острую боль в лодыжке. – Но я не отступлю от своей затеи. Ты знаешь намного больше меня! Я хочу, чтобы ты показал мне Летний Континент.

Тайро мельком глянул на ногу Авилы, взял ее на руки и, подняв к нижним ветвям огромного дерева, выше человека в несколько раз, посадил на одну из них и сам сел рядом.

– Ты вечно попадаешь в неприятности, почему до сих пор жива – удивительно!

Авила быстро осмотрелась. Когда она стояла на земле, деревья казались ей обычными, хрупкими, даже тонкими, будто влага и жизнь из них совсем ушли. Но стоило ей оказаться на одном из них, поняла, что они чем-то напоминают те гигантские деревья, внутри которых живет племя Мягкого Летнего Ветра. Прочная кора, широкие ветки, на которых можно даже гулять, а вокруг – зеленая листва пышных крон.

– Ты согласился! – рявкнула она. Ярость закипала в груди, и ноющая боль в ноге только усиливала ее, подливая масло в огонь. Ей хотелось услышать ответ прямо здесь и сейчас, положительный ответ. Уж слишком Авила привыкла, что все, кроме отца, делают так, как ей хочется. – Взамен я буду должна тебе.

– Хорошо, но потом не плачься. – Тайро протянул ей руку для заключения сделки. – Покажу тебе лес и часть мест за его пределами.

Авила улыбнулась и протянула раскрытую ладонь в ответ, скрепляя договоренность рукопожатием. Все шло так, как она хотела, – мир открывался и принимал ее. Авила смотрела в глаза Тайро и верила, что сможет найти благодаря ему место в новом мире. Порой она чувствовала вину перед отцом и народом, что не испытывает тех чувств, которые должна, – ей было все равно, канет ли Аксохол в бездну, лишится ли ее отец трона и получит ли генерал Зен желаемый престол Дальнего мира. Авила выбрала себя и сделала первый шаг на пути к своей свободе.

– Вставай. – Тайро поднялся, твердо стоя на широкой ветке массивного дерева, и посмотрел вдаль. – Куда ж тебя повести в первую очередь? – задумчиво протянул он.

– Я на все согласна. – Авила быстро опустила руки, радостно хлопая в ладоши, но, почти потеряв равновесие, вцепившись в ствол и стараясь не смотреть вниз. Нога все еще болела, но она не хотела, чтобы это омрачило настроение, – она же только-только начала жить так, как мечтала.

– Ладно, – себе под нос буркнул Тайро, мельком покосившись на лодыжку Авилы. – Но впредь смотри себе под ноги. – Он провел большим пальцем по указательному, будто хотел беззвучно щелкнуть. Множество песчинок тут же окружили ногу Авилы, которые сразу сдул нежный ветер.

– Это ты сделал?

Легкость и облегчение радовали душу. Она и подумать не могла, что эта проблема так быстро решится. Уже уверенно ступив по древу навстречу Тайро, Авила предвкушала незабываемые приключения за Темным лесом с высокими кронами, через которые так настырно пытались пробиться лучи солнца. Она подняла голову – удивительно, как их упорство похоже на ее стремление к свободе.

– Готова?

Авила не успела ответить. Резким толчком ее скинули с дерева. Но не успев и вскрикнуть, принцесса почувствовала, что крепкие руки подхватили ее, ненадолго задерживая в воздухе и аккуратно опуская сверху на лошадь. Тайро, легко рассекая ветер крыльями, на ходу подцепил поводья и устремился навстречу белому свету в другой стороне заросшего сорняками и терновником леса. Лошадь пустилась в стремительный бег, Тайро не давал ей расслабиться или перевести дух, он тянул ее за собой на бешеной скорости, а Авиле только и оставалось, что цепляться за белоснежную гриву, лишь бы не упасть.

Сначала ей показалось, что Тайро стремится покинуть лес и выйти на поляну, но она поняла, что ошиблась, стоило ему свернуть сразу за огромным валуном. Не успевая разглядывать пейзажи, она решила, что это обман и Тайро вовсе не собирается показывать ей здешние местности, но надежда увидеть всю красоту Летнего континента еще теплилась в душе. Авила крепко обхватывала шею лошади и уже пожалела, что не оседлала ее: так у нее была бы более удобная, а главное – безопасная позиция.

Спустя некоторое время Авила заметила, что зеленые сочные деревья закончились, сейчас ее окружали сожженные, тонкие, голые стволы. Тайро остановился и продолжил путь уже медленнее, все еще держа лошадь за поводья. Сухая земля источала мерзкий запах, напоминающий гниль, но ничего, что могло бы так пахнуть, Авила не увидела. Они подошли к заросшей мхом и зарослями скале, от которой тянуло сыростью.

– Слезай, – скомандовал Тайро.

Авила спрыгнула с лошади, держась за поводья, и немного поежилась от холода, идущего из заросшей темным мхом и фиолетово-коричневыми зарослями стены.

– Чтобы лошади не убегали, их нужно стреножить или хотя бы привязывать, – упрекнул ее Тайро и ловко обвязал поводьями тонкое, но на вид прочное дерево. – Пойдем.

– Выглядит жутковато. – Она пребывала в недоумении, хотя ощущала азарт и интерес.

– Каждый, кто побывал в этом ущелье, может загадать желание, и оно обязательно сбудется. – Тайро зажег в ладони огонь и показал на местами поросшую черными, колючими лианами скалу, в которой мелькнул узкий проход в стене, ведущий во тьму.

Авила его не сразу заметила. От предвкушения интерес вспыхнул с новой силой.

Любое желание обязательно сбудется? Авиле вдруг подумалось о жизни на ферме. Она – дочь любящих друг друга людей, у нее есть младший брат или старшая сестра, а может, сразу оба. Они играют во дворе, помогают родителям по хозяйству, ходят на речку, вечером собираются всей семьей за ужином и рассказывают истории, смеются, играют, перед сном крепко-крепко обнимаются, а утром, под ярким рассветом и пением петухов, все начинается сначала. Свобода от стен и правил, от законов и наказаний за любой проступок. Вместо них – любовь и понимание, жизнь в гармонии. Губы тронула улыбка. Неужели она действительно сможет это получить?

– Это необыкновенно! – Авила не раздумывая направилась вперед и зашла в узкий тоннель между скалами, обогнав своего спутника. Она желала как можно быстрее увидеть, кто, а главное – как и почему выполняет желания. – А долго идти? – спросила она спустя несколько минут блужданий в темноте. Единственным источником света и надежды служил огонь Тайро, медленно и спокойно полыхающий в воздухе. Исходящий свет немного подсвечивал жидкость на каменном полу: Авиле казалось, что в конце ущелья будет водоем, но журчания воды не слышалось, лишь тишина.

– Уже нет.

Авила, увлеченная дорогой и своим желанием дойти до конца, не сразу заметила, как Тайро отстал. Света стало не хватать, ощущался пробирающий до костей холод, и она обернулась. Тайро стоял неподвижно, часть его лица освещал угасающий огонь, от чего Авиле стало волнительно и неспокойно – совсем скоро они останутся без света. Как только огонь пропал, мрак окутал их, послышался шорох под ногами и шипение, но Авила не могла понять, от чего он исходит. Звуки ее настораживали.

– Зажги, пожалуйста, огонь, – попросила она Тайро, пытаясь рассмотреть его в темноте, но у нее не получалось. Тревога возрастала, и она решила подойти к нему ближе. Под ногами что-то мешало, по оголенным лодыжкам пробежались мурашки, и тут Авила поняла, что это не мурашки, а кто-то мягкий, будто из шерсти, трогает ее ноги. – Тайро! – крикнула она и попыталась ухватиться за его руку, но он увернулся.

Тайро кинул небольшой огненный шар в самый темный угол ущелья. Огонь осветил землю, и Авила увидела, что все это время стояла среди пауков размером с кулак. От света они зашипели, от чего у Авилы перехватило дыхание. Ущелье оказалось логовом тарантулов. Их кровавые глаза источали злобу, острые клыки не внушали надежду на безопасность, а количество – на возможность спастись. Огонь распространялся по полу, но самих пауков не трогал, словно боясь их, обтекал стороной.

– Что... – Авила не смогла продолжить, ее сковало странное чувство, которое она ранее никогда не испытывала, похожее на страх, почти граничащий с безумием.

Пауки не двигались, лишь следили за ее действиями. Чуть погодя она заметила, как из середины, из самой массы тарантулов, заполонивших тупик пещеры, показывается рука – старая, с морщинистой, местами облезшей кожей, и просвечивает скелет чуть зеленоватого оттенка. Рука тряслась и тянулась к Авиле, пытаясь за что-то ухватиться.

– Пора загадывать желание? – из последней надежды на доброжелательность существ спросила Авила, высматривая в темноте среди паучьих тел человека – хозяина руки, тянущейся к ней. – Я Авила, а вы кто?

– Жить надоело? – вскричал Тайро, явно недовольный ее реакцией.

– Убить! – донесся хриплый, грубый голос из образовавшейся дыры в телах пауков. Оттуда показалось тело человека в черных, почти сливающихся с шерстью тарантулов одеяниях.

Рука сжалась в кулак, а потом резким движением выставила указательный палец. Указывал он на Авилу. Пауки зашипели, из маленьких пастей полилась фиолетово-пурпурная жидкость, она забрызгала стены и пол. Резкими движениями тарантулы бросились к ней, явно намереваясь привести приказ в исполнение.

Авила резко развернулась, в надежде увидеть там Тайро, но ошиблась. Огонь полыхал за спиной, а впереди – лишь тьма и непроглядная пустота. Тарантулы на мгновение замерли, а после начали собираться в одну кучу. Они сращивались в одного огромного паука, превышающего ее рост. Когда восемь кровавых глаз распахнулись, Авилу передернуло от ужаса. Страх за свою жизнь возрастал и нашел выход в крике, отдающемся эхом в узком ущелье. Чем дальше Авила отдалялась от огня, тем меньше она видела дорогу перед собой. Она споткнулась и упала, рефлекторно перевернувшись на спину. Тарантул стремительно догнал ее, из его пасти стекала жгучая слизкая жидкость, покрывающая ее тело. Как бы она ни пыталась отползти, у нее ничего не получалось. Тайро ее бросил.

Вспышка огня обдала жаром, отбросив от Авилы тарантула, и практически сразу потухла. Она не сразу поняла, что произошло, но быстро встала на ноги и побежала к выходу. Не видя ничего перед собой, она бежала, пока не столкнулась с чем-то твердым, но теплым. Выставив перед собой руки, она нащупала мускулистое плечо и, подняв голову, наткнулась на взгляд Тайро.

Он обхватил Авилу за талию, расправил крылья и взлетел. Огонь покрыл его спину и перья, превращаясь в щит. Запах сожженных тел, возможно, даже меха, заполнял все ущелье, сопровождаясь обилием дыма. Ненадолго Тайро остановился и уперся рукой в стену. В стене появилась щель, которая расширялась, открывая проход в освещенный факелами коридор, с высокими, уходящими ввысь стенами. Они скользнули туда.

Когда стена захлопнулась, перекрыв проход, из которого они проникли в длинный коридор, настала тишина. Тайро усмехнулся. Казалось, ситуация его забавляет. Авила пыталась отдышаться, облокотившись о стену. Места укусов сильно болели, казалось, что они опухали, и она решила это проверить. Приподняв подол, она увидела изуродованную, покрывшуюся коричневой корочкой кожу с волдырями, покраснениями и следами клыков. Ей не хотелось думать, от чего ее спас Тайро, она понимала, что, если бы он не пришел, ее бы, возможно, сожрали. Удивлял и радовал сам факт его появления в нужный момент, в последний момент.

– Значит, ты не дашь мне умереть? – шепотом, смотря на сосредоточенное лицо Тайро, проговорила Авила, смахнув слезы с щек.

Тайро промолчал. Авила решила, что на этом все закончилось, и уже хотела пойти дальше, полагая, что в конце туннеля выход из ущелья, но заметила в конце тупик и фигуру под плащом и в капюшоне. Фигура шла им навстречу. Вновь послышалось шипение уже знакомых ей тварей. Пауки снова вернулись, но на этот раз были крупнее, чем их предшественники, но все еще бегающие поодиночке. Тайро не дал времени рассмотреть фигуру в капюшоне, но Авиле казалось, что там стоял тот, кто отдал приказ убить ее, тот, чья рука вылезла из горы пауков. Исполнитель желаний.

Тайро схватил ее на руки и вспорхнул, набирая скорость. Вылетев из небольшого отверстия между двумя скалами, они оказались на свободе. Свежий воздух окутал тело, даря спокойствие. Авила с облегчением выдохнула. Она не была готова столкнуться с полчищем пауков, желающих ее убить, поэтому прижималась к Тайро, чувствуя его защиту и надеясь, что он ощутит ее благодарность за спасение, хоть и не решалась озвучить слова признательности. Тайро приземлился неподалеку от места, где он привязал лошадь, и опустил Авилу на ноги.

– Я, конечно, знала, что мое желание он не исполнит, но все равно было здорово! – с широкой улыбкой проговорила Авила, смахивая с себя пепел.

– Тебе понравилось? – удивился Тайро, подойдя ближе к ней.

– Это было... – Авила немного задумалась, – необычно! Что дальше?

– Дальше? – Тайро вздохнул. – Пошли дальше.

Сейчас, после осознания, что Тайро не оставит ее в беде, Авила боялась только одного – что время течет слишком быстро. Она радовалась каждому мгновению, совсем не думая о том, что происходит в мире. Мира сейчас не существовало вовсе. Но когда Авила взобралась на лошадь и поправила платье, то вновь ощутила жжение в местах укусов. Она ойкнула, схватившись за ногу.

– И как ты позволила им покусать себя? – с насмешкой спросил Тайро и помог Авиле, без раздумий излечив ее раны.

– Их были сотни! – возмутилась она, но все же тихо промолвила: – Спасибо.

Тайро отвязал лошадь и повел за собой. Полетев вдоль земли, он набирал скорость, но на этот раз щадил животное, время от времени поглядывая на ее копыта и следя за дыханием. Авила раскинула руки в стороны, радуясь порыву ветра, ласкающему кожу и треплющему волосы. Оставалось гадать, ветер – это природное явление или же всему виной Тайро, рассекающий воздух крыльями.

Пейзаж радикально менялся. Они покинули лес и, миновав уже редко растущие деревья, оказались в пустынном каньоне с сухим воздухом. Разница ощущалась сразу: солнце слепило глаза, всеобъемлющий жар словно пропитывал воздух, от чего жгло ноздри. Авила приложила ладонь ко лбу и попыталась рассмотреть вершину скал.

– Прибыли, – вдруг произнес Тайро.

– Ого, – завороженно проговорила она.

Авила спрыгнула с лошади на землю, обильно покрытую трещинами от засухи, и осмотрелась. Вокруг виднелись только острые скалы – ни цветочка, ни деревца. Горячий ветер поднимал песок, который царапал кожу и лез в глаза и рот.

– Я не думала, что Летний континент такой многогранный, – широко улыбаясь, говорила Авила. Она не понимала, почему Тайро молчит и ничего не говорит об этом месте, как это было с ущельем. – Где мы? – спросила она и прошла дальше, чтобы лучше рассмотреть каньон.

Скалы уходили в стороны и ввысь, практически закрывая голубое небо. Местами слышался тонкий звук стекающей воды. Тайро шел за ней молча, проигнорировав вопрос. Авила не стала задавать его снова, решив рассмотреть все самостоятельно. Стена, с которой стекала вода, ничем не отличалась от противоположной – рядом не было ни водоема, ни ручья. Сверху, насколько она смогла увидеть, не было ничего, кроме сухого крутого обрыва, однако вода стекала тонкими струйками, пропадая где-то под землей, не образовывая даже малейшей лужицы, будто детали бумажного макета плохо склеили и там осталась щель. Но разве Создатель, творец мира, может допускать такие ошибки?

– Невероятно. – Авила присела на колени, заметив надписи. – Что здесь написано? – Она прикоснулась рукой к стене. Вода оказалась кипятком и заставила с шипением одернуть руку.

Письмена одно за другим засветились, а под телом появилась мягкость. Авила пыталась ухватиться за что-то, но практически сразу пришло понимание: она проваливается под землю. Сухая твердая земля превращалась в пески.

– Тайро? – Голос дрогнул, когда она заметила, что его нет поблизости. Она осталась одна наедине со своей проблемой. – Тайро, – шепотом позвала его Авила, не веря, что он ее бросил. Снова.

Пески быстро утягивали вниз, и Авила погрузилась в них уже по пояс, не чувствуя нижнюю часть тела, но все равно пытаясь ухватиться хоть за что-то. Ей хотелось верить, что Тайро не оставит ее одну, что рано или поздно он придет и вытащит ее из очередной ловушки. Чем больше она погружалась, тем быстрее засасывал песок. Горло сдавила тяжесть, когда воронка добралась до головы, оставались считаные секунды до полного погружения, как одной ногой она почувствовала свободу и смогла даже пошевелить ступней. Под землей что-то есть. Какой-то тайный грот или пещера. Авила поняла, что сейчас ее ждет свободное падение. Закрыв от страха глаза и затаив дыхание, она застыла, зажмурилась и приготовилась к полному уходу в пески, стараясь унять панику.

Авила падала в холодном и темном пространстве. Не успев вдохнуть, она погрузилась под воду. Действовать нужно было быстро – иначе утонет. Авила рванула вверх, к воздуху, и ей удалось вынырнуть. Поверхность водоема заросла ряской и цветами. Убрав с лица лишнюю влагу и брызги, она осталась на плаву.

Авила глубоко выдохнула и поплыла к берегу, раздвигая руками и телом кувшинки и лианы, покрывающие собой практически всю водную поверхность.

Выбравшись на берег, она поняла, что на самом деле это не вода, а слизь, напоминающая тину. Ноги и руки ныли от усталости, дыхание сбилось, все тело знобило, а слизь покрыла ее с ног до головы. Авила обняла себя, пытаясь унять дрожь, но все равно решила осмотреться.

Тайное озеро – первое, что пришло ей в голову. Вокруг скалы, заросшие травой, светящиеся голубоватым кусты, узкий берег с тонкими деревьями. Запах гниющей травы ощущался отчетливо, несмотря на то что виднеющаяся растительность и деревья на вид были весьма свежими. Причина, стало быть, в том, что находится в водоеме. Интерес закрался в сердце, заставив встать и подойти к диковинным растениям подле водоема. Их формы и цвета сильно отличалась от тех, которые она привыкла видеть в Астрополисе.

Насыщенность и разнообразие этого дня вытеснили из ее головы скучную жизнь внутри стен дворца. Сейчас она старалась запомнить каждый увиденный цветок, который сравнивала с прическами дам из-за волнистых лепестков. Они ниспадали с пухлого бутона, напоминающего голову. Она заметила не менее интересное дерево с лазурно-зеленоватой корой. Про себя отметив его красоту и блеск, Авила захотела к нему прикоснуться. Резко встав на ноги, она подошла ближе и протянула руку. Прижимая ладонь к стволу, она улыбнулась. Дух замирал от восторга: Авила еще никогда не чувствовала себя настолько свободной и живой. Время будто остановилось, и все ради нее – сейчас весь мир сосредоточился на этом мгновении. Проникнуться им означало сбросить оковы дворцовой жизни, раствориться в гармонии с природой. Эмоции нахлынули подобно бушующей реке, выходящей из берегов, наполняя тело восхищением, но и покоем одновременно.

Неужели ее самовольный порыв к свободе увенчался успехом и она взглянула на мир? Светлый поток прорвался в ее жизнь и осветил серые будни обыденности. Родилось чувство, что мир лишь на мгновение приостановил размеренное вращение, чтобы позволить сердцу Авилы забиться с головокружительной силой, в унисон с ритмами души, объятой восторгом. Сам воздух наполнился искрящейся энергией, пропитанной ощущением бесконечных возможностей и настоящими эмоциями. Авила чувствовала себя всемогущей, уверенной в том, что после таких испытаний ей море по колено. Она даже подпрыгнула на месте, пытаясь выплеснуть энергию, а после пробежалась по влажной темноватой траве с широко распахнутыми руками, словно стараясь обнять сам воздух.

– Я не верю, что я это сделала! – выкрикнула она, остановившись у водоема.

– Ну как? – послышалось за ее спиной.

Авила повернулась. Тайро с довольной усмешкой и скрещенными на груди руками осмотрел ее с ног до головы и чуть вскинул бровь.

– Восторг! – с чуть более ровным дыханием ответила Авила. – Никогда ничего подобного не видела! – Она кружилась, забыв о страхе, который еще недавно владел ею.

Сейчас ей казалось, что весь мир стал светлее и ярче, а может, даже добрее. Авила вспоминала все, с чем столкнулась, и начала смеяться, впервые на своей памяти искренне и в голос. Она упала на спину, рассматривая заросший свод тайной пещеры. От него длинными цветущими белыми бутонами тянулись лианы, и лишь изредка между ними просачивался солнечный свет. Она понимала, что в ущелье с пауками она могла умереть, и испытала настоящий страх, но сейчас это казалось таким пустяком. Именно в те мгновения жизнь обрела высшую значимость, напоминая, что настоящая радость часто приходит неожиданно, точно незваный гость, который приносит с собой свет и тепло.

– Ты издеваешься или тебе реально понравилось? – чуть нахмурив брови, спросил Тайро. – Посмотри на себя, – кивнул он на испорченное грязное платье, растрепанные волосы, грязные руки и местами даже ободранную кожу. – Ты дважды была в смертельной опасности!

– Да, я знаю, – кивнула Авила, – но это жизнь, ты же сам говорил.

– Что это, что прошлое – места казни. Паучье ущелье было создано королем небольшого королевства на Западных землях, который провел детство на острове Проклятых. Он не любил предателей и обожал смотреть, как тарантулы-людоеды пожирают тела, – он считал это достойной казнью. А это место – отражение Мидгара – города мертвых, который соединяет наш мир и Ближний. В нем обитают неприкаянные души, потому жизненная сила казненных здесь им нужна даже больше воздуха для смертных. Там исполняются предсмертные желания, а потом пауки пожирают плоть заживо. Здесь тонешь в тине, которая высасывает твои магическую и жизненную силы.

– Места казни, – задумчиво протянула Авила. – Невероятно, я никогда не слышала о таких!

– Тебе нравится? – Тайро поднялся на ноги и не удержался от удивления. – Я хотел над тобой поиздеваться, чтобы ты не лезла больше ко мне, а тебе это нравится?

– Это звучит ужасно, но я все равно тебе очень благодарна. Я счастлива, что смогла увидеть жизнь за пределами стен. – Авила поднялась на ноги и поняла, что они находятся среди скал, окружающих их со всех сторон. Откуда-то подул ветер. Над головой оказался лишь заросший листвой свод, а вокруг – ни единого намека на тропинку или дорогу, лишь небольшой берег. – Я буду очень благодарна, если ты проводишь меня домой, а то я снова заблужусь.

– Я провожу, – кивнул Тайро, – но сначала покажу кое-что еще. – Он улыбнулся, и Авиле на минуту почудились в его улыбке тепло и нежность. И ведь несмотря на его желание отвязаться от нее, Тайро все равно не оставил ее паукам, спас от яда. Ей казалось, что он не способен бросить кого-то в беде, если может помочь, потому рядом с ним она могла расслабиться.

Крылатый спутник взял ее за руку, потянув в сторону обычной стены, но стоило ему провести ладонью по заросшим камням, что-то шепча, как листва задрожала. С грохотом скалы раздвинулись, и показался выход, отделенный завесой воды. Тайро прошел первым, подняв руку, из которой сочился огонь, обильно создающий пар. Тайро преодолел стену воды сухим и убрал пламя. Потом вода ударила по сцепленным рукам Авилы и Тайро, но ни он, ни она не собирались отпускать друг друга.

– Ты мне не поможешь пройти? – жалобно спросила Авила.

– Тебе будет полезно сполоснуться, – усмехнулся Тайро. – Или хочешь остаться в тине?

– Точно, – кивнула Авила. – А сам боишься водички? – в шутку спросила она.

– Если я намочу крылья, не смогу взлететь, – пожал он плечами, не скрывая своей маленькой слабости.

Зажмурившись, Авила смело шагнула вперед под стену буйной стихии. Напор ощутился сразу. Он смывал с ее тела всю грязь, всю склизкую тину болот. Температура оказалась приятная – не горячая, но и не холодная. Природный душ придавал бодрости, свежести и умиротворения. Авила не двигалась и не отпускала руку Тайро, ей хотелось, чтобы и он не отпускал ее. Глаза открывать она боялась, но даже так ощущала на себе его взгляд.

– Как легко, – проговорила Авила, стоило ей выйти к Тайро и столкнуться с ним практически вплотную. – Здорово! – протянула она скорее себе и откинула мокрые волосы назад, ненадолго блаженно прикрыв глаза.

– Кхм, да, – приглушенно прохрипел Тайро.

Авила открыла глаза и проследила за его реакцией: он быстро осмотрел ее с ног до головы и отвел взгляд. Она оглядела себя и заметила, что мокрое платье полностью облепило тело, очерчивая каждый изгиб. Авила не успела что-либо сказать или сделать, как по взмаху руки Тайро ее окружил огонь. Языки пламени танцевали вокруг, но не обжигали. Подняв взгляд на Тайро, она заметила, как на правом его плече еле уловимо проявлялись горящие татуировки.

Огонь погас, и Авила улыбнулась – она полностью высохла.

– Пойдем. – Тайро потянул ее на себя и пошел к мелькавшему в конце туннеля свету.

– Может, уже отпустишь? – попросила она, и голос ее чуть дрогнул. Авила не хотела, чтобы Тайро отпустил ее ладонь по неведомой для себя причине, но и позволить ему думать о том, что ей это нравится, – тоже.

– Нет, – коротко буркнул он, не поворачиваясь к ней. Авила радостно улыбнулась, подумав, что ему хочется держать ее за руку и идти вместе к выходу. Тепло разлилось в душе, и казалось, что сейчас она самый счастливый человек если не Дальнего мира, то всего Летнего континента точно.

Они шли несколько минут. Авила поймала себя на мысли, что ее влекла жизнь Тайро, полная свободы и самостоятельности. Как только она решила заговорить, земля ушла из-под ног, а Тайро потянул ее за руку, расправив крылья и повернув к морю. Авила ухватилась за его шею и чуть прижалась, пытаясь скрыться от бурного потока морского ветра.

Солнце отражалось среди волн. Водная гладь светилась, заставляя Авилу слегка щуриться. Она приоткрыла глаза, смотря на четкие черты лица Тайро. Рука слегка соскользнула ему на грудь. Сердце под ладонью билось еле уловимо, и если бы она не помнила, что, когда он спал, сердцебиение тоже еле угадывалось, то сочла бы, что жизнь уходит из его тела.

– Смотреть нужно туда, – тихо проговорил Тайро.

Авила взглянула вниз и заметила, что он опустился ближе к морю. Тайро развернул ее к себе спиной, придерживал за талию, мягко опуская ладонь на живот и обнимая двумя руками. Она прикасалась к воде, чувствуя приятный холодок. Ветер трепал волосы, но страх исчез без следа, она доверилась Тайро и убедилась, что он поможет, не отпустит ее и не даст упасть. Из воды выглянули прозрачные, полностью состоящие из жидкости рыбы, они подпрыгивали в воздух и ныряли обратно. Присмотревшись, Авила заметила дно, усыпанное блестящими камнями разных оттенков. Лучи туда практически не доходили, но они сверкали, не нуждаясь в солнце, светились, словно самостоятельный источник света.

На смену взволнованности и бушующему океану эмоций пришли покой и расслабление, размеренность. Жизнь приостановилась, и Авила рассмотрела все в деталях, уловила каждый блестящий камушек на дне и даже каждую чешуйку сверкающих на солнце рыб, которые, будто зазывая ее, выпрыгивали из воды. Вот оно – счастье. Отныне слово обрело смысл и значение, а не просто определение.

Спустя время они начали подниматься, все больше отдаляясь от морской глади. Чем выше они поднимались, тем четче Авила могла рассмотреть земли Летнего континента. Только сейчас она заметила, что земли были разделены на несколько разных оттенков, будто кто-то специально взял краску и поделил территорию на пять народов, на пять племен. Оказывается, трава зеленеет только в племени Мягкого Летнего Ветра, остальные земли заметно отличались от них. Где-то виднелись голубоватые леса, напоминающие лазурную гавань, где-то царила по-настоящему осенняя атмосфера, будто в шутку, с иронией противореча названию континента яркими оранжево-красными цветущими деревьями и пестрыми цветами с теплыми оттенками.

Авила не успела рассмотреть остальные земли, обзору теперь мешали облака. Легкий страх вернулся в ее душу. Она ухватилась за крепкие руки, сжимающие ее талию, и с предвкушением затаила дыхание. Ей хотелось запомнить каждый миг, насладиться свободой и каждой секундой.

– Не отпущу, – прошептал Тайро на ухо, – смотри внимательно.

Даже не видя его лица, Авила была уверена – он улыбается. Его твердый уверенный голос успокаивал. Казалось, такой голос мог быть только у человека, который контролирует весь мир и не пропускает ни единой мелочи, способной повлиять не только на его жизнь, но и на жизнь окружающих.

Яркий свет ударил в глаза. Она подняла голову. Перед ними парили облака, объятые пламенем заходящего солнца. Они, словно под кистью великого художника, расплывались и принимали различные формы в мягком свете заката. В воздухе стояла невероятная тишина, только слабый шорох крыльев Тайро и его дыхание слышались над ухом Авилы. Она глубоко вдохнула свежий чистый воздух, ощущая, как тот наполнял легкие, и в удовольствии прикрыла глаза. Все еще держа ладони поверх рук Тайро, она улыбалась, наслаждаясь теплыми розовыми лучами.

– Пора вниз, – тихо проговорил он.

Авила подняла голову на спутника и улыбнулась. При свободном падении впервые не захватывало в ужасе дух. Может, она привыкла, а может, давала о себе знать уверенность в Тайро, руки которого ни на секунду не дрогнули и не ослабили хватку. С приближением земли он подчинил себе потоки воздуха и вывернул к невысокой горе, заросшей розово-фиолетовыми деревьями с маленькими, еле заметными огоньками, парящими в воздухе. Огоньки то собирались в маленькие шарики, то рассыпались на фоне закатного неба. Тайро опустился среди поляны цветов и долго смотрел ей в глаза.

– Готова вернуться домой? – спросил он.

– Нет, – ответила Авила, присев на землю. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Тайро, она начала собирать цветы. – Сплету венок, а потом можно будет домой.

– Зачем он тебе? – Он присел рядом, внимательно следя за тем, как Авила пыталась выбрать цветы среди множества похожих. Из-за наступивших сумерек она не могла их различить, потому щурилась и присматривалась.

– На память, – коротко ответила она.

Тайро выдохнул и зажег в ладони пламя, которое тут же осветило поляну вокруг, позволяя Авиле сочетать различные растения в легком плетении.

– Венок рано или поздно завянет, – пожал плечами Тайро, а после лег на спину, держа руку с огнем согнутой.

– Потом я его высушу.

Тайро ничего не ответил. Он рассматривал появляющиеся на небе звезды и время от времени поглядывал на Авилу, сосредоточенно собирающую цветы для венка.

Свежий морской воздух, смешивающийся с ароматом самых разных трав и растений, щекотал нос. Авила уже сплела основание, подобрав растения с наиболее устойчивыми стебельками для крепкости, попутно присматривая и те, которые будет использовать для украшения. Ей очень понравились лиловые и нежно-розовые бутоны, которые в свете пламени Тайро переливались, играя особым удивительным оттенком.

На глазах выступили слезы, но Авила сдержалась. Радость настолько переполняла душу, что все казалось сном. Она не привыкла к такой свободе и гармонии, душа пела и ликовала. Авила хотела продлить этот момент насколько это возможно, и даже поздняя ночь не пугала, не заставляла задуматься о возвращении домой.

– Тайро, – позвала его Авила.

– Что? – после небольшой паузы ответил он.

– Ты фойтиец? – Она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там ответ раньше, чем он его озвучит.

– Да, – кивнул он, чуть усмехнувшись. – Поняла наконец. – Он перевел взгляд на небо, будто видя там нечто большее, чем покрывало с россыпью сверкающих камней.

– Но как это возможно? – спросила она и чуть улыбнулась: значит, она не ошиблась, сравнивая нового знакомого с иллюстрациями в книгах.

Авила сидела, скрестив ноги, и ловкими движениями пальцев переплетала между собой стебельки. Каждый бутон, от ярко-желтого лютика до бледно-голубой незабудки, словно оживал, обретая новый вид, играл свежими, невиданными ранее красками.

– Так вышло, – прошептал он.

Лицо Тайро помрачнело, от прежней умиротворенности не осталось ни следа. Он медленно повернулся к Авиле и замер.

– Это потрясающе, – тихо протянула она с широкой искренней улыбкой.

– Что потрясающе? – удивился Тайро.

– Я прикоснулась к истории, – пошутила Авила, чуть наклонившись к нему. – Прости, наверное, тебе очень одиноко одному. – Она немного задумалась. – Или фойтийцы не вымерли и история лжет? Если она утверждает, что вас больше не осталось, но ты есть, может...

– Нет, все погибли, я один, – перебил ее Тайро. – Ты не боишься меня? – Он приподнялся и сел поближе к Авиле, будто пытался рассмотреть ее лучше.

– А почему я должна бояться того, кто неоднократно спасал мне жизнь? – задумчиво протянула она, затягивая концы почти готового венка. – Я никогда не верила всему написанному полностью. Про меня в народе тоже многое болтают, но ни один из них не знает меня.

Тайро улыбнулся. Он не сводил с нее взгляда, наблюдая, как она заканчивает венок, а Авила чувствовала этот взгляд и еле дышала. Она несколько раз пыталась взглянуть на него в ответ, но теперь от смущения не могла переиграть его и отвлекалась.

Солнце совсем скрылось за горизонтом, темнота накрыла равнины, поля и леса. Дневные зверьки спрятались от ночных хищников, вышедших на бесшумную охоту, а они так и продолжали сидеть среди тишины, полной свежести и покоя. Авила чувствовала гармонию не только с самой собой, но и с миром, улавливала колыхание трав и всполохи огня. Вокруг летали светлячки, стараясь держаться подальше от пламени.

– А ты из каких земель? – вдруг спросил Тайро.

– Я... – Авила надела на себя венок и чуть улыбнулась. – Я с Элементария. Мы с отцом приехали сюда в гости. – Она поправила волосы и спросила: – Мне идет?

Тайро молчал и долго смотрел на нее. Авиле стало не по себе от затянувшейся паузы, и она уже хотела снять с себя венок, как Тайро развеял огонь и остановил ее, взяв за запястье.

– Да, – шепотом ответил он в темноте ночи.

Рассмотреть его выражение лица было сложно, а он будто этого и добивался, когда развеял огонь. Он ослабил хватку на запястье, но не отпускал руку полностью. Он будто впервые видел человека. Тайро провел пальцами по ее руке и аккуратно сжал ладонь. Авила замерла. Ее интерес возрастал, она боялась спугнуть его. Ей казалось, что Тайро впервые контактировал с человеком и сейчас испытывает чувства, похожие на ее. Он расправил ее пальцы и прислонил свои.

– Почему ты потушил огонь? – тихо спросила она. – Я... почти не вижу тебя.

– А тебе хочется меня видеть? – Хмыкнув, Тайро отпустил руку и лег рядом с Авилой.

– Да, – на одном дыхании ответила она, боясь, что не сможет сказать такое простое и несложное слово. Тайро легко шевельнулся, и в его ладони появилось пламя. Он держал его в руке, а сам мирно прикрыл глаза и улыбнулся. Тепло улыбнулся. Не было ироничной усмешки или раздражительности. Казалось, сейчас Авила смотрела в его душу, а не на ее оболочку.

Огонь окутывал руку Тайро, но не обжигал. Сейчас Авила могла внимательнее рассмотреть его и приблизилась, невольно положила одну руку на живот Тайро, а второй потянулась к огню.

– Аккуратнее с крыльями, – все так же с закрытыми глазами проговорил он. Она посмотрела на них – величественные крылья приподнялись и немного прикрыли их с двух сторон.

– Да, конечно, – тихо проговорила Авила.

Еще немного посмотрев на лицо Тайро и убедившись, что он действительно не смотрит, принцесса увереннее облокотилась на его грудь, чувствуя ладонью легкое дыхание, и все же протянула руку к огню, желая коснуться.

– Обожжешься, – послышалось от Тайро.

– Но как... – Авила повернулась к нему и чуть опустилась на землю. – Как он тебе не вредит?

– Фойтийцы – потомки драконов, поэтому я не чувствую жара и огня.

– Но ты же из кожи и плоти...

Авила задумалась, ее рука опустилась на живот Тайро. Она чувствовала каждый его вдох и выдох, словно теплую волну, и крепкие мышцы его пресса, похожие на живой мрамор.

Тайро вдруг хмыкнул и, слегка улыбнувшись, сказал:

– Знаешь, я слышал, что прикосновение успокаивает, но, похоже, ты наоборот, пытаешься пробудить моего внутреннего дракона.

– Что? – Авила сначала не поняла, о чем говорит Тайро, однако в следующее мгновение осознание все же пришло. – Нет! – Смущение сковало ее до кончиков ушей. Авила растерянно убрала руку, не зная, куда деться от неловкости, и натянула улыбку, пытаясь скрыть волнение.

– Да-да, вечно пытаешься меня потрогать, – уже не скрывая, смеялся Тайро.

– Нет, это случайно вышло, я к огню прикоснуться хотела. – Авила указала на пламя. – Ты просто на пути оказался, – уже тише пробурчала себе под нос Авила и отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули щеки.

– А тогда в доме? Хотела прикоснуться к креслу, но я оказался на пути?

– Тогда нет, тогда... – Авила поджала под себя ноги и уткнулась в колени, пытаясь больше ничего не говорить. – Подумаешь...

Тайро рассмеялся, а она была готова провалиться сквозь землю. Сердце колотилось так, что она и, возможно, даже Тайро слышали его, ладони вспотели, а каждая нота его смеха только усиливала желание исчезнуть. Огонь на щеках стал невыносим, и сейчас Авила мечтала только о том, чтобы это мгновение закончилось.

– Авила, – позвал Тайро, и она подняла на него взгляд. Он приподнялся с земли и приблизился, заглядывая в глаза. – Пора, твой отец, наверное, переживает.

– Да, наверное, уже пора, – немного грустно ответила Авила и взяла в руки венок. Не зря говорят: бойся своих желаний. Домой совсем не хотелось, как и прощаться с Тайро и этой поляной. – А где мы сейчас найдем мою лошадь?

Тайро резко поднялся на ноги и подхватил Авилу на руки. В следующий миг он вспорхнул в небо. Холодный воздух пробрался под одежду, от неожиданности Авила ухватилась за его шею, заметив, как Тайро вновь расплылся в улыбке, будто еще раз убедился в своих словах ранее.

– Что происходит? – не понимала Авила. – А как же лошадь, подожди!

– Так будет быстрее, – усмехнулся он.

– Она одна в лесу! – возмущенно и даже со страхом за животное протянула Авила.

– Я найду и приведу ее. – Он повернул на зеленый луг с гигантскими деревьями, в которых уже виднелся свет.

Тайро опустил принцессу на площадь неподалеку от поселения и завис в воздухе. Он смотрел на нее и ничего не говорил, лишь улыбка нежно касалась его губ. В следующую минуту он развернулся и взмыл в ночное небо. Авиле казалось, что она перешла черту, но в то же время она чувствовала радость и волнение от пережитых приключений. Она стояла, наблюдая за исчезающей фигурой Тайро, и понимала, что все усилия и эмоции стоили того. Авила знала, что каждое мгновение с ним будет храниться в ее сердце как самое драгоценное сокровище.

5. Он – раздор, опасность и свобода

Тайро летел по ночному небу. Он спешил домой, но мысли занимала лишь девушка, которая так неожиданно возникла в его жизни. В манере поведения, в словах и жестах ее читались неподдельная искренность и радость таким простым и, как ему казалось, привычным вещам. Тайро улыбнулся, стоило ему вспомнить ее наряд, утонченные манеры и грацию, приводящую в восхищение, хотя и немного раздражающую. Откуда же она? Может быть, из королевской семьи?

При всей своей воздушности в Авиле чувствовался оттенок капризности, но Тайро находил это притягательным и интригующим. В ее глазах покоилась какая-то тайна, нечто важное, о чем она хотела рассказать, но, возможно, пока не осмеливалась. Авила казалась решительной и бесстрашной, даже слишком, и это могло быть опасно для нее. Она будто не видела этого, не замечала, а может, просто не понимала. Загадочность Авилы притягивала, вызывая желание узнать о ней больше, понять ее.

Вряд ли такая девушка, как Авила, захочет жить в лесу, в старой хижине в глуши, отрезанной от народа. Чтобы быть с ней рядом, нужно выйти из тени, снова вернуться в общество. Будет ли эта жертва оправданной? Тайро понимал, что ради Авилы придется забыть о прежней свободе, изменить свою жизнь, поставить на кон все. В мыслях затаилось сомнение: примет ли его мир, если Тайро решится снова стать его частью? Готов ли он рискнуть всем и довериться ей?

Краем глаза он заметил в стороне город, спрятанный в скалах. Недолго думая, Тайро повернул к нему, решив не медлить и попробовать сблизиться с людьми. Раньше его всегда боялись, не понимая, кто он. За пятнадцать лет вдали от мира он уже и сам позабыл, что значит жить среди людей, быть одним их них. Как примут его сейчас?

Он приземлился в центре пустой торговой площади. Стояла ночь, но все же он решился постучать в дом, из окон которого виднелся свет. Каждый шаг усиливал сомнения, но назад пути не было – необходимо это проверить. Тайро поднял руку с зажатым кулаком и пару раз ударил по двери. Шаги, голоса, и вот дверь отворили.

– Глядите! Фойтиец! – после короткой паузы завопила невысокая женщина. – Живучая тварь! – Она схватила вилы, которые стояли в углу комнаты, и выставила их на Тайро. Тут же, услышав крики женщины, выбежал низкорослый мужчина. Он встал в боевую стойку и начал размахивать кулаками.

Тайро попятился и, развернувшись, быстро направился к выходу из города. Крики за его спиной разбудили всю округу. Из домов выскакивали люди, показывали на него пальцами, презрительно кривились, плевали или смотрели с ненавистью и холодом. Эти взгляды он презирал. Теперь он снова почувствовал себя монстром. Монстром, который заслуживает самой жестокой казни, ведь именно кровожадность и жестокость фойтийцев стали причиной их гибели.

– Проваливай отсюда! – кричали ему вслед.

Тайро развернулся. Позади уже собралась толпа. Они боялись его, но все равно выступили против. Лучшая защита – это нападение? Тайро усмехнулся. Что они могут? Думают, возьмут количеством? Он шагнул к ним, и толпа отпрянула, устремив на него испуганные взгляды. Они напомнили ему взгляды загнанных в угол крыс, ожидающих скорой гибели перед ядовитой змеей. Эти люди будто пытались глотнуть хоть немного воздуха в последние минуты жизни, а ведь он не сделал им ничего плохого. Да и хорошего тоже. Авила ошиблась, когда была с ним любезна. Но она его не знает. Почему она среагировала иначе? Он улыбнулся, вспомнив сумасшедшую девчонку.

– Умри, дьявольское отродье! – закричал один из селян, выхватил у своего товарища вилы и побежал к Тайро. Он желал ему смерти – обезумевшие глаза говорили сами за себя.

– Дьявольское отродье? – грустно усмехнулся Тайро.

Перед глазами вспыхнул образ матери – высокой стройной женщины с величественными бурыми крыльями. Она любила проводить с ним время. Прошло столько лет, он уже не мог точно вспомнить черты ее лица, хоть и пытался. Зато он помнил ее объятия. Каждый вечер перед сном она обнимала его и гладила по голове, сидя рядом с кроватью. Он хорошо запомнил ее изящные руки с тонкими пальцами и маленькой родинкой на запястье, которую он рассматривал перед сном.

Люди с вилами приближались к нему, но он не стал ничего делать и намеренно пропустил удар. Зубья воткнулись ему в грудь. Мужчина целился в сердце, это понятно, и отлично справился. Сердце сократилось и замерло, перестало биться, а Тайро только в очередной раз усмехнулся.

Он схватился за деревянную ручку, медленно, преодолевая боль в груди, вытащил вилы, смотря на искаженную ненавистью физиономию несостоявшегося убийцы последнего фойтийца, и повел рукой – люди разлетелись в стороны, а вилы упали на землю.

– Что дальше? – сурово спросил он.

Кровь на зубьях испарялась, оставляя дым, пропитанный запахом металла.

– Чудовище, ты не заслуживаешь жизни! – закричали ему.

Народ подскочил, разбегаясь по сторонам, кто-то успевал кинуть камень, пытаясь попасть в голову. И чем дольше Тайро стоял, тем больше люди наглели – они галдели, выкрикивали оскорбления и проклятья. Авила ошиблась. Или ошибся сам Тайро, подумав, что раз один человек его принял, то смогут и остальные. Он бы мог сейчас убить их всех разом, но не хотел этого. Ему было плевать на этих людей.

Взмыв в небо, Тайро быстро набрал высоту и повернул к Темному лесу – малолюдному уголку, куда больше не заглядывали люди, потому что там постоянная тень, а кроны с трудом пропускают солнце. Там высокая влажность: дождь нередкий гость, потому и зелени достаточно много. Растения впитывают влагу и разрастаются, перекрывая тропинки, оставшиеся еще со времен, когда туда приходили за хворостом и древесиной, за грибами и ягодами. С тех пор прошло много лет, теперь там не осталось и следа человека. Может, оно и к лучшему, ведь только там Тайро чувствовал себя в безопасности, вдали от людских взглядов – холодных или ненавидящих, презрительных или злых. Они проникали под кожу и заставляли ощущать себя лишним в этом мире.

Чем больше он думал о людях, тем больше погружался в воспоминания пятнадцатилетней давности, оставившие самый большой шрам на душе. И пусть рана уже давно зажила, она все еще кровоточила. Кровоточила даже сильнее, чем свежая рана от вил, уже затянувшаяся на бессмертном теле.

Пятнадцать лет назад. Вершины Алоса. Падение фойтийцев

Кровь постепенно впитывалась в снег. В мрачности ночи она казалась темной густой жидкостью, разлитой по земле, пропитанной порохом, частицами человеческой плоти и магией. Солнце скрылось на небосводе за широкой черной луной, не позволяя принести Летнему континенту свет и тепло. Дым от горящих тел клубился и уносился ввысь, рассеиваясь над Вершинами Алоса – домом фойтийцев. Их столица, город, вырезанный во льдах, – Фойтия – всегда был окутан морозом и дыханием гор. Дома и дворцы со снежными шапками сверкали, отражая лучи восходящего и ускользающего солнца. Чистота и свежесть Фойтии обернулась грязью и скверной с приходом людей. Они принесли с собой войну и смерть, воткнули в спину нож, развязав битву не на жизнь, а на смерть.

Тайро отлично помнил тот день: ему тринадцать, он поднял истекающего кровью брата, чтобы унести его с поля боя.

– Подожди, возьми меня! – раздался шепот.

Молодой парень из последних сил протягивал измазанную кровью руку. Тайро лишь презрительно отвернулся. Люди его не интересовали – они подлые предатели, подверженные эгоизму. Этот человек не был исключением: в моменты опасности он наверняка ставил свои интересы и безопасность превыше всего. Пусть теперь готовится к встрече с богом Смерти.

Тайро – покоритель высот, второй в очереди на престол волшебного горного народа, не нуждающийся в тепле или одежде, шел босиком по заснеженной земле, спотыкаясь о трупы. Тела его соплеменников заставляли сердце сжиматься, обливаться кровью. Тайро был зол – его дом разорили, народ уничтожили, родителей убили. У него не осталось ничего и никого, кроме старшего брата, да и тот был на волосок от смерти. Он закинул его к себе на спину, чуть прижимая крыльями, и понес к ущелью, в котором можно спрятаться от начинающейся бури и вражеских солдат, ведь те получили приказ добить каждого фойтийца на их пути – люди не оставляли пленных.

– Райко, потерпи еще чуть-чуть, – шептал Тайро, чувствуя, как полураздетый брат содрогается от холода, как кровь из его раны стекает по спине. Раньше, когда крылья наследника фойтийцев были при нем, холод не был бы для Райко смертельным, он, как и Тайро, не чувствовал мороза, но теперь все изменилось – он утратил крылья, а вместе с ними силу, и теперь ему придется смириться с новой реальностью, в которой он – обычный человек со слабостями.

Тайро притащил брата в пещеру, в надежде согреть синеющее тело Райко. Армия фойтийцев разбита, мирные жители уничтожены орудиями и магическими пушками, известными под названием «драконий огонь». Патрульные Властителя Флавия прочесывали местность и зачищали ее – не оставляли в живых никого. Безоговорочная победа людей угнетала.

Тайро протяжно всхлипнул, дыхание перехватило. Картина гибели матери стойко отпечаталась в памяти и не давала покоя. Кажется, еще немного, и он сдастся, откажется от этой жизни, не имеющей ни смысла, ни надежды, ни стремления. Кровь на теле брата замерзла прямо на открытых участках и, подобно щупальцам или эрозии, проникала в глубь тела маленькими ледяными иглами. Тайро резко тряхнул головой и, взмахнув рукой, вызвал согревающий огонь, который окружил брата.

– Сейчас будет больно. Я прижгу раны, – четко проговорил Тайро, прижимая его к себе, положив голову себе на грудь. Он хотел посмотреть на лопатки Райко. Там виднелись свежие обрубки, говорящие о том, что когда-то на их месте были могущественные крылья – гордость всех фойтийцев и самого Райко: в истории еще не было крыльев, способных сравниться с ними по силе и красоте. И что с ними стало? Отрезали, сожгли, истребили последнюю надежду на возвращение Райко в мир магии. Теперь он – некогда бывший наследник, первый сын вождя Аргоса – обычный человек.

Тайро не дождался ответа, в его руке загорелось пламя, которое он тут же поднес к спине Райко. Языки огня окутали выступы из лопаток, заставляя Райко сильнее сжать челюсти из-за острой боли. Запах жженой плоти наполнил небольшую пещеру, вызывая чувство удушья и горечи во рту.

– Брат, мы... выиграли? – тихо просипел раненый и измученный Райко, стиснув зубы. Его взгляд был полон усталости и надежды. Кровь, сливающаяся с волосами Райко, стекала по его лбу, попадала в глаза, но он не спешил ее утереть, не осталось сил.

Тайро осторожно прислонил его к стене. Возникла пауза, словно воздух наполнился напряжением и тяжестью. Израненный брат продолжал пристально смотреть на Тайро, словно ждал ответ, который изменит их судьбу. Гнетущую тишину нарушали только их дыхание и шепот холодного ветра, проникающий сквозь щели в скале. Время замерло, будто в который раз играя с их жизнями, показывая, насколько они жалки и ничтожны. Решающее сражение пронеслось за секунды, не давая возможности осознать, сделать выбор, ставку или обдумать стратегию – убийства фойтийцев произошли одновременно, но сейчас течение времени насмешливо и иронично остановилось.

– Тайро? – из последних сил прохрипел Райко, схватив его за руку.

– Райко, мы проиграли, – преодолев тяжелый ком в горле, наконец проговорил он. В глазах горели слезы, душу сдавливала скорбь, но он старался не показывать это брату, который чудом выжил.

– Почему ты не дал мне умереть? – отчаяние звучало в угасающем голосе брата. Его тело ослабло, рука без сил упала на землю, а в глазах потух огонь надежды, на смену которому пришла злая скорбь.

– Не смог, – тихо ответил Тайро.

– Почему ты не помог уничтожить людей? – дрожащим голосом продолжать задавать вопросы Райко.

– Не смог. – Тайро хотел было сказать что-то еще, но услышал скрип снега снаружи их укрытия – кто-то приближался.

Тайро не желал сталкиваться с людьми, поэтому схватил тело брата и оттащил его в глубь пещеры, где свирепствовал мороз и холод. Тайро, как обладателю величественных бордовых крыльев, холод был нипочем. Среди снегов и глыб льда босиком и в одних оборванных тряпичных штанах он не ощущал ни холода, ни жары, зато его лишенного и крыльев и магии брата холод сотрясал, конечности начали синеть, а кровь замерзать.

Тайро зажег в руках огонь, окутывая пламенем себя и цепляющегося за его плечи Райко, пытаясь его согреть.

– Нужно спускаться, – прокомментировал Тайро, двигаясь к выходу из пещер с другой стороны. – Мы укроемся в Темном лесу, там нас не должны найти.

– Убей меня, – тихо прошептал Райко, безжизненно склонив голову. – Убей меня и отомсти за наш народ. Я не хочу быть обузой в свершении справедливости.

– Успокойся, – тихо ответил Тайро, выходя на солнечный свет.

Он осмотрел холодные скалы, прежде чем широко расправить крылья и плавно взлететь. Он устремился к Темному лесу, простиравшемуся у подножия Вершин Алоса.

Многометровые деревья не пропускали ни единого луча солнца, погружая лес в вечную тень. Прохлада и сырость освежали уставшее тело. Тайро приземлился в самом глухом уголке, неподалеку от полуразрушенной хижины. Воздух пах влажной землей и смолой. Глубокая тишина создавала ощущение, будто сам лес задержал дыхание в предвкушении неизвестного.

– Только не говори, что мы будем жить здесь, – с гримасой боли протянул Райко.

На этот раз Тайро показалось, что боль брату причиняет то, что он видит, а не то, что он чувствует.

Ветхий деревянный домик стоял посреди Темного леса, утопая в пышных зарослях. Фасад, покрытый лишайником, казался хрупким, словно собирался пасть, как и дверь, которая висела на одной петле. Окна были забиты грубыми деревянными щитами. Крыша из давно прогнившей соломы прогнулась, поддаваясь тяжести мха и крупных массивных ветвей старых деревьев, которые тянулись к земле, будто ища точки опоры. Внутри застыла мертвая тишина, стены покосились и покрылись плесенью, а воздух пропитался душным запахом гниющего дерева. Из обломков прошлого остался лишь смрад рассохшегося дома – мрачный памятник падению целого народа.

Наше время

Он опомнился, как только заметил предгорья Вершин Алоса перед собой. Дом всегда поднимал ему настроение, но он не мог вернуться, потому что Зара и брат нуждались в нем. Он четко понимал свои обязанности.

Холод веял с величественных серо-коричневых скал, пики которых закрыли обильные облака. Тайро с точностью знал, что скрывалось за ними. Опустив взгляд, он ускорился и скользнул между деревьями. Местами лететь было невозможно – слишком обильно разрослись деревья, преграждая путь, мешая расправить широкие крылья. Приходилось идти пешком.

Влажная земля говорила о недавнем дожде. Запах мокрой зелени и почвы уже давно ассоциировался с домом, хотя раньше это были иные запахи: лед и снег, травяной чай и еле уловимый, слегка сладковатый аромат цветов в дворцовом волшебном саду, который, на удивление многих, распускался среди мороза. Последние пятнадцать лет он жил в этом маленьком домике в самой глухой части леса, скрываясь от суеты внешнего мира. Год назад группа путешественников, забредших в лес, увидели Тайро. И хоть никто из них не пострадал, но слухи о последнем выжившем фойтийце начали разрастаться по Летнему континенту, нарекая его обозлившимся чудовищем и убийцей.

Тайро прошел в дом. На заднем дворе он умылся в бочке с водой, сполоснул босые ноги и вернулся. Стояла тишина, лишь слышался скрип пола под ногами. Все уже спали. Тайро подошел к лестнице, прибитой к стене, и задрал голову, пытаясь понять – спит Зара или нет. Тихонько поднявшись, он заметил ее в кровати. Она вздохнула и повернулась во сне.

– Я не успел к ужину, прости, – прошептал Тайро и присел на край, стараясь не разбудить, провел рукой по ее щеке, смахнув прядь волос с лица. Она была частью мира, которым он просто не мог рисковать.

Даже несмотря на то что она не была ему родной и даже не знала об этом. Тайро вполне устраивало ее заблуждение: она думала, что у нее скоро вырастут крылья и она станет сильная, как брат. Зару никогда не смущало внешнее отличие, как и самого Тайро. Смотря на рыжеволосую девочку, которую он воспитывал как младшую сестренку, он невольно провалился в прошлое – в день их первой встречи.

Пятнадцать лет назад. Темный лес. Две недели спустя падения фойтийцев

Тайро тихо ступал босыми ногами, чувствуя каждую веточку, камень, сухую землю с трещинами. Он пробирался по утреннему лесу, высматривая оленей. Сегодня охота не заладилась – вот уже полчаса Тайро не мог найти даже следа от копыт. Чуть погодя ему на глаза попался платок – старый, грязный, явно уже давно лежащий на земле. Это заинтересовало его: кто зашел так далеко от поселения? Темный лес у самого подножья Вершин Алоса никогда не привлекал даже жителей здешних мест. Тайро пошел дальше, пытаясь отыскать что-то еще. Некоторые время спустя он услышал тонкий девичий крик и еще больше насторожился.

– Не может быть, – тихо прошептал он и рванул с места. Ему не казалось – этот голос он очень хорошо знал. Спустя некоторое время, краем глаза заметив лежащего человека неподалеку от огромного валуна, его сердце сжалось. Тайро бросил лук со стрелами на землю и незамедлительно поспешил на помощь, но стоило ему подойти ближе и заглянуть в лицо молодой девушки, он побледнел – они знакомы.

Тайро застыл, уставившись на застывшее лицо крестьянки из Племени Мягкого Летнего Ветра. Она была дочерью лесника, который часто приходил в этот лес, а она ему помогала. Так они и познакомились, а после он полюбил ее. Его сердце сжалось от ужаса и боли – он не мог поверить, что Алли – девушка, покорившая его сердце, – лежит перед ним бездыханной. Его руки дрожали, когда он немного наклонился и прикоснулся к еще теплому лицу. Упав перед ней на колени, Тайро хотел излечить ее, избавить ее от боли и раны на теле. Он остановил руку над сердцем. Осознание пришло почти сразу – она уже не дышала. За ней кто-то гнался, а он – не успел. Стрела, выпущенная убийцей, попала точно в сердце.

Внутри Тайро бушевал ураган эмоций: разрывающее душу раскаяние за то, что он не смог защитить свою возлюбленную, не успел, не был достаточно быстрым, сменялось яростным, жгучим гневом на судьбу, безжалостно вырвавшую ее из его жизни. Он тонул в отчаянии и беспросветной пустоте от утраты. Ведь приди он раньше, несомненно бы смог защитить ее, спасти от смерти. Сердце жгло, распадаясь на осколки, а каждое мгновение казалось пыткой, не оставляющей надежды на спасение.

Тайро не мог избавиться от мучительных мыслей. Что же случилось с ней? Кто решился отобрать жизнь у совсем юной четырнадцатилетней девушки? Тайро сильно, до противного скрипа, сжал зубы: становилось все сложнее сдерживать ярость. Алли любила жизнь, ее глаза всегда искрились радостью, она никому никогда не желала зла – откуда у нее враги, позволившие себе поднять на нее руку? Отчаяние и сомнения грызли душу, не оставляя покоя. Может, он упустил что-то важное?

Тайро опустился на колени рядом с телом и попросил прощения за то, что не смог спасти ее, хотя обещал присматривать. Обещание, данное во время их последней встречи, часто всплывало у него в памяти еще до этого дня, но она сказала тогда, что между ними все кончено. Мир обволакивало мрачным туманом горя и утраты. Его любовь к Алли была такой сильной, что он отпустил, желая ей счастья. Тайро сделал все так, как она просила, и сейчас корил себя за это.

Она была одета в простое льняное платье и потрепанные босоножки, одна рука лежала на животе, вторая – ближе к голове, запутавшись в старых сухих ветках, словно Алли уснула в мирной позе, покинув мир суеты и проблем. Проглатывая катящиеся по щекам слезы, Тайро прижал остывающее тело и уткнулся в копну сухих волос. Души в ней уже не было, ее унесло вечностью. Рыжие, будто яркий огонь, волосы покоились мягкими волнами вокруг ее бледного впалого лица с синеватым оттенком. Ее кожа стала ледяной и будто искусственной, неподвижное лицо выражало спокойствие, словно она просто спала, но сон этот будет вечным.

Отстранившись от тела, он положил его на свои руки. Тайро пристально смотрел на ее лицо, пытаясь запомнить каждую черту, рисунок рыжеватых волос, чтобы навсегда сохранить ее образ в памяти. Он молча сказал ей последние слова прощания, выразив всю свою грусть и боль.

Словно в ответ на его молитвы тихий ветер шевельнул волосы Алли, будто она ненадолго пришла в движение, пробудив его последнюю надежду на чудо. Но лицо ее осталось неподвижным, напоминая о необратимости смерти.

Он не хотел оставлять ее гнить в лесу, не желал отдавать тело на растерзание диким животным и решил достойно захоронить ее прямо под этим валуном. Аккуратно положив тело на землю, Тайро поднялся. Приложив силу, он отодвинул валун в сторону. Под ним земля оказалась более влажной и податливой, чем в других местах. Выставив руку вперед ладонью к земле, Тайро сосредоточился на небольшом участке, на котором спустя несколько минут земля, будто ожив, образовала продолговатую ямку.

Он ухватился за подол длинного платья и оторвал часть. Ткань когда-то небесно-голубого оттенка пропиталась грязью и застывшей кровью. Он сделал из нее подобие платка и намотал ей на голову. Последний раз посмотрев в ее мирное лицо, он накрыл его тканью и подхватил тело на руки. Положив его в яму, он поправил ноги, расправил платье, руки положил на живот так, чтобы одна лежала поверх другой, а после принялся закапывать. Тайро решил не использовать магию. Не было у него ни лопаты, ни любого другого инструмента или подручного материала, но и от волшебства он отказался, решив, что так обесценит свое отношения к Алли – девушке, которая вдохнула в него надежду. Он стоял на коленях и голыми руками накидывал землю поверх тела, стараясь не попадать на голову. Именно из-за этого он и прикрыл лицо платком – Тайро не желал видеть, как на него падает грязь.

Его бордовые крылья часто задевали землю, когда он ползал на коленях. С каждым прикосновением могила принимала форму, словно приглашая душу усопшей в нежное объятие земли. Тайро утрамбовал землю, каждым движением прощаясь, вкладывая свою боль и горе в камни, которыми он оградил могилу, а потом бросил сверху последнюю горсть.

Когда все стихло, он вновь услышал крик и растерялся. Ему показалось, что плачет ребенок. Протяжный, но приглушенных писк заставил Тайро подняться и осмотреться, пытаясь понять, откуда доносится звук. Теперь он был уверен – ему не кажется. Точно не кажется.

Алли что-то делала в этом лесу, так далеко от дома, и скорее всего отдала за это жизнь. Тайро прислушался и, как только плач прозвучал повторно, ринулся в ту сторону. Бежать пришлось недалеко. В нескольких метрах от валуна, под которым он нашел Алли, рос старый дуб, и в его корнях, заполненных высохшим мхом и перегноем, он нашел углубление. Просунув туда руку, он зажег в ладони маленький огонь, чтобы осмотреться. Увиденное привело его в шок. Там лежал младенец. Маленький беспомощный человек с такими же рыжими, но немного тусклыми волосами, как у Алли и их матери. Алли спрятала девочку, а гнавшиеся за ней люди бросили ребенка умирать – другого объяснения Тайро не мог даже предположить.

Долго гадать не пришлось, чтобы понять, чей это ребенок – мать Алли была в положении, когда Тайро последний раз приходил в поселение, но вопросы о произошедшем один за другим вспыхивали в голове. Тайро без раздумья схватил крохотный холодный сверток и прижал к себе, вызвав тепло, чтобы согреть ребенка. Он уже почти лишился сил, даже крик давался с трудом. Тайро боялся прижимать к себе исхудавшее тельце, казалось, оно сломается от любого неаккуратного движения.

– Ну и кто ты у нас? – чуть улыбнувшись сквозь слезы спросил Тайро и распахнул сверток. На грязном влажном одеяльце он заметил небольшой вышитое имя. – Зара, значит, – прочитал он на выдохе. – Будем знакомы, я Тайро.

Наше время

В тот день Тайро хотел вернуть Зару ее родителям, полагая, что они не находят себе места. Да, Алли мертва, семья ее потеряла, но она спасла свою маленькую сестренку. Лесная деревушка располагалась между племенем Мягкого Летнего Ветра и Темным лесом. Когда Тайро пришел туда, то не мог поверить своим глазам: она была разорена и сожжена. В брошенных домах он не нашел ни единой живой души. Да, тогда он был подростком, но ему пришлось взять на себя ответственность за младенца. С тех пор он ни разу не пожалел об этом.

Тайро ходил по дому. Сон не шел: тревожное чувство в сердце будто пыталось о чем-то предупредить, но он никак не мог понять, о чем именно. Он прошел на задний двор по скрипучему полу и присел на веранду. Вид на подножье горы всегда не давал ему покоя, когда он приходил сюда. Его тянуло домой, но сейчас эта тоска обернулась странным теплом и навязчивым желанием вернуться. Он не был на Вершинах пятнадцать лет. С тех пор как люди во время солнечного затмения, обернувшего день в кромешную ночь, перебили его народ. Так подло: воспользоваться слабостью и ударить исподтишка. Люди понимали, что во время солнечного затмения фойтийцы лишаются сил и не могут дать достойный отпор. Испугались идти по-честному. Что с них взять: подлость у них крови. Но... у всех ли?

– Эй! – Знакомый голос окликнул Тайро, и он развернулся. – Где ты был?

Через открытую дверь дома он заметил силуэт брата – исхудавшее тело с некогда могучими мышцами, растрепанные алые волосы и измученный вид говорили о том, что время, может, и помогло затянуться ранам, но до сих пор не исцелило его душу.

– Лучше скажи, где был ты. Ты же знаешь, что утопить это горе не получится. Не пора ли взять себя в руки?

Тайро поднялся и подошел к брату. Каждый раз ему было сложно представить, что когда-то он еле тащил Райко на себе. Сейчас он напоминал не первого сына вождя Аргоса, наследника Фойтии, а малолетнего подростка, не способного поднять даже ящик. Брату было всего двадцать, когда дом разорили, но отчего-то Райко считал, что должен был вытянуть то сражение – нет, ту бойню – на себе. Он чудом остался жив.

– Я не обязан перед тобой отчитываться. – Райко направился к бочке с водой. Ноги еле держали, тело шаталось, руки искали опору, но он шел.

Однако бочка оказалась пуста.

– Свиные кишки! – выругался Райко и скинул бочку с помоста на землю. Потеряв равновесие, он свалился рядом, схватился за голову и что-то промычал себе под нос – то ли ругался, то ли болезненно шипел, проклиная человеческое тело.

– Я налью тебе воды, – с тяжелым вздохом проговорил Тайро, поднял бочку с земли и прошел к колодцу, который скрывался за деревом.

Райко так и остался лежать, не поднимая головы. Казалось, он мучился от болезни, но Тайро понимал, что вся проблема его старшего брата в памяти. За пятнадцать лет он так и не отпустил прошлое. Ему часто снились кошмары, и Райко нашел свое лекарство – каменный бальзам – пойло, дарующее легкость и беспамятство, приготовленное гномами в кабаке Лесничего пункта, ближайшего поселения к Темному лесу. Тайро скинул ведро в колодец и, когда убедился, что оно заполнилось водой, потянул за массивный канат, вылил прохладную воду в бочку и, подняв ее, понес к брату.

– Ты меня раздражаешь своим спокойствием, – протянул Райко.

– Умойся и иди спать, я не намерен выяснять с тобой отношения. – Тайро поставил возле него бочку и отошел. Взгляд устремился на гору. Тайро пытался рассмотреть дома, но, как и ожидалось, ничего не увидел. Глупо было полагать, что отсюда он увидит Дворец Света, в котором вырос, однако, несмотря ни на что, он не переставал верить в чудо. Он все никак не мог отделаться от чувства чего-то знакомого и теплого, чего-то, что звало его подняться в горы, хотя бы на секунду ступить на порог родного дома.

Райко ничего не ответил. Тайро слышал шум воды и резкие движения брата – он задевал все на своем пути, а потом ушел. Только тогда Тайро развернулся, желая убедиться в своих догадках. Все верно – завернул к себе. Сейчас выпьет настойку и ляжет спать. Как обычно.

– Ладно, – решился Тайро и взлетел.

Его тянуло в гору все сильнее, и он, преодолевая порывы ночного ветра и морозного воздуха, старался не потерять этот зов, старался следовать ему. Узнать, что породило теплоту в душе.

Тайро остановился на первом уровне Вершин Алоса – там, где находились врата, открывающие длинную и тернистую дорогу в Фойтию, по которой некогда пришла армия для уничтожения его народа. Тот, кто его зовет, должен быть где-то рядом. Тайро прошел к обрыву. Во тьме ночи он увидел силуэт, но не поверил, что это правда он – дракон. Тайро замер от волнения. Он думал, что драконы пали тогда же, когда и фойтийцы. Тайро подошел ближе. Большой, величественный дракон, лежащий на утесе, повернулся к последнему своему потомку и наклонился, положив огромную голову на землю.

– Здравствуй, – с теплотой проговорил Тайро, уважительно дотронувшись ладонью до лба. – Аксонис.

Радость и трепет наполнили его душу. Последний раз он видел дракона в детстве, но эта связь еще осталась, она чувствовалась, он мог говорить с ним.

Тайро присел рядом с Аксонисом и немного прилег на его лапу возле головы. Дракон вздохнул и еле слышно прорычал, будто пытаясь что-то сказать. И Тайро его понимал.

– Ты не виноват в их смертях, люди не осознают, что вы чувствуете. Они не понимают.

Тайро гладил Аксониса по морде и видел, как он плачет: слезы стекали по темной чешуе и пропадали в темноте. Дракон видел, как погибли его близкие и родные. Один за другим в день солнечного затмения умирали его дети и родители. Издыхали один за другим, безжизненно падая на землю, падая с высоты, на земле умирали во сне, а сейчас кладки яиц превратились в камни. Детенышам недоставало сил, чтобы выжить, а выжившим – разломать скорлупу, покрытую чешуей. Большие карие глаза с янтарными прожилками подобно молниям излучали скорбь и глубокую печаль, и Тайро понимал это. Он чувствовал то же, когда лишился своего народа еще в юности, его старший брат чувствует то же, не в состоянии простить людей спустя пятнадцать лет, и уже, скорее всего, никогда не простит. Райко жаждал мести. Но не Аксонис.

– Я тоже не хочу мстить, я хочу лишь жить.

Ночь окутывала последнего дракона и единственного выжившего его потомка. Одни умирают из-за истребления вторых. Они делили неразрывную магическую связь, которая угасала с каждой потерянной жизнью на Вершинах Алоса. Истребление фойтийцев обрекло их родоначальников на медленную, но верную гибель, ибо без связи с частичками себя – теми, кому они передали свою магию, они становились уязвимыми.

Луна висела в небе как молчаливый свидетель воссоединения представителей двух древнейших рас, ее свет с трудом пробивался сквозь переплетения ветвей. Под ее бледными лучами тени ложились на землю длинными изломанными линиями. Тайро не прекращал гладить Аксониса, пытаясь успокоить бушующий огонь в душе. Тайро чувствовал боль дракона: потеряв своих, он так же остался один, как и Тайро, ему так же пришлось жить с бременем памяти о катастрофе, положившей начало хаосу.

В сердце этого таинственного, могущественного, но ранимого и доброго существа покоилось желание скрыться от мира меж высоких сосен в глубинах Дальнего мира, там, где его не будут использовать как орудие устрашения. Там, где он не будет зависеть от Флавия. Там, где не будет существовать властителей.

Его массивное тело, покрытое чешуей цвета старого графита с легкими переливами синевы, лениво приподнималось и опускалось с каждым вдохом. Воздух вокруг пах прелой листвой и влагой с легким ароматом смолы и свежестью ночного бриза. На ветках ближайших деревьев колыхались молодые листочки. Издали доносилось журчание ручья, его голос сливался с негромким шуршанием ночной птицы: сова издавала ухающий крик, высматривая добычу. Тайро и Аксонис так и лежали вместе, и все вокруг остановило бег, сейчас существовали только они – последний дракон и последний фойтиец, словно мир вернулся в начало времен, когда драконы передали магию потомкам.

Аксонис задрожал. Он спал, порыкивая и подергиваясь.

– Это сон, – шептал Тайро, прислонившись лицом к его чешуе.

* * *

Тайро проснулся с первыми лучами солнца и поспешил к поселению Мягкого Летнего Ветра. За собой он вел лошадь. Он обещал вернуть ее, и сдержит слово, пока все еще не проснулись. Ему не хотелось повторять вчерашний опыт встречи с людьми. Добравшись до конюшни и проверив, что там никого нет, он завел кобылу в стойло и взлетел. С высоты полета он заметил знакомую фигуру на балконе древа, стоящего на краю поляны.

Авила. В белом платье с длинными широкими рукавами, которое скрывало ее стройные ноги, она вышла на балкон и теперь потягивалась, запрокинув голову к небу. Кажется, ей тоже нравится просыпаться пораньше, чтобы поздороваться с вновь родившимся светилом.

Он взглянул на лес, после снова на Авилу, тяжело вздохнул, не сумев противостоять своему желанию вновь поговорить с ней, и все-таки подлетел к балкону, решив спрятаться за деревом.

– Какое прекрасное утро! – нараспев проговорила Авила, наслаждаясь рассветом.

– Согласен, – подтвердил Тайро, выйдя к ней.

– Что ты здесь делаешь? – Авила резко развернулась, схватившись за перила балкона. Она явно не ожидала увидеть его.

Тайро заметил в ее глазах испуг и уже пожалел, что не дал о себе знать при подлете.

– Привел лошадь. – Он скрестил руки на груди и оперся плечом о ствол дерева. Пусть он и жалел о своем импульсивном решении увидеться, но не хотел показывать этого Авиле.

– Я рада тебе, – широко улыбнулась она. Ее лучезарная улыбка могла посоревноваться с самим солнцем.

Тайро замер от удивления – это так непривычно: слышать и видеть, как тебе радуются. Это тепло помогало отвлечься от мыслей о вчерашнем визите к людям.

– Рада мне? – повторил за ней Тайро и все-таки улыбнулся. – Почему?

– Потому что сегодня ты мне тоже что-нибудь покажешь. – Она подошла ближе и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Мы не договаривались, у меня есть дела, – вскинул он бровь.

– Я видела город с высоты, хочу посмотреть его ближе, – будто не услышав его, заявила Авила, продолжая улыбаться.

– Нет, – строго ответил Тайро, – туда точно нет.

– Почему?

Улыбка спала с ее губ, но глаза все еще блестели.

– Потому что меня там сразу узнают. – Он немного качнул крыльями. – Это слишком очевидный признак моей сущности. Ты хочешь, чтобы за нами охотились?

– Ладно, – решительно кивнула Авила и, будто подражая Тайро, скрестила руки на груди. – У меня идея! – вдруг выдала она, заметно приободрившись. – У моего учителя есть артефакт, который позволяет обретать человеческий облик, ты будешь выглядеть как человек. Если я его добуду, ты пойдешь?

– Коготь лысого медведя? – чуть расширив глаза от удивления, спросил Тайро, не веря, что они еще существуют в этом мире. – Пойду, но с условием, что ты мне отдашь его насовсем. Сделка?

– Хорошо, – ничуть не колеблясь, она протянула руку с широко раскрытой ладонью.

Тайро усмехнулся и аккуратно пожал хрупкие пальцы.

– Тогда давай сегодня в полдень встретимся на нашей поляне.

«Нашей поляне?» – мысленно усмехнулся Тайро: он увидел то самое подтверждение, которое ему было нужно. Вот она – Авила – уже все решила, уже ждет, когда получит желаемое. С легкостью и детской наивностью она идет в город, где ее может ждать опасность, и радуется этой опасности. Его выводы о ней оказались правдой. – С каких пор она наша?

– Ты понял, о какой я говорю. Это еще раз подтверждает, что она наша. – Авила взглянула на их сцепленные руки, а после продолжила чуть тише: – С тех пор как мы познакомились.

Тайро чувствовал, что Авила относилась особенно к их встречам, и теперь это стало очевидным.

Заслышав людские голоса на площади, Тайро отпустил руку, подошел к краю балкона и расправил крылья.

– Хорошо, в полдень на... – немного запнулся он, – на нашей поляне. – Вспорхнув в воздух, он стремительно набрал высоту и скрылся среди белых облаков.

6. Вкус человеческой жизни

Авила сидела напротив зеркала в своей комнате, расчесывая волосы, и думала, как именно получить коготь лысого медведя – кулон, позволяющий обретать человеческий облик. Авила не имела ни малейшего предположения, как ей это провернуть. Послышался стук.

– Да? – Авила встала, и дверь отворили. – Тали, привет! – улыбнулась она, заметив подругу.

На пороге показалась стройная селянка в небесно-голубом длинном платье. Авила отметила, что у нее хорошая фигура и на ней хорошо бы сидели те пышные платья, которые она ненавидела, но отчего-то сейчас вспомнила о них. Короткие каштановые волосы Тали подчеркивали стройные плечи и длинную шею.

– Принцесса, я принесла вам одежду, – произнесла Тали и отошла в сторону, пропуская двоих мужчин, которые внесли увесистый сундук. Они прошли ближе к скамье и поставили их неподалеку. После короткого жеста Авилы они открыли его.

– Спасибо, – кивнула она. – Тали, подожди. – Авила не хотела, чтобы подруга уходила, и подождала, пока носильщики выйдут из комнаты. – Поможешь мне собраться?

– Да, ваше высочество. – Она поклонилась, подошла к сундуку и начала его разбирать, раскладывая одеяния на его крышке.

– Называй меня просто Авила, мы же договорились, – улыбнулась принцесса и села в кресло напротив, рассматривая украшения и одежду.

– Я не могу, мне запретили, – ответила селянка.

– Хорошо, – с печалью протянула Авила. Ей показалось, что Тали чем-то напугана, в ее голосе сквозил страх.

Было ясно, кто приложил руку – Атрей. Вечный сторонник правил и предписаний, видимо, узнал о том, что Авила попросила Тали не называть ее по регламенту. Хотя она не удивится, если советник отца раздал свитки с этикетом всем в этом селении.

– Какое платье надеть? Как думаешь?

Эти одеяния, далекие от привычных ей столичных нарядов, казались воплощением свободы и легкости. Прозрачные, мягкие ткани наверняка позволяют коже дышать и чувствовать каждый порыв теплого летнего ветра. Вместо утяжеленных корсетов, которые она привыкла носить, акцент сместился на естественную утонченность и женственность. Элегантные платья были украшены тонкой вышивкой – узоры листьев и цветов, которые сияли на свету.

Цвета нарядов соответствовали природе вокруг: мягкие пастельные тона, от нежно-голубого до светло-зеленого, гармонировали с небом и землей племени Мягкого Летнего Ветра. Авиле подумалось, что эти наряды, полные свободы и природного шарма, позволят ей не только выглядеть иначе, но и почувствовать себя частью этого мира, о котором она когда-то могла лишь мечтать в стенах строгой каменной столицы. Сейчас она знала точно – она там, где и должна быть.

– Я хочу вон то. Помоги мне, – тихо проговорила Авила, выбрав нежное пастельно-голубое платье с белыми цветами. Над легким шелковым слоем покоился второй, прозрачный и сверкающий на солнце, как утренняя роса.

Авила зашла за ширму и позволила Тали ослабить завязки на спине. Платье легко скользнуло по телу и сложилось на полу. Перешагнув через него, принцесса подняла руки и прикрыла глаза, подчиняясь движениям Тали, помогающей надеть наряд. Прохладная ткань щекотала кожу, и когда Авила поняла, что готова, открыла их и вышла к зеркалу. Ей понравилось увиденное. Простое платье подчеркивало утонченную фигуру, вырез от пола до колена придавал изящности, а прозрачные широкие рукава – воздушности.

– Я пойду прогуляюсь, – скорее для себя проговорила Авила и, чуть поправив волосы на плечах, вышла на улицу. Солнце сегодня грело и манило с особой силой. Душа замирала от волнения из-за предстоящей встречи с Тайро. Последнее время она все чаще думала о нем. Связано ли это с тем, что рядом с ним она живет по-настоящему? Или это только из-за нового, неизвестного ранее ей чувства. Авила прикрыла ладонями лицо, пряча смущение и даже стыд: а вдруг кто-то залезет ей в голову и узнает, что все ее мысли занимает фойтиец. Фойтиец, которого одни считают историей, а другие чудовищем.

Авила прошла по тропинке до дома Юфеймиоса. Ей не терпелось заполучить кулон – билет в новый, неизведанный город, окруженный скалами, с разноцветными крышами домов, яркими деревьями и косыми улочками. Ей было слишком мало того, что она увидела с высоты полета, хотелось большего, и она понимала, что сможет добиться этого только своими усилиями, не полагаясь на Тайро. Он только проводник. А еще ей очень хотелось познакомиться с жителями поближе и понять, что их тревожит. Отчего возникло волнение и недовольство? Чем они недовольны и как Властитель может это уладить?

Юфеймиос сидел на лавочке возле древа и читал книгу. Она обрадовалась, что смогла застать его.

– Юфеймиос, здравствуйте, – уже с лестницы к его дому крикнула она. Пройдя ближе, Авила села рядом на лавочку.

– Здравствуй, – улыбнулся он и закрыл книгу. – Хочешь продолжить уроки?

– Нет. То есть да. – Авила немного качнула головой. – Я имею в виду, что хочу, но чуть позже, у меня к вам другая просьба. – Она сложила руки в замок на коленях и продолжила: – Я хочу попросить у вас коготь лысого медведя, но... – Она подняла указательный палец, как только заметила вопросительный взгляд старца. – Я понимаю, что просто так вы мне не отдадите столь редкий артефакт, поэтому готова на любое испытание!

– Испытание? – задался вопросом Юфеймиос, почесав шею. Авила следила за его размышлениями и надеялась, что он одобрит ее просьбу. – Хорошо, – кивнул Юфеймиос и встал, – пойдем.

Авила без вопросов проследовала за учителем магии, и ей оставалось только гадать, что он придумал. В прошлые разы, когда она что-то просила, Юфеймиос давал ей самые разные задания в зависимости от того, что она хотела. Сейчас она понимала, что на кону редкая вещица, потому предположений о предстоящем испытании не было вовсе. Но разве она могла отказаться или остановиться на полпути?

Юфеймиос привел ее на поле неподалеку от селения. Если пройти через него по тропинке в сторону моря, можно выйти на цветочный луг, на котором она познакомилась с Тайро. Авила улыбнулась воспоминаниям о нем, но после встряхнула головой и сосредоточилась.

– Ты помнишь последнее заклинание, которое мы изучали в столице?

– Да, заклинание Солнцесвета.

– Да, заклинание, позволяющее использовать жар солнца, – кивнул волшебник, раскинул широкие рукава потертой местами мантии песочного цвета и поднял голову. – Это заклинание единственное в твоей стихии эфира. Оно приближает тебя к первозданной магии, которой владели фойтийцы.

– Учитель, а как вы думаете, они могли выжить? – спросила Авила, размышляя о Тайро. – Вы говорили, они погибли из-за природного катаклизма, наподобие такого, который случился в начале времен, когда драконы спасли людей от погибели.

– Почему ты спрашиваешь? – чуть тише спросил он.

– Мне просто... жаль их. Целый народ за час стал историей.

– По нашим источникам, магическая буря разрушила их среду обитания и все источники энергии. – Юфеймиос сложил руки в замочек, разминая ладони и костяшки. – Так ты будешь проходить испытание или уже не нужен коготь?

– Конечно, нужен! Я готова! – Авила выставила руку вперед, приготовившись колдовать.

– Подожди, сначала ответь, что ты знаешь про коготь?

– Коготь лысого медведя – это кулон, точнее это и есть коготь, который придает человеческий облик каждому, кто его носит. Но в глазах окружающих коготь будет казаться самым обычным украшением, поэтому никто не поймет, что стоящий перед ним вовсе не человек. Назвали его в честь лысого медведя, который имел способность обретать вид человека по своему желанию. Сейчас эти медведи уже вымерли, поэтому их когти весьма редки в Аксохоле.

– Верно, – кивнул Юфеймиос, – теперь про заклинание.

Авила смотрела на свои ладони и пыталась вспомнить то, что они проходили на занятиях до захвата столицы. Ей вспомнилось нападение генерала Зена, трупы, кровь, заливающая мраморный пол тронного зала. Мысли путались, и Авила больше не могла думать о заклинании. Чувство стыда грызло душу – последние дни она совсем не интересовалась происходящим – нашел ли отец выход из ситуации? Что происходит во внешнем мире?

– Авила? – позвал ее Юфеймиос, заставив выйти из размышлений. – Заклинание считается забытым. Оно копирует первозданную магию фойтийцев и выдает себя за нее. На самом деле это не первозданный огонь, а вихрь света и воздуха. Заклинание было создано больше для эффекта запугивания людей, но его можно развить и сделать мощнее. Если ты сможешь так сделать, это будет означать, что мне больше нечему тебя научить.

Она невольно перестала слушать учителя, так как в голову лезли только воспоминания о Тайро: как он держал пламя, когда она плела венок, как она хотела дотронуться до него и как он шутил над ней, смущая. А ведь действительно, его огонь казался не таким, как в дворцовом камине, – более мягким и теплым, более безмятежным.

– Авила? – вновь позвал ее Юфеймиос и на этот раз покачал головой, видя, что его не слушают. – Ты все же не хочешь получить коготь. – Он повернулся, чтобы уйти, но Авила опомнилась.

Она не могла упустить шанс – не могла сейчас остановиться и остаться ни с чем. Нужно собраться, нужно вспомнить все, что они проходили, все, что говорил ей Юфеймиос за годы обучения, ведь, по сути, все было ради этого заклинания. Оно сможет выручить даже в самых сложных ситуациях, сможет даже спасти жизнь, и Авила понимала, почему Юфеймиос хочет, чтобы она овладела им. Закрыв глаза, она сосредоточилась на своей силе.

Магия эфира – древняя магия, сохранившаяся только у членов ее семьи. Эфир – оболочка воздуха, которым дышат боги, сочетание воздуха и света. Идеальное сочетание для огня, который никогда не слушался Авилу. Может, не признавал в ней лидера. Может, ей не хватало упорства подчинить его себе и взять контроль над воздухом, который так необходим для жизни пламени. А может, она просто его боялась?

Отчего-то перед глазами возник облик Тайро. Как он легко управлялся с огнем, как им наслаждался, когда он горел в его руке на ночной поляне. Авила вспомнила, как отвлеклась от венка и подняла на него взгляд. Языки огня, обволакивающие его руку, освещали лицо и глаза... и без того яркие, немного красные, но при этом естественные, выразительные и... влюбленные. Он действительно любил свой огонь, и Авила готова была поклясться – он его не боялся. Легким движением руки он тогда вызвал целый огненный поток, окруживший ее, и тепло бережно испарило воду с ее тела, не оставив ни ожога, не боли. Улыбка снова тронула ее губы. При личных встречах с Тайро Авила и не замечала, насколько он нежен со своей магией.

Он холоден, отстранен, даже жесток, явно ценит только свои желания и прихоти, плюет на внешний вид, – чего только стоят голый торс, босые ноги и старые мешковатые штаны. Ему комфортно, его не волнуют приличия, и какая разница, кто что подумает. Если нужно – он убьет. Но с какой же теплотой и нежностью он обращался с магией. Она не его орудие или инструмент, она его друг, соратник, оберег.

Улыбка тронула ее губы, а в руках зажегся огонь.

– Получилось! – вскрикнула она от удивления, стоило ей заметить приятный свет в ладонях.

Чуть привыкнув к новому ощущению, она расслабилась. Значит, вот в чем секрет – в любви. Огонь рождается из света и воздуха, из того, что составляет магию эфира – магию Авилы. Раньше она не могла понять, почему не всегда маги эфира могли освоить заклинание Солнцесвета, если все, что им так необходимо, у них есть, а теперь поняла, познакомившись с тем, кто не укрощает огонь, а живет им, живет с ним и в нем. Любовь заставляет сердце биться чаще и заставляет кружиться языки пламени в вечном танце, пока они не погаснут, так же как потухают закаты и так же как умирает любовь ради того, чтобы переродиться в новой форме.

– Авила, – восторженно воскликнул волшебник, – можешь усилить? Доведи заклинание до второй стадии. – Он скрестил руки, внимательно наблюдая за ее действиями.

Момент истины. Сейчас она либо пройдет испытание и сделает то, чего ждал он нее учитель после сотни неудачных попыток, либо останется ни с чем.

– Хорошо, – кивнула Авила и тяжело вздохнула.

Она не постеснялась вновь обратиться в своей памяти к образам Тайро, которые отчетливо отпечатались в сознании. Она помнила каждое его движение, положение его тела, выражение лица. Авила старалась повторить, вызвать тот же поток и окружить Юфеймиоса пламенем, но не причинить ему вреда. Огонь подчинился. Он разросся из ее ладоней, образовав вихрь, и, следуя принцессе, окружил волшебника. Тот округлил глаза от восхищения.

– Ты прошла! – восторженно проговорил он и улыбнулся, раскинув широкие рукава. – Но, – поднял он палец вверх, – мы с тобой будем улучшать навыки. – Волшебник щелкнул пальцами, зажал кулак и тут же раскрыл его. Там лежал кулон с белым когтем, обвязанный черным потрепанным временем жгутом. – А зачем он тебе? – наконец громко, словно стараясь напугать, задал Юфеймиос вопрос, который так боялась услышать Авила. Он широко раскрыл глаза, будто пытался залезть в самую ее душу.

Нужно срочно что-то придумать.

– Для друга, – коротко ответила она, чуть пожав плечами, – но, пожалуйста, не спрашивайте большего. – Авила взяла кулон и бережно зажала его в ладони.

Послышался горн с причала. Авила посмотрела на берег и заметила приближающиеся боевые корабли с гербом их семьи.

– Учитель, что случилось? – насторожилась Авила.

– Атрей приказал эскадре прибыть. Они уже здесь.

– Они будут помогать отцу? Но почему сюда, а не в столицу? – Авила перевела взгляд на волшебника. Тот стал серьезнее, глаза прищурились, будто в чем-то ее подозревали. По спине пробежался холодок.

– Ты спрашивала про фойтийцев. Так вот один жив, и он нужен Флавию.

Авила молчала. Она боялась что-либо произносить, когда Юфеймиос смотрит на нее настолько пристально и внимательно. Какие слова подобрать, чтобы выглядеть естественной? Как себя не выдать?

– Это... поможет отцу победить? Фойтиец поможет вернуть трон? – пролепетала она. Слова не вязались между собой, дыхание предательски сбилось, но Авила все еще пыталась выглядеть непоколебимой.

– Эскадра привезла стражников, верных властителю, они будут искать фойтийца. Надеюсь, он поможет, иначе драконы вымрут.

– Да, – кивнула Авила, – я тоже надеюсь. – Авила прикусила губу, а потом резко подняла голову: – Учитель, а кто теперь глава стражи?

– Все еще Вольмонт. – Юфеймиос прищурил глаза, заслышав шорохи в траве. Его ладони слегка засветились, будто магия, таящаяся в этом человеке, рвалась наружу.

– Но я думала после того, как он истязал детей, его казнят.

– Властитель решил иначе. – Волшебник потянул спину и продолжил: – Мне пора, удачи твоему другу.

Он слегка улыбнулся, словно в чем-то заподозрил, и двинулся к причалу. Видимо, ему нужно было встретить кого-то из прибывших. Что значила эта улыбка? Дань вежливости или Авила себя раскрыла? Так или иначе, кулон она заполучила.

Смотря в спину уходящего волшебника, Авила мысленно благодарила его. Юфеймиос-Хью Култхард – тот человек, который стал железной опорой для ее независимости. Он тот, кто был рядом со дня ее рождения, пусть она и не помнила первых лет жизни. Своих детей у него не было и уже не будет в силу возраста, а Авила всегда чувствовала его заботу, поддержку и то, как по-отцовски он к ней относился.

– Ура, – самой себе проговорила Авила, смотря на кулон. Она радовалась своей победе.

Солнце близилось к наивысшей точке на небосводе – ей пора было выдвигаться на поляну, ставшую судьбоносной. Авила решила идти пешком. Расстояние небольшое, да и обратная дорога, как показал вчерашний вечер, может быть куда короче и приятнее в крепких объятиях Тайро. Авила одернула себя. С каких пор ей нравится, когда Тайро обнимает ее? С каких пор она чувствует к нему влечение?

– Да нет, мне просто интересен его мир, – самой себе проговорила Авила, решительно шагнув к тропинке. – И его свобода, – тихо добавила она.

Легкое платье колыхалось при каждом шаге. Авиле нравилась одежда местного племени – свободная, приятная на ощупь. Движения не стесняли сложные конструкции из корсетов, тяжелых подъюбников и тугих повязок, мешающих дышать. Сейчас ее дыхание замирало совсем по другой причине.

Авила остановилась на секунду, заметив лежащего под деревом Тайро. Он пришел раньше или она опоздала? Контролировать улыбку уже не получалось. Губы потянулись вверх, а щеки запылали. Она покраснела? А если это заметит Тайро? В точности как в тот самый день, когда он пошутил, что может читать мысли. А если он не шутил? Авила опять закрыла лицо ладонями, пытаясь успокоить мысли, а потом собралась и решительно шагнула к нему.

– Здравствуй. – Она помахала и, подойдя ближе, чуть наклонилась, будто пыталась рассмотреть, он ли это, хотя понимала, что подобных ему больше не существовало – он единственный в своем роде. – Я принесла. – Она отпустила кулон и придержала его за веревочку, глядя, как резко он болтался в воздухе.

– Ого, да ты молодец, – немного сонно ответил Тайро и протянул руку, чтобы взять кулон.

– Давай я помогу.

Она развязала узелок и присела рядом с фойтийцем, чтобы надеть кулон ему на шею. Он внимательно следил за ее движениями, ничего не говорил, и казалось, что был даже не против. Приблизившись еще, она дождалась, когда Тайро подастся вперед, отстранится от дерева, чтобы можно было надеть кулон. Крылья Тайро чуть расправились, будто закрывая их от всего мира, что вызвало на его лице недовольную гримасу.

– Давай быстрее, – буркнул он.

– Не торопи, – увлеченно ответила Авила. Она склонилась, чтобы проверить узелок на его шее. – Если получится криво, виноват будешь ты, – со смешком проговорила она и отстранилась, когда кулон уверенно повис на его груди.

Они замерли, смотря друг на друга, будто их притягивала невидимая сила. Эффект кулона начал действовать: крылья плавно растворились в воздухе, мускулатура и рост чуть уменьшились, обретая человеческий, обыденный вид, глаза стали менее яркими, не привлекающими внимание, но Авила все равно видела в них того самого Тайро.

– Ты дашь мне встать?

Авила опустила взгляд и заметила, что, пока завязывала ему кулон, присела на его колени.

– Или тебе так удобно? – с легкой улыбкой добавил он.

– Ой, извини. – Она быстро поднялась и отошла на пару шагов, наблюдая за тем, как следом вставал и Тайро. Она видела, насколько ему непривычен новый облик: он растерянно оглядел себя, настороженно выставляя вперед руки и рассматривая пальцы. – Ну как?

Тайро подошел к ней, явно пытаясь привыкнуть к новому облику.

– Занятно. Я стал ниже.

– Ты теперь среднего роста обычного человека, поэтому...

– Я знаю, – поднял он руку, чтобы остановить Авилу. – Пойдем?

– Пешком? – удивилась она, уже пожалев, что не взяла с собой лошадь. – А ты не можешь использовать магию в этом облике?

– Могу, но тело-то человеческое. – Тайро подтянул спадающие штаны и пошел дальше по дороге вдоль леса.

– Тайро, подожди. – Авила догнала его и пошла вровень. – Давай тебе приоденем?

– Что? – вскрикнул брови он и, кажется, даже возмутился. – Я стал человеком, а не твоей куклой.

– Я же не сама буду тебя... – Она смутилась, но старалась справиться со своей неловкостью и продолжить более уверенно и внятно: – Ты сам переоденешься и будешь еще больше походить на человека, а еще возьмем лошадей и доберемся быстрее!

– Меня в твоем племени узнают, – тихо проговорил Тайро и, обойдя Авилу, отправился дальше, одной рукой придерживая штаны. – Если ты не пойдешь сейчас, то я уйду один.

– Ладно, идем. – Она обреченно вздохнула и побежала следом. – А почему тебя там узнают? Ты же в облике человека!

– Не хочу говорить об этом, – отрезал Тайро.

– Ишь ты, строптив, будто дух бури! – пробубнила она и чуть надула губы.

Они шли недолго и вскоре заметили домики недалеко от леса.

– Тайро, что это? – воодушевилась Авила.

– Это лесничий пункт, – спокойно ответил он. – Отсюда мы сможем доехать до Огнеборга.

– Отлично! – обрадовалась Авила. – Огнеборг – это тот город, куда мы идем, да?

– Да, – чуть вздохнув, ответил он.

Авила шла уверенно, с интересом рассматривая маленький городок, состоящий из пяти домиков. Население здесь еле-еле переваливало за двадцать человек, если верить придорожной табличке.

Авила подошла к одному из жителей и чуть наклонила голову в знак приветствия.

– Мира Аксохолу.

– Мира Аксохолу, – улыбнулся старец.

– Подскажите, а живет ли здесь ли в вашем городе швея?

– Конечно, дорогая, мы же не голые ходим. – Он указал на крайний дом у дороги. – Вот там живет Тина, она сделает все, что тебе хочется.

– Спасибо, – одарив старца лучезарной улыбкой, Авила вернулась к Тайро и взяла его за руку, потянув за собой. – Идем.

– Ты думаешь, она бесплатно шьет каждому встречному? – закатил он глаза.

– Я что-нибудь придумаю. – Как только Авила договорила, Тайро выхватил руку и спокойно пошел рядом. – Вот и славно.

– Просто хочется увидеть твой позор, – усмехнулся он.

Авила была уверена в своих действиях. Она что-нибудь придумает и поможет Тайро не выглядеть точно бездомный. Уверенно пройдя по ступенькам к домику, она постучалась и ждала, когда Тина, как назвал ее старец, откроет. Ждать пришлось недолго, спустя несколько минут послышался звук отворяющейся замочной скважины.

– Мира Аксохолу, – тут же проговорила Авила, слегка кивнув, – вас посоветовали как отличную швею. Можно у вас сшить одежду? Только очень срочно.

– Мира, мира, – чуть с грустной усмешкой ответила Тина и присмотрелась. – Ты и так отлично одета, – махнула она рукой на ее платье.

– Нет, новое одеяние нужно не мне, а ему... – Она схватила Тайро за согнутую руку, которой он придерживал штаны на талии, и потянула к входу в дом.

– А! – Тина засмотрелась на его тело, и Авила это заметила. Даже в облике человека он все равно сохранил свое очарование и силу. – Проходите, – придя в себя от неожиданности, пригласила их в дом рукодельница.

– Только есть небольшая проблема, – начала Авила, когда оба зашли в дом. – У нас нет денег, но я готова выполнить любую вашу просьбу взамен.

– Просьбу? – возмутилась Тина. – Я, по-твоему, благодетельница? – Она снова посмотрела на Тайро. – А у него есть деньги?

– Пожалуйста, разрешите, я честно могу многое и...

– Да что ты можешь, посмотри на свои руки! Ясное дело, дочь каких-нибудь богатеньких лордов, которые растили тебя как комнатное растение, и ты ничего в жизни не делала, – ворчала Тина, покачивая головой и даже с каким-то сожалением смотрела на Тайро.

– А может...

– Нет, не может, – снова перебила ее Тина, – без денег катитесь отсюда, я ничего не буду делать.

– Я заплачу, шейте, – вдруг безэмоционально произнес Тайро, будто он был готов к такой ситуации.

Авила удивилась и мысленно его поблагодарила, совершенно не понимая, что происходит в его голове прямо сейчас.

– Другое дело, – улыбнулась Тина. – Что будем шить? – Воцарилась тишина и даже неловкость. Тина переводила взгляд с одного на другого и ждала ответ. – Ну?

– Сшейте ему такие штаны, как на нем, только новые. – Авила широко улыбнулась, подходя ближе к нему. – И еще рубаху, белую, – она провела пальцем по ключице Тайро, ближе к груди опустилась вниз и очертила треугольный узкий ворот, – с таким вот вырезом.

– Хорошо, сделаем, десять минут.

– Всего? – удивилась Авила.

– Да, – улыбнулась Тина, взяв в руки мерную ленту. – Вы красивая пара. Помолвлены?

– Мы не пара, – в один голос с Тайро проговорила Авила. Уже ненавистное жжение на щеках вернулось вновь. Авила молилась, чтобы этого никто не заметил, особенно Тайро.

– В моем роду были предсказатели, так что я точно вам говорю – между вами что-то есть! – Она подошла к Тайро и начала снимать мерки. – Подними руки! Штаны упадут, ну и ладно, они тебе уже не нужны.

– Штаны упадут, – шепотом повторила Авила. Щеки горели, и теперь она была уверена в том, что в эту секунду ничем не отличается от помидора.

– Ждешь с нетерпением? – усмехнулся Тайро, чем вывел ее из размышлений.

– Что? Нет! – Она тут же развернулась к выходу. – Подожду на улице, – буркнула она и быстро выбежала на свежий воздух.

– И вовсе не ждала. – Авила хотела пнуть лежащий камень, но промахнулась, и получилось, что просто дернула ногой. – Нашелся мне! – Она скрестила руки и заметила лавочку у дома, на которую решила присесть.

Она размышляла совсем не о Тайро и его штанах, а о предсказателях в роду Тины. Может, сейчас бы ее отцу в сложной ситуации с троном Аксохола как раз бы помог предсказатель? Всегда интересно заглянуть в свое будущее, приоткрыть завесу тайны, узнать ответ на мучающий вопрос, предугадать действия врага. Если бы Атрей или Юфеймиос только знали о планах генерала Зена, то все повернулось бы иначе. Авила вздохнула и посмотрела на голубое небо.

– Но тогда я бы так и осталась узницей в замке, – прошептала она, наблюдая за плавным течением облаков. За несколько дней на континенте вдали от политических проблем, интриг, заговоров, от которых ее решил оградить отец, хотя она и сама не горела желанием вникать, Авила увидела намного больше, чем за всю свою сознательную жизнь. Так что, может, и неплохо быть в полном неведении своего будущего, потому что так будет лучше?

Госпожа Фортуна – коварная Властительница судеб всех живых. Ее часто проклинают, но, быть может, божество, управляющее жизнями, знает намного больше о каждом из подвластных ей душ, чем они сами. Ведь Авила, пережив падение столицы, обрела счастье. Стоило ей подумать о счастье, как она услышала открывающуюся дверь и шаги.

– Довольна?

Тайро предстал перед ней в темно-коричневых свободных штанах до голени, свободной льняной рубахе молочного оттенка с вырезом, какой и хотела Авила. Она улыбнулась, а после заметила, что на его ногах появилась даже обувь – открытые сандалии на завязках с деревянной подошвой.

– Да, довольна, – радостно проговорила она.

В дверях стояла Тина. Она подняла руку и кружила пальцем в воздухе: нитки, иголки, ленты кружились, повторяя ее движения. Все сошлось – она шьет благодаря своей магии.

– Тогда идем. – Тайро кивнул на повозку с одной лошадью.

– Мы поедем на этом? – Авила побежала ближе, рассматривая незамысловатую открытую повозку из темного дерева с двумя небольшими сиденьями по обе стороны.

Тайро ничего не ответил. Он достал из кармана маленький кожаный мешок, из него пару медных монет и отдал молодому парнишке, который держал поводья лошади.

– Залезай. – Он кивнул на повозку. – Времени мало остается.

– Хорошо. – Авила приподняла платье и одной рукой ухватилась за борт, пытаясь подпрыгнуть и залезть.

– Где ты росла? – с недоумением спросил Тайро и быстро запрыгнул на повозку.

– Я росла во дво... – Она замолчала, как только поняла, что дальше говорить не стоит. – В других местах, – закончила она фразу, все еще пытаясь запрыгнуть.

Тайро не собирался помогать: он уже уселся и следил за ней с насмешкой. Она не будет просить у него помощи, уж точно не с такой физиономией, кричащей, что у нее ничего не получится. Авила еще раз приподняла платье, но на этот раз выше, небольшими лентами на поясе она привязала подол, чтобы он не мешался, и еще раз ухватилась, сильно оттолкнувшись от земли.

Авила тяжело выдохнула. Поднявшись, она прошла к свободному месту и присела, слабо улыбнувшись и блаженно прикрыв глаза. В ее душе царила радость – все получилось без посторонней помощи. Когда она вновь открыла глаза, то заметила, как Тайро с легкой улыбкой взглядом скользил по ее обнаженным ногам, не скрывая интереса. Осознав, что подол платья все еще привязан к поясу, Авила окаменела от смущения. Спешно развязывая узел, она косо взглянула на Тайро, который как ни в чем не бывало повернулся к молодому парню, уже пустившему лошадь в галоп. Повозка тронулась.

– Так значит, ты правда дочь лорда? – усмехнулся Тайро. – Мне следует называть тебя миледи?

– Нет, не надо меня так называть, – протянула она. – Просто Авила.

– А может, пиявка? – Тайро прищурил взгляд. – Или приставучий гном.

– У меня нормальный рост! – возмутилась Авила, нахмурившись.

– Не отрицаешь, что приставучая, – рассмеялся он.

Авила скрестила руки на груди, все еще хмурясь. Ей так хотелось спросить его про драконов, спросить о чем-то, что связано с жизнью фойтийцев. Уверенности в правдивости учебников становилось все меньше. Перед ней сидело прямое доказательство того, что все ученые мира ошибались, так, может, и природного катаклизма никакого не было?

– Что произошло пятнадцать лет назад? – не выдержала Авила и спросила то, что так давно крутилось у нее на языке.

Тайро поменялся в лице. Он явно напрягся, даже на шее выступили вены. Взгляд стал суровее, а стоило ему повернуться, Авила заметила, что еще и холоднее.

– Историю не учишь? Природный катаклизм. – Он поджал губы и покосился на кучера.

– Я просто хотела...

– Давай до города мы доедем в тишине, – перебил ее Тайро.

Авила кивнула. Казалось, она спросила то, чего точно не стоило. Казалось, ей больше не следовало поднимать эту тему. Она мельком глянула на кучера и догадалась: может, Тайро не хотел говорить при постороннем? Это выглядело логичным. Авила развернулась и села боком, поджав к себе колени. Пейзаж вызывал восторг – солнце играло на водной глади реки, вдали, на самом горизонте, виднелись море и горы. Повозка проехала мимо крестьян, косящих траву. Прикрыв глаза, Авила вдохнула запах и улыбнулась.

Позади их повозки остался лес, возле которого уже активно собирался народ. Интересно, зачем? Будет какое-то мероприятие или пойдут за грибами? Авиле хотелось остановиться, но она понимала, что тогда на город не хватит времени. Сколько им ехать, она не знала.

* * *

Близился вечер, когда повозка добралась до города. Сойдя с повозки, они отправились на прогулку. Сумерки начали окрашивать небо в розово-оранжевые краски, в воздухе ощущалась вечерняя свежесть. Готовясь к наступлению темноты, люди зажигали факелы, освещающие центральные дорожки и рыночную площадь. Авила рассматривала каменные постройки, напоминающие ей столицу. Да, им недоставало изящности и узорности, но выполнены они были точно в таком же стиле. Главное отличие, которое она заметила практически сразу, – это люди. Свободные люди. Они гуляли, закупались продуктами на рынке, семьи смеялись и отдыхали. В столице такого не заметить – там все жители слишком замкнуты, слишком ограничены правилами и требованиями, а про слуг Авиле и вовсе вспоминать не хотелось – слишком за них болело сердце, и сколько бы раз она ни поднимала этот вопрос с отцом, всегда получала жестокий отпор. Лишенные дара магии не имели права на жизнь, их удел – служить.

– Тай...

Она не успела договорить. Тайро закрыл ей рот ладонью, приблизившись практически вплотную. Авилу, вероятно, очень возмутило такое поведение, потому что она пыталась выразить свое недовольство, но выходило это смешно – он слышал только мычание.

– Не произноси мое имя в этом городе, – шепотом проговорил Тайро. – Тай подойдет. – Как только он отпустил руку и Авила смогла говорить, она успокоилась.

– Хорошо, – понимающе кивнула она и повернулась к главной площади.

Заметив впереди играющих детей, задорно кидающих друг другу мяч, Авила захотела присоединиться, и Тайро последовал за ней. Он внимательно наблюдал за тем, как она напросилась в команду, как играла с детьми, смеялась, немного спорила из-за правил, которые узнала только пару минут назад. Тайро не смог сдержать улыбку. Только что ему подумалось, что он стал слишком часто улыбаться в ее присутствии, обращать внимание на ее состояние, настроение, на ее ранки, которые не стоили и ломаного гроша и затянулись бы за час-два, но ему было важно залечить их. Слишком часто он стал обращать внимание на девушку, свалившуюся ему на голову и изменившую привычные дни.

Тайро тряхнул головой, стараясь выкинуть ее из своих мыслей. Но, как назло, память будто решила посмеяться над ним, напоминая ее слова о том, что она совсем не боится его. Подняв голову, чтобы посмотреть, где она, Тайро заметил знакомые лица. Те, кто прошлой ночью кидали в него камни, кто выставил факелы и вилы, находились совсем рядом, а их дети сейчас играли в компании с Авилой. Злость и раздражение вспыхнули в груди.

– Нам пора. – Он подошел к Авиле и взял ее за руку, косо поглядывая на веселящийся народ.

– Что? Почему? – Она слегка сопротивлялась, не желая прекращать игру.

– Эй, она с нами играет вообще-то, – заявил Тайро один из мальчишек.

– Так надо. Пойдем и не спорь, – вновь повторил он, сжав сильнее ее запястье.

Авила все-таки подчинилась и проследовала за ним. Никто не смел нарушить тишину. Тайро не хотел рассказывать о недавних событиях на этой площади, и сейчас он думал только о том, как сохранить молчание и ничего не объяснять.

– Ты боишься людей? – спросила Авила, когда они остановились на пустой узкой улочке. – Или ты не любишь их? Тебе не нравится шум, что не так?

– Ни то, ни другое, ни третье, – выдохнул Тайро. – Я не хочу...

– Да ты обо всем не любишь говорить, – перебила она его и подошла ближе. – Я вернусь туда, если ты не расскажешь. Новая сделка – либо я делаю что хочу, либо...

– Они ненавидят меня, – резко выдал Тайро. – Они пытались меня убить.

– Как? – Авила округлила глаза.

– Воткнули вилы в сердце. – Тайро отодвинул край ворота рубахи и показал затянувшиеся шрамы. – Вчерашний подарок от них.

– Как ты выжил? – с ужасом чуть дрожащим голосом спросила Авила, протянув к его груди руку. Она еле коснулась подушечками пальцев шрама у сердца и подняла взгляд на его лицо.

– Я бессмертный, – тише ответил он. – Но это не значит, что я ничего не чувствую.

Он развернулся и пошел по спуску к берегу моря. Авила последовала за ним. Она больше не задавала вопросов, а он уже пожалел, что сказал ей правду. Может, стоило все-таки остаться на той площади, но сейчас, когда они шли вдвоем, он чувствовал себя спокойнее, был уверен, что ни ему, ни Авиле не угрожает опасность. Лучше так – скрыться от всех глаз, от людей, которые могут схватиться за вилы, лучше просто спрятаться. Он не желал им смерти, не хотел доставлять им боль и страдания, но они злили его своим невежеством.

– Ты всегда был бессмертным?

Тайро остановился. Он не хотел поворачиваться. Он не хотел показывать слабость. Ту же слабость, какую допустил на поляне, когда увлекся невыносимой девчонкой.

– Нет, всего три года.

Морской ветер обдувал лицо. Им осталось пройти совсем немного. За этой стеной – море. Солнце стремилось к горизонту, оставляя ярко-оранжевые полосы и замысловатые узоры на нежно-розовом полотне неба. Тайро хотел, чтобы Авила отвлеклась видами, а не докучала ему вопросами.

– А как ты...

– Давай сначала дойдем. – Тайро взял ее за руку и повел за собой.

Спустившись по ступенькам, они ступили на мягкий теплый песок. Авила отпустила руку Тайро, разулась и пошла босиком.

– Как шелк, – еле уловимо прошептала она.

Ее привлекли песочные дюны вдалеке. Каждая их песчинка блестела под лучами заходящего солнца, и оставалось только гадать, сколько сотен лет они путешествуют по берегу, подчиняясь силе ветра.

– Пришли вовремя, – улыбнулся Тайро, смотря на обилие ярких оттенков заката.

На берег мягко и размеренно накатывались прозрачные волны лазурного моря. В кристально чистой воде у самого дна плавали рыбки. Легкий бриз доносил освежающие ароматы соленой воды и водорослей. Где-то вдалеке еле слышно кричали птицы, а игривый ветер шелестел кронами деревьев на берегу. Солнце медленно опускалось в море. Яркие краски смешивались и переливались в водной глади.

– Это невероятно. – Авила подошла ближе и взяла Тайро под руку, широко улыбаясь. – Спасибо!

Тайро растерялся. Он смотрел на нее и не мог пошевелиться. Море отражалось в ее глазах, которые из без того сверкали ярче любых драгоценностей. Они лучились счастьем, напоминая Тайро полыхающие закаты земель Дальнего мира. Светлые волосы, чуть спадающие на лицо Авилы, будто подсвечивались розовым золотом последних лучей солнца. Она хваталась за него, будто за спасательный круг в бушующем океане, словно и не было больше для нее другого спасения. Он не хотел, чтобы она отпускала его, не хотел и того, чтобы этот закат заканчивался.

7. Между гневом и притяжением

Наступила темнота и холод. Тайро слушал, как море все беспокойнее разбивается о песчаный берег. Авила не спешила отпускать его руку, а Тайро и не возражал. В этот вечер впервые за прошедшие пятнадцать лет он чувствовал ту же родную теплоту, которую ощущал когда-то от матери. Тайро знал, что исправить трагедию – истребление его народа – не получится, и потому все, что ему оставалось, – это хранить воспоминания о семье и ловить ниточки, соединяющие с домом.

Неожиданно одной из ниточек стала Авила.

– Ой, – она отстранилась, спрятав руки за спину, – извини, я не знаю, почему обняла тебя, просто...

– Ничего, – перебил Тайро, – я понял.

Авила слегка улыбнулась и смущенно развернулась. Она пошла вдоль берега, а подойдя ближе к воде, слегка приподняла платье. Луна уже выглянула из облаков, освещая мир и придавая водной глади серебристый оттенок.

Тайро пошел следом и поравнялся с Авилой. Ветер, наполненный прохладой, не пронизывал, а приносил свежесть и запах соленой воды. Море, взволнованное и бушующее, возносило древние песни волнами, звучащими как могущественный гимн свободы. Волны, разбиваясь с грохотом о берег, обсыпали влажными брызгами, оставляя на песке продолговатые плавные следы. Природа будто невидимо обнимала две души, уставшие от суеты и шума мира. Лунный свет играл на взъерошенных ветром светлых волосах Авилы, а перед Тайро раскрывал величественный морской простор, полный загадок и тайн.

Ощущение покоя и гармонии окутало его сердце, подобно морской воде поглощая все тревоги и невзгоды и оставляя лишь чистоту и благодатную тишину. Тайро погружался в это волшебное мгновение, будто став частью самой природы, ибо здесь, под звездным небом, он чувствовал, что его душа нашла свое место во вселенной. Впервые за долгое время он не хотел укрыться от мира, спрятаться, искать покой и свободу. Он их нашел.

Закрыв глаза, Тайро наслаждался каждым мгновением, готовый запомнить его навсегда и возвращаться сюда вновь и вновь. И он отметил, что таким этот вечер сделала она – девушка, чуть покрасневшая, может, от стыда, может, от своих же мыслей или от холода.

– Как ты стал бессмертным? – вдруг спросила Авила, смотря вдаль на горизонт.

– Так решил прародитель, – выдохнул он, сделав шаг в ее сторону.

– Как это? – Авила явно хотела знать больше.

– Согласно легенде о прародителе драконов, некоторые фойтийцы могут обрести вечную жизнь, если их душа и тело будут готовы к этому. Видимо, три года назад я стал готов. – Тайро внимательно следил за Авилой.

Сейчас он ощутил резкую необходимость в ее взгляде – ему хотелось понять, о чем скажут ее глаза, что он там увидит, но она, будто зная это и специально скрывая чувства, не поворачивала головы. Авила все так же смотрела на горизонт, расплывающийся между небом и морем.

– Почему люди пытаются тебя убить? Мне всегда казалось, что если бы фойтийцы жили, их бы невероятно уважали.

Авила аккуратно придерживала волосы, которые лезли ей в глаза, а после повернулась по направлению ветра, прикрыв веки.

Тайро улыбнулся. Он начинал понимать, что теперь в этом мире его держат не обстоятельства, из-за которых он не мог вернуться на Вершины, его держит человек, который так легко и непринужденно коснулся его сердца. Эта девушка будто не давала ему упасть и держала крепче, чем любая неведомая сила.

– За что уважали бы? – Тайро прошел и встал напротив нее. Он ждал, когда она откроет глаза и продолжит говорить. Ждал слов, которых, как думал, не услышит никогда.

– Вы же владеете первозданной магией!

Авила открыла глаза, приподняла руку и долго смотрела на ладонь. Тайро не сразу понял, что она делает, но потом заметил яркую мимолетную искру. Авила зажмурилась. Из искры, что пропала в ту же секунду, как и появилась, начал разрастаться огонь, парящий над тонкой ладошкой.

– Мы можем только пытаться копировать ее, – добавила она.

Взгляд небесных глаз, в которых отражались языки пламени, погрустнел, и Тайро не знал причины этой печали. Но он понимал, отчего его собственная душа начала болеть. Злость, подобно пожару, разрасталась внутри него – неужели она одна из его врагов?

– Ты эфирный маг? – скорее риторически спросил Тайро, не сводя взгляда с пламени.

– Нет, я... – Авила чуть запнулась, – огненный маг!

Ложь. Это же ложь! Сердце сжалось от боли. Боли, которая появилась из-за попыток погасить злость. Тайро не хотел испытывать ярость на светлый лучик, появившийся в его жизни, он хотел сохранить его, сберечь, сделать частичкой своей жизни, не допустить даже мысли о том, что она – часть семьи его врага, но здравый смысл брал вверх.

– Кто твои родители?

Огонь пропал, вместе с ним пропал свет.

Тайро не поверил ее словам, знал, что не ошибся. Знал это четко, видел ясно, и ничто не могло его переубедить. Огонь говорил красноречивее людей.

– Ты их вряд ли знаешь, – начала она заикаться, пряча взгляд. – Мои родители простые ремесленники, поэтому моя магия так слаба, – как-то неуверенно, даже боязливо закончила Авила.

– Ты приехала с Сожженного острова? – с надеждой спросил он. Он хотел верить, что она говорит правду, хотел отогнать мысли о ее магии, хотел ошибиться.

– Да, я приехала...

– Из какого племени?

Авила молчала, а Тайро закипал от этого молчания. Он хотел услышать слова, которые принесут ему облегчение, но этого не происходило.

– Я приехала с севера...

– Как скажешь.

Тайро пожал плечами и, развернувшись, пошел вдоль берега. Он хотел спрятаться, спрятать гнев в глазах, не хотел пугать Авилу, старался сдержаться. Ветер теребил волосы и проникал под рубаху. Сейчас Тайро хотел бы почувствовать холод, потому что его пожирал огонь злости. Авила схватила его за руку. Он чуть повернул голову.

– Я хочу узнать о тебе больше, – тише проговорила она.

– Зачем?

Доверие и нежность сняло как рукой. Сейчас Тайро ощущал только непонимание и смятение: чего она хочет? Она искренна или что-то скрывает?

Он раскусил ее ложь, но говорить не хотелось совсем. С одной стороны, он понимал, что она не обязана раскрывать ему правду, с другой – его безопасность и безопасность его семьи могла быть под угрозой. В сердце неприятно укололо, а ведь совсем недавно там была легкость и свобода.

– Нам нужно возвращаться. Меня ждет Зара. – Он грубо отдернул руку.

Кулон на шее Тайро мимолетно блеснул, и магия угасла: его тело фойтийца вернулось к привычному облику. За спиной расправились могущественные крылья, разорвав ткань рубахи. Ухватившись за ворот, Тайро сорвал ее с себя и откинул к морю.

– Вот почему ты не носишь... – Авила не успела договорить.

– Тихо. – Он со злостью подхватил ее и взмыл в небо.

Дрожь Авилы чувствовалась сквозь одежду. Она холодными руками обхватила его шею, прижалась лицом к груди, пытаясь согреться среди бушующих потоков ночного северного ветра, не жалеющего чужестранку.

В душе Тайро боролись противоречивые чувства. Неприятный осадок от лжи кричал, что Авилу опасно подпускать близко. Сомнения хоть были слишком слабы, но пытались склонить его к тому, что он ошибся и она действительно огненный маг. Нет. Он не мог ошибиться. Разница между огненным и эфирным магом колоссальна – огонь покрывает тело мага огня, а эфирного не трогает. Ошибки быть не могло, исключений тоже. Она – эфирный маг, она – представитель семьи Властителя Дальнего мира.

– Давай опустимся, – шмыгнув носом, проговорила Авила, отвлекая Тайро от размышлений. – Мне очень холодно.

Сбавив скорость, он ненадолго завис в воздухе и посмотрел на трясущуюся Авилу. Ее губы слегка посинели и сильно дрожали, щекоча сбившимся дыханием его кожу. Ему все равно. Замерзла – не важно. Умрет – знать, судьба такая. Но сердце щемило от вида содрогающейся от холода принцессы, так отчаянно пытающейся согреться, прижимаясь к нему. После тяжелого вздоха он сосредоточил силу в руках, направляя в них тепло, источая его своим телом. Дрожь Авилы постепенно прекратилась, на щеки вернулся здоровый румянец.

– Спасибо, – прошептала она.

Тайро не ответил – он продолжил путь до поселения. Желание расстаться с ней и вернуться к обычной жизни росло в его душе – иллюзия разрушилась в тот же момент, как он услышал ложь. Незаметно проскользнув среди листвы, он поставил Авилу на балкон ее дома и собирался улетать, как вновь почувствовал хватку тонких пальцев на своей руке. Он повернулся и заметил большие, полные надежды глаза Авилы.

– Мы еще встретимся?

– Нет, – покачал он головой и свободной рукой отцепил ее от себя.

– Подожди. Я сказала что-то не то? Обидела тебя?

Тайро остановился и все-таки посмотрел на нее. Что-то его держало, и как бы ему ни хотелось распрощаться с назойливой принцессой, он оставался и не мог бороться с чем-то, заставляющим его слушать.

– Нет, – он натянул искусственную улыбку, – просто наши пути расходятся, это нормально.

– То есть все, что было между нами, для тебя не имеет значения?

Она говорила с дрожью в голосе, но Тайро видел, как она желала сохранить спокойствие и, возможно, даже холодный рассудок.

– Между нами ничего не было и быть не может, – с раздражением ответил он, хотя и сам понимал, что эти встречи действительно для него важны, что он хотел оставить их в своей памяти.

– Ты хочешь разорвать связь?

А создалась ли между ними связь? Тайро ненадолго замедлился, ощущая затишье перед решительным шагом. Нужно разорвать их отношения, избавиться от опасного увлечения, которое может привести к краху его жизни и угрожать его близким.

– Да, – твердо и холодно ответил Тайро, заметив тщетные попытки Авилы не заплакать.

– Хорошо, – кивнула она, не сумев сдержать слезу. – Тогда скажи, почему люди пытаются тебя убить?

– Ты так хочешь это знать? – усмехнулся он, удивившись, насколько она решительно настроена. Тайро спустился с перил и прошел ближе к Авиле. – Потому что горячо любимый тобой Властитель открыл охоту на мой народ и истребил всех моих близких. Теперь меня считают отличным объектом для коллекции чучел, как последнее выжившее животное.

– Ты лжешь, – прошептала Авила. – Ты лжешь! – сорвалась она на крик. – Он не мог этого сделать. Он не такой!

– А ты знакома с ним лично? – Он снова поймал ниточку, указывающую на ее отношение к правящей семье, – разве стала бы она так отчаянно защищать Властителя, не будь он ее отцом? От чего на душе стало еще противнее и тоскливее. Теперь что бы она ни ответила на этот вопрос – он не поверит. – Прощай.

Тайро не дождался ответа, расправил крылья, взлетел и стремительно набрал высоту. Он старался скрыться сначала среди листвы, после среди темных облаков. Он совершил ошибку новичка – слишком быстро открылся человеку, о котором не знал совсем ничего. Тайро почувствовал себя глупо.

На сердце повис тяжелый камень злости, хаоса эмоций, заставляющих голову гудеть, а глаза болеть, но Тайро не мог точно понять, на кого он в ярости – на себя или на Авилу? Он сам не проверил, кто она. Сблизился и привел в собственный дом. Успокаивал только магический барьер, благодаря которому ни сама Авила, ни кто-либо из людей Властителя не сможет найти его дом. Они будут проходить мимо, видя лишь подножие гор Алоса.

На смену вспыхнувшему гневу пришло горькое послевкусие. И будто пропала вся яркость мира, которую Тайро начал видеть после знакомства с такой раздражающей, но притягательной и назойливой девушкой, как она. Пустота в душе расширялась, шрамы, которые он залечивал одиночеством, превратились в свежие раны, и теперь вся та доброта, которую Авила проявляла к нему, казалась уловкой, чем-то сродни предательству, лжи, искусству управления. Но ради чего? Она хотела проследить за ним? Собирала информацию для Властителя? Она втерлась в доверие, создала образ наивной и доброй девушки, попавшей в беду, а он повелся. Так глупо повелся, так легко поверил.

Тайро приземлился недалеко от домика, окруженного со всех сторон высокими деревьями с темно-зелеными кронами, не пропускающими большую часть солнца. Его небольшое убежище было для него единственным безопасным местом, где он мог расслабиться, привести мысли в порядок. Обдумать все и даже скрыться от всего мира и быть уверенным – здесь никто не найдет.

Возле двери показалась фигура мужчины. Тайро прищурился. Только три человека, помимо него, могут найти этот дом и войти: Зара, которая редко выходит в лес по соображениям безопасности; Райко, который часто пропадает в кабаке Лесничего городка, и еще один. Тот, кого Тайро всегда был рад видеть.

Мужчина с секирой наперевес, в увесистой одежде из плотной кожи, сшитой между собой прочными жгутами, стоял возле двери и, почесывая заросшую темной щетиной щеку, рассматривал небольшой клинок.

Дарион Тенелет – отличный товарищ и друг, который не раз выручал Тайро во время его одинокой жизни в лесу. Еще тогда, когда Тайро не выходил в люди, Дарион стал тем, кто снабжал его всем необходимым и для обустройства дома, и для поддержания жизни. Он дал Тайро работу, пусть не самую честную, но прибыльную.

Тенелет – не настоящая его фамилия, корни Дариона не знал никто из его окружения, как и сам Тайро. По одним легендам, он сжег своих родителей и дом, чтобы оборвать связь с прошлым, по другим – из родного дома его похитил дух теней, так он и оказался в Темном лесу и получил прозвище, приросшее сродни фамилии, – Тенелет, означающее наемника в тени. После он оказался в гильдии охотников на волшебных существ, еще позднее – столкнулся с молодым Тайро, не знающим, как ухаживать за младенцем. «Ребенок взял ответственность за ребенка», – всегда шутил Дарион, когда приносил молоко и лекарства.

– Дарион, – отозвал его Тайро, подойдя ближе.

– Привет. – Тот положил клинок на старый стол и махнул рукой в знак приветствия. – У меня серьезный разговор.

– Я уже понял. – Тайро кивнул на дверь и, пройдя к ней, ухватился за ручку.

– Стой. – Дарион остановился позади.

Он отряхнул что-то от перьев и протянул Тайро. Это оказался небольшой кусочек ткани той самой рубашки. Видимо, он зацепился, когда крылья разрывали себе путь к свободе. Тайро хотел сжечь лоскуток, но отчего-то взял и быстро сунул себе в карман.

– Ты ночевал у швеи? – с широкой усмешкой протянул Дарион, явно стараясь опошлить фразу.

– Нет, проходи.

В этом весь он. Жениться не желает, но в бордель наведаться – всегда пожалуйста. Ему было уже под сорок, но время от времени Тайро и сам забывал о его возрасте. То, с какой легкостью и невозмутимостью он шел по жизни, порой не заметишь даже у молодых. Сгорел дом? Ну и что, главное, живы. Смертельная болезнь или напасть? Есть немного времени прожить дни или даже часы с полным безумством, нарушив все законы и предписания.

Тайро стало легче рядом с другом, однако свежие раны, которые жгло злостью, давали о себе знать, заставляя его ненадолго остановиться и прикрыть глаза. Он отворил дверь и пропустил внутрь Дариона. Следом зашел сам.

– Наконец-то, – раздался упрекающий голос брата, как только они оказались в слабо освещенной гостиной.

Райко сидел возле окна и был явно чем-то недоволен. Он скрестил руки на обнаженной груди и сверлил Тайро озлобленным, но трезвым взглядом. Тайро глянул в сторону лестницы на второй этаж – света не было, значит, Зара уже спала. Треск свечей на столе разбавлял тишину. Ему иногда подпевал свист ветра, проникающий в дом через щели в деревянных окнах.

– Ты меня ждал? – удивился Тайро, прошел к неожиданному собеседнику сегодняшнего вечера и сел напротив него за стол. – Впервые за эти десять лет вижу тебя трезвым, Райко.

Тенелет сел на соседний стул от друга и замолчал.

– Давай, скажи ему! – Райко с гневом глянул на Дариона.

– Тебя ищут люди Властителя, – перешел к сути дела тот, беззвучно ударив сжатым кулаком по деревянной столешнице. – Стражники заполонили округу, их десятки на одном районе. Тебе лучше отсидеться с Райко и Зарой здесь.

– Что значит отсидеться? – Райко подскочил и со всей дури ударил кулаком в стол. – Ты понимаешь, что это значит? – с воодушевлением в голосе продолжил говорить он, совсем не обращая внимания на задумчивость брата и серьезность Дариона. – Спустя пятнадцать лет возможность отомстить сама приплыла к нам в руки! Властитель еще никогда не был так близко! Он буквально за рекой, понимаешь, Тайро? Мы можем использовать это – принять приглашение и убить всю правящую семью в считаные минуты. У тебя хватит на это сил! Тайро?! Ты должен убить их за нашу семью!

Тайро подумал об Авиле. Он слышал, что у Флавия есть дочь, которой совсем недавно исполнилось восемнадцать. Ему не хотелось в это верить, но все сходилось. Она молода, грациозна, привыкла получать все сразу, приехала сюда с отцом, священное животное – олень. И она – эфирный маг. Магия, которой нет ни у одного человека во всем мире, помимо малочисленной королевской семьи. Немногие способны отличить эфир от огня, и среди них последний фойтиец, чью магию эфирный огонь копирует, пусть и не в совершенстве. Тайро видел вихри воздуха и света, но не чувствовал тепла от этого огня, видел, насколько он прозрачен и искусственен. Сомнений быть не могло, Авила – дочь Флавия Адальберта, злейшего врага его народа. Дочь человека, повинного в гибели фойтийцев, падении Вершин Алоса и вымирании драконов. Авила – принцесса Аксохола.

Райко замолчал, увидев, как брат не сводит глаз с одной точки в углу комнаты. Тайро не слушал его, а задумался о чем-то своем. Комментировать он не спешил, просто выжидал.

– Не знаешь, что им нужно? – спросил Тайро у Дариона.

Надежда еще теплилась в душе Тайро, хоть он и понимал, что ничего хорошего от семьи Властителя ему ожидать не следует.

– Убить нас! Как последних фойтийцев! – кричал Райко.

– Ты больше не фойтиец, – перебил его Дарион, грозно взглянув на разбушевавшегося пьяницу, и повернулся к Тайро. – Я слышал, что Флавия выкинули из его дворца и заняли любимый трон.

– Я – Райко, старший сын вождя Аргоса, больше не фойтиец? – От крика у Райко вздулись вены и сейчас отчетливо виднелись на оголенном исхудавшем теле. – Ответь мне! – Райко вновь ударил стол.

– Тише, Зару разбудишь, – наконец-то шикнул Тайро, не поднимая голоса и головы. Он все так же смотрел в одну точку на грязном, пыльном полу, напрягая руку, лежащую на столе, сжимая ее в кулак до щелчков суставов. – Что тебе даст их смерть?

Он все-таки посмотрел на брата и застыл в ожидании ответа.

– Ты издеваешься? – Райко усмехнулся. – Я хочу отомстить за наш дом, за наш народ. – Он сделал паузу, опустив голову. На деревянной столешнице показались капли, быстро впитывающиеся в необработанную породу. – За нашу семью, в конце концов. Этот... урод, он приказал уничтожить всех нас! Они не понимают нас и хотят убить, это в их крови. Людям нельзя верить, они все равно предадут и отвернутся от нас!

– Не надо обобщать! – возмутился Дарион. – Я не предам Тайро!

– Вообще-то, при нашей первой встрече ты пытался меня убить, – пожал плечами Тайро.

– Не убить, а захватить, но я же понял, что ты не монстр какой-нибудь...

– Хватит! – Райко вновь закричал. – Мы должны их убить. Всех!

– Что тебе даст их смерть? – спокойно повторил вопрос Тайро.

– Чувство выполненного долга, справедливость должна восторжествовать! – на эмоциях продолжал Райко, явно теряя контроль. Казалось, одна мысль о мести давала ему силы бороться до конца.

– Долг, значит, – задумчиво протянул Тайро, встал и подошел к окну.

В отражении стекла, за которым раскинулась темнота леса, он заметил, как брат поднял на него полные слез глаза, как с надеждой посмотрел ему в спину, скорее всего молясь, чтобы Тайро ответил положительно, чтобы в который раз помог.

– Мы должны это сделать, – продолжил Райко, когда пауза затянулась. – Если мы не отомстим за наших родителей, они никогда не найдут покой в мире духов, они...

– Они его получили, – тихо проговорил Тайро. – Во сне ко мне приходил Создатель, мы говорили.

– И ты не сказал мне? – с обидой спросил Райко.

– Хотел, но ты, как обычно, был пьян. – Тайро повернулся и пожал плечами. – Мне кажется, твои мотивы скорее в том, что ты не оправдал ожидания отца, возложенные на тебя в детстве. Эти требования – быть самым сильным, смелым, отважным, чтобы тобой гордились... – Тайро вздохнул, немного опустив взгляд, и продолжил: – Ты их не потянул и теперь пытаешься убежать от реальности, твоя слабость это доказывает. Я первый раз за десять лет вижу тебя трезвым как стеклышко, но месть не выход. Ненависть порождает еще большую ненависть и так по кругу, но...

– Ты издеваешься?! – Райко сорвался на крик. – Что за чушь ты несешь? Ты слишком привык к этим грязным мерзким людям!

– Не ори, Зару разбудишь, – вновь с полной серьезностью повторил Тайро.

– Да мне плевать на эту грязную девку, которую ты называешь нашей сестрой. – Райко опустил взгляд и сжал кулаки до появления белых следов на костяшках. – Мне противно, что ты рассказываешь ей о наших родителях, как о ее собственных!

Тайро не желал с этим мириться. Он быстро подошел к Райко и ударил под дых. Брат захрипел и уже падал на пол, но Тайро все равно поддержал его и посадил на близ стоящий стул.

– Пусть ты и мой брат, но я не разрешал тебе так отзываться о Заре, – холодно пригрозил Тайро. – Мы много раз обсуждали эту тему.

Дарион отошел в сторону, молча наблюдая за перепалкой.

– Ты предатель, – прошипел Райко. – Может, это ты рассказал своим любимым людям о том, как одолеть нас? Может, это ты привел их?

– Они убили нашу семью, наш народ, не ты один пострадал в тот день. – Тайро присел на корточки возле него, поставил локти на колени и сложил руки в замок перед собой. – Понимаю, что ты чувствуешь, мне тоже больно, но месть и ненависть не выход. Месть ничего тебе не принесет, в ней нет созидания, это разрушительный процесс, и в конце концов она уничтожит того, кто мстит. Кто-то должен остановиться, чтобы разорвать этот круг ненависти.

– Ну да, – Райко посмеялся, – неужели тебе нравится, когда об тебя вытирают ноги? Люди убили твою семью, а ты водишься с ними, будто ничего не произошло. Отец учил нас не этому.

– Будем честны, отец все свое время проводил с тобой, потому мне не понять ваших отношений и тем более его учений. Я принял произошедшее и отпустил ненависть. – Тайро поднялся и смотрел на брата уже сверху вниз. – Я прошу тебя поступить так же.

– Нет, – шепотом ответил тот, – я никогда не прощу их, не приму этого, я... – Райко тоже встал, хватаясь за ребра. – Я уничтожу их. Каждого.

В глазах Райко горела ненависть, граничащая с безумием. Райко развернулся, направился к выходу, но остановился у самой двери.

– Если ты мне не поможешь или, того хуже, будешь мешать, то я сочту тебя за предателя родины и немедленно казню. Я, старший сын Аргоса, даю тебе слово.

Райко с силой толкнул дверь и вышел на улицу. Он быстро скрылся в темноте ночи. Дверь с грохотом ударилась о стену дома и захлопнулась, оставляя Тайро в полной тишине, пока ее не нарушил сонный голос за его спиной.

– Братик?

Он развернулся и увидел Зару, явно не понимающую, что происходит.

– Дарион, привет, – растерянно поздоровалась она.

Тенелет приветственно помахал ей рукой и улыбнулся.

– Зара, иди спать, – кивнул Тайро. Он сел за стол и сильно сжал кулак правой руки до появления вен на запястье. Поток мыслей вытеснял все слова, которые он не мог сказать при сестре.

– Тайро, – как-то понимающе протянула Зара и села напротив него, удостоившись строгого взгляда за непослушание. – Ты думаешь об Авиле? – Широко улыбнулась она и подперла голову двумя руками.

– А кто такая Авила? – присоединился Дарион и вернулся за стол. – Та швея, да?

– Нет, – ответил Тайро сразу обоим, хоть и понимал, что одному из них он соврал. – С чего ты взяла?

– Просто, – пожала плечами Зара. – А Райко надолго ушел?

– Ты слышала наш разговор? – Он подметил отрицательные взмахи головы Зары и наивный детский взгляд, и ему стало немного легче. – Зара, а тебе нравится Авила? – вдруг, не ожидая даже от себя самого, спросил Тайро, откинувшись на спинку стула.

– Я все еще не понял, кто это. – Дарион сузил глаза.

– Братик нашел ее в лесу. – Зара, чуть наклонившись к Дариону, быстро проговорила интересующий его ответ и снова повернулась к Тайро. – Да, – без раздумий ответила она с широкой улыбкой.

– Чем? Вы виделись один раз, – сдвинув брови, в непонимании продолжал он.

– И что? – скрестила руки на груди Зара. – Она милая и красивая. – Она немного задумалась, протянув руки вдоль столешницы. – Я не знаю почему, но мне кажется, она хорошая. – Она подняла взгляд и расплылась в задорной улыбке, после небольшой паузы ее вопрос казался резким и неожиданным: – А тебе, братик, она нравится?

– Да, – почти шепотом ответил Тайро, но тут же потряс головой и продолжил: – Точнее нет, она такая же, как все. – Он поднялся под смех сестры и друга, которые, казалось, не собирались униматься. – Все, иди... Пойдем.

Тайро без промедления закинул Зару на плечо и прошел в маленькую полупустую комнату, в которой, кроме кровати, ничего не было. Мебель там не помещалась. В углу находилась лестница, прибитая к стене дома. Тайро подошел к ней и приподнял Зару, чтобы она ухватилась за прутья и пролезла в свое маленькое убежище, которое она называла «башней».

– Тайро, – позвала она, уже выглядывая со второго этажа.

– Что? – спросил он, собираясь уходить.

– Авила хорошая, – улыбнулась она, – я чувствую, что хорошая, поэтому если ты думаешь, верить ей или нет – верь. – Она скрылась из виду, послышался быстрый топот и скрип кровати. Тайро лишь по-доброму усмехнулся.

– Наивная ты, – шепотом подытожил он, прежде чем выйти обратно к Дариону. Тайро видел, тот ждал пояснений и таких, каких ребенку бы никогда не рассказал.

– Идем на задний двор. – Тайро кивнул к выходу и прошел на веранду. – И сними с себя уже все эти дурацкие ремни и секиру.

Тайро прошел по скрипучему полу, слыша, как грохнуло холодное оружие в коридоре и шаги за собой. Он сел на помост и посмотрел в небо. Как только Дарион, будучи уже в обычной рубахе, без оружия сел рядом, он вдохнул.

– Авила – дочь Флавия, – ответил он.

– И ты с ней переспал? – уточнил Тенелет.

– Нет, – сдвинув брови, протянул Тайро. – Просто гуляли.

Подножье Вершин Алоса, которое открывалось взору с этого места, не давало Тайро покоя. В последнее время он слишком часто думал о доме, о семье и народе, которых потерял пятнадцать лет назад. Знакомство с Авилой – усмешка госпожи Фортуны, не иначе. Она родственница человека, повинного в уничтожении его жизни, его привычной жизни, в ранах на его душе и сердце, родственница человека, который вновь объявил охоту за его головой.

– Ну, – цокнул Дарион, – не осуждаю. Красотка, поди, еще та. – Он поднял голову на звезды.

– Да, – улыбнулся Тайро. – Это верно.

Но Тайро думал о дне, когда он впервые по-настоящему заметил Авилу и ее красоту. Ее кожа словно светилась в тусклом свете пещеры, а вода, ниспадающая со скал, мочила ткань платья, подчеркивая каждый изгиб тела. Светлый легкий материал просвечивал и открывал взору все, чего он не должен был видеть, будто бы обнажая перед ним девушку. Тогда он впервые отвел взгляд от того, что его действительно привлекло, – в той пещере Тайро неожиданно для себя ощутил смущение. Он тряхнул головой, пытаясь выкинуть эти образы из головы, но на их место пришли другие – тот день, когда она пыталась запрыгнуть на телегу. Она оголила длинные стройные ноги, а после, когда заметила его пристальный взгляд, покраснела и начала быстро развязывать узел. Наверное, она никогда раньше так не спешила.

Тайро почти улыбнулся, но он не хотел, чтобы Дарион увидел это, и всеми силами старался сдержать губы в неподвижности. Заметив отражение луны в бочке с водой, он вспомнил последнюю встречу с Авилой. Вспомнил, как ее полные озорства и нежности глаза, яркие и светлые, встретились с его взглядом. Они заставили его дрогнуть. Ее губы, чуть приоткрытые, отображали едва заметную улыбку, одновременно застенчивую и обворожительную. Когда она поняла, как сильно и трепетно обняла его за руку, как прижалась к Тайро, – покраснела, и ее румянец только добавил очарования. Эта мимолетная и неуловимая красота была сродни чему-то магическому, не поддающемуся времени и пространству.

– На свадьбу пригласишь?

Неожиданный вопрос вывел Тайро из размышлений и заставил повернуться к другу. Дарион довольно усмехнулся.

– Не будет никакой свадьбы! – возмутился Тайро и лег на спину.

– Но тебя же к ней явно тянет. – Дарион толкнул его в плечо и засмеялся.

Он был прав. Тайро невероятно тянуло к Авиле, но его останавливала мысль о матери, которая погибла из-за Флавия, – ее сожгли на костре, после того как отрубили крылья. Тайро сжал кулак.

– Переживу, – твердо стоял на своем Тайро. – Больше не будет никаких встреч.

От нежности не осталось и следа. Он взял себя в руки и принял решение: он не приблизится к ней больше.

– Даже если ей будет угрожать опасность?

– Даже если будет угрожать опасность, – твердо повторил Тайро и закрыл глаза, погружаясь в темноту.

* * *

Тайро не спал всю ночь. Дарион уже ушел, а он не мог сдвинуться с места – так и лежал на помосте, наблюдая за небом. Сначала за тем, как звезды тускнели, когда лучи солнца плавно выгоняли их с небосвода, после, как появлялись облака и яркие желто-оранжевые полосы, которые заполняли безграничный холст. Тайро встал, подошел к бочке с водой и резким движением сполоснул лицо. Из головы не уходили сказанные Авилой добрые и даже восхваляющие фойтийцев слова, но еще и ее магия, которая, по горькому опыту Тайро, разнилась с якобы светлыми помыслами принцессы. Кулаки сжались от вспыхнувшей злости. Он с яростью скинул бочку с помоста, вода разлилась по земле. В некоторых местах деревянные доски сломались, вода утекла и впиталась в землю.

– Тайро! – позади послышался голос Зары, и он развернулся. – У нас закончилось мясо.

– Хорошо.

Он вытер лишнюю влагу с лица ладонями и собрался уйти.

– Что тебе сделала эта бочка? – прищурив взгляд, спросила Зара.

– Ничего.

Тайро, взяв колчан со стрелами и лук, поспешил выйти из дома. Тишина леса успокаивала, он надеялся найти умиротворение среди чащи деревьев и свежести, но вместо этого проснулись внутренние голоса, заставляющие его возвращаться в прошлое и прокручивать моменты с раздражающей девушкой, застрявшей в его сердце. Она стала вирусом, поразившим нервную систему, стала навязчивой мыслью, не дающей покоя и расслабления, и как бы Тайро ни пытался выкинуть ее из головы, у него не получалось.

Мясо с прошлой охоты закончилось, и Тайро ушел в лес. Нужно было срочно пополнить запасы, сосредоточиться, но он отвлекался и не видел перед собой ничего: ни следа копыта, ни сломанной веточки, ни тропинки, по которой обычно уходил в глушь. Злился на себя из-за этого. Злился на то, что так быстро доверился незнакомке, на то, что не мог выкинуть ее из разума и сердца, и на то, что его все равно тянуло к ней. Он хотел с ней встретиться, поговорить, прикоснуться. Ругал себя за эту глупость и слабость.

Постороннее шуршание вывело его из мыслей. Он прислушался. Где-то рядом животное, и он очень надеялся, что это окажется олень. Тайро пришел сюда намеренно – в это место он приходил всегда, когда не было сил вылавливать оленей в огромном лесу. Это самая светлая часть, и олени, любящие солнце, частенько приходили сюда купаться в его лучах.

Спрятавшись за широким стволом, он присмотрелся. Да, это был олень, и он станет ужином. Тайро вставил стрелу и натянул тетиву. Прицелившись, он уже собирался отпустить пальцы, как услышал голос:

– Это священное животное моего дома!

Тайро обернулся. Неужели Авила снова где-то поблизости? Никого не было. Он что, сходит с ума? Голос звучал в его голове – очевидно. Тайро от гнева стиснул зубы и напряг до противной боли скулы. Надо забыть ее и жить спокойно, так, как и жил все эти годы – в стороне, вдалеке от человеческого мира, в котором ему не было места. Вернув острый взгляд на добычу, Тайро вновь услышал голос. Он точно преследовал его. Оставалось игнорировать. Натянув тетиву, он завершил дело – стрела поразила оленя. Кровь брызнула на дерево, ноги животного покосились, и на землю рухнуло бездыханное тело. Голоса в голове замолкли.

– Это моя добыча, – вслух проговорил Тайро, и ему показалось, что его грубый, с нотками металлами голос эхом распространился по лесу, проникая в самые темные части.

8. Племя Мягкого Летнего Ветра

Злость переполняла Авилу. Злость и отрицание – она знала и даже была уверена, что ее отец непричастен к уничтожению фойтийцев. Она все еще стояла на балконе своего дома, когда раздался громкий и требовательный стук. Она неожиданно поняла: крик на Тайро, когда она услышала обвинения своего отца в уничтожении целого народа, стал необдуманной ошибкой. Ее услышали. Пройдя к выходу и дрожащими руками отворив замок, Авила открыла дверь. Она боялась увидеть там отца или Атрея, но там стояла Тали с сонными перепуганными глазами.

– Принцесса, почему вы плачете? Что случилось? Я слышала ваш крик.

Легко притронувшись к своей щеке, Авила почувствовала влагу. Слезы скатились к губам, соленый привкус заставил ее чуть сжать их.

– Ничего. – Она повернулась спиной к гостье и пыталась успокоиться. Ей не нравилось плакать при ком-то, не нравилось, когда ее видели подавленной и морально слабой. – Скажи, Тали, из-за чего погибли фойтийцы?

– Из-за бури, насланной богами пятнадцать лет назад.

Тали замолчала, и Авила повернулась к ней.

– Тогда почему этой бури никто не заметил?

– Ну, – немного замялась Тали, – там же писали, что бог Хаоса решил уничтожить только их, и поэтому...

Авила дальше не слушала. Она усмехнулась. Только сейчас ей подумалось, насколько эта версия сомнительна – великий бог Хаоса разве стал бы уничтожать малочисленный народ где-то на отшибе мира где-то на самой высшей точке гор Летнего континента. Зачем это делал бы бог Хаоса? А вот отец мог. Это вполне в его стиле, да и причины у него были.

Догадки приходили медленно, будто пробивали темный прочный занавес сформированного мнения о Властителе. Авила вышла на балкон, махнув рукой Тали, чтобы та уходила. Ей больше не хотелось говорить. Она вспомнила, как ее отец без раздумий казнил ее единственного друга во дворце, потому что тот пробрался во внутренние дворы, чтобы передать ей подарок на день рождения. Возможно, отцу чем-то не угодили фойтийцы и он посчитал своим долгом уничтожить их.

– Я узнаю, в чем дело, – решительно проговорила Авила.

Она утерла слезы, глубоко вдохнула и вышла из дома, намереваясь найти доказательства словам Тайро.

Тали ушла, и хорошо. Авила кралась в темноте прямо до древа волшебника, который должен был ответить на ее вопросы, она надеялась на это. Он был единственным человеком, который мог прояснить происходящее в этом мире и открыть наконец правду уничтожения фойтийцев. На небольшом лугу возле его дома она заметила вспышки фиолетовых огней – это учитель, его магию она не спутает ни с чьей.

– Юфеймиос, – позвала она, потеряв его из виду в темноте. Магия, освещающая пространство вокруг, исчезла, что усложнило поиск высокого седого волшебника.

– Авила, ты чего не спишь? – Голос послышался прямо за ее спиной, чем испугал ее.

– Учитель, – выдохнула она, – у меня вопрос.

– Что за срочность? – расплылся он в широкой улыбке. – Старый маг всегда спешит, ведь у него на часах всегда на минуту вперед, а это значит, что я еще слишком молод! – Волшебник хрипло рассмеялся.

В его ладони появилась сфера, светящаяся ярко-оранжевым, что позволяло им видеть друг друга. Он махнул свободной рукой, показывая, чтобы она следовала за ним в дом.

– Скажите, как исчезли фойтийцы? Скажите правду! – на одном дыхании вымолвила она.

Учитель остановился, она тоже. Пауза затягивалась, тишину разбивали лишь сверчки, ничего не подозревающие о важности разговора.

– Ты все об этом. Любопытство ногам покоя не дает, зато прогулка каждый день гарантирована, да? – посмеялся Юфеймиос.

Авила понимала, что он опять хочет свести разговор к пустой болтовне, и больше не верила его отсылкам к истории. Но в его глазах она заметила смятение и удивление, которых бы не было, спроси она что-то другое.

– Я хочу услышать правду, а не то, что пишут в книгах.

Она поймала себя на мысли, что верит Тайро больше, чем остальным, и, скорее, даже больше, чем отцу.

Дочерние чувства в мимолетной вспышке взяли свое, и она отрицала слова Тайро, не хотела его слушать, хотела, чтобы он перестал. Однако что-то в ее душе кричало о том, что необходимо разобраться, найти ответы и разузнать, кто же из них прав.

– Узнала значит, слухи быстро распространяются, – кивнул Юфеймиос и чуть вздохнул. Он стал серьезнее, а вся веселость будто улетучилась.

– Я хочу услышать ответ. – Авила не понимала, о каких слухах говорит учитель, но не хотела, чтобы он понял, из-за чего, а точнее из-за кого она решила узнать о событиях, произошедших пятнадцать лет назад.

– Да, то, о чем говорят на улицах, правда, – кивнул Юфеймиос и тяжело вздохнул. – Но говорю тебе это не из-за того, что я предал твоего отца, а потому, что ты, как принцесса, должна это знать.

– Говорите яснее, – сузила глаза Авила.

– Твой отец приказал уничтожить фойтийцев после скандала с их вождем. И из-за того, что фойтийцы пали, драконы начали вымирать, – развел он руками. – Теперь меня могут казнить за то, что я тебе это сказал, но ведь именно тебе расхлебывать проблемы мира в будущем.

Он развернулся и направился к древу, но Авила не хотела заканчивать разговор и пошла за ним.

– Почему из-за этого вымирают драконы? Как это связано? – Авила поглядывала на сферу, в которую внимательно всматривался учитель, и ждала ответ.

– Потому что они потомки драконов. Драконы принесли магию не людям, а им, своим детям, а они уже в свою очередь передали ее нам. Народ поэтому и начал бунт – думает, что если драконы вымрут, то и магии придет конец, а это вымирание многих народов, потеря связи со многими землями, потеря торговых путей, высыхание морей и падение парящих городов. Это катастрофа, которая затронет весь мир. – Волшебник сделал паузу. – Уже затронула.

– Но как люди смогли победить первозданную магию? Она же величайшая!

В голове Авилы не укладывалось, как потомков драконов смогли одолеть обычные люди. Как тех, кто держит в руках энергию солнца и первую магию, смогли победить несведущие в секретах волшебства люди?

– Что происходит с драконами во время солнечного затмения?

– Они слабеют, – неуверенно ответила Авила.

– А фойтийцы теряют способность к магии. Раз в пятьсот лет. В это время они уязвимы. И наша армия напала именно во время солнечного затмения.

– А если... – Ей было сложно понять, что все годы она жила в заблуждении, сложно было осознать, что своего отца она знала куда меньше, чем думала. – А если найдется фойтиец, он сможет помочь с драконами? – Авила рассуждала и только сейчас поняла, какую совершила ошибку, произнеся это вслух. Она и так чувствовала, что учитель подозревает ее в чем-то, и сейчас сама давала ему в руки подсказки.

– Да, – тихо протянул Юфеймиос, резко остановившись у порога дома, – его сейчас разыскивает стража Властителя.

– А что будет, если они его найдут? – не унималась принцесса.

– Авила, ты что-то знаешь о нем?

Сердце замерло, воздуха стало катастрофически не хватать, руки вспотели и дрожали, а в голове крутилось огромное множество вариантов ответа, но все они содержали в себе отказ. Лишь на секунду она задумалась: а может, стоит сказать правду? Она нашла фойтийца, знает, где он живет и как пройти к его дому, но быстро отказалась от этой мысли – она не хотела признаваться.

– Нет, я ничего не знаю, я просто подумала логически. – Она еле заметно сглотнула ком, мешающий говорить, и кивнула, пытаясь добавить убедительности своим словам: – Если бы я знала, я бы сказала.

– Хорошо. Пусть твое сердце будет как озеро: на поверхности спокойно, а в глубине – буря правды, – закончил и ушел к себе.

Авила осталась стоять, чувствуя вставший ком в горле. Тайро был прав. Отец уничтожил его народ, обрек на вечное одиночество и ненависть людей. Авила не могла сдержать эмоции. Слезы катились по ее щекам, пока она медленно шла к своему дому. Тайро так резко стал холодным и чужим, отстранился от нее, ушел, сказал, что они больше не встретятся. Он действительно не любит всех людей, это ясно. И ненавидит их за то, что они погубили его народ. И ее тоже?

Дома Авила легла на кровать и закрыла лицо руками. Она лежала в темноте, чувствуя на языке горечь от открывшейся правды. Ее отец, человек, которого она считала лидером мира, был не просто строгим – он оказался тираном, разрушившим жизнь целого народа. Это давило на нее, словно мир вдруг потерял краски, оставив лишь серость отчаяния. Каждый вдох давался с трудом, внутренний голос не утихал, повторяя слова, которые будто назло всплывали в голове: «Приказал уничтожить... драконы начали вымирать...»

Перед ее внутренним взором мелькали те, чьих лиц она никогда не знала, однако чьей боли она теперь не могла игнорировать, и Тайро – последний выживший из уничтоженного народа, чье присутствие стало для нее живительным глотком воздуха. Мысль о том, что после всех этих открытий он может не вернуться, пронзала сердце страхом. Она уже не могла представить свою жизнь без него, без его тихой поддержки и понимания, без его шуток и усмешки, его отстраненного и задумчивого вида. Вот почему он изменился в лице, стоило ей спросить про тот день. Она лишь не понимала, что же стало причиной его отстраненности, его резкой холодности и пренебрежения. Почему именно в этот момент он решил разорвать все их отношения? Это из-за ее магии? Но почему она его так отпугнула, разозлила? Или ненависть к людям настолько заполнила его сердце, что любой человек – враг? Получается, он был вежлив, но после понял, что не может ей доверять?

Страх утраты сжимал сердце так, будто чья-то рука крепко стиснула маленький бьющийся орган, не отпуская и желая раздавить до черноты и праха. Что, если он исчезнет из ее жизни навсегда, оставив ее в мире, полном лжи и разрушенной веры в добро?

Авила проснулась после обеда с мучающей ее головной болью. Она не выспалась. Всю ночь проплакала, а под утро, когда усталость взяла свое, провалилась в блаженную бессознательность. На столе уже стоял остывший завтрак, а на кресле висела подготовленная одежда. Тали не стала ее будить. Наверное, слышала, как она плакала полночи. Авила вздохнула. Решив не звать селянку, принцесса переоделась сама и села за стол. Есть не хотелось вовсе, несмотря на приятный аромат супа розовато-лазурного оттенка. Рядом стоял чай из листьев ромашки. Похожий она пила у Тайро. Авила улыбнулась воспоминаниям и решила отпить. Слезы навернулись сами собой при мыслях об их прощании и последней встрече. Холодный зеленый чай был невероятно горьким. Авила скривилась и поставила кружку обратно. В горло ничего не лезло. Лучше прогуляться по поселению и выяснить, правда ли люди так не жалуют фойтийцев?

Когда Авила вышла на улицу, ее встретило палящее солнце. Сегодня стояла жара. Авила удивилась – все из племени оделись сегодня не так, как обычно, они нарядились в перья и цветы. Все радовались и веселились. На площади открыли ярмарку, детям поставили кукольный театр, а чуть дальше длинный стол для пира. Играла музыка, в основном флейты, люди отдыхали. Среди толпы она заметила Тали. Она общалась с другой девушкой из селения. Авила решила подойти.

– Ваше высочество. Мира Аксохолу!

Они поклонились, сложив руки перед собой.

– Тали, сегодня какой-то праздник? – Авила устало улыбнулась. Никогда прежде она не была на подобных торжествах.

– Да, ваше высочество, сегодня праздник Первого Ветра, мы отмечаем приход сезона дождей и сбора урожая. Все селение радуется.

– Я слышала, здесь редко идут дожди.

– У нас есть сезон, когда дожди не редкость, – сдержанно улыбнулась Тали. – Ваше высочество, пожалуйста, примите участие.

– Спасибо! – Авила радостно пошла по центральной дорожке, уже предвкушая знакомство с народом и их культурой.

Однако улыбка спала, стоило ей заметить стражников, рядами шествующих по центральной дороге и разгоняющих людей. Во главе шел Вольмант – глава стражников. Авила прищурила глаза. Она была недовольна его пристрастиями и методами выполнения приказов. Месяц назад его поймали на истязании детей, еще ранее за убийство трех девушек в публичном доме. Но не казнили. Он все так же занимал высокую должность.

Музыка стихла, столы велели убрать, ярмарку закрыть. Стражники Властителя, облаченные в серебряные доспехи и держащие в руках копья, вставали по периметру поселения и проверяли выполнение приказа, а Вольмант – высокорослый, крупный мужчина средних лет с густой бородой и обилием морщин на лице – следил, держа руку на рукояти меча на поясе. Он коршуном ходил среди столов и часто поправлял золотой плащ на плечах, сверкающий ярче доспехов.

– Ваш Властитель не может отнять у нас праздник! – выкрикнул мальчик лет четырнадцати из толпы.

– Властитель Аксохола – Флавий Адальберт, хвала ему и процветание Аксохола, запретил любые праздники и торжества в смутные времена. Немедленно разойтись и приступить к работе! – отчеканил Вольмант, крепче сжав рукоять.

Авила не удивилась. Этого стоило ожидать. Отец не любил, когда кому-то хорошо, а у него неприятности. Если он в плохом настроении, то так же должно быть и у остальных. Если ему хорошо, он еще подумает, дать ли разрешение на веселье. Властительница, дорогая матушка, не любила это в отце, и только сейчас, через три года после ее гибели, Авила понимала, почему со временем мама перестала улыбаться и смеяться. Сказали, что Властительница умерла от сердца, но Авила не могла в это поверить – она отчетливо помнила последний день с матушкой. Она единственная, кто понимал Авилу, кто мог заступиться за нее в холодных стенах дворца и кто повлиял на ее убеждения. Ее уход стал слишком неожиданным не только для нее, но и для всего Дальнего мира.

– Будь ваш Властитель проклят. Мы не признаем его! – прокричал все тот же мальчуган и бросил в стражника камень.

– Отрубить ему голову, – холодно, с металлом в голосе проговорил Вольмант, отбив камень длинным мечом, не вынимая его полностью из ножен, а после вернул обратно.

Мальчишку схватили рядом стоящие солдаты и силой поставили на колени. Третий вынул кинжал из ножен и подошел ближе.

– Нет! – Авила подбежала и встала между стражником, принявшим выполнять приказ, и мальчиком. – Я запрещаю его казнить!

– Ваше высочество, – Вольмант подошел и грубо оттолкнул подчиненного, встав на его место, – мы подчиняемся приказам Властителя. Прошу простить и отойти.

Авила покосилась на застывший в ужасе народ. Позади подростка стояла пара, женщина закрыла рот руками, она рыдала, смотря на мальчишку, позволившего себе слишком дерзкие слова в адрес Властителя. Наверное, это его мать. Только мать может так смотреть на ребенка, которому угрожает смертельная опасность.

– Я не отойду, – уверенно возразила принцесса. – Если хотите лишить его жизни, то придется сначала отрубить голову мне.

– Но ваше высочество! – грубо отчеканил Вольмант и потянулся рукой к своему мечу. Его лицо исказилось грозным оскалом, нос сморщился в гневе. Одним движением он вынул сверкающий клинок из ножен и застыл на месте. – Пожалуйста, не обостряйте ситуацию!

Авила вздрогнула. Что он себе позволяет? Как он смеет оголять оружие на единственную принцессу Аксохола? Она нервно сглотнула, но все еще стояла твердо – она не позволит убить этого ребенка. Она видела в глазах Вольманта дерзость и наглость, которая подкреплялась чередой безнаказанности за зверства, совершенные в столице. Неужели он переступит черту?

– Не обострять ситуацию до чего?

Позади Вольманта показался Атрей. Стражники, заметив его, поравнялись и ударили кулаками по груди в знак приветствия высшего чина на службе у Властителя. Советник строго осмотрел всех присутствующих, обошел Вольманта, крепко держащего оголенный меч, и встал между ним и Авилой.

– Убрать меч от представителя семьи властителя!

– Но, сэр, этот селянин...

Атрей поднял руку, и глава стражи замер.

– Любой, кто оголит оружие на представителя семьи Властителя, – Атрей взялся за рукоять своего меча, висящего на поясе, и, вынув его из ножен, приставил лезвие к шее Вольманта, – приговаривается к смерти.

Застыла тишина. Лишь ветер нежно ласкал листву на деревьях, срывая и унося куда-то вдаль. Никто не смел проронить и слова. Вольмант не спешил опускать оружие, и это, судя по выражению лица, раздражало советника.

Он не стал долго ждать действий или реакций главы стражи. Лицо исказилось яростью, лезвие меча отдалилось от шеи, и, казалось, стражник выдохнул – Атрей отступил. И только в следующий миг стало понятно – это замах. Голова Вольманта от резкого удара Атрея полетела на землю под громкий визг женщин.

Авила отвернулась. Тошнота подступила к горлу от увиденного: широко раскрытые, выпученные глаза Вольманта, словно он так и замер с последней мыслью; обагренная кровью земля; густой поток темной, с запахом металла, жидкости растекался под ним; из головы торчала кость позвоночника. В горле пересохло, а в глазах заплясали туманные пятна. Желудок свело болезненной конвульсией, и, зажав рот рукой, Авила сделала шаг в сторону, с трудом сдерживая рвоту. Слезы невольно навернулись на глаза, но Авила старалась не плакать. Она стояла твердо, лишь бы не показаться в глазах народа слабой.

– Дармор, убери это, – безэмоционально отчеканил Атрей.

Он достал из кармана небольшой платок и протер лезвие меча от крови, прежде чем спрятать его в ножны. Несколько капель задели его плащ, но слились с красным оттенком ткани.

– Да, сэр.

Подручный советника и еще несколько подчиненных принялись убирать тело и отрубленную голову. Кого-то из женщин все же вырвало, дети плакали, а мужчины закрыли им глаза или обнимали, лишь бы они не смотрели, но никто из свидетелей не посмел вмешаться.

Атрей последний раз глянул на тело и повернулся к принцессе.

– Ваше высочество, что вы сделали?

Советник кинул на мальчишку, все еще стоящего на коленях позади нее.

– Я не хочу, чтобы ребенку отрубили голову.

– Ребенку? В его годы отправляют на службу. – Атрей прищурил глаза и спрятал руки за длинным красным плащом, спадающим с его золотых доспехов.

– Ему явно еще нет шестнадцати, – с волнением в голосе проговорила Авила. Неужели сейчас из-за нее мальчишку отправят в армию?

– В лагере подвластных на службу отравляют в десять!

Авила сглотнула от страха. Лагерь подвластных – военная академия на острове Эйрос, где из детей воспитывают рабов и наемников. Атрей был одним из них – родителей своих никогда не знал, еще в младенчестве попал в лагерь, где его закалили – правила должны исполняться, закон нерушим и никто не смеет его нарушать, а плата за неподчинение – смерть. Его доставили во дворец, как она слышала, когда ему было двенадцать, и с тех пор он служил на правящую семью верой и правдой – так его воспитали.

Среди людей пошли настороженные шептания, Авила срочно должна была что-то сказать.

– У этого мальчика есть родители! – Авила старалась говорить твердо и авторитетно, но она и сама слышала, как ее голос дрожал, как она запнулась. Она видела, что Атрей не воспринимает ее как лидера. Только как члена правящей семьи, которых он, согласно законам, обязан защищать.

– Он позволил себе дерзость в отношении вашего отца, Властителя, по закону он должен быть наказан. Пожалуйста, отойдите. – Атрей склонился, пропуская ее вперед.

Закон, который наказывает каждого, кем недоволен Властитель? Он уничтожит даже народ, если так ему будет угодно? Авила сжала зубы. Слезы от одной мысли о гибели невинных наворачивались на глаза, но она старалась не показывать их советнику. Ей хотелось, чтобы ее воспринимали серьезно, а не как девчонку, на которую нельзя поднимать меч, что бы она ни натворила. И пусть Вольмант поплатился своей жизнью, что было бы, не приди Атрей, верный обычаям и регламенту?

– Нет. – Авила стояла твердо. – Я прошу заменить наказание.

– Хорошо. – Атрей выдохнул. – Сто ударов палками.

Авила ужаснулась, но еле уловимо кивнула, и советник жестом отдал приказ. Стражники подняли с колен мальчика, другой принес две палки.

– Принцесса, развернитесь.

Авила усмехнулась – ему так хочется, чтобы она видела, как ребенка будут избивать? Смотреть не хотелось. Она и так слышала, как на мальчике порвали рубаху и начали бить под его жалобные стоны, но Атрей смотрел пристально, твердо, будто насмехаясь над ней. И она повернулась. Мальчика поставили на колени, связали ему руки впереди и били по спине. Крепкие мужчины, стражники, в рыцарских доспехах, с золотыми плащами на своих плечах не стеснялись прикладывать силу к удару, безжалостно оставляя красные продолговатые раны поперек спины. Авила пыталась убедить себя, что это – лучше смерти. Что он выдержит наказание, что вытерпит.

Удары продолжались. В народе уже плакали, не сдерживаясь. Мать держала воду и полотенце, она была готова кинуться на помощь своему глупому ребенку, но ее держал за руки муж – понимал, что они не могут вмешиваться.

После сотого удара, когда на спине мальчика не осталось ни одного живого места, ему развязали руки и кинули на землю. Он без сил упал вниз лицом и тяжело дышал. Стражники ушли с Атреем, остались лишь патрульные, родители кинулись к ребенку, стараясь чем-то помочь, а Авила так и стояла. Она не могла пошевелиться. Ей казалось, что это она виновата в его истязании.

– Спасибо вам, – захлебываясь собственными слезами, говорила женщина – мать мальчика. Она накрыла сына покрывалом и прижала к себе.

За что они благодарят? Из-за нее он так изувечен.

– Он жив! – будто прочитав ее мысли, добавила женщина.

Авила кивнула, не в силах сказать что-то в ответ. Женщине помог встать мужчина, и они ушли. Да, главное, мальчик жив. Смерть уже нельзя повернуть вспять. Смерть – это то, что не имеет шанса на исправление и лечение, а раны временны.

Каково Тайро жить в бессмертном теле, зная, что люди уничтожили его народ? Что бы чувствовала Авила на его месте? Может, она бы тоже возненавидела расу обидчиков. Она прикусила губу и решительно пошла за ушедшей семьей. Она заметила, как они вошли в древо неподалеку от центральной улицы.

– Извините, – она немного приподняла руку, и мужчина, шедший последним, остановился, – вы позволите мне войти?

– Конечно, принцесса, мы будем вам рады.

Он отошел от ступенек и пропустил ее внутрь.

Оказалось, в этом древе жила не только эта семья, а еще две. Внутри не было стен, лишь разные уровни, на которых виднелись кровати и мебель. Авиле подумалось, что она бы не смогла жить так: словно на виду у всех, но сейчас ее куда больше заботило другое.

– Принцесса, – вдруг обратилась женщина к Авиле, – вы можете помочь ему? Залечить его раны. Я слышала, магия эфира на это способна.

В голосе матери читалась надежда.

– Простите, – Авиле стало стыдно, – но я могу лечить только оленей.

Женщина поклонилась и грустно улыбнулась, а потом отошла и стала рыться в комоде. Отец положил стонущего от боли мальчика на кровать, помогая ему удобнее расположиться на животе, – так, чтобы ничего не задевало кровоточащих ран.

– Я хочу у вас спросить, – аккуратно начала принцесса, проходя ближе.

Мать достала мазь зеленоватого оттенка, но внимательно слушала. Авила осмотрелась, чтобы убедиться, не слишком ли близко находятся другие люди.

– Скажите, как вы относитесь к фойтийцам? – выпалила Авила.

– А как еще можно относиться к монстрам? – прищурился мужчина. – Они порождения ненависти и тьмы. Ходят легенды, что они были способны обратить любого в пепел и что это доставляло им удовольствие.

– Да-да, – кивала женщина, – людям и фойтийцам не ужиться вместе. Хорошо, что они вымерли. Надеюсь, слухи о последнем выжившем всего лишь сплетни, но говорят, видели его недавно в Огнеборге. Пытались заколоть тварину, но он будто неуязвим. Ему проткнули сердце, а он смеялся!

Авила вспомнила свежие шрамы на груди Тайро. То, как он уходил прочь от людей. Она сглотнула. Неужели его действительно все так ненавидят?

– Скажите, а чем вы недовольны?

– Простите? – Женщина, намазывая сына лекарством, остановилась и посмотрела на Авилу.

– Ваш сын сказал, что здесь не воспринимают моего отца властителем. Чем недоволен народ? Чем мой отец может помочь народу?

Никто не хотел говорить. Они боялись. Но Авиле было важно понять, что не так делает Властитель. Ей хотелось помочь этому народу, разобраться в этой пропасти.

– Милый, принеси ее, – указала женщина на книги, стоящие в углу.

Было видно – он сомневался, но после решительного кивка жены все-таки развернулся и прошел за чем-то, о чем ведали лишь они двое. Из-под высокой стопки книг он вытащил нижнюю, а из нее – сложенную в четыре раза газету.

– Считайте это моей благодарностью за сына. – Она перевела взгляд на корчащегося от боли ребенка. По щеке скатилась слеза – она хотела помочь, но не могла.

Авила приняла тонкий пергамент из рук и подняла взгляд на семью.

– Эта газета выпускается здесь, на Летнем континенте, – говорил мужчина, – но ее копии доставляют на все земли Дальнего мира, кроме Элементария и тем более столицы. Там описано все, что вызывает у нас недовольство.

– Спасибо большое. – Авила слегка поклонилась в знак благодарности.

– Лучше сожгите ее, когда прочитаете, – напоследок предупредила ее мать мальчика и продолжила смазывать раны, а он стонать в подушку. Женщина дула, но это, судя по крикам подростка, практически не помогало.

– Конечно, – кивнула Авила.

– Может, у вас получится исправить этот мир. Сегодня я поверил в вас, как в наследницу. – Мужчина взглянул на сына и тяжело вздохнул.

– Спасибо, – еще раз поклонилась Авила и поспешила выйти из дома.

Близился вечер. Она скользнула за дерево и спряталась в саду, который начинался сразу после поселения племени Мягкого Летнего ветра. Авила прошла к древу, села на землю, облокотилась о ствол, открыла газету и начала читать.

Авила внимательно просмотрела все страницы. Запах хвои и зелени смешивался с ароматом чернил и бумаги. На каждой полосе – жесткие заголовки о ее отце, Властителе, которого народ презирал. Высокие налоги, бессмысленные войны, репрессии против инакомыслящих, принудительное обожествление Властителя, тотальная слежка и цензура – все это власть его тяжелой руки. Сердце Авилы сжималось от холода и стыда. Как он, ее отец, превратился в монстра? Властитель вместо упразднения лагеря подвластных финансировал их и лично отобрал себе слуг из их числа. Лагерь, в который свозили выловленных для дрессуры детей, для превращения их в рабов и наемников. Вылавливали сирот и сбежавших из дома, а при малочисленном составе лагеря – забирали из семей, вырезая семьи и близких. Извращение правосудия – всех, кто нарушал закон, но был угоден властителю – помиловали, а несогласных – казнили немедля.

Слова Юфеймиоса подтверждали уничтожение фойтийцев. А остальное? Авила всматривалась в заголовки и пыталась найти доказательства. Неожиданно в мыслях всплыл разговор на торжестве. Она отчетливо помнила фразу Атрея: «Сумраки арестовали группу людей, распространяющих слухи...» И ответ отца: «Казнить немедленно». Авила сглотнула. Сумраки – охотники за неугодными? Авила никогда ранее не слышала о них на службе. Тайный орган? Правосудие против несогласных теперь отчетливо читалось в приказах властителя – мальчика бы убили за одно лишь слово, разрушающее божественный образ Властителя в народе.

Глядя на беспощадные строки, Авила ощущала, как гнев кипит в ней подобно раскаленному металлу, готовому вырваться изнутри и уничтожить все на своем пути. Сердце бешено стучало, словно боевой барабан, задающий ритм наступления. Каждое слово, выведенное на пергаменте, будто обжигало, оставляя ледяные следы ярости в венах. Ладони сжимались в кулаки, а зубы скрипели так, что казалось, вот-вот треснут.

На дорогах зажигали факелы. Стражники патрулировали улицы, и Авила поняла, что ей пора возвращаться. Она попыталась вновь зажечь в руке огонь. У нее получилось, однако пламя проходило сквозь газету, не причиняя ей никакого вреда. Это лишь копия – осенило ее. Копия магии огня, но не настоящее пламя. Принцесса тяжело вздохнула, сложила газету по сгибам и спрятала под платьем, привязав ее к ноге ленточкой, которую сняла с пояса. Пора идти домой.

Скользнув между деревьями, Авила вышла на тропинку, которая в обход центральной улицы вела к ее древу. Людей стало гораздо меньше. Патрульные разогнали всех по домам, объявив комендантский час. Написанное в газете сейчас Авила видела своими глазами – ее отец ограничивает свободу этих людей. Сейчас народ начинает жить так, как она жила все эти годы в клетке дворца. Ей стало их невероятно жаль. От гнева она тяжело дышала и ощущала, как жар ярости горит на ее щеках. Ее словно погрузили в кипящий котел и не давали возможности освободиться. Только земли, куда не ступала нога Властителя, которые находились далеко, могли жить счастливо. И это было отвратительно.

– Ваше высочество.

Авила подняла голову и увидела Атрея. Он ждал возле ее древа и, судя по серьезному виду, хотел поговорить. Она про себя усмехнулась – он-то точно в курсе всего, что происходит. Знает, что на самом деле происходит в мире. Авиле было противно с ним говорить – он без раздумий выполнял любой приказ. Убить ребенка – да. Сжечь народ – да. У него будто не было своего мнения, лишь служба, лишь присяга, лишь желания своего господина.

– Да, Атрей, – кивнула Авила.

Она сжала кулаки, стараясь потушить в себе ярость, но получалось плохо.

– Я настоятельно рекомендую вам не отходить далеко от своего дома и не контактировать с селянами.

– Почему? – возмутилась она.

Неужели свобода закончилась? Все стремительно возвращается на круги своя, где она – лишь пленница обстоятельств, насильно скованная судьбой и волей отца.

– Вы же понимаете, что народ увяз в гражданской войне. Мы не можем доверять этим людям. Вам может угрожать опасность. Соблюдайте правила и предписания.

– Не доверять этим людям? Они народ Аксохола! – Авила стиснула зубы. – Атрей, что происходит? Почему отец не помогает этим людям, а уничтожает? Что за гнет? Почему лагерь подвластных еще существует? Надо же что-то с этим делать!

– Принцесса, вы еще слишком молоды и ничего не понимаете в этих вопросах. Лагерь подвластных – ценный орган, который воспитывает верных государству солдат. Я один из них, и это колоссальная помощь Властителю. Гнет – мера, позволяющая сохранить государственный строй от внешней угрозы. Только благодаря этому Дальний мир существует и не позволяет пришедшим через порталы ближнецам наводить свои порядки.

– Но при этом наших людей за любое непослушание отправляют туда – в Ближний мир, где без магии они умирают?

– Это ограждает многих от совершения преступлений. Эта мера – залог процветания Аксохола, его могущества и роста. Важно поддерживать целостность народа с сильным, всеми уважаемым лидером. Если народ будет говорить и делать что вздумается, при этом не уважая властителя, – это приведет к хаосу.

Атрей себе не изменяет. Авила тяжело вздохнула и, обойдя его, направилась к себе. Ярость пылала в сердце, но сейчас она поняла: написанное в газете – правда, а Атрей поддерживает этот режим. Ей не хотелось ничего отвечать советнику. Он вечно ее поучал, следил за ней и сразу доносил Властителю, выполнял любой его приказ. Неужели ему самому не противно?

– Ваше высочество? – окликнул ее Атрей, и она обернулась.

Авила прищурилась.

– Ради вашей безопасности мне придется вас запереть.

– Что?

Да как он смеет?

– Сегодня же к вашему древу будет представлена стража. Будьте благоразумны, я вас прошу.

Атрей учтиво поклонился и ушел. Некоторые стражники, держащиеся на расстоянии и скрывающиеся в тени, пошли следом, сопровождая его до дома, выделенного для работы Властителя, – единственное здание в этом поселении из каменных стен и крыши. Именно там дни и ночи проводил отец. Там собрались его сторонники, готовые биться за столицу и власть Флавия, но Авила больше не относила себя к их числу. Она стиснула от гнева зубы и, сорвавшись с места, пошла в дом.

9. Одни против целого мира

Прошло пять дней.

Авила сидела на балконе своего дома под тяжелыми ветвями древа, которые слегка провисли от сильных ливней. Тали была права – настал сезон дождей. Если раньше в это время – ровно середина дня – на небе ярко светило солнце и стояла жара, то теперь – стена из воды, а сверху нависло одеяло грозовых облаков.

На улицах лишь несколько селян занимались тяжелой работой. Одним из них был Лука. Сражаясь с потоком, бьющим в спину, он колотил молотком по крыше конюшни. Недавно из-за града несколько досок отвалилось, и он хотел защитить животных от буйной стихии. Второй – отец того мальчика, которого Авила спасла в день празднования дня Первого Ветра. Он пытался прибить полотно, оторвавшееся от прорезей в древе. Авила время от времени, когда ветер сдирал щит от ливня, видела в окне женщину, обнимающую своего сына. Мальчишка выжил, но все еще отходил после побоев.

Она вспомнила, что тогда, пять дней назад, прочла о своем отце. Боль вернулась с новой силой. Авила сидела на лавочке подле своего домика, положив голову на холодные мокрые перила балкона. Авила так и не сожгла ту газету. Она спрятала ее в своих вещах. Что-то не позволяло ей решиться на это, что-то в душе кричало, что ее пока нужно сохранить. Она боялась, что газету найдут, постоянно перекладывала с места на место и прокручивала в голове сценарии, в которых кто-то из слуг или еще хуже – Атрей находит причину казни целой семьи, а может быть, и всех причастных.

Капли стучали по крыше и перилам, создавая звуковую завесу, которая могла бы унести мысли прочь, но не теперь. Светло-серое небо закрыло солнце, день казался ночью. Авила смотрела, как струи воды сливаются в мелкие потоки на окнах, и чувствовала, что они точно отражают ее внутреннее состояние. Тяжесть, что беспокойно затаилась в груди, никак не отпускала. Подобно тягучим морским водам, печаль медленно накатывала на нее, волна за волной, оставляя горький привкус реальности, которую невозможно изменить. Осознание истины о своем отце, некогда твердо сидящим на троне, как неоспоримый Властитель, наконец-то пробилось сквозь защитные стены, которые ей столько лет возводили в сердце предписаниями, ложными наградами и заслугами отца перед народом.

Все слухи и шепоты, которые она столь упорно игнорировала, теперь звучали громче и яснее, чем когда-либо прежде. Флавий был тираном, истинным повелителем, который не щадил никого, кто осмеливался ослушаться его воли. Это понимание пронизывало, как холодный осенний ветер, который, несмотря на все двери и окна, находил щели, чтобы проникнуть и остудить сердце, пылающее верой в добро.

Авила обхватила колени, стараясь унять дрожь, и закрыла глаза, чтобы хоть на мгновение найти покой. Но даже во тьме ее сознания истина светилась, как мрачная звезда, неизбежная и беспощадная. В этот момент ей пришлось признать: нет смысла скрываться от действительности. Время невинных оправданий прошло. Сердце не выдержало бремени ложных надежд, и Авила отпустила последние остатки иллюзий. И удивительно, но в этот момент она почувствовала странный покой: ей стало понятно, отчего люди недовольны, живя в таком идеальном мире, где она нашла свободу. Оказалось, что свобода и за пределами дворца – тоже иллюзия. Властитель насаждал свои взгляды и мировоззрение не только в стенах двора, его тяжелая рука дотянулась и до Летнего континента, а там и до прочих земель Дальнего мира.

Авила пять дней подряд пыталась выбраться из своего домика и сбежать на цветочный луг. Атрей приставил стражников караулить ее дом – выходить запрещалось, входить – только слугам, которых отобрал Атрей. Авила не видела отца с того самого дня, как они прилетели на Летний континент. Только мельком, когда он шел к Дому Совета и когда выходил на его крыльцо подышать свежим воздухом. Видимо, его не интересовала дочь, Атрей доносил ему все сведения, и ему этого было достаточно.

Авила встала и вернулась в дом. Мокрые волосы холодили кожу, поэтому она взяла с комода полотенце и отжала их. После легла на кровать.

– Мне надо поговорить с Тайро, – прошептала она, смотря в потолок.

Тайро к ней тоже больше не приходил. Она ждала, сидела на балконе и смотрела в небо, надеясь заметить бордовые крылья и крепкое тело фойтийца, но все было тщетно.

Поднявшись с кровати, она вернулась к сундуку, на котором лежал уже засохший венок, и улыбнулась воспоминаниям о том дне. Тогда она была по-настоящему счастлива. И как же хотелось пережить это чувство вновь.

Авила прошла к окну и заметила, как стражники, приставленные к ее дому, о чем-то увлеченно разговаривали, а чуть вдали, под летящим над ней большим плотным листом, скрывающим от дождя, шла Тали, вероятно с обедом. Авила прикусила губу и резко развернулась. Она должна сбежать и найти Тайро. Сейчас ливень – ее вряд ли услышат. К тому же стражники скрылись под навесом, откуда обзор значительно меньше, и увлечены разговорами. Это идеальный момент для побега. Луг совсем недалеко, а прямо за ним Темный лес.

Услышав стук в дверь, Авила тут же распахнула ее.

– Ваше...

Тали не успела договорить, Авила забрала у нее поднос с несколькими закрытыми глиняными горшочками, поставила его на стол и взяла руки селянки в свои.

– Мне нужна твоя помощь, – взмолилась Авила. – Я хочу выйти.

– Но принцесса, меня накажут, – с явным страхом в голосе протянула Тали. – Мне отрубят голову сразу, без возможности объясниться.

– Это очень важно! Очень. Я обещаю, что все-все тебе расскажу, как вернусь. Но сначала помоги мне сбежать.

Тали задумалась. Тишину разбавлял шум дождя. Авила чуть сжала ее руки и молилась, чтобы та согласилась.

– Ладно, – вздохнула она. – Что вы предлагаете?

– Надень мою одежду, а я твою, и я выйду вместо тебя.

– Но вас узнают. У вас длинные белоснежные волосы, вас легко узнать...

Авила успела расстроиться, но Тали неожиданно добавила:

– Вы можете попробовать сбежать через окно на самой верхней платформе, оно ведет сразу в сад. Вам нужно будет аккуратно спуститься по веткам и не попасться стражникам.

– Отлично! – воодушевилась Авила и тут же пошла за ширму. – Давай поменяемся одеждой.

– А что мне делать, если кто-то придет? – Тали начала робко снимать с себя песочного оттенка платье до колена.

– Скажи, что отдыхаешь и не хочешь никого видеть.

Авила передала свое платье с золотой вышивкой Тали и приняла из ее рук платье попроще, тут же натянув его на себя. Платье открывало ноги, что было для нее непривычно. Тряхнув головой и решительно выдохнув, она вышла из-за ширмы.

– Ложись на кровать, голову подушкой накрой и, если что, просто мычи.

– Мычать? – растерялась Тали, поймав свое отражение в зеркале в новом виде. – Принцесса, мне страшно.

– Не бойся, я не дам тебя в обиду. – Авила подошла и взяла ее за руки. – Ты потом поймешь, почему мне было так важно выйти отсюда.

– Принцесса, подождите! – Тали чуть потянулась рукой к Авиле. – В сезон дождей может быть очень опасно, особенно в Темном лесу...

– Откуда ты знаешь, куда я иду? – Авила испугалась и прищурила глаза.

– Я несколько раз видела, как вы уходили из поселения, – сложила Тали руки перед собой и поклонилась, – но никому не говорила, не переживайте.

– Хорошо, – радостно кивнула принцесса, отметив про себя, как ей повезло с Тали – она стала для нее настоящей подругой, а не просто помощницей.

– Пожалуйста, откажитесь от этой идеи. Ночью там становится опасно, выходят звери и нечисть. Люди не просто так ушли оттуда.

– Спасибо за беспокойство, но это правда очень важно!

Авила поспешила к лестнице, ведущей на самые верхние этажи древа. Иногда посматривая в прорези и окна, она следила за передвижениями стражников и уже готовилась спускаться по веткам. Ливень становился слабее – это последний шанс ускользнуть под его шум. Она боялась все испортить, ведь раскрыть себя сейчас – значит навсегда попрощаться с Тайро. Теперь Авила поняла, в чем дело – ее магия стала причиной его нового потока ярости на людей. Она невольно заставила его вспомнить о том, как люди воспользовались слабостью фойтийцев.

Она хочет это исправить. Хотя бы попытаться.

Ступив на верхнюю ветку и посмотрев вниз, она испугалась. Сейчас рядом нет Тайро, который тут же подхватит и залечит раны. Нужно действовать обдуманно, аккуратно. Страх сковывал, но желание встретиться с фойтийцем, покорившим ее душу, заглушало его. Шаг за шагом, прячась за массивные ветви не только от стражников, но и от яростных потоков воды, она спустилась на землю и сразу же побежала в лес. Ликование переполняло душу – у нее получилось. Стражники даже не заметили, уж слишком они увлеклись своей беседой. Их можно понять – близился вечер, они устали, хотели отдохнуть, а впереди еще ночь патрулирования. Авила надеялась, что они уснут и вовсе перестанут смотреть за древом – так она сможет спокойно вернуться домой.

Авила бежала изо всех сил, и наконец впереди показалась цветочная поляна, уже занявшая особое место в душе. Сейчас из-за серости неба она не казалась такой яркой. Запах цветов не улавливался, лишь мокрой травы и дождя. Авила устала, тяжелое дыхание сдавливало горло до противного жжения и сухости, но принцесса не останавливалась. Силы постепенно уходили, и Авила перешла на шаг, как только приблизилась к лесу. Сегодня он казался мрачнее обычного. Стоило ей преодолеть первую линию деревьев, мрак окутал ее. Где-то слышались уханья птиц, где-то шорох, который вызывал страх, но она шла – помнила, в какую сторону. Ливень сюда практически не попадал из-за густых крон, и Авила выжала длинные волосы и отряхнула платье. Холод пробирал до костей, мышцы на ногах сводило от быстрого бега, а душе хотелось кричать от одной только мысли, что Тайро не захочет ее видеть.

Сзади послышалось рычание. Она развернулась и увидела красные звериные глаза, смотрящие на нее из темноты. Сначала она затормозила, но в следующий миг что-то заставило ее дернуться. Авила сорвалась с места и побежала. За ней рванул и зверь. Крик застрял в горле, тело двигалось само по себе, и его не успевало догонять сознание – Авила не понимала, кто за ней гонится, инстинкт самосохранения брал верх и не придавал значения боли во всем теле. Заметив впереди огромный валун, Авила повернула. Пробежав еще несколько метров, она неудачно запрыгнула в углубление старого гнилого дерева, замерла и прислушалась. Тишина. Она начала плакать от бессилия, трястись от страха, но все равно старалась не издавать звуков, чтобы не выдать себя. Кажется, зверь отстал или сбился с пути и ушел в другую сторону, а может, он вообще бежал не за ней.

Авила протяжно замычала. Она ободрала ногу корягой в яме. Вцепившись ногтями в рыхлую землю, принцесса подтянулась и полезла вверх. Выбравшись из углубления в дереве, она тяжело вздохнула и села, ухватившись за больную лодыжку.

Утирая слезы с глаз, Авила все равно пыталась встать. Не время плакать – нужно идти дальше. Неожиданно она ощутила тепло. Такое же тепло, какое чувствовала рядом с фойтийцем.

Авила медленно встала и осмотрелась. Показалось? Предчувствие, что Тайро рядом, не отпускало, возможно, сейчас он выйдет из-за дерева и вновь спросит ее, что она здесь забыла. Вновь скажет, что не станет помогать. Но ничего не происходило.

Свет заходящего солнца еле-еле проникал сквозь густые кроны, создавая полумрак, но сама мысль, что он рядом, – успокаивала.

– Тайро? – позвала она и пошла дальше.

Авила уже не могла отыскать ту саму тропинку, которой держалась. Побег от зверя выбил ее из колеи. Она заблудилась и шла интуитивно. Ей казалось, что предчувствие поможет ей отыскать путь к Тайро. Ее влекло к нему, и она ничего не могла с этим поделать. Авила испугалась собственных мыслей, но теперь не отрицала этого влечения. Она чуть улыбнулась и обняла себя. А ведь правда – она больше не представляла своей жизни без него, была готова с легкостью отказаться от трона, но не от Тайро. И сейчас она готова на все – ради разговора, ради попытки прекратить раскол между ними.

Вдали показался огонь – это точно Тайро! Она снова побежала. Огонь то гас, то появлялся вновь. Авиле казалось, что он постоянно меняет свое положение, водит ее кругами, и не получалось даже на мгновение приблизиться к нему.

– Тайро! – Авила сорвалась на крик и заметила, как ранее движущийся огонь остановился.

Тяжело дыша, она направилась к нему. Ноги болели, особенно с ушибом, который она старалась игнорировать, легкие сжимались от нехватки воздуха, но она все равно бежала. Спотыкалась, но продолжала следовать за ориентиром, боялась потерять его. Авила протянула руку и, когда думала, что вот-вот прикоснется к Тайро, огонь в темноте пропал. Вместо крепкого плеча Тайро она нащупала пустоту и упала.

– Тайро, – тихо прошептала она, приподнимаясь на локтях. – Ну пожалуйста! – взмолилась она, однако ее по-прежнему окружала лишь тишина.

Авила хотела подняться, когда заметила резко приближающуюся к себе тень, которая, словно сама ночь, сгущалась перед ней. Блик солнца скользнул по густой черной шерсти, добавляя зловещего сияния. В тени мелькнули алые, почти светящиеся глаза, и перед ней во весь рост предстал огромный волк, внушающий первобытный ужас. Его оскал с мощными, крепкими клыками казался маской смерти. Она содрогнулась от страха, а желание бороться испарилось.

Она застыла как статуя, все внутренности Авилы сковало холодное, липкое чувство ужаса. Волк рванулся вперед, и его клыки, словно горячий нож в масло, впились в ее ногу, раздирая плоть. Оглушающий крик сорвался с ее губ и отразился эхом в вечерней тишине. Теплая кровь свободно стекала по коже, а ноги больше не слушались. Ее откинуло к дереву, и удар о жесткий ствол выбил из груди воздух. Дикий зверь словно одержимый вновь набросился, захватывая ее руку, пытаясь разорвать Авилу на кусочки, как бумажную куклу.

Перед глазами потемнело, и волны боли накатывали, как безжалостный океан. В горле стоял ком, из глаз текли жаркие слезы, ледяная пустота охватила ее.

Внезапно тело обхватило тепло, щит огня разлился вокруг нее, отгоняя зверя прочь.

Тайро! Успел!

Его фигура возникла, как яркий факел среди мрака. Он встретил атаку волка лоб в лоб. Словно железные тиски, он обхватил зверя и сжал его ребра. После протяжного визга побежденное животное вырвалось и унеслось в темноту. Обессиленная Авила почувствовала, как веки налились свинцом, и медленно закрыла глаза, позволяя темноте окутать ее.

* * *

Авила истекала кровью. Рваные раны от глубоких укусов волка обильно кровоточили. Продолговатые красные ссадины и царапины от когтей, разодравших кожу, тянулись по всему телу. Тайро казалось, что она отключилась из-за болевого шока. Он тяжело вздохнул и подошел ближе. Авила выглядела иначе – простая одежда, заплаканное, уставшее лицо. Ему вспомнилось, что даже во взгляде, который он уловил, когда заметил ее блуждающую по Темному лесу, не было той искры, сверкающей прежде, той искры, которая притягивала его.

– Точно жить надоело, – прошептал он и присел на колени возле нее.

Тайро выставил руку, призывая магию. Ладонь засветилась золотом. После подобным светом озарились и кровоточащие разрывы на теле. Авила умирала. Лечить глубокие раны сложнее мелких царапин и ссадин, но Тайро был способен и на это. Он давно не использовал свою силу в полной мере, не расходовал ее, и сейчас ранения, которые могли стать смертельными, золотой пылью улетучивались с ее тела.

Когда раны полностью исчезли, а Авила все еще не пришла в себя, Тайро аккуратно взял ее на руки и поднялся на гигантские ветви древа. Он положил ее, слегка облокотив на ствол, а потом не удержался и дотронулся до щеки принцессы ладонью. Большим пальцем он провел по ее губам, убрал выбившийся светлый локон за ухо. Авила еле слышно простонала. Начала приходить в себя! Тайро привстал и отошел от нее, чуть скрывшись в листве верхней ветки.

– Тайро? – немного вяло протянула она и зажмурилась.

Жизни ничего не угрожало, но боль могла еще мучить тело.

Тряхнув головой, она попыталась встать, но упала на колени. Авила еще не пришла окончательно в себя. Тайро сделал шаг вперед, решив, что она ушиблась, но отдернул себя – его не должно это волновать. Авила его заметила, громко всхлипнула и заплакала. Так сильно испугалась? В прошлые разы ее забавлял риск. Тайро усмехнулся. Его немного удивила смена настроений принцессы, но он себя одернул: все же сейчас она только что по-настоящему чуть не погибла. Он оставался неподвижным, ждал, что она ему скажет.

– Прости, пожалуйста!

Этого он не был готов услышать. Тайро свел брови. Авила плакала все сильнее, почти рыдала. Она сидела на коленях и закрывала руками лицо, утирала потоки слез, всхлипывала и тяжело, надрывно дышала. Сердце Тайро сжалось, но он остался неподвижным. Он не понимал, отчего ему плохо, когда он смотрит на рыдающую принцессу. Он же уже принял решение держаться в стороне, не приходил к ней, находился далеко от поселения и даже не выходил из леса. Зачем он помог? Тайро прикусил губу и поймал себя на мысли: а смог бы он жить, зная, что дал ей умереть? Смог бы себя простить?

– Пожалуйста, прости людей.

Эти слова повергли Тайро в шок. Она просит прощения за всех людей? Ему подумалось, что сейчас она признается, кем является на самом деле, и сделал шаг к ней.

– Люди боятся того, чего не понимают. Властитель был не прав, он совершил ужасную ошибку. Мне так жаль тебя и твой народ, но, пожалуйста, не отворачивайся от людей и... – она начала мямлить, пытаясь решиться на слова, которые, ей, скорее всего, давались сложнее прочих, – и от меня. Я не знала об этом, мне было всего три года, когда это произошло.

– Ты просишь прощения за всех людей? – Тайро сделал еще шаг вперед, выходя из тени.

Он хотел услышать, что она – их принцесса, чтобы она призналась во лжи. Авила содрогалась от плача и утирала обильный поток слез, все еще сидя на коленях, а Тайро покорно ждал, несмотря на разрывающееся собственное сердце. Ему хотелось успокоить ее, но злость все еще не отпускала.

– Да, я прошу прощения за всех людей, причинивших зло тебе и всем фойтийцам.

Так и не призналась. Боится? Но чего? Неожиданно он вспомнил свои чувства, когда она не могла понять, кто он, и молчал. Тайро ведь тоже не признался, кем является. Он боялся, что вместо горящих интересом и жаждой приключений глаз увидит в них ненависть и злобу. Он не хотел признаваться, ему нравилось, что она оставалась в неведении. Так он чувствовал себя в безопасности. Она боится этого же? У нее так же – не хочет, чтобы он знал, кем она является: так она чувствует себя защищенной? Сердце Тайро медленно растаяло, подобно утреннему туману под первыми лучами солнца.

Дождь прошел. Лунный свет пытался дотянуться лучами до земли сквозь кроны гигантских деревьев Темного леса. Одинокие капли на листьях сияли, как крошечные алмазы. Легкий прохладный ветерок в зеленой листве приносил свежий запах влажной земли и цветущих трав. Природа, омытая дождем, словно возрождалась заново, напоминая, что жизнь движется вперед, оставляя в прошлом бури и тревоги.

Этого момента покоя и гармонии Тайро искал давно, но только теперь, осознавая их общую тайну, ощутил, как тяжесть уходит с его плеч, уступая место умиротворению. В мире и в нем самом восстанавливалось равновесие, и легкий ветерок проносился рядом, словно очищая от остатков сомнения и страха. Он выдохнул. Плевать на титул, Тайро больше не мог оставаться в стороне. Не мог слышать ее рыдания.

– Тише, хватит.

Он опустился на колени рядом с Авилой и обнял ее, прижал к себе. Положил руку ей на затылок и чуть склонил голову, вдыхая запах ее волос. Этого запаха ему не хватало в дни их разлуки, и вроде сердце должно радоваться, однако оно выло от боли: она продолжала рыдать, прижимаясь к его груди. Ее даже немного трясло.

– Я не хотела, чтобы твой народ вымер, – продолжала она. – Не отворачивайся от меня.

– Не отвернусь, – прошептал Тайро ей в ухо.

Авила немного успокоилась и подняла на него взгляд. В красных глазах застыла надежда. Она будто пыталась прочесть: правду ли он говорит или лжет.

– Честно.

Тайро потянулся к руке Авилы и, взяв ее ладонь, провел по тыльной стороне, а после поднес к губам. Он поцеловал ее с нежностью, как бы пытаясь сказать, что будет ее беречь. Тайро знал, что при дворе так делают рыцари, желая почтить уважением и выказать преданность, и он заложил в этот поцелуй стремление принять ее мир, войти в него и не покидать. Тайро примирился с новым, невиданным ранее чувством влечения.

Тайро замечал, что его сердце билось быстрее рядом с ней. Ее присутствие и едва уловимый аромат вплетались в само его существо, заставляя забыть о целом мире. Телесное притяжение, которое он испытывал, было глубоким, как учащенное дыхание или громкое биение сердца. Взгляд Тайро воровал мгновения, когда ее фигура открывалась его взору, ее изгибы плавно переходили один в другой, создавая совершенную гармонию. Авила казалась совершенной в любом свете и в любой одежде. Он держал в руке ее ладонь и чувствовал, как ее тепло незримыми нитями соединялось с ним.

Когда он сидел рядом с Авилой, ему хотелось положить руку на ее оголенную талию, спуститься к бедру, губами ощутить бархатистость кожи, на мгновение коснуться ее запястья и уловить, как ее пульс перекликается с его пульсом. Ее тело притягивало как магнит, и сейчас, когда она сидела перед ним растрепанная, грязная, в порванном местами простеньком платье, он видел лишь ее природную красоту. Она вызывала желание быть как можно ближе во всех смыслах, слушать ритм ее дыхания, чувствовать живое тепло.

Тайро, легко задев ее бедро, обнял принцессу за талию и наклонил голову к шее, еле уловимо касаясь губами ее кожи. Он ожидал, что она оттолкнет его, но вместо этого Авила подалась ближе и прижалась к нему, словно требовала больше.

В моменты, когда их тела соприкасались, он мог уловить ее притяжение так четко, как будто это была сама суть их существования. Это притяжение, подобно безмолвному обещанию, соединяло их на уровне, который не требовал слов.

Авила немного успокоилась. От слез и истерики остались лишь редкие всхлипывания. Улыбка озарила ее лицо, и казалось, что теперь все будет хорошо, теперь их ничего не разъединит. Тайро решил ждать, когда она сама признается ему, когда окончательно доверится и откроет самые потаенные уголки души и сердца.

– Здесь холодно и темно, пойдем на нашу поляну? – улыбнулся Тайро, поглаживая ее щеку.

– То есть ты меня простил? – будто все еще не веря, а может, желая убедиться, спросила она.

– Мне тебя не за что прощать. – Тайро по-доброму усмехнулся и слегка отвел взгляд, но после все же вновь посмотрел на назойливую, но притягательную девушку. – Идем?

– На нашу поляну, – кивнула она и широко улыбнулась.

Только сейчас Тайро заметил, что сияние все еще живет в ее глазах – в чистых водах, в лазури Элементария. Несмотря на слезы, которые повисли на ресницах, глаза Авилы оставались горящими и выразительными. Немного красные, они напоминали зарю, когда небо окрашивается тонкой полосой нежно-розового цвета. Эти глаза, наполненные грустью и облегчением, говорили больше, чем любые слова, – они выражали уязвимость и силу, страдание и надежду.

Тайро аккуратно взял Авилу на руки и повернулся в сторону места их первой встречи. Он с точностью знал, куда следует лететь, – это место стало таким родным и особенным, что теперь, казалось, он найдет его даже в темноте, даже в беспамятстве. Легко взлетев, он с осторожностью прижал к себе принцессу, стараясь согреть не только магией, но и теплотой своего сердца.

Они приземлились в центре цветущей поляны. Их поляны. Закат уже прошел, на небе неуверенно появились луна. Тайро встал на мокрую траву и ненадолго замер. Сначала он вызвал поток огня, аккуратно распылил его вокруг себя, чтобы испарить лишнюю влагу, а только потом опустил Авилу и сел рядом.

– Зачем ты пошла в лес? – спросил он.

Она ненадолго замолчала, потирая глаза.

– Хотела найти тебя, – ответила она.

– Ночью в лес выходят темные волки, они не любят чужаков.

– Я не знала. – Авила опустила голову и вздохнула.

Ее глаз зацепился за пролетающего мимо светлячка. Тайро не зажигал огонь, и сейчас они могли подлететь ближе, не боясь смерти, их становилось все больше.

Тайро вспомнилась легенда: если у светлячков под светом полной луны спросить что-то, что волнует душу, то они ответят. Если светлячок сядет на руку – ответ «да». Авила чуть прикусила губу и глянула на Тайро, следящего за ее действиями. Он пытался догадаться о ходе ее мыслей, о чем же она хочет спросить светлячков и какой хочет получить ответ? Она, словно боясь этого и пряча взгляд, вытянула руку к светлячкам и про себя задала волнующий ее вопрос. Тайро подумалось, что она спрашивает об их отношениях, и на душе стало теплее. Принцесса закрыла глаза и застыла. После открыла, с нетерпением ожидая ответа: она следила за светлячками. Они летали вокруг ее руки, но ни один не собирался садиться. Авила опустила глаза, наверняка уже расстроившись. Тайро коснулся ее ладони.

– Глупости это все, светляки не садятся на руки малознакомым людям.

Авила нервно сглотнула и прикусила губу. Опять покраснела. Надеялась, что Тайро на самом деле не умеет читать мысли? Он следил за ее реакцией и не мог сдержать улыбки: точно говорила со светлячками о нем.

Тайро чуть потянул ладонь принцессы на себя, ложась на спину. Авила поддалась вперед и легла рядом, положив голову и руку на его грудь. Его сердцебиение участилось, оно отличалось от того размеренного, еле заметного ритма тогда, в его доме, когда она коснулась его впервые.

– Что ты спросила у светлячков? – вдруг спросил Тайро, приобняв ее за талию.

Сквозь одежду он чувствовал тонкие изгибы талии. Они подчеркивали ее хрупкость и изящество. Сердце начало биться быстрее, отзываясь непреодолимым желанием почувствовать больше. Невольно он потянул завязки, хотелось распустить их и избавиться от проклятого платья, но вовремя себя остановил. Он наслаждался лишь образами, которые без конца лезли в его голову.

– Мне слишком стыдно произнести это вслух.

Он расплылся в улыбке, но ничего не произнес.

– Тайро? – позвала его Авила, будто все-таки решила ответить.

– Что?

– Расскажи мне о драконах. То, что мы о них знаем – правда?

– Люди ничего не знают о них. – Он прикрыл глаза.

– Расскажи. – Авила провела рукой по его шраму и затаила дыхание. – И про себя тоже.

Повисло молчание. Тайро думал, с чего начать. Ему хотелось показать, что он ей доверяет, тогда и она откроется ему.

– Я младший сын вождя Аргоса.

Авила приподнялась на локте и устремила на него взгляд. Он тоже повернулся на бок. Они долго смотрели друг другу в глаза. Невольно глаз Тайро скользнул по тонкой шее. Он задержал взгляд на ее ключице и не смог удержаться от соблазна опуститься ниже. Вырез платья слегка приоткрывал грудь Авилы, и это мимолетное откровение захватило его внимание. Нежная кожа блестела в мягком свете луны, а контуры подчеркивали природную притягательность ее женственности. Тайро почувствовал, как дыхание стало чуть глубже. Вдохнув и выдохнув, он прикрыл глаза, борясь с желанием протянуть руку. Мгновение спустя он ощутил, как Авила аккуратно прикоснулась к нему, и открыл глаза. Она наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо, и задала беззвучный вопрос. Тайро замер, боясь опустить взгляд ниже, боясь, что не сможет устоять.

Он улыбнулся и понял, что она хочет подробностей.

– Отец не обращал на меня особого внимания, он целиком уделял его старшему брату. – Тайро решил отвлечься воспоминаниями о прошлом, старательно представляя себе дом, в котором не был уже несколько лет. – Райко на семь лет меня старше, его готовили занять место после отца.

– Ты был обижен? – тихо спросила Авила.

– Нет, – покачал он головой. – Я любил летать над Вершинами, был предоставлен сам себе. Внимание мне уделяла только наша мама, и мне этого хватало. Она научила меня магии исцеления.

– Не все фойтийцы могут лечить? – удивилась Авила.

– Каждый фойтиец может воскресить одного человека, пожертвовав своей собственной жизнью, но дар к лечению есть далеко не у всех.

– Твой брат, – Авила запнулась, – тоже жив? Ты не последний?

– Брат лишился силы и магии. Сейчас он... – Тайро сделал паузу, – больше не наследник. И это сводит его с ума. Он уничтожает себя пьянством.

Авила протянула руку и коснулась шрамов Тайро на груди.

– А это...

Она не успела договорить. Тайро накрыл ее руку своей ладонью и легко улыбнулся.

– Все эти шрамы оставили люди. Не существа и не звери.

– И даже не драконы?

– Они добрые. – Тайро лег на спину, но не отпустил руку Авилы. – Они принесли нам магию и велели поделиться этой магией с миром. И мы сделали это. Фойтийцы научили людей волшебству, как им пользоваться, развивать и создавать новые виды.

– А что с драконами стало потом?

Авилу тянуло в сон, она начала протяжно зевать, подвинулась к Тайро и снова легла ему на грудь.

– Расскажу как-нибудь.

Тайро не шевелился, позволив ей блаженно заснуть на нем. Он лишь крепко обнял ее и нежно, еле уловимо, боясь потревожить, поцеловал в макушку.

10. Дождь смоет все сомнения

Солнце светило прямо в лицо. Авила поморщилась и отвернулась. Осознание нового дня обретало ясность, и она открыла глаза, повернувшись на спину. Как она оказалась в своей комнате, Авила не имела ни малейшего представления. Заснула она не здесь. Принцесса встала и осмотрелась. Последнее, что осталось в ее памяти, – поляна и Тайро, его объятия и немного откровений о его жизни. Хотелось знать больше, но она не вовремя поддалась требованию тела восстановиться душевно и физически.

– Принцесса!

Авила вздрогнула от неожиданности и повернула голову на голос. Тали. Она сидела в углу, рядом с ней валялся кинжал, а в глазах селянки читался страх.

– Тали? – Авила поднялась и подошла ближе к ней. – Что случилось?

– Вас сюда принес фойтиец! – В голосе читалось отвращение. – Неужели вы убегали к нему? Вы знаете о том, что они опасны? С ними нельзя иметь никакие отношения! Они не знают, что такое дружба и...

– Тали, – тихо, немного с облегчением проговорила Авила и улыбнулась, – он не опасен.

Заметив свое отражение в зеркале на стене, она поняла, что ей срочно нужно помыться. Волосы всклокочены, лицо и платье в засохшей грязи, на руках и ногах – пыль и земля. Авила ужаснулась своему виду.

– Пойдем, поможешь мне принять ванну, и я все тебе расскажу, как обещала.

Тали кивнула и поднялась.

– Я сейчас все подготовлю, – быстро проговорила селянка и убежала.

Авила развязала уже ослабленные завязки на платье и расплылась в улыбке, вспоминая объятия Тайро, то, как он поцеловал ее руку, то, с какой нежностью, затаив дыхание, смотрел на нее. Все вышло прекрасно! Он не дал ей умереть, они сблизились, он начал ей доверять и, кажется, потеплел к людям. Авиле хотелось, чтобы и люди приняли его. Что ж, Тали станет первой. Она должна понять, должна поверить в то, что фойтийцы не опасны.

– Принцесса, вы идете?

Голос Тали из соседней комнаты заставил ее вздрогнуть. Авила тут же направилась в ванную. Ей нужно срочно привести себя в порядок. Приключение прошлой ночи измотало не только ее душу, но и тело. И хоть Тайро излечил и то и другое, ей было необходимо расслабиться, а вместе с тем начать осуществлять свой план по сближению людей и фойтийцев. Нужно положить конец многолетней вражде.

Небольших размеров темная комната с маленькими узкими окнами под потолком была заставлена небольшими узорными тумбами со всем необходимым для принятия ванны: травы и соли в баночках, мыло и бальзамы, мочалки. Свечи для освещения комнаты стояли на открытых полочках и возле деревянной бадьи в центре. Тали быстро вынесла ширму, которой закрыла бадью от входа в ванную. Авила прошла дальше. На деревянных стенах с высоких полок свисали лианы и растения с большими яркими листьями. Авила быстро глянула на селянку: та зажгла благовония и ждала, когда вода в чане, висящем на крюке в широком камине, закипит, а потом прошла к широкому зеркалу в углу. Возле него лежал мягкий бордовый ковер.

Авила босыми ногами ступила на него и легким движением подцепила короткие рукава платья, стягивая его с плеч. Из-за распущенных завязок платье быстро сложилось на полу. Авила подняла глаза на свое отражение, окинула взглядом стройное тело, провела рукой по бедру, скользнула ладонью по нежной коже выше и провела рукой по плоскому животу. Ей вспомнилось, как Тайро смущенно прикрыл глаза, когда ненароком задержался взглядом на ее груди.

По звуку льющейся воды Авила поняла, что Тали уже набирала бадью. Запах цветов и мыла разнесся по комнате, и принцесса развернулась.

– Водичка отличная, – проговорила Тали.

Авила легко прошла и перекинула ногу в бадью. Вода грела кожу. Принцесса с наслаждением погрузилась и легла. Тали встала позади и принялась распутывать растрепанные волосы.

– Мне кажется, Тайро удивителен, – начала говорить Авила. Она не знала пока, как заставить Тали поверить, и подумала, что рассказ о приключениях поможет.

– Тайро? – спросила селянка. – Фойтиец?

– Да, его зовут Тайро.

Авила улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь запахами цветов, масел и теплой водой, ласкающей ее уставшую кожу. Единственное, о чем думала Авила, – следующая встреча с Тайро, ей хотелось к нему и как можно быстрее. Скорей бы вечер. Она убежит вновь.

– Вы подружились? – с удивлением спросила селянка.

Тали поливала из кувшина волосы принцессы и аккуратно расчесывала их.

– Думаю, да. Сегодня его взгляд был таким нежным, глубоким. – Авила провела пальцами по тыльной стороне руки, там, куда ее поцеловал Тайро. – А потом мы обнимались на поляне.

– Как же вы познакомились?

– Я заблудилась, лошадь убежала, а потом я увидела оленя...

– Оленя? Для вас это добрый знак, – кивала Тали, намыливая волосы и массируя кожу головы принцессы.

– Знак действительно добрый, но Тайро его убил.

Авила задержала воздух и погрузилась под воду. Теплота согревала и успокаивала, заставляла проникнуться воспоминаниями. Волосы нежными волнами касались кожи, звуки вдруг стали четче: она слышала, как соль шипит на дне бадьи. Когда воздуха стало не хватать, она вынырнула, глубоко вдохнув.

– Принцесса! – в глубоком шоке позвала ее Тали. – Вы простили ему такое преступление?

Авила немного повернулась к ней.

– Хочешь сказать, вы не едите оленину? – Авила в подозрении прищурила глаза.

– Конечно нет!

Глаза селянки забегали – она лгала.

Авила усмехнулась и жестом указала Тали на мочалку. После случая с открывшейся правдой об отце она не сомневалась, что и в этом Тайро прав – оленина действительно распространенная еда на Летнем континенте.

Тали взяла мочалку и мыло. Натирая кожу Авилы, селянка немного дрожала. Поняла, что ее поймали за обманом? Авиле это не понравилось, но, с другой стороны, она понимала причину ее лжи – здесь живут не так, как в столице, а сейчас им приходится отказываться от всего, к чему они привыкли.

– Принцесса, когда вы скажете отцу о фойтийце? – неожиданно спросила Тали.

– Я не буду ему говорить! – выпалила Авила и слегка прикусила губу. Может, зря сказала? Опять слишком поторопилась!

– Как так? Но... но он же должен быть казнен!

Авила дернула рукой и резко повернулась. Гнев вспыхнул в ее груди, но она постаралась успокоиться. Нужно сохранять холодный рассудок, это же первый ее шаг к примирению двух народов. Вряд ли будет легко. Но правда была в том, что Авила совсем не знала, какие слова смогут переубедить Тали.

– Он несколько раз спас мне жизнь. – Авила старалась говорить мягче, но обида на Тали и ее стремление казнить Тайро грызло душу. – Он накормил меня и приютил в своем доме, когда я заблудилась.

– Вы были у него дома?

– Да, он живет в Темном лесу, у подножия Вершин Алоса. Такой маленький, но уютный домик.

– Вы знаете, как туда пройти? Это так смело – бродить одной по лесу!

– Конечно, я...

Авила не успела договорить. В дверь заколотили с такой силой, что было слышно даже здесь. Тали вытерла руки об кусок махровой ткани, висящей на краю бадьи, и поспешила открыть. Авила быстро вылезла, накинула на себя широкую рубаху и промыла волосы в чистой воде. Предчувствие говорило ей, что это посланники отца.

Тали вернулась довольно быстро.

– Принцесса, вас срочно вызывает Властитель в дом Советов, – проговорила она.

– Помоги одеться.

Они поспешили в главную комнату, и Авила скользнула за ширму. Тали надела на нее молочное платье с вышитыми из стекла цветами и затянула шнуровку на спине. Волосы все еще были мокрыми, потому принцесса решила просто расчесать их.

Авила выбежала из домика, заметив, как двое стражников тут же увязались за ней, и последовала по широкой тропинке к единственному зданию из камня, окруженному несколькими высокими деревьями. Подле него расставили флаги Дальнего мира и гербы семьи Адальбертов – это говорило о том, что сейчас здесь гостит сам Властитель. Она не знала, чего от нее хочет отец, но ослушаться было нельзя.

Может, он хотел поговорить? Но о чем? Никогда ранее отец не приглашал Авилу на собрания, или советы, или серьезные политические встречи. Ей разрешалось только блистать на балах, и все. Но сейчас, из-за смуты и недовольств, из-за захватчика в столице, балы запретили.

Войдя в дом советов, она тут же встретилась с другими стражниками – из личной охраны властителя – и дальше пошла уже в их сопровождении. Она неспешно двигалась по коридору, откуда тянулась лестница в темный подвал. По спине пробежал холодок. Зачем отец позвал ее сюда? Один из стражников зажег огонь, и они двинулись дальше.

Оказалось, что отец пригласил сюда не только ее. Атрей и Юфеймиос уже ожидали подле Властителя. Атрей казался недовольным, в то время как волшебник в своем обычном состоянии – чуть веселым, но при этом с пониманием всего происходящего. С таким пониманием, которого не было у самой Авилы.

Темный зал, освещенный только несколькими свечами на каменном пьедестале, вселял тревогу. Холод отдавал в ноги. Стражники остались стоять у входа, а отец строго посмотрел на Авилу.

– Подойди, – холодно проговорил он и повернулся к Юфеймиосу.

– Что случилось?

Авила сделала несколько шагов вперед и заметила, что на грубо вытесанном пьедестале покоилось драконье яйцо. Ее взгляд скользнул дальше: принцесса пыталась внимательнее рассмотреть место, в котором прятали от внешнего мира последние драконьи яйца. Те, которые волшебник забрал из столицы. Каменные стены катакомб, казалось, дышали древностью, источая холод и тайну. Поверхности стен были изрезаны трещинами и покрыты плесенью. Легкий аромат сырости витал в воздухе, сопровождаемый гулким эхом капель где-то в глубине.

Юфеймиос начал колдовать над яйцом, и еле заметные фитили по периметру камня запылали, отбрасывая колеблющиеся тени на стены. Свет от пламени танцевал в темноте. Всполохи ненадолго вытесняли тьму, которая тут же стремилась вернуть себе утраченное пространство. Флавий подошел ближе, и его лицо осветил теплый огонь, подчеркивая сосредоточенность и ожидание. Атрей остался стоять у входа, рядом со стражниками, чьи силуэты скрывались в полутени, как будто они древние каменные статуи, приставленные охранять покой катакомб веками.

– Отец? – тихо позвала Авила. Она хотела услышать объяснения, но никто ей ничего не говорил.

– Тихо, – шикнул он.

Яйцо затрещало. Треск раздавался в тишине катакомб, как предвестие чудесного события. Авила с замиранием сердца наблюдала, как трещины распространяются по поверхности скорлупы, покрытой мерцающими чешуйками. С каждым отколотым кусочком желание Авилы увидеть новорожденного дракона становилось все более нестерпимым.

Юфеймиос закончил заклинание, и из его ладоней родилось пламя, заигравшее алыми языками. Он резко направил его на яйцо, окутывая скорлупу жаром, и треск усилился. В этот момент яйцо окончательно раскололось, и пламя развеяло остатки скорлупы. На пьедестале остался лежать маленький дракончик – его чешуя была глубокого темно-синего цвета, словно ночное небо, усыпанное звездами. Он не шевелился, глаза еще не открылись, но в его спокойствии чувствовалась могучая сила и обещание грядущей жизни.

Авила никак не могла отвести взгляд от крошечного создания, восхищение и восторг переполняли ее. Однако ей казалось, что радуется лишь она: ни отец, ни Атрей, ни даже Юфеймиос ничего не говорили. Дракончик так и остался лежать на камне. Он не двигался и не издавал никаких звуков. Волнение охватило сердце принцессы.

– Малыш? – Авила хотела прикоснуться к нему, но волшебник выставил руку.

– Он мертв, – твердо ответил он, не позволив Авиле прикоснуться к крохотному бездыханному тельцу величественного существа.

– Что? – Авила почувствовала опустошенность и тревогу. – Это из-за огня! – сделала она вывод. – Зачем вы это сделали?

– Матери обдают огнем яйца, чтобы у детенышей были силы. Моего жара ему не хватило. – Юфеймиос тяжело вздохнул и спрятал руки за спиной. – Это было последнее яйцо.

– Тогда почему это делали вы? Может, Аксонис... – Авила встретилась с яростным взглядом отца и остановилась. Последние сказанные слова Юфеймиоса только сейчас дошли до ее понимая. Это было последнее яйцо?

– Аксонис его испепелит. Только мать, – спокойно пояснил Юфеймиос. Он был единственным, кто сохранял спокойствие и даже, казалось, равнодушие. Возможно, только внешне. Ведь даже стражники понуро отпустили головы.

– Поэтому я позвал тебя сюда, – вдруг проговорил Властитель и кивнул волшебнику, который тут же покинул катакомбы. – Ты ничего не знаешь о драконах.

Боль разливалась в груди: она разочаровала отца? Но ведь он сам не позволял ей брать книги о драконах. Они всегда тянули ее, звали, но строгий запрет отца накладывал на знания о драконах печати, которые снять она не могла. И еще большую боль приносило осознание: то, что она слышала о вымирании драконов, – правда.

– Ваша Властность, – отчеканил Атрей и подошел к Властителю.

– Иди, – безразлично выплюнул отец в сторону Авилы и повернулся к советнику.

Авила кивнула и в подавленном состоянии поспешила на улицу. Ноги потяжелели, будто не желая слушаться. Она последний раз взглянула на дракончика и, пересилив себя, ступила на лестницу. Выйдя из Дома Советов, Авила глубоко вдохнула, она хотела отдышаться. Мир вокруг продолжал жить: бабочки летали над цветами, на ветках сидели птицы, чистящие перышки, солнце грело как обычно, доносился свежий запах грядущего дождя, но Авила теперь смотрела на это иными глазами. Аксонис остался единственным, кто оберегал этот мир от Магического кризиса. Если он умрет – Дальний мир погрязнет в хаосе, будет уничтожен. Аксонис – единственный хранитель магии.

Подняв взгляд, Авила увидела Юфеймиоса. Он кого-то ждал. И когда он заметил принцессу и направился в ее сторону, она поняла – ждал ее.

– Авила, идем, – строго проговорил он и кивнул на тропинку, уходящую от дома Советов в сторону поселения и центральной площади.

– Юфеймиос, ты меня пугаешь, – с настороженностью протянула она, не зная, чего еще можно ожидать. Этот день вышел слишком насыщенным.

– Почему ты не сказала, что нашла фойтийца?

Ее бросило в холод. Откуда он знает? Тали? Или он видел? Следил? Авила будто забыла все слова, потеряла дар речи, и казалось, больше не может четко выразить мысли. Ей нужно было что-то придумать, но от паники, бросившей ее в холодный пот, мысли рассыпались.

– Я... – Авила запнулась и прикусила губу. Врать не хотелось, но и правду говорить боялась. – Откуда ты знаешь? – Она тяжело дышала и надеялась, что Юфеймиос, человек, который всегда выгораживал ее перед отцом, не предаст ее.

– Ты влюбилась? – немного лукаво спросил он и скрестил руки на груди.

Авила резко подняла глаза и увидела во взгляде учителя грусть и, возможно, сильное огорчение. Он расстроен из-за ее чувств к фойтийцу? Или его злит сам факт тайны? И все это он пытался скрыть под маской обыденности.

– Нет, просто подружилась, – с тяжелым комом в горле ответила Авила, решив говорить правду. Если кто и поможет ей в принятии решения – точно Юфеймиос.

– Ты знала, что Властитель его ищет?

– Откуда ты знаешь про него? – все же легко сжав кулачки, повторила вопрос Авила.

– Тали рассказала о твоих откровениях, – выдохнул он.

– Но почему тебе? – Авила не могла понять, отчего Тали обратилась именно к волшебнику, с которым, возможно, никогда не общалась.

– Она выполнила свою работу, – сухо сказал волшебник и упер руки в бока.

– Ты ее запугал?

Догадка пришла сама собой. И страшнее было понимание, что это вполне в его стиле: Юфеймиос никогда не ограничивался в способах достижения цели. Даже отец пару раз упоминал, как всем повезло, что Юфеймиоса верен короне.

– Лишь просил тут же сообщить любую информацию, которая может угрожать принцессе. – Юфеймиос щелкнул пальцами, и из воздуха в его ладонь упал кулон. Авила сразу узнала его. Кулон лысого медведя, но чуть меньше, чем у Тайро. – У меня есть второй. Кровные кулоны, когти принадлежали одному зверю. Он выведет меня на обладателя второго. Признавайся, ему отдала? – Он говорил строго и холодно, будто сейчас перед ней стоял не учитель волшебства, знающий ее с детства, а лишь волшебник высшего ранга, который исполнял приказ схватить фойтийца.

– Что теперь? Будешь его искать? – дрожащим голосом протянула принцесса. Она не могла осознать предательство Тали и испугалась, что теперь местонахождение Тайро найдут, что она сама подставила его, проложила к нему дорожку. – Пожалуйста, не говори отцу, умоляю! – Авила начала задыхаться, но все же посмотрела ему в глаза, пытаясь считать эмоции.

– Это зависит от тебя. – Юфеймиос отвел взгляд, а после наклонился и поднял ничем не примечательный камень, тут же принявшись оттирать его от земли.

– Пожалуйста, не надо искать его, пожалуйста, не говори отцу и Атрею, я сама... – Авила не договорила, Юфеймиос несколько раз цокнул, и она подняла взгляд.

– Ты поставила под угрозу себя, а значит и Дальний мир. – Он прищурился. – Если я об этом утаю, меня обвинят в сговоре.

– Если узнают. Пусть это останется нашей тайной, – резко проговорила Авила, стараясь найти в себе решимость, хотя в душе свирепствовал страх. – Иначе я расскажу всем, что ты тайно подсматриваешь за девушками и экспериментируешь с магией во дворце.

– Хитроумная у тебя натура, Авила, – медленно произнес Юфеймиос, расправив плечи и скрестив руки на груди. – Но прежде чем ты решишься на столь отчаянный шаг, задумайся: кому поверят больше – тебе, принцессе, которую еще не нарекли преемницей и не допускают к политическим делам Аксохола, или мне, придворному волшебнику высшего ранга? Помни, что у тайн две стороны и для каждой есть риск утонуть в бездне последствий.

– Возможно и так, Юфеймиос, – встрепенулась Авила, готовая идти до конца. Решительность постепенно вытеснила страх. – Но не забывай, что знание – тоже оружие. Не стоит недооценивать меня. Лишь один неверный шаг может столкнуть в пропасть даже самого сильного. Нам выгоднее хранить наши секреты друг о друге, чем рисковать всем.

– Ишь какая, – отрывисто рассмеялся Юфеймиос. – Ты в первую очередь должна думать не о своих желаниях, а о пользе Дальнему миру. Ты не имеешь права отвернуться от мира и заглушить зов крови.

– Мне нельзя заводить друзей? – прищурилась она.

– Ты должна думать о мире и о его спасении. Этот фойтиец...

– Его зовут Тайро! – Авила перебила Юфеймиоса. Огонь в ее душе пылал, и она могла лишь догадываться, отчего он воспылал с такой силой.

– Скрывай свои мысли в тумане сомнений и наблюдай, как ложь теряется во мгле, – протянул он и убрал кулон с камнем в карман. – Ты хочешь, чтобы я молчал, но ничего не предлагаешь взамен. Что ты собралась делать? – четко, громко и даже грубо спросил Юфеймиос, сделав шаг ближе к принцессе.

– Сотрите память Тали, я знаю, вы на это способны. Сохраните эту тайну, а я пообещаю, что поговорю с Тайро, уговорю его помочь отцу и всем нам.

Он кивнул, его плечи опустились, будто с них упал груз от принятого решения.

– Пусть приходит завтра в полдень в Дом Советов.

– Я постараюсь.

– Стража на сегодня снята. – Он сделал паузу и внимательно следил за ней. Авила это видела и не могла понять, как ей правильно реагировать. – Ты должна сделать выбор между своими интересами и интересами всего мира. Не забывай, что это твой долг как следующей Властительницы. Флавий призвал тебя сегодня, а это означает, что он рассматривает тебя как преемницу, а не просто принцессу.

Он развернулся и пошел к дому Советов, а Авила так и осталась стоять на перекрестке тропинок. Она не знала, какой выбрать путь, какой будет правильным и какой причинит меньше боли.

Выбор? Как можно выбрать между собой и всем миром? По щеке катилась слеза, пока Авила медленно шла к реке. По правую сторону от дороги обильно росли деревья. Принцесса решила скрыться там от всего мира, лишь бы ее никто не нашел. Слова Юфеймиоса острым лезвием резали ее сознание, а воспоминания о его разочарованном взгляде вызывали слезы. Она никогда прежде не видела, чтобы Юфеймиос смотрел на нее с грустью и... Осуждением? Она прошла ближе к воде, к корню древа, который выбился из земли и разросся в сторону воды, залезла на него и села, свесив ноги. По реке плыла мама-уточка и несколько ее детей следом. Авила улыбнулась, но сразу погрустнела вновь. Как ей выбрать между своей свободой и долгом перед народом? Она не могла предать народ, который в нее поверил, но и себя предавать ей не хотелось. Она бы убежала с Тайро куда-нибудь далеко или жила бы в этом деревянном домике на отшибе, вместе с Зарой. У них получилась бы отличная компания, они бы жили счастливо. И несмотря на идеальную картинку, которая выстраивалась в ее голове, она понимала, что ей придется ломать себя и свои привычки ради этой жизни. Понимала, что правила и запреты перестали казаться ей самым худшим в ее жизни. Она боялась будущего, боялась признаваться себе в этом.

Авиле вспомнился мальчик, избитый стражниками, ужас, застывший в глазах селян, слезы и крики женщин, проклятья семьи Адальбертов, зверства и жестокость, исходящие от власти. Хотелось кричать, забыть про то, что она – принцесса. Хотелось просто упасть в воду, чтобы течение унесло ее тело и смыло с нее все обязательства, освободило ее.

– Авила, – вдруг послышалось сбоку.

Она вздрогнула и повернулась. Это был Тайро. Ей и искать его не пришлось. Он сидел рядом и смотрел на нее, а ведь Авила даже не заметила, как он подлетел к ней.

– Это опасно, селение рядом, – шепотом проговорила она, старалась не показывать ему свое огорчение и не дрожать.

В небе загрохотал гром. Поток ветра заставил ее поежиться и задрожать от холода. За последние несколько дней погода сильно изменилась. Теперь ей не казалось все вокруг радужным и светлым. Настали темные времена, и они отражали ее собственную смуту в душе.

– Ты больше не веришь, что люди и фойтийцы способны подружиться? – тихо, будто с опасением, спросил Тайро, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Авила сжала губы, стараясь сдержать слезы. Сомнения одолевали ее, она действительно начала задаваться вопросом: возможно ли это. Даже Юфеймиос – человек, который никогда не принижал другие народы, от упоминания фойтийцев изменился в лице.

– Но мы же смогли, – прошептала она из последней надежды.

Они молчали. Над ними собирались грозовые облака, будто сама погода говорила о невозможности этих отношений, пыталась разлучить.

– Давай полетаем? – неожиданно и немного даже не к месту спросил Тайро.

Он взял руку принцессы и потянул на себя. Казалось, что они поменялись местами и теперь она – недоверчивая и холодная охотница, а он искренний и жаждущий приключений принц. Авила улыбнулась своим мыслям и подняла взгляд на Тайро.

– Скоро пойдет дождь. – Авила глянула на рваное небо, где местами еще виднелись голубые пятна и белые облака, однако она понимала, что они тоже затянутся.

– Мы успеем.

Авила улыбнулась и поднялась. В следующее мгновение она оказалась в его объятиях. Тайро со спины прижимал ее к себе, держа руки на талии. А после взлетел и стремительно набрал высоту. Авила не привыкла к такому взлету. И если раньше она могла насладиться полетом, то теперь она испытала страх. Вцепившись в руки Тайро на своей талии, она пару раз похлопала его.

– В чем дело? – тут же спросил он на ухо, повиснув в воздухе.

– Мне страшно, – тихо ответила она.

Первое, что пришло ей в голову, – Тайро сейчас опустится на скалы или на поле, которое простиралось под ними, но вместо он этого он лишь аккуратно развернул ее к себе и подхватил на руки.

– А так? Или спустимся?

Авила обняла его за шею, прижалась к груди и ничего не ответила. Тайро продолжил лететь, уже над морем, и немного набрал высоту. Ветер, треплющий волосы, в самом деле немного успокаивал. А может, дело было вовсе не в нем, а в Тайро, к которому она прижималась, слушая его сердцебиение. Капли упали на ее лицо, и она открыла глаза. Начинался дождь, усиливающийся с каждой секундой.

– Кажется, не успели, – проговорил Тайро, стремительно снижаясь.

Они летели над штормящим морем.

Тайро подлетел к скале и поставил Авилу на узкий уступ, а после встал сам, поставив ноги по обе стороны от нее. Он прижимал ее своим телом к камню, мокрыми крыльями закрывая от льющегося ливня. Только вода все равно просачивалась, пусть и немного. Стена из воды закрыла обзор, холодало.

– Придется переждать здесь, – выдохнул жаром Тайро.

– Ты не можешь лететь, – вспомнила Авила.

Тайро находился слишком близко. Авила держала руки вдоль тела и медленно, но глубоко дышала. Грудь от каждого вздоха поднималась, задевая его тело. Волнение бушевало в ее душе: сколько им тут находиться? Смогут ли они выстоять на узком уступе и не стать жертвами бушующих волн, разбивающихся об острые скалы? Авила сглотнула.

– Не бойся, не упадем.

Тайро наклонился к ее шее. Его горячее дыхание согревало, но вызывало еще большую бурю в душе. От близости перехватывало дыхание, но она старательно отгоняла все мысли: нужно сосредоточиться. Как им спастись?

– Тебе холодно? – снова заговорил он.

Авила скользнула взглядом по струйкам воды, скатывающихся по торсу Тайро, и подняла голову. Крылья держали бешеный поток воды, который уносился в обрыв, а часть доставалась Тайро.

– А тебе? – спросила она, невольно положив ладонь на его грудь. Тайро улыбнулся.

– Я не чувствую холода.

– Тайро, – заплакала Авила, чем вызвала его немой вопрос, – я должна кое-что сказать.

Холод окутывал ее со всех сторон, зубы дрожали, мокрое платье и волосы будто притягивали к себе яростные потоки северного ветра, но она должна была сказать, и уже давно должна была. Авила обняла себя за плечи.

– В чем дело? – удивился он.

Он стал совсем горячий, словно начал излучать жар всем телом. Часть воды испарялась, часть все равно продолжала стекать по его телу, но стало полегче. Хотя бы прошла дрожь.

– Мое полное имя... – На минуту она заметила на лице Тайро улыбку облегчения, будто с его плеч упал тяжелый камень, и решила, что это от тепла, которое он вызвал. – Мое имя Авила Адальберт. Я принцесса Аксохола.

Тайро не спешил отвечать. Он плотнее прижался к ней и наклонился к уху.

– Я знаю, – наконец прошептал он.

– Что? – Авила положила руки ему на грудь и немного надавила, чтобы он посмотрел на нее. Она видела в его ярких глазах покой и... радость? – Откуда?

– Догадаться несложно. – Тайро дотронулся до ее щеки и на мгновение прикрыл глаза. – Священное животное олень, прибыла с Элементария, но не с Сожженного острова, а с Эфирии, и твоя магия...

– Значит, ты понял тогда, в Огнеборге? – одними губами протянула Авила. Стала ясна причина его ярости на пляже.

– Да, и злился на тебя, но... – выдохнул он, – но потом решил ждать.

– Я бы сказала раньше, но я...

– Я понимаю, – перебил Тайро.

Авиле показалось, что он не хотел возвращаться к прошлому. Ливень и исходящий от его тела пар будто отражали их души: силу духа и остатки прошлого, уносящиеся в темное небо.

Авила улыбалась. Она даже подумать не могла, что после признания станет легче. Она радовалась, что Тайро не отринул ее, что принял ее, что, оказывается, сделал это гораздо раньше, а она и не заметила. Теперь между ними нет никаких тайн и размолвок. Она верила в это, как и в то, что он не предаст ее.

Тайро подался вперед и коснулся ее губ своими. Авила застыла. Сердце от волнения сжалось в маленький камушек. Первой мыслью было оттолкнуть, но после – лишь тянущее желание. Она робко ответила на поцелуй и обняла его за шею. Холодные капли дождя стекали по их лицам и одежде, по голым плечам Тайро, но в этот момент все остальное перестало иметь значение. Мокрые волосы Авилы прилипли к лицу. Тайро обнял ее крепче.

Их влажные губы встретились робко, словно исследуя новую территорию, осторожно знакомясь друг с другом. Она слегка облизнула его губу, а он, будто желая разогреть в ней азарт, чуть прикусил в ответ. И от стыда и смущения не осталось и следа, лишь огонь, который согревал двоих, соединяя их в этой простоте и откровенности. Время замерло, и казалось, что даже дождь утих, оставив только шелест капель, скатывающихся с камней.

Они прижимались друг к другу на узком уступе скалы под проливным дождем и больше не боялись упасть: они отдались на волю судьбы и ощущали, как мир вокруг них стирался, оставляя лишь ритмичное биение их сердец.

Авила почувствовала легкое покалывание и волну тепла, которая разливалась по всему телу. Тайро прижал ее вплотную к скале. Постепенно поцелуй, словно подталкиваемый скрытой силой природы, стал все более страстным. Тайро, ободренный ответом Авилы, позволял себе больше свободы, его руки мягко скользили по ее спине, ненадолго спускались к ягодицам и поднимались обратно. Авила этого и хотела, а ощутив, как прикосновения стали более глубокими и требовательными, как появились жажда и желание, мелко дрожала сквозь поцелуй.

Тайро отстранился, давая Авиле возможность вдохнуть. Тяжело дыхание обоих слилось в один ритм. Они улыбались и все еще не ослабляли крепких объятий. Дождь в самом деле стал менее агрессивным, но продолжал лить, будто напоминая им, что течение жизни продолжается.

Авила хотела спросить, что значит этот поцелуй, ей было важно прояснить, почему он потянулся к ее губам, и понять, почему она ответила, но заметила заинтересованный взгляд Тайро в сторону. Но как бы она ни пыталась вытянуть шею и наклониться – не могла увидеть того же, что привлекло его внимание.

– Тайро? – шепотом на ухо позвала его Авила.

– Только не бойся, – тихо ответил он, сжал крылья за спиной, позволив бешеному потоку воды накрыть их с головой и, ухватившись за бедра Авилы, закинул ее на свое плечо.

Авила взвизгнула.

Тайро пошел вдоль узкого уступа, но спустя несколько минут дорожка расширилась, а после вывела их на небольшую площадку с пещерой. Спрятавшись в ней от дождя, Тайро поставил принцессу на ноги и выдохнул.

– Надо развести костер. – Он зажег в ладони пламя и прошел вглубь. – Нам повезло, тут есть какие-то деревяшки. Наверное, кто-то до нас тут уже пережидал непогоду.

– Это хорошо, – содрогаясь от холода, проговорила Авила.

Она обнимала себя, наблюдая, как Тайро достает несколько бревен из кучи в пещере и ставит их домиком в ее центре. Темнело. Лишь звук дождя говорил о том, что они еще не могут покинуть убежище. Тайро зажег огонь, и Авила тут же присела к нему, вытянув руки.

– Тебе надо высушить одежду. – Тайро присел рядом. – Можем повесить твое платье над огнем.

– А твои штанишки? – Авила прищурила взгляд и тихо рассмеялась.

Он вскинул брови, а потом вздохнул.

– Ты можешь заболеть, а я нет. Ну ладно, я просто шучу.

Он вызвал поток огня, который окружил Авилу и высушил ее почти досуха. Она улыбнулась и перестала дрожать. Тайро улыбался и так внимательно следил за ней, что ей стало неловко. Она то отворачивалась к огню, то снова поднимала взгляд, а он все смотрел.

Тайро присел рядом. Авила поняла, чего он хочет, и правда была в том, что она тоже об этом думала, но боялась себе признаться. Тайро вновь накрыл ее губы своими, вовлекая принцессу уже в более решительный и уверенный поцелуй. Авила потянулась к нему, а после почувствовала, как легко падает назад. Тайро положил ее на спину, придержав голову. Его рука плавно скользнула к бедру Авилы и слегка сжала. У Авилы перехватило дух от неожиданности, но она не стала сопротивляться. Она боролась с неловкостью, стараясь справиться с эмоциями и учащенным дыханием.

Тайро отстранился. Они глубоко дышали, но, будто опьяненные, улыбались друг другу. Он наклонился к ее шее и легко, будто напоследок, поцеловал.

– Тайро? – позвала его Авила.

– Что? – тихо спросил он, все так же нависая над ее телом. Он замер, будто прислушивался к ее дыханию или вдыхал ее запах, и не шевелился. Рука скользнула с бедра на талию. Авила положила ему на грудь ладонь и легко провела до уровня ребер. Огонь играл на его губах, будто намекая Авиле о чем-то большем.

– Это что-то значит? – все-таки решившись, спросила Авила и от волнения прикусила губу.

Тайро расплылся в довольной улыбке.

– Только то, что меня к тебе тянет. – Он поцеловал ее в уголок губ. – Судя по всему, это взаимно, – шепотом добавил он.

– Да, – улыбнулась Авила, удивившись своей смелости, – меня тоже.

11. Все громче звучит зов крови

Ливень с бешеной силой бил о скалы. По каменным сводам пещеры сквозил холодный ветер. Авила ощущала его спиной, но из-за горячих объятий Тайро и тепла, плавными волнами исходящего от костра, не мерзла. Он нависал над ней и смотрел в глаза. Потоки воды колотили о землю при выходе из пещеры, заглушая тихое дыхание фойтийца. Казалось, теперь оно участилось, стало глубже. Не желая прерывать зрительный контакт, Авила плавно скользнула рукой вдоль колючей щеки, после коснулась пальцами тонких губ напротив.

– Нравится? – с лукавой улыбкой спросил он и накрыл руку Авилы своей. Он нежно поцеловал ее пальцы, прижал руку к груди и наклонился.

– Нравится, – прошептала она и быстро приподнялась на локтях, приблизившись к Тайро. – И это. – Она со смехом вовлекла его в поцелуй, прикрыв глаза.

Мурашки бежали по ее спине, руки дрожали, но в душе наконец настал блаженный штиль. Холод и ливень уже не пугали, мысли занимала лишь близость Тайро, чье крепкое тело теперь, казалось, отныне полностью в ее власти, и позволено Авиле было все что угодно. Ее инициатива в этом поцелуе подогревала и его желание: она понимала это по его сильной и все более смелеющей руке на бедре.

Авила отстранилась, чувствуя нехватку воздуха, и скользнула руками вдоль крепкой шеи, обнимая.

Снаружи вспыхнула молния, прогрохотал гром, заставив вздрогнуть. Страх снова захлестнул душу, и только руки Тайро, медленно поглаживающие талию, успокаивали и отвлекали от разгулявшейся стихии. Вернулись мысли о разговоре с Юфеймиосом, момент счастья тут же был омрачен, и Тайро это заметил.

– В чем дело? – обеспокоенно спросил он.

Тайро сел и, притянув Авилу к себе, посадил ее рядом, крепче обнимая за талию.

– Страшно, – тихо ответила она. Но она не стала договаривать: страх вызывал не ливень, не гром и даже не бушующий шторм. Ее пугало будущее, скрытое под черным занавесом, куда она не могла заглянуть и глазком.

– Все хорошо, – улыбнулся Тайро и положил руку поверх ее колена, а второй приобнял за талию. – Ливень скоро пройдет. Солнце снова появится и осветит этот мир.

Авила желала, чтобы темные времена непременно прошли, чтобы свет озарил Аксохол, а война между фойтийцами и людьми канула в Лету. Но она боялась, что не справится и не оправдает надежды народа, потеряет Тайро, что драконы вымрут, а трон ее отца займет захватчик, который не оставит их в живых как возможную угрозу его власти. Она потрясла головой, пытаясь выкинуть все плохие мысли. Авила понимала, что ей нужно стать решительнее, перестать бояться и найти смелости, чтобы сражаться за свою свободу и свободу своего народа.

– Ты недорассказал мне о драконах, – улыбаясь, протянула Авила и прижалась к его груди. Тайро крепче обнял ее за талию. Слова отца в катакомбах о том, что она ничего не знает о драконах, врезались в память: она испытала стыд за себя – она принцесса Аксохола, где почитаются и уважаются драконы, но совершенно несведуща о них. – Расскажи мне, как они появились, как они связаны с вами. Фойтийцы вылупились из яиц или...

Тайро по-доброму засмеялся.

– Это все, что ты хочешь знать? – улыбнулся он.

– Нет, еще о тебе хочу знать. Я все о тебе хочу знать!

– Драконы, – выдохнул он, явно думая, с чего начать. – Они существовали еще до разделения миров. Когда у богов Хаоса и Абсолюта должен был родиться ребенок, они создали драконов, чтобы они защищали их чадо. Боги не хотели, чтобы их сын жил в эфире – оболочке, которая заполняет собой все еще с незапамятных времен, и создали мир, в котором бы их сын чувствовал себя в гармонии. Этот мир – Ближний, параллельный нашему, откуда магия давным-давно ушла. Только этот ребенок родился мертвым. Богиня Хаоса и бог Абсолюта не могут породить что-то живое, постоянно враждуя между собой. Они так и не смогли найти общий язык. Мертвого мальчика запечатали в кристалле за пределами эфира, на землях Ближнего мира, а драконы стали его стражами. Скандалы богов продолжались, всплески энергии из-за ссор вызывали катаклизмы, а периоды примирения и нежности друг к другу порождали жизнь. Так появились и люди. Они заполнили мир, который для сына богов вместо колыбели стал могилой. Но людей устраивало, что их мир – могила мертвого бога, у них не было другого, а многие об этом даже не знали.

– Значит, люди и драконы – дети богов?

– Скорее люди и будущий Создатель нашего мира, – протянул он. – Только люди появились из всплеска положительной энергии, а Гаспар, так зовут Создателя, – от любви богини Хаоса и бога Абсолюта.

– А как наш Создатель миров связан с погибшим мальчиком?

– Это он и есть. Он около тысячи лет провел в том кристалле, а потом вышел, будто заново родился.

– Как он смог выжить? – удивилась Авила.

– Неизвестно, никто не может ответить на этот вопрос. – Тайро отвел взгляд в сторону и прищурился. – Он выглядел как пятилетний ребенок и очень хотел жить в мире, но оказалось, что люди и драконы воюют друг с другом. А потом он разделил и миры, и драконы ушли в мир магии, где к ним относились с почтением.

– Наш мир? – спросила Авила, хотя и сама понимала ответ.

– Да. – Тайро поправил платье Авилы и положил руку поверх. – А наш народ появился из пустых яиц драконов, когда произошел очередной всплеск энергии.

– А почему сейчас такого не происходит?

– Создатель полностью ограничил миры от любого воздействия богини Хаоса и бога Абсолюта. Эти всплески больше не касаются нас. Все в руках Гаспара.

– Откуда ты все это знаешь? – Авила расширила глаза. – Я ни в одной из книг подобного не встречала.

– Это было написано на скрижалях, которые оставили нам драконы. Они находятся в тронном зале Дворца Света. Фойтийцы знают о мире чуть больше людей. – Тайро заглянул в глаза Авиле и чуть усмехнулся.

– Ты бывал там после... – Она прикусила губу и остановилась, боясь произносить то, что, вероятно, испортит Тайро настроение или заставит его провалиться в воспоминания.

– Нет, меня тянет туда, но... – Он сделал паузу и тяжело вздохнул. Авила поняла, насколько тяжело ему даются эти слова. – Но я боюсь того чувства, которое испытаю, когда увижу, во что превратился мой дом. Пусть лучше он навсегда останется в моей памяти светлым, свободным. С сиянием эфира над Дворцом Света.

– У вас тоже есть эфирное сияние? – удивилась Авила, а после замолчала. Ей подумалось, что не стоило так воодушевленно реагировать, когда Тайро начал открывать ей душу и свои страхи. – Прости, – тут же добавила она.

– В столице оно появилось, когда фойтийцы подарили магию людям. Эфир – это сосредоточение всех элементов магии. Его разноцветное сияние – проявление всего могущества, дарованного драконами.

– То есть я? – Авила не могла поверить. Ее магия – это проявление всех элементов? Она посмотрела на свои ладони и еле заметно сглотнула.

– Если ты разовьешь свой эфир, то сможешь использовать все элементы. Эфир – это мост между стихиями, он поддерживает их в гармонии. Перестань расценивать его только как воздух и ветер, это неправильно.

– Но Юфеймиос говорит...

Авила отвернулась. В голове снова зазвучали слова волшебника о выборе. Она молчала, смотря на потухающий костер. Становилось холоднее, свет уходил из пещеры, и все сильнее шумел ливень. Тайро выставил руку и образовал поток огня, который тут же подхватил еще не сожженные бревна. Снова стало тепло и уютно.

– Кто это? – спросил Тайро.

– Придворный волшебник, он с детства учит меня магии, но, кажется, я безнадежна. За все это время так и не научилась ничему толковому и полезному.

– А может, просто твой отец не дает ему учить тебя в полную силу?

Авила повернулась и заглянула в его глаза. В них читалось спокойствие, но где-то глубже, за бликами огня, играющими в его бордовых глазах, загоралось презрение. Он ненавидит Властителя. И это волновало ее, она страшилась разговора, который откладывать было нельзя.

– Зачем ему это? – скорее себя спросила Авила.

– Чтобы ты не бросала тень на него. Вдруг ты его превзойдешь? – пожал плечами Тайро.

– Тайро, – тихо позвала его Авила и склонилась на его плечо, – как ты живешь?

Ей хотелось знать о нем больше, раскрыть его душу.

– Мы с Зарой живем в лесу уже пятнадцать лет, – начал рассказывать Тайро и легко поцеловал Авилу в макушку. – Она считает, что мы брат и сестра. Я не стал говорить, что нашел ее в лесу возле убитой сестры, а их родная деревня была разорена. Где ее родители, я не знаю.

– Как ты смог вырастить младенца в лесу? – удивилась Авила.

– Мне помог Дарион, – легко рассмеялся он, скорее всего, из-за воспоминаний. – Сначала он хотел меня схватить, как последнего выжившего фойтийца, а потом увидел, что у меня на руках ребенок, и не стал. Мы подружились. Он дал мне работу в гильдии охотников – я охочусь на волшебных животных.

– Ты их убиваешь? – спросила Авила. В душе неприятно екнуло, и она подняла голову.

– Иногда они нужны живыми.

Авила замолчала. Ей стало невероятно жаль всех животных, которых поймал Тайро и продал или убил. В груди разливалось неприятное чувство, но она не знала, как его выразить или потушить. А Тайро, будто прочитав мысли, взял ее за руку.

– Я не признаю насилие, но иногда приходится поступиться принципами. Зара бы не выжила, если бы я не нашел средства на жизнь. Одной охоты для того, чтобы выжить в лесу, недостаточно. Иногда приходится выбирать не себя, а того, кто тебе дорог, за кого ты несешь ответственность.

Выбирать не себя, а тех, за кого несешь ответственность. Авила сглотнула и сдержала слезы. Если так, то ей придется отказаться от Тайро и выдать его отцу. Неужели весь народ Дальнего мира этого стоит? Неужели это будет правильный выбор? А если она, наоборот, оставит мир погибать, но выберет свою свободу и счастье? Взгляд матери того мальчишки из селения стоял у нее перед глазами, вызывая слезы, а слова его отца о новой надежде пробуждали угрызения совести. Как же она ненавидела свой статус! За что Создатель так с ней обошелся? За что госпожа Фортуна уготовила ей такую судьбу?

– Как сделать выбор? – тихо спросила она. Ее голос дрогнул, Авила хотела, чтобы Тайро помог ей, чтобы он подсказал, как правильно поступить.

– Моя матушка всегда говорила, что все в этом мире связано и давно спланировано, – с грустью проговорил Тайро.

– Все? – Авила улыбнулась. – И наша встреча?

Тайро перевел взгляд на огонь.

– Почему нет? – расплылся он в улыбке. – Напомни, как появилась магия эфира?

– Когда Создатель пришел в этот мир, он шел по рыночной площади и пил воду из глиняного стакана. Нищая женщина попросила у него глоток, не признав в нем величайшее существо, и создатель дал ей отпить из своего стакана. Она испила воду из той же чаши, и в ней проявилась способность к эфиру. Она стала родоначальницей нашей семьи. А потом наш дом встал во главе Дальнего мира.

– Да, благодаря Гаспару она получила шанс подчинить себе Эфир, но людям магию принесли фойтийцы. Они научили их этому искусству. Так что, возможно, наша встреча была кем-то спланирована. Как встреча одного фойтийца и вашей родоначальницы много веков назад. Она обучалась у него магии Эфира.

– А ты научишь меня? – шепотом спросила она.

– Научу, – также тихо ответил он и рассмеялся.

– А может, сейчас научишь? – тут же воодушевилась Авила и немного привстала. – Пожалуйста, – протянула она, заглядывая в невозмутимые глаза Тайро.

– Немного можно, – кивнул он, так и оставшись сидеть.

– Что мне делать? – Авила подскочила на ноги и приготовилась, выставив руки перед собой.

– Вставать не нужно, иди сюда.

Авила немного опешила – это не похоже на все те тренировки, проходящие с Юфеймиосом, но снова села напротив Тайро, с нетерпением ожидая чего-то нового и невероятно мощного.

– Ты научишь меня, как вызывать эфирное сияние или поток магии, сносящий всех врагов в одну секунду? – начала перечислять Авила, но тут же замолкла, стоило Тайро взять ее руку.

– Нет, сначала ты должна понять, что эфир повсюду, ты можешь использовать его, когда тебе захочется, и в той форме, в какой тебе необходимо.

– Как? – уж тише спросила Авила, поглядывая на то, как Тайро аккуратно держал ее руку и иногда еле заметно сжимал.

– Закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях.

Авила послушалась. Она не понимала, что должна была ощутить, и главное – не понимала, что ей нужно делать.

– Вспомни, как расположены острова в Элементарии, – говорил Тайро, а Авила внимательно прислушивалась. – Четыре острова стихий расположены ромбом, а в центре – Эфирия, твое родное королевство, которое стоит во главе всего Аксохола. Это не случайность. Эфир соединяет в себе все прочие стихии и открывает тебе возможность пользоваться каждой, смешивать их и получать что-то новое.

– Что я должна почувствовать? – тихо спросила Авила с замиранием сердца. Ей не терпелось ощутить эту силу в руках, хотелось понять, каково это – быть сильной.

Темнота окружила ее. Авила ничего не видела и честно не открывала глаза. Звуки стали четче. Она услышала треск полыхающего огня и невольно представила его яркость. Услышала дыхание Тайро и представила, как мирно вздымается его грудь. Авила улыбнулась. Она сосредоточилась на том, что чувствует и может представить, по коже пробежались мурашки от легкого движения пальцев Тайро. Приятная дрожь прошлась по телу, а после она отчего-то представила прозрачные волны, окружающие ее.

– Ты должна увидеть источник своей магии, – совсем тихо проговорил Тайро, и Авила поняла: ей удалось его увидеть.

В ее мысли закралось сомнение: как она может видеть, если глаза закрыты. Волны эфира стали пропадать, и она отбросила эти мысли. Тяжело вздохнув, Авила вновь сосредоточилась только на ощущениях.

– Магия не про логику, а про твои чувства и эмоции, – добавил Тайро, будто бы прочитав ее мысли.

Авила снова расплылась в улыбке, вспомнив, как она испугалась, когда предположила, что Тайро услышал ее мысли, вспомнив о его накачанном и притягивающем торсе в день их знакомства. Щеки снова зажгло, и оставалось надеяться, что Тайро не увидит ее румянец. Волны эфира, надо думать о них.

– Открой глаза, – громче произнес Тайро, и Авила послушалась.

Только сейчас она ощущала жжение в светящихся красным ладонях.

– Что это? – спросила она.

– Ты перешла сразу к следующему этапу, – смеялся он. – Когда ты нащупываешь эфир вокруг себя, твои ладони становятся отражением эфирного сияния, воплощающего в себе все стихии и их комбинации, а после от твоего выбора появляется цвет одной из стихий.

– Это огонь? – спросила она.

– Да, – кивнул Тайро и широко улыбнулся. – О чем ты подумала?

– Я... – Авила поперхнулась воздухом и отвела взгляд в сторону, желая опробовать силу. – Да так, – на глаза попался костер, – просто слышала треск огня.

– Понятно, – как-то подозрительно протянул Тайро, будто догадавшись о том, насколько жарко Авиле рядом с ним.

Она хотела отодвинуться, но он положил ей руку на колено.

– Стой. Если хочешь попробовать, просто зажги в руках огонь. Настоящий, не эфирную копию.

– Хорошо, – прошептала Авила и от волнения слегка прикусила губу.

Она не стала закрывать глаза и представлять себе огонь, как было раньше, на тренировке в Юфеймиосом. Тогда она создала лишь копию, которая не обожгла бы и не причинила никакого вреда, тогда рождался лишь свет, похожий на огонь. Авила сосредоточилась на ярких глазах Тайро, в которых играло отражение костра, и улыбалась. Его зрачки становились ярче, и сначала она решила, что это происходит само по себе, а после глянула на свою руку. В ладони шевелился небольшой комочек огня, отбрасывающий на стены свет.

– Получилось? – тут же спросила она и подняла на Тайро глаза. Он одобрительно кивнул. В душе тут же разлился восторг – это ее первая маленькая победа.

– Все так, как когда-то в прошлом. Фойтиец научил хранителя эфира магии, – легко смеясь, говорил Тайро. – Возможно, госпожа Фортуна решила повторить историю, потому и свела нас. Или за этим стояло что-то иное, не просто случай. – Тайро лег на спину и тяжело вздохнул.

– Госпожа Фортуна не пожалела мою маму, – прошептала Авила и сжала губы. Она печалилась, стоило ей вспомнить о событиях, полностью перевернувших ее жизнь.

– Что случилось? – Тайро приподнялся на локтях и затих.

– Тихо умерла во сне от сердца. Так сказали мне и всему народу.

– Но ты в это не веришь?

– Я была с ней постоянно, мы проводили вместе много времени, она учила меня. – Авила утерла рукой слезу, упавшую с щеки, и совладала с чувствами, лишь бы не заплакать. – А три года назад внезапно умерла. Я не знаю, что произошло, но все будто глаза закрыли на то, что Властительница умерла. После смерти дворец стал для меня могилой, там даже дышать невозможно...

Тайро молчал. Авила подумала, что он просто не знает, что ответить.

– Понимаю, – кивнул Тайро и тяжело выдохнул. – Но, может, тебе и правда лучше не знать? Ты не уверена в том, что она умерла своей смертью, но эта надежда может быть спасением. У тебя же нет предположений, кто мог это сделать? Нет причин думать, что кто-то желал ей смерти?

– Нет. – Авила протяжно всхлипнула. – Ее все любили. Она добрейшей души человек...

– Ну вот, – улыбнулся Тайро, – может, она просто не говорила тебе о своем самочувствии, чтобы ты запомнила ее такой – с улыбкой на лице.

– А твоя мама? Что стало с ней?

Тайро помрачнел. Он внимательно смотрел в огонь и будто бы вспоминал события дня смерти матери. Пауза затянулась, и Авиле подумалось, что он так ничего и не скажет.

– Когда люди напали на Фойтию, они первым делом отправились во Дворец Света, – выдохнул Тайро и сжал зубы. – Они схватили родителей прямо в тронном зале, мы с братом прибежали, когда отца уже убили, а над матерью они еще поиздевались. Сначала отрубили крылья, раздели и сожгли на костре. Так что, может, и хорошо, что твоя мама умерла тихо и спокойно. Может, твои сомнения – это протест признавать ее отсутствие? Ты скучаешь.

– Тайро, – сглотнула Авила. – Как они посмели? Это же бесчеловечно.

– Только ты так считаешь.

Тайро аккуратно приподнял ноги Авилы, положив их на каменный пол, отстранился и приблизился к огню. Дрова догорали, а дождь на улице не прекращался. Стояла уже ночь.

Авила набиралась смелости, пристально смотря на профиль Тайро. Она должна была это озвучить. И сейчас был самый подходящий момент.

– Мой отец ищет тебя. Он хочет, чтобы ты помог возродить драконов.

Тайро замер, уставясь на угли. Пламя угасало, но он не торопился зажигать его вновь. Холод пробирался в пещеру. Авила начала мерзнуть, но, возможно, причина ее озноба была не в погоде, а в страхе перед реакцией Тайро.

– Драконы вымирают, – на одном выдохе продолжила она. – Мой отец ищет тебя, потому что думает, что ты можешь помочь...

– Он хочет, чтобы я раскрыл ему тайну драконов?

– Если это поможет их спасти, то да, – кивнула Авила.

Тайро усмехнулся и встал. Он прошел до края пещеры и посмотрел на дождь, прижав к себе крылья. Авила пошла за ним. Она обошла его и обняла, крепко прижавшись к груди. Спину ледяными иглами пронизывал дождь, сталкивая с суровым ветром, но она стояла непоколебимо. Она боялась, что Тайро откажет.

– Пожалуйста. Не ради меня, а ради своих же предков. Они нужны миру. Ты нужен миру.

– Миру, который хочет от меня избавиться? А что твой отец сделает со мной потом? Когда я помогу ему? Убьет или пленит?

– Отпустит! Он опустит! – Авила сомневалась в этом, но верила, что сможет убедить Юфеймиоса помочь, в том, что он не откажет. Что отец не станет добивать того, кто помог ему в решении проблемы, затронувшей весь мир.

Тайро обнял Авилу и затащил ее в пещеру. Мокрая ткань на спине холодила, но Авила все равно ждала ответа и сосредоточилась только на этом.

– Хотя бы поговори с ним, – шептала она, а губы обжигало от прикосновений с его телом. Он становился горячим. Злился? Или грел ее?

– Я хочу помочь возродить драконов, ты права. И я не хочу, чтобы этот мир лишился магии, но... – Тайро сделал небольшую паузу, – но я не хочу видеть твоего отца. Он причинил моему народу слишком много боли. И мне лично.

– Мой отец поступил чудовищно, но как ты можешь отвернуться от мира и своих предков? – Авила тяжело дышала. Казалось, что надежда на спасение мира ускользает из ее рук.

– Ну а ты сама, – Тайро прищурил глаза, – разве не отвернулась от мира? Почему не сказала отцу о том, как найти меня?

– Я, – Авила слегка прикусила губу и отвела взгляд, – я...

– Хочешь заполучить все и сразу? – усмехнулся он.

Авила вздрогнула и подняла взгляд. Он смотрел холодно, с прищуром, будто прочел ее мысли, понял потаенные желания: не отказываться ни от Тайро, ни от народа. Она часто отводила глаза на ливень, мысли путались. Авила не могла точно определиться, чего она хочет, но одно она поняла точно – он прав. Она хотела сохранить и Тайро, и свободу, которую получила, и попытаться выполнить долг перед народом, оправдать надежды.

– И что, ты просто будешь жить в лесу и просто ждать, что мир погибнет? – Авила сглотнула и не поворачивала к нему головы. Она боялась еще раз столкнуться с ледяным взглядом.

Тайро молчал. Авила подумала, что он взвешивает все «за» и «против» и, казалось, думает о будущем, в котором, ей хотелось верить, останется место и для нее. Холод вернулся в душу, казалось, что именно сейчас все оборвется.

– Что ты предлагаешь? Идти на поклон к тому, кто вырезал мой род?

– Просто поговорить, – прошептала Авила. – А если что-то пойдет не так, уйдешь, точнее, – вздохнула она, – уйдем вместе. И я помогу тебе возродить драконов. Ты можешь пойти на прием и узнать, что мой отец с волшебником смогли найти, а они искали способ возродить драконов. Возможно, мы сможем сделать это сами!

– Бросишь свой народ и уйдешь со мной? – Тайро усмехнулся и сильнее прижал Авилу к себе, заглядывая в глаза, будто проверяя ее слова на ложь.

– Я их не бросаю, – голос Авилы дрогнул. – Я пойду с тобой, чтобы помочь им и, – она сглотнула тяжелый ком, мешающий ей говорить, ведь понимала: она думала о том, чтобы отказаться от всего: от трона, от народа, от всех и последовать за Тайро, хоть и понимала, что уйти она не сможет, – вернуть им свободу.

– Хорошо. – Тайро расплылся в улыбке, будто прочитал в ее голосе сомнения, страх или, возможно, даже ложь. – Я сомневаюсь, что это закончится добром, но я поговорю, – выдохнул Тайро.

– Завтра? Давай завтра в полдень? Дом Советов племени Мягкого Летнего Ветра. Хорошо?

– Хорошо, – серьезно согласился Тайро, но в следующее мгновение заулыбался и приподнял ее за подбородок.

Огонь в костре потух. Ливень потихоньку слабел, но ни Тайро, ни Авила уже не следили за ним.

– Спасибо, – обрадовалась Авила и подпрыгнула ему на шею. – Присядь, – вдруг сказала она и видела, насколько Тайро удивился. Однако он молча присел на корточки в ожидании действий принцессы.

Авила хотела поцеловать его и легко приблизилась, однако Тайро, будто прочитав ее мысли, сам откинулся на землю, и она оказалась сидящей сверху. Он довольно улыбался, а она смутилась из-за положения, в котором оказалась. Авила дернулась, намереваясь подняться, но заметила, что Тайро уже держал ее за бедра и довольно улыбался.

– Наши отношения так стремительно развиваются, – рассмеялся он.

– Тайро, – протянула она, невольно поставив руки на его грудь.

С любопытством на лице он приподнялся на локтях.

– Покраснела! Что ты хотела сделать?

– Я... – неуверенно промямлила Авила. Она хотела его поцеловать, но сейчас засомневалась, думала встать и отойти, ведь Тайро больше не держал ее, но подсознание кричало, что ей нравится.

– Сделай это, – прошептал он.

Авила замедлилась, но все равно наклонилась, приподнимая руки чуть выше, к шее Тайро, и робко поцеловала его. Он заставлял ее дышать полной грудью и радоваться мелочам, жить и чувствовать бесконечную свободу. Ей было мало его, и казалось, что Тайро испытывал то же.

Двумя часами ранее

В старой таверне послышался крик, оглушивший даже крыс, бегающих по погребу с пустыми винными бочками. Запах алкоголя и железа смешивался с душным смрадом и пылью. В одной из комнат, куда вела дорожка из капель крови, время от времени доносился крик. Столы были завалены склянками и бутылочками, пустыми и с красной жидкостью, а на краю стола стоял мудреный аппарат. Райко стоял возле него и с упоением наблюдал, как по стеклянным трубочкам в очередной бутылек льется кровь. Некогда бывший наследник Фойтии изготовил этот прибор самостоятельно. Он стал для него спасением в мире, где магия для него была закрыта и недоступна. Распоротая правая рука Райко кровоточила, но он приглушал в себе боль, стараясь не обращать на нее внимания. Он считал, что это ничто – малая цена, которую он готов уплатить за силу.

Взяв со стола другой бутылек со сверкающей бирюзовой жидкостью, он облизнулся от предвкушения. Сила, позволяющая управлять магией, заключается в частицах крови. Если их нет, то и дороги к магии тоже. Их можно заблокировать, что и произошло с Райко в момент, когда его крылья обрубили твари из людского рода, но он решил, что получит частицы и магию другим путем.

– Уроды! – шипел Райко, думая о людях. Он отлил сверкающую жидкость в небольшую емкость и взял стеклянную пипетку. – Маги эфира способны отделять частицы от крови и передавать возможность колдовать немагам, – рассуждал он вслух. – Если смешать эфирную настойку с моей кровью, то должно получиться.

Райко добавил каплю настойки в бутылек со своей кровью и подождал реакции. Ничего не произошло.

– Тварь! – закричал Райко, злясь на неудачу.

Он шипел от ненависти на торговца артефактами из Лесничего городка и уже думал, как отомстит ему за обман, как уничтожит его и вырвет лживый язык, но в ту же минуту заметил в бутылке разгорающееся сияние.

– Получилось!

Он воодушевленно, с замиранием сердца следил за тем, как крови становилось меньше, а на ее месте появлялись золотые частицы, которые отбрасывали на стекло сияние всех цветов радуги.

– Получилось!

Райко стоял посреди мрачной комнаты, освещенной лишь тусклым светом нескольких свечей, бросающих дрожащие тени на обшарпанные, сырые деревянные стены. Запах пыли, смешанный с ароматом трав и сгоревшего воска, обжигал нос. Райко упивался триумфом своего эксперимента и готов был идти дальше.

На деревянном столе среди разбросанных бумаг и склянок лежала массивная книга в кожаном переплете с пожелтевшими и хрупкими от времени страницами. Его пальцы дрожали от усталости и напряженного ожидания, когда он аккуратно брал немного частиц в ладонь и высыпал их на приготовленный с большой тщательностью круг, нарисованный кровью и углем на полу. Заклинание, написанное на древнем языке, он изучал многие ночи напролет, проживая еще в Фойтии. Отец заставлял его учить, понимать каждую символику, каждый шепот, содержащийся в словах.

Монотонно, словно входя в транс, он произносил строки заклинания. Его хриплый, но уверенный голос отдавался эхом, постепенно пропитывая пространство мистической энергией. Комната заполнялась черным дымом, исходящим из круга, воздух загустел, едва заметное дуновение подняло страницы книги и грозило перерасти в мощный вихрь. Внезапно в центре круга начала проявляться неясная тень, постепенно обретая форму. Это было нечто потустороннее, возникшее на неуловимой границе между мирами.

Сгусток темноты, изредка пронизываемый вспышками бледного света, искажал воздух. Райко почувствовал, как сердце его забилось быстрее: он стоял на пороге того, что изменить будет невозможно. Существо обрело окончательную форму, облик его был почти человеческим, но неземная природа оставила на нем свой отпечаток.

Высокое истощенное существо, будто со временем превращенное в живой скелет с длинными руками и искривленной спиной, стояло напротив Райко и громко дышало. Его лицо, состоявшее из череды черных завитков, излучало холодный свет, а кровавые бездонные глаза, будто захватившие весь ужас неминуемого конца, следили за призвавшим его в мир людей. Это был он – бог Смерти, именуемый Оиси, – порождение зла во всех трех мирах, – тот, кто может вернуть утраченное, и тот, кто владел душами мертвых.

– Смотрю, в мире еще остались смельчаки, рискнувшие призвать меня, – раздался голос, не звучащий в воздухе, но отозвавшийся эхом в голове Райко.

Райко сделал глубокий вдох, он чувствовал и страх, и трепет, но его цель была слишком ясна и теперь казалась такой близкой, настолько близкой, что пути назад уже не было. Он вынашивал этот план слишком долго, достаточно, чтобы не отказаться от него при виде бога Смерти. Он отомстит всем людям в Аксохоле и начнет месть с правящей семьи, вырежет их всех, начиная с самого Властителя и заканчивая его придворным псом. Райко сжал зубы и проскрипел, чувствуя воодушевленность и азарт.

Он полыхал гневом и не боялся, смотря в безумные, отражающие души мертвых глаза бога.

– Верни мне мою силу! – произнес он.

– У всего в этом мире есть своя цена, – послышалось хриплое, грубое эхо в голове Райко. – Стоит ли это твоей души в моей власти и вечных мук после смерти?

– Согласен, верни мне силу.

Бог приподнял костяную руку в оборванных черных одеждах. В его ладони, сверкая фиолетово-черным дымом, проявлялся небольшой пузырек с кристальной жидкостью. В ней отражалось то, чего так желал Райко, – его крылья, его магия, сверкающая серебром над Вершинами Алоса подобно снегу, покрывающему пики.

– Это дарующая вода из реки, тянущейся с края Света в мир Духов. Запоминай правила, человечишка. – Пузырек с водой направился в руки Райко, а в голове продолжал звучать голос: – Один глоток вернет тебе силу и былое могущество на час. Цена каждого глотка – бессилие в зависимости от количества использованной тобой магии. Пять глотков сразу дадут тебе сокрушительную мощь, но они станут смертельными.

Бог договорил и медленно протянул руку к Райко. Из груди бывшего наследника Фойтии вылетел сгусток, как после понял Райко – его душа, оставляя на коже прожженный след и боль. Крик сорвался с его губ и заполнил комнату. Как только душа исчезла в зеленой сфере, призванной богом, Райко упал на пол с тяжелой одышкой. На груди остался след, который будет напоминать ему о сделке и бездушности своего тела. Бог Смерти ушел.

Его присутствие оставило после себя чувство ледяной пустоты. Райко лежал в пыльной комнате среди грязи и темного, горячего дыма. Он нащупал бутылек дарующей воды и промедлил лишь мгновение, а после приподнялся и сделал решительный, но небольшой глоток, желая испытать ее действие. Стоит ли это его души и вечности в муках, когда дыхание покинет его тело?

Жидкость обожгла горло, однако приходящая сила начала давать о себе знать. Его шрамы затягивались, мускулатура росла, а в районе лопаток сильно закололо. В тот же миг из его спины выросли белоснежные крылья, сияя светом, который рассеивал тьму старого кабака.

Крылья наполнили его силой, которую Райко чувствовал раньше, которую успел позабыть, но сейчас она вдохнула в него жизнь и заставила искренне улыбнуться. Райко взмахнул рукой. Мощная волна подняла потоки яростного белого пламени, которые охватывали мебель и предметы.

Комната погружалась в хаос. Огонь поглощал все, что встречал на пути, превращая обстановку в пылающий кошмар. Треск дерева и рушащихся стен сливался с безумным смехом Райко, получившего желаемое. Он, схватив бутылки с водой и драгоценными частицами, прошел вперед к распахнутой двери и вышел на улицу. На широких крыльях он взмыл в воздух, поднимаясь над полыхающим адом, и унесся прочь, оставляя за собой лишь обломки. В небе над ним открылся необъятный мир, новый и неистово яркий. Он летел туда, словно ангел мщения, обретший долгожданную свободу и мощь.

Райко спрятал маленькие пузырьки в карманах штанов и расправил руки, отдаваясь магическому течению. Ровное, чистое дыхание наполняло легкие воздухом. Губы тронула улыбка, и он сжал кулаки. Одним сильным потоком он вызвал волну пламени, расползающегося во все стороны от него и покрывающего кроны деревьев. Они подхватили белый огонь, плавно превратившийся в алый, агрессивный, быстро распространяющийся по местности.

– Горите! – с восторгом и яростью кричал Райко и управлял огнем, направляя его на Лесничий городок.

Ладони сияли магией, глаза начали гореть от слез радости, и Райко не собирался останавливаться, однако покалывание в области лопаток вернулось. Крылья уменьшались, заставляя тело падать в тот ад наяву, который он создал своими же руками. Он бился телом о широкие массивные ветви, чувствуя невероятную боль, но старался руками и остатками магии защитить флаконы в кармане.

Райко упал на землю с небес, его крылья стали тяжелыми и безжизненными. В какой-то момент они с режущей болью поломались в месте сростка с телом и отпали, растворившись в воздухе. Райко не шевелился. Он вспомнил правила от бога Смерти: каждый глоток – час. Последствия – в зависимости от использования магии. Он выпил слишком мало, но сразу же начал использовать силу, не контролируя себя.

Пламя быстро окутывало его, и он понял: нужно уходить. Райко пошевелился, намереваясь встать, но каждый нерв в его теле взорвался режущей и жгучей болью. Он был истощен и едва дышал, его тело словно парализовало от действия дарующей воды. Земля мягкая и холодная, а его тело, будто в противовес, горело и покрывалось толстой невидимой коркой, ограничивая его в движении.

Капли дождя холодили спину Райко, сначала медленно, потом все быстрее, превращая землю в грязь, на которой он копошился. Природа, будто возражая Райко, бросила ему вызов: решила потушить потоки пламени, спасти лес и людей небольшого городка. Закатное небо затянулось густыми облаками, и полил дождь. Райко закрыл глаза, чувствуя, как струи воды смешиваются с потом на его коже, вызывая еще большую боль. Он не мог пошевелиться, лишь сердце билось медленно и упорно, словно пытаясь напомнить ему, что жизнь в нем еще есть.

Вскоре через пелену дождя до него донеслись приглушенные голоса. Какие-то люди шли в его сторону и что-то обсуждали. По нескольким обрывистым словам Райко понял: они из городка, который он намеревался сжечь, вышли тушить огонь, но дождь сделал все за них. Это девушка и ее отец, они бредут домой, желая скорее укрыться.

Райко сглотнул тяжелый ком в горле. Вода заливала глаза, было сложно держать их открытыми. Он пытался держаться, не желая погружаться во тьму. Не желая, чтобы путники его нашли, испытывая к ним ненависть и пренебрежение. Он лишь проклинал их: они выжили.

– Отец, мы должны помочь ему! – послышался женский голос недалеко от Райко.

Ему казалось, что ее голос был полон решимости и сочувствия, и это разжигало в нем новый поток ненависти и злобы.

– Мы не можем оставить его здесь, он не переживет ночь в такой буре, – согласился мужчина.

Райко с силой разлепил веки и увидел, как мужчина снял с плеч плащ и накрыл им его, чтобы защитить от дождя и холода. Девушка и ее отец с трудом подняли его, поддерживая изнеможденное тело, ноющее и воющее от каждого прикосновения. Голова Райко безвольно свисла, но теплота человеческого прикосновения и осознание, что он не один, вкладывали в него искру надежды на спасение. Надежду, которая вызывала в нем рвотный рефлекс: он не может испытывать чувство благодарности к людям, они ничтожны, и если бы он мог двигаться, незамедлительно убил бы обоих.

Они несли его, преодолевая лужи, образовавшиеся от дождя в ямах. Мужчина старался взвалить на себя Райко почти целиком: девушка от тяжести тяжело дышала, ее руки тряслись, и Райко ощущал это. Терпя боль, он глубоко вдохнул насыщенный влагой воздух.

Путь к маленькому дому, скрытому среди деревьев на окраине леса, был мучительным, но услышав, как отворилась дверь, Райко открыл глаза. Его занесли в комнату. Мужчина принялся разжигать камин, а девушка отошла. Райко пытался понять, что будет дальше? Они его убьют, пленят? Дыхание от страха учащалось, но мужчина, вероятно лесник, лишь пододвинул его ближе к разгорающемуся огню и отошел.

Тепло воскресило Райко, принявшего это как знак, что он не умрет этой ночью. Послышались шаги, в комнате показалась девушка с тазиком воды. Она присела рядом, намочила тряпку и принялась аккуратно вытирать грязь с его лица. Он дрогнул. Неужели они правда решили ему помочь? Ее нежные руки успокаивали его страдания, и Райко постепенно погружался в исцеляющий сон.

12. Судьбоносная встреча

Теплота и свежесть чувствовались в воздухе, бледно-голубое небо покрылось редкими полупрозрачными облаками, а солнце то становилось ярче, то немного потухало, будто стыдилось того действа, что разворачивалось у Дома Советов. Авила ходила из стороны в сторону неподалеку от него и наблюдала, как ставили арки с цветами, стелили красный ковер и готовились к встрече последнего выжившего фойтийца. Авила с утра не могла найти себе места. Сегодня эта встреча свершится – Тайро придет для разговора с ее отцом.

Предугадать исход было сложно. Что-то кричало ей, что произойдет нечто плохое, настолько ужасное, что перевернет ее жизнь. Но что может пойти не так? Авила пыталась убедить себя, что Тайро точно постоит за себя, что все стражники, отец и даже Юфеймиос не смогут противостоять первозданной магии, но сердце все равно неспокойно и учащенно билось, раз за разом возвращая ее в паническое состояние.

– Авила.

Она обернулась.

В золотом свечении, искры которого разлетались в разные стороны, появился волшебник.

– Да? – насторожилась она.

– Иди, тебя зовет отец. – Юфеймиос кивнул на вход и сложил руки в замочек перед собой.

– Ты останешься здесь? – с любопытством спросила Авила, уже ступив по красному ковру, ведущему к входу Дома Советов.

– Фойтийца буду встречать я.

– Хорошо, – кивнула она и вздохнула: ей хотелось самой встретить Тайро.

Она вспомнила, как вернулась этой ночью домой после разговора с ним и оказалось, что все это время дома ждал Юфеймиос: он желал узнать исход встречи и был доволен ответом. Авила не представляла, что Юфеймиос сказал отцу и как представил информацию о Тайро, но она знала точно – он не сказал о ее причастности к этому.

Авила поднялась по короткой парадной лестнице и прошла в банкетный зал первого этажа Дома Советов. Длинный стол с золотой сервировкой тянулся по центру богато украшенной комнаты, свет в которую едва проникал меж тяжелых штор, растянутых вдоль широких окон. Флавий сидел во главе стола. По обе стороны от него были подготовлены места для его приближенных: Юфеймиоса и Атрея, которые еще не подошли. Взгляд скользнул на ее место: возле Юфеймиоса и напротив места Тайро. Его решили посадить рядом с советником. Авила усмехнулась, представив реакцию Атрея, который явно не желал находиться так близко.

– Авила, – пробормотал отец, сузив глаза.

Он изменился за время их пребывания на Летнем континенте: заметно постарел, появились мешки под глазами, а во взгляде читалась усталость и даже апатия, как показалось Авиле.

– Да? – аккуратно спросила она.

Отец подставил ближе к себе стул и пару раз хлопнул ладонью по его мягкой сидушке. Авила поняла знак и села к нему.

– Чем ты занималась эти дни?

Вопрос звучал спокойно, но после вчерашнего разговора с Юфеймиосом и из-за понимания, что о ее тайне кто-то знает, стало боязно. Чем она занималась эти дни?

– Я гуляла и сидела в комнате, – на одном выдохе ответила Авила, уже представляя возмущение отца. Прогулки не поощрялись, но Тали и Лука видели, как она уходила. Врать нужно было аккуратно, чтобы скрыть ее знакомство с Тайро.

– Понравилось? – сухо спросил он.

Авила слегка прищурилась. Отцу правда интересна ее жизнь? За восемнадцать лет он не спрашивал о ее предпочтениях, чувствах, желаниях и интересах. Что же произошло?

– Да, – улыбнулась Авила, – Летний континент невероятен.

– Ты очень похожа на свою мать, – слишком неожиданно для Авилы произнес отец, рассматривая ее лицо. Последние три года после смерти Властительницы он ни разу о ней не говорил. – Глаза один в один, – прошептал он. – Еще до того как ты родилась, я знал, что у тебя будут лазурные глаза, напоминающие воды Восточных Земель. Твоя мама родом из Империи Лунного света, там есть бухта, – Флавий накрыл ладонью седую бороду и оттянул ее вниз, будто думая, о чем рассказать, – священная для семьи твоей матери. Имперская семья Лунного света считала, что голубизна их глаз – это отражение света и...

Флавий закашлялся. Авила взяла его за руку, молча поджимая губы. Что-то в ее душе изменилось. Сейчас она смотрела на него не как на Властителя-тирана, который не дает своим людям свободы, а скорее с жалостью – он на пороге полного отчаяния и, возможно, сейчас осознает, что его действия были ошибкой.

– Вы вспоминаете о маме? – нерешительно спросила Авила. – О моей маме, – решила уточнить она, вспомнив смерть бабушки, когда Авила была совсем маленькой.

– Последнее время все чаще. Особенно сегодня.

Властитель накрыл ее руку своей.

– Я хочу наречь тебя наследницей, – кивнул он и добавил, прищурив глаза: – Атрей против. Говорит, ты не справишься с такой ответственностью.

От Атрея другого можно было и не ожидать. Авила начала закипать, но все равно сдержалась, не имея права выражать свои эмоции при отце.

– Что скажешь? Ты готова? – добавил он, чуть наклонив голову.

Принять трон? Такого Авила не ожидала. Она свыклась с мыслью, что этот момент не наступит никогда. Наречь ее должны были еще в шестнадцать, но отец, по-видимому, прислушиваясь к своему советнику, не стал этого делать. Возможно, он и в самом деле хотел посадить на трон Аделя, ее кузена, хотя и он не устраивал на этом посту никого. Будущее трона всегда было окутано тайной, будто отец и не планировал покидать его, оставаясь вечным правителем Аксохола до скончания времен. Что же произошло сейчас, раз отец пошел на этот шаг? Он болен? Или опустил руки в борьбе за трон?

– Я приму ваше наследие, отец, – по заученному шаблону ответила Авила, чувствуя, как вспотели и задрожали ладони. Она понимала, что вовсе не этого желает ее сердце, страшилась трона, считая его оковами, которые лишат свободы. Но выбора не было – правление отца привело народ и мир к войне, к проблеме, которая разрасталась по землям Дальнего мира и пленила народ. Авиле не хотелось, чтобы ее люди продолжали страдать так же, как страдала она в стенах дворца, и была готова принять на себя ответственность, отказаться от свободы, надеть корону и освободить людей от тирании. Единственное, что ее останавливало, – это страх, страх подвести тех, кто сможет ей довериться после деяний ее отца.

– Я знал это! – Отец улыбнулся, и в его глазах сверкнул тот азарт, которого она не видела еще со своего детства. Он будто воспрянул духом, получил силу и поддержку и был готов следовать своему пути дальше.

Неужели именно этого ему не хватало? Ее согласия? Будто могло быть иначе, если Властитель для себя уже все решил.

С улицы послышался горн. Скорее всего, Тайро на подлете, его уже заметили в воздухе. Властитель опустил руки и указал на ее место. Авила послушно встала и последовала к другой стороне стола. Судьбоносный момент близился, и она не знала, как он пройдет. Помимо нее, отца и Тайро за столом будут Юфеймиос и Атрей. Но было и еще одно место: на противоположной стороне от отца стоял еще один стул с подготовленными приборами, и кому он принадлежал, Авила не имела ни малейшего представления.

* * *

Еще с высоты птичьего полета Тайро заметил убранства Дома Советов. Ряды стражников держали флаги, селяне – корзины с цветами, играла спокойная музыка, а в самом центре дорожки темного красного цвета стоял старик, облаченный в коричневую мантию. Его седые волосы висели иссохшей соломой, а сам он стоял, гордо уперев руки в бока. Ветер подхватывал широкие рукава и теребил их, но сам старик не обращал на это внимания. Он сосредоточенно смотрел в небо на Тайро. Раздался горн, оповещающий всю округу о прилете гостя.

Тайро приземлился напротив старика и прищурил глаза: все казалось слишком подозрительным, слишком добродушным и помпезным.

– Я Юфеймиос Хью-Култхард, – произнес старик, сложив руки в замочек на уровне груди, – волшебник высшего ранга и придворный Его Светлости, Властителя Флавия Адальберта. Мне выпала честь встретить вас и сопроводить к Властителю.

Встречает волшебник высшего ранга? Тайро еле заметно закатил глаза и промолчал. Что это? Предосторожность? Боятся резкой атаки? Стражники, скрывающие за флагами копья, тому доказательство.

– Тайро, – коротко представился он и сложил крылья за спиной, – фойтиец!

Тайро оценил лживую приветливость и последовал за волшебником, замечая на себе взгляды, полные ненависти и страха. Эти люди совсем не знали его, но только из-за его происхождения они готовы были бросить цветы и схватиться за кинжалы. Люди никогда не изменятся: их натура останется неизменной. Единственным лучиком надежды для него стала Авила, и он искал ее, но не мог найти. Понимание пришло практически сразу – она внутри.

Волшебник остановился у самых дверей. Стражники распахнули створки, но он не спешил заходить, а повернулся и пристально рассматривал гостя, будто когда-то в прошлом уже встречал его.

– Каково это быть последним? – спокойно, даже как-то с сочувствием спросил он, терпеливо ожидая ответа.

– Думаю, тебе это хорошо известно.

Тайро не знал, почему ответил именно так. Но в глазах волшебника за всей его ненавистью и презрением он видел обиженного ребенка, лишенного семьи и места, где его будут ждать. Этот взгляд напоминал ему Райко, который так и не смог стать тем, кого хотел видеть отец, и вполне возможно, так думал Тайро, душа Юфеймиоса кричала той же болью.

– Пройдемте, – кивнул волшебник.

Они зашли в просторный зал, пестрящий белыми цветами, красными коврами, шторами на огромных окнах и золотыми украшениями: вазами, канделябрами, люстрами. Запах мяса сразу смутил Тайро – он вызывал в нем отвращение и желание вдохнуть свежего воздуха.

Перед столом его встретило несколько людей. Седовласый мужчина с бородкой, одетый в золотые одежды и увенчанный короной из драгоценных камней – определенно Флавий. Вместо примирительного приветствия его лицо источало холод и все то же презрение, с которым так часто встречали Тайро люди. Осознание о причастности Властителя к гибели фойтийцев не прошло бесследно, и в груди уже вспыхнула ярость. Но лишь мысль об Авиле заставляла сдержать чувства, с ответной ненавистью смотря во впалые светлые глаза напротив, – не будь Властителя в живых, внутри бы не росла эта сияющая болью рана прошлого.

– Его Властность, Его Светлость, Властитель Аксохола Флавий Адальберт! – громко отчеканил мужчина, стоящий в стороне, неподалеку от стражников. – Ее Высочество, принцесса Аксохола Авила Адальберт, – говорил все тот же мужчина в доспехах.

Тайро перевел взгляд на молчаливую и сдержанную Авилу, на губах которой лишь на долю секунды мелькнула полуулыбка Она была рада его видеть, он понимал это. И только эти глаза, сияющие добротой и любовью, сдержали его порыв и желание убраться куда подальше.

– Сэр Атрей, советник Его Властности, – последним представили мужчину, стоящего по правую сторону от Властителя, и Тайро медленно перевел на него взгляд. Неприятный человек. Он стоял гордо, держал спину и приподнимал подбородок вверх, будто пытаясь показать свое положение и особое отношение Властителя к его особе. Широкий красный плащ, будь он даже символом высшего поста из рабов Властителя, теперь выглядел красной тряпкой, привлекающей внимание и бросающей негласный вызов.

В их ряд встал и Юфеймиос. Тайро оглядел их и понял – вот они, все эти люди, за исключением Авилы, стоят за уничтожением его народа и разорением Фойтии. И Тайро обещал выслушать их.

– Тайро, – сухо представился он и добавил: – Младший сын вождя Аргоса.

Стоило им развернуться и пройти к своим местам, Тайро заметил содержимое длинного стола, и все встало на свои места – они позволили себе подать фойтийцу птицу – это оскорбление, которое вызвало в его душе еще большее отвращение к королевской семье.

– Присаживайтесь, – проговорил Флавий, заняв свое место во главе стола.

Он указал на стул напротив Авилы и возле Атрея. Тайро проследовал к столу, стараясь сдерживаться и вести себя так, чтобы не привлекать внимания. Атрей окинул его взглядом, оценивая с босых ног до головы. Наверняка думал, как он посмел явиться на прием к Властителю полуголым, подобному какому-то дикому деревенщине. В его взгляде читалось без утайки – он недоволен.

Тайро сел за стол и поставил локти на столешницу. Ладонью накрыв кулак, он прислонил руки к губам, вдыхая собственный запах. Птица на подносе напротив него раздражала. Резко подняв взгляд на Авилу, он отчетливо прочитал в ее глазах сожаление – видимо, она не знала о том, что будут подавать. Это успокаивало, но и отчетливо показывало об отношении пригласивших его людей.

Начало затягивалось. Тайро переводил взгляд с Флавия на волшебника и советника. Они молчали. И тогда он понял: явно ожидают того, кто займет последнее оставшееся место за столом.

– Его Высочество Адель Адальберт! – раздался громкий высокий голос дворецкого сразу после того, как створки в зал отворились.

Появился молодой парень, немного старше Авилы, разодетый, как на собственную коронацию. Он вошел в зал и распахнул руки в стороны.

– Почему ты заставляешь себя ждать? – грозно спросил Властитель.

Тайро лишь искоса следил за тем, как пришедший юноша занял свое место, а после перевел внимательный взгляд на Авилу. Она была в недоумении. Не ожидала его увидеть?

– Племянник после смерти родителей совсем от рук отбился, – прохрипел Властитель, кивнув своему советнику по правую руку.

– Что прикажете? – строго спросил Атрей, и создалось ощущение, что он уже был готов отдать приказ о выдворении своевольного юнца, налетевшего на салаты.

– Ничего. – Флавий щелкнул пальцами, к столу тут же подошла прислуга и налила в кубки вино из кувшинов. – Впервые люди и фойтиец делят трапезу, так не будем портить этот момент.

Впервые? Тайро усмехнулся. Это было не впервые. Незадолго до падения Фойтии его отец, вождь Аргос, уже устраивал прием. Тайро было тринадцать, но он четко помнил тот день и то, как играл во Дворце Света с пришедшими вместе с гостями детьми. Тогда его собратья выстроили целое кольцо пламени вокруг дворца, лишь бы согреть людей от смертельного для них мороза и холода. Столько огня еще никогда не видели Вершины Алоса.

Встряхнув головой, он пытался стереть назойливые воспоминания из головы и не спешил брать в руки кубок. Ему не хотелось притрагиваться ни к чему с этого стола, и он лишь выжидал, когда Флавий перейдет к сути разговора.

– Вы оказываете неуважение короне, не приподнимая кубок, когда его держу я, – отчеканил хриплым низким голосом Флавий.

Все, в том числе Авила, держали кубки и ждали.

– А вы проявили неуважение, подав птицу на стол, за который сядет фойтиец. – Тайро откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Ему хотелось уйти и не терпеть запах жареной индейки, но он держался ради Авилы, ради обещания выслушать людей, к которым испытывал отвращение. Он отказался от мести, желая разорвать круг ненависти, он не хотел гибели миру и магии, но и вмешиваться тоже не хотел. Тайро считал, что все происходящее в мире сейчас – лишь кара Флавию за его необдуманные и поистине глупые решения. Настолько же глупые, как и то, что он рассчитывал на помощь того, чью семью и народ уничтожили без остатка.

– Да как ты...

Атрея остановила приподнятая рука Властителя.

– Я жду сути разговора, – отрезал Тайро, смотря в рыбьи глаза Флавия.

– Хорошо, – кивнул он. – Юфеймиос. – Властитель перевел взгляд на своего волшебника, явно желая, чтобы тот озвучил все вместо него самого.

– Драконы вымирают, я думаю, тебе эта проблема известна, – начал говорить волшебник, время от времени поглядывая на советника. – Нам нужна помощь. В одних свитках мы нашли первопричину их гибели, и это...

– Уничтожение моего народа, – усмехнулся Тайро, пристально смотря на сидящих напротив. – Не ожидали такого поворота? – Душа горела пламенем. Ему хотелось уколоть Властителя, ткнуть мордой в грязь, еще раз показать, что все его проблемы – следствие его невежества.

– Тайро, – волшебник привлек к себе внимание, – ты не можешь позволять себе подобное поведение в Доме Советов.

– Я могу уйти. – Тайро собирался встать, но заметил печаль в глазах Авилы и остановился.

Тут же заговорил Атрей:

– У нас есть условия сотрудничества, и я думаю, они тебе будут любопытны.

Тайро молчал. Нервы были на пределе, он еле заметно дергал ногой.

– Мы хотим, чтобы ты своей кровью провел ритуал по возвращению драконов из мира духов. Тогда все встанет на свои места и магии, дарованной драконами, ничего не будет угрожать. А ты сохранишь своих предков.

– Это где вы о таком прочитали? – лукаво спросил Тайро, наблюдая за волшебником. Что-то ему в нем не нравилось, вызывало подозрение, но в то же время рождало сомнительную, странную притягательность. Было в нем что-то знакомое, родное.

– В древних свитках Фойтии...

– Где вы их взяли? – Тайро перевел взгляд на Атрея, готовый убить его на месте. Он понял – они приказали не только разорить его дом, но и перевернуть комнаты и коридоры Дворца Света, обчистить кабинет отца, из которого и вынесли свитки.

– Сейчас важнее не то, откуда они у нас, а то, как предотвратить мировую проблему. Если ты так же, как мы, не желаешь уничтожения миру, то должен это понимать, – спокойно и даже с какой-то долей мудрости говорил волшебник, однако Тайро ему не верил. Никому из этой троицы.

– Кровь фойтийца – ключ к роду драконов, так было написано в одном из свитков.

Тайро еле сдержал ироническую насмешку. Они неправильно трактуют писания, и потому у них ничего не получается. Он думал над ответом, смотря в холодные, не излучающие никаких эмоций глаза Флавия. Повернуться к Авиле он не мог – слишком много глаз сейчас устремлены на него. Тайро не хотел подвергать ее опасности, но одна мысль о ее присутствии, о том, что она рядом, придавала ему сил для сохранения спокойствия.

– Я... – Стоило начать говорить, перед глазами Тайро вспыхнул облик матери – она плакала среди полыхающего огня, она кричала, когда языки ее родной стихии прожигали ее плоть и проливали ее кровь.

Огонь никогда не причинял ей вреда, но с лишением крыльев он сжигал ее тело. Запах горящей плоти родной матери Тайро помнил отчетливо: он не горячил нос, а сжигал душу. Ее унизили жалкие солдаты, когда раздели и заставили идти голышом до костра, насмехались и лапали ее. Тайро сжал кулаки. Он корил себя, что не вмешался, что был слишком далеко в окружении врагов, лишенный магии, что был слишком мал, чтобы противостоять армии, и единственное, что ему оставалось, – это лить слезы скорби.

– Ты должен будешь пожертвовать собой ради целого мира. Это честь! – четко проговорил Атрей. Сейчас он напоминал предводителя армии людей, который вел ее тогда. Тайро не мог четко вспомнить его внешность, лишь черный плащ с серым, возможно волчьим, мехом на плечах, густую черную бороду и взгляд... холодный, жесткий с карим зрачком, в котором отражался огонь. Тайро снова тряхнул головой, отбрасывая гнетущие мысли.

– Что?

Тонкий голос Авилы заставил Тайро выйти из транса воспоминаний и повернуться к ней.

Все устремили на нее взгляды. Кажется, она только сейчас поняла, что все ее заверения о его безопасности тогда, в пещере, потеряли всякий смысл. Само предложение Флавия – это очередная смерть во имя его короны.

– А что насчет тебя, Флавий? – иронично проговорил Тайро, решив не сдерживаться и раскрыть тайну, о которой узнал незадолго до нападения на его дом. – Ты получил от моего отца ключи к силе драконов, желая удержать власть в своих руках. Неужели ни разу не задавался вопросом, что эти ключи из себя представляют?

– Ключи? – непонимающе спросила Авила и быстро перевела взгляд на отца, будто уже пожалев, что сказала это при всех.

– Даже твоя дочь не знает об этом.

– Это не имеет значения.

– Ну как не имеет, – продолжил Тайро с нажимом, поняв, что Флавий не желает раскрывать эту часть своего прошлого. – Ты сожрал ключ, который открывает связь с драконами. Нахально расплавил кристалл с Ближнего мира, из которого появился Создатель, поглотил жидкость и получил столь желанную связь с моими предками. Так почему бы тебе самому не пожертвовать собой, не использовать свою драгоценную и редкую силу эфира, способную передавать жизненные силы? Почему бы тебе не возродить драконов?

– Чепуха! – Флавий со злости ударил столешницу.

Тайро заметил в глазах волшебника смятение, и только Атрей, по всей видимости, понимал, о чем идет речь.

– Ты желаешь вечной жизни и полного могущества, потому и о наследниках не заботишься. Дочь скорее украшение твой власти, красивая фигурка на престоле, успокаивающая народ: наследник есть, но ты не собираешься спасать драконов, а намерен заполучить их силу без остатка.

Глаза Флавия забегали, он явно думал, чем возразить, но Тайро уже все понял – он попал четко в цель. Истории, которые рассказывала ему матушка о ключах к силе драконов, – вовсе не сказки для детей. Перед ним сидел человек, который позарился на эту силу, возжелал получить то, чего добиться мог лишь фойтиец: связи с величайшими существами мира и вечной жизни.

– Ты перегибаешь палку! – прикрикнул Флавий и сжал кулаки. На морщинистых руках побелели костяшки. – Не забывай, что я твой Властитель.

– Ты не мой Властитель, – усмехнулся Тайро, продолжая испепелять его взглядом. – Ты пытаешься соревноваться с теми, кого ненавидишь, но мы, фойтийцы, имеем эту связь не из-за ключей, а по крови. Мы единственные из живущих способны обрести бессмертие. А тебе остается только мечтать.

– Твой народ уже мертв, кто «мы»? Ты лишь недобитый выживший, не более того. – Флавий шумно рассмеялся и резко схватил кубок. Он пил большими глотками, вино выливалось через края и текло по его седой бороде.

– Мы ждем ответ, – снова заговорил Атрей. – Властитель управляет всем Аксохолом. Это значит, что ты обязан ему подчиняться. Но сейчас мы просим тебя, а не отдаем приказ.

Тайро молчал. Он смотрел на Флавия и чувствовал, как огонь в его душе разгорался с новой силой. Эти рыбьи глаза, которые уже давно были затуманены желанием власти и силы, не видели вокруг ничего и никого. Флавий не обращал внимания ни на что, кроме личных интересов.

– Мой ответ – нет.

Тайро резко поднялся на ноги. Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на мраморный пол. Голова гудела от напряжения и воспоминаний, которые заставляли кровь закипать. Эти люди не добьются возрождения драконов и не предотвратят их вымирание – все, чего они хотят, – это убить Тайро. Они не выдавали желаемое за действительное, даже не стараясь познать истинный смысл редких свитков, в которых хранилось куда больше тайн и секретов. Эти люди не видят дальше своего носа.

Больше не обращая внимания на присутствующих, он поспешил выйти в коридор.

– Куда ты?! – выкрикнул Атрей.

Послышался грохот, но Тайро не оборачивался. Казалось, что кто-то, скорее всего сам Атрей, с силой ударил от злости по столешнице. Тайро вышел из банкетного зала и уже видел распахнутые двери на улицу, как его за руку схватили тонкие, холодные пальцы. Тайро улыбнулся, догадавшись, кому они принадлежали.

– Тайро, пожалуйста, – взмолилась Авила, крепче сжимая его руку.

– Зачем ты вышла? – Он повернулся и искоса глянул на коридор – четыре стражника могли тут же донести Властителю. – Хочешь, чтобы я отдал жизнь? – Внутри болезненно екнуло – неужели план ее устраивал и она тоже готова пожертвовать им во имя короны?

– Нет, нет, что ты! Я уверена, что можно найти другой выход, – начала говорить Авила, но Тайро видел, что она выбежала вовсе не из-за этого. – Они совсем тебя не знают, даже птицу подали от незнания.

– Ничего, – легко улыбнулся он, но сам думал о том, что они специально это сделали, желая унизить. Не могли они не знать. – Ты рискуешь ради этого?

– Позволь мне уйти с тобой, – прошептала она, зажмурив глаза.

Сердце приятно кольнуло. Неужели она готова пожертвовать миром и драконами ради него? Или у нее был другой план? Тайро положил ладонь на ее щеку и аккуратно провел пальцем по нижней губе. Ему хотелось поцеловать ее, но он не решался, точно не здесь.

– Я никогда не отвернусь от тебя, но тебе нужно остаться здесь.

Тайро не хотел, чтобы Авила сбегала от своего народа и семьи, какой бы она ни была. У него не было ни того ни другого, и он бы корил себя, предай Авила их доверие. Возможно, когда она станет Властительницей после своего отца, мир изменится и вражда людей и фойтийцев останется лишь частью истории. Пойди она с ним – этому точно не бывать. Тот, кто вошел на собрание с опозданием и накинулся на еду так, будто в жизни не ел, – точно не приведет Аксохол к процветанию. Скорее он станет заменой Флавию, продолжателем его политики.

– Тайро, – печально вздохнула Авила.

За ее спиной один из стражников вошел в банкетный зал. Тайро понял – уже пошел докладывать.

– Ты меня бросаешь?

– Нет, ни в коем случае. – Тайро обнял ее и прислонился губами к макушке.

– Но ты...

– Я же сказал, – Тайро поцеловал ее в лоб и заглянул в глаза, – я никогда не оставлю тебя. Но сейчас не время.

Тайро не мог ответить, что прямо сейчас намеревался лететь на Вершины в поисках средства, которое бы помогло не только Авиле, но и драконам. Он намеревался вернуться в кабинет отца и найти то, что люди явно упустили, то, к чему дорога для них была закрыта. Он не мог раскрыть Авиле и малой доли своего плана. Тайро понимал, что, скорее всего, сейчас ее сердце разрывалось от боли и страха, но ему нужно было уйти.

– Я буду ждать, – перешла на шепот Авила. – Я верю тебе.

Он кивнул, тяжело отстранившись, повернулся к выходу и стремительно ушел. Он кожей ощущал взгляд Авилы на спине и как бы ни хотел повернуться – не мог. Предчувствие кричало о надвигающейся буре.

* * *

Авила смотрела на силуэт Тайро и боялась возвращаться в банкетный зал. Ей казалось, что он ее бросил, оставил одну в этой схватке, хоть и понимала, что это испытание только ее – она должна была противостоять отцу в одиночку. Ей пора выбрать дорогу и шагнуть по ней с уверенно поднятой головой.

– Принцесса, – вежливый голос отозвал ее. Это один из стражников. – Вас зовет Властитель.

Ему уже донесли. Обратного пути нет и быть не могло. Пора встретиться со своей судьбой и взять над ней верх.

Авила развернулась и, гордо приподняв подбородок, вернулась в зал. Отец уже стоял, остальные, разумеется, тоже. Адель возле окна что-то заинтересованно рассматривал в небе: Авиле подумалось, что Тайро уже летит и кузен смотрел именно на него.

– У тебя с этим фойтийцем отношения? – громко спросил отец.

Ей показалось, что все стражники и присутствующие это услышали.

– У меня... – В горле встал ком, Авила чуть прикусила губу.

Стало стыдно признаваться в своих чувствах вслух, стало стыдно подтверждать эти отношения отцу. Юфеймиос только вздохнул – он и так все знал, это было понятно по его взгляду еще во время вчерашнего разговора. А Атрей явно не ожидал. Его брови взмыли вверх, а глаза расширились от удивления, в них читалось осуждение.

– Ты меня предала? – Отец подходил медленно, будто надвигалось грозовое облако, предупреждая о незамедлительном сокрушении всего живого. – Ты такая же, как твоя мать!

Голова Авилы резко дернулась, и она не сразу поняла, что этот хлесткий звук, который разнесся под сводами зала, – от пощечины, которую влепил ей отец. Щека горела, на глазах выступили слезы, но она все равно не могла поверить – отец поднял на нее руку? Что значит «такая же, как мать»?

– О чем ты говоришь? – прошептала Авила.

– Твоя мать поплатилась жизнью за предательство, а твое наказание еще впереди!

В глазах отца полыхала ярость. Где-то позади послышался смех кузена. Он прибыл на Летний континент за троном, это было ясно, но уже казалось неважным. Авила осознала, что ее догадки о смерти матери – не выдумки. Она погибла не от болезни сердца.

– Что случилось...

Она не договорила. Флавий резко поднял руку, подзывая к себе Атрея.

– Запри эту изменницу в подземных коридорах.

Атрей упивался моментом, Авила улавливала это в его взгляде и усмешке. Он никогда не признавал в ней наследницу престола, был против наречения. Он двинулся к ней, чтобы схватить и увести. По ее щекам текли слезы, хотелось узнать правду о произошедшем с матерью, но отец больше не обращал на нее внимания, он подошел к столу и залпом осушил кубок вина.

По залу прошла дрожь. Здание затрясло, и с каждой секундой тряска усиливалась, будто что-то огромное приближалось к Дому Советов.

– Ваша Властность, – только и проговорил Адель, стоящий у окна.

Послышался рев Аксониса. Он на свободе.

– Кто его выпустил? – гневно закричал Флавий и кинулся к балкону.

– Не делайте еще больше глупостей и просто идите за мной, – с абсолютным спокойствием отчеканил Атрей Авиле, намереваясь исполнить приказ Властителя во что бы то ни стало. Будто он совершенно уверен в отце и его силе усмирить дракона или же, наоборот, приказ превыше любых обстоятельств.

– Аксонис на свободе! – пролепетала Авила.

Предчувствие приближающейся катастрофы не покидало ее, но все вокруг сохраняли спокойствие, пожалуй, кроме самого отца.

– Властитель его успокоит и вернет в подземелье.

– Нет! – Авила резко отступила от Атрея, думая, что он пойдет на все, лишь бы исполнить приказ, а после обошла его и вышла следом за всеми на балкон.

Она видела, что Атрей следовал за ней, но ей было важно убедиться, что все под контролем Властителя и ее предчувствие – лишь мираж.

Разъяреенный дракон уничтожал округу. Он спустился с небес и приземлился напротив Дома Советов. Народ в панике разбегался, ища спасение и укрытие. Аксонис отрезал путь к селению, виднеющемуся прямо позади него, и сейчас все находящиеся на балконе оказались в ловушке, с одной стороны прижатые к реке и Дому Советов, с другой – закрытые лесным пожаром и самим драконом. Кровь заливала поляну, огонь полыхал и сжигал все на своем пути. Жар и запах горящего дерева доносились до носа, и Авила понимала, что совсем скоро этот огонь окружит ее.

Это повторяется. Все, что произошло в день ее восемнадцатилетия, происходит еще раз, и на этот раз она была не уверена, что Аксонис так легко успокоится и перестанет крушить и убивать.

– Почему он не слушается? – в панике обратился отец к Юфеймиосу. – Хью, я тебя спрашиваю!

Голос его дрожал, лицо исказилось от страха, и казалось, что сейчас Властителя больше не заботило спасение мира.

Авила не понимала, почему Аксонис вышел из-под контроля. Она положила руки на перила балкона и пыталась рассмотреть в небе Тайро. Неужели он решил убить Флавия? Это его рук дело? Сила фойтийца, как говорил сам Тайро, способна на приручение дракона, они одной крови, они связаны. Страха не было. Не такого, как тогда, когда она оказалась одна напротив дракона, когда ее спас Юфеймиос. Сейчас она страшилась не смерти, а того, кто станет ее убийцей.

– Я не знаю, – развел руками Юфеймиос.

Он легко перепрыгнул через перила балкона и полетел в сторону Аксониса. Из его рукавов образовались толстые цепи, которыми он пытался заковать дракона, но у него ничего не получалось. Аксонис с легкостью их откидывал или разрывал на кусочки и не давал волшебнику даже приблизиться к себе. А когда у Юфеймиоса все же получалось обмотать цепями лапы или рога, Аксонис тут же опалял их огнем и цепи рассыпались на мелкие обугленные песчинки.

– Это все он, – шептал Властитель, – только фойтиец может подчинить себе дракона в обход ключей, – в панике бормотал отец, пятясь назад. – Атрей!

Тайро не мог направить дракона на мирных людей. Авила не верила словам отца, но все равно искала его взглядом поблизости. Она видела, он куда-то торопился, его что-то беспокоило во время их прощания, но что именно, она не могла понять, не могла прочитать в глазах его желания.

– Атрей. Убей дракона! – просипел отец.

– Что? – Авила развернулась к отцу. – Он последний! Если он умрет, в мире начнется катастрофа! – Ее сердце замерло, а разум отказывался верить и принимать новую действительность – Властитель, борющийся за возрождение драконов, готов убить последнего ради своего спасения. Стало быть, все, о чем говорил Тайро за столом, – правда?

– Ты вздумала меня учить? – отрезал отец.

Юфеймиос получил удар массивной лапой и отлетел к Дому Советов. С шумом ударившись спиной о каменную стену рядом с балконом, он упал на землю и не шевелился. Авила смотрела на него сверху и ждала, когда он поднимется, но этого не происходило. Дракон в одночасье оказался перед балконами и уже готов был атаковать. Мощной лапой он снес верхний этаж. Камни попадали на балкон, давя стражников и прислугу.

Авила побежала в укрытие следом за отцом, рванувшим к выходу первым. Он не оборачивался на нее, и казалось, его заботило лишь собственное спасение. На полу, вдоль порога, заискрились яркие вспышки света. В одно мгновение из них образовался белый огонь. Он заблокировал остаток прохода среди камней, через который можно было вернуться в здание. Из-за камнепада Авила потеряла равновесие, упала и попыталась укрыться у стены. Она скрючилась, склонила голову, закрыв ее руками. Дрожь не прекращалась, поднимать взгляд было страшно. Она в ужасе ждала, когда один из камней настигнет ее и она больше никогда не почувствует боли, но этого не происходило.

– Флавий! – раздался истеричный голос, когда грохот булыжников прекратился.

Авила с тяжелым дыханием, преодолев страх, подняла взгляд. Аксонис остановился, замер неподалеку от балкона, шумно дышал и терпеливо чего-то ждал. Большие карие глаза напоминали стекло, за которым совсем не было видно души, но Авила заметила слезу, стекающую по темной чешуе дракона. Он подчинялся, но не был этому рад. Он был лишь оружием в войне между фойтийцами и людьми.

Позади дракона в воздухе появился мужчина – фойтиец, очень похожий на Тайро. Неужели это правда он? Как он мог рисковать ее жизнью? Авила вгляделась. Крылья белые, да настолько безумно Тайро никогда не смеялся. На душе стало легче, но волнение за Тайро резко перебило это мимолетное чувство облегчения: где же он? Куда он ушел, когда так нужен? Из кулаков самозванца исходил белый огонь, частично покрывающий его тело. Белый огонь у дверей – тоже дело его рук. Напавший знал, что с балкона все ринутся бежать, и преградил выход.

Он спускался с неба медленно, будто оттягивая момент или о чем-то размышляя. Когда же он поравнялся с Аксонисом и остановился в воздухе напротив, Авила разглядела безумное исказившееся яростью лицо.

– Я Райко – старший сын вождя Аргоса. И я пришел вернуть тебе долг за мой народ! – закричал он, сорвав голос, а потом откашлялся и прохрипел: – Сегодня ты и все твои подручные заплатят за все. Сегодня справедливость восторжествует!

Старший брат Тайро? Но он же лишился магии!

Авила тряслась от страха и наделась, что Тайро рядом, что он не покинул ее. Она робко обняла себя за плечи и посмотрела на фойтийца. Это он подчинил себе дракона, сомнений не оставалось.

– Еще один? – закричал Властитель и схватил Атрея за горло. – Как вы зачищали Вершины, раз эти твари лезут из всех щелей? – Отец с силой ударил своего советника, оставив ему на губе кровоподтек.

– Ваша Властность, мы...

– Твари?! – закричал Райко.

Сказанное отцом явно разозлило Райко еще больше, и он махнул рукой. Дракон по его воле изверг поток огня. Деревья, постройки, сама трава и земля вокруг Дома Советов горела алым пламенем, жар поднимался, но отчего-то это пламя не переходило на балкон, на котором они являлись главными узниками, запертыми в клетке. Райко явно издевался. Было видно: он оттягивал момент блаженства, упивался местью. Авиле подумалось, что он играет с ними, – играет на их нервах, хочет измотать, довести до отчаяния.

Следующий жест Райко вызвал разломы в земле, из которых повалил зеленый дым. Многие селяне уже сбежали, поляна превратилась в ад наяву. Авила подняла взгляд на селение, которое находилось немного поодаль от Дома Совета. Заденет ли их или нет? Произойти могло все что угодно.

– Переживаешь за своих людей? – со смехом спросил Райко, будто прочитав ее мысли. Древа племени мягкого Летнего Ветра вспыхнули огнем по одному его щелчку. Послышались крики.

– Нет, нет, – шепотом проговорила Авила. Она была готова сказать что угодно, лишь бы он не трогал тех людей. По ее щеке скатилась слеза, и теперь, казалось, больше не было надежды на спасение. Этот день унесет много жертв.

– Прекрати, – послышалось со стороны.

Знакомый голос вернул частичку надежды. Тайро появился неожиданно, и Авила не смогла уловить откуда. Он поравнялся с братом.

– Ты на их стороне? – Райко, казалось, немного стих от неожиданности.

Образовалась пауза, в которой можно было перевести дух и осмотреться.

Отец вместе с Атреем прижимались к стене. Властитель что-то говорил советнику и, скорее всего, приказывал ему действовать, спасать его властность. Камни придавили стражников и прислугу. Под одним из булыжников Авила заметила кузена. Смерть застыла в его глазах, под телом растекалась лужа густой крови. Из выживших на этом балконе остались лишь они трое. Волшебник – вдруг осенило ее. Где он? Авила приподнялась и выглянула с балкона. Юфеймиос все еще лежал на земле без сознания. Она не могла поверить, что он умер, внушала себе, что жив и ему нужно только прийти в себя после сокрушительного удара.

– Тайро, – тихо шептала Авила, содрогаясь от страха.

Они отрезаны от мира, не могут покинуть балкон, вокруг все пылает. Дракон будто ждал команды своего нового хозяина, и единственный, кто мог их спасти, – это Тайро.

– Прекрати это. – Тайро говорил спокойно, будто пытался достучаться до чего-то хорошего, которое, возможно, еще осталось в Райко, но тот не слушал.

– Ты предатель! – прохрипел Райко. – Ты сможешь остановить меня, только убив!

Райко перешел в открытое нападение. Он подлетел и ударил Тайро кулаком по лицу. Авила подумала, что Тайро ответит, но это не происходило. Драка между братьями обернулась побоями, истязанием. Авила не понимала, почему Тайро бездействует. Райко опрокинул Тайро на пылающую пламенем землю и подлетел к нему, продолжая избивать. Огонь их не трогал, лишь плавно обтекал тела. Почему Тайро не отвечает, почему терпит удары?

В сердце Авилы поднимался холод от страха, но не за свою жизнь. Теперь нет. За Тайро, за народ, пылающий в пламени. Она все еще слышала их крики, но не знала, как ей быть, что делать, как помочь.

– Юфеймиос, – шептала она, задыхаясь, – пожалуйста. – По щеке скатилась холодная слеза и отрезвила Авилу. – Вода!

В мыслях звучали слова Тайро о том, что эфир – это сосредоточение всех элементов в одном; если она поймет, как вновь уловить потоки эфира среди всего этого хаоса, то сможет использовать их все. Эфирное сияние в столице, которым она любовалась каждым вечером перед сном и каждое утро перед началом дня, всегда напоминало ей легкий танец с переливами всех известных миру цветов.

Она сосредоточилась на ладонях, стараясь не обращать внимания на избиение Тайро, лишь бы не отвлекаться на переживания и домыслы. Авила попыталась вызвать сияние – то эфирное сияние, которое она наблюдала столько лет, но не могла даже подумать, что это отражение ее сил.

– Вспомни, что чаще всего говорила тебе мать, – вдруг послышался обеспокоенный голос отца.

Авила повернулась к отцу. Он лежал на полу. Кажется, один из камней все-таки задел его ноги и теперь ему было сложно передвигаться. Она взглянула на теперь уже спокойное лицо и не поверила – он желает помочь?

Встряхнув головой, она решила сосредоточиться лишь на силе и ни на чем более. Образ матери всплывал в подсознании. Она пыталась воссоздать в мыслях каждую деталь тех дней, когда они были вместе, проводили каждый день друг с другом. Мама будила ее и укладывала спать, помогала выбирать наряды и украшала их своими руками. В те дни серый дворец будто играл красками, и даже прислуга не была такой черствой и фальшивой. И каждый раз мама обращалась к ней «свет мой».

– Свет мой, – тихо, почти одними губами проговорила Авила и прикрыла глаза.

Крики, полыхание огня, запах жара и дыма, крики Райко и избиение Тайро – Авила пыталась заглушить все это в себе и сосредоточиться лишь на силе, данной ей по крови. Время тянулось, и ничего не происходило, отчаяние пробиралось в ее душу, и казалось, что все потеряно. Слеза скатилась по ее щеке и упала на ладонь. Авила ощутила приятное жжение в руках.

– Не может быть, – тихо проговорила она и улыбнулась – ладони сияли эфиром. – Мне нужна вода, – продолжала шептать она, и свет сменился на небесно-голубой. Над пальцами образовались капли воды, преломляя лучи солнца, мелкой пылью слетались со всех сторон к Авиле, обретая почти знакомую форму, вырастающую из тонких рек света.

Река стала буйной, будто по ее воле решила выйти из берегов.

– Тайро! – Авила крикнула и поднялась на ноги. Она хотела привлечь его внимание, и это получилось. Избитый и в кровоподтеках, но он повернул к ней голову.

Авила рассекла воздух ладонью и подняла руки вверх. Вода из реки взмыла в воздух, повторяя движения, и дождем обрушилась на полыхающие зоны. Вода залила и волшебника, который от неожиданного потока пришел в себя. Это первая победа Авилы, и она далась ей с трудом. Мимолетное счастье сменилось болью и сильным напряжением в теле, сковывающим ее движения. С тяжелым дыханием она начала оседать на каменный пол, но ее тут же подхватил волшебник. Переведя на него взгляд, Авила заметила, что он улыбался.

– Ты молодец, – проговорил он и одобрительно кивнул. – А сейчас можешь отдохнуть. – Юфеймиос положил ее у стены и поднялся.

– Учитель, – позвала она его, чувствуя бессилие, – помогите Тайро.

– Поможем твоему парню, – громко рассмеялся он, лишь косо глянув на поднимающихся на ноги Властителя и советника.

– Выполняй приказ. Убей дракона! – выплюнул Властитель, глядя на Атрея. Он все еще желал уничтожить дракона: судя по всему, его оскорбил и даже унизил переход Аксониса под покровительство кого-то другого.

Авила тушила пламя вовсе не для того, чтобы Атрей этим воспользовался для убийства дракона. Она резко перевела взгляд на бывший проход, закрытый пламенем, но теперь там остались лишь булыжники. Видимо, они свалились при очередном ударе дракона. Ясным было только одно – они отрезаны и не смогут выбраться. Единственный выход – прыгать. Авила еще раз глянула вниз, оценивая высоту – выжить можно, но переломать ноги будет проще простого. Высота второго этажа.

Атрей паниковал, это было видно по его трясущимся рукам и хаотичным движениям, говорящим за него, – он не знал, что делать.

Райко оглянулся, заметив, что его огонь потушили, и будто преисполнился ненавистью. По его щелчку дракон отмер и продолжил крушить округу, вновь поджигать обугленные строения и на этот раз не ограничивался и пошел на Дом Советов.

– Ты не помешаешь мне, – кричал Райко, откинув брата. – Не я, так дракон их всех уничтожит!

Райко поднялся над измученным телом брата и нанес ему последний сокрушительный удар, прежде чем развернуться к балкону. Его отчего-то начало шатать, но это не унимало порыва осуществить задуманное. Окровавленные руки сжались в кулаки, и он медленно подлетел к балкону.

– Я твой хозяин! – кричал Властитель, встретившись лицом к лицу с драконом, который почему-то медлил. Отец дрожал, и Авиле показалось, даже плакал, но не двигался с места. Она ждала каких-то действий от него, но ничего не происходило. Он сдался? Атрей пытался разобрать стену из заваленных булыжников, прочистить проход, но у него ничего не получалось – камни плотно прилегали друг к другу и не сдвигались.

Страх вернулся с новой силой, когда она заметила надвигающуюся фигуру Райко. Она станет незначительной преградой на пути к отцу – она это точно понимала и пыталась встать. Боль во всем теле сковывала движения. В руке Райко в расплывшихся потоках огня образовался черный двуручный меч, который, судя по размерам, был способен сокрушить даже броню. Все, на что у нее хватило сил, это подняться.

Волшебник продолжил попытки сковать дракона, он наколдовал пушки и призвал из порталов стражников, запускающих их, слышались его заклинания и крики при неудачах, гром залпов и взрывов оглушал, заставляя Авилу закрывать уши. Отец что-то шептал себе под нос. Атрей шагнул вперед и оголил клинок, висевший на поясе. Он собирался защищать своего хозяина до последнего, даже понимая, что шансов против дракона у него не было. Вдруг Властитель что-то закричал, но сама Авила не понимала, почему он даже не пытался использовать свою силу. И пока ее с Райко разделяло расстояние, она была уверена – время еще есть. Нужно что-то придумать. Вдруг прибывшие стражники и Юфеймиос что-то придумают? Взгляд пал на Тайро, он с трудом поднимался на ноги, но медлил, будто его что-то держало, что-то не позволяло ему поднять руку на старшего брата.

– Аксонис, огонь! – скомандовал Райко.

Дракон не заставил себя долго ждать. Из пасти полился огонь, пушки взрывались одна за другой, стремительно сокращая количество стражников, волшебника взрывной волной откинуло к реке. Последний удар пал на Властителя. Пытаясь спастись от ливня огня, он скрылся за Атреем, но Аксонис отшвырнул его массивной лапой в сторону и снова полыхнул перед собой огнем. И дракон достиг цели. Крик отца разливался в ушах Авилы. Огонь стремительно поглощал его тело. Властитель дергался на полу, пытался спастись и звал на помощь.

– Сейчас, – прошептала она, вызывая сияние в руках, сил должно было хватить, чтобы потушить его, помочь Властителю выжить.

Очередной щелчок пальцев Райко, и в доли секунды, попав под изменение пространства от магии Райко, она оказалась перед ним, не успев опомниться и сделать лишний вдох. Она больше не находилась на балконе. Она упала на грубую черную траву и подняла взгляд.

Авила от страха зажмурилась, но боли от меча не последовало. Секунда, две, три – ничего не происходило. Она открыла глаза. Любимые глаза Тайро смотрели на нее с добротой и заботой. Он закрыл ее собой, но поплатился за это – удар меча пришелся на лопатки и костную часть, соединяющую их с телом Тайро. Райко ранил брата, своими же руками надорвав его крылья. Райко осталось нажать, и крылья последнего фойтийца будут уничтожены, последний первозданный маг перестанет существовать.

Легкое движение Райко проталкивало лезвие внутрь, срез заливался кровью, стекающей по спине. Неожиданно для всех Аксонис, будто его связывала невидимая линия жизни с Тайро, завопил от боли, от той же боли, какую испытывал Тайро: его крылья разрушались, мучительный рев раздавался эхом, дракон потерянно тряс головой и не мог найти покоя. Издав последний хрип, оборванный и сжатый, он так и рухнул замертво на землю. Рухнул вместе с Тайро, безжизненно упавшего в тот же момент.

– Что ты сделал? – закричала Авила. Она подползла к нему на коленях, положила руки на щеки Тайро, пытаясь заставить его смотреть на нее. Глаза Тайро закрывались. – Смотри на меня!

– Авила! – яростно кричал Властитель, прося ее о помощи.

Она пыталась заглушить в себе крик вины. Горячие слезы стекали по щекам. Авила прикрыла глаза и прислонилась лбом ко лбу Тайро, начиная шептать заклинание. Она помнила о самой важной способности эфирных магов – они в состоянии передавать не только свою магию, но и жизненные силы другому человеку или существу, волшебные частицы их крови, в которых таилась сама магия.

Решение спасти жизнь Тайро, а не отца далось сложно, но сердце желало именно этого, а разум подтверждал: Тайро тот, кто сможет спасти мир, он тот, в ком мир нуждается. Аксонис погиб, эра драконов завершилась на ее глазах, мир встал на дорогу саморазрушения, и единственным оплотом первозданной магии мог выступать лишь Тайро, но обо всем этом она думала только сейчас, когда выпускала частицы своей жизни из тела и направляла в Тайро. Когда же она приняла это решение, она думала о нем не как о спасителе мира, а как о спасителе ее души. Бурлящий, агонический крик Флавия прекратился – он погиб. Правление тирана подошло к концу.

– Я сделал это! – воодушевленно прокричал Райко и вынул из Тайро клинок под протяжный стон и обильное кровотечение.

Авила подняла на него взгляд, все еще обнимая Тайро. Он сильно ослаб и не мог держать равновесие, потому упал ей на грудь.

– Лечи-лечи, – усмехнулся Райко и схватился за голову, протяжно прошипев: – А потом я убью и тебя, принцессу ублюдков.

Ему больно? Но Тайро не нанес ни одного удара. Авила крепче прижала к себе тело любимого, стараясь отдать ему как можно больше сил. Разрыв на крыльях постепенно затягивался, но этого было мало и слишком медленно.

Отрезвевший от ярости Райко перевел взгляд с нее на тело дракона и... заплакал? Авила ужаснулась и затаила дыхание. Что будет дальше? Где волшебник, где Атрей? Она искала взглядом хоть кого-то, но вместо этого видела только полыхающее поле, тело мертвого дракона, кровь и пепел. Она не сможет дать отпор Райко. Страх встал комом в горле, она боялась даже дышать, лишь бы не привлекать внимания.

В глазах темнело – жизненные силы покидали ее, но несмотря на это, Авила не прекращала исцеление Тайро. Последнее, что стояло перед ее взглядом, пока тьма не поглотила сознание, – мучительная гримаса боли на лице Райко.

13. Падение Флавия Адальберта

Райко не мог поверить, что месть, которая ранее казалась ему недосягаемой, была исполнена и погребена вместе с Властителем под завалами обрушившегося здания. Но чувство радости и благоговения быстро улетучивалось: дракон мертв, а его брат бездыханно лежал в луже собственной крови. Девушка, которая пыталась его исцелить, опала рядом без сил. Он, мстя за истребление своего народа, собственными руками чуть не убил последнего выжившего фойтийца, своего родного брата.

Резко вернулась головная боль. Ощущалось, будто черви лезли к его мозгу, пожирая дорогу перед собой. Он скривился от боли и схватился за волосы, но тут заметил блик, исходящий из руки Тайро. Сквозь боль он наклонился к источнику свечения. Тайро зажимал в руке маленький хрустальный шарик, внутри сияющий бирюзовым, свет от него и заметил Райко. Шар памяти.

Недолго думая, Райко забрал его и поднялся. Желание убить девушку рядом росло, и он сделал шаг к ней, однако боль вернулась с еще большей силой. Действие Дарующей воды прекращалось, времени осталось слишком мало. Час близился к завершению. Райко вспорхнул в небо, улетая в сторону Лесничьего городка: спешил вернуться в дом, где его приютила небольшая, но слишком доверчивая семья. Они даже не знали, кто живет с ними под одной крышей. Он все равно их убьет, когда они перестанут быть полезны, когда он получит желаемое.

Тело немело, значит, совсем скоро крылья отпадут, его парализует и ему будет необходима помощь. Он не знал, сколько пролежит в бессилии после использования артефакта во всю мощь в течение часа, и желал как можно быстрее долететь до домика, скрытого в деревьях.

Райко не мог осознать смерть дракона. Его большие глаза, в которых читались мучения и боль, закрылись, шумное дыхание прекратилось, и в эту минуту оборвалась целая эпоха, в которой драконы являлись почитаемыми хранителями мира. Последний его предок погиб, и Райко боялся признаваться себе, что в этом только его вина. Из-за резкой боли в спине он перестал контролировать полет и упал, проскользив по сухой земле, ободрав кожу и несколько раз ударившись о камни.

Однако уколы совести били больнее. Как он мог позволить себе дойти до того, что чуть не стал убийцей своего брата? Он видел разрыв, разлом на его крыльях и остановился, лишь преодолев себя, лишь когда увидел бездыханное тело дракона, павшего от уничтожения первозданной магии. Как Тайро мог себе это позволить? Он стал предателем и вынудил Райко идти на такие меры лишь для того, чтобы восстановить гармонию в мире. Тайро бессовестно пришел к ним на прием, решил помогать врагу, он – предатель, который не думал о последствиях и поплатился за это своей магией.

Райко, преодолев сильную режущую боль, встал на ноги. Крылья остались на земле и растворились в воздухе, а он сделал шаг к домику. Он совсем рядом, осталось несколько минут действия артефакта, и его парализует. Он вспомнил девчонку – эфирного мага и, судя по всему, еще одного представителя дома Властителя. Она лечила Тайро. Ее жизнь постепенно переходила к нему и восстанавливала разлом. Райко не знал, сможет ли магия вернуться к Тайро, вдруг это станет отправной точкой и к воскрешению Аксониса, который не мог существовать без нее и погиб, когда она ушла из тела Тайро, но допускал такую возможность. Во всяком случае, даже если дракон не воскреснет, у мира еще будет надежда на сохранение магии, если той девчонке удалось его спасти.

За деревом показался дом. Райко улыбнулся, но в этот же миг его пронзила боль. Время вышло. Он с криком упал на землю и стиснул зубы. Боль, подобно сильному разряду, молниями разрывала его тело и все, что ему оставалось, – это терпеть.

Скрип двери говорил о том, что его услышали. Возможно, это Лиззи – дочь лесника.

– Райко!

Женский голос принадлежал именно ей. Она поможет. Но понимание этого приносило слабое удовлетворение. Лиззи склонилась над ним. Светло-русые волосы колыхались на ветру, а зеленые глаза будто застыли в немом вопросе. Кажется, она все поняла: прежде зажатые губы вытянулись в трубочку, а на лице проступила обиженная гримаса. И если бы не боль в теле, он бы даже умилился ей.

– Ты опять использовал магию? – прищурилась она.

Может, не стоило ей все рассказывать? Райко чуть улыбнулся. Она вздохнула и присела рядом, явно прикидывая, как его поднять. В следующее мгновение она резко залезла в карман Райко, вызывая в нем смущение. Она пошарила сначала в одном, ища, скорее всего, бутыльки, а после, наклонившись сверху, в другом.

– Нашла! – Она вытащила два небольших сосуда. Один – с частицами, сверкающими золотом, другой – с дарующей водой. – Должно помочь.

Лиззи достала одну частицу волшебной силы и положила себе в рот. Быстро вернув бутылки в карман Райко, она взглянула на свои ладони. Как только они засияли, она ухватилась за плечо Райко и с легкостью подняла его тело, закинув себе на спину.

– Отлично, – с улыбкой проговорила она и потащила Райко в дом.

Теплота дома и запах приготовленной пищи успокаивали. Ощущение безопасности и заботы позволяли ему расслабиться и остановиться – не бежать в поисках укрытия, не искать способов выжить.

Лиззи отнесла его к пристройке, зашла в небольшую комнату, где стояла бочка с водой и камин с чугунным котлом, и усадила на скамейку. Не самое лучшее время для бани: тело выло и крутило, жжение усиливалось, дышать и говорить становилось все сложнее.

– Я не положу тебя грязного на кровать, – будто прочитав его мысли, пояснила Лиззи и развела огонь в печи. – Сам виноват в этой боли! Мог и не усердствовать с магией.

Райко сквозь боль усмехнулся – она бы стала отличным фойтийцем.

Райко вспомнил родной дом, и улыбка сразу спала с лица.

Двадцать лет назад

Морозный воздух пьянил. Запах дома, свободы, полеты. Райко лавировал у Северного предела, осматривая пик Алоса. Дворец Света в лучах заходящего солнца отличался особой красотой и изяществом. Его день рождения подходил к концу. Ему исполнилось пятнадцать лет. Каждый год приближал его к наречению наследником, следующим вождем. Райко с замиранием сердца ждал, когда сможет получить одобрение отца, когда услышит слова о чести и наследии и сможет послужить своему народу. Закаты именно поэтому привлекали его больше рассветов – ему казалось, что они приближали его к желанному дню, а рассветы приносили не надежду и возможности, а лишь замедляли течение его жизни на пути к трону.

В небе плясали краски и сияние эфира. Этот поток, будто шелком раскинувшийся на многие километры, в свете заката обрел новое значение, переливаясь более темными и глубокими цветами. Свежий воздух обдувал тело и крепкие крылья. Райко обвел взглядом дома внизу: там жили семьи с маленькими детьми, которые не могли наиграться и остановиться летать – сегодня был первый день их полета. Он улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Неожиданная вспышка отвлекла его. Он заметил дымок, идущий с заднего двора дворца. Как раз оттуда, где находился сад его матери. Недолго думая, он полетел туда.

– Мам? – с испугом позвал он, стоило ему ступить босыми ногами на теплую зеленую траву.

Цветущие кусты, обилие цветов, время от времени покрывающихся тонким слоем снега, сильно пестрили и отличались от всей обстановки на Вершинах Алоса – обители снега и мороза. Этот сад стал подарком жене от вождя на рождение первого сына в правящей семье Фойтии. Однако сад, возведенный по случаю его рождения, Райко никогда не радовал. Этот сад – нарушение многовековых устоев.

– Райко, мы тут, – нежный женский голос раздался из беседки в окружении водопадов. – Тайро пытался вызвать свой первый огонь.

Пение зимних птиц будто аккомпанировало голосу матери, и наследник не смог сдержать улыбку.

Пройдя по тропинке, он заметил рядом с мамой младшего брата. Как обычно. Мама всегда уделяла Тайро намного больше времени. Взглянув на ладошки брата, которому вскоре должно было исполниться восемь, он понял: этот хлопок был попыткой использовать первозданную магию.

– Если у него нет способности к магии, зачем учить? – пробурчал Райко и прошел в узорную беседку, упал на скамейку и скрестил руки на груди.

– Я еще лучше тебя буду владеть первозданной магией! – вскрикнул Тайро и обиженно надул губы, тут же посмотрев на маму.

– Конечно, милый. – Матушка погладила брата по голове и улыбнулась.

– Этого никогда не будет! – возразил Райко. – Потому что я наследник, я старший сын!

– И что, – обиженно протянул Тайро, – может я тоже смогу.

– Нет, не сможешь, у меня белые крылья, только у наследника, у прямого наследника и старшего сына вождя белые крылья. Это отличие преемника. У тебя их нет! – со злостью говорил он.

– Райко! – отдернула его мать. – Нельзя так, он еще маленький.

– В восемь лет отец уже заставил меня пройти испытание огня, так что он уже не ребенок, мама. Почему его не тренируют?

– Потому что у него слабая магия и он не наследник, – спокойно сказала мать и позвала его рукой к себе. Тайро с широкой улыбкой подбежал, сел рядом, и она прижала его к себе. – На тебя возложена большая ответственность, поэтому отец требует с тебя больше, чем с него.

– Будто сам отец несет эту ответственность, – тихо пробурчал Райко и отвернулся.

Солнце почти полностью скрылось за горами, но его лучи все еще пытались освещать склоны.

– О чем ты говоришь? – Лицо матери исказилось. Некогда спокойное, можно сказать идеальное лицо с чуть пухлыми алыми губами, ореховыми и чуть бордовыми глазами стало беспокойным.

– Я сегодня слышал, что у отца была девушка в молодости. – Он прикусил губу. – Человек! Один из сановников обсуждал это с гостями, а как увидели меня, все сразу замолчали.

– Это так, – выдохнула мать и поправила длинные каштановые волосы, убрав их за спину. – Это было его ошибкой, и он...

– Что он? Он постоянно говорил, что люди могут только разрушать, что им нельзя верить, что их души давно разъела жадность и корысть, они не способны сострадать и любить.

– Да, но когда он узнал, что она беременна, все прекратил. Девушка умерла при родах, ибо человек не может родить фойтийца. Ребенок тоже скончался. Поэтому белые крылья у тебя и потому именно ты наследник.

– Ты хочешь сказать, что... – Голос Райко дрогнул.

– Как ты знаешь, мы можем делиться крыльями с людьми. Дав им перо со своих, мы позволяем им на короткое время приобрести возможность почувствовать себя крылатым народом и вдохнуть свободу. Твой отец также передал перо своей девушке. У них так же, как и у нас, цвет крыльев зависит не от наследственности и предков, а от состояния души, внутренней энергии...

– Но у нас одинаковые, – пролепетал Тайро, почти засыпая на руках матери.

– Конечно, одинаковые, ведь ты совсем как я, – с широкой улыбкой проговорила она и поцеловала Тайро в лоб.

– Что было дальше? – с нетерпением спросил Райко, не желая смотреть на нежности матери с младшим братом.

– У нее были разноцветные крылья. Свой цвет и пятна белого. У нее был наследник Фойтии, и если бы он родился, то на престол бы взошел полукровка.

– И он просто так оставил ее, даже не подумав исправить свою ошибку? А если бы ее ребенок выжил?

– Не выжил бы. Ни она, ни он. Такие союзы невозможны, поэтому он так наседает на тебя с выбором невесты.

Райко перевел взгляд на Тайро, который прижимался к матери и время от времени поглядывал на брата. Она аккуратно прикрыла его своими величественными темными крыльями с алым отливом и улыбалась. По этой улыбке было видно, как сильно она его любит, как дорожит каждым его вздохом. Райко стало интересно: а смотрела ли мать так когда-либо на него.

– Кого бы ты посоветовала в невесты? – спросил он уже более спокойно.

– Аннору, – недолго думая, ответила мать.

– Потому что ее зовут так же, как тебя? – Райко расплылся в улыбке.

– Зато народ точно случайно не ошибется, когда я умру, – шутила матушка, но от этой шутки по спине Райко пробежался холодный пот.

– Мам, – одернул он ее, не желая даже в шутку думать об этом.

– Иди сюда, – позвала она его коротким жестом, а одно крыло со стороны свободной руки раскрылось.

Райко присел рядом с матерью, чуть глянув на уже спящего брата. Матушка обняла его и сильно прижала к себе. Она обнимала его не только рукой, но и закрывала крылом, так же, как и Тайро.

– Главное, никогда не забывай, кто ты, – шептала она.

– Как мне не забывать? Придворные не верят в меня, никто не верит в меня. Отец постоянно придумывает новые тренировки и задания, он считает, что моя магия слишком слаба.

– Нет, это говорит о том, что ты способен на большее. – Она поцеловала сына и провела рукой по его волосам. – Ты должен помнить, что ты Райко – старший сын вождя Аргоса и наследник Фойтии. На тебе ответственность за наш народ, и мы с отцом, как и все фойтийцы, верим в тебя и нуждаемся в тебе.

Настоящее время

Холодные руки Лиззи опускались по его торсу все ниже. Она смывала с него грязь, но чувство отвращения, перебивающее всю боль в его теле, заставило его разжать зубы.

– Не забывайся, – сквозь сжатую челюсть прошипел Райко. – Отойди от меня.

Злость вспыхнула с новой силой. Она человек и не достойна жизни. Она – лишь его орудие на пути к мести за весь народ, который так нуждался в нем в момент истины. Но Райко подвел его: не смог защитить Фойтию от людей. И сейчас все, что у него оставалось, – это цель, достижение которой принесет покой и ему, и всем убитым фойтийцем. Их призраки смотрели за ним и ждали, когда он уничтожит оставшихся. Первый рубеж пройден – Флавий мертв. Главный виновный в падении Фойтии отправился к богу Смерти, но Райко не желал останавливаться. Следующими будут придворные и та девчонка – наследница Аксохола. Наследница людей.

* * *

Авила распахнула глаза и тут же схватилась за голову. В ушах стоял гул, виски сдавливала боль, но понимание пережитого прояснялось в голове все четче. Отец мертв, дракон мертв, прием с Тайро обернулся катастрофой. Катастрофой, которую она предчувствовала, но не могла избежать или предотвратить.

Всматриваясь в темно-зеленый потолок, она поняла, что находится в палатке. Тишина пугала. Лишь треск свечи где-то недалеко разбавлял ее, но этого было мало. Что произошло? Голова сильно болела, и эта боль мешала соображать.

Услышав грохот сбоку, Авила резко приподнялась и повернулась к источнику звука. Перед ней стояла робкая девушка в скромной сельской одежде, которая уронила пустой жестяной кувшин.

– Принцесса, – быстро пролепетала она и поклонилась.

Авила хотела спросить у селянки, где она находится, но девушка быстро подняла кувшин, поставила его на шаткий деревянный стол из нескольких досок и тут же выбежала из палатки. Тяжело выдохнув, Авила упала на подушку и уставилась в потолок. Голова раскалывалась. Она зажмурилась, пытаясь совладать с болью.

– Наконец-то! Нет времени лежать, – послышался строгий голос.

Она повернула голову и ужаснулась – это был Атрей, но он изменился. Доспехи сменились на черную оборванную одежду – какую-то мешковатую рубаху и бесформенные штаны. Лицо и руки покрывали ссадины и раны, местами размазанная кровь говорила о том, что после бойни он не думал о внешнем виде. Он в трауре. Но пальцы все еще сжимали клинок, с которым он никогда не расставался. Разбитая губа с засохшей кровью напомнила ей о Властителе, который приложил к этому руку.

Атрей быстро прошел к ней и остановился практически вплотную.

Она резко села на кровати, которая больше напоминала скинутые в ряд мешки, и осмотрела себя: ее переодели в песочного оттенка платье до колена. Голени были забинтованы. Она пострадала меньше остальных. Сознание прояснялось, она начала вспоминать.

Атрей схватил ее за горло и поднял на ноги.

– Мир на грани катастрофы. Ты хоть что-то можешь сделать? – прорычал от злости он и приблизился, ожидая ответа.

Авила, конечно, понимала, что Атрей никогда ее не жаловал, но не могла даже подумать, что он решится на такой шаг. С каждой секундой ее молчания он сильнее и яростнее сдавливал шею. С каждым мгновением дышать становилось все сложнее, шея выла от боли в крепкой мужской хватке. Авила почувствовала, что сознание затуманивается, паника захватывает разум.

– Да, могу! – прохрипела она, пытаясь дышать. – Тайро может. Он меня послушает.

– С чего ты взяла? – со злостной усмешкой спросил Атрей и сильнее сдавил горло, будто намеревался уже не просто запугать, а действительно убить. – Назови мне причину, по которой я должен оставить тебя, изменницу, в живых, а не казнить на месте.

– Я имею на него влияние. Я знаю, как быть в этой ситуации, он точно меня послушает! – Говорить становилось все сложнее, страх и паника нарастали, но Авила не могла поверить, что это ее конец, что в какой-то палатке ее задушит отцовский советник.

Она инстинктивно потянулась к пальцам Атрея, тщетно пытаясь ослабить железную хватку. Тяжелые удары сердца эхом отдавались в ушах, как барабанный бой, предвещающий беду. Давление в голове нарастало, и вскоре носом пошла кровь. Кровь затекала в горло, приглушая и без того слабое дыхание, но инстинктивный страх перед потерей сознания придавал ей решимости продолжать борьбу за каждый вздох.

Авила понимала, что время работает против нее, и в этот момент, когда все в ней кричало о помощи, она успела лишь выдохнуть последнюю фразу, на которую оставались силы:

– Если ты меня сейчас убьешь, мир погибнет и ты, подонок, вместе с ним. Ты ничего не можешь сделать! А мы вместе – можем.

Атрей резко отпустил руку и сделал шаг назад. Авила, жадно глотнув воздуха, не удержавшись на ногах, рухнула на постель. Она резко схватилась за горло, будто пытаясь ослабить уже несуществующую хватку, будто страх все еще сдавливал ее шею. Кашель вырывался из груди громкими болезненными спазмами, каждый из которых словно разрывал ее изнутри. Горло пульсировало от боли, а в ушах стоял звон. Из носа все еще текла кровь – тонкая, теплая струйка. Она усиливалась и стекала по губам и подбородку, оставляя на белой ткани багровые разводы. Руки тряслись, тело дрожало от слабости и шока, в глазах еще плясали темные пятна. Паника, захлестнувшая ее, не давала сразу взять себя в руки, и от одного воспоминания о сильной хватке Атрея по телу пробегал холод.

– Ладно, – кивнул Атрей.

Он взял какой-то обгоревший сундук, пододвинул его ближе, присел на него и пристально уставился на Авилу, будто чего-то ждал.

– Я напоминаю, что я наследница трона, и ты не имеешь права...

– Ты не была наречена, – выдохнул Атрей, перебив грубо и бесцеремонно, чем еще раз вызвал в ней приток гнева. – Тебе служить я не стану.

– Тогда уходи... – Авила прищурила глаза и приложила руку к носу, пытаясь остановить кровь.

Она не понимала, почему он сидит здесь, почему говорит с ней и не уходит. Чего он ждет и, главное, чего хочет? Перейдет ли он на сторону Зена? Мысль о захватчике, все еще занимающего трон, вызвала волнение: теперь ей одной придется противостоять ему.

– Я сказал, что не буду служить тебе, – Атрей прищурился и поднялся, – но я все еще верен Аксохолу. И всегда буду верен. Ты должна официально отказаться от трона и назначить преемника. Я скажу, кого ты должна будешь назвать...

– Нет! – Авила ударила кулаком по простыне, на которой сидела. – Это мой трон, и я буду за него сражаться!

Испуг пронзил ее. Почему она так сказала? Неужели она и правда готова сражаться? Авила сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула. Она не собиралась показывать Атрею ни капли сомнения. Он не сможет выкинуть ее и отдать то, что принадлежит ей по крови.

– Да что ты можешь, – иронично протянул Атрей. Авила всегда чувствовала, что он плохо к ней относится. Атмосфера недоверия и натянутого искусственного уважения чувствовалась давно, и теперь, со смертью отца, его маска спала. Он остался рыцарем без господина. Подчиненным без хозяина. – Все, что ты можешь, это просить помощи и убегать. Ты слаба и глупа, ты...

– Хватит! – Авила встала. Голова еще болела, но, стараясь сохранить равновесие и не упасть, она приблизилась к бывшему советнику и заглянула ему в глаза. Ей не хотелось показывать слабость, хотелось скрыть волнение. – Если я слаба и глупа, то ты лицемер, который все эти годы натянуто улыбался мне и боялся сказать что-то против. Сейчас, когда отца нет, ты лишь поливаешь меня грязью вместо того, чтобы помочь. Речи о преданности Аксохолу звучат слишком фальшиво, раз ты не признаешь наследника по крови.

Взгляд Атрея поменялся. Он будто обрел новую надежду и поборол смятение. Кажется, он сделал выбор.

– Тогда... Я буду помогать, но если ты почувствуешь сомнения или не сможешь оправдать доверие и надежду народа и, самое главное, если не сможешь убедить Тайро – сама попросишь меня отрубить тебе голову. И я сделаю это во благо мира.

– Я согласна, – заключила она, не желая медлить.

Хотелось сжаться в комок, спрятаться, но Авила понимала, что должна бороться. Атрей протянул ей руку. Условия договора обозначены, и Авила приняла их в тот момент, когда они пожали друг другу руки. Повисло молчание. Авила все еще сжимала руку Атрея и, когда он намеревался ее опустить, она опомнилась.

– Сейчас на кону моя жизнь – и в твоих интересах ее сохранить, – строго и уверенно произнесла она, заглядывая в глаза Атрея. Она помнила о Зене, помнила о его жестокости и расчетливости, союзники были необходимы. – Зен захочет меня убить. И ты ему этого не позволишь!

– А ты не много ли хочешь? – скрипя зубами, ответил он.

– Если он меня убьет, Тайро точно не станет помогать! – Авила стиснула зубы и старалась сжимать руку Атрея настолько сильно, насколько могла, словно пыталась добавить убедительности своим словам. – Я – единственное, что держит его поблизости, и единственное, из-за чего он решил поговорить с отцом и выйти из тени. Твои подчиненные никогда в жизни бы его не нашли.

– Хорошо, – сдался Атрей и тоже сильнее сжал руку. Было больно, но Авила стерпела, не вскрикнула. – Умойся.

Он опустил руку и кивнул на чашу с водой, а после развернулся и сел на все тот же сундук. Умыться действительно было необходимо. У чаши с водой Авила заметила осколок зеркала и взяла его в руки. Нос, губы и подбородок были залиты кровью, но кровотечение уже остановилось.

– Долго я была без сознания? – все еще сражаясь с головной болью, спросила Авила и ополоснула лицо, принявшись отмывать кровь.

– Два дня. Сейчас утро, – четко ответил он.

– Где Тайро? – продолжила спрашивать она.

– Тебя только это волнует? – разозлился Атрей. – Ты предала своего отца, нашего Властителя. Вместо того чтобы спасать его, ты отдала жизненные силы врагу!

– Я поступила так, как считала нужным! – Авила подняла голос, сама не ожидая от себя такой решительности. – Мой отец совершил ошибку, а Тайро единственный, кто способен сохранить в мире магию, кто способен в принципе защитить мир! Это решение во благо Аксохола! – Авила резко развернулась.

– Ты просто спасла своего любовника, – мерзко усмехнулся Атрей.

Авила замолчала. Пусть она и не испытывала привязанность и сильную дочернюю любовь, пусть она чувствовала презрение и даже отвращение к его решениям, он все равно был единственным родным человеком, тем, кто заботился о ней, пусть и не так, как обычно проявляют любовь родители. По-своему, жестко, надменно, холодно, но, возможно, он все-таки любил ее. В последний день своей жизни он проявил заботу и даже хотел поговорить о маме. Но в последних адресованных ей словах он говорил о ее предательстве. Слова отпечатались в ее памяти и не давали ей покоя, вдобавок теперь Авилу еще сильнее жгли подозрения по поводу дня смерти Властительницы. За какое предательство она заплатила жизнью?

– Который спасет мир, – веско произнесла она.

А потом резко затихла и отвернулась. Сожаление и печаль топили с головой. Воздуха резко стало не хватать.

– Что с отцом? – тихо спросила она.

– Вчера его и твоего кузена похоронили, – угрюмо ответил Атрей. Он нес траур не только в душе. Печаль тронула его душу – возможно, Атрей относился к отцу не как к своему господину, возможно, они даже стали друзьями, но Авила слабо в это верила. Память подсказала ей обрывки прошлого: отец и Атрей всегда хорошо общались, понимали шутки друг друга, даже смеялись, а ведь отец такого не поощрял. Авила вздохнула, когда ощутила неожиданную скорбь по отцу. Неужели она скучает? Скучает по тому, кого, казалось, никогда не любила, от кого хотела сбежать, освободиться. Однако сейчас его не хватало. Но, скорее всего, ей не хватало поддержки, понимания, что она не одна – у нее отец, который давал ей защиту и кров.

– Я хочу сходить на его могилу, – решилась она и подняла на угрюмого Атрея взгляд.

– Я провожу, пойдем. – Атрей тут же кивнул на выход из палатки, и Авила последовала за ним на улицу.

Стоило Атрею распахнуть палатку и пропустить Авилу, ее сердце сжалось от увиденного. Некогда бывшее поселение Мягкого Летнего Ветра с шикарными древами теперь обернулось палаточным лагерем на сожженном поле.

Люди разбирали завалы и вытаскивали близких. Мертвых клали в сторону и накрывали найденными тканями. Живых относили к Юфеймиосу. Авила увидела его почти сразу: вокруг него было столпотворение, и каждый из толпы требовал излечить его близких в первую очередь. Юфеймиос был сильно вымотан из-за магического истощения. Под глазами залегли черные мешки, а тело, и без того старчески сухое, теперь казалось иссохшим, безжизненным.

Атрей направился по тонкой тропинке прямиком к Дому Советов. Авила покорно шла за ним. Душу не отпускала боль утраты. В памяти все чаще и четче всплывали глаза отца: он хотел, чтобы она помогла ему, спасла. А она выбрала Тайро. Авила чувствовала вину, ведь она не отплатила ему тем, что он даровал ей – жизнь.

Атрей остановился. Возле Дома Советов возвели мемориальный камень с помятой обгоревшей короной сверху. Рядом лежали цветы в память о всех погибших, о властителе, об Аделе, и о последнем драконе На могиле отца Авила расплакалась. Она стиснула зубы, закрыла глаза, но по щекам все сильнее текли горячие слезы. Атрей молчал.

Авила никогда бы не подумала, что уход отца тронет ее душу и вызовет боль. Да, он был отвратительным отцом: не проявлял любви, не давал ей того, чего так желало сердце, но сейчас Авила понимала, что он выражал свою любовь и привязанность по-другому – оберегал ее, заботился и поддерживал на расстоянии. С его уходом Авила особенно остро ощутила, насколько мир перед ней огромен и, оказывается, опасен. Будто пропала та стена, которая не подпускала к ней зло, трудности и жестокую реальность. Теперь ей придется самой нести ответственность не только за свои поступки, но и за народ.

– Потери большие, уже больше ста человек из селян, около ста пятидесяти из стражников. Уничтожены два корабля эскадры, – начал Атрей.

Сердце сжалось. Душа болела за свой народ, и Авила ужаснулась, что не может вернуть все назад. Все, что она смогла сделать, это на краткое время потушить огонь и спасти Тайро. Слезы наворачивались на глаза, но она не могла позволить себе слабость и сомнения. Она дала слово и пронесет его до конца, потому сейчас все, что оставалась, – подавить в себе сожаления и страхи.

Ей казалось, что она стояла на выгоревшем поле совершенно одна. Небо будто затянулось черным дымом, не дающим ей взглянуть на некогда прекрасный и манящий свободой мир. А там впереди, на горизонте, виднелась приближающаяся к ней армия Зена. Армия, которая не признавала в ней наследницу, армия тех, для кого она была лишь угрозой, которую нужно истребить. А позади до сих пор ощущалось тяжелое нависание меча, который вознес над ней Райко.

Крик женщины заставил ее дрогнуть и обернуться, прийти в себя и взглянуть чуть правее. Намечался скандал между двумя матерями, которые спорили о том, кого из детей волшебник вылечит первым.

– В столицу весть о битве и гибели Флавия с последним драконом, скорее всего, дойдет в ближайшее время, если уже не дошла, – вновь послышался голос Атрея. – Смотря насколько хорошо работают местные доносчики. Думаю, стоит ожидать скорого появления Зена. Теперь ему ничего не мешает захватить и тебя.

– Зачем? – холодно спросила Авила.

– Мысли логически, – с упреком произнес он. – Женитьба на прямой наследнице трона только укрепит его власть. Я не думаю, что это был его первоначальный план, раз он не пытался сделать этого раньше. Скорее, желал уничтожить вместе с отцом в тот день в тронном зале. Но сейчас это неплохая идея...

– Думаешь, он знал, что отец призовет Аксониса?

– Да, действия Флавия было легко предугадать, когда он руководствовался лишь злобой. – Атрей пожал плечами. – Сейчас самое логичное и эффективное, что может сделать Зен, – схватить законную наследницу, за которой пойдет народ.

– Думаешь, пойдет? – с надеждой в голосе спросила Авила, резко повернувшись к Атрею. Надежда вспыхнула в сердце, но она тут же себя одернула: вдруг это лишь мечты, не имеющие ничего общего с реальностью.

– Вполне возможно, – кивнул Атрей. – Но ты не спасла своего отца, многие будут считать тебя отцеубийцей. Ты спасла чужака, мало того – фойтийца, который отказался помочь в спасении мира.

– Где Тайро? – будто игнорируя слова советника, спросила Авила и сделала шаг вперед.

– У реки, – коротко ответил он и последовал за ней.

Нужно было срочно с ним поговорить. Найти его и обсудить, что делать дальше. Убедиться, что с ним все в порядке. Авила шла по сожженной земле и старалась не смотреть на обугленные трупы с искаженными лицами. Возле одного тела сидела знакомая женщина. Ее громкий плач, похожий на вой, заставлял сбавить шаг, замирая в немом ужасе.

– Не может быть, – прошептала Авила, вспомнив ее.

Это мать того самого мальчика, которого она спасла от казни. Трясущаяся рука женщины потянулась к простыне и стянула ее с тела подростка. Это был он – тот самый парень, который не побоялся высказаться перед стражниками. Он был мертв. Его душу все равно забрал бог Смерти.

– Принцесса! – послышался крик, и Авила обернулась.

На нее указал какой-то парнишка, и народ поднялся, принявшись окружать Авилу и советника. В их глазах читалась скорбь и паника. Они толпились и подходили все ближе. Волнение и даже страх вспыхнули в груди Авилы, ладони вспотели, к горлу подступил ком. Чего они хотят? Чего они все от нее хотят?

– Принцесса, что теперь будет с нами?! – возмущенно спросила какая-то женщина. – Наши дома разрушены, пропитания нет, дракон мертв. Чего нам ожидать? Что будет с магией?

– Если дракон мертв, разве не должно было что-то произойти?! – спросил какой-то мужчина из народа. – Что сейчас с магией?!

– Я не могу использовать свою магию, по-твоему, ничего не происходит? – закричал другой мужчина, оттолкнув ранее говорящего. Затевалась драка.

– Вы собираетесь брать ответственность за это?! – кричала другая женщина, держа на руках ребенка. Кажется, она совсем недавно скандалила в очереди к Юфеймиосу.

– Что будет с магией?!

Народ окружал со всех сторон и подходил ближе. Авиле казалось, что ее вскоре затопчут, не дав произнести ни слова. Паника поднималась, воздуха становилось все меньше, и казалось, не было никого, кто способен ей помочь.

– Отойдите! – Атрей вышел вперед и закрыл ее собой. – Как только принцесса примет решение, она обо всем объявит. Вернитесь к своим делам. – Атрей чуть повернулся и глянул на нее из-за плеча. – Иди к своему фойтийцу и решайте, что будет дальше.

Тяжело дыша, Авила двинулась сквозь толпу. Сначала робко, проверяя, отойдут ли люди, освободят ли ей дорогу, после решительнее, когда поняла, что ей не мешают.

Преодолевая боль в теле, она бежала к реке и искала глазами Тайро. Страх усиливался, будто она вновь попала на балкон, объятый пламенем. Словно все, что она испытала, только сейчас накрывало с головой. Аксонис и отец погибли. Юфеймиос истощен. Мир стоит на грани хаоса. Слезы скатывались с ее щек, в душе разгоралось пламя, и единственным лучиком надежды, держащим ее, был Тайро. Она заметила его на ветке, нависающей над водной гладью. Он сидел и смотрел вниз, будто полностью погруженный в свои мысли, не обращая внимания на окружающее. Легкая волна облегчения подарила спасительный вздох воздуха – он жив.

– Тайро! – прокричала Авила и, как только подбежала к берегу, залезла на ветку. Положила руку ему на плечо, страшась того, что он лишь иллюзия. Ей хотелось убедиться, что он реальность.

Авила теперь понимала: это то, чего желают ее душа и сердце, – быть рядом с ним. Да, она уже дала ответ отцу, она дала согласие на принятие короны и наследия своего рода, это согласие стало посмертным обещанием. Она пошла на условия с Атреем, она видела, насколько ее народ нуждается в ней, у них больше не осталось никого, на кого можно было смотреть как на лидера Аксохола. Но сейчас, рядом с Тайро, Авила понимала, что не сможет отказаться от него. Он стал слишком важной частью ее жизни, и лишиться его означало лишиться себя, своей жизни, своего пути. Сейчас отречение от престола в пользу кого-то из ставленников Атрея показалось наилучшим решением.

– Ты очнулась, – грустно улыбнулся он, и, если бы не глаза, в которых читались искренняя радость и любовь, она бы решила, что он огорчен. Он тут же обнял Авилу, прижал к себе, скрывая свое лицо среди ее запутанных и лохматых волос. Она почувствовала, как с его щеки скатилась одинокая слеза.

– Как ты? – тихим шепотом спросила Авила, обняв его в ответ.

– Благодаря тебе я все еще владею магией. – Тайро прижимал ее к себе настолько крепко, будто и сам боялся открыть глаза и понять, что Авила – лишь плод его воображения. – Я не перестаю поражаться тебе. – Он еле ощутимо сглотнул, словно что-то мешало ему говорить. – И восхищаться.

– Чем восхищаться? Я не смогла ничего предотвратить!

– Ты подчинила себе воду, хотя раньше никогда не делала этого. – Тайро отстранился и взял ее руку в свою. – Ты дала людям надежду. Тебе удалось спасти многих, хоть жертвы и были неизбежны.

Авила нервно сглотнула. Глаза наливались слезами, и теперь, как бы она ни пыталась сдерживаться, ее боль вырывалась наружу. Она ощущала себя одной против целого мира, ей хотелось, чтобы рядом всегда стоял Тайро, но она раз за разом вспоминала его бездействие против Райко, и становилось страшно. Почему он не остановил его и дал ее отцу умереть? Почему он не помогает Юфеймиосу лечить народ? Он же может!

– Твоя магия вернулась полностью? – тихо спросила Авила. Ей хотелось услышать причины, узнать, что движет Тайро и заставляет его медлить. Нелюбовь к людям? Он все-таки хочет их погибели?

– Пока что я не могу ею пользоваться, – пожал он плечами. – Нужно подождать. Юфеймиосу приходится выкладываться одному, помогая людям.

– Почему не можешь? – взволнованно спросила Авила. Она была рада ответу, однако теперь переживала, что ранения обернулись слишком серьезными последствиями. Она пыталась заглянуть ему за спину и увидеть, все ли хорошо с крыльями.

– С ними все хорошо, – кивнул он, – надо только восстановиться. Лучше скажи, все ли с тобой в порядке? Ты отдала мне слишком много жизненных сил.

Авила разрыдалась, утирая руками слезы. Только сейчас она дала волю своим чувствам, чего не могла позволить при Атрее и не хотела даже при Тайро, но сил сдерживать все в себе больше не оставалось.

– Что мне делать, я не знаю. Я подвела народ, я не умею подчинять себе эфир, меня хватает на пару секунд, не более. Я не знаю, как вернуть драконов и сохранить магию, я не умею руководить и совершенно ничего не понимаю в политике, Атрей мне не доверяет и...

– Стой, тише. – Тайро положил руки на плечи Авилы и немного потряс. – Во-первых, ты можешь! Во-вторых, я всегда буду рядом. Вместе мы точно придумаем, что делать.

– Но ты же не хочешь помогать, – всхлипывая, говорила Авила. Она не могла выкинуть из головы его бездействие и его, как ей казалось, полное равнодушие к творящемуся вокруг хаосу во время нападения Райко.

– Я не хотел помогать твоему отцу, – протянул он и о чем-то задумался.

Авила долго смотрела на него, но не могла понять, что занимало его мысли. Он медленно опустил руки и повернулся к воде, словно увидел там нечто способное ответить на его вопросы.

– Почему тогда ты ничего не сделал? – шепотом, боясь спрашивать прямо, проговорила она и слегка наклонилась.

– Я не мог поднять руку на брата, – скованно ответил он. – Я не хотел вступать в этот бой. Думал, что если он выпустит пар на мне, то успокоится, но этого не случилось. Я ошибся. Он слишком поглощен своей местью, не смог остановиться даже тогда, когда чуть не лишил меня крыльев.

– И что ты решил? – сквозь тяжелый ком в горле спросила Авила.

– Мне придется выступить против него. Подавить в себе чувства и ответить насилием на насилие, иначе я потеряю тех, кто мне дорог, включая Райко.

– Ты поможешь мне? – Авила задала свой главный вопрос. Она ощущала себя среди холода в полном одиночестве, и ей важно было понимать, что Тайро встанет рядом с ней. Он пойдет против брата не потому, что считал, что его нужно остановить, а потому, что это спасет ее. И пойдет против Зена не из-за политической выгоды или интересов власти, а потому, что против него пойдет она.

– Да, – чуть улыбнувшись, будто озарясь новой надеждой, ответил Тайро. – Я понял, о чем говорил твой отец и остальные, но они неправильно трактовали написанное в свитках отца, – вздохнул он. – Если бы Райко подсказал, было бы здорово, он лучше знает, что несут в себе сказания о драконах.

– Драконы – это одна проблема. В столице сидит предатель, который не даст мне занять трон.

– Сначала нам нужно восстановиться и, – Тайро сделал паузу, – я должен забрать Зару из леса. Пока она за барьером, ей ничего не угрожает, но он не вечен. Дальше мы найдем ответы на вопросы с драконами. Они главный ключ к твоему трону.

– Ты два дня не был дома. Зара, наверное, переживает.

– Она знает, что делать. Такое уже бывало на сложных заданиях.

– Хорошо, – кивнула она. – Атрей сказал, что Зен не станет сидеть и ждать, особенно сейчас, когда у нас потери и мой отец мертв.

– Значит, дадим отпор. – Тайро склонил голову.

Сегодня он не походил на привычного Тайро, с каким Авила привыкла говорить. Он был серьезнее, печальнее, возможно, даже обижен на мир или на нее: она не могла понять, но что-то внутри Тайро оборвалось. Что-то в его душе надломилось, и он был готов следовать по новому пути.

– Я не хотел сражаться с братом. Я вообще не хотел вмешиваться, но сейчас у меня нет выхода. Райко обезумел. Он вернул себе магию, и у меня есть подозрения, каким путем. Его нужно остановить, он совсем ослеп, раз был готов убить и меня.

– Ты пойдешь против брата? – Авила дрогнула.

– У меня нет другого выхода. – Тайро пожал плечами и с грустью улыбнулся. – Я не могу позволить, чтобы близкие мне люди снова погибли.

– Поэтому ты убьешь Райко?

– Нет, я его не убью. Я даже не знаю, хватит ли у меня сил для этого, раз он вернул свое былое могущество. Но у меня есть идея, как ему противостоять.

14. На дороге к возрождению

Пламя полыхало, сжигая домик лесника, и Райко довольно усмехался. Он говорил, что сожжет их дотла, он обещал. После нескольких дней беспомощности он пришел в себя и исполнил свое маленькое желание. Теперь можно двигаться к следующему.

Он развернулся к лесу и пошел по тропинке. Он четко знал, куда ему следовать, знал, как пройти через барьер, и то, что ради Зары Тайро сделает что угодно. За спиной обвалилась стена дома. И только в глубине души он понимал, что убил их, чтобы не привязываться. Он не мог себе позволить этой слабости, когда столь желанная месть приближалась, он почти ухватил ее, почти взял в руки. Отец был бы им горд.

Он нащупал в кармане маленький хрустальный шарик. Точно, это его он забрал из зажатой руки брата. Райко прекрасно знал, что это: око, позволяющее заглянуть в прошлое, приоткрыть завесу тайны на уже произошедшее. Они появляются, когда создатель камня хочет чем-то поделиться, каким-то событием, свидетелем которого он стал. Выбрать дату невозможно, око перенесет только туда, куда желал его создатель.

Идя по сухим тропинкам леса, Райко еще долго раздумывал, стоит ли ему заглянуть в хрусталь или лучше выкинуть. Вдруг это уловка, чтобы сбить его с толку, чтобы попытаться воздействовать на него или контролировать.

Райко тяжело вздохнул и принял решение: он узнает, какое воспоминание хранит в себе этот шарик. Тогда он подбросил его в воздухе. Шарик засветился и обратился в быстро расширяющуюся сферу, в которую Райко тут же засосало. Его тело сдавливало и болтало из стороны в сторону. Рассмотреть что-либо не удавалось, его уносило на долгие годы назад, глаза жгло яркое свечение. Наконец он коснулся твердой поверхности.

Перед ним раскинулся величественный зал, сияющий мягким, но ослепительным светом, который, казалось, исходил из самих стен. Райко сразу узнал место – дом. Он всегда считал Дворец Света архитектурным шедевром: высокие своды зала, украшенные резными узорами и изображениями таинственных существ, напоминали о величественной эпохе Фойтии, когда его народ имел непререкаемую власть в Аксохоле. Светло-золотые колонны, обвитые мерцающими лентами света, поднимались к небу, поддерживая сводчатые потолки, украшенные фресками. Они изображали сцены из древних легенд. Пол, подобно мозаичному ковру из полудрагоценных камней, отражал свет. Зал будто искрился. Главная дорожка, украшенная орнаментом, вела к возвышению в самом центре зала.

На нем стоял трон – хрусталь, меняющий оттенок в зависимости от того, с какого места на него посмотришь. По углам зала стояли статуи из сияющего мрамора, изображающие знаменитых правителей и магов прошлого, их фигуры казались живыми в обволакивающем свете. Вдоль стен расположились широкие арочные окна с видом на бесконечные скалы и горы, снег на которых отражал эфирное сияние над Вершинами Алоса.

Рассматривая свой дом, по которому он уже успел соскучиться, Райко заметил, как в воздухе начали формироваться фигуры – образы из прошлого, резвящиеся и смеющиеся, будто застывшие в своих незатейливых делах: гости в богато украшенных одеждах что-то активно обсуждали и пили вино. Люди! Что они делали во Дворце Света? Райко сжал кулак и проследовал дальше. Начали образовываться из воздуха мастера первозданной магии – фойтийцы, демонстрирующие свои силы, а придворные дамы в одеяниях, расшитых драгоценными камнями, затаив дыхание, наблюдали за ними. Сердце Райко сжималось от противоречивых чувств: это было и захватывающе, и в то же время немного пугало, вызывало слишком много вопросов: как люди и фойтийцы оказались на одном торжестве в его родном доме? Он заметил отца на троне – высокого крепкого мужчину с черными будто смола крыльями. Он встал и спустился по ступенькам к человеку, подошедшему к возвышению. Райко потребовалось время, чтобы узнать Флавия. Он выглядел моложе, но безумный взгляд светлых глаз не дал перепутать его с кем-либо.

Они пожали друг другу руки в приветствии и проследовали к двери за троном – в кабинет отца.

Райко немедленно направился за ними.

– Флавий, твоим людям все нравится? – спросил отец, приглашая его присесть на тахту напротив высоких окон. За ними открывался вид на закат, подсвечивающий сугробы и снег.

– Аргос, чего ты хочешь? К чему было это приглашение? – Флавий присел, и отец сел в кресло напротив.

– Сегодня срок нашего договора заканчивается, ты должен отпустить драконов на Вершины и отдать мне ключи от их силы.

– Вам не нужны драконы, в отличие от людей, вы и так обладаете первозданной магией. – В голосе Флавия звучало раздражение, он явно не хотел уступать в споре.

– Как ты смеешь задавать такие вопросы? – Аргоса возмущала эта неподдельная уверенность. – Я не намерен продлевать договор, и ты доказал, что не достоин никаких соглашений.

– Звучит как угроза, – насмешливо протянул Флавий. – Я бы не советовал тебе усложнять наши отношения, не зная, на что способны люди. Драконы останутся у нас, ведь вы не станете приручать драконов в обход ключей, – язвительно выплюнул Флавий.

– Какой же ты подлый.

– Я как Властитель не могу позволить, чтобы какой-то народ владел такой мощью. Вы, фойтийцы, слишком долго были лидерами этого мира и принижали людей. Теперь все изменится. Люди встанут выше вас, и лучше вам принять неизбежное, либо будет война.

Отец замер на мгновение, будто взвешивая каждое слово, затем стиснул зубы.

– Флавий, неужели ты забыл, кто спас людей от неизбежного вымирания во время Великой Катастрофы? Это мы, фойтийцы, протянули руку помощи и научили вас использовать магию. Ты забыл договор? И это твоя благодарность? – Его голос зазвучал уже сдержанно, но с явной угрозой.

Флавий отвернулся к окну, глядя на закат.

– Мы не отрицаем факта вашей помощи, Аргос. Но ты не станешь оспаривать, что фойтийцы использовали свое превосходство, чтобы угнетать наш народ. Драконы стали лишь инструментом убеждения, принудительного подчинения.

– Угнетения?! – Аргос жестко перебил его. – Мы дали вам знания, а вы, люди, принесли хаос, разруху и уничтожение всему, к чему прикасались. Оружие, которое мы вам дали, обернулось против нас самих, а мы считали ваш народ союзниками! Вы управляли драконами бездумно, и каждый взмах их крыльев сеял смерть и разрушение!

Флавий нахмурился, в его глазах зажегся гнев.

– Как ты смеешь говорить об оружии, когда из-за вашей магии мы потеряли целые города и поселения?

Аргос прибавил шаг и наклонился над Флавием.

– Ты, кажется, забываешь, что ваши же прорицатели предсказывали будущее, в котором человечество предаст всех и вся ради власти!

Флавий резко встал напротив Аргоса, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга:

– А ты, Аргос, упускаешь из виду, что ваши же легионы сметали наши поселения. И теперь ты осмеливаешься спрашивать, чего мы хотим? Мы хотим, чтобы вы знали свое место! Люди больше не станут терпеть вас и почитать. Эра вашего влияния на корону Аксохола завершена. Я не стану подобно моим предкам просить вождей Фойтии о помощи. Драконы отныне наши, и, если ты хочешь, чтобы они жили, а не были истреблены, ты и твои дети будете сидеть на Вершинах и не высовываться.

– Ты думаешь, у тебя хватит сил убить дракона или кого-то из моих людей?

– Не сомневайся, и не умоешься кровавыми слезами.

Райко прошел ближе к Флавию, который уже намеревался уходить. Гнев пылал в его душе, ему хотелось вцепиться в его горло и убить еще раз. Убить до того, как он осмелился пригрозить отцу. Райко перевел взгляд на отца, который так и остался стоять на месте. Почему он медлит? Почему ничего не делает? Флавий покинул кабинет. Под грохот двери Райко зацепился взглядом за календарь, лежащий на столе. Сезон очищения, четыреста пятьдесят девятый год. Ровно через полгода Фойтия падет.

Боль в ногах вернулась. Портал возвращал Райко в реальность, но он хотел остаться здесь еще ненадолго. Ему хотелось поговорить с отцом, услышать, что он прав, что сейчас, пятнадцать лет спустя, все сделал верно – убил Флавия, который позволил себе дерзость в отношении вождя Фойтии.

– Отец, я убил его, – кричал Райко, но Аргос лишь стоял на месте. Он тяжело вздохнул и повернулся к окну. – Отец!

Солнце играло на его черных крыльях и слегка ослепляло Райко. Он пытался за что-то зацепиться, старался задержаться в этом дне и побыть еще немного дома.

Дверь отворилась. Сначала Райко подумал, что вернулся Флавий, но он ошибся. Это была мама. Ее белоснежное платье будто пыталось соревноваться с белизной пиков и подчеркивало неотразимую фигуру. Величественные крылья, которые росли из оголенной спины, напоминали о ее объятиях: она всегда закрывала ими его, будто старалась спасти от всех проблем и невзгод.

– Мама!

Перед глазами все плыло, своего тела он больше не ощущал. Все, чего желал Райко, – взгляда родителей, чтобы они обернулись, посмотрели на него, улыбнулись.

Мать подошла к отцу и положила руку на его плечо, а он крепко прижал ее к себе. Слезы стекали по щекам Райко, он молил Создателя оставить его в этом дне или хотя бы наградить последним взглядом родителей. Они погибли в один день, как было когда-то предначертано мудрецами, но никто не предугадал обстоятельств.

– Как дети? – шепотом спросил отец, положив ладонь на ее щеку.

– Тайро резвится, – широко улыбнулась она, и Райко видел, с какой нежностью и любовью смотрит на нее отец. – А Райко ходит угрюмый, ему не нравится, что к нам пришли люди.

– Он поймет, – тихо ответил отец. – Я верю, он станет отличным вождем и совершит много великих дел.

На последних секундах своего пребывания в прошлом Райко видел, как они наслаждались друг другом, смотрели друг на друга, как на единственное солнце в этом и других мирах. Отец накрыл губы матери своими. Он не проявлял при ней злости, его яростное пламя сменилось на безмятежный танцующий огонь, дарящий не уничтожение, а тепло и свет.

В следующее мгновение Райко выкинуло на землю в темный холодный лес. Он долго лежал, не вставая и крепко сжимая кулаки. Тяжелое дыхание ломило грудную клетку. Горло обжигало горячее дыхание злости. Хотелось кричать, слезы текли по щекам. Чувство собственной никчемности прожигало душу. Будто это не он, не тот самый Райко, про которого говорил отец. Будто тот погиб вместе со всеми в самый черный день народа Фойтии, и все, что от него осталось, – это имя. Имя, которое стало звучать противно даже для него самого. Он каждый повторял себе: «Я – Райко. Старший сын вождя Аргоса», но сам больше не мог поверить в это. Он усомнился не только в том, что достоин носить свое имя, но и во всем, что когда-либо делал. Мысли и желания смешались в один тяжелый ком, давящий на него, прижимающий к земле. Даже солнце не светило так же, как прежде. Лучи пробивались сквозь зеленую листву, но их свет так и не достигал земли и не грел лежащего в холоде и тьме Райко.

Найдя в себе силы подняться, Райко последовал к подножию Вершин. Впервые за пятнадцать лет его потянуло домой. Не в то прошлое, которое он знал и помнил, не в те снежные пики и ледяные сверкающие дома – нет. Ему хотелось взглянуть на то, что осталось теперь на осколках прошлого. Мучили вопросы: для него ли Тайро хранил этот маленький хрустальный шарик? Если да, то что он хотел этим сказать? Что Флавий просто защищался? Ерунда! Злость вспыхнула с новой силой. Неужели Тайро пытается оправдать Флавия? Помочь ему? Он пришел в его дом, он говорил с ним, решил объединиться!

Не найдя иного пути выплеснуть ярость и злость, Райко резко развернулся и ударил кулаком ствол дерева. Кора не пострадала, а вот Райко болезненно промычал, наклонив голову, и с силой, до появления красных противных пятен в глазах, зажмурился. Отец сам хотел уничтожить людской народ. Он использовал против них драконов, отправлял легионы на их земли. Райко решил исправить ошибку их предков, которые подарили людям магию. Они забыли свое место, и вождь Аргос понимал это.

– Я завершу твое дело, отец, – всхлипнул Райко. – Я их уничтожу!

* * *

Тайро вышел из палатки Авилы и замешкался. Он не нашел ее внутри и теперь, заметив ее в центре поля с половником в руках возле большого казана еды, понял почему – она раздавала еду народу, столпившемуся в очереди за своей порцией.

Он улыбнулся и не стал мешать, лишь наблюдал со стороны. Он скучал по тем тихим моментам вдвоем на поляне. На их поляне. Сейчас это казалось недостижимой роскошью среди разрушенного селения и резко обедневшего народа. Многие потеряли близких и любимых. Тайро тяжело вздохнул, вспомнив вопрос Авилы. Почему он ничего не сделал? Он ответил, что не смог поднять руку на старшего брата, но сейчас терзался сомнениями – так ли это было на самом деле. В какой-то степени он мог с уверенностью это подтвердить, с другой же – неведомый голос в его голове пытался убедить: он не помог из-за нежелания проявлять насилие. Он хорошо помнил день падения Фойтии, когда убивали его народ. Он не смог поднять руку на человека. Струсил? Тайро так не считал. Страха перед богом Смерти Тайро никогда не испытывал. Неожиданно ему вспомнились слова матери, которые она сказала ему на одной из последних встреч: насилие никогда не будет выходом. Возможно, эти слова настолько врезались в память скорее на подсознательном уровне, что Тайро ни в день уничтожения его народа, ни в день нападения Райко на Дом Советов не смог поднять руку и использовать магию, чтобы причинить боль.

Он тряхнул головой, желая как можно быстрее выкинуть эти мысли из головы. Тело еще ныло. Крылья с болью восстанавливались, и даже хваленое бессмертие не могло помочь – он чуть не потерял свою магию. Но в момент, когда он сорвался с места и закрыл собой Авилу, он совсем об этом не думал. Ни о магии, ни о мире, ни о драконах, ни о собственной жизни. Тайро не заметил, в какой из дней, в какой из их встреч она стала для него столь значимой.

– Тайро, – послышалось рядом.

Он развернулся и увидел Юфеймиоса. У того был болезненный вид. Несмотря на высший ранг волшебника и невероятные заслуги в магии – Юфеймиос давно уже был не молод. Его тело не могло больше выдерживать такие нагрузки.

– Получше? – спросил Тайро, вновь переводя взгляд на Авилу.

– Да, – выдохнул он, спрятав руки за спиной, чуть сгорбившись. – Людей в тяжелом состоянии я подлатал, теперь можно отдохнуть.

Повисла пауза. Юфеймиос тоже смотрел на Авилу. Легкий ветер трепал волосы и доносил до них запах костра, на котором стоял казан с кашей или каким-то густым супом.

– Она предала отца и своего властителя ради тебя, – вдруг выдал он, повернувшись к Тайро чуть боком.

– Она спасла меня ради мира, – чуть грустно улыбнулся Тайро и посмотрел на Дом Советов, на то, что от него осталось. Тайро понимал, что Флавий не мог спасти драконов, и даже сомневался, что тот, в принципе, хотел этого.

– Ты сам-то в это веришь? – улыбнулся Юфеймиос. – Авила с детства не проявляла никакого интереса ни к власти, ни к трону, ни тем более к проблемам мира. Она не видела того, что происходит за стенами дворца, сведуща она была лишь в книгах с фальшивой историей, написанной ее отцом. Она росла во лжи.

– Флавий умер, и ты начал говорить правду? – усмехнулся Тайро.

– Флавий умер, и я стал свободным. Я больше не обременен клятвой, – пожал плечами волшебник. – Авила не была наречена наследницей. Сейчас она не более чем представитель семьи Властителя. Мертвого Властителя. За ней либо пойдут, либо нет.

– Пойдут, – тихо проговорил Тайро и улыбнулся. – Уже идут.

– Обычные люди – это, конечно, хорошо. Но без голосов совета в столице ей не занять трон. А если магия со смертью Аксониса действительно исчезнет, то в троне не будет смысла. Аксохол перестанет существовать.

– Любите вы, люди, создавать себе проблемы, – засмеялся Тайро.

– Хочешь сказать, эти проблемы создали мы?

– Ну а кто? Вы уничтожили мой народ, вы привели мир к тому, что драконы мертвы, вы продолжали сеять хаос и разрушать...

– Твой брат разрушил это селение, смею напомнить.

– Им двигала месть, – спокойно ответил Тайро и проследил за тем, как Юфеймиос присел на землю. – Что двигало Флавием, когда он отдал приказ? Ты же был там в тот день. На собрании вашей верхушки, когда вы обсуждали план по уничтожению фойтийцев. В чем была причина? И как вы оправдываете то, что напали со спины, как шакалы?

– Изначально из-за мести, – пожал плечами волшебник. – Потом, когда твой отец стал вождем и начал подчинять себе земли Аксохола, не обращая внимания на Властителя, Флавий решил забрать у вас драконов и не отдавать, считая, что так вы останетесь под контролем короны.

– Месть за что? – прищурил глаза Тайро и повернулся к Юфеймиосу.

– Из-за твоего отца погибла сестра Флавия.

Повисло молчание. Юфеймиос не торопился продолжать, а Тайро ждал. Он сделал шаг ближе и присел рядом с волшебником на землю.

– Аргос изнасиловал ее. Потом выяснилось, что она беременна. Девушка умерла при родах, ребенок тоже не выжил. Я видел его. – Юфеймиос скривился. – Он напоминал человека без кожи, покрытого чешуей: голое мясо, из спины торчали пеньки крыльев, и его тело было невероятно горячим. Повитуха, которая взяла его в руки, обожглась. Шрамы она вылечить не смогла.

– Я не верю тебе, – тихо ответил Тайро.

– Скажи это похороненной принцессе, – усмехнулся волшебник.

Тайро развернулся к Авиле. Она сидела среди народа и внимательно слушала какого-то ребенка. Он увлеченно что-то рассказывал и отвлекался даже от еды, а его мама совала ему ложку с кашей в рот. Он быстро глотал, лишь бы продолжить говорить. Авила улыбалась и слушала. В груди вспыхнул страх, а вместе с ним и печаль. Он понял, что у них с Авилой нет будущего. Они слишком разные, не просто из разных народов – они из разных рас. Сомнения взяли верх, Тайро сглотнул тяжелый ком и покосился на Юфеймиоса. Тот улыбался.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил Тайро.

– Это ты задал вопрос, – Юфеймиос откашлялся, – но и так все понял.

– Ты говорил, что сейчас она лишь член правящей семьи, за которой либо последуют, либо нет, – вдруг сменил тему Тайро и волшебник, который собирался встать, остановился. – Ну а ты последуешь за ней?

– Я уже слишком стар, чтобы менять сторону, – улыбнулся Юфеймиос, поднявшись с придыханием и болезненным стоном. – Спина отваливается, – пояснил он.

Тайро тоже хотел подняться, но как только приложил ладонь к земле, почувствовал дрожание. Кто-то приближался. Соскочив с места, он осмотрелся и увидел лошадь, а на ней двух людей.

– Дарион! – удивился Тайро, и голос его дрогнул. В седле вместе с ним сидела Зара. – Какого тебе здесь надо? Зачем ты привез ее? – осыпал он вопросами друга, как только лошадь подошла ближе.

Юфеймиос не ушел и наблюдал за происходящим.

– Тайро, – начал Дарион, пытаясь отдышаться. Его явно что-то волновало, паника читалась в глазах. Он спрыгнул на землю и помог Заре слезть. – Мне нужно было вывезти Зару...

– Без спроса? Ты вывел ее из безопасного места без моего разрешения! – Голос Тайро повысился.

– Да все же хорошо! – проговорила Зара и тут же подбежала к нему с распахнутыми руками, чтобы обнять.

Тайро легко приобнял ее, но не сводил пристальный взгляд с Дариона и ждал объяснений.

– Я принял решение, потому что обстоятельства изменились: в лесу стало небезопасно, – твердо говорил Дарион. – На меня и моих людей напал Райко. Кай и Торвальд мертвы. Я знаю, что Райко может снести барьер, поэтому поспешил с Зарой сюда, а еще...

– Что? – шокированно спросил Тайро, боясь даже допустить мысль о возможности нападения Райко на Зару. Он ничего не понимал из слов друга, а тот, как назло, говорил быстро и сбивчиво.

– А еще мы видели флот. Армия на подходе к Летнему континенту, – закончил Дарион и посмотрел за спину Тайро, видимо, заметив там волшебника.

Тайро на мгновение замер. Но вопросов становилось все больше. Аккуратно отстранившись от Зары, он подошел ближе к Дариону и резко взял его за грудки, сжимая ворот его рубахи, торчащей из-под кожаного твердого жилета.

– Райко напал на мой дом? Что произошло?! Скажи нормально! – крикнул Тайро, чем, возможно, привлек внимание селян, но сейчас было куда важнее достучаться до Дариона и услышать четкий ответ.

– Мы с мужиками пошли на задание и после того, как получили монеты, решили разбить лагерь и поесть. Райко, видимо, случайно на нас наткнулся, но вдруг выяснилось, что давно хотел меня убить. Выпил какую-то жижу, и теперь у него неограниченный запас магии.

Тайро постепенно отпускал руки. Он понял, откуда брат мог взять силу, но не перебивал.

– Кая и Торвальда он сразу прикончил. Как ко мне подступился, его скрутило от боли и он убрался. Я решил, что он вполне мог бы и на Зару напасть, он же постоянно ядом брызгал, он же...

– Все, – резко кивнул Тайро. Он понял, о чем говорил друг: Райко всегда раздражало, что он называл Зару их сестрой, превращая их родителей и в ее родителей. Это его бесило.

Волнение вспыхнуло в груди Тайро с новой силой. Райко зашел слишком далеко. Он нашел способ вернуть себе силу и направил ее на уничтожение не только правящей семьи, но и простых людей. Теперь ожидать от него можно было чего угодно. Тайро медленно отпустил ворот и повернулся к Заре. Злость закипала – неужели Райко действительно может поднять на нее руку? И, не желая того, сам себе отвечал, что это вполне вероятно.

– Ну я и поспешил к ней, думаю, ты опять пропадаешь с... – Он мельком глянул за спину Тайро. – Пусть лучше с тобой будет, чем одна, мало ли. По пути мы вышли на мыс, с которого увидели множество кораблей и армию на суше, они строились в дивизии. Кажется, готовится нападение.

– Зен уже в курсе, – вмешался Юфеймиос и подошел ближе. – Надо уходить и найти убежище.

– Куда уходить? Зачем убежище?

Тайро развернулся, перед ним стояла Авила, а за ней Атрей.

– За тем, что Зену не нужны племена континента, ему нужна ты, – холодно отчеканил Атрей, обратившись к Авиле.

– Зачем она ему? – Тайро прищурил глаза, но советник не торопился отвечать.

Атрей время от времени поглядывал на Зару, цепляющуюся за руку Тайро. Потом он перевел взгляд на Дариона, который, в свою очередь, косился на Авилу.

– Вблизи она еще красивее, – шепотом на ухо Тайро прокомментировал Дарион.

– Авила, это Дарион. – Тайро глухо цокнул и махнул рукой в его сторону. – Дарион, это Авила, – скорее для галочки добавил он. – С Зарой ты знакома...

– А она кто? – перебил его Атрей.

– Я его сестра, – невозмутимо ответила Зара.

– Тогда я фея света, – с насмешкой прокомментировал Атрей.

– О чем вы? – Зара вскинула брови. – Брат?

– Не бери в голову, он не знает, что несет.

Внутри Тайро закипела злость. Атрей сует свой нос туда, куда не следует.

– Мне приятно познакомиться, Дарион, – с вдумчивым и серьезным взглядом проговорила Авила и перевела взор на своего советника Атрея, нахмурив брови.

– Нужно уходить, – мрачно пояснил Атрей.

Тайро продолжал испепелять Атрея взглядом. Он ему не нравился. Еще с самого начала, еще с той самой минуты, когда он увидел его подле Флавия. Темный взгляд выражал холод, но отчего-то ему казалось, что Атрей больше всех желал уничтожить фойтийцев. У него давно возникало ощущение, что Флавием руководили, что кто-то еще стоял за всем. Атрей.

– Ты можешь усилить барьер или закрыть его для Райко? – спросила Авила, шагнув к Тайро. – И будешь ли ты согласен укрыть нас всех у тебя?

Тайро задумался на мгновение, его глаза не отрывались от Атрея, оценивая каждую черту лица. Тот не скрывал презрения, и даже погода отражала его душевное смятение: ветер усиливался, яростнее срывая с деревьев пожелтевшую листву.

– Всех, кроме Атрея, – заключил он.

– И что я сделал, чтобы заслужить такое недоверие? – с неизменным недовольным лицом и прищуром спросил Атрей. – Или ты обиделся?

Взгляд Атрея скользнул к Заре и вернулся на Тайро. Он явно намекал на свой комментарий в адрес ее и на ложь, которую понимали все вокруг, кроме самой Зары.

– Пожалуйста, давайте все успокоимся. – Авила встала между ними, пытаясь утихомирить нарастающий конфликт. – Сейчас не до этого!

Напряжение росло, и Тайро четко чувствовал, что больше не может сдерживаться, как бы ни пытался. Дарион, судя по ладони, сжимающейся и разжимающейся на рукояти секиры, тоже нервничал.

– Не по зубам я тебе, малыш, чтобы обидеть меня. – Тайро скрестил руки на груди.

Он не ожидал, но в следующей миг Атрей бросился на Тайро. Он замахнулся и намеревался ударить, но Тайро увернулся и опередил его. Кулак встретился с челюстью советника, но пока он не понимал, насколько сильно ударил его. Атрей вспыхнул гневом и даже достал меч из ножен, устремившись в открытую атаку. Тайро схватил его за грудки в тот миг, когда лезвие остановилось у его шеи.

В этот момент Юфеймиос вступил в действие. Он в одно мгновение оказался рядом и поднял руки. От него образовались волны магической энергии, которая раскинула Тайро и Атрея в разные стороны.

– Хватит! – громогласно прокричал волшебник. – У нас нет времени на глупые разборки. Мы должны быть едины!

Авила подбежала к Тайро, присела возле него на корточки и обняла за шею. Гнев уменьшался. Он всегда замедлялся, находил источник покоя, стоило ей оказаться рядом. Тайро замер, ощутив ее тепло и поддержку. Подняв взгляд, он видел, как Атрей встал, тяжело дыша. Казалось, ему досталось сильнее. Лезвие его немного задело, и сейчас из царапины на щеке текла тонкая струйка крови, которую он тут же утер рукавом черной рубахи. В его глазах еще горел огонь, но он уже больше не пытался атаковать.

– Не переживай, – выплюнул он. – Мы с Авилой заключили сделку, и я верен своему слову. Если она доверяет тебе, я сделаю все возможное, чтобы поддержать это доверие.

Тайро, быстро глянув на Авилу, вздохнул, посмотрел на Атрея и кивнул. Он понимал, что ему придется смириться с нахождением советника поблизости, и надеялся, что тот действительно верен и сдержит свое слово так же яро, как и заявил о нем.

* * *

Вечерело. Холодный проникающий под платье ветер вызывал мурашки. Общим собранием приняли решение выдвигаться немедленно, селяне помогали собраться в дорогу, снарядив их всем необходимым на первое время. Они и сами нуждались в большинстве из отданных вещей и еды, и Авиле было неловко за это, но люди не переставали повторять: все во благо Аксохола. Когда народ разошелся и дал ей возможность немного выдохнуть, она заметила вдали Тали. Она стояла неподалеку от своей подруги – той же девушки, которую она видела на празднике первого дня сезона дождей. Тали отдала ей коричневый сверток с чем-то пышным и мягким.

– Отойди, – послышался голос Атрея.

Авила отвлеклась от бывшей служанки и повернулась в его сторону. Он нес седло на свою лошадь. Она вздохнула, заметив, что Атрей выбрал дорогу к ней именно через Тайро. Будто специально нарывался на скандал. Они все еще швыряли друг в друга яростные взгляды и награждали короткими цепкими фразочками. Казалось, они нескоро поладят друг с другом, если поладят вообще. Авиле даже подумалось, что, несмотря на возраст, в них все еще живет детский дух соперничества.

Она тяжело вздохнула и перевела взгляд на мрачные деревья, окутанные тьмой и холодом. Вечер выдался не из теплых, холода наступали и все свободнее чувствовали себя на континенте. Авила хотела скрыться от всего мира, но сейчас этот мир слишком пристально за ней наблюдал. Она больше не имела права на своевольство. Впрочем, она и раньше была лишена права выбора, но пользовалась возможностью, коей сейчас была лишена.

– Принцесса, – послышалось рядом, и Авила повернулась. – Это вам.

Это была та самая девушка, с которой только что говорила Тали. И она держала именно тот сверток. Оказалось, что Тали передала ей вязаную шаль. На душе стало тепло: наверное, она раскаялась в том, что шпионила за ней по приказу волшебника.

– Спасибо, – кивнула Авила и приняла шаль. Она проследила взглядом за тем, как девушка развернулась и вернулась к Тали, ждущей возле палаток, а только потом накинула на плечи теплую вещицу. Она хорошо подходила сельскому платью до колена, в котором Авила пусть и чувствовала себя непривычно, но при этом ощущала себя совсем другим человеком. Это ей нравилось.

Селяне отдали принцессе и ее спутникам лошадей. Дарион и Зара поедут на той, на которой прискакали. Атрею досталась самая буйная, но Авила не сомневалась – он сумеет с нею совладать. Юфеймиосу, никогда не нуждающемуся в лошади из-за умения летать, достался крупный серый конь, который будто так же, как и он сам, поседел к старости и отлично понимал его боль в пояснице. Из-за огромного количества вылеченных людей Юфеймиос сильно истощил себя. Крепкий жеребец, способный донести своего всадника, даже в бессознательном состоянии, стал как нельзя нужным и важным. Тайро уже восстановился и отказался от копытного товарища. Сказал, что сможет и пешком дойти при необходимости. А Авиле досталась та самая лошадь, на которой она совершила свой первый побег. Ностальгия нахлынула и накрыла с головой. Лошадь привел Лука и сейчас смотрел на Авилу так, будто прощался.

– Принцесса, – улыбнулся он, – можно на минутку? – Он кивнул в сторону и искоса, еле заметно и кратковременно глянул на Тайро, что не укрылось от внимательного взгляда Авилы.

– Что случилось? – чуть обеспокоенно проговорила она и слегка прищурила глаза. Несмотря на то что им пора было выдвигаться, она все равно уделила внимание Луке и отошла с ним в сторонку, чтобы никто их не услышал.

– Я хочу признаться. – Он скромно улыбался и часто отводил взгляд. Было видно, он смущался, но решимость в эту минуту заставляла его действовать.

Лука достал из кармана небольшой белый камешек и робко протянул его Авиле.

– Я влюбился в твою подругу, девушку, которая работала у тебя служанкой. – Лука зажался и перевел взгляд в сторону. Авила проследила за ним.

Он смотрел на Тали, которая уже говорила с женщиной из селения. Будто почувствовав на себе чужой взгляд, она подняла глаза и заметила Луку. Тали улыбнулась ему, а может, ее чувства были похожи и она не смогла удержаться.

– Можно узнать, как ее зовут? – застенчиво заулыбался он.

– Тали, – закивала Авила, переводя взгляд с него на селянку.

– Спасибо. – Лука немного поклонился и взглянул на камень в своей руке. – А это, – он кивнул на него, – все, что я могу тебе дать, чтобы помочь на этом пути. Говорят, он забирает печали и чернеет, но освобождает душу владельца от мучений и душевных терзаний.

– Спасибо большое. – Авила аккуратно приняла подарок и хотела как-то поддержать конюха, но он еще раз поклонился и уже уходил. Она мысленно улыбнулась.

Сожаление и чувство неловкости жгли сердце. Ей действительно было его жаль. Она понимала, что он хороший парень, что рядом с Тали он сможет найти покой, если у них все сложится. Она была в этом уверена, подобно тому как Лука отдал ей этот важный камешек в столь непростой и сложный период. Может быть, задержать Луку? Но что она ему скажет?

– Авила! – воскликнул Юфеймиос. – Нам пора выдвигаться! Времени нет.

– Хорошо, – уверенно ответила она и слегка сжала губы. Она последний раз глянула в сторону Луки – он уже стоял с Тали и даже чем-то смог ее рассмешить, поэтому она уезжала с легким сердцем: несмотря на то что родной дом разрушен, жизнь для этой пары только начиналась.

Авила подошла к оседланной лошади, на которой висели небольшие сумки с ее уцелевшими вещами, и спрятала камень в маленькой дорожной сумке сбоку на седле. Авила залезла на лошадь и тут же пустила ее в галоп. За ней последовали и остальные. Тайро летел рядом. Она не хотела оборачиваться, возможно, она больше никогда не вернется в это селение, и ей очень хотелось запомнить его таким, каким оно ее встретило в день прилета на Летний континент. Тогда жизнь ощущалась совсем иначе: светлой, радостной, свободной. А теперь только тьма и холод, только страх без будущего и давление ответственности. Только сейчас Авила поняла: она больше всего боится того, чего всегда хотела. И теперь она не могла понять, что хуже: распланированная жизнь и уверенность в каждой минуте, которые претили и раздражали, или же неизвестность в следующем шаге, вызывающая дрожь и панику. Ночь надвигалась на континент. Тайро зажег огонь, освещая дорогу, а она отметила, что он уже восстановился: магия вновь при нем, ей удалось спасти его. Это вызывало улыбку: значит, она чего-то стоит. Она не просто красивая фигурка подле Властителя.

Когда они достигли леса, то замедлили ход, аккуратно пробираясь через ветви темных, мрачных деревьев. Она хорошо помнила, как прибежала сюда в одиночестве, не обращая внимания на предупреждения Тали, лишь бы поговорить с Тайро, лишь бы вернуть его расположение. Только сейчас она понимала, что уже тогда любила его и не представляла без него жизни.

С ней поравнялась лошадь Атрея. Блики огня в полумраке освещали его силуэт, а серьезность предстоящего разговора читалась на сосредоточенном лице.

– Принцесса.

– Говори, – настороженно, но твердо произнесла Авила.

– Единственный способ возродить драконов – это кровь фойтийца. – Атрей сделал небольшую паузу, и Авила заметила, что он перевел взгляд на летящего впереди Тайро. – Ты должна его убедить пожертвовать собой.

– Он сказал, что вы неправильно трактуете писания.

– И ты ему веришь? – усмехнулся он.

– Больше, чем тебе, – поставила точку Авила и ускорила лошадь, желая оторваться от советника.

Сердце Авилы болело от скорби и страха.

От чувства предательства, которое разрывало ее изнутри, словно острые когти, цепляясь за каждую мысль и эмоцию. И сейчас ей не хотелось обсуждать вероятную смерть любимого человека. Единственного любимого человека в этом мире. Не хотелось допускать ни малейшей мысли, ни намека на то, что она однажды может его потерять. Она предала своего отца и Властителя в тот миг, когда решила спасать Тайро, и этот выбор давил тяжестью на ее плечи, как огромный камень, заставляя ее дыхание становиться все медленнее и труднее. Атрей же не упускал возможности об этом напомнить и подчеркнуть, пытаясь убедить, что смерть Тайро – единственный выход из сложившейся ситуации. Ей начинало казаться, что эти речи были лишь из-за пренебрежения к самому Тайро, а вовсе не из желания спасти мир.

В ее памяти все еще всплывал образ отца – его глаза, полные разочарования и горечи, голос, дрожащий от негодования и боли. Сердце сжалось. Скорбь и сожаление охватили ее с головой, оставляя ощущение пустоты и безвозвратной утраты. Теперь каждое воспоминание о редких совместных моментах с отцом тяжело ложилось на сердце. Она вспоминала его голос и твердый взгляд, которые всегда внушали уверенность и спокойствие. Но теперь взгляд преследовал ее в темноте, не давая покоя ни днем, ни ночью, сея сомнения в правильности решения. Авила тяжело сглотнула, достала камешек из сумки и крепко сжала его в руке. Властитель, чье доверие она разрушила, словно дом из хрупкого стекла, оставил после себя лишь осколки надежды, что когда-то связывала их. Но Авила знала, она не могла иначе. Истина, как неугомонный огонь, оживила ее сердце в тот момент, когда Тайро, раненый и беспомощный, встретился с ней взглядом, полным благодарности и любви. Она не могла оставить его, позволить ему погибнуть, и эта мысль, как яркая звезда на ночном небе, освещала тот темный путь, по которому ей предстояло идти.

Авила заметила впереди знакомую постройку. Добравшись до дома, путники слезли с лошадей: Дарион и Зара уже привязывали своих скакунов к забору из бревен, а Атрей помогал Юфеймиосу спуститься на землю. Дом, который Тайро желал скрыть от людей и членов правящей семьи, стал для них оплотом надежды, местом, где они могли укрыться. Тайро остался на улице. Он поднял руки и направил их к небу, медленно разводя. Авила увидела, как тонкая материя, закрывающая дом, начала переливаться фиолетовыми и лазурными бликами. Скорее всего, так Тайро укреплял барьер и, по всей видимости, закрывал доступ к дому брата-предателя.

Авила тоже проследовала внутрь. Дом ни капельки не изменился с ее последнего визита, но на этот раз ее переполняли совсем другие чувства. Сейчас ей казалось, что она вернулась туда, где ей всегда рады. Будто это то самое место, где она могла прятаться от свалившихся на нее обязательств и проблем. Сейчас она ляжет и забудет обо всем, а утром Тайро проводит ее до селения, и она будет весь день улыбаться из-за вспыхнувших к другому человеку чувств. Авила грустно улыбнулась, вспомнив, как днями напролет думала лишь о Тайро, желала с ним встречи, а после засыпала, прокручивая в голове каждую его фразу и улыбку.

– Я не знаю, как вас разместить, но, наверное, вам придется ютиться в одной комнате, – проговорила Зара, открывая дверь из небольшого проходящего коридора, ведущего к «башне».

– Что ж, – усмехнулся Дарион, – я потерплю. Надеюсь, вы не храпите!

– Ага, брата Райко нет, так что... – начала говорить Зара, но тут же остановилась.

Дарион грозно посмотрел на нее, и Зара замолчала. Авила понимала все без слов. Каждый из присутствующих столкнулся с Райко и не желал ничего о нем слышать. И лишь Зара искренне не понимала почему.

Авила развернулась и направилась в спальню Тайро, словно в жгучие объятия тишины, желая укрыться от бурных эмоций и остаться наедине с собой.

– Принцесса, – одернул ее Юфеймиос и проследил за тем, как потихоньку все разбредались по дому: Зара поднялась к себе, а Дарион прошел в комнату, где им придется ночевать. Авила прищурила глаза, она поняла – он хотел поговорить о чем-то деликатном. Позади остался лишь Атрей. – Куда ты идешь? – наконец спросил он.

– В комнату, – как ни в чем не бывало ответила она, еще не понимая, что смутило волшебника. Взгляд упал на Атрея: он усмехнулся и скрестил руки на груди. Кажется, только он понял, к чему ведет Юфеймиос.

– Вам не пристало ночевать с мужчиной в одной комнате, – нахмурился он, упирая руки в бока. – Тайро должен спать в другом месте.

Вспыхнул гнев. И причина была не в яром желании ночевать с Тайро, а в том, что Авила устала от приказов и ограничений. Раз она должна нести ответственность за мир – стать его Властительницей и исправить ошибки отца, то и за свою жизнь отвечать хотелось самой.

– Нет! Я сама решу, с кем мне жить, с кем ночевать и с кем... – Авила замолчала и чуть прикусила губу.

– Да пусть идет, – отсмеялся Атрей. – Молодые, пусть веселятся.

Авила сдвинула брови в немом вопросе: Атрей ей только что помог? Она ожидала, что он будет поддерживать Юфеймиоса, а он помог. Явно не из дружеских намерений, он точно преследовал свой интерес, был какой-то хитрый план, и его согласие сейчас – лишь одна маленькая его часть.

– Атрей! – Юфеймиос повернулся к нему.

– Пусть идет, – снова добавил он и кивнул.

– Мирной ночи, – быстро буркнула Авила и поспешила скрыться за дверью спальни.

Она столкнулась с темнотой. По памяти пройдя к тумбе, она нащупала свечи. Как и в прошлый раз, Авила не смогла найти, чем их зажечь, и это было понятно – Тайро никогда не нуждался в подручных материалах, чтобы зажечь огонь. Она решила вновь попробовать свои силы, но на этот раз с огнем. В одной руке она все еще сжимала камень и не желала его отпускать: хотелось скорее ощутить облегчение и покой.

Тяжело вздохнув и вытянув свободную ладонь перед собой, она сосредоточилась и вновь вспомнила маму, вспомнила последний совет отца. Удивительно, но единственный и его последний добрый жест оказался самым стоящим в ее жизни. По руке пробежалось приятное жжение, как и в прошлый раз, и на этот раз она подумала об огне. Все о том же, о таком же, как у Тайро, – хотелось ощутить родимое тепло.

Над ладонью из маленькой искры образовалось пламя. Авила поднесла его к свече, и та зажглась. Купол пламени над тонким фитилем увеличивался, и комната озарилась слабым светом. У нее получилось, но радости Авила не ощутила. Тяжелый камень и цепи с шипами сжимали ее душу и сердце. Все, на что у нее осталось силы, – это откинуться на кровать и смотреть в потолок.

Комната, освещенная мягким тусклым светом свечи, отражала ее внутреннее состояние: пустая с минимумом мебели, вещей и предметов, подчеркивающая опустошенность, с одним окном. Узкое окно означало, что лишь сТайро она смогла открыть себя настоящую, потому что верила, что он примет ее любой. Комната была уютной, хоть и немного запущенной, с небрежно брошенными подушками и наполовину сдернутыми занавесками. Но именно в этой обстановке Авила почувствовала, как страх затихает. Слишком долго ей казалось, что она в железных тисках, а теперь получила немного воздуха и шанс на выживание.

Будущее, которое ее ждало, казалось мрачным и неясным. Руки дрожали, когда она пыталась представить то, что должно произойти: борьба за трон, за власть, за право быть услышанной. У нее в голове кружились мысли о предательстве, о том, что она могла потерять все – связи, которые казались надежными, и людей, которых она любила. Когда слезы потекли по ее щекам, она почувствовала, что вся тяжесть ее решений окутала ее, как тень.

Авила повернулась на бок и прижалась к подушке. Вскоре ее всхлипы заполнили комнату, разрывая молчание, словно призывая кого-то на помощь.

Дверь медленно проскрипела. Вошел Тайро, и на душе стало легче. Одно его присутствие спасало, подобно глотку свежего воздуха в душных изнуряющих песках Западных земель. Он лег рядом с ней на кровать, положил руку на талию и притянул к себе.

– Все будет хорошо, – тихо сказал он.

Его слова успокаивали, подобно заклинанию, развеивали страхи. И казалось, скажи Тайро сейчас любые другие слова, ей станет легче. Слышать его и ощущать рядом – лучшее из всех возможных лекарств. Глубокий и понимающий голос приносил ей утешение.

– Мы справимся вместе, – прошептал он.

Авила повернулась на другой бок, закрыла глаза и прижалась к его груди, чувствуя, как тепло его тела наполняет ее силой и надеждой. В этом прикосновении она нашла облегчение и надежду, что хотя бы в этом бурном море жизни у нее есть тот, на кого можно положиться.

Повисло уютное молчание. Для Авилы его присутствие рядом было не просто успокоительным бальзамом, но и якорем, удерживающим от шторма внутренней тревоги. Постепенно ее дыхание замедлилось, подстраиваясь под ритм дыхания Тайро. Тепло его объятий разливалось по телу, растворяя оставшиеся напряженные узлы страхов и сомнений.

Шорох листвы за окном и тихий треск свечи едва уловимыми отблесками реальности разбавляли тишину. Авила почувствовала, как усталость, накопленная за долгие дни волнений, начала ее покидать. Тайро приподнялся и легко потушил огонь. После взял с тумбы со своей стороны одеяло и расправил его, укрывая их будто не от наступающего ночного холода, а от всего мира и проблем. Авила крепче прижалась к Тайро, ощущая еле уловимое дыхание горячего, крепкого тела. Она чуть улыбнулась, отметив про себя, что рядом с Тайро ей и одеяло не нужно, и глубоко вздохнула, чувствуя облегчение, будто до этого задыхалась. Тайро вернул руку на ее талию и нежно поцеловал в лоб.

Паника и страх затихали, уступая месту мирному сну. Он настойчиво забирал Авилу в свой плен.

15. Переплетение судеб и дорог

Тайро проснулся раньше Авилы и аккуратно, стараясь ее не разбудить, поднялся. Солнце пробивалось через окно и словно стремилось заполонить собой комнату, прогнать тьму, оставшуюся с ночи. Он задержался, нависнув над Авилой, нежно провел рукой по ее щеке, убирая выбившуюся прядь светлых волос, и невесомо поцеловал в макушку. Взгляд пал на слегка раскрытую ладонь возле лица. Он заинтересовался чем-то темным в ее руке и потянулся посмотреть. Авила держала в руке черный без единого просвета камешек. Он грустно вздохнул и положил его на тумбу возле кровати. Он все понял – камень вобрал всю ту боль, от которой болела ее душа, и, вероятно, только так она смогла уснуть.

За дверью послышался грохот и движение. Кажется, он далеко не единственный уже бодрствовал. Ударив ладонями по щекам и несколько раз потерев глаза, чтобы окончательно проснуться, он вышел из комнаты. Оказалось, что все уже были на ногах. Зара и Дарион гремели в погребе. Атрей сидел за столом и рассматривал какие-то бумаги, внимательно вчитываясь в каждое слово. Юфеймиос же сидел на пороге перед открытой дверью в дом и смотрел в лес, будто пытался там что-то найти.

Прохладный хвойный ветер проникал в дом и приносил с собой свежесть, но тревога витала в воздухе, ее ощущали все, хоть и пытались скрыть и, главное, скрыться в череде забот.

– Нужно собрать совет. – Атрей первым разрушил тишину и поднял голову на Тайро. – Буди Авилу, если она еще не встала.

Тайро напряг скулы и сдвинул брови, смотря в сосредоточенный профиль Атрея. Нашелся командир. Тайро хотелось выбить из него эту привычку раздавать приказы и ждать беспрекословного подчинения.

– Сначала нужно добыть еды, – прохрипел Дарион, поднимаясь по лестнице. – У вас закончилась еда. – Он вышел из погреба и поставил руки в боки, будто пародировал волшебника. – А ты не можешь наколдовать нам столичных вкусностей? – Он развернулся к Юфеймиосу.

– Могу, – пожал тот плечами, – они будут вкусными, но не насытят. Иллюзия.

– Я пошел на охоту, – спокойно кивнул Тайро и прошел к колчану и стрелам на тумбе возле входной двери.

– Вместе пойдем. – Дарион ринулся к выходу, но Тайро его тут же остановил, подняв руку вверх.

– Нет, останься. Я сам.

Повесив на плечо колчан, Тайро вышел из дома и глубже вдохнул запах листвы и зелени. Он незамедлительно направился в глушь. Тишина радовала и приносила то самое умиротворение души, по которому он успел уже соскучиться. В его доме никогда не было настолько людно. В его голове никогда не было столько сомнений и тревог. Тайро привык к свободе, он привык к тому, что на него не обращали внимания. Даже родной отец. Потому теперь, когда к нему приковано слишком много взоров, ему становилось не по себе.

Тайро отошел далеко от дома, прежде чем остановиться. Он прикрыл глаза и прислушался. Листва высоких крон шуршала под потоками ветра, где-то слышалось пение птиц, а может, и их ссора. Журчала маленькая шустрая речка. Где-то справа хрустнула веточка, и Тайро открыл глаза. Он медленно, не желая издавать ни единого лишнего звука, направился на звук, сильно прижав крылья к спине, чтобы не задевать ими ветки и кусты.

Из-за большого толстого ствола вышел олень и гордо двинулся к узкой речке, которая виднелась неподалеку. Вставив стрелу в лук, Тайро натянул тетиву и прицелился. Стрела идеально ложилась на цель: ее пути не мешало ни дерево, ни прочие преграды, и будто по року судьбы олень остановился. Тайро нервно облизнул губы. Рука немела от напряжения, но он так и не решался выстрелить. В голову все чаще приходила Авила и день знакомства. Он шел тогда за крупным оленем, рискнув подойти близко к краю леса ради него, и даже не подозревал, что найдет там девушку, перевернувшую его жизнь.

– Вот же... – прошипел Тайро и резко направил лук в сторону на неожиданно дрогнувший кустик. Оттуда выскочил серый кролик, и стрела немедленно поразила его голову. – Один есть. Нужны еще, – вслух проговорил он, понимая, что на всех одного кроля будет слишком мало.

Олень неторопливо уходил прочь и даже головы не повернул. Массивными рогами он задевал и срывал листву с веток, не обращая внимания на преграды. Тайро улыбнулся, подумав об Авиле. Она может сомневаться и плакать, может бояться и колебаться, но стоит ей поверить в свое решение – не посмотрит по сторонам и проложит себе путь даже там, где, казалось бы, его быть не могло. Вот почему олень – священное животное ее дома: они похожи. Если Авила что-то решила, обязательно добьется своего.

Наловив нескольких кроликов, Тайро повернул к дому. Ноги будто не хотели идти. Одна лишь мысль об Атрее заставляла его кровь закипать. Его раздражало в нем все: начиная от надменного вида, заканчивая тем, что он постоянно совал нос не в свое дело. Советник привык, что все всегда проходило через него: ему докладывали важнейшие политические вести незамедлительно. Обо всех значительных происшествиях во дворце, в столице и, скорее всего, во всем Элементарии он знал. Вполне возможно, у него даже были шпионы среди разных народов, королевств и земель. Тайро задумался: а среди фойтийцев? Это объяснило бы, как он узнал о слабости их народа. О том, как пройти все пять врат на пути к Вершинам и как попасть во Дворец Света, в тронный зал. Тайро сжал кулаки и стиснул зубы. Мысли метались, он стал подозревать всех тех, кто был приближен к отцу. Каждого, кто был близок со столицей. Кто имел виды на нее или кто был не согласен с отцом, хотел им управлять.

Он попытался успокоиться. Прошло пятнадцать лет, уже ничего не исправить. Тайро пошел дальше, пытаясь избавиться от мыслей о предателе среди фойтийцев. И сам Тайро им никогда не станет. Одна мысль об отце вызывала целую череду воспоминаний. Те моменты, когда они были вместе, всегда отзывались в нем теплом, один день стал самым важным. Тогда отец отвел его в свой кабинет и рассказал историю появления драконов, как понимать их язык и что они несут в мир. Тайро улыбнулся этим воспоминаниям, о которых так давно не думал, но он твердо помнил клятву, данную отцу в тот день: не раскрывать тайны драконов людям.

Среди обильно растущих деревьев показался дом. Юфеймиос все так же сидел на пороге и смотрел в небо, иногда поглядывал на колышущиеся кроны деревьев. Тайро хотел ему верить, но разум кричал, что это может быть лишь обманом и Юфеймиос не такой добрый старикашка, каким кажется.

– Думаешь, что дом наполнился врагами? – спросил он, заметив Тайро за деревом.

– Нет, – покачал головой Тайро и прошел к порогу.

Волшебник прижался к косяку, освободив ему дорогу, и лишь мельком глянул на кроликов.

– Держите. – Он передал связку Дариону и перевел взгляд на Атрея, который все еще копался в документах.

– Хью, снова нужна твоя помощь, – задумчиво протянул он, даже не глянув на Тайро. – Не могу понять, что тут написано, – тихо и задумчиво добавил он, приложив пальцы к губам.

Тайро довольно усмехнулся.

– Иду, – прохрипел волшебник и поднялся.

Только сейчас, заметив написанное на старинных листах, он понял, что это документы из кабинета отца. Они написаны на древнем языке его предков, на нем говорили с драконами. Тайро проследил за волшебником, который подошел и начать читать аккуратно выведенный текст.

– Здесь написано про эфир, в котором жили боги и которым питались драконы.

– Может, надо было скормить вашего Флавия Аксонису и тогда бы проблема решились сама собой. – Тайро разозлился, этими словами он пытался скрыть свое возмущение: его раздражало, что документы отца в руках Атрея, его раздражали его трактовки написанного, и его раздражало, что какой-то волшебник, вызывающий в нем противоречивые чувства – доверие и опаску, – их читает.

Тайро стоял и не сводил с них взгляда. Дарион и Зара ушли на улицу разделывать кроликов, а в голове крутился лишь один вопрос: кто предал фойтийцев? Кто служил этому подонку Атрею, который развалился на стуле как хозяин и ждал, когда волшебник переведет ему украденные документы.

Неожиданно в окно раздался тонкий стук, который тут же привлек к себе общее внимание. Это оказался ворон, держащий в клюве небольшую записку. Тайро прищурился и подошел ближе. Как только он отворил ставни, ворон влетел в дом и сел на стол. Черные глаза птицы всматривались в Тайро, будто говоря ему, что послание предназначено только для него. Как только он взял письмо из клюва, ворон тут же вылетел на улицу.

– Ну, читай, – подтолкнул его Дарион, только что вошедший в дом вместе с Зарой. Он не сводил взгляда с куска пергамента. Сквозняк пробирал до костей: Зара сжалась и стучала зубами, а Дарион тут же прикрыл окно. Тайро уже догадался, от кого прилетела весточка.

Тайро быстрым движением развернул клочок бумаги. Почерк принадлежал Райко. Странный темно-красный оттенок чернил натолкнул на мысль о том, что эти строки писались кровью. Понюхав, он уловил резкий запах металла, и сомнения рассеялись.

– Что там? – строго спросил Атрей.

– «Жду тебя там, где все и началось. Мы должны закончить это. Через три дня. На Вершинах», – прочитал Тайро вслух и сжал записку в руке. Огонь в ладони тут же сжег послание. Черный пепел разлетелся по комнате и рассеялся у пола.

– Это приглашение не сулит ничего хорошего, – проговорил Юфеймиос. – Лучше откажись. Ты нужен живой.

– Чтобы вы могли принести его в жертву? – послышался вопрос Авилы, а после показалась и она сама. Оказалось, что она все слышала.

– Это единственный выход спасти драконов, – пожал плечами Юфеймиос.

– Что? – тонким голосом протянула Зара. – Да плевать на этих драконов, если Тайро...

– Вы тут сидите и планируете его убить? Не боитесь, что сами станете трупами? – Дарион со злости воткнул нож в деревянную столешницу.

– Хью, – решительно заговорил Атрей, – раз все в сборе, то надо все обсудить. Садитесь, надо решить, что делать дальше.

Волшебник развернулся и прошел к небольшому столу, за которым всем явно было мало места, но они уместились. Зара и Авила сели на подоконник за спинами Тайро и Дариона, а Атрей и Юфеймиос – на стулья с другой стороны стола.

– Зен уже здесь, Дарион видел его армию. – Атрей достал карту и указал на причал, а после пальцем провел до Темного Леса. – Понять, что мы скрываемся в лесу, ему не доставит сложностей. Возможно, даже сами жители подскажут путь.

– Никто из них не знает, как найти этот дом, – сказал Тайро.

– Ты как-то говорил, – начала Авила, положив руку ему на плечо, – что кулон лысого медведя не работает в племени Мягкого Летнего Ветра. Почему?

Тайро вздохнул и заметил пристальный взгляд волшебника на кулон, все еще болтающийся на его шее.

– Это легенда, – чуть хрипло начал Юфеймиос и громко прокашлялся. – Первый медведь, способный перевоплощаться в человека, был влюблен в девушку из племени Мягкого Летнего Ветра. Но и она могла менять облик. Медведю хотелось, чтобы его возлюбленная могла узнавать его в любом из обликов, и наложил на себя заклятие, по которому люди из племени Мягкого Летнего Ветра могли видеть истинный образ существа, невзирая на действие кулона.

– Ты ведь тоже смотрела на Тайро в облике человека, но видела его настоящего, так? – вдруг спросила Зара, легко толкнув ее в бок.

Тайро отвернулся. Он не видел реакции Авилы, но был готов поклясться: она покраснела и чуть прикусила губу.

– Как заулыбался-то, – рассмеялся Дарион и хлопнул его по плечу.

– Это все не имеет значения, – разозлился Атрей. – Я предлагаю переждать здесь пару дней, чтобы войска Зена ушли в другие земли в поисках Авилы и Тайро, а после мы уйдем. Часть эскадры все еще на ходу и под моим командованием, перед отбытием я приказал им собраться и ждать у Западного берега. – Атрей указал причал на карте. – Как только мы соединимся с ними, нужно наступать на столицу, но...

– Горсткой кораблей решил взять столицу? – усмехнулся Дарион.

– Сейчас там нет личной армии Зена и драконов. Тайро пробьет оборону, если он владеет той же силой, что и Райко, а не будет просто сидеть на земле.

– На что ты намекаешь? – возмутился Дарион.

– Под дворцом есть яйца драконов. Там Тайро принесет себя в жертву, драконы вернутся, а ты, если сможешь, займешь трон. – Он перевел взгляд на Авилу.

– Моя кровь не вернет драконов, – вздохнул Тайро. – И я об этом уже говорил.

– Здесь написано иначе. – Атрей достал из-под карты пергамент и повернул его к Тайро. – Кровь фойтийца – ключ к роду драконов.

– Но это не значит, что путем жертвоприношения, может, нужна капля! – воскликнула Зара. – Из-за людей он прожил всю жизнь в лесу. И чего это он вдруг должен спасать вас ценой своей жизни? Я, например, и без магии нормально живу, и вы проживете!

– А ты что молчишь? – вмешался Атрей. – Собираешься что-то говорить или так и будешь прикрываться девчонкой и другом?

– Я бы на твоем месте вел себя скромнее, – сурово проговорил Тайро. Он не собирался ничего говорить. Уж точно не ему.

– Струсил? Трясешься за свою жизнь? – Атрей ударил кулаком по столу. – Так умрешь ты один, а не мы все вместе с миром!

– Я не собираюсь ничего говорить! – Тайро был стойким в своем решении, и никакие провокации Атрея не заставят его говорить.

– Тайро, – прошептала Авила и спустилась с подоконника, – расскажи нам, что это значит.

Он прикрыл глаза. Тайро все еще сомневался, говорить ли всем правду, поскольку не верил Атрею и Юфеймиосу. Они вызывали в нем подозрение, ему виделась в них нездоровая жажда крови. Руки Авилы вызывали легкие мурашки, они успокаивали и даже придавали сил. Тайро выдохнул и встал. Он притянул Авилу к себе, приобняв за талию, и приложил губы к ее лбу. Тайро взглядом поймал улыбку Юфеймиоса. Она показалась ему доброй, будто этот человек всегда хотел их отношений, но Тайро не верил этой улыбке.

– Кровь фойтийца открывает путь к прародителю драконов на Вершинах, – наконец выдал Тайро. – То есть наша кровь буквально ключ к истокам драконьего рода, а не их возрождения. Кровь, попавшая на определенный камень в скалах, откроет дверь к тоннелю, и не более того.

– Прародитель жив? – удивился Атрей.

– Вполне возможно, – прищурил глаза Тайро, запоздало переживая, что советник захочет найти к нему дорогу. – Но его храм находится на такой высоте, куда человеку не попасть. На Вершинах мороз и холод болезнен для человека; если подняться выше, то он замерзнет заживо. Поэтому, я думаю, люди не пошли дальше.

– Там ты скрылся? – спросил Юфеймиос.

– Нет, я вынес брата через другой ход, – усмехнулся Тайро и легко поцеловал Авилу в лоб, заметив недовольный и даже осуждающий взгляд Атрея.

– Ты можешь попасть туда? – продолжал спрашивать волшебник.

– Да, – кивнул Тайро и ослабил объятия.

– Этот дракон может помочь...

– Он не станет ввязываться в войну! – грубо перебил Атрея Тайро.

– Я не про это. – Атрей нахмурил брови.

Зара спрыгнула с подоконника и пошла к печи.

– Давай помогу, мелкая, – усмехнулся Дарион и также вышел из-за стола, уже подхватывая мокрые тряпки, чтобы достать горячие горшки с готовой едой.

– Вы хотите, чтобы прародитель помог воскресить драконов? – Тайро кивнул, понимая, что это может помочь.

Тайро поднялся следом, заметив, как они пытались обхватить большой котел с едой в печи несколькими тряпками. Он голыми руками схватил его и с невозмутимым видом поставил на стол.

– Хорошо, – почти сразу добавил он и посмотрел на Авилу. – После встречи с Райко я доберусь до него.

– Мы должны будем уйти из этого дома до того, как ты отправишься на встречу. После пойдешь к прародителю. – Атрей достал документы, которые ранее Тайро не видел. – До тех пор я свяжусь с наместниками земель Аксохола и призову их помочь законной наследнице занять свой трон.

План был очерчен. Появилось какое-то понимание дальнейшего развития событий, и Тайро поймал себя на мысли: он не заметил, как попал в центр политической войны. Он понимал, что не будь Авилы, он вряд ли бы согласился помогать. Он бы вообще не согласился на встречу с Флавием. До прилета правящей семьи на Летний континент он уже был уверен, что драконы вымерли, что их не осталось и больше ничего нельзя было поделать. Встреча с Аксонисом что-то пробудила в нем. Заставила задуматься о мире, который отвернулся от него и его народа.

Тайро скользил взглядом по собравшимся. Они что-то обсуждали, смеялись и ели. Тайро ничего не трогал. В горло и кусок не лез. Внимание рассредотачивалось, он завис в мыслях о брате и предстоящей встрече. Чувство временного затишья перед надвигающейся бурей не покидало его.

Тайро медленно встал и прошел в комнату. Хотелось отвлечься, успокоиться. Им всем предстояло залечь на дно, продумать план, угнетали сомнения. Зайдя в комнату, он упал на кровать.

– Все в порядке? – спросила Авила, робко зайдя в комнату следом и прикрыв за собой дверь. – Тайро, что с тобой? Я начинаю переживать.

– Все хорошо. – Он приподнялся на локтях и лукаво улыбнулся. – Пойдешь ко мне?

Авила тоже улыбнулась, прошла к кровати и опустилась рядом с Тайро.

– На поляне мне нравилось больше, – тихо прошептала она.

– А мне здесь, – засмеялся Тайро и навис над ней.

Тайро накрыл ее губы своими, вовлекая в поцелуй. Он становился все требовательнее, все крепче сжимал ее талию. Как же он соскучился по этим чуть пухлым губам, по замиранию сердца, учащенному дыханию и коротким вздохам. Но Авила медлила, она отводила лицо в сторону, будто сомневаясь или не решаясь продолжить, а после целовала вновь. Соленые губы и влага заставили его отстраниться и взглянуть на лицо Авилы. По щекам текли слезы.

– Ну-у-у, – протянул Тайро и утер слезы с щеки, – в чем дело?

– Я предала отца и весь Аксохол, – говорила она. – Я предала их.

– Авила, – прошептал Тайро и вздохнул.

Он наблюдал за ней эти дни. Она держалась холодно, гордо, трезво. И только сейчас стало понятно – она больше не могла сдерживаться. Камень вобрал в себя немало ее печали и боли, но, как оказалось, это было не все. События у Дома Советов сильно пошатнули ее, но она все равно держалась. А вот сейчас у нее не осталось сил.

Тайро осторожно подтянул Авилу ближе к себе, защищая ее от разбушевавшихся внутри эмоций. Она дрожала в его объятиях, как хрупкий листок на ветру. Он чувствовал ее тепло, но все же ему казалось, будто ее боль и страдания отдаются в воздухе вокруг них холодом.

– Прости меня, – только и сказал он, не находя других слов, которые могли бы облегчить ее состояние. Авила пыталась говорить, но слезы снова полились из глаз. Она не могла остановиться. В каждом ее рыдающем вдохе Тайро улавливал вину и сомнения, переплетающиеся в ее сердце.

Он никогда не видел ее такой – уязвимой, с обнаженной душой, и это заставляло его сердце болеть. Даже тогда, когда она рыдала перед ним на дереве, она была полна решимости сделать все, чтобы разобраться в ситуации и вернуть его доверие. Сейчас она не просто страшилась будущего, она не имела никакого представления, что следует ожидать. И Тайро прекрасно понимал это чувство. Он испытывал то же самое, когда лишился дома и семьи. Когда ушел в этот дом и не знал, что ему делать. Он был одинок при живом брате, не желающим что-либо делать.

– Ты не одна, я с тобой, – твердо сказал он. Тайро крепко обнимал ее и гладил по волосам, стараясь передать решимость, которой наполнялось его сердце. Он пытался сделать каждое свое прикосновение якорем для нее, маленькой надеждой в этом бурном море сомнения.

Для Тайро ее слезы ощущались не простым сигналом опасности, а зовом, кричащим о помощи, и он готов был ее предоставить. Он ненавидел ощущение беспомощности, оно вызывало в нем страх, но он знал, что мог помочь только одним – быть здесь, с ней. Это не избавит ее от боли, но, быть может, избавит от чувства ее одиночества. Авила наконец затихла, иногда всхлипывая в его объятиях.

Тайро терпеливо ждал, когда ее дыхание снова успокоится и станет ровным. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее голова покоится на его груди, будто напоминание о хрупкости Авилы, которую он решился защищать, за которой он готов бы следовать. Тайро знал, что его присутствие – это все, что он мог сейчас дать, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы помочь Авиле найти покой среди бури.

– Мы справимся вместе, – прошептал он, крепко держа ее руку.

Они лежали в тишине комнаты, наполненной лишь еле слышным шепотом их сердец, и окружающий мир казался отдаленным и неподвластным.

* * *

Авила проснулась еще до того, как солнце опустилось за горизонт. Близился закат. Она проспала почти весь день и удивилась этому. Пришедшее душевное облегчение радовало, наконец бушующий шторм в душе успокоился, и она смогла сделать глубокий вдох без боли. Поднявшись с кровати, она потянулась и улыбнулась сама себе – головная боль прошла. Авила осмотрелась и поняла, что находится в комнате одна. Решив найти Тайро, она последовала к выходу. Дом будто резко пустел. Она никого не встретила ни у печи, ни на улице возле дома.

На удивление яркое закатное солнце после всех темных и пугающе мрачных дней радовало стремительно пробивающимися сквозь листву темного леса лучами. В воздухе пахло травой, нос щекотал теплый ветер, как в первый день на Летнем континенте. Ощущение свободы и счастья, казалось, решило напомнить о себе, заглушить тревожные мысли и позволить немного отдохнуть и расслабиться.

Услышав брызги воды, она пошла на звук. Идти пришлось долго, она уже подумала, что звуки ей просто послышались, но потом вышла к озеру. Никого не было. Рыбки резко затихли, видимо, она их напугала. Солнце уже садилось, оставляя на воде золотисто-красные блики. Гладкая, подобно зеркалу, поверхность отражала редкие облака, высокие деревья и скалу, словно приглашая окунуться в иной мир.

Чуть улыбнувшись собственным мыслям, Авила оглянулась, чтобы убедиться, что никого нет. Она медленно сняла платье и ощутила, как прохладный вечерний воздух коснулся ее кожи, вызвав легкий трепет. Но этот холод не пугал – наоборот, манил, как давно забытое чувство спокойствия. Авила сделала первый шаг в воду, и ледяное прикосновение озера окутало ее ступни, словно невидимые руки. Она втянула воздух сквозь зубы, замерла на мгновение, но, чувствуя зов природы, решительно двинулась дальше.

Вода ласково скользила по ногам, обхватила бедра, коснулась груди. Это был момент полной уязвимости, но и необыкновенной близости с окружающим миром. Вода будто принимала ее, охраняя от тревог и волнений. Авила закрыла глаза, позволяя себе утонуть в ощущении тишины и прохладной неги, забыв обо всем на свете. Она наконец смогла остановиться, погасить в себе чувство тревоги. Легкие волны нежно обнимали ее. Мурашки прошли, когда она привыкла к температуре. Авила гладила себя и поливала водой плечи, а после в голову пришла мысль окунуться полностью.

Внезапно она услышала тихий шелест листвы позади и, обернувшись, увидела Тайро. Он стоял у берега, слегка опустив голову, и избегал прямого взгляда. Его глаза были сосредоточены где-то на деревьях по другую сторону озера, но Авила заметила, как он бросил на нее мимолетный взгляд, и, вероятно, покраснела, хотя Тайро все равно не заметит это в сумеречном свете.

– Как водичка? – спросил он и чуть улыбнулся.

– Тайро, я не одета, – тихо ответила она, надеясь на то, что его остановит. Сейчас она хотела, чтобы он ушел, но одновременно с этим понимала, что соскучилась.

– Я тоже, – смеясь ответил он.

Тайро начал стягивать с себя штаны, и Авила резко развернулась к нему спиной. Неловкость и даже стыд разливались в ее груди, дыхание, казалось, остановилось, она забывала делать вдохи и выдохи. Авила слышала, как он вошел в воду, ей казалось, что он прожигал ее взглядом. Напряжение внутри нарастало, смешиваясь с легким трепетом ожидания. Мысли вихрем пронеслись в голове: что он думает? Замечает ли ее смущение? Или, может, это ее воображение создает в голове неловкие картинки?

– Повернись уже, – так же легко и весело сказал он.

И Авила повернулась, все еще обнимая себя за плечи, стараясь прикрыть грудь, не доверяя водной глади, через которую, казалось, можно было все рассмотреть.

Тайро оказался ближе, чем она думала. Тишина между ними густела, как плотный туман, не оставляя пространства для слов. Вода скрывала их тела, но близость ощущалась слишком остро – как легкий ток, проходящий по коже. Авила не знала, отвести взгляд или удержать его на мокрых плечах и груди Тайро, не закрытых водой. Она сглотнула ком в горле и вздохнула. Хотелось отойти дальше, и она медленно шла по земляному дну, иногда спотыкаясь о камни и водоросли. Присутствие чего-то древнего и таинственного витало в воздухе, словно они с Тайро разделяли не просто воду озера, а древнюю магию, объединяющую их души. Но Авила сомневалась, что готова к этому.

– Тайро, – тихо проговорила она. Она выставила руку вперед, не желая, чтобы он приближался. Ее смущала их близость. Казалось, вода стала кристально прозрачной и сейчас фойтиец скользил взглядом не по глади озера, а по ее оголенному телу. – Оставайся там. – Она чуть улыбнулась и попятилась назад, постепенно вставая на носочки.

– Там глубоко, – кивнул он.

– Я умею плавать, – уверенно ответила Авила, отвернулась и поплыла.

Волосы мягкими волнами гладили спину, прохладная вода ласкала кожу, но Авила не могла полноценно расслабиться. Она думала о Тайро. По журчанию и плескам она понимала, что он все еще тут и плывет следом.

Земля ушла из-под ног. Авила пыталась встать, но поняла, что дно глубоко. Паника потихоньку нарастала, но она все равно не желала разворачиваться и возвращаться к берегу. Она все быстрее гребла, стараясь держаться на поверхности, но руки быстро уставали, тело будто тяжелело. Ее потянуло вниз: она устала. Брызги от ее собственных резких движений попадали в рот и нос, глаза хотелось протереть. Мысли путались, тревога сковывала тело, но тут крепкие руки сомкнулись на талии.

– Что я тебе говорил, – прозвучал шепот над ее ухом, согревая кожу, покрывшуюся мурашками от холодной воды.

Авила прижала локти к груди, ладонями протерла лицо от излишка воды и шмыгнула, стараясь быстрее привести дыхание в норму. Тайро крепко держал ее и уверенно стоял на дне, редкие волны легко разбивались о его плечи. Ветер касался мокрых крыльев, чуть выглядывающих из-за его спины. Она встретилась с ним взглядом и ощутила его тепло, нежность и спокойствие. Тайро держал ее на вытянутых руках, словно ожидая ее согласия на сближение. А она боялась, хоть про себя понимала, что ее тянет к нему.

– Тайро, – возмущенно и вместе с тем сгорая от стыда произнесла Авила, – все, дальше я сама. Она одной рукой закрывала грудь, а другую выставила вперед, препятствуя его желанию прижать ее к себе.

– Ты опять покраснела, – засмеялся он и положил свою вторую руку на ее талию. Он держал Авилу на плаву.

– Давай я встану на дно, – кивнула она в сторону берега.

Но он стоял на месте, ожидал, любовался ею и улыбался. Авила не могла прочитать эту улыбку, но так желала этого. Расстояние между ними сокращалось, ее согнутая рука слабела под напором Тайро или под ее собственным желанием, которое она сейчас ощущала как никогда ранее.

– Расслабься, – с улыбкой произнес он, то ли в шутку, то ли серьезно.

Авила сглотнула и выдохнула, позволив руке опуститься. Тайро нежно притянул ее к себе. Авила стыдливо уперлась ладонями в его грудь.

– Тебе не кажется, что это лишнее? – сказал он, наклоняясь к ее шее.

Робко, но преодолев сомнение, она вытянула руки к его плечам. Их тела соприкоснулись. Прохлада воды больше не чувствовалась, и Авила не понимала – это закипала ее кровь или Тайро? Он чуть приподнял ее.

Рука, обнимающая ее за талию, скользнула чуть ниже и остановилась на бедрах. Ее плечи оголились и больше не прятались под зеркальной гладью. Теперь если она отстранится, вода не скроет ее наготу, и, казалось, Тайро добивался именно этого.

Он наклонился и легко поцеловал ее плечо, поднялся выше, но Авила, обнимающая его за шею, напряглась. Она хотела продолжения, но слишком смущалась и ненавидела себя за нерешительность.

– Мне остановиться? – тихо спросил он на ее ухо.

Его дыхание обжигало и заставляло мурашки пробежаться по коже.

– Нет, я... – преодолев себя, слишком тихо ответила Авила, думая, а услышит ли Тайро.

Он услышал. Авила поняла это в тот момент, когда он приподнял голову и решительно вовлек ее в поцелуй. Сначала легко, растягивая каждое прикосновение, он целовал ее губы и чуть отстранялся, дразня, словно заставляя отказаться от своего смущения и раскрыться, забыть о напряжении. И это работало. Авила подалась вперед. Робость ускользала, и на ее место приходила страсть.

Крепкая мокрая рука Тайро скользнула с талии выше.

Авила быстро облизнула губу и остановилась, сделав глубокий выдох. Тайро улыбался. Будто и не было никаких проблем, с которыми они столкнулись, будто, кроме них, в этом озере, окруженном лесом и скалой, больше ничего и никого не существовало. Он улыбался настолько задорно, будто вернулся в свое прошлое, когда не знал ни горестей, ни боли. Тайро рассмеялся, скользнул к ее ягодицам и немного сжал их.

– Почему ты смеешься? – прошептала она.

– Давно этого хотел, – ответил Тайро.

Он приподнял Авилу еще выше и подсадил на свои бедра. Она затаила дыхание и начала слегка беспокоиться, не знала, чего ожидать в следующий миг, и просто ждала.

На другом берегу послышался хлопок. Тайро опустил Авилу в воду и устремил внимательный взор на звук из темной части леса.

– Кто там? – шепотом спросила Авила, следя за его взглядом.

– Кажется, там кто-то есть.

Свист позади них заставил их обернуться. Это был Юфеймиос. Он стоял на берегу неподалеку от их одежды, уперевшись в бок, и жевал ягоды из лукошка, висевшего на руке.

– Не переживай. – Тайро аккуратно поднял Авилу на руки и закрыл мокрыми крыльям, обнимая ими и себя, и прижимающуюся к нему принцессу.

– Нашли время плескаться, – смеялся волшебник, когда Тайро шел к берегу.

– Подглядывал? – Тайро прищурил глаза, а Авила испугалась: это вполне в духе старого волшебника, хоть она и понимала, что он не позволял себе ничего подобного в отношении нее.

– Нет, – уже серьезнее ответил он.

Тайро ступил на берег, но не успел поставить Авилу на ноги, как Юфеймиос щелкнул пальцами, и они оба оказались сухими и одетыми.

– Удобно, – усмехнулся Тайро и опустил принцессу на землю.

– Удобно заниматься этим в безлюдном месте, – засмеялся волшебник, а после, глянув на недовольную принцессу, замолк, отведя взгляд. Он пару раз прокашлялся, будто старался заглушить последнюю фразу. – Армия Зена вошла в лес, давайте укроемся в доме.

Авила смутилась. Она не хотела слышать Юфеймиоса с его новостями и старательно выкидывала из головы последнюю фразу. В груди искрились озорные огоньки. Взгляд задержался на лукошке волшебника, наполненном сочными ягодами, как будто сама природа щедро отдала свои дары в знак благосклонности. Юфеймиос, уловив ее желание, молча протянул корзинку, и Авила поспешила взять спелую лесную ягоду и съесть ее. Легкий сладкий сок коснулся языка. Авила издала довольный, почти неуловимый звук наслаждения, прикрыв глаза.

Затем, поддавшись невидимой силе, Авила повернулась к Тайро. Она взяла одну из лукошка и протянула ему, чуть приподнявшись, чтобы дотянуться до его губ. Рука задержалась, едва заметно дрогнула, когда его губы коснулись ее. Он принял угощение. Между ними проскользнуло что-то неуловимое, как легкий ветерок на рассвете, теплое и трепетное. Сердце забилось быстрее, грудь наполнилась сладкой тоской, стало невероятно печально, что пришел Юфеймиос и нарушил их уединение.

– Ну, все, – протянул волшебник. – Хватит вам!

Авила глубоко вздохнула. Тайро и Юфеймиос последовали к дому, а она, чуть помявшись на месте, догнала их спустя несколько минут. Она отвлеклась на ягоды, как ей хотелось думать, ведь мысли были заняты совсем другим. Высокие деревья, густо раскинувшие свои ветви, почти смыкались над ними, оставив лишь узкий проблеск неба. Свежий воздух, напоенный ароматом хвои, смешивался с легким дуновением цветущих трав. Тайро шел впереди и о чем-то думал, почти как и сама Авила. Она в который раз убеждалась – его уверенность вызывала в ней чувство защищенности и покоя.

Мысли Авилы начали блуждать в лабиринте чувств, зародившихся к Тайро. Их встречи и минуты уединения всегда наполняли ее душу особым трепетом, и с каждым новым взглядом, бросаемым на него, это ощущение усиливалось. Первая искра, вспыхнувшая между ними, теперь превратилась во всполохи огня, согревающего ее сердце. Она вглядывалась в темные очертания леса, но в мыслях видела только его лицо. Внутри нее боролись нежность и смущение. Каждая мысль о близости с Тайро вызывала румянец на щеках и учащенное сердцебиение. Она представила, каково это – оказаться в его объятиях, почувствовать его тепло рядом. Эти мысли были столь сладки и настойчивы, что Авила не могла избавиться от них. Она тихо вздрогнула, прогоняя нахлынувшие фантазии, но те возвращались вновь и вновь, стоило только ей встретиться с его теплым взглядом. На фоне этих мечтаний лес казался еще более загадочным и волшебным, как зеркало ее чувств и надежд.

Время от времени в кронах деревьях кричали птицы, и каждый новый вскрик возвращал ее к реальности, к нему, идущему чуть впереди. Каждый изгиб тропинки, каждый поворот казались символичными. Как и ее жизнь, путь по лесу был полон неизвестности и скрытых возможностей. Каждый момент, проведенный с ним, – шанс узнать себя лучше, найти ответы на вопросы, которые она боялась задать вслух. Деревья словно шептали ей, что смелость быть собой приносит счастье.

Она тяжело вздохнула, заметив впереди уже родной дом.

Близился вечер. Есть совсем не хотелось. Аппетит не просто пропал, он так и не появился. Авила быстро прошла в комнату, желая как можно быстрее скрыться от взгляда Юфеймиоса. Его шутка вырвалась, и Авила понимала, что ему самому стало неловко, но от этого легче не становилось. Авила взяла шаль, укрылась и села на подоконник. Это окно выходило, казалось, на самую темную часть леса. В нем будто ничего, кроме собственного отражения, нельзя было увидеть. Темные ели стояли в гордом одиночестве, хоть и находились в компании друг друга. Она смотрела на них и думала, что есть в этом ощущении что-то знакомое. Так было, когда Авила жила во дворце, – людей много, а ощущение одиночества острее. Где-то сверху пробился последний луч солнца, но из-за скалы, уходящей ввысь, его практически не было видно. Начинался дождь. Капли маленькими струйками стекали по окну. Впервые Авила не хотела зажигать свечи. Сегодня ее привлекала опускающаяся на лес темнота. И она подозревала, что дело в завтрашнем дне – последнем перед встречей Тайро и Райко.

Страх снова зажигался в ее сердце. Авила не хотела отпускать его одного. Только не на встречу с братом, по сравнению с которым он был в уязвимом положении – Тайро, в отличие от брата, не мог поднять на него руку, не мог сопротивляться. Она боялась, что больше никогда не увидит его. Потеряет, снова столкнется со смертью.

Дверь заскрипела, и Авила повернулась. Зашел Тайро. Он медленно подошел к ней и приобнял. Он как чувствовал ее состояние, а может, боролся с тем же чувством страха.

– Тайро, – позвала она и повернулась на подоконнике, сев прямо напротив него. – Я не хочу, чтобы ты ушел на встречу один. – Она хотела говорить уверенно, твердо, чтобы убедить его или как-то повлиять на его решение.

– Все будет хорошо, – тихо ответил он и прислонился губами к ее лбу. Положив руки на ее колени, он легко раздвинул их и сделал шаг вперед, приблизившись к Авиле.

– Я хочу пойти с тобой, – продолжала стоять она на своем. – Я могу помочь!

– Это исключено! – отрезал он и даже не попытался объяснить свое решение.

Ливень за окном усиливался. Стук воды по стеклу вторил биению ее сердца. Авила подняла взгляд и встретилась с горящими, уже любимыми глазами. Тайро убрал с ее лица выбившийся локон и склонился к ее губам, сминая их. Он будто хотел наверстать упущенное на озере, целовал решительнее, прижимал к себе, опустив свободную руку на бедро, ухватился за подол платья и задрал его, проникая под тонкую легкую материю. Горячая ладонь скользнула по коже.

Ноги затряслись, Авила смазала поцелуй, прерываясь. Она понимала, чего хотел Тайро, но страх заставлял нервничать.

– Если ты не хочешь, просто скажи. – Он наклонился над ее ухом, говоря это медленно, будто вкладывал в каждое отдельное слово потаенный смысл, хотя его фраза звучало прямо, без намеков.

Руки сами потянулись к его плечам. Авила обнимала его крепко, боясь, что сейчас он исчезнет. И самым страшным было понимание, что послезавтра на рассвете его действительно могло не стать. Он уйдет завтра в ночь, и кто знает, что произойдет с ним на восходе. Авила не понимала этого плана. Как можно было отпускать на бой в одиночку единственного способного спасти мир? Прислонившись губами к его коже и прикрыв глаза, она уловила хвойный запах. Но было что-то еще. То самое, ставшее для нее особенным, отличительным во всей ее жизни не только на Летнем Континенте, но и в столице. Появление Тайро в ее жизни показало, что значит быть свободной, взять ответственность в свои руки и принимать решения самостоятельно, стать взрослой.

Он тяжело дышал, замерев в ожидании ответа. Его рука так и застыла на бедре, пальцы еле уловимо, но с нетерпением сжимали ее кожу в тщетной попытке отвлечь и успокоить запал, но какая-то неведомая сила внутри убеждала в обратном, наталкивая на действия, которые фойтиец пока не мог себе позволить.

– Я хочу, – тихо, на самое ухо, чуть задевая его губами, ответила Авила.

Тайро выдохнул и припал губами к шее Авилы, сбрасывая с ее плеч шаль. Авила положила ладонь на его грудь, ненадолго остановив, взяв паузу в его быстро нарастающей страсти. В его взгляде читался вопрос, но, как только она зацепилась пальцами за завязки на своей груди, он легко улыбнулся и сглотнул, следя за каждым движением. Авила не хотела издеваться над Тайро и оттягивать момент, видя, как желание закипает в нем, но собственная нерешительность и смущение делали свое дело. Завязки расплетались предательски медленно, показавшись теперь невероятно длинными. Когда она ухватилась за последний узелок, Тайро приблизился. Вырез платья, держащийся на косичке из веревочек, расслабился. Крепкие руки зацепились за подол платья и потянули его вверх, по пути мимолетно касаясь каждого изгиба ее тела.

Авила зажалась, интуитивно прикрыв руками голую грудь и попытавшись свести ноги, но из-за Тайро, стоящего прямо между ними, ей это не удалось. Он, недолго думая, подхватил Авилу на руки и понес в кровать. С легким ветерком она упала на подушку, а Тайро с напряжением навис сверху. Он приподнялся и аккуратно двумя руками взял ее запястья, раздвигая руки в стороны. Авила не стала сопротивляться. Она видела, как его взгляд скользил по ее груди и опускался ниже, как там загорается тихий огонь, отражая силу бурлящих в нем чувств и задыхающегося восхищения. Его руки, казалось, таили в себе скрытую дрожь, готовую вот-вот вырваться наружу, но вместо этого Тайро остановился. Он сомневался? Что-то будто глодало его, занимало мысли, и Авила не могла понять что.

– Ну же, – тихо проговорила она, – иди ко мне.

Тайро быстро тряхнул головой и опустился к ней, тут же припав к губам. Становилось жарко. Он казался живым воплощением огня, решительного и буйного. Казалось, что он избавился от сомнений, которые тормозили, отдался чувствам и желаниям. Авила запустила пальцы в его волосы и легко оттянула их, впилась ноготками, кожей ощущая, как по рукам бежали мурашки, как участилось его дыхание.

Сладкий вкус губ напоминал лесную ягоду, тот момент, когда они встретились взглядами и все поняли – насколько же волшебник не вовремя появился, но сейчас они остались наедине. Одновременно нежный и настойчивый Тайро с каждым новым поцелуем становился смелее. В этом было нечто притягательное, магнетическое, как если бы сам воздух между ними стал искрящимся, подобно молниям, сверкающим за окном. Тайро больше не сдерживался: его руки исследовали ее тело с тем самым смешением нежности и страсти, что заставляло терять контроль, оставляя только безудержное желание быть ближе.

Он прекратил поцелуй и припал языком к ее груди. С губ Авилы сорвался короткий тонкий стон. Она опустила руку на его затылок, слегка сжимая волосы и блаженно прикрывая глаза. Рефлекторно выгибаясь от удовольствия, Авила повернула голову в сторону и увидела расплывающиеся силуэты. Вспышки молнии бросали тени их тел на стену. Раскаты грома и дробь дождя по стеклу почти не доходили до ее сознания, словно ливень сменился теплым зноем, бесшумно изнуряющим мир, в котором они единственные выжившие.

Мысли освободили голову, только сейчас она смогла полностью расслабиться и забыться. Не существовало больше ни угрозы, нависшей над миром, ни ответственности, ни обязанностей. Лишь наслаждение и приятное напряжение мышц. Оно потоками отзывалось внизу живота, заставляя тело Авилы поддаваться Тайро. Авила неосознанно улыбалась новым для себя ощущениям. Чуть прикусив нижнюю губу, Авила решилась отбросить стеснение и воплотить в реальность свои желания. Положив ладони на его скулы, она попросила его приподняться к ней. Он послушно последовал ее просьбе. Авила медленно поцеловала уголок его губ и не смогла отказаться от желания продолжить. Ее губы касались щеки, скул, она двигалась к его шее. Лишь на секунду засомневавшись, она решилась и легко, еле уловимо провела языком по коже, которую только что осыпала поцелуями, и выдохнула, уже сама не в состоянии справляться с накрывшим желанием. И даже если бы она хотела что-либо сказать, прошептать ему на ухо – она не могла, не могла ни о чем думать, когда к ней прижималось его крепкое горячее тело.

Тайро нравилось, она видела это и чувствовала по его тяжелому дыханию, по его порывам, требующим безмолвного согласия. И она не отказала. Авила медленно водила ладонями по его рельефному торсу, впервые не стесняясь, пока пальцы не столкнулись с тканью его штанов. Его взгляд все еще был прикован к ней, будто он ждал, что она сделает. Авила не растерялась и, скользнув ладонью под материю, провела острыми ноготками по низу его живота. Его мышцы напряглись, и это вызвало в ней азарт и желание продолжать. Опустившись еще ниже, она нащупала затвердевшую плоть и не удержалась, чтобы не сжать. Тайро замер, будто ожидая ее следующих действий. Разжав руку, она провела вдоль, спускаясь еще немного, и провела пальцами вдоль до самой головки, желая подразнить его. Тайро скрыл глухой низкий стон, но она его услышала и восприняла как личную награду для себя.

Но по его взгляду Авила поняла, что он не останется в долгу. Он опустил руку, его пальцы нежно скользнули вниз, вызывая у нее трепетный вздох. Авила слегка изогнулась навстречу и ощутила теплое прикосновение его пальцев, которые мягко и уверенно скользнули в нее. По телу пробежало легкое напряжение, которое тут же сменилось пульсирующей волной удовольствия. С каждым движением его рук ее дыхание становилось глубже, а сердце билось быстрее, будто их тела общались на новом, не требующем объяснения языке. Его то плавные, то настойчивые движения вызывали тонкий трепет и сладкое ожидание. Ее внутренний мир растворился в этих ощущениях – в легком напряжении, которое постепенно сменялось волнением, переходящим в яркую вспышку удовольствия.

С каждым его касанием по телу Авилы пробегали волны тепла. Она погрузилась в этот момент, позволив чувствам наполнить ее с головы до ног. Между ними возникала надежная связь – связь, которая говорила больше, чем любые слова. Точно таинство превращения, где каждая деталь обретала смысл, и текущее мгновение замирало, чтобы они могли пронести его в вечность.

Авила не спускала взгляда. Она откинула голову, а Тайро ненадолго отстранился от нее. Лишняя одежда отправилась на пол, и распаленное тело обожгло жаром ее кожу.

– Уверена? – шептал Тайро, нависая сверху. Он провел широкой ладонью вверх от колена, властно приподнимая бедра и медленно подаваясь вперед.

– Да, – почти сразу ответила Авила и затаила дыхание.

Быстрое, немного резкое проникновение заставило Авилу задержать дыхание и замереть. Она сдавила бедра Тайро ногами, скорее интуитивно сжав их. Расслабление приходило постепенно, по мере привыкания, и только немного погодя она вновь раздвинула их, пропуская его глубже, давая ему двигаться.

Сдавленный стон сорвался с пересохших губ, тело податливо изогнулось, охваченное мелкой дрожью. Наслаждение кипящей волной прокатилось внутри, заставляя рефлекторно сжать пальцами простынь. Авила не ощущала боли, теперь ее мысли тонули в вязком блаженстве. Каждое движение отдавалось в ее теле, и с каждым разом она понимала, что желает большего. Дыхание прерывалось, контролировать его становилось все сложнее, глаза закрывались, а губы то становились жертвами собственных влажных укусов, то открывались в тихом стоне. Постыдный звук иногда несдержанно срывался, и его тут же заглушал поцелуем Тайро. Сейчас Авила не переживала, что их мог кто-то услышать, – она желала насладиться. Ее рука искала, за что ухватиться, пульсировала легкой судорогой, и на помощь пришла ладонь Тайро. Они переплели пальцы. Он вжимал ее в кровать, но это рождало лишь больший трепет.

Пальцы свободной руки скользнули вдоль крепкого плеча, легко царапая распаленную кожу. Дрожь наслаждения сводила тело, заставляя вновь неторопливо изгибаться навстречу каждому движению. Напряжение мышц нарастало, она все быстрее и без остатка отдавалась ему, наслаждаясь всеми его ласками и даря свои. Вмиг волна накрыла ее, заполнив каждую клеточку тела неземным удовольствием. Мир вокруг замер, уступив место буре чувств, которая, словно сверкающая комета, пронеслась по ее сознанию. Все отступило – остались лишь пульсирующие вспышки тепла, разливающееся по венам ощущение легкости и невыразимой свободы. В этот миг тело словно парило, свободное от всяких оков, погруженное в бесконечность неги и блаженства. Это состояние, подобно взрыву звезд, искрящихся в ночной тишине, приносило с собой умиротворение. Тайро тихо, утробно прорычал в губы, вновь накрывая их жадным поцелуем, замер, заполняя теплом все внутри. Ощущалась влажна пульсация.

Тайро устало опустился рядом с Авилой, хрипло дыша и медленно прикрывая глаза. Авила легла к нему на грудь, не пряча своей блаженной улыбки. Жар влажных тел прогонял холод, все еще волнами исходящий от окна. За ним по-прежнему бил ливень, грохотал гром и сверкали молнии, озаряя скалу и деревья фиолетовыми вспышками.

Авила прикрыла глаза. Она ловила его легкие движения, будь то небрежное касание руки или легкий поворот головы. Они отзывались в ней волнами нежности и спокойствия. Ощущение его дыхания, такого же рваного, как и у нее, но порой равномерного и спокойного при глубоком вдохе и медленном выдохе, наполняло ее уверенностью и уютом, словно подтверждая, что сейчас это место и время – только для них двоих.

В этой тишине, нарушаемой лишь звуками природы и биением сердца, ее мысли были просты и искренни. Она чувствовала себя защищенной, отгороженной от всех забот и тревог. Несколько сокровенных мгновений, когда весь мир сосредоточился в этой постели, принес с собой осознание простой истины – здесь и сейчас ей никуда не нужно спешить. Она рядом с единственным человеком, который разжигал ее сердце страстью и также нежно и трепетно успокаивал, позволяя ощутить блаженную прохладу умиротворения. Тайро тот, кто открыл для Авилы новый мир, и терять его – страшней всех возможных кошмаров. Даже если мир канет в бездну и растворится в огне хаоса – она будет искать Тайро.

– Пообещай мне, – тихо произнесла она, не поднимая на него взгляда. Авила открыла глаза и смотрела на свою руку, лежащую на его груди. Она чувствовала биение его сердца, слышала его ритм и желала, чтобы рядом с ним она никогда не ощутила тишину.

– Все что угодно, – тише ответил он и затаил дыхание.

– Пообещай не умирать. – По ее щеке скатилась слеза, и Авила снова прикусила губу, отгоняя от себя страшные мысли. Только не сейчас. Моменты блаженства хотелось растянуть настолько, насколько это возможно. – Ты бессмертный, так пообещай мне, что никогда не умрешь.

– Никогда, – твердо и решительно ответил Тайро практически без запинки. И Авила улыбнулась. Она знала, верила, что раз он дал слово, то никогда его не нарушит. – Ты тоже дай обещание, – добавил он.

– Какое? – не понимала Авила и приподнялась, чтобы лучше видеть его глаза.

Тайро сорвал со своего крыла перо и протянул Авиле.

– Держи при себе и не потеряй, – твердо произнес он.

– Хорошо, – пока не понимая Тайро, согласилась Авила и аккуратно приняла в руки перо. Она еще долго смотрела на него. Оно блестело и переливалось, казалось чем-то знакомым и родным.

* * *

Данное обещание эхом отдавалось в сознании Тайро. Он переживал, что взял на себя ответственность сохранить себе жизнь во что бы это ни встало, но и обрекать Авилу на волнение и переживания не мог. Сейчас они лежали вместе в обнимку, Авила рассказывала ему о веселых днях ее жизни во дворце, когда мама была еще жива. Она смеялась и по-настоящему чувствовала себя счастливой, Тайро видел это по блеску в глазах. Ему не хотелось огорчать ее. Он верил, что она сможет его простить. Вдруг улыбка исчезла с ее лица. Авила о чем-то задумалась, медленно приподнялась, закрывая одеялом обнаженное тело, и уставилась на комод, стоящий неподалеку от двери.

– В чем дело? – спросил Тайро и коснулся ее плеча.

– Отец перед нападением сказал мне кое-что. – Авила прикусила губу, явно вспоминая тот миг. – Он сказал, что мама поплатилась жизнью за предательство. Что, если это он ее убил?

– Он мог сказать тебе это со злости. – Тайро прищурился и выдохнул. – Он прекрасно знал, что это тебя ранит. Люди часто используют самые мерзкие формулировки и слова, чтобы ранить кого-то.

Тайро вспомнил слова Юфеймиоса в тот день, когда Авила пришла в себя после нападения. Он говорил, что отец Тайро изнасиловал сестру Флавия. Тогда ему хотелось врезать волшебнику изо всех сил. Но он понимал, что будь это правдой – ее не исправить, а окажись ложью, как скорее всего и было, – лишь подольет масла в огонь.

– Как думаешь, мог? – с надеждой во взгляде спросила Авила.

Тайро знал точно – мог. Но разве он решится сказать об этом Авиле и разбить оставшуюся веру в отца. Флавий был отвратительным человеком, и это знали многие, но он видел, что в душе Авила все еще верила во что-то хорошее в нем, собирала крупицы любви к отцу и хранила их.

– Нет, – сдержанно улыбнулся Тайро. – Как можно.

Авила улыбнулась и, казалось, облегченно выдохнула.

– Я пить хочу, – чуть тише произнесла она и прикусила губу.

– Сейчас, – тут же отозвался он.

Тайро поднялся, быстро поцеловал Авилу в губы и встал с кровати, поспешив добыть для любимой столь необходимую воду. Он нашел на полу штаны и, натянув их на себя, быстрым шагом отправился из комнаты. Он улыбался своим мыслям. Авила даже в постели оказалась такой же любознательной и ненасытной до нового, как и во всем остальном.

Выйдя из комнаты, он обнаружил, что за столом сидел Атрей. Он что-то писал под свет от горящих свечей. Рядом лежало несколько сожженных фитилей и скрученных свитков. Тайро понял – он сидит здесь не первый час.

– Что ты здесь делаешь? – с прищуром спросил Тайро и прошел к кувшину с водой.

– Работаю, – коротко ответил Атрей и макнул перо в чернильницу. – Пока вы развлекаетесь.

Атрей сидел здесь и слушал. Тайро взял кружку, резко развернулся и усмехнулся.

– Настолько все плохо на личном фронте, что за чужим подсматриваешь? – кинул Тайро и налил в кружку воду. Плевать на то, что слышал Атрей. Его интересовал совсем другой вопрос, и он собирался его задать.

– К сожалению, это единственный стол в доме, – спокойно ответил Атрей и вернул перо в склянку. Он взял свиток в руки и медленно помахал им на ветру, чтобы чернила быстрее высохли.

– Кто был твоим шпионом в Фойтии? – резко спросил Тайро.

Атрей замер. Он явно не ожидал этого вопроса. Положив пергамент, он поставил локоть на стол и устремил внимательный взгляд на Тайро, обдумывая ответ. Пляшущий огонь отбрасывал хаотичные тени, треск разбавлял тишину, а затянувшаяся пауза только подтверждала теорию Тайро – среди них был предатель.

– Он уже мертв, зачем тебе...

– Назови имя, – твердо перебил его Тайро.

– Что ж, коль так, изволь, – кивнул Атрей. – Это был Фаргар.

– Фаргар? – Тайро замер. Советник отца. Его правая рука. Учитель Райко. Тот, кто занимал второе по важности место в Фойтии после отца. Тот, в чьей преданности никто из правящей семьи никогда бы не усомнился. Его доброта не знала границ, а вклад в дела народа не исчислялся. – Этого не может быть!

Тайро сжал крепче руку.

– Твое право, можешь не верить. – Атрей сохранял невозмутимость. Он быстро поставил печать, подождал, пока та застынет, скрутил пергамент и положил его в стопку таких же. – Но именно он рассказал, как пройти через врата, о вашей слабости, о слабости вашего вооружения и о том, как найти это.

Атрей кивнул на документы, и все сошлось – только Фаргар знал тайники отца.

– И что ему обещали?

– Яйцо дракона. – Как ни в чем не бывало Атрей продолжал писать, но вдруг остановился. – Не переживай, он его не получил. В тот день он умер первым. Никто не любит предателей.

Тайро развернулся и пошел с кружкой воды в комнату. Сложно было поверить в слова Атрея, но, если откинуть все теплые чувства и резко взглянуть на реалии, – пазлы складывались. Фойтиец, который был награжден за верность народу, который был ближе всего к вождю, был любим и детьми, и взрослыми – променял все на яйцо дракона. Продал родину и нацию. Но зачем оно ему было нужно? Тайро мучительно копался в прошлом и вспомнил кое-что: Фаргар пытался добиться разрешения у отца взять себе одно яйцо. Он хотел дракона, а на вопросы лишь отнекивался бесконечной и трепетной любовью к ним, к своим предкам. Тайро вздохнул. Он смотрел в кристальную воду, которая приобрела коричневатый оттенок глины кружки, а в голове крутилась фраза, которую любил повторять Фаргар: «Фойтия – лучшее место из всех существующих и существовавших!»

16. Там, где все началось

Земля затряслась с первыми лучами солнца. Тайро проснулся и подскочил от непонятного нагнетающего ощущения. Он осмотрелся и пока не мог точно определить, что происходит, а главное – откуда исходит угроза. Он бросил на проснувшуюся Авилу короткий взгляд, кивнул и поспешил на улицу. Оказалось, что остальных поднял этот же грохот. Юфеймиос и Атрей уже вышли, слышались встревоженные голоса Дариона и Зары. Все выбегали и поднимали взгляды на небо.

Барьер пытались разрушить катапультами. Когда это стало понятно, в воздухе повисло напряжение.

– Кажется, генерал Зен отдал приказ атаковать, – медленно проговорил Юфеймиос, упершись руками в бока, будто ничего не происходит или, наоборот, он знал об этой атаке.

– Либо кто-то сдал, – кивнул Дарион, и Тайро четко уловил его косой взгляд на Атрея.

– Скорее и то, и то, – подытожил он, думая, что и сами стражники, оставшиеся в селении, могли выдать, и люди, и даже люди Огнеборга, знавшие, что Тайро скрывается именно в Темном лесу. Скорее всего, армия сначала обыскала лес, а после перешла к более грубым методам.

Очередной залп снарядов нарушил тишину. Сетка фиолетовых бликов разрасталась по барьеру, а после медленно пропадала. Пелена снова становилась прозрачной, будто никакого барьера там и не было. От очередного залпа купол вспыхнул яркими искрами, но удержался. Тайро задумался. Он усилил защиту по максимуму, и она была рассчитана для таких нападений, но сила противника оказалась неожиданно мощной. Воздух наполнился гулом и вибрацией от бесконечных атак, а дрожь земли поднималась от пяток вверх, проникая во все тело.

– Нужно уходить, – уверенно проговорил Тайро. – Уйдем вдоль скал. – Он глянул на подножье горы и еле уловимую свободную дорожку. С одной стороны они будут надежно защищены стеной, с другой – еще держащимся барьером. Тайро проложил безопасный отход еще в день, когда впервые прилетел сюда. С годами он начал думать, что она никогда не пригодится. Но этот день настал.

– А может, дадим бой? – воодушевленно предложил Дарион, ухватившись за секиру, которую уже успел закинуть себе на спину. Позади него раздался скрип двери – Авила проснулась и тоже вышла из дома.

– Мы не в выигрышном положении, – возразил ему Атрей.

Они еще некоторое время смотрели друг на друга, а после, будто о чем-то договорившись, поспешили отвязать всех четырех лошадей. Они уже были готовы оседлать их, но Авила и Зара забежали в дом. Все ждали, время тянулось. Тайро решил пройти и проверить, что они делают, но тут обе показались с двумя набитыми сумками и переглянулись между собой.

– Давайте на лошадей, – кивнул Тайро и забрал у них сумки. Одну кинул Дариону, вторую Атрею. Они пристегнули их к седлам и только потом забрались в седло. Юфеймиос отдал свою лошадь Заре, он полностью восстановился и теперь мог летать и использовать свою силу.

Тайро только сейчас обратил на это внимание: волшебник летает сам – и уставился на него. Юфеймиос поднялся в воздух и замер в немом вопросе. Остальные оседлали четыре лошади и приготовились отправиться в путь, но Тайро заметил заминку волшебника, видимо, тот пытался понять, почему удивляются его свободному полету. Под очередным залпом Тайро поднялся в воздух и показал, куда уходить – по дороге сквозь густо растущие деревья вдоль подножия скал. Так они выйдут к берегу. Атрей говорил, что именно туда он велел явиться тем войскам, главы которых согласились сражаться за Авилу.

Обстрел не утихал ни на секунду. Каждый новый удар эхом отдавался в сердце Тайро, напоминая о том, как близка опасность. Барьер начал трескаться, и жар от разрывающихся снарядов становился все ощутимее.

Темный лес, ставший свидетелем стольких испытаний, скрывал их от взглядов солдат и магов, призванных служить новому, незаконному властителю, и лишь топот копыт выдавал их местонахождение.

Тайро решительно вел друзей, семью и совершенно новых для себя людей прочь от опасности, уверенный, что у них еще есть шанс спасти не только свою жизнь, но и весь лес от угрозы уничтожения и пожара. Он быстро обернулся и увидел, как его дом полыхает в огне. В груди болезненно сжалось. Он провел в нем пятнадцать лет и потерял одним днем. История повторяется, он снова бежит. Казалось, затянувшаяся рана вновь кровоточила, напоминая о том, как когда-то он лишился не только родного дома, но и семьи, народа. Мысль о предательстве Фаргара лишь усугубляла и увеличивала скорбь.

Слева раздался очередной взрыв. Лес заполыхал, барьер кусками пропадал. Тайро вытянул руку в сторону пожара и два раза покрутил кистью. Огонь утих. Тайро не хотел, чтобы погибли деревья, не хотел, чтобы еще одно место, которое служило его домом, превратилось в пепел.

На звуки возгласов и криков Тайро снова обернулся. За ними отрядили погоню. Они прорвались через купол и уже шли по пятам. Тайро переглянулся с Авилой. Она заметила его печаль, Тайро это чувствовал, видел в ее сверкнувших пониманием глазах, резко развернулся и продолжил путь, с силой сжав скулы. Не время для этого. Надо уходить. В драку вступать не хотелось.

– Смотрите, – послышался голос волшебника, и Тайро поднял глаза.

Проход к спуску на берег завалило камнями. Тайро поднял голову на скалу. Оползень? Это путало их планы, но, если они успеют перебраться, эти же камни станут щитом.

– Придется идти пешком, – холодно кинул он. – Ты, – он обратился к волшебнику, не желая выговаривать его длинное имя, – поможешь перебросить их по воздуху на тут сторону.

– Мы бросим лошадей? – Авила нервно сглотнула, и Тайро заметил, как она сильнее сжала поводья.

– Иногда приходится чем-то жертвовать.

Они ушли уже достаточно далеко, но Тайро казалось, что он все еще слышит, как трескаются доски его дома, как рушатся его стены, как огонь пожирает то, что было ему дорого. В этом доме произошло много хорошего, и часть воспоминаний была связана с Авилой. Он вздохнул.

Авиле явно было тяжело оставлять лошадей там, где они, скорее всего, погибнут, если не убегут или если их не заберут солдаты Зена. Она то и дело на них оглядывалась и гладила. Юфеймиос подхватил Дариона и Зару в прозрачную полусферу и поднял в воздухе, чтобы перекинуть на другую сторону обвала. К Тайро подошла Авила и подала руку. Он понимал, что в этот миг его жизнь меняется кардинально, и пора было решаться – будет ли его дух с этим согласен или против, примет ли он новую реальность. Тайро ухватился за нее, потянул и поднял в воздух. Выбор сделан. И Тайро понял только сейчас, что этот выбор сделан уже давно. Он выбрал ее, Авилу, как надежду. Вместо смирения с прошлым и тихой скорби по ночам пришла вера в будущее.

От огня позади них дорога окончательно стала непроходимой. О скором приближении вражеской армии предупреждало ржание лошадей. Тайро схватил свободной рукой Атрея и поднялся в воздух. Преграда оказалась не сильно высокой. Поставив их на ноги по ту сторону, Тайро кивнул на проход к берегу.

Взрывная волна, отдающая фиолетовым паром, откинула их от завала. Тайро поднялся и устремил туда взгляд. В проеме возникли преследователи. В первых рядах – всадники, чьи лица скрывали темные мантии. Они держали в руках магические сферы, сияющие фиолетовым. Тайро про них слышал, еще когда жил в Фойтии, – это маги пространства. Неудивительно, что они так быстро их нагнали.

Тайро призвал огонь и встал впереди, судорожно размышляя, что из подручного материала можно использовать. Не хотелось уничтожать все вокруг, но дело было не только в этом. Что-то внутри него грызло душу и не позволяло прибегать к насилию. Не хотелось вредить этим людям.

Маги напали первыми. Магические потоки устремились прямиком в его сторону. Резким движением Тайро образовал стену из огня, которую удерживал, пока Юфеймиос и остальные бежали сквозь деревья. И лишь краем глаза он заметил, что они свернули не туда. Испугавшись, что и там может быть засада, Тайро сосредоточил силы и резким движением руки вызвал разрыв в земле, из него повалили ядовитые пары подземного мира. Разрыв расширялся, преграждая путь погоне. Убедившись, что это их задержит, Тайро побежал следом через узкий проход между терновником и обильно растущими деревьями.

Они выбежали на утес, с которого открывался вид на берег, – как раз туда, куда они и должны были выйти, но сейчас преградой стала смертельная высота.

– Приплыли, – недовольно пробурчал Дарион, подойдя к обрыву. – Значит, дадим бой! – уже более воодушевленно проговорил он.

Послышался взрыв и топот. Маги, держащие сферы, шли за ними. Они смогли преодолеть разрыв быстрее, чем он думал. Не зря про них ходила молва о безупречном искусстве управления пространством. Тайро понимал, что уйти от них невозможно, придется действительно биться.

– Перо, которое я тебе дал, с тобой? – тихо спросил Тайро, подлетев со спины к Авиле.

– Да, – непонимающе ответила она.

– Хорошо.

В голове вспыхнуло воспоминание об их первой встрече, как она упала с обрыва, а он ее подхватил. В тот миг ее объятия стали чем-то новым в этой, казалось бы, обреченной жизни. Тогда он впервые ощутил тепло, заставившее его привести в дом незнакомку, помочь неизвестно кому, возможно, подвергнуть себя и Зару опасности. Но это тепло, превратившееся в искру, привлекло его, стало тем, из-за чего он позже пришел на встречу с ней, показал сначала страшные, после удивительные места и то, из-за чего остался вместе на поляне. Тайро почувствует пленяющий и столь желанный покой рядом с ней, он снова станет смеяться, вспомнит, что такое радость, и посмотрит на свою жизнь как на что-то прекрасное, а не омерзительное, не заслуживающее, по мнению людей, существования.

Тайро резко схватил ее за руку и скинул с края утеса.

Авила закричала. Она падала спиной вниз. В глазах читался ужас.

– Ты что сделал?! – закричал Атрей, бросившись к обрыву. Его взгляд замер, и он замолк. Тайро облегченно выдохнул и улыбнулся. Получилось.

В их сторону направился поток магии, Юфеймиос быстро среагировал и выставил перед собой щит, закрыв всех, возможно, от смертельной атаки.

– Быстрее делай, что задумал, – проговорил он.

Авила поднялась в воздухе на небесно-голубых крыльях. Они переливались на солнце и будто сияли изнутри. Авила была шокирована и не понимала, как она держится на весу. Она расставила руки в стороны и, казалось, с замиранием сердца смотрела на высоту под собой. Тайро лишь на секунду отметил про себя сходство Авилы со своей матерью и постарался выкинуть из головы все лишние мысли, но они, как назло, лезли все упорнее.

Он сорвал с себя еще одно перо и вручил его Заре.

– Зара, летите к зимним ягодам, – попросил он, зная, что она поймет, о каком месте речь: о месте, где они часто играли и называли своим тайным убежищем. Там можно укрыться.

Зара разбежалась и легко спрыгнула с обрыва. В следующее мгновение она поднялась в воздухе на серых крыльях и взяла за руку Авилу, пребывающую в шоке.

– Не переживай, это легко, летим, – проговорила она.

Они улетели, и Тайро развернулся, оставшись в компании тех, кто сможет постоять за себя. Он мельком глянул на своих сокомандников: помочь им улететь так же, как Заре и Авиле, он не мог – делиться крыльями получалось лишь с двумя людьми одновременно. Каждое данное им перо несло в себе силу того крыла, с которого он его сорвал.

– А мне перышко? – засмеялся Дарион, играя бровями.

– У меня всего два крыла, – смеясь, развел руками Тайро.

Щит Юфеймиоса пал, но волшебник призвал магию, которая сначала покрыла его руки ярким сиянием, а после вышла за пределы тела и сформировала новый щит. Дарион вооружился секирой и пару раз прокрутил в руке рукоять, Атрей достал из ножен меч, и только Тайро стоял и думал о своей силе. Последние пятнадцать лет он не прибегал к ней. В тот день, когда он случайно ранил свою мать, он отказался от магии, пообещал себе, что больше никогда ее не использует. Сейчас же кровь кипела и мысли путались, а разум кричал, что время пришло – пора дать отпор, использовать магию, которую он отвергал и боялся.

– Дарион и Атрей, назад, – четко проговорил Юфеймиос. Тайро видел – он сосредоточил силу, которая переломила щит и преобразовалась в сферу, формирующую шаровую молнию, скопление грозовой энергии в сжатой форме.

– А чего это мы назад?! – возмущенно ответил Дарион, явно желая бежать в атаку в первых рядах.

– Это маги пространства, – тише проговорил волшебник, – физические атаки против них бесполезны.

Тайро следил за ним и не мог поверить в происходящее – Юфеймиос использовал одно из забытых заклинаний первозданной магии. Этот факт не укладывался у него в голове, казалось, что он заснул и оказался где-то в далеком прошлом, когда отец показывал это заклинание ему и Райко на дворцовой площади. Тайро сглотнул, ожидая результата.

Маги и солдаты начали расходиться, открывая дорогу их лидеру. Почти сразу показался мужчина с темными, немного седыми волосами, в черных увесистых доспехах с таким же темным мехом у ворота его плаща, которые сливались с его короткой бородой. Тайро сразу узнал его. Это он руководил нападением на Фойтию. Это он стоял в первых рядах и смотрел, как его мать сжигали на костре, – генерал Зен Сквайер. Он медленно осмотрел их и остановился на Юфеймиосе.

– Ты хочешь попробовать выступить против магов пространства? – раздался грубый голос. – Ты уже слишком стар, Хью. Что ты можешь?

Он грозно и холодно смотрел на волшебника, будто у него были личные счеты, а после он резко глянул на Тайро.

– Ну а ты? – усмехнулся он. – Так и будешь прятаться за спинами своих друзей?

Он смеялся, а Тайро не находил слов. Его лицо напомнило ему о дне, когда он потерял все, что было ему дорого.

– Трус, сбежавший с поля боя. Даже со всей силой мира – ты слишком слаб! – Зен кивнул своим людям, и маги пространства тут же начали колдовать.

Возможно, Тайро и был с ним согласен – владеть силой первозданной магии и бояться ею пользоваться – трусость, но в одном Зен точно ошибался. Тайро никогда не считал себя слабаком. Он перевел взгляд на волшебника и видел, что ему не хватает сил закончить заклинание. В доли секунды преодолев расстояние между ними, Тайро поднес ладонь под формирующуюся сферу, вкладывая в нее свою силу. Если его догадка верна – все получится. Если же Юфеймиос действительно простой человек – сфера погаснет. Тайро сильно удивился и не смог сдержать шокированного взгляда на Юфеймиоса, ощутив совместимость их магии. Их силы сливались в едином потоке как части одного целого. Как такое возможно? Это родовая фойтийская магия, как человек смог изучить ее и иметь возможность использовать? Он нервно сглотнул и тряхнул головой. Сейчас не время, но он узнает, в чем причина.

Шар в руках Юфеймиоса загорелся с новой силой. Из неба ударила мощная молния, которая разбилась на множество ручейков, покрывших Юфеймиоса и Тайро полностью, не причинив вреда. Волшебник направил энергию в магов, волна откинула их: кто-то упал с обрыва, кто-то улетел в лес, несколько особо крепких остались стоять, закрывшись щитами, а сам Зен закрылся черной энергией, исходящей из его огромного двуручного широкого клинка.

Но хотя бы они выиграли время.

– Лететь можешь? – тут же спросил Тайро у волшебника и, как только получил одобрительный кивок, продолжил: – А этого унесешь? – Он указал на Атрея.

– Да, – также коротко ответил Юфеймиос.

– Тогда за мной.

Тайро подождал секунду-другую, пока Дарион закинет секиру себе за спину и сцепится с ним за предплечья, и поднялся в воздух. Юфеймиос образовал вокруг Атрея полупрозрачную сферу и отправился следом. Тайро старался скрыться из поля зрения Зена и солдат как можно скорее, чтобы они не проследили их путь. Дорога пролегала через Северные скалы и выше – туда, где обитал мороз и ледяные глыбы. Он летел в скрытое место, которое нашел после падения Фойтии. Он оглянулся и посмотрел на волшебника. Все-таки он еще не восстановился, либо же Зен был прав и он действительно уже слишком стар. У Юфеймиоса заканчивались силы, сфера слабела, и он летел все ниже. Тайро хотел поделиться с ним своей магией, рассудив: раз с заклинанием вышло, то стоит попробовать еще раз. Он сформировал в свободной руке шарик из частиц магии и направил его в волшебника. Первозданная магия приняла Юфеймиоса как родного: сфера окрепла, тем самым спасая жизнь и Атрею, сил на полет стало больше. Но оставался только один вопрос – кто на самом деле Юфеймиос-Хью Култхард?

– Холодно, мать его! – выругался Дарион, стоило повернуть по крутому склону вверх.

Температура падала, метель крутила колючий снег, но Тайро знал – это самое безопасное место из ныне доступных. Остался последний поворот в глубь скал. Там, между двух утесов, есть невидимый снаружи грот. Именно он послужит им новым убежищем.

– Тайро! – послышался голос, стоило им приблизиться.

– Зачем ты кричишь? – строго спросил Тайро, как только они приземлились.

Зара виновато опустила взгляд. Внутрь грота они прошли молча. Тайро коротко кивнул ей и посмотрел на волшебника – тот не чувствовал холода. Он никак не реагировал на погоду вокруг, когда остальные тряслись и стучали зубами. С каждым разом, как Тайро наблюдал за Юфеймиосом, у него возникали новые вопросы, и он понимал, как мог ответить на них, но не желал признаваться самому себе в своих догадках.

Они вошли внутрь пещеры. Авила сидела, сжавшись возле места под костер. И пусть она дрожала у костра, Тайро видел ее облегчение.

– Наконец-то! – выдохнула она и подошла ближе к Тайро. – Я переживала, – дрожащим голосом говорила она. С широкой улыбкой Авила осматривала грот, и Тайро понял – она тоже узнала это место. Именно здесь они скрылись от дождя, и именно здесь они открыли друг другу свои чувства, выразив их в поцелуе.

Дарион громко выдохнул и прошел вглубь. Атрей прошел с ним и сел рядом. Они скинули оружие, желая хорошенько отдохнуть. Тайро даже отметил, что они чем-то похожи. Внутри было немного теплее: суровый ветер не проникал внутрь, но стоящий мороз по-прежнему не давал расслабиться.

– Сейчас разожгу огонь.

– Не стоит, я сам, – тут же отозвал Юфеймиос, пройдя к центру грота. Он выставил руку перед собой. Огонь, выходящий из его пальцев, объединился в один поток и зажег лежащие в углублении сухие палки. – Но тут хватит ненадолго. Подходите греться.

Наступила ночь. Температура стремительно падала, и волшебный огонь оказался единственным спасением: стены защищали лишь от ветра. Волшебник смог наколдовать одеяла, и сейчас, закутанные в них, все спали. Тайро открыл глаза и заметил, что одного у костра не хватало. Он аккуратно положил голову Авилы на свое одеяло, встал и направился к выходу.

Юфеймиос стоял у обрыва и наблюдал за бушующими волнами. Он явно был чем-то обескуражен или удивлен. Казалось, что-то терзало его мысли, не давало покоя, не позволяло уснуть. В этом они с Тайро были похожи – совсем скоро ему предстояло идти на встречу с братом, и он не знал, чего от нее ожидать.

– Юфеймиос Хью-Култхард, – медленно, будто читая очень важное и древнее заклинание, проговорил Тайро и поравнялся с волшебником. – Звучит так, будто имя выдумали, – закончил он мысль, пристально наблюдая за реакцией волшебника, но ее не последовало. Он лишь перевел на него взгляд и продолжал молчать. – Кто ты такой? – не выдержал Тайро и спросил прямо.

– Есть предположения? – как-то загадочно улыбнулся Юфеймиос.

Его лицо озарялось светом луны. Тайро не решался высказать вслух свои предположения. Слишком абсурдно выглядели его догадки даже в собственных мыслях: первозданная магия Юфеймиоса признавала, у него были способности к лечению и полету без каких-либо подручных артефактов, а главное – он понимал древний язык, на котором писались свитки драконов. Ни Атрей, ни кто-либо из королевства не смог бы их перевести. Дар к этому языку передавалась через кровь драконов их потомкам. Это в крови его народа.

– Фойтиец, – тяжело проговорил Тайро. Впервые за пятнадцать лет он встретил кого-то из своего народа, но вопросов оставалось еще слишком много. – Но я не понимаю...

– Давай отойдем. – Юфеймиос кивнул на выступ пониже, где вместо каменных скал виднелась трава и какие-то ветки.

Юфеймиос приподнялся в воздухе, не дожидаясь ответа Тайро. Тайро последовал за ним и внимательно следил за его действиями. Волшебник ступил на траву и прошел дальше. Выбрав несколько веточек, будто уже знал, что они там лежат, он скинул все в одну кучу и направил руку. Из его пальцев образовалось пламя, густым сливающимся в один поток напором поджигая их. Юфеймиос будто медлил, не желая начинать разговор. Он щелкнул пальцами, и возле костра появились два бревна.

– Я так понимаю, разговор будет долгим. – Тайро прошел и сел на бревно, наблюдая за тем, как волшебник делал то же самое.

– Моя мать была фойтикой, – выдал Юфеймиос.

Тайро свел брови и нервно сглотнул. Он оказался прав. Юфеймиос наполовину принадлежал его народу. Однако это признание не уменьшало количество его вопросов, ответы все еще требовались.

– Как ты сохранил магию? Где твои крылья? – Тайро не мог сдержаться, ему хотелось получить ответы сразу на все.

– Эти вопросы связаны, – улыбнулся Юфеймиос. – Мой отец ненавидел мать. Он не хотел, чтобы я был... – задумался он, – был таким, как ты. Он дождался, когда у меня вырастут крылья, потом выкачал из них всю кровь. Я ее выпил.

– Он хотел лишить тебя крыльев, но сохранить магию?

– Да, он много экспериментировал с этим. И у него получилось. Он отрубил мне крылья, когда те уже были истощены и ослаблены, а потом заставил их съесть. Так я научился летать без них. И так я сохранил свою магию.

– Это ужасно, – прошептал Тайро.

– Это было к лучшему, – пожал плечами Юфеймиос. – Так бы я погиб вместе со всеми, а сейчас я жив, уважаемый человек и...

– Свой среди чужих, вот ты кто, – не выдержал Тайро. – Как ты мог допустить, чтобы с твоим народом это произошло? Неужели ты тоже был...

– Да, я был за, – перебил его Юфеймиос и посмотрел на огонь. Пламя отражалось в его глазах, и, только присмотревшись, Тайро увидел там влажную пелену. – Я ненавидел фойтийцев, я ненавидел то, что я их часть. Об этом никто не знает. Отец с детства запретил мне говорить об этом.

– Почему? – не понимал Тайро.

– Потому что фойтийцы – предатели.

Тайро замолчал и задумался. Мысли уводили его к Фаргару, который действительно предал свой народ, но ему казалось, что причина ненависти гораздо глубже. И тут его осенило. Мать оставила Юфеймиоса в младенчестве, и ее поступок породил ненависть не только в Юфеймиосе. Точнее, сначала в его отце, а после тот передал это чувство и даже воспитал в нем отвращение к фойтийцам.

– От тебя я не чувствовал ненависти, – вдруг сказал Тайро, поняв, что с самого начала волшебник не проявлял к нему злобы, не кидал осуждающих взглядов и не старался уколоть. Юфеймиос молчал. Треск огня и шуршание ветра в кронах деревьев разбавляли тишину. – Из-за Авилы?

– Ты меняешь ее, – выдохнул он. – Поэтому я в какой-то момент смирился и лишь опасался, что ты предаешь ее и всех нас. Но ты, правду сказал Зен, отличаешься от...

– Фойтийцы не предатели, – перебил его Тайро, поняв, к чему тот ведет. – Среди вас тоже такие есть. Как и среди нас, преданные и верные. В тебе кровь фойтийца, но ты же не думал предать Властителя, когда он творил зверства. Ты же не думаешь предать Авилу. – Тайро разозлился, пытался остановиться, но уже не мог. – Твой отец поступил подло! Он ненавидел фойтийцев и привил тебе эту ненависть, хотя сделал все, чтобы ты сохранил первозданную магию, которая тебя и возвысила. Это ли не предательство твоего отца?

Юфеймиос молчал. Он смотрел в огонь и будто пытался найти там ответы на мучающие его вопросы. Будто пытался увидеть там свое прошлое или иную жизнь – такую, какой она бы была, не брось его мать.

– Думаешь, фойтийцы и люди похожи? – вдруг спросил Юфеймиос.

– Отец нам с братом всегда внушал, что люди – мерзкие, – выдохнул Тайро, – и я долгое время так и думал. А потом...

– Встретил Авилу? – улыбнулся волшебник.

– Авила лишь подкрепила это осознание, что я ошибался. Впервые я засомневался из-за Зары. Она не была мне родной и даже на малую долю не была фойтийкой, но она росла и все чаще напоминала меня в детстве.

– Но ты ее воспитал с четким пониманием того, что она не человек, а фойтийка, – прищурил глаза Юфеймиос.

– Но быть человеком она от этого не перестала. – Тайро улыбнулся, и до него дошло, что мешает жить Юфеймиосу. – Точно так же, как и ты не перестал быть фойтийцем, пусть и наполовину, даже несмотря на то, что ты упорно пытаешься в себе это искоренить, скрыть или подавить. Внушить себе, что ты человек. Однако каждый раз, используя магию, нашу магию, ты возвращаешься в прошлое. Уверен, ты даже не пробовал принять себя таким, какой ты есть.

Тайро встал и подошел к обрыву. Беспокойное море будто отражало все чувства, которые разливались в душе. Черные волны с шумом разбивались о скалы, разлетаясь на множество осколков, отражающих лунный свет.

Юфеймиос подошел ближе к краю и встал рядом.

– А может, ты и прав, – сказал он, медленно вдыхая полной грудью морской воздух, – Тайро – младший сын вождя Аргоса, – закончил он и улыбнулся.

Эта улыбка отличалась от всех тех, которые видел Тайро. Спокойная, даже радостная, чем-то напоминающая искреннюю улыбку Авилы. Тайро казалось, что сейчас Юфеймиос признал его, а главное, признал и в себе то, что так старательно скрывал, топил и уничтожал. Волшебник протянул ему руку, а Тайро, лишь на секунду помедлив, пожал ее. Все-таки ощущения его не подводили – он чувствовал что-то родное в этом странном старике.

– У меня будет к тебе просьба, – сказал Тайро, заметив, что звезды на небе потускнели: приближался рассвет.

Он не думал, что обратится с этим именно к Юфеймиосу. Он хотел просить Дариона, но сейчас передумал. Он понял, что волшебник – единственный, кому выполнить это поручение будет по силам.

– В чем дело? – переспросил Юфеймиос, характерно уперев руки в бока.

– Если я не вернусь, ты уведешь Авилу и Зару в Ближний мир, – твердо сказал Тайро и пару раз быстро щелкнул. В воздухе загорелась спираль, из которой выпало кольцо. – Это ключ. Вы окажетесь на границе, если ты капнешь свою кровь на камень. – Тайро выдохнул. Наличие Юфеймиоса сильно облегчило ему задачу и даже придало больше уверенности. Дариону бы пришлось долго объяснять, давать свою кровь для активации ключа и после надеяться, что он все сделает правильно: все-таки он не владеет магией и далек от ее тонкостей.

– Переживаешь, что не сможешь победить брата?

– Он силен, – улыбнулся Тайро. На самом деле он думал лишь о том, что не сможет поднять на него руку, не сможет убить или причинить вред последнему члену семьи. – И еще, – Тайро набрался смелости, – я хочу, чтобы ты в случае чего убил моего... – Тайро сглотнул. Слова давались с трудом. – Моего ребенка еще до рождения, если вдруг...

– Если вдруг ваши развлечения принесут плоды, – усмехнулся Юфеймиос. – А я так старался намекнуть и предотвратить это.

– Сделаешь? – с нажимом продолжил Тайро, не желая оправдываться и вдаваться в подробности. Времени оставалось слишком мало.

– Все ради ее спасения, – покивал волшебник.

– Спасибо, Юфеймиос. – Тайро благодарно кивнул в ответ.

– Свои меня называют просто Хью, – расплылся тот в широкой улыбке, – называй меня тоже так.

– Договорились. – Тайро по-дружески толкнул его в плечо и повернулся к морю.

Небо медленно светлело, море становилось чуть более спокойным, и это говорило, что им пора. Тайро должен еще успеть попрощаться с Авилой.

Когда они вернулись в убежище, оказалось, что все, несмотря на глубокую ночь, уже не спят.

– Вернулись, – недовольно прошипел Атрей, переводя взгляд между Тайро и остальными, как будто он ожидал непредвиденных осложнений. – Тебе скоро нужно выдвигаться.

– Знаю, – коротко ответил Тайро, не желая ввязываться в спор.

Времени почти не осталось, а им нужно было обсудить последние детали плана. Тайро перевел взгляд на Авилу, и его сердце сжалось. В ее глазах отражались горечь и безнадежность, которые словно наполняли грот невидимым напряжением. Он понимал ее страх и беспокойство, ведь путь, по которому ему предстояло идти, был полон опасностей, но этот путь он должен будет пройти без нее. Напряжение витало в воздухе, и даже Зара, которая понимала не все, старалась чем-то помочь.

– Мы сможем уйти незаметно, – заговорил Тайро, его голос звучал уверенно. – Главное – не привлекать внимания. Уйдем, как только вернусь.

– Если все пойдет не по плану, что тогда? – спросил Хью тихо. – Что с запасным планом?

Тайро бросил на него быстрый взгляд, ощутив, как его плечи налились тяжестью ответственности. Вопрос был слишком важным, чтобы игнорировать.

– Если что-то пойдет не так... – начал Тайро, но его перебила Авила, которая, несмотря на присутствие остальных, тихо подошла к нему и села рядом, прижавшись плечом к его плечу. Тайро сразу обнял ее, ощущая, как ее страх проникает в него, заполняя его собственную неуверенность. – Мы должны быть готовы к худшему, – закончил он, обнимая ее крепче.

– Отличная стратегия, – усмехнулся Атрей. – Судя по тому, что никто из мировых лидеров мне не ответил, рассчитывать мы можем только на нашу эскадру. Малочисленную эскадру.

– Ничего, прорвемся, – усмехнулся Тайро.

Хью обещал, что в случае смерти Тайро он отвезет Авилу и Зару в Ближний мир – мир, лишенный магии. Они будут в безопасности, ведь туда не попасть без ключа или портала, это был идеальный план по их спасению, и это успокаивало бешеный поток горечи в его душе. Дариона он не мог принуждать идти с ними, но был уверен, что тот их не бросит и тоже уйдет в мир, который, Тайро был уверен, ему понравится. Там он сможет им помочь. Тайро перевел на Хью взгляд в поисках подтверждения ответственности и обязанности, которую тот взял на себя, – защиту Авилы и Зары. Юфеймиос кивнул, его лицо оставалось холодным и спокойным, но в глазах мелькала решимость.

Время вышло. Тайро поднялся и направился к выходу. Авила последовала за ним. Сначала он был недоволен – ему не хотелось рвать ей душу прощаниями и лишними обещаниями, но после решил, что они хоть на какое-то время принесут ей облегчение. Он остановился у порога и повернулся. Авила тут же обняла его и тихо всхлипнула, будто отчетливо понимала мысли Тайро, слышала их. Тайро погладил ее по волосам, стараясь успокоить, хотя сам внутри был разбит на части. Он знал, что может не вернуться, и осознание этого рвало сердце на куски.

– Ты должен вернуться, – прошептала она, заглянув ему в глаза. В ее же отражались лучи рассвета. – Я прошу тебя... вернись.

Тайро молча кивнул, не находя слов, чтобы ответить. Он сам хотел вернуться, но будущее было неопределенным, и на этот раз он не смог повторить обещание, исполнение которого зависело не от него. Авила побледнела, будто истолковала его молчание верно, слезы потекли по ее щекам, она не пыталась их сдерживать, а обнимала Тайро все крепче, как будто боялась, что, отпустив, больше никогда не увидит. И Тайро понимал это чувство. В нем разливалось точно такое же ощущение страха и безнадежности.

– Я вернусь, – все-таки тихо проговорил он, прикасаясь губами к ее лбу.

Авила внимательно посмотрела и нахмурилась, вероятно, уловив его неуверенность.

Подняв взгляд на остальных, Тайро заметил Хью. Он стоял и наблюдал за ними с легкой понимающей улыбкой. Тайро знал, что, если с ним что-то случится, Юфеймиос исполнит свое обещание и увезет Авилу подальше от всех этих ужасов.

Тайро отстранился, бросил последний взгляд на Авилу, которая стояла как статуя, обхватив себя руками, и вспорхнул в небо. Он знал, что может никогда больше ее не увидеть, но ради нее, ради их общего будущего он был готов рискнуть всем.

* * *

Тайро летел в лучах рассвета прямиком к Вершинам. Он не был здесь пятнадцать лет, и сейчас возвращение домой отдавалось в его груди болезненным чувством обреченности и скорбью памяти. Мороз холодил лицо, метель попадала в глаза и мешала смотреть вперед, но этого и не требовалось – Тайро хорошо знал местность и дорогу до места встречи с братом. Места, откуда все началось, где зародилась ненависть Райко.

Холм, окутанный мраком и холодом постепенно освещался первыми лучами восходящего солнца. На этом холме стояли последние врата – за ними уже виднелась Фойтия. Солнце не справлялось, не могло осветить местность, обогреть ее. Тусклые лучи будто вместе с Тайро несли траур или же, наоборот, не желали помогать.

Показался их старый заброшенный дом, Дворец Света, особняком стоящий среди суровой морозной метели. Тайро подлетел, приземлился и шагнул вперед, поддавшись желанию войти, его сердце колотилось в ожидании предстоящего разговора, но ждать нужно было именно здесь. Там, где все началось. Он знал, что эта встреча могла стать их последней: едва сдерживаемая вражда и напряжение между ним и братом достигли апогея.

– Ты пришел, – прозвучал голос Райко, отразившись эхом в пустоте. В его тоне сквозило нечто, от чего волосы на затылке Тайро встали дыбом.

– Иначе и быть не могло, – ответил Тайро, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри его разрывали противоречия. Он медленно повернулся на голос. Райко стоял во всем величии некогда забытого народа – белоснежные крылья будто отражали сверкающий снег, а сам он держался гордо, по-королевски достойно. – Я хочу решить все мирно.

Райко шагнул из тени. Его лицо искажала ярость, он едва ее сдерживал, словно дикий зверь на цепи. Энергия вокруг него казалась почти осязаемой. Артефакт на шее пульсировал и сиял зеленовато-золотым. Тайро слышал об этом флаконе – вода из мира духов, способная вернуть желаемое. Тайро усмехнулся – Райко вернул себе силу у бога Смерти.

– Мирно? – с презрением произнес Райко, повысив голос, который будто заполнил собой пространство. – После всего? После того, как ты предал меня?

– Предал? Это ты позволил этой жадной силе поглотить себя! – Тайро тоже повысил голос. Его душу до боли сковывали суровые цепи страшных решений, Тайро хотел найти спасение, покой, и единственное, что могло ему сейчас помочь, – это мир с братом. Злость накатывала при одном намеке на понимание, что это отныне невозможно. – Ты не осознаешь, что артефакт сводит тебя с ума!

Райко вздрогнул, его глаза полыхнули гневом. Он шагнул вперед, и напряжение между ними стало почти ощутимым.

– Ты помогаешь этим тварям! – закричал Райко.

– Я не помогал Флавию, – четко ответил Тайро. – Я пришел поговорить, но я не соглашался на его условия. – Он тяжело сглотнул от понимания, что сейчас он действительно помогает тем, кто не меньше Флавия виновен в смерти его народа. Совесть грызла сознание, но он все еще верил, что поступает правильно.

– Зачем ты вообще пошел туда?

Райко не сдержался. Он подлетел и нанес первый удар. Крепкий кулак вбился под дых. Тайро ощутил резкую боль и согнулся. Ему не дали перевести дух. Атаки продолжались одна за другой. Райко кричал, что-то говорил о семье и преданности, но фразы обрывками доносились до слуха Тайро. Гнев и боль Райко обильным потоком тычков лились на Тайро, оголяя давние обиды и непонимание, скапливающиеся на протяжении многих лет.

В ладонях Райко закружилось белое пламя. Он был мастером огня, и сейчас его магия разливалась вокруг, грела кожу и наполняла пространство жаром, точно пытаясь превзойти даже суровый холод вокруг. Он готов убить брата за предательство, в котором был уверен. И Райко больше не желал слушать. Он уже разбил ему нос, но Тайро еще сомневался, что сможет поднять на него руку. Нужно ли ему это делать. Образ Авилы всплыл в подсознании, подобно напоминанию, что ему есть за что сражаться и к кому возвращаться. Поток огня лился в его сторону. Решимость окрепла в ту же секунду, как пламя Райко обожгло его, напомнив об истинной силе наследника Фойтии. Тайро тут же призвал свою магию, заставляющую кровь закипать. Он окружил себя алым пламенем и устремил поток в брата, отодвигая его пламя дальше от себя. Противостояние нарастало с каждой секундой борьбы. Райко и сам был силен, а артефакт наделял его дополнительной мощью, но Тайро понимал, что, теряя контроль над телом, брат не мог направлять магию с той точностью, как когда-то в прошлом. Тайро собрался, сосредоточился на каждом движении, уклонился и ушел в сторону, избегая чрезмерно мощных, но неуклюжих атак. Казалось, что Райко и сам уже не мог справляться с той силой, которая захватила его с головой. Тайро присмотрелся и увидел, что бутылек на его шее опустел. Он выпил все без остатка, сделал высшие ставки, и этот бой – последняя их встреча. Больше Райко не сможет использовать магию.

Собственная сила Тайро не могла сравниться с той, что дарил Райко артефакт, но он знал, что должен использовать каждое преимущество, которое может получить. Тайро скрылся за скалой и, сосредоточившись на земле, скрывающейся под плотным слоем снега, образовал разломы. Из них поднялся жар, который он направил в Райко. И хоть он понимал, что его пламя не причинит ему никакого вреда, в отличие от белого огня Райко, Тайро рассчитывал на эффект неожиданности. Тайро нужно было время, ему было необходимо дождаться момента, когда солнце выйдет полностью. Но Райко понял его план и поднялся в воздух, поливая все вокруг жгучим, накаленным до максимума пламенем, испаряющим снег и выжигающим мерзлую землю. Тайро пришлось покинуть укрытие и подняться в воздух, чтобы уклонится от очереди атак. Сейчас он понимал четко: Райко хочет его убить. Разговоры бесполезны. Он принял решение.

С каждой новой атакой, с каждым разменом ударами Тайро начинал осознавать, что их поединок зайдет в тупик, если он не примет решительные меры. Если Тайро не будет готов убить брата, ему не удастся даже приблизиться к нему.

Тайро взглянул на встающее на горизонте солнце, его лучи становились ярче, и он отметил, как же оно прекрасно в момент своего очередного возрождения в мире. Казалось, сама природа его благословляла, и Тайро решился свершить это – убить Райко. Он сформировал вокруг себя огненную сферу, которая немного сдержит потоки брата, и сосредоточился на силе солнца. Против магии, которую Райко унаследовал от отца, может помочь только это заклинание, только сила самого бога Солнца – его испепеляющая мощь. Руки Тайро засветились золотом, и он рассеял защиту. Вокруг них появлялись мерцающие звезды, слепившие Райко. Он остановился и растерялся на долю секунды. Идеальный момент для нанесения удара. Но Тайро медлил.

Возможно, единственным способом положить конец этой разрушительной борьбе было позволить Райко выиграть? Что Тайро скажет родителям, когда окажется перед ними в мире духов? Что собственными руками убил Райко? Скажет отцу, что помогал его врагам?

Тайро зажмурился. Перед глазами тут же возникла рыдающая Авила. Но он не мог убить Райко. Остановив заклятие, он мысленно попросил у нее прощения. Он медленно опустился на землю, крепко встал на ноги и ждал.

Жар усиливался. Райко приближался. В мгновение, когда Райко обрушил на него очередной хаотичный удар, Тайро открыл глаза и не стал уклоняться. Он остался на месте, его тело замерло под тяжестью импульса. Внутренний голос, шепчущий о долге перед Авилой и Зарой, о долге защитить их, кричал о необходимости убить Райко, но глаза матери, которые напоминали ему о долге перед семьей, заставили его оставить этот мир. В мыслях крутилась надежда на то, что Райко действительно больше не сможет использовать свою силу, и на то, что Хью успеет укрыть Авилу и Зару в Ближнем мире.

– Пусть будет так, – тихо прошептал Тайро, закрывая глаза, – если тебе станет от этого легче...

Тайро приготовился встретить смерть. На мгновение все его мысли и сомнения пропали, будто совесть успокоилась, когда он принял решение, но ничего не происходило. Тайро медленно открыл глаза. Райко стоял напротив него, его рука над головой дрожала. Тайро увидел в его глазах печаль, побеждающую ярость. Ему даже показалось, будто сердце Райко дрогнуло, как струна, которую тронул ветер нежной мелодией воспоминаний о прошлом, об их общем прошлом в родительском доме.

Между ними пронеслась молчаливая громовая волна осознания – они всегда были связаны неразрывной нитью братства, и никакая магия не могла бы разорвать ее до конца. Никакое предательство или выбор стороны не отменяли того, что только они остались друг у друга и что сейчас они дома.

– Я не могу, – прошептал Райко, его рука замерла в воздухе, так и не доведя атаку до конца. Он отступил, его тело заметно дрожало, словно измотанный зверь, наконец обретший свободу. В этот момент между ними возникло нечто новое – нечто, что было глубже, чем все обиды и огорчения прошлого. Тайро понял, что, несмотря ни на что, их любовь и верность друг другу все еще не пустой звук.

– Райко, – только и смог проговорить Тайро.

Магия Райко постепенно улетучивалась. Ветер трепал его волосы. Снег покрывал тело. Он упал на колени. Крылья еще сияли за его спиной, флакон с дарующей водой висел на груди, но Райко больше не нападал. Он остановился, казалось, окончательно, и Тайро подошел ближе.

– Ну и скажи мне, брат, стоило ли предавать свой народ ради человека? – Райко не поднимал головы. Он так и сидел на коленях, не желая, казалось, видеть Тайро.

– Я не предавал свой народ, – сведя в непонимании брови, ответил Тайро. – Я никогда не предавал ни тебя, ни семью.

– Не лги! – закричал Райко. – Я видел тебя с твоей... – Он замолчал и, как только Тайро упал перед ним на колени, поднял взгляд. – Я видел, как вы смотрите друг на друга. Ты предал нас всех ради нее. Пришел в дом к убийце своих родителей, сидел, ел и разговаривал с ними!

– Я отказал ему, – громко ответил Тайро. – Да, я пришел ради нее, ты прав, но я отказал!

– А почему не убил?! – Из глаз Райко текли слезы, но лицо выражало ярость и ненависть. Он отказался от убийства Тайро, но его сердце еще горело ненавистью.

Райко скривился от боли. Крылья отпали и испарялись в воздухе. Он стиснул зубы и глухо промычал. Боль настигла его, и теперь ему предстояло выиграть эту борьбу. Пустой бутылек на груди разбился на осколки, некоторые из которых впились ему в грудь. Райко больше не мог держать равновесие. Тайро подхватил его. Глаза наливались кровью, метка на груди светилась черным, предвещая приход бога Смерти за его душой.

– Скажи мне, – Райко вцепился в руку Тайро, – ответь мне честно, я же был прав? Я же все сделал так, как хотел бы отец?! Я убил этого подонка.

– Райко... – Тайро не знал, что говорить. Смятение накрыло с головой. Брат умирал, и Тайро это понимал отчетливо. Это понимание с болью отпечатывалось в сознании, но он отказывался в это верить. – Да, ты сделал все правильно, – сквозь тяжелый ком в горле говорил он. – Отец был бы горд, что ты его сын. Он всегда тобой гордился.

– Да, я был прав, – уже шепотом, сквозь изливающуюся из горла кровь говорил Райко, но в глазах его еще читалась ярость и упоение местью.

– Прав, – будто на повторе говорил Тайро и даже начинал верить в это. – Ты молодец! – Тайро сильно прижал брата к себе. Мороз окутывал их. Буря заваливала снегом.

– Помнишь старика Фаргара? – вдруг спросил Райко на ухо Тайро. – Он бы точно сказал, что я молодец. Я ведь отомстил.

– Да, он бы... – Тайро замолчал. Он не хотел говорить Райко о предательстве Фаргара, не хотел причинять еще большую боль. – Он бы оценил твою преданность, да.

– Я был прав, – с придыханием прошептал Райко и замолк.

Хватка его рук ослабла. Тайро отстранился и посмотрел в его еще открытые глаза. Только сейчас, когда душу его брата забрал бог Смерти, он увидел в них покой. Быть может, во время смерти все то, что наполняло его душу, осталось в его глазах, подобно отражению его настоящей души, еще не отравленной местью и ненавистью. Сейчас Тайро видел в его взгляде того самого Райко. Того, которым он был еще до того, как его нарекли наследником, еще до того, как его начали истязать тренировками и обязанностями. Тайро даже показалось, что он улыбнулся, – тело освободилось не только от боли, но и от бремени мести, которое лишало сна и покоя, заставляло совершать невыносимое, испытывать себя и близких. Его битва закончилась, он отплатил за нее кровью, которая вытекала из его тела и быстро впитывалась в снег.

Тайро прижал брата к себе, ощущая, как его тело стремительно холодеет. Крик сорвался с губ Тайро. Сейчас он наконец смог выплеснуть накопившиеся эмоции. Всю ту боль, которую сдерживал и не желал показывать брату в последние минуты его жизни.

От крика со склона скатился сугроб, собирая по дороге еще больше снега, пока наконец вниз не устремилась целая лавина, сносящая все на своем пути.

17. Город памяти, скорби и власти

Солнце достигло зенита. Авила стояла у обрыва и смотрела в направлении, куда на рассвете улетел Тайро. Она ждала его, но не видела в небе ничего, кроме обильных облаков. Все решили покинуть убежище и двигаться в сторону Западного причала. Дарион и Зара были обеспокоены, что Тайро пошел один, но еще больше их тревожило то, что все решили его не ждать и отправиться навстречу дружественной эскадре на берегу. Авила разделяла их волнение, но старалась не показывать своих чувств, ведь никто из них ничего не мог поделать. Возразить Атрею было сложно, особенно когда его поддержал Юфеймиос.

Утром Атрею пришло письмо от главы Оружейного царства. Он поддержал позиции Авилы на престоле и даже направил свои корабли и небольшую армию – все, по его словам, чем он мог помочь для восхождения на престол законной Властительницы.

Отступающие оставили в убежище письмо для Тайро с указаниями, как их найти, рассчитывая встретиться с ним на мысе, в дне пути отсюда. Там рядом был причал и место встречи с армией Оружейного царства. Туда же Атрей приказал прибыть и остаткам верной короне эскадры.

Выдвигаться решили немедленно. Юфеймиос спустил отряд на землю, и они двинулись через лес на другую сторону скалы, разделяющей земли племени Мягкого Летнего Ветра и части Темного Леса. Теперь Авила понимала, что он не просто так получил свое название. Лес, через который они шли сейчас, сильно отличался от растений, которые она видела раньше. Солнце играло в ветвях деревьев и ярко-зеленой листве. Здесь Авила еще не бывала, отчего чувство тревоги только усиливалось. Едва не споткнувшись, она поймала себя на мысли, что был бы Тайро рядом, то точно бы удержал ее, не дав упасть. Сердце не успокоилось, ведь встреча с Райко могла обернуться для него чем угодно.

– Думаешь о Тайро? – неожиданно спросила Зара, поравнявшись с Авилой. Принцесса подняла взгляд и заметила повернувшегося в их сторону Атрея. Он криво улыбался.

– Прости, я... – Авила прищурилась от головной боли. – Я думаю, что мы не должны были оставлять Тайро. Надо было идти вместе с ним на встречу с Райко.

– Мы только помешали бы, – протянул Юфеймиос, идущий чуть впереди. Он уже не мог лететь – в последние дни его самочувствие ухудшалось, а вот эмоциональный настрой, казалось, только возрос. – Вершины Алоса неприступны, люди не могут выдержать тот холод и...

– Как тогда армия людей разбила фойтийцев? – громко и даже с ненавистью спросила Авила. В последнее время она не узнавала сама себя – внутри ни с того ни с сего все чаще закипала ярость.

Авила злилась на Зена, из-за которого все это произошло. Конечно, если бы не восстание, она так и осталась бы узницей дворца и не познакомилась бы с Тайро. Авила злилась на себя за свою беспомощность. Она все понимала и винила себя за это. Все время ее кто-то спасает, а если она и пытается сделать что-то сама – никогда не доводит дело до конца.

Все остановились. Атрей, идущий впереди, повернулся. Авиле даже подумалось, что его это оскорбило лично, унизило: глаза сверкнули упреком, и сейчас он был готов ответить.

– Получишь корону – узнаешь, – коротко и грубо ответил он и продолжил путь. – Если ты хочешь занять трон, – продолжил говорить он, уже не смотря на Авилу, – думай о будущем, а не копошись в прошлом. Цени полученный опыт, но не давай влиять на решения.

Юфеймиос кивнул и последовал за советником. Авила точно приросла к земле, почувствовав ком в горле. Дарион остановился рядом, а Зара отошла в лес и увлеклась чем-то в кустах.

– Можно подумать, прошлое ни для кого ничего не значит, – фыркнула Авила себе под нос, смотря вслед Юфеймиосу и Атрею.

– Тайро отпустил его ради живых, – произнес Дарион, и Авила резко повернулась к нему. – Но это не значит, что он забыл свой народ или никогда не любил свою семью. Просто он выбрал будущее, оставил прошлое позади и не возвращался к нему. Ему было достаточно знать о том, что создатель принял души его родителей. Они нашли покой.

– Откуда ты это знаешь? – после неловкой паузы спросила Авила, хотя и сама понимала слишком очевидный ответ.

– Он сам рассказал, – пожал плечами оруженосец и пошел дальше, только заметив, что Зара отошла в лес.

Над головой сгущались темные облака, в воздухе чувствовалась приближающаяся гроза, пахло сыростью, будто все горькие воспоминания были готовы разом обрушиться на Авилу. Она подняла взгляд на Дариона, который шел впереди, не ожидая ее ответа. Если сейчас она сделает шаг, то словно оставит все позади – страхи, сомнения, боль. Она боялась принять это решение, но понимала, что иначе никак.

– Зара, куда ты делась? – возмущенно проговорил Дарион и пошел за ней в лес.

Сильный порыв ветра тряхнул волосы, словно пытаясь удержать на месте, но Авила сжала кулаки и шагнула вперед. В этот момент над долиной разразился первый раскат грома, а из туч полился колкий дождь. Капли падали на ее лицо, скрывая одинокую слезу горечи по прошлому, которое она так долго не могла отпустить. Но в этой же слезе таилась свобода. Свобода от того, что уже не вернуть, и принятие того, что еще впереди. Дождь усиливался, а Авила продолжала идти. Каждый шаг становился для нее символом нового начала, где боль утрат и сожалений больше не имела власти.

Впереди, как раз там, где уже находились Юфеймиос и Атрей, послышались возгласы и звон клинков. Полководец обнажил меч и вступил в бой с напавшим отрядом. Маг начал читать заклинания, его глаза вспыхнули, и магические щиты поднялись вверх в попытке сдержать первую волну нападающих. Сердце Авилы замерло: их выследили!

Позади раздался топот копыт. Ловушка захлопнулась, и они оказались в самом ее центре. Дариона и Зары не было слышно, и Авила с горечью осознала, что их уже могли схватить.

Бой завязался слишком внезапно, будто войско Зена взялось из ниоткуда. Воздух дрожал от напряжения. Его разорвал свирепый возглас Дариона, выбегающего из леса. Высоко вознеся секиру, он бежал на конницу. От его руки солдаты падали один за другим.

– Пошли! – послышалось со стороны. Авила повернулась и увидела Зару. Она схватила Авилу за руку и потянула в сторону. – Дарион сказал укрыться.

– Ну уж нет, – покачала головой Авила. Она точно для себя решила, что больше не отступит и не будет прятаться за чужими спинами.

Сосредоточив в руках свою силу, она кинулась на помощь, но маги пространства, идущие следом за солдатами, окружили их и выпустили мощную волну молний прямо в центр поля. Дарион увидел, как волна стремительно несется на Зару, которая, отбиваясь, оказалась в опасной близости к краю скалы. Не раздумывая, он бросился вперед, заслонив ее своим телом. Магический удар настиг их обоих, расплылся ярким светом, и земля под их ногами ушла вниз. Раздался треск камня, и Дарион с Зарой исчезли из виду, свалившись в глубокую расщелину.

– Нет! – закричала Авила.

Солдаты Зена с удвоенной силой налетели на них. Авила, Юфеймиос и Атрей, стиснутые кольцом врагов, в конце концов оказались в ловушке. Атрей все еще сжимал рукоять меча, но по его нерешительности Авила понимала – он не видел пути отступления.

Вперед вышел Зен и самодовольно оглядел их:

– Вы проиграли. Обезоружить и увести.

Солдаты тут же подошли к Атрею и, не обращая внимания на его сопротивление, отобрали меч, а на руках застегнули тяжелые металлические оковы, на Юфеймиоса надели антимагический браслет, сделавший из него обычного дряхлого старика, а руки Авилы связали веревками за спиной.

К Зену подошел один из магов.

– Что делать с теми двумя?

– Не думаю, что они выжили, – бросил Зен и кивнул на дорогу. – Фойтийца выследили? – Он прошел дальше со своим, по всей видимости, помощником.

Авила сглотнула. В первую секунду она испугалась, что их сразу убьют, но вспомнила предостережение Атрея. Они нужны Зену живыми. Они могли бы убить Зару и Дариона, но те сорвались со скалы, и Авила мысленно молилась, чтобы они выжили. Зен и его помощник что-то говорили о Тайро. Авила дернулась вперед, но голоса отдалялись, и она больше не слышала их.

Оковы загремели, когда пленных потянули по дороге к причалу, не давая и шанса на бегство. Зен, наблюдая за происходящим, удовлетворенно усмехнулся. Его солдаты подталкивали их в спины, заставляя идти быстрее. Авила стиснула зубы, с ненавистью косясь на генерала. Она была уверена, что впервые ее желания полностью совпадали с желаниями Атрея.

Их вели через лес, после через лагерь, словно трофеи. Зен оккупировал западный причал, и только сейчас стало понятно: он перехватывал письма и, возможно, сообщение от царя Оружейного Царства было подставным. Так они и вышли на них, так устроили засаду. Атрей впервые просчитался.

Каждый шаг давался тяжело – усталость и отчаяние стали их постоянными спутниками. Они шли целый день. К ним приставили нескольких всадников, привязали их веревками к седлам и заставили поспевать за лошадьми. Казалось, что их водили кругами специально, чтобы полностью истощить и вымотать. Близился вечер, морской ветер говорил о близости воды, и только это придавало Авиле сил – совсем скоро эта дорога закончится. Чувство надежды внутри кричало, что рано сдаваться, но страх прокручивал в голове слова Зена – они точно искали Тайро. Возможно, он все еще не вернулся со встречи с Райко, ведь будь иначе, он бы уже вышел на западный причал и помог им. Почему его все еще не было?

Ночной морской воздух холодил, звуки волн, разбивающихся о берег и скалы, становились все ближе. Вскоре впереди показались очертания пристани. Шлюпки кораблей Зена заполнили всю береговую линию, а чуть дальше, там, где заканчивалась мель, стояли массивные парусники, на которых они и вернутся в ненавистную для Авилы столицу. Но уже без отца. Без кузена. Без дракона. И без Тайро.

Лунный свет освещал путь к шлюпкам. Авилу посадили в одну из них вместе с Зеном и его главным помощником – тем самым магом пространства, который донес, что им так и не удалось найти фойтийца. Атрея и Юфеймиоса увели к другой.

– Ты оказалась живучей, – усмехнулся Зен, когда Авилу посадили напротив него.

Она слишком устала, чтобы отвечать. Сейчас все, чего она хотела, – это знать, что Тайро выжил. Глаза жгло от слез, но она не позволит себе плакать в присутствии монстра, лишившего ее дома. Да, ненавистного, да, проклинаемого ею, но Зен просто предатель, который пошел против своего властителя.

Шлюпка отплыла прямиком к флагману флота. Черная вода, отражающая ночное небо над Летним континентом, уже не приносила успокоения, которое испытала Авила, впервые оказавшись в этом удивительном месте. Тогда кристальные воды, блестящие в лучах солнца, встретили их тепло и даже весело. Как все изменилось за это время. Она и не успела моргнуть, как оказалась на перепутье, в котором ей предстояло делать выбор на каждом шагу. И самым страшным для Авилы было осознание, что эти решения касались не только ее судьбы, но и судьбы ее друзей, ее народа, доверившегося ей. Она снова решила промолчать, когда сердце кричало оставаться в убежище, и это обернулось катастрофой, в которой они пленники Зена Сквайра.

Очередной порыв ледяного ветра заставил ее сжаться. По коже пробежали мурашки. Казалось, что этот холод не просто окутал ее, а прошел сквозь, вынув душу и вывернув ее наизнанку. Принцесса тряслась от холода и видела в глазах генерала удовлетворенную усмешку.

– Хочешь, согрею? – Он немного расставил руки, приглашая в свои объятия. Стало противно от одной только мысли.

– Лучше замерзну насмерть, – выдавила Авила, едва справляясь с дрожью, что сковала ее челюсти.

– Смотри сама.

Они подплыли к кораблю. С высокой палубы им скинули дощечку на тросах. Встав на лестницу, Зен одной рукой схватил Авилу за руку, подтянул к себе и поставил на доску рядом. Он специально держал ее подобно мешку, на расстоянии, на высоте. Авилу сковала боль из-за грубой хватки Зена, она старалась ухватиться за что-то, лишь бы не упасть в море, но крепко связанные руки ей этого не позволяли. Как только их подняли на палубу, Зен отпустил ее, позволив твердо встать на ноги и отдышаться.

Массивный корабль из темных бурых досок почти сливался с мраком ночи. На его борту уже ждали солдаты, готовые уйти в открытое море. На другой стороне подняли Атрея и Юфеймиоса и заковали цепями потуже.

– Этих в трюм. Принцессу в мою каюту, – твердо скомандовал Зен и прошел на капитанский мостик. – Приготовиться к отправлению.

– Сэр, фойтиец еще не пойман, – промямлил его помощник, но получил в ответ лишь суровый гневный взгляд.

Авила нервно сглотнула, но в душе разлилось теплое чувство облегчения – они не смогли его найти. И либо Тайро выжил и сейчас находится на Вершинах в поисках прародителя, либо... Авила тряхнула головой, не желая думать об этом. Сейчас ей предстояло пройти свое испытание. Она понимала, что от этого человека, стоящего у штурвала и смотрящего на горизонт, можно ожидать чего угодно. Она бросила взгляд на Атрея. Он ответил суровым прищуром, а вот Юфеймиос, казалось, сдался. Их повели в трюм, а ее – в капитанскую каюту.

Каждый шаг давался с трудом. Авила едва передвигала ноги, следуя с охраной по деревянному коридору до больших двустворчатых невысоких дверей. Распахнув их, ее грубо затолкали в каюту и тут же захлопнули дверь. Послышался звук защелкивающегося замка.

Авила тут же осмотрелась: широкая кровать – как раз для такого широкого и массивного генерала, возле окна – стол с картами, шкаф, несколько стульев и комоды с какими-то фигурками, сверкающими золотом. Ничего острого, ничего, чем Авила могла бы разрезать веревку, которая уже ободрала кожу на запястьях. Руки горели от боли, а душа изнывала от страха. Принцесса подошла к окну – корабль отплывал от берега Послышался звук поворачивающегося ключа. Дверь распахнулась, Авила быстро развернулась. В каюту вошел генерал.

– Даже не присела? Ты же устала. – Он прошел к шкафу и снял плащ. Авила молчала и наблюдала за тем, как он снимает доспехи, оставаясь лишь в черной рубахе и штанах. Сейчас она поняла, что генерал казался ей мощным не из-за доспехов – он таким и был: широкие плечи, крепкие руки и сильная спина просматривались даже сквозь одежду. Авила дрогнула: ему не составит труда прихлопнуть ее как муху, переломить пополам за секунду. – Я думаю, ты понимаешь, чего я хочу. – Он усмехнулся и прошел к своему столу, за которым ему, возможно, было даже немного тесно, открыл верхний ящик и достал оттуда нож. Авила рефлекторно отступила, прикусила от страха губу изнутри и настороженно следила за каждым действием Зена. – Успокойся, хотел бы убить, не вел бы тебя на корабль.

Зен подошел и разрезал веревку на ее руках. Авила тут же стала растирать затекшие запястья. На них виднелись красные следы и синяки. Боль заглушала страх.

– Садись. – Он указал на кровать, а сам сел за стол, вальяжно откинувшись на спинку. Авила медлила. Предчувствие кричало, что подчиняться ему не следует, но боль в ногах и спине уговаривала сдаться и сесть. – Сядь! – Он повысил голос и несильно ударил кулаком по столешнице. Авила нервно сглотнула и, пройдя к кровати, присела на край. – Уже догадалась, зачем ты мне нужна?

Авила наблюдала за его силуэтом во тьме слишком сосредоточенно, пытаясь рассмотреть эмоции, но тьма этой ночи скрывала лицо в тени. Зен, будто прочитав ее мысли, достал из другого ящика стола кремний. После четкого удара показалась искра, которая зажгла свечу. Генерал аккуратно взял ее и зажег еще четыре из одного канделябра. В каюте стало уютнее, она видела его лицо, выражающее спокойствие и уверенность в своих действиях.

– Ты хочешь закрепить свою власть, женившись на мне, – тихо ответила Авила.

– Да, это так. – Зен загадочно улыбнулся и встал, медленно подошел к ней и остановился напротив, а после грубо схватил ее за подбородок, заставив смотреть на него, не разрешая отвести взгляд. – Тебе решать: станешь моей женой добровольно или насильно.

Во дворце она практически не пересекалась с ним, но сейчас могла рассмотреть лучше: темные короткие и чуть взъерошенные волосы, короткая борода с проседью, морщины на лбу, а вот возле губ заломов не оказалось. Авиле подумалось, что Зен редко смеялся или искренне улыбался, а вот хмуриться, казалось, приходилось всегда – как раз в его характере. Густые брови нависали над темными глазами, из-за чего казалось, что он всегда недоволен.

Авила тяжело дышала. Зен скользнул взглядом по ее лицу, шее, опустился к вырезу платья. И даже не скрывал этого. Одна мысль о том, что он мог взять ее здесь и сейчас, вызвала страх, стыд и панику, плач сдержать не получилось. Она стиснула зубы, чувствуя, как слезы потекли по горящим щекам, и встала.

– Я лучше умру. – Она хотела сказать эти слова уверенно, настойчиво, показать свою силу, но вместо этого вышло что-то жалкое, тонкое и даже, к ее стыду, умоляющее.

– Не собираюсь я тебя трогать. – Он пожал плечами и отпустил ее подбородок. – Я повторю это предложение, когда твоих друзей казнят. – Он вернулся за стол и сел. – Ложись спать.

Авила застыла на месте и наблюдала за генералом. Он достал какую-то книгу и принялся писать. Почти сразу он поднял взгляд на нее и снова кивнул на кровать. Авила облегченно выдохнула, поняв, что ошиблась в его намерениях. При дворе она слышала от служанок и лакеев, насколько он суров, но справедлив. Некоторые придворные дамы часто говорили о нем не только как о генерале с широким послужным списком, но и как о мужчине, за которого тут же бы вышли замуж. Авила тряхнула головой. И почему она вспомнила об этом сейчас? Этот человек – предатель. Никакой чести и справедливости у него быть не могло.

– Ты не сможешь всю ночь стоять. Ложись. Я не притронусь к тебе.

Откинувшись на спинку стула, генерал сверлил ее взглядом. Поставив локоть на подлокотник, он приложил пальцы к губам и ждал. Сомнения терзали Авилу, но в одном Зен был прав – она не сможет простоять так всю ночь. Набравшись смелости, она скинула обувь и залезла к самой стене, ложась на бок, лицом к Зену, и подтянула к себе ноги, создав себе призрачную иллюзию безопасности.

– Мирной ночи, – будто издеваясь, проговорил он.

Авила не ответила. Чувствуя сомнение, она прикрыла глаза. Напряжение не уходило из тела. Сердце колотилось от страха, а тело предательски требовало сна. Живот с шумом заурчал, и только сейчас Авила поняла, что за весь день ничего не съела. Желудок требовал еды, но она так и не открыла глаза. В каюте послышались движения генерала, а с верхней палубы приглушенный звон колокола. Чуть погодя за дверью раздались шаги, и в каюту кто-то вошел.

– Слушаю, сэр, – грубый голос явно обращался к Зену, и Авила открыла глаза.

На пороге стоял старпом. Авила присела на кровати и обняла свои колени, наблюдая за ним.

– Принеси принцессе еды, – приказал генерал, не поднимая на нее взгляд.

– Атрею и Юфеймиосу тоже! – настойчиво проговорила Авила и сжала губы. Она смело ответила на твердый взгляд Зена, а после посмотрела на стоящего неподвижно старпома. – Что ты стоишь? Это был приказ.

Пришедший вопросительно уставился на Зена. Тот усмехнулся и одобрительно кивнул. Только после старпом ушел, по всей видимости, исполнять поручение. Зен больше ничего не говорил. Он продолжил писать.

Авила прикусила губу. Волнение и страх немного спали, он действительно не собирался сейчас причинять ей вред. Она думала о Юфеймиосе и Атрее, которых бросили в холодный и наверняка сырой трюм. Взгляд пал на свечи. Огонь плясал, отбрасывая замысловатые тени на стены и мебель, на лицо Зена. Вокруг его глаз виднелись морщины, напоминая о возрасте, он всего лет на десять был младше ее отца.

Генерал так сосредоточенно писал, что у Авилы вспыхнул интерес, но она никак не могла туда заглянуть.

За дверью снова послышались шаги. Вернулся старпом, занес столик на коротких ножках и поставил его на кровать напротив принцессы. На нем оказалась большая тарелка с рыбой, которую, скорее всего, выловили по пути из моря, засушенный хлеб и немного фасоли со стаканом воды. В животе снова заурчало, и Авила постаралась приглушить этот звук, схватив подушку и обняв ее. Зен усмехнулся, не поднимая головы.

– Атрею и Юфеймиосу принесли еду? – твердо спросила она и еле заметно сглотнула слюну.

– Да, – кивнул явно ничего не понимающий старпом и глянул на генерала.

– А как я узнаю, что это правда? – Авила не верила ему. Его вид не вызывал у нее доверия – безэмоциональное лицо, как у куклы, не меняло выражение.

– Придется поверить на слово, ты отсюда не выйдешь, – проговорил Зен и поднял взгляд на стоящего в пороге старпома. – Иди, – четко добавил он, и помощник ушел.

Авила вздохнула и посмотрела на еду. Оставалось надеяться, что он действительно выполнил приказ и они не остались голодными в эту холодную ночь.

– Ешь, а то подушка тут не поможет.

Отложив подушку в сторону, Авила подвинулась к столику и схватилась за вилку. Еда была остывшей. Скорее всего, время ужина давно прошло, но голод брал свое. Она время от времени смотрела на Зена, но тот не обращал на нее внимания.

– Зачем тебе трон? – вдруг спросила Авила.

Зен выдохнул и откинулся на спинке. Казалось, он думал над текстом в книге, а не над вопросом принцессы, но после все же повернулся к ней.

– Флавий довел Аксохол до разрухи, – пожал он плечами. – Я хочу это исправить.

– Думаешь, что знаешь как? – Она прищурилась. Авила не верила ему. Ей казалось, что он лишь прикрывается всеобщим благом и преследует свои эгоистичные цели.

– Да, – кивнул Зен. – Я знаю и уже активно освобождаю народ от тирании людей Флавия. Твое решение спасти фойтийца, а не своего горячо любимого отца сыграло на руку, – саркастично усмехнулся он, – значит, даже ты понимаешь, насколько он был не прав в своей политике.

– Тебе уже донесли, – шепотом проговорила она больше для самой себя, чем для Зена.

– Хорошие новости разносятся быстро.

Авила замерла, отложив вилку с очередным куском рыбы. Насыщение приходило быстро, но сейчас слова Зена о ее отце убили аппетит. Она стыдилась и даже сожалела о своем поступке, но услышать это от генерала оказалось болезненно, будто ее ткнули лицом в ошибки. Авила прикусила губу. Ее решение, пусть и принятое импульсивно, в одну секунду, было правильным для мира и народа, живущего в Аксохоле, но как дочь она не имела права на предательство. Отпустив руку, она тяжело вздохнула и посмотрела в трюм. За ним ничего не было видно – глубокая ночь скрывала спокойное, а может, чуть волнующееся море, и лишь треск свечей напоминал ей, что время не остановилось.

– Я испортил тебе аппетит?

– Как ты собираешься исправить его ошибки? – Авила посмотрела на него пристально и твердо, желая понять его эмоции, но Зен оставался равнодушным. – С чего ты взял, что знаешь, как поступить правильно?

– Я уже исправляю их. – Зен наклонился и потянул за трос, висевший неподалеку. На верхней палубе послышался все тот же колокол. – Когда прибудем в столицу, ты увидишь, насколько она изменилась за то непродолжительное время, пока ты прохлаждалась на Летнем континенте.

– Считаешь, что четыре месяца в изгнании это мало?

В каюту снова вошел все тот же старпом. Зен кивнул на пустые тарелки, и тот поспешил забрать их вместе со столом и удалиться.

– Для того чтобы погасить возмущения среди народа, это ничтожное время, – усмехнулся он. – Для того чтобы насладиться влюбленностью, – тоже, разве нет?

Авила молчала. Смотря в самодовольное лицо генерала, она понимала: ему доложили обо всем, что происходило в племени Мягкого Летнего Ветра. Заполыхали щеки. Ей хотелось надеяться, что в полумраке Зен этого не увидит. Она сглотнула и посмотрела на подушку.

– Теперь ты сыта и ничего не помешает тебе уснуть.

Авила не поднимала глаз. Уставившись на белое одеяло, она думала о Тайро и о том, где он сейчас.

– Или вашему высочеству мешаю я?

Авила зацепила край одеяла, на котором сидела все это время, залезла под него, забрала подушку и положила ее у стены, а после легла спиной к генералу, не желая его больше видеть и слышать. Постель пахла деревом и немного табаком. Здесь точно спал Зен. Он тот еще любитель пошалить. Удивительно, что за все время с ней он ни разу не закурил.

Уснуть не получалось. Она думала о том, чего же желал достичь Зен. Пока она жила во дворце, они редко пересекались. В основном на каких-то торжественных мероприятиях, куда он ходил как должностное лицо. А вот с Атреем они постоянно виделись, наверное, из-за одобрения властителя. Сейчас же она понимала: Зен был не согласен ни с Атреем, ни с отцом.

Завтра в обед они прибудут в столицу. Авила не была там четыре месяца, и сейчас все, что всплывало перед глазами, – разрушенный дворец, пустые улицы и серые дома. Сколько она ни смотрела с балконов дворца на город, никогда не видела там скопления людей – отец строго запрещал любые праздники и музыку, громкие разговоры и веселье. Почти круглые сутки в городе действовал строгий режим, а выходить из домов разрешалось лишь на шесть часов в день, проведенных за тяжелым трудом. Она выдохнула. Возвращаться в Астрополис не хотелось.

Прижав голову к подушке и сильнее зажмурив глаза, Авила безуспешно старалась освободиться от всех мыслей. Память подбросила воспоминания о дне, когда губы Тайро впервые коснулись ее губ. Тогда он нависал над ней, стараясь спрятать от бешеного потока ливня. В тот день она призналась ему, кем является на самом деле. И он поцеловал ее. Значило ли это, что именно ложь была для него преградой? Авила решила – да. Признавшись, она освободила и себя и его. Улыбка спала с лица в тот же миг, как она вспомнила об их последней встрече. Он обещал вернуться, но теперь она вряд ли получит хоть какую-то весть.

* * *

Зара очнулась в холодном и сыром лесу после дождя. Где-то в кронах шуршал ветер и аукали птицы, рядом трещали ветки. И сильно гудела голова. Девочка вздохнула, пытаясь понять, что случилось. Видимо, она ударилась обо что-то тяжелое при падении и потеряла сознание. Зара нащупала под собой доски, значит, она лежит не на земле. Все тело болело, но она знала, что не может оставаться на месте. Мысли о судьбе ее друзей и страх за Тайро терзали ее, но она отодвинула их на второй план, пытаясь для начала просто выжить. Зара резко распахнула глаза и обнаружила, что находится в клетке с деревянным дном. Подняв глаза, она увидела, что рядом с ней сидит еще несколько подростков примерно ее возраста, а в углу – немощный старик. Она тут же поднялась на ноги, превозмогая сильную головную боль, и начала осматриваться. Невдалеке стояло еще несколько подобных клеток с металлическими прутьями, внутри сидели девушки и дети. Чуть дальше виднелись палатки, а возле них клетки с мужчинами. Зара пыталась рассмотреть Дариона, но ничего не получалось – не было никого даже похожего на него.

Зара подошла к дверце, чтобы рассмотреть массивный замок. Один раз тряхнув его и не сумев даже сдвинуть балку с места, она поняла, что открыть клетку без ключа не получится.

– Не надо, – тихо послышалось позади. Зара развернулась и увидела грязного, явно истерзанного пытками мальчика. Он сидел в углу и обнимал себя за колени. – Они наказывают каждого, кто пытается сбежать или шумит.

– Кто они? – Зара прищурила глаза. – Солдаты Зена?

– Какие солдаты? – непонимающе прошептал он. – Это наемники из гильдии торговцев. Они продают людей в рабство или в лагерь подвластных.

– Алли? – прохрипел старик в углу и чуть пододвинулся вперед, рассматривая Зару. – Нет, это невозможно, – потряс он головой.

– Что? Я не Алли. – Зара прищурилась, не понимая, о ком он говорит.

– Ты очень похожа на одну девочку. Да. – Он смотрел в одну точку перед собой и медленно причмокивал губами, видимо, от долгой жажды, потом поднял взгляд вверх, будто вспоминал. – Возле Лесничего городка была деревушка. Не помню, как она называлась, сейчас она разорена, уже давно.

– Старик, мне надо отсюда...

Зару перебил все тот же старик, и она недовольно вытянула губы.

– У Алли были такие же яркие рыжие волосы, как и у ее родителей. Как и у тебя, вы очень похожи. Ты, случайно, не из семьи Даствуд?

– Нет! Я фойтийка! – закричала Зара.

– Не шуми, пожалуйста, – испугался все тот же мальчик.

– Пусть тогда он не говорит глупостей!

– И такой же вспыльчивый характер, как у той семьи, – беззубо усмехнулся старик. – Если ты фойтийка, то где твои крылья и магия?

– Еще не выросли! – выкрикнула Зара и топнула ногой, сильно сжав кулаки. – И магия тоже скоро появится.

– Фойтийцы рождаются сразу с крыльями. На моем веку мне доводилось их видеть, один раз даже ребенка. В этом же лесу, шестьдесят пять лет назад, но крылья у него были такие хилые, будто иссохшие.

В груди разгорался огонь. Зара и сама понимала, что уже слишком долго ждет и крылья, и магию. Она подавляла в себе подозрения о том, что она человек. Просто человек, не владеющий магией, не из народа Фойтии и не являющийся сестрой Тайро и Райко. Каждый раз, когда она об этом думала, старательно отгоняла мысли прочь. Она не хотела слушать даже саму себя. Слишком много боли приносила ей мысль, что она – ни на что не способная сирота.

Послышались мужские голоса. Зара подняла взгляд и нервно сглотнула. Из палатки, стоящей на самом краю поляны, вышли двое мужчин неприятной внешности. Неопрятная, грязная, местами порванная одежда наводила на мысль, что они те пленные, которым по счастливой случайности удалось освободиться, но оружие, висящее на их поясах, явно говорило об обратном. Это и есть те самые наемники. Они громко смеялись и что-то обсуждали, но сразу замолкли, когда заметили, что она смотрит на них.

– Гляди, она очнулась и сразу начала орать, – с насмешкой проговорил тот, что повыше, и подошел почти вплотную к клетке Зары. За ним подошел и второй.

– Откуда ты? – спросил тот, что ниже и явно любитель перекусить. Зара покосилась на его выпирающее из-под майки брюхо и только потом подняла взгляд на рыбьи глаза.

– Из Темного леса, – грозно ответила Зара и скрестила руки на груди. – Лучше вам отпустить меня, а то у вас будут большие проблемы!

Они переглянулись и закатились громким противным смехом, напоминающим хрюканье свиней перед бойней. Зара заметила, что у толстого на поясе рядом с кинжалом висела связка ключей на металлическом кольце. По их размеру и форме она сразу поняла, что это – ее путь к свободе. Нужно только как-то их стащить.

– На торгах ее точно заберут подороже, – проговорил тощий, – а если приврать, что ей восемнадцать, то можно и сто золотых получить.

– Посмотри на нее, – толстый махнул в ее сторону, – видно же, что мелочь.

– А как ты выжила в Темном лесу? Или врешь со страху? – Тощий подошел ближе и хотел схватить между прутьями за шею, но Зара быстро среагировала и отшатнулась. – Шустрая, – подытожил он.

– Я с рождения живу в Темном лесу! – фыркнула Зара, восприняв слова о страхе за личное оскорбление. Она всегда избегала этого чувства и при малейшем его проявлении в душе пыталась избавиться. – И я фойтийка! – снова закричала она, глянув на уже ненавистного ей старика, который вывел из себя.

– Хватит орать! – разозлился стоящий у прутьев тощий наемник и с силой ударил по ним кулаком. – Ее нужно наказать, открывай! – кинул он своему товарищу.

– Я же предупреждал, – прошептал мальчик позади.

Толстяк снял с пояса ключи, а следом и кинжал, подняв его лезвием вверх. Зара чуть сглотнула, но не подала вида и внимательно следила за тем, как он отворял замок.

Дождавшись момента, когда раздастся желанный щелчок, Зара со всей силой, которую только нашла в себе, пнула решетку. Та впечаталась толстяку в морду так, что у него из носа брызнула кровь. Воодушевившись успехом, Зара одним прыжком оказалась на воле. Сначала она дала деру, но перед глазами встал мальчик, истерзанный этими тварями за попытку бежать. Зара не могла бросить этих людей и развернулась. Тощий уже стоял перед ней, замахиваясь кинжалом.

Пусть она и понимала, что шансов против двух здоровяков у нее нет, Зара знала, что просто так им точно не сдастся. Тайро не зря ее учил. Она резко увернулась от свистящего в воздухе удара и попыталась сбить тощего с ног. Ничего не получилось. Тощий крепко стоял на ногах, и вместо подножки Зара сама упала на землю.

– Маленькая тварь! – закричал, подбегая, толстяк с разбитым носом.

В этот момент тощий с силой ударил Зару рукоятью клинка по голове. Тупая боль заставила ее ухватиться за затылок и болезненно прошипеть.

– Давай ее убьем! – вопил жирный хряк, гремя ключами.

– Лучше продадим в публичный дом, там ее научат себя вести с мужчинами, – заржал подобно старой больной лошади тощий и схватил Зару за волосы. – Открывай клетку.

По спине Зары прошелся холодок. Она пыталась вырваться, но боль в голове отдавалась головокружением и плыла пятнами перед глазами. По шее потекла теплая жидкость. Догадаться было несложно – этот урод разбил ей голову до крови.

Послышались резкие звуки. Глухой удар. Внезапно хватка тощего ослабла, и он упал на землю. Зара в непонимании развернулась.

– Дарион! – радостно воскликнула она, но радость быстро пропала, когда Дарион резко толкнул ее в сторону. Но не успел. В животе разлилась острая боль. Она схватилась за бок, ощущая, как ладони стремительно заполняются горячей кровью.

– Мерзкий боров! – только и выругалась она, заметив, как Дарион вступил в бой с тем самым толстым наемником, который только что ткнул ее мечом.

Упав на землю, Зара держалась за рану, пытаясь остановить кровь. На глазах выступили слезы. Сейчас никак не получалось сражаться со страхом смерти. Неужели конец ждет ее в пятнадцать лет? Слышались удары клинков, потом прозвучал глухой удар о землю. Кто-то подбежал к ней.

– Зара! – выдохнул Дарион, осматривая ее рану.

– У них в палатке должны быть бинты, – прокричала какая-то женщина.

– Скоро придет смена, – заявил еще один незнакомый голос, но на этот раз мужской. – Уходите, пока не прибыло подкрепление.

Дарион подхватил Зару на руки и побежал в палатку. Перед глазами у нее темнело, боль жгла в месте удара. Она тяжело дышала и старалась оставаться в сознании. Судя по книжкам, которые она прочитала, идти на свет сейчас было нельзя, иначе в конце этого белоснежного и на вид приветливого пути она встретит бога Смерти. Уже в палатке Дарион положил ее на какую-то скамейку. Слабость охватила тело, оставаться в сознании становилось все сложнее, но Зара упорно, до дрожи, держала глаза открытыми.

– Потерпи, – дрожащим голосом попросил Дарион. Он расшвыривал вещи и какие-то жестяные коробки в поисках лекарств или бинтов. По вздоху и приближающимся шагам Зара поняла, что ему удалось что-то откопать.

– Уходи, – из последних сил говорила Зара, – а то вместе тут останемся.

– Помолчи! – отрезал Дарион. Он достал из мешка марлю и принялся рвать ее на части.

– Помоги Тайро, – выдохнула она. По щекам текли слезы, но она верила, что самым правильным будет бросить ее.

– Он все равно меня убьет, если я вернусь без тебя.

Дарион открутил колпачок у стеклянной бутылки и смочил марлю.

– Будет больно, – не слишком обнадеживающе проговорил он. – Разожми руки.

Зара послушно убрала ладони с раны. Дарион тут же поднял ее тунику до груди и приложил мокрую холодную ткань. Крик сорвался с губ, но Зара тут же сжала зубы до боли. Мышцы живота напряглись, кожу жгло, и казалось, что лезвие кинжала только сейчас настигло ее и прокручивается внутри без остановки.

– Все, я умираю, – говорила она, веря в то, что жить осталось совсем недолго, а мысли не покидали слова старика. – И не узнаю, кто такая Алли и почему мы так похожи.

– Алли?

Его голос дрогнул, и Зара поняла, что ему известно это имя. Может, они с Алли похожи не просто так? Может, между ними есть связь?

– Хотя бы перед смертью скажи мне, – прохрипела Зара. Держать голову на весу она больше не могла и без сил опустила ее на скамейку. Во рту ощущался резкий вкус металла.

– Твоя сестра она, – быстро выдал Дарион, прижимая уже кровавую марлю к боку Зары.

– Что? Как?

В ушах звенело, но боль постепенно уходила. Она приподняла голову.

Дарион убрал от раны марлю и замер в непонимании. В следующую минуту он улыбнулся.

– Тебе повезло. Рана-то пустяковая.

Наступило минутное расслабление, но он повторил эту уже ненавистную процедуру. В горле пересохло, да и плакать больше было нечем. На этот раз облегчение пришло быстрее. Дарион начал перевязывать ее живот и приподнял ее, заставив Зару положить голову ему на плечо. Зара тяжело сглотнула и медленно, глубоко дышала, боясь, что прежняя боль вернется с новой силой.

– Молодец, воин, – радостно проговорил он и опустил ее тунику. Не закрывая стеклянную бутыль, поднес к ее носу. Резкий запах ударил в голову, заставляя взбодриться и резко распахнуть глаза. Дарион улыбнулся. – Царапина, а я уж испугался. – Он с облегчением выдохнул. – Надо уходить.

Дарион повернулся и приготовился схватить ее ноги, когда она залезет на его спину, но у Зары были другие планы.

– Что ж, спасибо, что рассказал, – немного грустно и даже язвительно пробурчала Зара, намереваясь вернуться к этому разговору позже.

Она спустила ноги на землю и сразу же поняла, что это было плохим решением. Боль отдалась в бок, но она все равно поковыляла к наспех сколоченному из каких-то досок столу.

– Нужно освободить остальных, – говорила она и открывала небольшие ящички со всякой мелочовкой. В одном из них она нашла желанные связки и схватила их.

– Давай быстрее! – торопил ее Дарион.

– Нашла-нашла. – Она шагнула к выходу, только слишком поздно. На улице послышались голоса. Кто-то возмущался, заметив два трупа. Прибывшие приближались к палатке.

– У меня идея. – Шевелилась Зара с трудом, боль никуда не уходила. – Как думаешь, сколько их? – уже тише спросила она и подошла к столу, взяв все ту же бутыль, жидкостью из которой Дарион обрабатывал ее рану.

– Трое, не меньше.

Зара разлила содержимое около входа в палатку и кивнула Дариону. Объяснять ничего не пришлось, он понял, что она задумала поджечь наемников, нашел кремний в мешке и спрятался среди ящиков по другую сторону от входа. Зара спряталась напротив. Голоса приближались. Вскоре показались растягивающиеся тени.

– Кто их убил? – кричал один. – Все пленные на месте. Что тут было?

Зара переглянулась с Дарионом и уверенно кивнула. Шторка палатки резко распахнулась, пропуская яркие лучи солнца внутрь. Зара быстро плеснула все, что оставалось в бутылке, на вошедших наемников. Дарион резким движением зажег искру, а та – дорожку разлитой крепкой жидкости, вспыхнувшей в тот же миг. Двое мужчин были враз объяты пламенем, крик наполнил округу, они дергались и пытались потушить себя.

– Уходим!

Зара повернулся к нему, сзади послышался грохот, наводящий ее на мысль, что наемники из-за горения сбивали все на своем пути. Но она уже не стала проверять, рванула из палатки и, бренча ключами, побежала к клетке. Освободившимся она отдавала ключи, чтобы они помогали своим семьям из других клеток.

– Все, дальше они сами, – быстро проговорил Дарион и, схватив Зару за рукав, потащил к одной из лошадей, которых она до этого не видела. Они стояли за палаткой.

Дарион в одну секунду оказался в седле и подал руку Заре. Она не заставила себя ждать и, подтянувшись, села позади него, обхватив за талию. Ветер сразу ударил в лицо, стоило Дариону пустить лошадь в галоп. Обернувшись, Зара видела, как разбегаются люди. Лошадь неслась вперед, теперь скрываясь с наездниками за ближайшими деревьями. Все-таки ей повезло, что Дарион оказался рядом и спас ее. Одной вряд ли бы удалось сбежать. Впрочем, она могла бы еще что-нибудь придумать и обхитрить работорговцев. Умом те двое явно не отличались.

– Убивать людей легко? – робко спросила Зара.

Ответа не последовало. Ей даже показалось, что Дарион ее не услышал из-за ветра, а после она уловила еле слышимый выдох.

– Тяжело только первый раз. – Небольшая пауза – и Дарион мельком глянул на Зару из-за плеча. – По крайней мере, у меня только первый, дальше – нет. У кого-то может быть по-другому.

Когда лошадь от усталости сбавила темп, они свернули на опушку. Чуть дальше, сразу за небольшим склоном, виднелось озеро. Зара спрыгнула на землю первой и подошла ближе. Погони не было. Самое время было обо всем спросить. Она развернулась к Дариону и скрестила руки на груди.

– А теперь поподробнее.

– Не понимаю, о чем ты, – прокашлялся он, явно пытаясь спрятать взгляд.

– Что ты знаешь о семье Даствуд из деревни недалеко от Лесничего городка? – пояснила Зара. Слова старика не давали ей покоя, и предчувствие кричало, что Дарион в курсе. – Раз уже начал, то говори полностью. Как какая-то неизвестная Алли может быть моей сестрой?

Дарион скрестил руки на груди. Заре показалось, что он все прекрасно понял, но не хочет говорить. Послышалось громкое фырканье. Лошадь пила из озера.

– Не думаю, что я тот, кто должен об этом говорить, – выдохнул Дарион. – Давай ты лучше...

– Ты уже начал! – Зара притопнула ногой. – Так говори!

Дарион прищурил глаза и внимательно следил за ней. Было ясно – он обдумывает свои следующие действия.

– Ладно, – выдохнул он. – Тайро тебе не родной. Ты человек.

– Что? – удивилась она и не поверила в то, что услышала.

– Он нашел тебя в лесу. – Дарион уставился в одну точку – казалось, он что-то заметил в кустах, но Зару сейчас это не волновало.

По спине прошелся холодок, руки затряслись, а в груди горело желание услышать, что это шутка.

– Говори правду! – Она сжала кулаки. – Я же фойтийка! Как я могу быть человеком? Этого не может быть!

В глубине души Зара понимала, что сказанное Дарионом очень похоже на правду, – ей уже пятнадцать, а крылья так и не выросли. И нет никакой способности к магии. Даже малейшей. Но надежда все еще теплилась в сердце. Сейчас Дарион громко рассмеется и скажет, что пошутил, а в будущем ее будут ждать крылья, магия и все то, что делает фойтийца фойтийцем.

– Ты видела лагерь наемников. Они похищают людей, а потом продают. Пятнадцать лет назад такие, как они, разорили одну из деревушек неподалеку от Лесничего городка. Среди их добычи были два ребенка. Твоя сестра Алли и... – он сделал небольшую паузу и схватился за поводья лошади, как бы говоря, что им нужно следовать дальше, – ты. Алли удалось сбежать от них с тобой на руках. Тебя она успела спрятать, а вот сама...

Дарион залез на лошадь и подал руку Заре. Он больше ничего не говорил, но больше ничего и не требовалось. Зара все поняла. К глазам подступили слезы, и все, о чем она думала, – зачем Тайро так долго лгал ей.

* * *

Авила проснулась с рассветом и с разрешения генерала прошла на верхнюю палубу: он был слишком уверен, что посреди бескрайних волн она никуда не денется. И был прав.

Море простиралось до самого горизонта, водная гладь отражала первые лучи восходящего солнца, окрашиваясь в оранжевые и розовые оттенки. Волны мерно били о борт корабля, словно шептали древние секреты, скрытые в глубинах.

Принцесса прикрыла глаза и невольно вспомнила годы, проведенные в тесных улочках и на шумных площадях. Когда Властительница была еще жива, иногда в сопровождении стражи разрешалось покидать дворец, и Авила могла лично увидеть всю ту серость и печаль, в которую город погрузился, казалось, с незапамятных времен. Воспоминания несли с собой горечь утраты, связанную с потерей матери. После ее смерти город перестал быть домом и превратился в место, которое Авила хотела забыть. Она закрыла глаза, ей казалось, что так можно укрыться в блаженной тьме и мраке, поддавшись тяжести свинцовых век. Авила вдыхала соленый запах и вслушивалась в крики птиц, доносившиеся с неба. Она пыталась не обращать внимания на возгласы матросов, занимавшихся суровой работой, и на зов совести, кричащей, что Атрей и Юфеймиос все еще там – взаперти на нижней палубе. Она уже просила Зена освободить их, запереть в одной из кают – Авила была уверена, что на таком огромном корабле наверняка найдется свободный угол, но генерал был суров и непоколебим. Говорил, пусть она и принцесса, но они – все еще его пленники.

Сколько так простояла – она не знала. Она вспоминала свою жизнь по кусочкам, будто стараясь насладиться самыми лучшими моментами в последний раз. Перед глазами стоял образ матери. Она единственная скрашивала жизнь в столь ненавистном городе, была тем светом, который приносил тепло и яркость в город стен, секретов и правил. А потом появился Тайро. Он напомнил Авиле, чему всегда учила ее Властительница – оставаться свободной, несмотря на тяжести жизни, нависающие и давящие грузом, сохранять ровное дыхание, жить от души.

– Астрополис! Приближаемся к столице! – послышался резкий, заставивший ее вздрогнуть, голос смотрящего.

Следом за ним послышался и горн, оповещающий о прибытии. Секундой позже – ликующие крики людей. Авила в страхе распахнула глаза. Линия берега приближалась. Она узнала порт родной столицы и увидела столпившийся народ. Детвора залезла на фонарные столбы, украшенные яркими цветами, и махала прибывающим кораблям. Что же они делают? Их же всех казнят!

– Ты удивишься, какой стала столица, – рядом с ней послышался голос генерала. Он шагнул вперед и улыбнулся.

Авила молчала и лишь наблюдала за Зеном. Он поднял руку и приветливо помахал народу. Обман? Или он правда так рад их видеть? Переведя взгляд на радостную публику и заслышав звуки музыки, Авила вспомнила праздник по случаю возвращения ее родителей из путешествия на остров Эйрос. Ей было пять, и она встречала их вместе с Юфеймиосом на этом самом причале. Тогда ей не разрешили отправиться с ними – сказали, что в столице всегда должен оставаться наследник. И она поверила. В тот день люди тоже ликовали, угощали детей сладостями и кричали благодарности. Уже потом все изменилось – встречающих поголовно казнили за вольность. И теперь праздничная встреча напомнила Авиле скорбь тех дней, повисшую многодневным трауром и тишиной на безлюдных улицах. И сейчас принцессе предстояло думать вовсе не о радости и веселье.

Авила приняла решение бороться за трон, принадлежащий ей по крови, ведь только она знала, какая опасность повисла над миром.

18. Зов первородного дракона

Тайро тащил на спине тело мертвого брата по заснеженным Вершинам. Он уже прошел через Пятые врата и двигался к широкой массивной лестнице Дворца Света. Последний раз он бывал здесь пятнадцать лет назад, когда убегал из пылающего дома. Тогда огонь топил льды. Цунами сносило постройки, а вокруг слышались предсмертные крики его народа. Сейчас же его окружал тихий шепот мороза, лишь где-то над головой свистела вьюга.

Тайро отворил створку огромной двери и зашел в аванзал. Когда-то он сверкал и наполнял его душу покоем и гармонией. Запах застарелой пыли ударил в нос. Никогда еще Тайро не видел этот просторный зал настолько грязным и темным. Обычно здесь всегда суетились люди – придворные или гости, пришедшие на аудиенцию к вождю. Тайро поправил холодное тело брата, когда оно начало сползать, и отправился в тронный зал. Он не помнил точную дорогу, но ему этого и не требовалось – ноги сами несли его к золотым дверям в главный зал дворца.

На глаза наворачивались слезы от воспоминаний. Тайро старательно подавлял их целых пятнадцать лет, и очень часто ему удавалось отвлечься, забыться, просто не думать. Он убегал от принятия трагедии, хотя многим и даже ему самому время от времени казалось, что он смирился: отпустил прошлое, освободил душу и сердце и зажил так, будто открыл новую страницу книги. Или, скорее, взял новый том, чтобы с полным стремлением и воодушевлением написать свою историю заново.

Он подошел к сохранившему величие трону. Позади него возвышалась огромная каменная драконья голова, а еще чуть выше – золотой балдахин до пола с шелковыми, но потемневшими от времени и пыли шторами по бокам. Тайро сжал зубы. Горный хрусталь, украшающий изголовье, пропал. Догадаться о том, кто его забрал, было несложно.

Тайро поднялся по ступеням к трону и опустил тело Райко на пол возле него, как бы подчеркивая, что его от власти и титула вождя отделял всего один шаг, а после спустился и встал на колено, склонив голову. Так он должен был сделать в день, когда его брата объявили бы вождем, а крылья Райко, подобно крыльям отца, поменяли бы цвет на черный.

Мудрецы верили, что белые крылья наследника окрашиваются в черный, потому что знаменуют потерю невинности. Власть – это всегда испытание души и характера. Мудрецы считали, что, принимая на себя ответственность за судьбы других, наследник сталкивается с реальностью, полной моральных дилемм и сложных решений. Крылья чернели, символизируя, что с могуществом приходит власть над добром и злом и что невинность неизбежно уступает место тяжести выбора, ответственности и иногда, к сожалению, компромиссам. В момент принятия титула чистота и идеалы молодости оборачиваются в зрелость, отмеченную пониманием сложности судеб, и необходимость действовать в интересах, превышающих личные. Так часто говорил и отец.

Поднявшись на ноги, Тайро бросил взгляд на неприметную дверь позади трона и, приоткрыв ту, прошел в кабинет отца. Войдя внутрь, он опешил. Некогда идеальный порядок среди книг, расставленные в порядке статуэтки и все мелкие вещицы на его столе расстворились во времени, превратились в беспорядок и хаос. Здесь тщательно все обыскивали. Перед глазами возникли картины варварского разгрома. Тайро представлял себе, как генерал распахивал ящики и шкафы, выбрасывал с полок все книги и свитки. Многих фолиантов он не видел. В детстве их корешки всегда привлекали внимание Тайро, а отец не разрешал их трогать.

Несмотря на горечь, сердце его тронула теплота, душу грели воспоминания о семье. Тайро прошел к витражным окнам и упал на колени, прижимаясь лбом к холодному стеклу и смиренно смотря на вьюгу. Серые потоки поднимали вихри снега, иногда утихали, а после возвращались с новой силой.

Слеза холодила кожу на щеке. Тайро скучал по тому яркому эфирному сиянию, которое мог наблюдать отсюда, с укромного места – любимого с детства – в его полном великолепии. Сейчас небо не отличалось от свода преисподней.

Райко умер. Это не укладывалось в голове. Казалось, что он сейчас вбежит в кабинет, и именно тринадцатилетним – тогда он был веселым, пусть и задиристым парнем, – снова кинет колкость и попросит отца научить его новому заклинанию. Но правда была в том, что этого уже никогда не произойдет.

Внезапно Тайро услышал шепот, но разобрать слова никак не получалось. Голос звал его. Такое уже случалось: тогда Тайро наблюдал за Вершинами, находясь у самого их подножия. В тот момент он ощутил странное, тянущее его домой чувство. Его звал дракон. Прародитель? Тайро подскочил. Зов усиливался, и он понял, что больше не может сидеть на одном месте. Отворив окно, Тайро вылетел на улицу и взмыл вверх.

Хвостовой пик – место, где, согласно старинным сказаниям, и обитал прародитель всех драконов, тот, кто стал первым из их вида и положил начало всей магии. Говорили, это старая байка, миф, легенда, но на Пик все равно никто не решался подняться. Его считали неуловимым – он то пропадал в буре так, что никто из народа Фойтии не мог его найти, то появлялся и возвышался над Дворцом Света. Иногда его не было видно даже в ясную погоду, иногда он возникал посреди бури.

Морозный ветер бил в лицо, а тепло в груди вдруг обернулось жаром, заставляющим кровь кипеть. Тайро никогда раньше не сталкивался с этим чувством, и сейчас ему казалось, что вся сила фойтийцев принадлежала лишь ему одному, и, впервые ощутив ее, понял, что вся та магия, которой он владел ранее, была лишь частичкой, чем-то незначительным и слабым. И эта сила тянула его к древним истокам.

Из снежной пелены показалась тропа, ведущая по крутому склону к Хвостовому Пику, – месту, овеянному легендами и страхами. Говорили, что именно здесь, в храме Первого Дракона, зародился первый из них – прародитель, чье дыхание согрело мир и подарило ему жизнь. Тайро сделал решительный шаг вперед, преодолевая устрашающую силу снежной бури, наполненной осколками льда, хлеставшими по его лицу и телу.

Повсюду вокруг него лежали глубокие сугробы, сверкающие в редких проблесках закатного солнца. Здесь, на этих безмолвных Вершинах, мир словно замер, преисполненный мощной первозданной магией. Дыхание давалось с трудом, но сердце Тайро возрождалось, подвластное охватившей его силе, подгоняя вперед.

Прошлое, которое прежде причиняло страдания, теперь приобрело иное значение. Он чувствовал, как место, откуда он некогда бежал, теперь стало мощным источником. Каждый шаг по скользкой каменной тропе порождал в нем принятие и даже понимание самого себя и своей истории. Он мог бы подняться в воздух, пролететь этот путь, но что-то подсказывало, что эту дорогу необходимо пройти босыми ногами, ощущая пробирающий до костей холод, нестерпимый, но отрезвляющий. Ветер пел, будто живой, но Тайро слышал сквозь него тихое, неуловимое эхо зова дракона.

Зов вел его вперед, обжигающий, но манящий, как огонь, согревающий замерзшие руки. С каждым шагом Тайро чувствовал нарастающее единение с этим дремлющим местом, как будто леса и горы ждали его возвращения на протяжении многих лет. Наконец, когда он достиг Хвостового Пика, он остановился, но лишь на мгновение, чтобы охватить взглядом свою древнюю родину, простирающуюся внизу. Взгляд скользил по Фойтии, раскинувшейся перед ним будто на ладони. Тайро тепло улыбнулся. Отсюда, наблюдая на вымершим городом, покрывшимся толстым слоем снега, ему казалось, что он вернулся в прошлое. Разрушения, скелеты и брошенное оружие скрылись под снегом. Казалось, что народ просто спал в своих домах, а утром все станет таким, как прежде.

То, что когда-то рождало в сердце Тайро чувство утраты, теперь предстало в новом свете – дом никогда не оставлял его, он всегда жил в глубинах его души, ожидая, когда он познает свою истинную природу. Тайро чувствовал, как внутри него пробуждаются давно забытые чувства – не страх и горечь, а теплота и смирение. Он вдруг понял, что прошлое, какими бы мрачными ни были его страницы, не определяет его будущее. Этот мир, когда-то покинутый, ждал его возвращения, что было подобно пророчеству, которое наконец-то сбылось. Он глубоко вдохнул морозный воздух, а в груди зажегся огонь несгибаемой решимости. Он знал, что источник его силы не просто в желании помочь Авиле или в зове драконов, но и в его собственных корнях, в этом запредельном месте – его настоящей родине.

Тайро прошел через обледенелые приоткрытые врата и оказался перед алтарем прародителя драконов, высеченном прямо в узком Пике. Дверь из светлого камня изображала голову дракона. Такую же, как над троном его отца. Он четко помнил: его кровь – это ключ. Подойдя ближе, Тайро увидел небольшой кинжал и круглое отверстие рядом. Недолго думая, он взял и провел острым лезвием по своей ладони, оставляя красную, быстро наливающуюся кровью полосу, и после приложил ее к отверстию. Висящие на стенах факелы зажглись, а двери задрожали. Они пришли в движение и отворили дорогу к прародителю. Тайро отправился вперед через темный просторный зал. По мере его движения факелы по обе стороны от него зажигались, освещая растянувшиеся вверх и кажущиеся бесконечными стены. Тайро думалось, что их размер неестественен, учитывая, насколько узок был Пик снаружи.

Дойдя до конца, он ужаснулся – дракон замерз. Поражающих размеров белоснежный дракон лежал перед ним под толстым слоем льда по ту сторону скованной стены. Дыхание перехватило, в горле встал тяжелый ком, и он понял – нужно что-то делать. Страх заставил Тайро броситься на ледяную глыбу, ограждающую дракона от внешнего мира. Он наносил удары один за другим, поливал ее огнем, но все было тщетно.

– Остановись, сын Аргоса, – раздался голос, эхом отдающийся от стен.

Тайро поднял взгляд и через ледяную стену разглядел огромного белого дракона. Живого. Уже открывшего золотые, проникающие, казалось, в самую душу глаза. Они смотрели пристально, будто пытаясь прочитать всю его сущность, заглянуть в самые потаенные уголки, найти темные стороны.

– Ты жив! – на выдохе, с облегчением и даже радостью проговорил Тайро.

– Ты всегда мог ко мне прийти, но не делал этого, – произнес дракон и поднял голову. Лед с него обрушился, разбиваясь о пол, но стена, разделяющая их, все еще крепко стояла на месте.

– Я... – Тайро не мог подобрать слов. Так и есть. Он всегда мог вернуться сюда, но боялся. Не верил в то, что драконы живы. Не возвращался. Тайро решил прошлое оставить в прошлом, убежать от него, и настолько глубоко спрятал его в своей душе, что поставил крест на любых путях, ведущих к дому. – Мир в огромной опасности. Помоги нам вернуть драконов. – Тайро сразу перешел к сути, опять же испугавшись своих мыслей и боли, которая могла вернуться. Он вновь решил убежать. Даже от своих мыслей.

– Я не буду этого делать, – отрезал дракон и громко, почти до дрожи стен, вздохнул.

– Но почему? – не понимал Тайро.

– Пришло время нам уйти, а вам, следующему поколению, встать на наше место.

– Никакого следующего поколения не осталось, – горько усмехнулся Тайро. – Я единственный! – Он невольно подумал о Юфеймиосе. Но он не мог назвать его фойтийцем, ведь даже сам Хью отрицал принадлежность к его народу. Он отрекся, решив пойти по пути отца, не желая принимать в себе эту сторону.

Тайро стоял напротив огромного древнего создания, чьи глаза сияли, как две звездные бездны, наполненные мудростью веков. Чешуя дракона переливалась всеми оттенками золота и бронзы, сияющими, будто солнечный свет, пробивающийся сквозь заледеневший свод пещеры. Воздух вокруг стал вязким: казалось, сама земля вибрировала в ожидании чего-то великого.

– Эра драконов завершена, – произнес прародитель. Его голос эхом разнесся по окружающим холмам. – Ты, Тайро, последний наш потомок, должен принять бремя магии и ответственность за нее. До сих пор я сдерживал катастрофу и гибель мира, но пора тебе стать Хранителем силы драконов и дать нам уйти в тень. Именно ради этого я даровал тебе бесмертное тело.

Тайро дрожал, но не от страха, а от осознания тяжести возложенной на него миссии. Он понимал, что прародитель, возможно, разочаровался в мире, раз не желал возвращать драконов, хотя вполне мог это сделать. И не было никого, кто бы мог принять на себя эту ответственность вместо него.

– Но как я смогу вернуть драконов, если мир в них снова нуждается? – дрожащим голосом спросил он. Дракон устало вздохнул, поток теплой энергии окутал Тайро, как нежное объятие. – Я не смогу один вынести всю магию мира. Драконы...

– Когда мир будет готов, когда нас не будут использовать как оружие, когда мы не будем причиной раздора между народами – мы вернемся.

Слова прародителя все еще эхом отдавались в голове Тайро. По коже пробежали мурашки, а в районе плеча неприятно закололо. Он повернулся и заметил, как кожа начала сверкать алым пламенем. Сияние сформировало узор, повторяющий языки огня, а после оно погасло, оставив после себя темные следы. Сростки крыльев со спиной начали жечь, подобно очередному удару Райко. Отчего-то Тайро подумалось, что отныне, с получением новой силы – он неуязвим. Силой непонятной природы Тайро оказался по ту сторону стены, прямо напротив прародителя.

Чувства переполняли Тайро: волнение и страх терзали его подобно буре, поднявшейся внутри тела. Неприятное покалывание сменилось облегчением, и это чувство, казалось, было отголоском силы, наполняющей его изнутри. Оно не просто давало ему могущество, но и сдерживало боль и ярость. Тайро впервые смог признать это, а не убегать и прятаться от столь нежеланной правды. Его магия порождала в нем ненависть к миру. Тайро не отрицал, что одной из причин его отказа от своей силы был именно страх скатиться в эту пропасть бесконтрольного, отчаянного зла. Потому он всегда смотрел на драконов с восхищением: их магия была источником покоя. И сейчас два потока внутри него уравновесили друг друга, обрекая Тайро на вечную ответственность перед этой гармонией и возлагая обязанность принести ее в мир.

Величественный дракон опустился на землю, его дыхание постепенно замедлялось. Могучие веки начали смыкаться, скрывая сияние древней магии.

Кинув последний взгляд, дракон погрузился в вечный сон, оставив лишь звенящую тишину и новый, огненный путь для своего последнего потомка.

Тайро медленно выдохнул. Закрыв глаза, он расправил плечи под тяжестью нового предназначения. Теперь он хранитель силы драконов, живое напоминание об их былой мощи. В его сердце отныне поселилась надежда на будущее драконов и всего мира.

В пещере повисла тишина. Неровный свод, будто его кто-то выгрыз огромными и острыми клыками, начинал давить. Тайро ощутил резкую нехватку кислорода и ступил к выходу, но впереди нависла ледяная стена, которую с той стороны он не смог разрушить яростным потоком пламени. Он сглотнул. Должен быть способ выйти. Неприятное жжение под кожей на плече снова дало о себе знать. Температура тела повышалась, он горел. Интуиция кричала, что стоит идти сквозь. Тайро последовал зову. Лед таял от жара и пропускал Тайро на свободу. Он быстро развернулся, а стоило ему оказаться снаружи – стена затянулась. Казалось, что отныне Тайро единственный, кто сможет пройти к прародителю драконов. Даже если кому-то удастся найти Хвостовой Пик, пройти через эту броню не получится.

Время шло, уже давно пора было возвращаться к Авиле и остальным. Тайро спешно вылетел наружу. После разговора с прародителем и получения силы драконов в Тайро происходили новые, неведомые ему ранее изменения. Чувства обострились, возникли видения: Авила плакала, стоя на палубе корабля, Зара лежала на полу старой ржавой клетки.

Тайро тряхнул головой и быстро поднялся в воздух, набирая скорость. Сначала к Вершинам Алоса, а после к Темному лесу. Их убежище скрывалось в Орлиных скалах, прилегающих к Вершинам. Ему пришлось потратить больше времени, чтобы преодолеть путь, но он спешил, пытаясь заглушить растущую тревогу. Ему хотелось верить, что видения, пришедшие к нему на Хвостовом Пике, – лишь мираж, проделки госпожи Фортуны, умело управляющей человеческими жизнями.

Приземлившись напротив грота, Тайро вздрогнул – грот пустовал. Пройдя внутрь и осмотревшись, он увидел кусок пергамента, выглядывающий из-под камня. В сердце екнуло, ответы пришли сами собой – они ушли и оставили подсказку, как их найти. Атрей глупец, раз решил действовать по новому плану и не дожидаться Тайро.

– Договорились же, – вдохнул он и сжал пергамент в руке. – Западный причал, – повторил он вслух место встречи.

Тайро сжег пергамент в руке в одно мгновение и тут же сорвался с места. Плохое предчувствие усиливалось. Он понимал, что если опоздает, то весь план пойдет прахом. И виновен во всем этом будет только один человек – Атрей. В сердце Тайро закралось сомнение о подлинности намерений советника. Сейчас он казался ему предателем, который специально изменил маршрут, отделил от него Авилу и вел прямиком в лапы генерала. Руки свело судорогой. Тайро тяжело сглотнул и признал – ему стало страшно.

В голове гудело, давление бешено колотилось в висках, перед глазами плыло: последствия приобретения новой силы давали о себе знать. Тайро понимал – мощи драконов нужно время, чтобы приспособиться к Тайро.

Пролетая над густым лесом, через который Атрей, скорее всего, и повел остальных к Западному причалу, он пытался рассмотреть хоть какие-то следы. Тайро быстро привыкал к вновь обретенной силе, связывающей его с природой в одно целое. Шепот деревьев подсказывал, куда лететь, и еле заметно, почти неуловимо рассказывал о случившемся. Деревья говорили о засаде, о падении Дариона и Зары с обрыва. Дарион упал в кусты, а после скатился в овраг. Заре повезло куда меньше – она стала пленницей наемников.

Дыхание Тайро учащалось, он ждал, когда лес поведает ему об Авиле, где она находится, где они спрятались, но шепот затих. Заметив темный ремень из кожи, висящий на одном из деревьев, Тайро остановился в воздухе. Он узнал эту вещицу – она принадлежала Дариону. Недолго думая, Тайро спустился на землю и подошел к дереву. Не было никаких следов или обозначений, куда идти дальше, пока он не заметил еле уловимую дорожку из рыжих волосков, клочьями привязанных к веточкам. Иногда среди них виднелись и частички черной кожи из одеяния Дариона. Они вели Тайро в глубь леса, а там он увидел наспех связанный плот из веток, под которым сидело два человека. Он быстро узнал в них Дариона и Зару и стремительно подошел, желая задать множество вопросов.

– Тайро, ты жив! – Зара вскочила на ноги первая и тут же подбежала. Только ее восторг и счастье тут же сменилось грустью и даже, как показалось Тайро, разочарованностью.

– Слава богам! – тут же подошел Дарион, расплываясь в широкой улыбке. – Как все прошло? Что с Райко?

Начинался дождь. О Райко говорить сейчас не хотелось – лишний раз терзать и без того кровоточащую рану он сейчас был не готов, да и еле стоял на ногах из-за бушующей в нем новой силы. Тайро никак не мог понять, почему они здесь, что с настроением Зары и главное – где Авила.

– А знаешь, что я узнала? Что ты мне не брат! Это правда? – воскликнула Зара. Ее губы дрожали, она еле сдерживала слезы – переживала, но Тайро понимал, что она узнала правду и та не давала ей покоя. Тайро покосился на Дариона, который лишь пожал плечами.

Этого-то он и боялся. Тайро хотел рассказать правду и понимал, что так, возможно, будет правильно, но поначалу считал, что Зара все равно ничего не поймет, после не мог подобрать слова, а затем, желая отсрочить этот разговор, – лгал, в итоге и вовсе решив, что уже поздно. В груди неприятно сжалось, он понимал, что сейчас нужно что-то сказать, утешить, но внутри кричал страх за Авилу, кричал, что нужно спешить, что нет времени.

– Ты всегда была для меня сестрой, сестрой и останешься, – на одном дыхании проговорил Тайро.

Зара отступила на шаг. Тайро видел в ее глазах слезы. Она всматривалась в него, словно не веря услышанному. Слова застряли в ее горле, и все, что она смогла, – это всхлипнуть. На некоторое время застыло зловещее молчание, и Тайро не понимал: либо она вовсе не желает что-либо говорить, либо не может решиться.

– Значит, всю мою жизнь ты меня обманывал? – наконец произнесла она, не поднимая на Тайро взгляда. Зара смотрела в землю и не шевелилась, лишь ветер местами слегка трепал ее ярко-рыжие волосы.

Боль и гнев четко улавливались в ее голосе. Тайро попытался приблизиться, но Зара резко отступила и глянула на него со злобой и обидой. Она сжимала кулаки, будто была готова броситься в драку, избить за всю ту ложь, которую ей преподносили пятнадцать лет.

– Я никогда не врал о том, что ты для меня – важный и любимый человек.

– Зара, сейчас нет времени на разборки, – выдохнул Дарион и вышел вперед. – Тут такое произошло, – добавил он, обращаясь к Тайро.

– Что с Авилой? – тут же спросил он.

Зара напряженно выдохнула, прикрывая глаза и явно пытаясь успокоиться.

– Авилу забрал Зен, – сказал Дарион. – Он увез ее и тех двух в столицу, как пленников.

Тайро нервно сглотнул, ощутив напряжение и боль в горле. Неужели его видение было правдой и Авила действительно попала в беду? Он скользнул взглядом по Заре. В районе живота на темной ткани туники он заметил пятна крови и несколько дыр. Судя по точным, ровным и продолговатым краям – от ножа.

– Зара, ты как? – спросил Тайро, сильнее сжав кулаки.

– Знаешь, – задумчиво протянула Зара, – меня схватили разбойники. Мне помог Дарион, а потом мы спасли рабов, и мне даже не нужно быть чистокровной фойтикой, чтобы помогать другим. – Она подняла на Тайро взгляд.

Холод между ними разрывал сердце. Тайро кожей ощущал, как рвется связь между ним и Зарой. Она замкнулась в себе, взгляд стал холодным и отрешенным, и у него не было уверенности, сможет ли она простить его, выслушать и понять.

– Ты большая умница, – кивнул Тайро.

– Ты уже не спешишь в столицу? – продолжала Зара, прищурив глаза. Тайро видел, что она пытается избавиться от грядущего разговора нехваткой времени.

– Никогда там не был! – воскликнул Дарион, явно намекая, что он готов туда отправиться. Он пытался разрядить обстановку, но настроение Зары ничто не могло поднять. – Зара, ты с нами?

Тайро осмотрел ее. Оставлять ее одну в лесу нельзя. Возможно, тащить в столицу за собой еще большее безумие, но там он сможет ее защитить, здесь, оставив в одиночестве, – нет.

– Будто у меня есть выбор. – Она в обиде вытянула губы и шагнула вперед, пытаясь сделать вид, что вынуждена лететь вместе с остальными, но Тайро слишком хорошо ее знал – ей хотелось отправиться в первое далекое путешествие, увидеть новые земли за пределами континента и внести свою лепту в общее дело. И, возможно, роль Тайро в этой миссии не была решающей.

– А еще ты никогда не летал. – Тайро тяжело выдохнул. Времени действительно не оставалось. – Держите. – Он быстро сорвал с себя два пера и дал по одному друзьям.

– Я все-таки получил мое перышко, – довольно протянул Дарион и вопросительно уставился на Тайро. – А что делать-то?

– Воспринимай крылья как часть своего тела, – выдохнул Тайро и щелкнул пальцами. За спинами Дариона и Зары появилось сияние, формировавшееся в силуэт крыльев. Он еще раз взглянул на Зару, надеясь увидеть хоть искру понимания, но заметил только холодный взгляд и стену обиды между ними. Она не скоро простит его. И Тайро понимал, что вряд ли даже выслушает, пока этот огонь не оставит ее саму в покое.

– Класс! – восторгался Дарион, как только за спиной показались темно-синие крылья, напоминающие ночное небо. – А мне идет, я дьявольски хорош.

– Летим. – Тайро тут же взлетел и начал осматриваться. Предчувствие не оставляло его, засаду можно было ждать откуда угодно.

Слышались голоса друзей, которые постепенно приближались к нему. Зара объясняла, как держать равновесие в воздухе, а Дарион что-то отвечал и пыхтел в старательных попытках совладать с чем-то новым в своей жизни – полетом.

– Ты хоть знаешь, куда лететь? – с явным упреком в голосе спросила Зара и прищурилась. Она уверенно чувствовала себя в воздухе, они с Тайро часто летали, а вот Дарион летал вокруг, активно махая руками.

– Да, – кивнул Тайро.

– Как вы это делаете?! – кричал Дарион. – Как остановиться?

– Это самое сложное, – рассмеялась Зара, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Тайро. Она избегала взгляда, держась рядом с Дарионом. Обида и расстройство ощущались в каждом ее движении. Тайро чувствовал боль и утрату, но решил пока это отпустить. Он знал, что потребуется время, чтобы Зара смогла прийти в себя и, возможно, простить его.

– Летим. – Тайро схватил друга за плечо и потянул за собой. – Добавь скорости.

Не сразу, но Дарион смог лететь ровно. Только тогда Тайро отпустил его руку и смог немного отстраниться, давая возможность Дариону шире расправить крылья. Порывы воздуха подталкивали их в спину, будто говоря, что поворачивать назад не время. Ветер был отличным помощником.

– Не переживай, – послышался рядом голос Дариона. – Она нужна ему живой.

Сейчас главное – спасти Авилу. Тайро сжимал кулаки до еле уловимой судороги и пытался вновь вызвать видения – узнать, что сейчас происходит во Дворце Мира.

Им нужно преодолеть море, дальше – Сожженный остров, который станет вратами в центральный остров Элементария, где находилась Эфирия – королевство Властителя. А в столице Астрополисе – дворец, куда Тайро рвался попасть в ближайшее время. Он знал, что этот дворец станет роковым не только в его судьбе, но и в судьбах его близких, особенно в судьбе Авилы.

Он никогда не покидал Летний континент. Тайро решился на этот шаг ради той, что ворвалась в его жизнь и перевернула ее вверх дном. Отказавшись от дома, Тайро следовал за ней в ненавистную им столицу и тянул за собой друзей. Он понимал, что они все равно бы отправились с ним, даже если бы он запретил, не дал бы перья, они бы нашли выход. Дарион не верил в любовь и считал ее чем-то чуждым для человека, Зара – обижалась, но они все равно пошли за ним. Тайро никогда бы не подумал, что она по своей воле ввяжется в войну и будет переживать за магию, которая никогда ей не подчинялась. Зара обижалась на нее, считала, что ее обделили, коль она не владеет силой, способной влиять на мир.

Тайро вырвался вперед. Он мчался к столице, стараясь не накручивать себя ожиданием беды. Видения, оказавшиеся, к его удивлению, правдой, больше не приходили. Душу Тайро сжирало чувство вины, из-за его промедления на Вершинах и нахлынувшей слабости сожаления, охвативших разум при виде разрухи в кабинете отца, Авила была похищена. Но вместе с тем внутри горела злость на Атрея – его решение было в корне неверным. И как он, выдающийся стратег с большим военным опытом, мог ошибиться? Сомнений у Тайро почти не было: Атрей – предатель, решивший занять более выгодную для него позицию перед финальным сражением. Волшебник, скорее всего, был не в курсе, а может, тоже переметнулся к новому властителю.

Море начало закипать: летевшие приближались к вулкану и Сожженному острову. Каменная поверхность, слишком скудный зеленый покров и руины – когда-то давно здесь обитала целая цивилизация, поклоняющаяся драконьему огню. Теперь этот остров – кладбище могущественных существ. Их скелеты лежали повсюду, чернея и разрушаясь под солнцем. Тайро отвел взгляд и устремился вперед.

– Что ты собрался делать, когда мы прибудем во дворец? – спросил Дарион, поравнявшись с ним в воздухе. – У тебя есть план или ты просто ворвешься и начнешь все крушить?

– Когда я так делал? – Тайро прищурил глаза.

– Ну... так делал я. Может, набрался моей мудрости? – громко рассмеялся Дарион. – Что бы ты ни решил, я с тобой.

– Спасибо, друг, – кивнул Тайро, глубоко вздохнул и невольно улыбнулся. На душе стало легче. Дарион всегда выручал его со времени падения Фойтии и ни разу не высказал ни одного упрека. Он стал ему братом. Стыдно признать – даже ближе родного. – И за помощь Заре тоже, – добавил фойтиец.

Дарион кивнул в ответ и посмотрел вперед. Показался берег, а чуть выше – пики дворца. И пусть Тайро понимал, что дворец, несмотря на разрушения, которые не успели восстановить после событий, рассказанных Авилой, охранялся с особой тщательностью, он верил в силу, данную ему драконом, и решил действовать без промедления. Плана не было, времени на его обдумывание тоже, да и что бы они ни придумали сейчас, в итоге все равно придется надеяться лишь на грубую силу.

В округе загудели горны с башен. Их заметили. Зен, скорее всего, уже оповещен.

– Дарион, – Тайро повернулся к другу, – если что-то пойдет не по плану, хватай Зару и беги.

Сейчас, когда разум вырвался из оков страха, до него дошло: они не смогут противостоять обученной армии солдат Зена.

– Я тебе не беспомощная мелочь. – Зара подлетела ближе и вынула из ножен Дариона небольшой кинжал, который висел у него на поясе. – Не нужна мне ваша защита.

Впереди показались огромные двустворчатые железные двери, а вокруг – ни души. Тайро сосредоточил в руке огненный шар и кинул его в них. Пламя в полете разрослось. Мощь магии заставила створки с грохотом распахнуться, и Тайро с друзьями беспрепятственно проникли внутрь Дворца Мира. Роскошь и богатство прошлого чувствовались на каждом углу: огромная лестница была местами инкрустирована золотом, остались следы и впадины от камней, вероятно драгоценных, повсюду виднелись картины, по всей видимости – портреты членов династии, о которой ему рассказывала Авила. На втором этаже виднелись обгоревшие стены с остатками гари.

– И куда дальше? – спросил Дарион, стоило ему твердо встать на ноги. Он вытащил из-за спины секиру и внимательно осмотрелся. – Нехилые хоромы. Что тут могло произойти?

– Наверх? – предположила Зара. – Я не думаю, что ее заперли в темнице.

– Можно подумать, ты знаешь, где тут темница... – усмехнулся Дарион.

– Темницы обычно в подвалах, а не на верхних этажах! – закричала Зара и недовольно топнула ногой. – Нам нужно идти наверх!

– Хватит орать! – Тайро поднял руку. – Кто-то приближается.

Он четко ощущал под ногами дрожь и какую-то слабость, ударившую ему в голову, стоило встать на пол. Во рту образовался противный кислый привкус, перед глазами плыло, мышцы с каждой секундой промедления скручивало.

– Тайро, что с тобой? – Дарион подошел ближе.

Похоже, это происходило только с ним.

Прибежали солдаты, вооруженные длинными копьями. Они обступали кольцом. Зара выставила кинжал перед собой и уже была готова броситься в бой, понимая свое явно невыгодное положение.

– Я же говорил, что даже со всей силой мира ты слабак, – послышался голос Зена, но Тайро его еще не видел. Он не мог четко рассмотреть что-либо перед собой. Слабость разливалась по телу. Он больше не мог держаться и начал падать на колени, но Дарион подхватил его.

– Да что с тобой? – растерянно спросил он.

– Он встал в антимагическую зону, которая вытягивает из него силы, – улыбнулся Зен. – Я не думал, что вы попадете в такую простейшую ловушку.

Среди солдат пробежал еле уловимый смешок, который прекратился, когда Зен сделал шаг вперед. Тайро стиснул зубы до противного скрежета, но каждое, даже мельчайшее движение отдавалось в теле болью и морозным жжением, поглощая его магию огня. Кто мог сделать эту ловушку? Неужели Юфеймиос, верный напарник Атрея, тоже предал их? Тайро не желал верить в то, что Хью способен на такое, но мыслей о том, кто еще способен сотворить столь сильную ловушку, не было. Силы стремительно покидали тело Тайро, и он понимал, что такого уровня западню мог сделать только волшебник высшего ранга. Он остался один в этом бою. Дарион и тем более Зара не смогут противостоять этой армии.

– Мы все равно будем сражаться, – выкрикнула Зара и бросилась на генерала.

Зен поднял руку, остановив какого-то солдата, который решил атаковать Зару и не дать ей приблизиться. Генерал с легкостью остановил ее удар и схватил за запястье, чуть приподнимая руку с кинжалом вверх.

– Не смей ее трогать! – прокричал Дарион, рывком подавшись вперед. Он все еще держал тело Тайро, но и не мог просто стоять в стороне. – Дерись с равным себе! Со мной!

– Смело, – кивнул генерал, не обратив внимания на Дариона, – но глупо. – Зен забрал у нее кинжал и отпустил руку. После короткого щелчка пальцами ее схватили под локти двое солдат.

– Забрал кинжал, потому что боишься, да? – кричала Зара и пыталась вырваться, но солдаты крепко держали ее, не позволяя сделать даже шаг вперед.

– Конечно, – усмехнулся Зен.

Тайро корил себя, что не остановил эту бездумную выходку, и боялся, что Зен мог причинить Заре вред. Ему нужен был рывок, чтобы подняться на ноги, разорваться связь с полом, через который высасывали его силу, но к боли прибавился противный писк в ушах.

– Подбрось меня, – тихо прохрипел Тайро, надеясь, что Дарион его услышит.

– Давай один на один, генерал! – кричала Зара и все еще пыталась вырваться. Солдаты надавили на нее сверху и поставили на колени, совсем лишая возможности двигаться.

Тайро задавался лишь одним вопросом: за что она так сражается?

– Сейчас все будет, – тихо ответил Дарион и удобнее схватился за плечо Тайро, готовясь к броску.

Зен хмыкнул и бросил к ногам Зары нож. Кинжал упал на мраморный пол, тонкий звук металла разнесся под высоким сводом, будто послужив для Дариона сигнальным звоном. Он с коротким выкриком подбросил тело Тайро в воздух. Крылья тут же распахнулись, в руках зажглось пламя, а противный писк растворился, принося блаженное облегчение. Дарион побежал к Заре. Он помнил об обещании спасти ее и сейчас был готов на все.

– Не выйдет, – усмехнулся Зен и поднял руку.

Тайро пустил мощную огненную волну, стараясь захватить одним ударом как можно больше солдат, но огонь не причинил им никакого вреда и просто прошел сквозь них, растворившись в воздухе. С потолка упала тяжелая сеть. Писк, тяжесть и мороз в теле вернулись, и Тайро понял – эта сеть тоже зачарована.

– В темницу их, – скомандовал Зен, но некоторые из его подчиненных будто робели перед фойтийцем. – О, бросьте, он сейчас ни на что не годен. – Зен тут же развернулся и пошел по ступеням вверх.

Тайро вдруг ощутил, как бездна разверзлась прямо под ногами. Она манила в глубь неизвестности и полной безнадежности. Казалось, что вся жизнь сжалась в одно узкое мгновение, когда судьба Авилы висела на волоске. Каждый вдох давался с трудом, как будто воздух вокруг стал густым ядовитым туманом. Сердце гремело, а разум лихорадочно метался, пытаясь цепляться за призрачные нити надежды.

В мгновение ока все цвета мира померкли, остались тусклые серые тона тихой скорби. Беспомощность давила незримым грузом, заполняя сердце тяжестью.

Солдаты сжимали круг, пока несколько из вооруженных до зубов амбалов не схватили их за руки. Тайро закрыл глаза, сопротивляясь боли. На руках застегнули цепи, подталкивая вперед подобно скоту, что ведут на убой. Тайро с трудом передвигал ноги, в итоге трое солдат практически подхватили его и потащили к темнице. Свет пропал, сырость и холод ощущались на коже, а Тайро думал лишь о том, насколько же глупо было полагаться на вновь обретенную силу. Он не умел ею пользоваться и как итог – сам же подверг опасности Дариона и Зару. А еще Авилу, ждущую его помощи.

Темница открылась, и их бросили на холодный каменный пол. Железная выкованная из толстых прутьев решетка закрыла им путь на волю. Цепи на руках застегнули лишь на Тайро. Он сидел на холодном полу, глядя на Зару, которая укрылась в углу камеры, притихнув. Дарион, присев напротив, молча возился с одной из цепей, тянущейся по полу камеры, в попытке вызволить руку фойтийца.

Он выглядел спокойно, словно это был всего лишь очередной этап их пути. Тишину нарушили шаги стражи за решеткой. Мужчины переговаривались, и Тайро прислушался.

– Генерал готовится к свадьбе с принцессой, – говорил один. – Пушки тоже уже готовы. Сегодня выйдет интересная смена на патруле.

– Думаешь, пушки помогут?

– Да кто их знает, это драконий огонь – самые мощные из пушек. Если они не помогут пробудить драконов из яиц, то кто вообще сможет?

Тайро напрягся, внутри вспыхнул гнев. Они собрались ударить пушками по яйцам драконов? Тайро разъяренно оскалился, осознавая всю человеческую глупость, и пытался сжечь цепи на своих руках, но ничего не получалось. Он тяжело дышал и не понимал, почему величайшая магия мира не может справиться с каким-то жалкими цепями. Он резко встал и посмотрел на Зару, которая лишь отстраненно хмурилась, не реагируя на него.

– Ты слышал? – злобно протянул Тайро, поглядывая на Дариона. – Зен собирается жениться на Авиле!

– Этого следовало ожидать, – пожал тот плечами, – она ж законная... – Он остановился и поднял взгляд на Тайро. – Ну да, кошмарно.

– И он планирует уничтожить драконьи яйца с помощью драконьего огня.

– А разве это не поможет им? Они же говорили, что...

– Они их просто сожгут! – Тайро пытался разорвать цепи физической силой, но, как и следовало ожидать, ничего не вышло. – На кой дьявол мне сила дракона, если она не работает! – закричал он и тут же опомнился, запоздало осознав, что его могли услышать.

– А мне до этого вообще нет дела, – холодно отозвалась Зара, наконец повернувшись к нему. – Вообще все равно, что будет с миром.

– Тогда за что ты сражалась с Зеном? – тут же спросил Тайро.

– За Авилу, – буркнула Зара. – Она единственная была со мной честна, а не как вы двое. Ты вообще лгал мне всю жизнь.

– Лгал? Я пытался защитить тебя! – Тайро беспокоился за ее рану и подошел ближе. Он понимал, что сейчас как никогда ему следовало аккуратнее выбирать слова, лишь бы она позволила помочь. – Я забрал тебя, когда тебе грозила опасность. Ты ничего не помнишь, потому что была маленькой. Все, что я делал, я делал ради тебя.

Зара горько усмехнулась. По камере звенели цепи, тянущиеся за Тайро.

– Ради меня? Или ради себя? Чтобы чувствовать себя героем?

– Пора заканчивать с этим, – проговорил спокойно Дарион, вмешавшись в их разговор. Он не поднимал головы от цепи, с которой возился. – У вас обоих есть свои обиды, но сейчас не время это ворошить. Вы знаете, что нам нужно сделать. – Он бросил цепь на землю и поднял взгляд на Тайро. – Хоть убей, но я не понимаю, как хваленую первозданную магию драконов можно было заблокировать этим. – Он пренебрежительно кивнул на цепи.

Тайро стиснул зубы, стараясь подавить злость. Он посмотрел на Дариона, понимая, что тот прав, и перевел взгляд на сестру. Зара отвернулась к стене, не желая больше разговаривать. Казалось, что ее все в их пленении устраивало или она опустила руки. Он тяжело вздохнул и присел рядом с Дарионом.

– Что ты придумал? – спросил он, стараясь сосредоточиться на деле.

– Пока ты без магии, мы ничего не можем. Если попробуем прорваться силой, нас просто сожгут или убьют, что вообще-то без разницы...

– Ага, сжечь побольнее будет, – буркнула Зара.

– Но это если мы нападем первыми, – продолжил Дарион.

– А что, если они нападут первыми? – спросил Тайро. – И... – Он пару раз дернул цепями на своих запястьях, напоминая о том, что он не сможет отразить атаку в случае нападения войск.

– Мы можем провернуть тот же трюк, что и мелкая, когда ее схватили наемники. Главное, заставить их открыть решетку, а дальше пробиваться боем.

– Тайро без магии! – Зара поднялась на ноги, подошла ближе и села напротив. – Произойдет просто то же самое, что и наверху. Проще тут отрезать Тайро руки с цепями, к нему вернется магия, а руку... руку он вернет себе даром лечения!

– Ты, конечно, зла на него, но это...

– Это может сработать, – улыбнулся Тайро.

– А не проще подумать, из чего эти цепи? И я уже говорил, что заклинание, блокирующее первозданную магию, просто бред. Мне кажется, это просто яд или что-то типа того. И чем ты собралась ему руки рубить?

Как может цепь сдерживать первозданную магию? Тайро сглотнул и поднял голову к потолку темницы. Он и сам об этом думал, но никак не мог понять, в чем разгадка. В момент, когда прародитель наделил Тайро силой, он отчего-то решил, что теперь сможет противостоять даже целой армии, а оказалось, что цепь неизвестной ему природы прочнее этой силы.

Отчего-то в мыслях возник облик прародителя подо льдом. Тайро не мог его разрушить, как бы ни пытался. Он поливал его огнем и думал, что лед должен дать трещину, растаять или хотя бы разрушиться на куски, но ничего не происходило. Стоило дракону поднять голову, так лед посыпался. Он справился с ним за долю секунды, совершенно не прилагая сил. Примерно так же Тайро прошел через стену. Она обтекала его, пропускала сквозь, и Тайро не пришлось ничего делать. В тот миг он не задумывался о магии и о том, какая сила сможет противостоять этому колдовству, он шел за зовом, не обращая внимания на внешнее выражение магии.

Тайро прикрыл глаза и облокотился головой о стену. Он знал, что Авила находится где-то на верхних этажах дворца и нуждается в помощи. Знал, что еще остались яйца драконов, и верил, что благодаря дарованной прародителем силе сможет их вернуть. Тайро жалел, что принял эту силу. Он не хотел взваливать на себя ответственность за мир, боялся, что не справится. Но он должен все исправить – помочь Авиле взойти на трон и сохранить драконьи яйца, из которых, возможно, появится новое поколение тех, кто сможет нести это бремя вместо него. Его тянуло наружу, но он перестал верить, что они избавятся от этой цепи. Зара и Дарион спорили, как ему оторвать руки, иногда роняя замечание, что это бредовая идея. Тайро перестал вслушиваться. Он хотел раствориться и пройти сквозь стену, будто на его дороге нет и не может быть никаких преград.

Раздался звон металла о каменный пол.

– Тайро... – медленно проговорил Дарион.

Открыв глаза и взглянув на пол перед собой, Тайро увидел, что цепь, сковывавшая его руки, лежит перед ним. В жилах вновь закипело пламя.

19. На перекрестке дорог

Авила сидела в кресле на пустом балконе, держась за перила. Металл холодил руки, но она не убирала их, лишь положила сверху голову и всматривалась в печальный и бесцветный, как и ее душа, пейзаж вокруг. Во рту пересохло, губы неприятно стянуло, и лишь тихий, обреченный выдох рассеял тишину. Дворцовый сад, раскинувшийся перед ней как на ладони, потерял былые краски: листья опали, деревья стояли почти голые под свирепым свистящим ветром. Авила сжалась и обняла себя за плечи, пытаясь остановить дрожь в теле. Впрочем, Авила пришла сюда за этим ощущением холода, ведь только так она могла отвлечься от мыслей, из-за которых болело сердце.

За дверью стояла стража. Под балконом и в самом саду, скрываясь за деревьями, – наблюдатели. Авила была уверена: через лакеев они доносили Зену обо всем, что примечали, и даже то, о чем просто догадывались. Ей это не мешало.

Наблюдая за листвой, Авила вспоминала о вчерашнем возвращении в столицу. Люди были ей рады. Они кричали приветствия, ликовали, а Юфеймиоса и Атрея оскорбляли. Авиле казалось, что, если бы не Зен, шедший на несколько шагов впереди, их бы закидали гнилыми помидорами и камнями.

Зен Сквайр. Авила тяжело вздохнула и сжала губы, вспомнив, как народ благодарил его. Они рады, что он вступил на трон? Прокручивая в голове последние события, Авила постепенно понимала: рабы города, издревле считающегося центром работорговли, – на воле. Сюда везли свой товар – людей – в надежде заполучить за него высокую оплату от приближенных к властителю господ. Неужели Зен освободил всех этих людей?

День назад

Волны с шумом разбивались о борт корабля и причал. Пришвартовавшись возле деревянного выступа, ведущего сразу на выложенную камнем площадь, матросы опустили мостик, сошли на берег и построились стройными рядами, ожидая появления Зена. Авила шла сразу за ним. Морской ветер трепал волосы и вызывал в душе, где гуляли смятение и страх перед будущим, желание остановиться и прислушаться к шуму прибоя. Ей казалось, что как только она попадет во дворец, – вновь станет узницей стен и больше никогда не сможет насладиться свободой, запахом соленого ветра, чуть жгучим, но таким приятным. Она не смогла хоть на миг остановиться – ликование народа толкало ее вперед, впрочем, апатия и давящее предчувствие беды омрачали восприятие. Небо уже не казалось таким ярким, а море – лазурным.

– Авила, – послышался голос Зена, и она повернулась. Генерал протянул ей руку, помогая спуститься с мостика.

Принимать помощь от Зена совсем не хотелось. Народ столпился вокруг и будто с замиранием сердца ждал, когда же принцесса протянет ему ладонь и ступит на хлипкую и ненадежную дощечку. Авила сглотнула. Недовольство возрастало – неужели придется? Она ловила на себе взгляды: вопросительные, любопытные, иногда недовольные, но, вполне возможно, ей это просто казалось. Она все-таки приняла ненужную помощь от Зена и подала ему руку. Когда она вложила ее в широкую ладонь, которая оказалась слишком твердой и грубой, – генерал привык к тяжелой работе, – в груди неприятно кольнуло.

Она не желала спускаться: ноги каменели. Авиле приходилось с силой переставлять их. Вышагивая уже по ровной дороге рядом с Зеном, она хотела поскорее освободиться, но напряжение усиливалось: он не отпускал.

– Зен, – почти шепотом проговорила Авила и чуть приблизилась, чтобы он услышал.

Остановившись, генерал пристально посмотрел ей в глаза, но все-таки ослабил хватку и направился дальше. Стража не шевелилась и ждала, когда Авила последует за ним. Пусть и легкое, но облегчение все же наступило. Авилу все равно тяготило возвращение в столицу, тем более в статусе пленницы. Осознав, что и так уже отстала от генерала, она поспешила следом, осматривая столпившийся народ.

– Слава властителю Зену!

– Вы вернулись и снова принесли радость!

– Вы – наш спаситель!

– Спасибо! Ты вернул надежду и свет!

– Мы ждали!

Авила не могла поверить, что видит на лицах людей радость. Отодвигая встречающих, стража проложила дорогу до уже подготовленных лошадей и кареты. Они огораживали толпу, не позволяя ей подходить ближе. Зен шел гордо, будто и вовсе не обращал внимания на людей.

– Принцесса, добро пожаловать домой!

По коже побежали мурашки, когда она услышала обращение к себе. Авила остановилась и посмотрела на женщину, которая это выкрикнула. Глаза у той сверкали радостью, а на руках виднелись шрамы от пыток и наказаний, которым она наверняка подвергалась в рабстве. Может, Зен действительно приведет Аксохол к процветанию и Авиле нет смысла воевать за трон?

Раздался грохот с палубы, будто взрыв, и Авила резко развернулась. С корабля вывели Атрея и Юфеймиоса. Кажется, этот звук – попытка волшебника снять кандалы на руках. От этого вида она почувствовала вину и даже стыд. Они не заслуживали такого отношения.

– И этих гадов привезли в столицу?!

Авила обернулась к народу. Их ликование и радость испарились в ту же секунду. Теперь в глазах читалась ненависть и злоба.

– Предатели!

– Казнить выродков!

– Отправляйтесь следом за Флавием!

Ноги у Авилы слегка затряслись. Возможно, ее действительно не воспримут новой Властительницей, но одна только мысль, что трон, принадлежащий ей по праву, перейдет к предателю, из-за которого она потеряла отца, вызывала в ней бурю ярости. Настроение этих людей настолько быстро изменилось, что Авила засомневалась в своих силах возглавить Аксохол.

– Ваше высочество.

Голос Зена заставил ее обернуться. Он сел на коня и вопросительно уставился на нее. Дверь в карету уже открыли и ожидали, когда принцесса войдет.

Сейчас

Авила вздохнула и поднялась. Время будто остановилось: с самого ее прибытия в столицу она не ощущала течения жизни.

Ветер пробирался под легкое платье и вызывал уже не дрожь, а настоящую судорогу: она замерзла. Сегодняшняя погода не слишком подходила для прогулок в открытой одежде.

Из коридора послышались голоса – наверняка служанки снова что-то обсуждали. Авила сглотнула тяжелый ком и зашла в комнату. Мельком заметив свое отражение в высоком позолоченном зеркале, она шагнула вперед и остановилась напротив. Она не чувствовала себя тем же человеком, каким была на Летнем континенте, – это уже была не она.

Белое платье струилось шелком с золотыми нитями, а множество мельчайших камней смотрелись россыпью звезд, корсет подчеркивал тонкую талию. Но все это казалось ей теперь чуждым. Она вспоминала наряды племени и то, насколько уютно ощущала себя в них. Даже платье служанки, в которое ее переодели перед самым отбытием, казалось ей во сто крат лучше этого. Сейчас ей вплели в волосы белоснежные цветы, но не живые, а сделанные из жемчуга со дна моря. Драгоценные камни украшали их и добавляли блеска и сияния образу при каждом движении, но, несмотря на всю роскошь, она желала снять с себя все это.

В комнату через распахнутые створки балкона проникал морской воздух. Авила уныло улыбалась каждый раз, когда ощущала прохладу и свежесть. Теперь только это напоминало ей, что она еще жива. Тюль плавно качался от ветра, показываясь и тут же скрываясь в отражении зеркала. Она не сводила с него взгляда, пытаясь успокоить выступающие слезы.

Властительница всегда учила, что в любой ситуации важно помнить, кто ты такой, и не позволять другим заставлять сомневаться в себе. Что выход все равно есть, главное его найти. Авила грустно усмехнулась своему отражению. Разве из этой ситуации можно найти выход? Она не была уверена даже в том, что Тайро жив. Она верила, что, выберись он победителем из схватки с братом, точно прилетел бы в столицу. Время шло, а его все не было.

С того дня как умерла Властительница, жизнь Авилы изменилась. Пора признать: Авиле больше ничего не было интересно. Она плыла по течению – куда направит отец. И до поры до времени отказывалась даже сражаться с теми устоями, к которым привык, казалось, весь мир, но которые так претили ей самой. Встретив Тайро, она поняла, насколько ошиблась. Он чем-то напоминал ей мать. Властительница Элли всегда стремилась к свободе и справедливости. Народ ее очень любил, и, возможно, именно поэтому люди так тепло встретили возвращение Авилы – надеялись, что она станет достойной заменой матери.

– Но правда в том, что я совсем не уверена в своих силах, – тихо прошептала Авила своему отражению, будто говорила не сама с собой, а с мамой.

Авила все еще помнила слова отца. Властительница поплатилась жизнью за свое предательство.

Она сжала губы, подавляя слезы, и затрясла головой: не хотела думать, что Властитель мог убить маму. В тот день, когда они говорили как отец и дочь в последний раз, ей показалось, что он правда скучал по Властительнице, любил ее и горевал по ней. Разве может близкий человек пойти на такую подлость?

От скрипа резко раскрывшейся двери Авила вздрогнула, быстро утерла слезы и развернулась. Стражники пропускали в ее спальню генерала Зена.

– Тебя не учили, что без разрешения входить сюда не допускается? – как можно холоднее отчеканила Авила, гордо приподняв подбородок. – Это полное неуважение и нарушение всех...

– Я стучал, – пожал плечами Зен. – Ты, видимо, слишком глубоко ушла в свои размышления и просто не заметила.

Зен вновь облачился в темные доспехи и плащ с черным мехом. Авиле казалось, что это некий протест устоявшимся во дворце обычаям – черное носили только рабы. Сейчас он занимал высшее положение в Аксохоле и все равно сменил статусный красный плащ на черный. Что он этим пытался сказать, Авила могла лишь догадываться.

– Но я не разрешала войти, – парировала она.

– К чему такая формальность, ты сегодня станешь моей женой, – самодовольно протянул Зен и расплылся в усмешке.

– Ты так спешишь? – Авила перевела взгляд на солдат, все еще стоящих в распахнутых дверях. – Неужели переживаешь, что тебе кто-то помешает?

– Кто, например? – с вызовом спросил генерал. – Если надеешься на фойтийца, то очень зря, его как не было, так и нет. Где твой спаситель? Атрей с волшебником прилюдно казнены, к удовольствию народа, а насколько я знаю, из лап бога Смерти никому не удавалось выбраться. Те двое, – Зен перевел взгляд в сторону, – даже не знаю, кто они, – упали с обрыва. Мои люди прочесали местность и нашли их трупы. Все твои друзья мертвы. – Он развел руками и внимательно проследил за ее реакцией. – Или ты сама что-то можешь? – Зен приподнял брови, но Авила молчала. – Флавий запрещал Юфеймиосу обучать тебя достойно. Он столько лет водил тебя за нос, а ты даже не замечала этого. Ты же умная девушка, должна принять правильное решение.

Авила стиснула зубы, лишь бы не заплакать. И она не позволит себе этой слабости. Время слез и простого ожидания чуда прошло. Она не хотела верить Зену и старательно отгоняла его слова, не подпускала близко к сердцу. Она четко знала: Зен врет. Убивать их здесь, в столице, бессмысленно. Хотел бы, то прикончил прямо там, не доходя до Западного причала.

В голове всплыли одни из последних слов ее матери: «Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется». Авила уже успела их позабыть, как и разговор, во время которого они были сказаны, но именно сейчас они показались подсказкой или нежным напутствием, проявились в памяти, подталкивая на верный путь. Властительница всегда верила и безустанно повторяла, что внутренняя сила способна победить любую магию, любые преграды. Авила нервно сглотнула. Она понимала, что именно хочет узнать от генерала, но слова застряли в горле. Решительность стремительно выпроваживала страх из ее сердца. Опыт, знания, ее родные – все это будет с ней. Назад пути уже не было, выбора среди дорог тоже. И либо она пойдет вперед, либо так и останется узницей госпожи Фортуны, так безжалостно разыгравшей очередную партию.

– Я хочу тебя спросить, – уверенно и неожиданно для самой себя быстро проговорила Авила. – Но... – Она взглядом указала на стражников позади Зена.

– Оставьте нас, – повернувшись вполоборота, приказал генерал и вернул ей заинтересованный взгляд, когда они остались наедине. – Слушаю.

Лишь ветер, все еще обдувающий кожу Авилы, давал время собраться с силами.

Зен прошел к балкону и закрыл дверцы, а она еще молчала.

– Как умерла моя мама? – резко развернувшись, спросила Авила.

– Сердце, – пожал плечами он и, спрятав руки за спиной, повернулся.

– Отец в последний наш разговор сказал, что она поплатилась жизнью за предательство. Я хочу знать правду.

Авила прищурилась: она хотела считать каждую эмоцию на холодном и равнодушном лице, если Зен вдруг проявит ее. Она четко понимала, что если отец приложил руку к смерти матери, то генерал об этом знает. Он – личный палач Властителя. Он убивал неугодных, выполнял всю грязную работу, скрываясь под черной маской слуги смерти, когда нужно было решить вопрос быстро и тихо. Авила задрожала от паузы, давящей на плечи.

– Зачем тебе это знать? – прищурился он. – Нечем больше потрепать себе нервы? – По выражению его лица, холодному, но в то же время ироничному, она видела, что он не хотел продолжать этот разговор.

– Сегодня свадьба, – Авила усмехнулась, заметив, как дрогнул Зен и чуть подался вперед, – а ты все еще не сделал мне подарок.

– Я так понимаю, если я расскажу, то ты не станешь сопротивляться?

– Да, – с дрожью в голосе ответила Авила. Дыхание участилось, она и сама не понимала, что говорит, но знала точно: больше у нее не будет возможности узнать правду. А дальше придется действовать по ситуации.

– Хорошо, – усмехнулся генерал. – Об этом должны были знать лишь мы с Флавием. Даже Атрей был не в курсе. Но, видимо, Властитель на старости лет решил ляпнуть тебе лишнего.

– Атрей не знал? – удивилась Авила. Атрей – правая рука отца, сложно было представить, что он о чем-то не знал. – И о чем же? – Понимание появлялось, но Авила до последнего не желала в это верить.

– Флавий приказал мне убить твою мать за измену, – холодно проговорил Зен, не сводя с нее взгляда. – Она намеревалась убить Флавия и занять его трон. Он об этом узнал.

– Нет, ей никогда не нужен был трон, она была верна отцу.

По щекам Авилы скатилось несколько слез, которые она не смогла сдержать.

– Ее предательство было доказано.

– Яд? – спросила Авила, прикусив дрожащую губу.

– Да, она приняла его из моих рук.

Выражение лица Зена не менялось. Он стоял и наблюдал за тем, как Авила тихо роняла слезы, пытаясь успокоиться. Последняя надежда на человечность ее отца рухнула, оставив после себя болящую глубокую рану. Внутри все сжалось, не давая свободно дышать, воздуха резко стало не хватать, в глазах потемнело, а ноги предательски обмякли.

– Я же сказал, – подходя ближе, говорил Зен, – не нужна тебе эта информация. – Он поднял руку и медленным движением, еле касаясь щеки Авилы, утер ей очередную слезу.

Авила отстранилась, попыталась сделать глубокий вдох и найти, за что ухватиться, чтобы не упасть на пол, но поблизости ничего не было. Ноги подкосило, и она уже была готова встретиться с полом. От падения ее спас Зен. Генерал придержал Авилу за плечи и слегка прижал к себе. Отвращение заставило ее содрогнуться, будто вместо поддержки она получила грубую пощечину. Авила тут же взяла себя в руки и, уверенно встав на ноги, развернулась спиной к нему.

– Пойдем, – вдруг сказал он. – Нянчиться с твоими капризами я точно не буду. Пора бы тебе повзрослеть и принять реальность.

Авила прикусила губу и повернулась.

Зен не стал дожидаться ответа и прошел к двери, а после один раз глухо ударил по ней, оповещая стражей снаружи. Он повернулся вполоборота. Авила все четче понимала, что сейчас ей нужно рассчитывать только на себя – она надеялась, что Зен лжет: Тайро, Зара, Дарион и Атрей с Юфеймиосом живы. Если это так, это спасет ее душу, но сейчас она должна спасти себя сама. Авила дала себе обещание – эти слезы по матери станут ее последними. Впредь она не позволит себе слабости. Генерал ждал от нее выполнения уговора – она должна была сейчас пройти вместе с ним к алтарю и принести клятву верности. Забавно. Авила усмехнулась и сделала еще шаг. Когда отец объявил ей о решении выдать замуж за принца Оружейного царства, она с уверенностью заявляла сама себе, что умрет в тот же день, а сейчас сама согласилась на это? Согласилась выйти за того, на кого бы никогда не посмотрела. По телу пробежал холод, и она вспомнила Тайро. Казалось, будто все время с ним проводила не она, а совсем другой человек, чью боль ей теперь приходилось ощущать внутри.

Двери распахнулись. Зен вышел в коридор, уверенный, что она пойдет следом. Теперь ей всегда придется быть его тенью? Второй в стране, трон которой принадлежал ей по праву. Она сжала кулаки.

Авила молча вышла за генералом в коридор. Зен был на шаг впереди, но неожиданно для нее и для стражи резко остановился.

– Держись рядом, – не поворачивая головы, проговорил он.

Стражник, стоящий ближе всего, тут же отошел, пропуская ее вперед, и она послушалась. Дальше они с Зеном шли вместе. Невольно она вспомнила, как следовала по этим же коридорам за родителями. Лишь Атрей шел чуть позади отца и немного впереди нее. Он всегда разделял их, был преградой, мешающей ей приблизиться не только к отцу, но и к матери. Быстро обернувшись через плечо, Авила заметила еще с десяток стражников, следующих за ними на расстоянии нескольких шагов. Страх и волнение возрастали. Авила представляла себе, как побежит и ее тут же схватят. Сейчас они выйдут на балкон, а там и до тронного зала рукой подать. Авила сглотнула, стоило вспомнить день ее рождения. Что осталось от тронного зала, она не знала, но понимала возможности Зена восстановить его своей магией – поднять пустые стены, лишенные былой красоты и величия. Принцесса быстро качнула головой и сама себе решительно кивнула – на балконе будет самый удачный момент для бегства.

Авила напряглась, собирая решимость в кулак. Она знала, что у нее нет плана, лишь готовность бороться до последнего, и она намеревалась обернуть всю свою силу в оружие. Выйдя в небольшой холл, они тут же направились к открытому балкону, за которым простирался сад и виднелась городская площадь.

– Хочу тебе кое-что показать, – сказал Зен.

Заметив какие-то неширокие столбы, она удивилась. Раньше их не было.

– Так выглядит справедливость.

Выйдя на балкон, она увидела, что эти столбы – копья, а на них насажены изуродованные головы. От неожиданности она вскрикнула и сделала шаг назад, с глубоким потрясением рассматривая головы тех, кого ее отец регулярно приглашал на балы и светские беседы. Эти люди – верхушка знати. По ранам и кровоподтекам на искаженных смертью лицах можно было догадаться что перед смертью над ними жестоко издевались. Только сейчас, смотря на казненных и вспоминая народ на площади, она поняла, что не видела ни одного человека из высшего класса.

– То, что ты освободил рабов, это хорошо, но зачем...

– Зачем что? – Зен повернулся к Авиле, и ей показалось, что в его глазах мелькнула ярость. – Они это заслужили.

Сжав губы, Авила думала, что ответить, как вдруг ей на глаза попалась до боли знакомая голова. Она ужаснулась, узнав в ней госпожу Моду.

– А в чем справедливость казни придворной дамы?! – воскликнула она.

Дышать становилось все сложнее. Ей казалось, что Зен привел ее сюда только ради этого – показать, как убил женщину, хоть немного, но заменившую ей мать. Неожиданно для себя Авила стала вспоминать, как миссис Мода улыбалась и смеялась. В один миг все слова и действия няни, которые раньше казались лишними, теперь согревали память заботой. Казалось, что Авила не успела схватить последнюю ниточку, соединяющую ее с детством.

– После проверки выяснилось, что в роду миссис Моды были господа, которые занимались работорговлей. По новому приказу всех причастных приговаривают к смертной казни.

– Она не была причастна! – Авила подошла ближе. На смену шоку пришла ярость. – Может, ты еще и меня казнишь? Мой отец занимался работорговлей!

– Ты помилована, – холодно отчеканил он.

– Как двулично. – Авила говорила уверенно, хотя ощущала, как дрожат губы. – Я уверена, что у тебя самого есть такие связи. Этот город погряз в торговле людьми.

– Нет, – усмехнулся Зен, – у нас с Атреем есть одно сходство. – Он завел руки за спину и поднял довольный взгляд на пики в засохшей темной крови. – Нас обоих продали во дворец как рабов.

Генерал развернулся и размеренным шагом продолжил путь до тронного зала. Теперь все встало на свои места. Зен освобождал не город, он сводил счеты с теми, кто застегивал на нем оковы. Пусть он и поднялся до высот, смог переступить порог бедности и служения богатым, злоба в его сердце сохранилась. Он нес ее по жизни.

– Ваше высочество, – раздался уважительный и тихий голос стражника, стоящего позади. Он намекал, что пора идти дальше.

Авила подняла взгляд на голову миссис Моды. Синяя кожа, черные синяки и раны. Казалось, что ее били чем-то тяжелым, возможно камнями, перед тем как отрубили голову. Глаза жгло, но она не заплачет. Больше никогда не проронит слезы. Авила решила действовать, а не рассчитывать на спасение и удачу.

Вот отчего народ такой довольный – им сполна дали поиздеваться над теми, кто долгие годы издевался над ними. И в этом Зен видит справедливость. Справедливость, способную меняться под его интересы.

Авила вздохнула и опустила взгляд. Внизу по-прежнему росли пышные кусты. Пора брать все в свои руки и не подпускать генерала к трону. Она, не медля ни минуты, бросилась вперед. Прыгать со второго этажа было страшно, но она верила, что сможет вовремя подчинить себе воздух.

– Сэр! – тут же прокричал стражник позади нее.

Зен не успеет. Авила уже спрыгнула и думала только о том, как смягчить падение. Если не получится, кусты помогут ей не переломать кости. Закрыв глаза от страха и чувствуя в душе странную пульсацию, она представляла себе волны эфира, все те же, что уже помогали ей. Руки приятно жгло, и она поняла – получилось. Создав вокруг себя сферу воздуха, Авила успешно приземлилась и бросилась бежать. Что делать дальше? Выбираться из дворца? Нет, Атрея и Юфеймиоса вели сюда же. Скорее всего, они в темнице. Авила сильно сомневалась, что их убили, и отгоняла от себя все мысли о словах генерала. Авила знала: Зен пытался подавить в ней чувства, зародить страх и панику, потому и соврал о казни.

Стук каблуков разносился по коридорам, в которых она надеялась скрыться от стражников. Притормозив всего на секунду, она скинула обувь и завернула за угол. Авила не останавливалась, воспоминания о матери и уроках магии Юфеймиоса, которые пусть и обучали основам, но все же пригодились ей. У нее получилось сбежать, используя свою магию, подчинить элемент, которым раньше никогда не пользовалась. Авила не сдержала довольной улыбки. Образы пораженного Зена сами лезли ей в голову, но она старательно их откидывала. Сейчас надо сосредоточиться на победе. Или она больше не увидит Тайро, друзей и... дом. Авила прикусила губу, впервые осознавая, что любит это место. Даже столь неидеальное, как ей всегда казалось, погрязшее в крови и пороках. Авила сделала выбор – она не откажется от трона. Зен пусть и хороший политик, но слишком жесток, чтобы понимать людей и то, что им нужно на самом деле. Она отмоет репутацию своего рода и исправит все, что успели натворить ее предшественники, все, с чем пыталась бороться ее мать.

– Звучит легко, а как... – Авила тряхнула головой. – Справлюсь.

Ноги замерзли, но она бежала дальше по мрачным коридорам, ведущим в самую страшную часть дворца – к темнице. Послышались крики, возгласы и скрежет оружия. Это стражники, и они близко. Впереди – развилка из двух туннелей. Как они будут выбираться после – Авила не знала и старалась не думать, чтобы не отвлекаться. Главное – найти и помочь своим друзьям и товарищам.

– Говорила мне мама – заучи план дворца, – с сожалением протянула она, топнув босой ногой. – Ладно, сюда.

Она вбежала в темноту. Последние факелы, дарующие свет, остались позади, и Авила все глубже входила во мрак и сырость. Ступнями она ощущала холод и влагу. Пахло землей и металлом, а бежать становилось все легче. Это спуск – дошло до нее, и она улыбнулась. Стало быть, она бежит в правильном направлении. Подняв руку, Авила попыталась зажечь пламя. Ладонь тускло засияла, возникло уже привычное жжение, но пламени так и не появлялось.

– Ну давай, – молила она, пытаясь отдышаться.

Темнота пугала. Авиле казалось, что вокруг – только враги, готовые воспользоваться ситуацией и броситься на нее, убить. Закрыв глаза и подняв руку, она сосредоточилась. Что раньше помогало ей вызывать огонь? Тайро. Мысли о нем согревали, и у нее получалось, всегда получалось. Огонь так и не вспыхнул. Авила вздохнула, сжав губы. Она слишком переживала за его жизнь, чтобы материализовать мысли о нем в магию, но все равно продолжала попытки.

Вдруг она зажмурилась от яркого света и улыбнулась. Получилось?!

– Ваше высочество, вам следует вернуться! – отчеканил холодный голос.

Распахнув глаза, Авила поняла, что это не ее магия. Ее окружили стражники, держащие в руках зажженные факелы. Неужели на этом закончится ее дорога? Она окинула взглядом мужчин в доспехах. Кто-то ухватился за рукоять меча, и это пугало. Кто-то стоял расслабленно и будто надеялся на то, что она пойдет с ними по своей воле.

Авила осознавала, что ее собственных сил недостаточно, чтобы сбежать или дать им бой, потому выпрямилась, подняла гордо подбородок, как и подобает законной наследнице. Их доспехи сияли в неярком свете факелов, разливаясь тусклым золотом отблесков по стенам коридора. Эти люди служили Зену, но Авила знала, что однажды они присягали ее семье.

– Послушайте меня! – с силой в голосе, несмотря на внутреннее беспокойство и даже страх, начала Авила. – Вы служите не тому, кому должны! Я – законная наследница престола. Вы забыли, как присягали на верность моему отцу?

– Простите, но ваш отец привел Аксохол к разрухе, – разрушил напряженную тишину один и стражников, тот, что стоял более свободно остальных. Мужчина снял шлем и сделал шаг вперед. – Что вы можете, если займете трон сами?

– Последний фойтиец, способный возродить драконов, на моей стороне, – говорила она, все еще надеясь, что Тайро жив. – Ни Зен, ни мой отец не могли и не смогут возродить драконов.

– А что вы сделаете для Аксохола, а не фойтиец? Зен освободил рабов, народ счастлив. Он в короткие сроки подавил восстание и держит мир под контролем.

– Он такой же тиран, каким был и мой отец. Сейчас, прикрываясь справедливостью, он убивает тех, кто не угоден народу, а после казнит всех, кто станет неугоден лично ему.

– И что сделаете вы? – Стражник прищурился. – Неужели уравняете всех граждан? Больше не будет рабов?

– Я благодарна Зену за то, что смогла увидеть жизнь свободных людей, – уверенно и без промедления ответила Авила. – И я не позволю больше никому наживаться на чужой свободе.

Стражники переминались с ноги на ногу, колеблясь и обмениваясь взглядами, а тот, с кем она говорила, пристально смотрел на нее. Явно думал, взвешивал все сказанное и принимал решение. Авила собрала силы, чтобы подтвердить свои слова – она не простая ни на что не годная девчонка. Тело покрылось эфирным сиянием. Авила усиливала его настолько, насколько могла, и понимала, что сейчас она достигла всей мощи.

– Последний потомок драконов на моей стороне! – продолжила она, стараясь вложить в тон уверенность.

На миг наступила тишина, и тишина эта была гнетущей. Однако вскоре мужчина, с которым она вела беседу, – капитан, – склонил голову и отошел, открывая ей дорогу.

– Мы последуем за вами, наследница, – проговорил он твердо, и за ним последовали остальные. Они расходились, пропуская ее дальше. – Атрей и Юфеймиос в темнице на верхнем уровне. Фойтиец и его друзья на нижнем.

– Они здесь? – с улыбкой спросила Авила и тут же сдержалась. Она не могла так восторгаться, но по улыбке капитана ей показалось, что он понял причину ее радости.

– Удачи.

Она коротко кивнула и, не теряя больше ни секунды, бросилась в глубь подземного лабиринта. Предчувствие вело ее сквозь узкие коридоры и мрачные каменные стены. В конце тоннеля слышались голоса. До боли знакомые голоса. На секунду ей показалось, что они принадлежали Тайро и Атрею. И они опять скандалили. Выбежав на каменную площадку перед входом в темницу, она столкнулась с группой людей. Привыкая к темноте тоннеля, Авила прищурилась и не сразу поняла, кто перед ней.

– Авила! – воскликнул девичий голос.

Перед ней стояла Зара, чуть дальше Юфеймиос и Дарион, а за ними, как она и думала, – Атрей и Тайро на грани драки. Они живы! Авила была права – Зен врал. Они как-то выбрались из камер и встретились.

– Ты нашла нас. – Юфеймиос улыбнулся, в его глазах вспыхнуло искреннее облегчение.

– Тайро! – Авила тут же бросилась к нему в объятия. – Вас не казнили?

– Казнили? – вздернул Атрей брови. – Нет, нас сразу бросили сюда.

– Я так рада, – чуть тише проговорила Авила, наконец скинув груз сомнения с плеч. Она верила в то, что они живы, но Зен был слишком убедителен.

– А я рад, что с тобой все в порядке, – тихо ответил Тайро.

Сердце екнуло, и она подняла глаза, сделав шаг назад. Что-то в нем изменилось. Энергетика, исходящая от Тайро, стала совершенно иной. Не такой, как раньше, и не такой, по которой она так сильно скучала. Взгляд стал бездонной ямой без эмоции. Осталась лишь пустота. И, казалось, что все присутсвующие знали тому причину, кроме нее одной.

– Тайро? – аккуратно спросила она, желая разобраться в том, что произошло. – Все в порядке?

– Этот шакал – предатель. – Тайро указал на Атрея. – Как и Хью.

– Что? С чего ты взял?

– Он специально повел вас в лапы Зена, а Хью сделал ловушку, из-за которой я не мог использовать магию, и мы оказались здесь.

– Если ты не заметил, мы и сами в тюрьме. – Юфеймиос развел руками. – И ловушек я тебе не делал.

– Никто другой бы не смог...

– Зен – маг, – вмешался Атрей. – Он приверженец грубой силы, потому что считает магию пороком. Видимо, в такие времена это не помешало вспомнить былое.

Авила не успевала вставить и слова, она лишь смотрела то на одного, то на другого. В голове не укладывалось обвинение Тайро. Она точно знала – они свои.

– А почему вы об этом раньше не сказали? – возмутился Дарион.

– Они точно не предатели. – Авила долго смотрела в глаза Атрея. – Их схватили точно так же, как меня, и...

– А может, предатель ты? – Атрей вышел вперед, тыча пальцем в Тайро. – Где ты пропадал так долго? Что с Райко? Что с прародителем? Ты так и не сказал ничего.

– Тебе так нужна эта информация? – Тайро сжал кулаки.

– Тихо! – Авила повысила голос. – Сейчас сюда заявится стража, а нам нужно либо выбираться отсюда, либо...

– Выбираю второе, – тут же подхватил Дарион.

– Атрей... – Авила сглотнула. Она сомкнула в напряжении зубы и хотела услышать от него лишь одни слова. – Если ты правда на моей стороне, то присягни.

– Я на твоей стороне, – кивнул Атрей, – но я не буду приносить клятву по указке.

– Влезу в этот щепетильный вопрос, меня вроде как тоже предателем сочли. – Юфеймиос скрестил руки на груди и прокашлялся. – Но, боюсь, сейчас нет времени выбирать. Либо мы уходим, либо попадем к Зену. Нас только шестеро, армии нет, последние союзники Флавия уже, скорее всего, разбиты, так что... единственный план – рискнуть всем.

– Сложить голову в бою, – пожал плечами Дарион, – это мне подходит.

– Нет, – вдруг сказал Тайро, – ты вместе с Зарой, Хью и Авилой должны держаться позади, чтобы в случае чего могли незамедлительно уйти в Ближний мир. Ну а ты, – он посмотрел на Атрея, – если правда не крыса, то пойдешь вместе со мной на Зена.

– Нет! – громко возразила Авила и встала напротив Тайро. – Это мое дело, и я хочу выступить против него сама.

– Безумие, – усмехнулся Атрей. – Как и то, что ты притащил в столицу девчонку и наемника, которые жили в лесу и не владеют магией.

– Ну я вообще-то охотник, а не...

– Без разницы, – скривился Атрей.

– Ты с нами не пойдешь? – немного тише спросила Авила, глянув на волшебника.

– У меня болит спина для таких сражений и, как показали последние события, я уже слишком слаб, чтобы сражаться с Зеном, – тяжело вздохнул он. – Я предлагаю такой расклад: вы втроем идете к Зену, а мы с Дарионом и храброй юной подругой остановим стражников, чтобы они не мешали вам в скорее всего восстановленном Зеном тронном зале. По возможности будем выводить людей из дворца, чтобы они успели спастись. Если ты, конечно, мне веришь и отпустишь их со мной.

Юфеймиос прищурился, смотря на Тайро, а тот медлил с ответом. Авила видела, что Тайро ему верил, но не желал показывать окружающим.

– Я пойду с ним! – Дарион сдвинул брови. – Грядет отличная драка, и я не хочу ее пропустить.

– Ты будешь там только мешать. – Атрей скрестил руки на груди.

– А ты будто не будешь? – Тайро усмехнулся.

– Не напрашивайся!

– Авила должна идти с Хью, – резко сменил разговор Тайро и глянул на нее.

– Я уже высказала свою позицию, – произнесла Авила.

Злость вспыхнула в груди. Разве Тайро не понимал, что она желала со всем справиться лично? Она подошла ближе, заглянула в холодные глаза, но, только присмотревшись, увидела в них скорбь, возможно даже страх. Страх потерять близкого. В мыслях проскользнула догадка о его брате, и его изменение стало понятным. Она вздохнула.

– Я должна там быть.

Он молчал. Время шло, стража не появлялась. Авиле даже показалось, что те солдаты, что уже встали на ее сторону, помогали и сдерживали других.

– Получается, двое на одного? – улыбнулся Тайро. Его взгляд потеплел, и Авила поняла – тот, кого она полюбила всей душой и сердцем, все еще здесь, рядом. И ему нужна поддержка. Как только все закончится, они станут единственным утешением друг для друга.

– Вообще-то трое! – вмешался Атрей.

– О, прости, я тебя не посчитал: ты не владеешь магией, – с явной иронией говорил Тайро и тут же взял Авилу за руку, крепко сжав ее.

Авила все понимала: он переживал. Сильно. Но не мог показать этого на людях. Тем более в присутствии тех, в ком сомневаля, но хотел им верить. Разве что Юфеймиосу, расплывшемуся в понимающей или даже тоскующей по своей юности улыбке, Тайро доверял на порядок больше, чем злобно нахмурившемуся советнику.

– Я могу драться с магами! – возмутился Атрей.

– Авила, – отозвал ее волшебник, – есть одно из свойств твоей силы, о котором мы никогда не говорили. – Он ненадолго затих, прислушиваясь к резким звукам из тоннеля, а после продолжил: – Если ты освободишь свой разум и сосредоточишься на цели, то сможешь создать щит. Каждый попавший в его поле будет открыт перед тобой: ты ощутишь все, что физически или морально он чувствует.

– И в чем защита? – негодовал Дарион.

– Надо его усиливать, чтобы каждый за щитом стал неуязвим. – Хью жестикулировал и старался говорить убедительнее.

– Я поняла, – кивнула Авила, хотя на самом деле не сильно осознавала, как этот щит помог бы им в битве. Однако мысль узнать, что творится на душе Тайро, не давала ей покоя.

– Тогда план таков. – Юфеймиос хрустнул суставами в пальцах и вновь поднял взгляд на тоннель, откуда все громче доносились вопли и звуки сражения. – Мы остаемся здесь и задерживаем стражу, после пойдем за вами, чтобы не пустить их в тронный зал на подмогу Зену. А вы идете к нему, пока весь дворец не подняли на уши! – подытожил он. – Атрей знает, как отсюда выйти к тронному залу. Наверняка Зен сейчас там.

В коридоре раздался взрыв. Показался белый дым.

Нужно было расходиться, и срочно.

– Мы встретимся, как все закончится, – кивнул Юфеймиос и призвал магию, которая уже не сияла, как раньше.

– Зара, – окликнул ее Тайро, несмотря на риск, – прости меня.

Авила переглянулась с Зарой и поняла: та узнала о лжи Тайро.

– Оторви ему голову, тогда и поговорим, – буркнула напоследок она. В голосе читалась обида, но поджатые губы говорили и о страхе за его жизнь. Авила прекрасно ее понимала.

– Грядет что-то мощное! – воодушевленно закричал Дарион, крепко держа секиру.

– Пойдем. – Тайро схватил ее за руку и побежал за Атреем. Они завернули в противоположный туннель от того, откуда доносились взрывы и уже показались солдаты Зена.

Пропитанные сыростью и густым запахом грязи коридоры казались бесконечными. Авила бежала за Тайро. Атрей вел их, сжимая рукоять меча. Быстрые шаги отдавались эхом, но он казался спокойным – слишком спокойным для человека, которому только что сказали, что он предатель. Может, понимал, что Тайро был на эмоциях? Переведя взгляд на Тайро, принцесса смягчилась. Его ровное дыхание притягивало, ей хотелось расспросить его обо всем: что произошло на вершине, что так изменило его. Но сейчас ей следовало думать о другом. Вскоре этот туннель закончится и им нужно будет вступить в схватку. Авила прикрыла выдохом нервный смешок и сосредоточенно шла дальше.

– Направо, – коротко сказал Атрей, будто чувствуя, что мысли Авилы могут уйти в ненужное русло. За резким поворотом показался выход из подземелья.

В полумраке едва открывался узкий проход, практически трещина среди старых плит. Мимолетное дуновение пробегающего сквозняка взъерошило волосы, и Авила насторожилась. Живой, насыщенный магией воздух – всегда верный знак беды.

Атрей подошел к проходу и затих.

– Трое, – произнес он полушепотом. – Стражи. Они ничего не слышали, хотя находятся близко.

– Отлично. – Тайро отпустил руку Авилы и прошел к Атрею. Они поменялись местами. Тайро вызвал пламя и направил его в проход. Дым принес запах гари, послышался грохот упавших солдат в тяжелых доспехах.

Авила не дождалась команды от Атрея – просто шагнула вперед, следом за ней пошел и Тайро. Стена, казалось, расступилась перед ней. Свет ударил в глаза, как только они вышли в уже знакомые коридоры. Она не знала, что подземелье настолько близко к тронному залу, и ей оставалось лишь догадываться, для чего был сделан этот тайный проход.

– Идем, – скомандовал Атрей. – Но я думаю, все уже в курсе, что мы близко.

– С чего ты взял? Они сами не догадались, как погибли... – Тайро приподнял в вопросе бровь. Авила задалась тем же вопросом. Огонь мгновенно и бесшумно убил этих троих стражников.

– Ты вместе с этим сломал барьер.

Атрей ринулся вперед, не дожидаясь ответа. Внешне он выглядел спокойным, но предчувствие подсказывало о его тревоге, а может быть, даже страхе. Только чего мог бояться такой человек, как он?

Из-за поворота прибежали стражники с оголенными клинками. Теперь Авила поняла, о чем говорил Атрей, – в момент, когда магия высвободилась, об их подходе к тронному залу стало известно всем. Она повернулась на грохот позади. Их окружили с двух сторон, преградив дорогу.

Огненный шар пронесся над головой. Авила бросила взгляд через плечо. Тайро не остался в стороне, пламя пожирало слабых солдат, не успевших уклониться. Остатки огня растворялись в воздухе. Впереди стоящий ужаснулся настолько, что пропустил атаку Атрея, но тот вышел из тени совершенно беззвучно, вонзив кинжал в щель доспеха. Тайро и Атрей начали понимать друг друга с полуслова. Каждый осознавал – времени на оправдания или разговоры не осталось.

Тишина оглушила. После непрерывного грохота битвы, эхом продвигающегося под каменными сводами, затишье ударило по перепонкам, будто предупреждая, что это не конец. Авила шла вперед, чуть наклонив голову. С каждым движением ее пульс усиливался, отдаваясь в виски.

Перепачканные своей и чужой кровью, они продвигались дальше. Больше солдат не попадалось, только легче от этого не становилось. Атрей дышал тяжело, он выкладывался изо всех сил и не жаловался. Тайро шел рядом. Он молчал, но взгляд оставался сосредоточенным.

Коридор вывел их в простой, лишенный каких-либо украшений зал. Архитектура потеряла ту грацию, что сопровождала их до этого момента. Авила тут же вспомнила события почти полугодовалой давности. Здесь разверзлось пламя Аксониса, которое снесло колонны и разгромило все на своем пути. Сейчас здесь остались серые стены, потрескавшийся пол, обветшалые факелы.

И наконец – двери.

Они стояли сродни неподвижным исполинам: увесистые, массивные, украшенные мрачным узором из переплетенных металлических форм, напоминающих когти, клыки, что-то хищное. Во вкусе Зена. Несмотря на внешний холод, двери, казалось, дышали. Авила замерла на мгновение, чувствуя, как холод прокрадывается к кончикам пальцев и сковывает уже замерзшие ладони.

– Это он, – нарушил тишину Атрей, не сводя взгляда с дверей. – Его магия. Ты чувствуешь?

Авила чувствовала. В воздухе сплелись сотни невидимых нитей, тянущихся от дверей ко всем углам коридора. Невидимая сеть, в которой каждый их шаг отзывался дрожью. Зен ждал их, и с этим осознанием пришло четкое, угрожающее ощущение, что он готовился гораздо дольше – его волшебная сила, витающая в воздухе, отражала все нетерпение и злобу ее хозяина. Авила ощутила, как ее сердце замедлилось, а кулаки разжались.

– Атрей, – коротко бросила она через плечо, от чего его имя прозвучало подобно приказу.

– Да, – ответил он мгновенно, излишне четко даже для себя. Он сделал шаг и дотронулся до дверей. Он тут же скривился. – Защита... крепкая.

– Насколько крепкая? – спросил Тайро.

– Настолько, что ее хватит, чтобы пропустить нас и тут же закрыть за нами путь отступления. – Атрей устало выдохнул. – Иными словами, нам придется биться насмерть.

– Отлично, – нервно улыбнулась Авила. – Если проиграем, он все равно не оставит нас в живых.

Тайро чуть прищурился. Атрей выглядел собранным, но Авила догадывалась, что это маска. Сжимая рукоять кинжала, он вроде как держался в стороне от колдовства, но за его усталостью крылась не только физическая измотанность. Она знала – в мыслях он сражался и со скорбью по своему господину.

– Нам нельзя медлить, открой их, – жестко сказал Атрей, лишь на мгновение глянув на Тайро.

А он не стал отвечать, положил ладонь на дверь и глубоко вдохнул.

Магическая печать разорвалась перед ними с оглушительным треском. Ток воздуха прошелся по их телам ледяным прикосновением. Двери, вздрогнув, начали медленно раскрываться. По мере того как зазоры между створками расширялись, Авила все сильнее ощущала магический удар – не прямой, но давящий, словно сама тьма устремилась в лицо. Теперь вместо тишины их окружало вибрирующее гудение, как предостережение того, что за порогом ждет нечто большее, чем простой враг.

* * *

Сквозь массивные металлические двери Тайро, Атрей и Авила вошли в тронный зал. Свет, пробивавшийся сквозь высокие витражные окна, играл всеми цветами радуги на мраморных плитах пола. Как же тут все изменилось. Зен постарался на славу и обустроил все под себя. Но одно осталось неизменным – это трон ее отца. Ее трон – по праву рождения.

На стенах, которые не успели до конца восстановить, висели огромные полотна, изображающие великие битвы и моменты славы прежних правителей. В воздухе стоял запах старинных пергаментов и восковых свечей, а их свет падал на фигуру генерала, вальяжно сидящего на троне. По обе стороны от него стояли помощники. Авила никогда ранее их не видела и не могла даже предположить, насколько они сильны. Этот человек не правитель, он лишь возомнил себя им.

Авила шагнула вперед. Уверенность наполняла изнутри, заставляя сильнее верить в свои силы и победу, в свои права на престол. Волнение заставляло тяжело дышать. Зен казался абсолютно спокойным и уверенным в своих силах, в исходе этого дня – он не собирался проигрывать и уступать, это Авила знала точно. Как и то, что сама не отдаст трон в руки человека, не имеющего никаких связей с ее семьей, не проиграет тем мужчинам по обе стороны от него и не испугается его решительности.

– Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву! – Ее голос звучал громко и твердо, эхом отразившись от высоких стен зала. – Ты, Зен, предатель и захватчик! Ты не достоин сидеть на этом троне!

Руки сжимались в кулаки до боли. Позади нее стояли Тайро и Атрей, и это придавало ей уверенности. В ушах, будто наваждение, вдруг зазвучали восторженные возгласы народа. Что она будет делать, если они не примут ее? Может, Зен справился бы со всем лучше? Авила быстро тряхнула головой и снова холодно посмотрела на генерала.

Зен лениво поднял взгляд, его губы слегка изогнулись в усмешке. Что творилось в его голове, она не могла себе даже представить, но было ясно одно – он нисколько не напуган.

– Ты не понимаешь, – выдохнул он, – еще слишком мала и глупа. – Он посмотрел куда-то в сторону, но секундой позднее вернул на нее взгляд. – В покоях ты не была столь же смелой. Все зависит от этих двоих за твоей спиной?

Авила на мгновение застыла. Битва с ним лишь вопрос времени. И правда была в том, что она действительно рассчитывала на Тайро и Атрея. Одна она никогда бы не выступила. В голове сомнения вспыхнули сильнее.

– Ты сильная, – послышался за спиной шепот Тайро.

– Я докажу тебе, что способна на большее, чем ты думаешь! – на одном дыхании заявила Авила. Она хотела улыбаться от слов Тайро, но сейчас пришло время доказать действиями и в первую очередь самой себе. – Только мне предстоит исправить ошибки моего отца. Ты же действуешь из личной выгоды – желаешь отомстить всему миру за свою судьбу.

– Лучше докажи, что ты способна помочь себе. – Зен усмехнулся и щелкнул пальцами.

Что сделал Зен или его приспешники, Авила не понимала. Возможно, он дал сигнал или кого-то призвал.

Стены задрожали. Вернулся страх. То же она испытывала в день, когда отец призвал сюда Аксониса. Тронный зал тогда обагрился кровью гостей. Авила обернулась на Тайро и друзей. Переживание за них усилилось.

– Ты бы не оглядывалась. – Голос Зена звучал эхом, будто он находился далеко, будто все они стояли в большой пустой комнате.

Авила обернулась и заметила, как со всех сторон на них шли палачи, смотрящиеся как теневые силуэты. Они приближались, паря над полом, напоминая неприкаянных духов мира мертвых. Приспешники Зена куда-то пропали. Почему она не увидела палачей раньше? Черные маски скрывали их лица. Виднелись лишь глаза, наполненные гневом и даже злостью. Топоры с широкими лезвиями, которые они держали в руках, внушали ужас. Первый бросился рывком и запрокинул над собой оружие, намереваясь покончить со всеми как можно быстрее.

20. Противостояние света и тьмы

До этого дня Авила относилась к смерти иначе.

Несколько месяцев назад она думала, что свадьба с принцем Оружейной страны для нее – смерть: слишком сильно это било по гордости и желанию свободы. Она безумно обрадовалась, когда Зен сорвал торжество и нарушил планы отца. И ее совсем не волновало, что будет с миром и троном. Хотелось нового, беспечного, легкого. Но теперь в ее скучной однообразной жизни все изменилось. Встреча с Тайро что-то перевернула в ее душе, открыла силу, о которой она не подозревала.

Приоритеты резко изменились. Трон, от которого она всегда держалась в стороне, желала находиться как можно дальше, вдруг стал ей важен. Из символа тирании и жестокости он превратился в луч надежды, средство, с помощью которого она освободит народ. Ее народ.

Вспоминая день, когда ее впервые потянула неведомая сила, Авила все чаще думала, а что было бы, не пойди она смотреть на играющие блики солнца, зазывающие ее с горизонта. Только много позже она поняла, что в тот день их причиной был Тайро. Если бы она не сбежала, то не познакомилась бы с ним и, вполне возможно, уже никто бы не смог дать отпор Зену и отобрать у него власть.

Подобно удару топора правда оставила колющую боль. Как за единственное спасение, она схватилась за трон, который так желала передать кому угодно, даже нахальному мальчишке-кузену. Она всегда считала власть обузой, оковами, лишающими собственной воли, но теперь, стоя напротив Зена, восседающего на троне, она сжимала кулаки и ощущала, как ногти впивались в кожу.

Тронный зал Дворца Мира, сколько себя помнила Авила, вызывал в ней лишь одно чувство – отвращение. Каждый раз, когда она входила сюда, видела своего отца на престоле, говорила с ним и делала только то, что от нее ждали, это чувство отзывалось горьким привкусом во рту. В те минуты она особенно ясно ощущала, как теряла часть себя.

Тайро обежал Авилу, задев крыльями, что вывело ее из транса. Он создал вокруг себя, Авилы и Атрея огненное кольцо. Пламя волной захлестнуло палачей. В нос ударил запах пепла. Палачи, некогда вызывающие в Авиле страх, рассыпались черными хлопьями. Она поняла – сами палачи и приспешники Зена изначально были лишь иллюзией, плодами его магии. Он хотел напугать.

Зен один.

– Твои марионетки слишком плохи, чтобы выставить их за настоящих солдат. – Тайро потушил огонь и отошел в сторону, пропуская Авилу вперед.

Смотря на Зена, который занял место отца и желал, чтобы принцесса оставалась такой же – податливой и сдержанной, Авила пришла в ярость. Слушаться и молчать она больше не станет. Покинув дворец, она узнала, что весь мир стал узником таких же жестоких законов властителя-тирана, а Зен пусть и освободил народ от рабства, но принес много боли невиновным. Внутренний голос кричал, что своими выходками он лишь бросает пыль в глаза.

Зен встал с трона и медленно спустился по ступенькам. Горящий огонь разбавлял тишину. Авиле казалось, что он медленно нагревает воздух, становилось жарко почти до удушья. Это колдовство Зена или виной ее собственное волнение?

Меч на поясе Зена стучал о доспехи, и резкий звук эхом разносился по пустому залу. Тайро шагнул ближе к Авиле. Атрей так и стоял на месте по другую сторону. Авила сразу поняла, чем был вызван рывок Тайро: он переживал за действия генерала. Предугадать их всегда было сложно.

– И что ты будешь делать, когда взойдешь на трон? Ты не знаешь этих людей и чего они хотят, – произнес он медленно. Прищурив глаза, генерал будто пытался внушить что-то Авиле. Что она бесполезна для народа и не справится? Или то, что только он сможет принести Дальнему миру свободу и счастье?

Зен осматривал стоящего рядом Тайро и, не скрывая, оценивал его. В глазах Зена читалось что-то почти личное – упрек или даже соперничество.

– Я сомневаюсь, что ты действуешь из интересов народа, – ответила Авила, не сводя с него взгляда. Он что-то задумал, но что, она пока не понимала.

Резко подавшись вперед, генерал схватил Авилу за руку, но в ту же секунду ему помешала мертвая хватка Тайро. Он вцепился в запястье генерала и не давал пошевелиться, будто желая решить все как можно быстрее, немедленно. В этом их желания с Авилой совпадали. Каждая секунда ощущалась пыткой.

– Убери руку, – холодно и грубо отчеканил Тайро. В его глазах играл огонь ярости. Казалось, он тоже принял решение сражаться до конца.

Авила поежилась. Она впервые видела его таким: агрессивным, холодным, даже злым.

В ушах внезапно раздался противный писк, а дальше – ее оглушило. Она растерялась и потеряла связь с реальностью. Глаза заболели, горло сдавило, и больше Авила не различала силуэтов Зена и Тайро. Она почувствовала легкость в районе запястья – генерал отпустил ее, но боль в висках усиливалась. Грани реальности стирались, и она не могла распознать своих ощущений.

– Авила? – обеспокоенно спросил Атрей, стоящий чуть позади.

Зен подло пытается захватить ее сознание под свой контроль – осознала Авила. Медленно повернув голову, она напряглась и все-таки разглядела, как генерал выпустил из ладоней черные нити дыма, стремительно заполняющие зал, и откинул Тайро к дальней стене. Она не ориентировалась в пространстве и с трудом осознавала происходящее: перед глазами плыло, звуки давили на уши, будто проникая в голову. Авила ощутила, как ее потянули сзади, и она упала на пол, разглядев, как над ее телом Атрей и Зен скрестили клинки. Атрей спас ее? Писк в ушах усиливался, заставляя сильно зажмуриться и закрыть ладонями уши. Звук металла еще больше оглушал. Все чувства обострились и давили на нее, она корчилась в попытках спрятаться от боли.

Прижимаясь к холодному полу, Авила пыталась осознать, что творится. Взрывы, громкие возгласы и разговоры сливались в единое целое, создавая хаос, который угнетал ее и заставлял все больше ощущать холод и страх. Тайро попытался подойти к ней, но его вновь откинуло. Зен не подпускал к ней никого, не позволял помочь ей. Она с трудом сглотнула подступившую горьковатую слюну и сжала кулак. Она не должна больше рассчитывать на их помощь. Авила поняла это сразу по прибытии в столицу, когда осталась совсем одна. Позволить себе расслабиться – значит проиграть.

С силой раскрыв глаза, Авила взглянула на Тайро. Он стоял в отдалении, почти у выхода, сжимая кулаки, и собирал вокруг себя магию, кружившую золотыми волнами. Его лицо мерцало в свете, пробивающемся сквозь клубы дыма и мрака от темной силы Зена. Противостояние добра и зла притягивало, напоминало о ее смятении и страхе, когда она не могла выбрать между собой и народом, долгом и свободой. Тайро казался таким уверенным, когда смотрел в лицо опасности и, в отличие от боя с братом у Дома Советов, не собирался поддаваться. Он не опускал головы и не позволял Зену взять вверх. Энергия Тайро будто бы отразилась на Авиле, и она нашла внутренний источник силы, который не позволит ей отставать в этой битве. Они сражаются за нее.

Тайро напоминал вулкан, готовый к извержению, и, когда царящий вокруг хаос накрыл его, он бросился на Зена. Едва первозданная магия развеялась, очередная волна сбила его с ног и впечатала в стену, еще некоторое время удерживая в воздухе. Секунда, и он тут же упал. Сердце Авилы сжалось от беспокойства.

– Твои сородичи были посильнее, – развел руками Зен. – Даже без магии.

Он смеялся, получая удовольствие от игры в побоище. Зен не прикладывал силу, он просто издевался. Авила сжала губы и взглянула на поднимающегося Тайро, не понимая, отчего он не использует жар и пламя.

– Атрей! – вдруг закричал Зен. – Ну давай! Хоть ты покажи мне что-то стоящее! – Генерал прокрутил в руке массивный меч и усмехнулся.

Авила мгновенно поняла, что время действовать пришло. Она подняла голову и встретила взгляд советника. Атрей стоял безоружным: после последней атаки Зена, отбросившей Тайро, он выронил свой меч. Переведя взгляд на генерала, Атрей медленно подошел к клинку и, наклонившись, поднял его, по всей видимости, решив принять вызов.

Отчего-то Авиле казалось, что Атрей идет на свой последний бой. Воины всегда говорят, что лучшая смерть – в бою, однако Авила не собиралась с ним прощаться. Зажмурившись, она представляла себе потоки эфира, к которым всегда обращалась, когда ей нужна была помощь, и вызвала волну света. Энергия окутала Тайро и Атрея подобно щиту. Авила ощутила все то, что и они, своей кожей и сердцем окунулась в омуты их душ. Атрей пылал отвагой, а Тайро сомнениями. Только сейчас Авила поняла, что в нем не так: он не уверен в новой силе, которую было слишком трудно обуздать.

Атрей сильнее сжал рукоять меча и яростно устремился в бой.

От металлического звука встретившихся клинков Авила прищурилась. Атрей и Тайро сражаются за ее трон, а она просто лежит на полу и пытается скрыться от боли. Сглотнув ком стыда, она с трудом поднялась с пола. Зен заметил это и остановился, заинтересовавшись происходящим, отчего пропустил удар Атрея. Удар прилетел по его свободной руке. Первая кровь генерала обагрила клинок советника бывшего Властителя, но Атрей почти сразу поплатился за это. Зен нанес ему мощный удар в грудь. Доспехи бы защитили его, но черная рубаха, которую он не снимал со дня смерти своего господина, легко пропустила оружие к телу. Кровь хлынула на мраморный пол. Зен пнул упавшего Атрея и поднял взгляд на Авилу.

Она вызывала в сознании образы – могущественные заклинания, свет, танец энергии, пытаясь превратить их в заклинания, способные уничтожить Зена. Что будет, если Атрей не выживет? Она потрясла головой. Главное, чтобы он продержался до конца, тогда Тайро его спасет. Как бы ни переживала, она пыталась выкинуть из головы все лишнее и сосредоточиться только на Зене. Только на победе. Тайро позади нее. Авила ощущала, как он тоже готовился. Тайро хотел поделиться магией, если у Авилы не получится подчинить себе бушующие потоки эфира. Пережив каждое ощущение, она успокоилась, несмотря на происходящее вокруг. Она пыталась очистить свое сознание от проникающего в него Зена и наконец испытать в полной мере всю силу и могущество своей магии.

– Минус один, – усмехнулся Зен. Капли крови из-под его доспехов падали на пол, но рана казалась слишком незначительной, чтобы хоть как-то ослабить его. – Давайте парочкой на меня. Решим все быстро.

Он пытался выглядеть непринужденным и расслабленным, но его тяжелое дыхание говорило за него – он устал и был измотан попытками пробиться в сознание Авилы. Это стало его главной ошибкой. Влезть в чужую голову означало лишиться части своей силы. Авила усмехнулась его самоуверенности. Ощущение, что он уже на троне, усилило его тщеславие, и он расслабился. Будто услышав ее мысли, Зен разгневался и быстро собрался, тряхнул плечами, словно скинул с них груз сомнений, и выпустил из рук черный дым, тут же заполнивший зал. Удушающие вонючие потоки, обжигающие слизистую, потекли в легкие. Во рту появился привкус гнили и крови. Яд!

Авила задержала дыхание и, собравшись с последними силами, побежала прямо на Зена. Сердце бешено колотилось, она и сама не могла поверить, что решилась. Зен мешкал. Генерал сомневался: наносить ли ей удар, как он оправдает смерть принцессы. Ведь что он будет тогда делать? Авилу это даже позабавило. Она выставила руки вперед, из них потоком вырвался свет, рассеевший черный ядовитый дым. Воздух стремительно очищался. К Зену со спины подлетел Тайро, выпустив из рук обильный бушующий поток белого пламени. Он направил атаку на генерала.

Огонь окутал Зена. Тайро не отходил, держа его в этой ловушке. Генерал застонал от боли, но глаза его наполнились яростью.

– Тварь! – раздался крик по всему тронному залу.

Зен создал вокруг себя щит из потока энергии, которая откинула взрывной волной от него Авилу и Тайро. Меч отлетел в сторону и упал с тонким звоном. Пламя Тайро быстро затухло. Обгоревшие доспехи с грохотом упали на пол. Запах подпаленной плоти Зена витал в воздухе.

Раздался резкий грохот за дверьми – армия Зена. Справятся ли Юфеймиос, Зара и Дарион по ту сторону тронного зала с солдатами генерала, по всей видимости, уже догадавшихся об опасности, грозившей их лидеру? Авила сглотнула. Генерал шагнул к ней. Сомнения из его глаз исчезли – теперь он точно хотел ее убить. Он обгорел, истекал кровью и поэтому двигался медленно. Авила заметила возле себя его меч. Вряд ли у нее получится еще раз вызывать эфир и использовать его потоки: она уже использовала слишком много. Придется по старинке. Где Тайро? Авила боялась повернуться.

– Глупая девчонка, – говорил Зен, приближаясь. Руки его сжимались в кулаках. Собирался убить голыми руками?

– Не настолько, чтобы ждать смерти, – выдохнула Авила и почти перед самим Зеном вскочила на ноги, на ходу схватив меч.

Оружие оказалось слишком тяжелым, и Авиле не удалось его поднять. Она так и стояла сгорбившись, держа рукоять, но не в силах поднять острие.

– Идеальная пара – слабак и слабачка.

Авила стиснула зубы и зажмурилась, пытаясь призывать эфирную магию. Ее трясло. Хотелось убежать. Она не сможет, не выдержит – крутилось в голове, но она упорно откидывала сомнения. Глубокий вдох. Как только Зен приблизится, она сделает рывок и закончит с этим. Сама. Он приближался, но поднять меч не получалось. Он подошел слишком близко, а она не могла оторвать оружие от пола. Когда он подойдет вплотную, она увернется и нанесет удар сбоку.

Зен остановился в паре шагов. Она приготовилась, но не успела. Он задрал голову и закричал. Из его груди вылез обагренный кровью клинок. И только потом она заметила позади Тайро. Решающий удар нанес он. Казалось, все закончилось, но Зен еще дышал.

– Закончи сама, – проговорил Тайро и медленно подошел к ней. Тайро обошел полумертвого Зена и встал сзади нее. – Ты же хотела закончить своими руками.

– Да, – кивнула Авила.

– Силенок не хватит, – прохрипел Зен сквозь кровь, наполняющую его рот. Он скривился от боли и харкал ею.

Последний шаг. Дыхание участилось, время вдруг замерло, и она рассмотрела кровь на полу, обгоревшие доспехи и пятна гари. Каждый миг боя казался вечностью, а сейчас все пролетало. Грохот за дверьми то усиливался, то затихал. Ее друзья все еще сражались, медлить было нельзя, но руки дрожали. Она не могла убить человека.

– Давай, – говорил Тайро, держа руку на уровне рукояти. Он поможет поднять, она знала, но отрубить голову Зену предстояло именно ей. Она казнит его. Но во имя чего? Предательства ее отца? Дальнего мира, который он пытался освободить, или...

– Я хочу знать правду, – почти со слезами на глазах говорила Авила. Она чувствовала, что в истории отравления матери что-то не так. Ее отец был ужасным человеком, но он любил жену. В голове не укладывалось, что он так просто решил ее казнить. – Скажи мне правду о моей матери! Облегчи перед смертью свою совесть, если она у тебя есть.

Авила сжала рукоять меча, который так и не могла поднять. Зен молчал и, казалось, так и не собирался отвечать. Он прокашлялся кровью и поднял взгляд. Улыбка тронула его губы. Причину радости Авила не понимала.

– Кровь твоей матери на моих руках, – вдруг хрипло заговорил Зен. – Она узнала, что я собирался сделать, и хотела предупредить Флавия о перевороте. – Он ненадолго останавливался, чтобы проглотить кровь, но продолжал говорить: – Пока она собирала доказательства, я внушил... – Он густо откашлялся кровью и поднял почти безразличный взгляд. Авиле лишь на мгновение показалось, что увидела там сожаление. – Я опередил ее, внушив Флавию ее предательство.

– Ты...

Руки задрожали. Нет, она больше не проронит слезы. Она чувствовала, что за смертью матери крылось нечто большее. После минутной слабости, подкосившей ноги, вспыхнула злость, которая заставила ее выпрямиться. Сила бурной рекой разливалась в ней. Она чуть зажмурилась, пытаясь хоть немного совладать с яростью, захлестнувшей ее с головой. То ли ярость, то ли обида на отца заставила ее поднять меч. Тяжесть клинка, секунду назад казавшегося легким, вернулась моментально, и ее потянуло вниз. Тайро подхватил меч, принимая его в свои руки.

Авила открыла глаза. На полу лежало мертвое тело Зена. Она не отрубила ему голову, но глубокий порез на шее оборвал его жизнь моментально. Кровь хлестала в разные стороны, оставляя яркие пятна на свадебном платье.

– Сейчас не время, – тихо, почти на самое ухо проговорил Тайро, будто, находясь за ее спиной, все же увидел тянущиеся губы вниз от боли и скорби.

Дверь с грохотом распахнулась, и в тронный зал ворвались солдаты армии Зена. Вбежав, они опешили, стоило им увидеть труп их генерала.

– Авила, – вновь послышался голос Тайро, а она по-прежнему не реагировала ни на что. Она смотрела в лицо, исказившееся смертью. Зен улыбался. Перед смертью он улыбнулся. Она не понимала – отчего.

– Ваша светлость.

По коже пробежали мурашки. Обычно, когда она слышала это обращение, появлялся отец, и она больше не могла свободно дышать. Подняв голову, Авила заметила, как Тайро встал неподалеку от ступенейй, все еще держа окровавленный меч Зена, молча кивнул на трон и улыбнулся.

Она гордилась собой, потому что отомстила за мать, но почему-то зародилось чувство, будто Зен хотел пасть от ее руки. Признался, чтобы разозлить.

Авила перешагнула через Зена и ступила к трону. Руки дрожали, мысли путались, перед глазами стояла мама, и казалось, что пора повернуть назад, что она не готова к правлению. Она знала: армия позади ей не рада. Они подчинялись другому. Теперь же вынуждены смириться. Впрочем, вовсе не факт, что они смирятся.

Она остановилась у первой ступеньки и подняла взгляд на Тайро. Он был спокоен, будто ничего не произошло и все так, как и планировалось.

– Пойдешь со мной? – тихо спросила она.

Тайро только кивнул и чуть улыбнулся. На душе стало теплее, радостнее. Казалось, что теперь точно все закончилось.

Авила вздохнула и босиком взошла по холодным ступеням. Она удивилась. Совсем недавно по этому залу плясал огонь. Откуда холод? Авила сочла, что ей уже кажется из-за волнения. Она никогда не думала о восхождении на престол, но это свершилось. Дойдя до трона, она резко развернулась и подняла подбородок. Солдаты замерли. Они не знали, что им делать, и Авила в какой-то мере даже понимала их. Как только она села на трон, сердце затрепетало сильнее. Они либо склонятся, либо поднимут восстание, и Авила станет единственной, кто занимал трон меньше минуты.

Позади солдат раздался кашель и хрип.

– Отойди.

Мужской голос явно принадлежал кому-то до боли знакомому.

Атрей, держась за кровоточащий порез на груди, медленно шел к трону. Сначала дошел до Зена, а после медленно вынул из него свой клинок, которым Тайро нанс удар. Обтерев лезвие о штаны, прошел дальше. Авила следила за каждым его движением и ждала, чем все закончится. Ему нужна была срочная помощь, но отчего-то Тайро тянул, хотя она была уверена, понимал, что советник медленно умирал.

– Ваша светлость, – громко произнес он и поставил лезвие меча на пол. Он долго смотрел ей в глаза, а после, будто лед в его сердце тронулся, опустился на колено и склонил голову у самой рукояти. – Присягаю вам на верность.

Улыбка тронула ее губы. Авила никак не ожидала, что услышит эти слова от Атрея. И теперь она с уверенностью сказала себе: он принял ее как нового Властителя.

Сначала один, за ним и другие солдаты опустились на колени. Облегчение принесло душе покой. Неужели у нее действительно вышло? Авила глубоко вдохнула и повернулась к стоящему по правую руку Тайро. Он держал меч побежденного Зена, по лезвию которого все еще скатывалась густая кровь.

Белые розы на ее платье окрасились густой алой кровью. Белый мрамор покрылся гарью и грязью. Таким тронный зал Авила еще не видела. От горечи потухшего пожара жгло в носу.

Солдаты за спиной Атрея склонились. Трон по праву ее, власть в ее руках, но Авила по-прежнему не знала, что делать с нависшей над миром угрозой вымирания драконов.

Лишь Тайро знал ответ. Но он молчал.

* * *

В тишине мрачных катакомб, вдали от глаз и ушей недоверчивой столицы они скрылись от всего мира, чтобы решить последний тревожащий не только их сердца, но и весь мир вопрос.

Тайро задумчиво смотрел на Авилу. В ее глазах отражалось пламя, но их цвет изменился будто не от этого – в них теперь читалась твердость. Ее лицо освещалось светом от факелов в руках Атрея и Юфеймиоса, все еще отходивших от побоища. Дарион и Зара стояли чуть позади, не желая мешать. Тайро вздохнул. Не верилось, что все закончилось. Оставалось лишь озвучить свое решение, которое определит судьбу мира. Он понимал, что оно не устроит многих, и не собирался отступать.

Столица застыла в напряжении: люди собирались у Дворца Мира, а улицы заполнились голосами негодования. Весть о гибели генерала Зена быстро распространилась, и уже через час жители были на ногах. Армия склонилась перед Авилой, но высшие чины и советники возразили – она не наречена наследницей и не может занять трон. В противном случае она станет такой же захватчицей, подобно Зену. Люди же смотрели косо на Авилу, в которой видели лишь дочь правителя, не справившегося со своими обязанностями. Еще больше неприязни вызывал сам Тайро, представляющий народ, который они презирали, – фойтийцев. Он в их глазах, оставался убийцей любимого лидера, чей образ был связан с обещанием безопасности. Армия быстро разнесла слухи, что когда они ворвались в тронный зал, то увидели труп генерала и окровавленный клинок в руках фойтийца. Юфеймиос, Зара и Дарион получили ранения, когда сдерживали двери тронного зала, но Тайро вылечил их. Как и самого Атрея, который больше не сомневался в том, что последует за Авилой как за новым лидером. Все ждали лишь одного. Что будет с драконами?

Тайро тяжело вздохнул. Они находились в месте, где лежали последние частицы его предков, – катакомбы под дворцом служили для драконов и клеткой, и домом. Угнетающее чувство резало душу на части. Живя в Фойтии, он никогда бы не подумал, что драконов ждет такая судьба.

Тайро держал яйцо.

– Ну как? Сможешь их возродить? – тихо спросила Авила.

Ее взволнованный и нетерпеливый голос разбавил тишину. Всем хотелось знать, вернутся ли драконы в мир.

Все яйца, которые здесь находились, уже давно превратились в камни. Кроме этого, ладонями Тайро все еще ощущал тепло внутри прочного, покрытого чешуей яйца, но сомневался, что этому детенышу стоит появляться на свет. Он вспомнил день, когда на утесе встретился с Аксонисом и ощутил всю его боль. Аксонис не хотел для себя такой участи и для своих детей не захотел бы тем более. Аксонис рассчитывал на помощь Тайро, а он просто не смог. Не смог противостоять брату в миг, когда требовалось проявить твердость.

Возможно, тогда он боялся, что навсегда порвет связь с Райко, может, боялся своей силы или шел на поводу своих обид, а как следствие – нежелание вмешиваться в происходящее. Сейчас он будет решительнее и поступит так, как должен был раньше.

Тайро положил яйцо на место. Решение принято.

– Это яйцо еще живое, – проговорил он. Послышались воодушевленные вздохи облегчения, Зара и Юфеймиос заулыбались, но сейчас он всех разочарует. – Но я не стану ему помогать.

– Что? – спросил Атрей. – Ты спятил?!

– Нет! – резко перебил Тайро. – Дракон-прародитель сказал мне, что драконы вернутся, когда их перестанут использовать как оружие. Он передал силу хранителя мне и...

– И ты не хочешь, чтобы тебе мешали баловать свое тщеславие? – продолжал за него Атрей.

– Я не хочу, чтобы драконы страдали, – холодно отрезал Тайро.

– Ты... – Атрей остановился, как только Авила подняла руку.

– Хорошо, – кивнула она. – Я понимаю.

– Порой необходимо позволить событиям идти своим чередом и принимать то, что жизнь дает нам прямо сейчас, – задумчиво протянул Юфеймиос, с улыбкой поглядывая то на Тайро, то на Авилу. – Ведь каждая вещь, каждое событие имеет свое место и время на нашем пути.

– Что? – возмутился Атрей. – Ты понимаешь, что без драконов ты не получишь трон? Совет сделает все, чтобы ты не стала Властительницей.

– Я думаю, мы убедим совет. – Юфеймиос загадочно долго смотрел на Тайро, пока у того не осталось никаких сомнений: волшебник точно знал о его плане.

– Ваша светлость! – раздался голос от лестницы.

Тайро повернулся и увидел стражника, смотрящего на Авилу.

– Совет собрался, – доложил он.

Авила коротко кивнула и уверенно ступила к выходу. Тайро ожидал, что она будет расспрашивать о причине его решения, о том, как можно спасти драконов от горькой участи и оставить их в мире вместе с людьми, но все было иначе. Он еще раз перевел взгляд на яйцо и улыбнулся. Да, Авила изменилась.

Он пошел за ней. Невольно ему вспомнилась их первая встреча, когда она пыталась переубедить его, заставить отказаться от привычного образа жизни. В тот день она так увлеклась своей речью, что не заметила спуск и свалилась. Ему пришлось ее спасать. Упади она тогда со скалы, мир мог бы быть другим. В первую очередь – его собственный. Кто бы мог подумать, что судьба заведет Тайро во Дворец Мира и он будет по собственной воле следовать за членом семьи Адальбертов. Семьи, по вине которой истребили его род.

Бывшая принцесса слушала Юфеймиоса, он излагал план: те самые слова, которые она должна произнести на совете. Тайро усмехнулся. Он точно знал – она сделает все по-своему. Как всегда.

Как только они вышли из подземелья, солнечный свет ударил в глаза. Тайро чуть прищурился, но быстро привык. Из-за размышлений он и не заметил, как отстал. Группа во главе с Авилой уже стояла напротив огромных позолоченных дверей. Гадать не пришлось – там Зал Совета.

– Надо было тебя все-таки приодеть, – скрестив руки, проговорил Атрей, когда Тайро поравнялся с ним. Атрей еще несколько раз бросил взгляд на полуголый торс Тайро и обычные мешковатые штаны, которые его вполне устраивали даже в здании дворца.

– Что сейчас будет? – спросил он у советника.

Раздался скрип открывающихся дверей. Огромный зал, уже забитый народом, впечатлял размерами. У окон виднелась возвышенность, на которой находился круглый стол со стульями, чуть дальше – три кресла, судя по всему, для старейшин совета. Напротив них трон для Авилы. Ступени к трону огораживала стража. Они не пускали простой люд.

По залу пробежал шепот:

– Это она!.. Принцесса!..

Несколько стражников тут же встали рядом с Авилой и Юфеймиосом и проводили до лестницы. Тайро терялся в догадках и повернулся к Атрею.

– Сейчас придет Совет, – заговорил он. – Его возглавляют три самых уважаемых человека в Аскохоле. Для принятия решение нужно, чтобы каждый из них дал свое согласие. Нам повезло, ведь один из них – Юфеймиос. Останется убедить двух других.

– Если все решают только три человека, зачем другие? – Тайро бросил взгляд на стулья за столом. – Их там человек десять, не меньше.

– В совет входит пятнадцать членов. Старейшины могут попросить совета или мнения других членов. – Атрей кивнул, намекая на то, что нужно продолжать дорогу до ступеней. – Это собрание будет отличаться от других. Авила не наречена наследной принцессой, поэтому клятву верности пропустят. Она настояла, чтобы на совет мог прийти любой желающий. – Атрей перевел взгляд на народ за ограждением. – Такое тоже происходит впервые за всю историю. Не знаю, к лучшему ли.

Тайро обернулся. Люди смотрели на него с ненавистью и отвращением. Он ощущал себя лишним здесь: во Дворце Мира, в столице, да и в Элементарии в принципе. Скорее всего, ему придется вернуться на Летний континент после совета. Возможно, как только Авила станет Властительницей, их пути разойдутся.

– Что будет, если двое других не согласятся? – спросил Тайро, догнав Атрея, уже поднимающегося к остальным.

Крики народа поутихли, когда стражники на них прикрикнули.

– Ну, – тяжело вздохнул Атрей, – ее объявят захватчиком и скорее всего лишат титула.

– Странные у вас порядки. – Тайро скрестил руки на груди и посмотрел на Авилу, которая беседовала с Юфеймиосом. Подходила стража, времени до прибытия совета оставалось все меньше. – Зена никто не лишил титула и должности за предательство.

– У него была армия. Кто руководит армией, может дать отпор совету.

– Армия на стороне Авилы.

– Присягнула на верность лишь малая часть. Другие дали согласие, но это не то же, что быть верным до конца. – Атрей легко и по-дружески подтолкнул Тайро к возвышению. – Пошли. Наши места позади Авилы.

– А я думал, мы сядем за стол, – устало выдохнул Тайро.

– Нет, – рассмеялся Атрей. – Эти вельможи нас не поймут.

Грохот дверей с другой стороны зала оповестил всех о приходе представителей совета. В зал зашли несколько человек в белых мантиях. Непримечательные люди среднего возраста кидали заинтересованные взгляды на Тайро. Было видно, они впервые видят фойтийца. Кровь закипала от волнения, но он не хотел этого показывать. Члены совета поклонились Авиле и подошли к своим местам возле стола. Они не садились, ждали старейшин.

Некоторое время погодя тишина сменилась тихим разговором в коридоре и звуками шагов. Юфеймиос подошел к краю возвышенности и поставил руки в бока. Широкие рукава болтались на тихом потоке воздуха из приоткрытого окна. Тайро ждал, когда появятся два человека. Интерес возрастал с каждой секундой. Он ждал седых стариков с длинными бородами или лохматыми патлами, как у Юфеймиоса. Возможно, таких же странных, как он, или еще хуже.

Вошли действительно старые люди: сильно сгорбленный мужчина и женщина, скрывающая руки в рукавах белоснежной мантии. Они молча рассматривали Тайро и Авилу возле трона. Все в тронном зале замерли и затихли, наблюдая за вошедшими.

– Давно не виделись, не думал, что вы еще живы, – рассмеялся Юфеймиос.

– Смотрю, он, как всегда, тактичен, – тихо проговорил Тайро стоящему рядом Атрею.

– Он единственный, кому за это не отрубят голову, – выдохнул советник.

– Ты не меняешься, Хью, – сдержанно ответила женщина и поднялась вместе со вторым старейшиной. – Приветствую.

Старейшины поклонились Авиле и замерли в ожидании. Как только Авила поклонилась в ответ и села на трон, они заняли свои места: женщина по центру, по правую сторону от нее – Юфеймиос, слева – пришедший мужчина. Тайро он сразу не понравился: рыбий взгляд, противная усмешка тонких губ. Обилие морщин напоминало о его возрасте и жизни, которая стремительно клонилась к закату. Неудивительно, что волшебник уже ждал их смерти и не надеялся на новую встречу.

– Эдриан, Иллара, я вам рада, – кивнула Авила. Она выглядела уверенной и спокойной, но Тайро, поглядывая на нее, заметил, как трясется ее ладонь на коленях. Хотелось схватить ее и скрыться где-нибудь в скалах, где из свидетелей будут только костер и ливень, разбивающийся о горную породу. Но она будет против. В ее взгляде читался этот огонь, он будто отражал ее стремление доказать всему миру, на что она способна.

– Это возмутительно – приглашать сюда фойтийца, – первым слово взял Эдриан и покосился на Тайро.

– Постой, Эдриан. – Иллара чуть подняла руку, посмотрев на Авилу с легким укором в глазах.

Она казалась мудрее или хорошо прятала истинное отношение к Авиле, но так или иначе у Тайро возникло к ней более доверительное отношение. Он видел угрозу лишь в грубом члене совета, глаза которого горели жаждой власти.

– Мы собрались, – продолжала старейшина, – чтобы обсудить будущее нашего мира. Принцесса, у вас есть долг перед народом, и мы должны обеспечить ваш верный выбор. Разве фойтиец может занимать место рядом с Властительницей?

Тайро напрягся. Говорят об этом при нем и даже не смущаются! Тайро перевел взгляд на Авилу. Она не показала своего отношения, ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Я понимаю ваши опасения, – ответила Авила спокойно, но твердо. – Но Тайро – мой союзник, и я верю в его намерения. Мы не можем судить о сердце человека только по его происхождению. – Она наверняка что-то вспомнила: нежная улыбка коснулась губ. Авила чуть прикрыла глаза, а потом посмотрела на Тайро.

– Если разобраться, то статус Тайро не противоречит нашим законам и устоям, – сказал Юфеймиос, подпирая голову рукой.

– О чем вы? – нахмурилась Иллара.

– Он младший сын вождя Фойтии, то есть принц Вершин Алоса, а не простолюдин.

– Он принц, но не людей. – Эдриан пристукнул кулаком по подлокотнику. – Именно он стал причиной всех проблем, которые нависли над нашим миром.

– Главной проблемой стал мой отец, а не Тайро.

Авила держалась хорошо, но Тайро отчетливо почувствовал, как возле нее начали собираться частицы Эфира.

– Народ Дальнего мира встревожен, – заметила Иллара. – Они говорят, что фойтиец ищет власти через ваши отношения.

– Неужели сила нашего союза в их глазах так низка? – ответила Авила, улыбаясь уголками губ. – Время покажет, что важно – поступки или слухи.

– Нет ничего удивительного в том, что народ интересуется вашим будущим, – продолжала Иллара. – Но еще важнее, чтобы вы доказали, что достойны возглавить Дальний мир.

Тайро ждал, что сейчас она прикусит губу и отведет взгляд. Она всегда так делала, когда переживала, боялась, думала о будущем или не знала, как ответить. Он хорошо ее изучил. Но Авила лишь улыбнулась и посмотрела на каждого из старейшин, чуть дольше остановившись на улыбающемся Юфеймиосе.

– Я готова взять на себя эту ответственность. Последние события столкнули меня лицом к лицу с миром и народом. Я хорошо изучила их, их проблемы и желания, я, как никто другой, уверена в том, что сейчас действительно нужно для Аксохола. Я знаю их слабости и их силу. И не важно, кто будет стоять рядом со мной на этом пути – главное, что я пойду вперед ради всего Дальнего мира.

– Смело, – кивнул Эдриан.

– Хью, ты был рядом с принцессой все это время, что ты скажешь?

– Она готова, – пожал плечами волшебник. – Флавий запрещал мне учить ее заклинаниям эфира и приказал держать на уровне новичка, но она смогла подчинить себе потоки без моей помощи. Это ли не признак того, что она на своем месте?

Тайро заметил взгляд Хью и его понимающую улыбку.

– Хотите сказать, что успехи в магии делают ее достойной трона? – саркастично уточнила Иллара.

– А разве не вы посадили ее отца на трон только потому, что он смог подчинить себе дракона, украденного у фойтийцев? – Юфеймиос перевел взгляд на Авилу. – Ей предан тот, в чьих жилах течет кровь драконов. И прошу заметить: не из страха, а по своей воле.

– По поводу драконов, – вдруг повысил голос Эдриан. – Как вы собираетесь возвращать их в мир?

Вот и момент взять слово. Тайро выдохнул и поднял руку с просьбой о слове.

– Эра драконов завершена, – уверенно громко провозгласил он, заметив одобрительный кивок Иллары.

– То есть магия уйдет? – Эдриан возмущенно привстал.

– Нет, – покачал головой Тайро. – Их наследие живет во мне. Я хранитель их силы и магии. Драконы вернутся, когда и для них будет место в этом мире – без угнетения и безволия.

Эдриан и Иллара поникли. Они выглядели угрюмыми серыми стариками на фоне жизнерадостного и равнодушного ко всему Юфеймиоса, которому все происходящее, вполне возможно, казалось лишь забавой. Хью смотрел на закат через окна и легко болтал ногой, закинутой на колено.

– Мы видим, что у вас есть план, – произнесла наконец Иллара. – Возможно, новый путь – это то, что нам действительно необходимо.

– Тогда предлагаю не медлить, – решительно проговорил Атрей. – Давайте поставим это на голосование.

– Я за то, чтобы Авила стала Властительницей, – первым, в чем никто и не сомневался, высказался Юфеймиос. Закатное солнце подсвечивало его седые волосы и морщины возле губ, расплывающихся в улыбке. Тайро даже показалось, что этими словами он не просто дал благословение на правление Авилы, но и снял с себя все обязанности придворного волшебника, выйдя наконец на покой.

– Я за то, чтобы Авила стала Властительницей, – повторила Иллара. В ней Тайро тоже не заметил сомнения, а может, она увидела в принцессе то, чего не хватало Флавию.

– Я... – Эдриан замолчал.

Его Тайро не выносил, пусть и совсем не знал. Его атмосфера и аура сильно походили на те, с какой он привык сталкиваться при общении с людьми, желающими его убить.

– За, – наконец завершил он, активно кивая. – За то, чтобы Авила стала Властительницей. Все равно скоро умру, – усмехнулся он. – Отчитываться будете перед ними, – махнул он на народ за оградой.

– Спасибо за доверие. – Авила смиренно улыбнулась с искренней благодарностью.

– Поздравляю, – сказал Эдриан примирительным тоном.

Авила поднялась с трона, а вслед за ней и остальные. Народ ждал от нее чего-то, и сам Тайро не понимал, чего именно. Она подошла к краю возвышенности и посмотрела на каждого, чье лицо могла рассмотреть в толпе, затем положила руку на сердце и поклонилась. Тишина тут же сменилась шорохом от движений: каждый присутствующий падал на колени перед новой Властительницей Дальнего мира.

Сердце наполнилось гордостью и облегчением. Тайро знал, что впереди еще долгий путь, но теперь он был уверен, что Авила изменит мир к лучшему.

Эпилог. Зов Дракона

Неделю спустя

Город шумел оживленными улицами и смехом. Где-то взрывали хлопушки, где-то гремела музыка, но всех объединяла общая радость. Все праздновали коронацию, до которой оставались считаные минуты.

Атрей ненадолго остановился у окон, выходящих на дворцовую площадь у ворот, и с улыбкой наблюдал за ликующим народом. Теперь никто не боялся выходить из домов. Некогда пустующие улицы наполнились жизнью и голосами. Украшения виднелись на каждом балконе и каждом окне. Повесили флажки, вынесли столы, обильно их накрыв, – никто в этот день не останется голодным. Авила лично распорядилась устроить громкий праздник, чтобы угнетенный народ мог расслабиться и почувствовать окончание войны. Переведя взгляд на свои доспехи и красный плащ, Атрей улыбнулся. Уже и не думал, что вновь наденет их.

Время поджимало, и советник это понимал. Пора идти к Авиле – новой Властительнице Аксохола. Еще полгода назад Атрей и не подумал бы, что будет рад ее восхождению на престол. Он быстро и решительно зашел в коридор, в который вела балконная дверь, и направился в кабинет. Девичьи возгласы и звуки железа из соседнего зала привлекли его внимание, и он решил на минуту заглянуть туда.

– Зара? – удивился Атрей и прошел ближе к ней. Он оглянулся и понял, что она находилась здесь совсем одна. В глаза бросился валяющийся на полу доспех, который служил украшением зала, а меч поверженного жестяного рыцаря нарядная Зара держала в руках. – Что ты делаешь?

– Я... – Она заметно смутилась и замялась, но не выпустила из рук тупой и непригодный для сражений меч. Атрей терпеливо ждал ответ. – Я хотела научиться владеть мечом.

– Вот оно что. – Советник понимающе улыбнулся и подошел ближе. Он аккуратно взял из рук Зары меч и поставил на пол, облокотив его о стену.

– Скажешь, что это не для девочек, да?

– Нет, – чуть нахмурив брови, ответил Атрей и достал из ножен свой меч. – Я знал таких девчонок, которые любому мужчине десять очков форы дадут. – Атрей ловко повернул меч рукоятью к Заре и протянул ей. – Меч – это простое оружие, но в руках мастера оно может стать непобедимым.

Зара встрепенулась и тут же приняла меч из рук Атрея. Она держалась двумя руками за рукоять и, чуть повернувшись, выставила перед собой.

– Он такой тяжелый, – протянула она, и Атрей видел, как ее руки уже начинали дрожать.

– Потому я тебе и дал его. – Атрей перевел взгляд на тот, что стоял у стены. – Есть разные мечи, мы подберем что-нибудь подходящее для тебя.

– Правда? – Зара отпустила меч и с надеждой уставилась на Атрея.

– Да, правда, – кивнул он и улыбнулся. – Я научу тебя.

– Спасибо! – Зара пару раз подпрыгнула на месте.

Что-то теплое разлилось в груди Атрея – то, что он давно, как он думал, позабыл. С раннего детства в лагере подвластных его учили не помогать окружающим. Каждый сам за себя. Убивай, или убьют тебя. Уничтожай, или уничтожат тебя. Единственный долг – подчинение хозяину без права на ошибку. Лишь холодный расчет и беспрекословное выполнение приказов. Верность стала единственной путеводной звездой Атрея. Он заглушил в себе чувства и голос совести. Его совесть подчинилась ему. Перед глазами вновь промелькнули темные залы, яркие факелы, кандалы и розги, карцер, полигон переобучения.

Из окна подул холодный морской ветер, принося облегчение. Жар пыток и войны сменился тишиной и покоем.

– Когда ты начнешь меня учить? – вновь послышался голос Зары.

Атрей вновь улыбнулся. Теплое чувство в груди затягивало раны.

– Сразу после коронации, – кивнул он и принял из рук Зары меч. – Мне пора. – Он одним точным движением вернул клинок в ножны. – И тебе тоже, – чуть тише добавил советник перед тем, как развернуться и пойти дальше к кабинету.

– Спасибо! – услышал он за спиной.

Завернув за угол, он тут же прошел к массивной двери. Последний раз он был здесь полгода назад. В день, когда вместе со своим господином бежал из дворца. Кто бы мог подумать, что теперь он придет сюда уже к новому Властителю, которому будет верен не меньше, чем Флавию Адальберту. Короткий стук в дверь заставил его прислушаться. Ответа не последовало, но он точно знал – ему нужно зайти. Нажав на ручку и потянув дверь на себя, Атрей вошел.

– Ваша светлость, – отозвал он Авилу, стоящую на балконе. Она пристально смотрела на дворцовый сад. К коронации часть дворца восстановили, высадили высокие деревья, обновили дорожки и клумбы. Теперь понятно, почему она не услышала. Или, возможно, это он не обратил внимания на ее разрешение войти. Она подошла ближе. По улыбке он считал ее эмоции – Авила радовалась. – Этот кабинет навевает воспоминания, – озвучил свою мысль Атрей и кинул взгляд на комнату, в которой они с Флавием часто разговаривали, обсуждали политику, а иногда просто молчали.

– Да. – Авила кивнула и внимательно окинула его взглядом. Видимо, она тоже уже не думала, что увидит его в прежнем виде. – Честно сказать, я скучала по этому месту.

Он закрыл за собой дверь и прошел в глубь комнаты. Авила решительностью напоминала ему молодого Флавия, но была в ней и доброта, явно передавшаяся от матери.

– Я хорошо помню день, когда мы бежали на Летний континент. – Авила прошла к рабочему столу и положила руку возле небольшого коричневого свитка, обтянутого тугим жгутом. – Я подслушала ваш разговор с отцом. Тогда я не понимала, что речь шла о Тайро.

– Я подозревал, – усмехнулся Атрей. Да, он помнил, как вышел из кабинета и прошел мимо штор, из-под которых выглядывала пара туфель. Тогда он решил не обращать на это внимания из-за более важных проблем Аксохола.

– Тайро помирился с сестрой? Последние дни у них напряженные отношения.

Авила подняла на Атрея взгляд. Предчувствие говорило, что она и сама прекрасно знала ответ, но отчего-то все равно задала его. Может, она просто не решается сказать то, из-за чего позвала его на самом деле?

– Да, они все уладили. Зара поняла и простила Тайро. – Атрей остановился, глянул на улицу через распахнутые балконные двери. – Народ ликует.

– Им нравится в столице, как думаешь? – Авила прищурилась. Он прекрасно знал, кого Авила имела в виду. Зара, Дарион и сам Тайро никогда не бывали за пределами Летнего континента, да и за пределами Темного леса отчасти тоже.

– Да, они рады. Дарион себе приметил одну из служанок. – Атрей усмехнулся и скрестил руки на груди. – Зара хочет научиться фехтованию, и я согласился дать ей пару уроков.

– Ты? – Авила приятно удивилась. – Это здорово!

– А насчет Тайро, – советник сделал паузу, чем тут же стер улыбку с лица Авилы. – Мне кажется его что-то гнетет.

– Значит, не только мне это показалось. – Авила снова глянула на свиток и тут же взяла его в руки. – Я позвала тебя из-за другого. Подойди.

Атрей тут же ступил ближе к Авиле, остановившись всего в нескольких шагах от нее и рабочего стола с прочими бумагами.

– Это тебе. – Авила протянул ему свиток и ждала, когда он прочитает.

– Это... – Атрей медленно снял жгут и развернул бумагу. Он уже видел такие свитки и догадывался о его содержании, он мечтал о таком все свое детство и молодость, пока решил, что этого мгновения не настанет уже никогда. Держа сейчас заветный свиток в своих руках, Атрей все равно не мог поверить, что действительно получил ее. Вольная грамота. Он замолк, стоило ему взглянуть на текст. Атрей поднял взгляд. Авила улыбалась. Казалось, она видела в его глазах растерянность, смешанную со счастьем.

– Это вольная, – широко улыбаясь, проговорила Авила. Атрей это прочел, но Авила будто почувствовала необходимость это озвучить. Еще раз подтвердить, что советнику не кажется. – Ты больше не подвластный. А это, – она тут же взяла со стола другой свиток, больше, с широкой красной лентой, – бумаги на поместье. Моя благодарность тебе за долгие годы верной службы моему отцу. Это должен был сделать он, ты заслужил. – Она протянула свиток.

Атрей не решался брать. Мог ли он? Имел ли он право принять этот подарок? В лагере перевоспитания его хорошо учили и внушили, что ни он сам, ни кто-либо из подобных ему не заслуживают таких подарков. Он подвластный, лишь вещь, которая не может иметь ничего своего. Мельком глянув на вольную грамоту в руке, которую он сжимал настолько сильно, что она немного помялась, Атрей вздохнул.

– Создашь свою семью и будешь жить в столице, как и полагается приближенным к короне господам, – продолжала Авила. Казалось, она видела его нерешительность. – Ты больше не раб, а заслуженный деятель Аксохола.

Больше не раб. Этих слов он и не мечтал услышать. С тех самых пор как его привезли в столицу вместе с другим товаром. Отныне жизнь действительно станет другой.

– Ваша светлость... – Атрей принял свиток и склонился, намереваясь встать на колено, но Авила остановила его за плечи. Чуть приложив силу, она заставила его выпрямиться. – Я не знаю, как отблагодарить...

– Простого «спасибо» будет достаточно, – улыбнулась она.

– Спасибо. – Атрей все-таки поклонился.

Семья. Отродясь у него не было таких мыслей. Близким человеком, за которого он должен был стоять горой и при необходимости отдать свою жизнь, был только Флавий. После его смерти Атрей твердо считал, что должен отомстить за его смерть. Злость и ненависть сменились здравым смыслом, и решение служить народу Аксохола вытеснило слепую злобу. Может, именно со смертью Флавия пали первые цепи?

Раздался еще один стук в дверь, она открылась.

– Не помешаю? – Юфеймиос прошел в кабинет после короткого кивка Авилы. – Я тут принес кое-что.

Атрей коротко взглянул на свиток в руках волшебника и старого друга. Цвет обтягивающей ленты уже обо всем ему сказал. Зеленая означала прошение об отставке.

– Решился? – спросил Атрей.

– Я уже слишком стар для таких приключений. – Волшебник встал неподалеку от Атрея, отдал бумагу Авиле и уперся руками в бока. – Ооо, могу поздравить, – хрипло рассмеявшись, протянул он, заметив бумаги в руках Атрея.

– Чем займешься теперь? – Авила развернула прошение Хью и села за стол, взяв в руки перо. Парой аккуратных движений она поставила свою подпись.

– Я видел весь свет, кроме одного места. – Юфеймиос в предвкушении вздохнул и мечтательно устремил взгляд наверх. – Кроме острова Эйрос. Твоей родины, Атрей. – Он прищурился, будто ждал какой-то реакции. – Хочу отправиться туда ближайшим кораблем.

– Будешь отдыхать на пустынном пляже? – Авила поставила печать и поднялась. Она обошла стол и подошла к Юфеймиосу. – Мне будет тебя не хватать.

– Я часто буду навещать столицу, – уверенно заявил он. – Тем более у тебя рядом есть сильные верные люди, которые помогут. Если не найдется другой кандидатуры, назначь Тайро придворным волшебником.

– Он не согласится носить такие балахоны, как ты. – Атрей засмеялся, а после резко остановился. Он впервые ощущал это чувство легкости.

– Рад наблюдать за новым Атреем. – Хью пару раз похлопал по плечу советника.

Горн с улицы заставил Авилу развернуться, а Хью и Атрея поднять головы.

– Пора идти. Коронация начинается, – подытожил волшебник. – Погуляю на пиршестве и сразу отбуду.

* * *

Услышав горн, Авила развернулась к окну. Время пришло. По коже у нее пробежали мурашки. Она глянула на Атрея и Юфеймиоса, которые тут же расступились, пропуская ее вперед. Авила пусть и успокаивала себя, сто раз прокручивая в голове всю процедуру, но спокойнее от этого не становилось. Казалось, не было ничего, где она могла бы ошибиться: все слишком заученно. Сначала она пройдет по дорожке между гостями к тронному возвышению. Там ее будут ждать трое старейшин, облаченных в праздничные одежды. Юфеймиос и Эдриан будут стоять в стороне. Иллара наденет корону. Дальше нужно пройти к трону и занять его. Не было ничего, где она могла бы ошибиться. А если упадет? Или упадет корона? Авила глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Стало спокойнее.

Они шли по коридору прямиком к тронному залу. Сначала все было тихо, и Авила даже успела успокоиться, однако, когда они дошли до главного зала, волнение вернулось в троекратном размере. Стража выстроилась в живой коридор. За ними уже столпился народ, бросающий на Авилу взгляды. Она знала, о чем они думают – молодая девочка не сможет стать Правительницей, она лишь марионетка в руках Совета. Нет. Авила остановилась и вспомнила ту семью на Летнем континенте. Тогда она спасла их сына от смерти. Тогда ей впервые сказали, что увидели в ней наследницу – будущее Аксохола. И ее путь, на котором она докажет это каждому сомневающемуся, только начинается.

Двери перед ней распахнулись, и она двинулась дальше. Юфеймиос сразу отошел к другим старейшинам. Место по правую сторону от нее освободилось. Авила будто только сейчас осознала, что Юфеймиос отошел от дел. Сегодня его последний день в статусе старейшины и придворного волшебника. Авиле бы хотелось, чтобы он еще немного побыл рядом, но она понимала: после падения Дома Советов и смерти ее отца количество вылеченных им людей отразилось на здоровье. Магия ослабла, и волшебные силы больше не восстанавливались. Он не жалея себя помогал людям, поэтому заставлять или даже просить остаться на посту еще немного было бы слишком несправедливо по отношению к нему.

Авила перевела взгляд на толпу по правую сторону от себя. Она искала лишь одного человека. Бордовых крыльев не было, и она уже начала волноваться: вдруг Тайро просто покинул столицу. Конечно, он бы не оставил здесь Дариона и Зару, которых она уже нашла среди остальных, но волнения это не убавляло.

– Ваша светлость, – Атрей чуть подошел ближе и незаметно обратился к ней, – посмотрите туда. – Он еле заметно кивнул в гущу людей. Авила послушалась и повернулась. Там действительно стоял Тайро, однако он слился с ними в облике человека. Он надел рубашку, чем-то похожую на ту, что ему шила швея из Лесничего городка. – Я пытался убедить его надеть мундир, но он сказал, что эта рубаха – максимум.

– Тайро, – позвала она, и он сделал шаг ей навстречу. Народ замер и притих, наблюдая за ними. Она нарушает регламент, но сейчас ее это заботило меньше всего. Она хотела, чтобы он был рядом. – Пойдешь рядом со мной?

– Хорошо.

Авила кивнула страже, и они сразу пропустили Тайро к ней. Он встал позади на место Юфеймиоса. Ощущение спокойствия вернулось. Казалось, что даже волнение пропало. С первым шагом на пути к трону заиграла музыка, немного перебивающая ее собственные мысли. Юфеймиос не сводил с нее взгляда, а Эдриан время от времени отвлекался на Тайро. Казалось, он смог разглядеть в Тайро фойтийца даже в облике человека. Не зря про его способности много говорили при дворе.

Пусть она и подарила Тайро коготь лысого медведя, желание сорвать его с его шеи росло с каждой секундой, и она не могла точно объяснить, почему так сильно желала этого. Возможно, ей самой хотелось взглянуть на настоящий облик Тайро. Возможно, хотела подарить ему шанс быть собой даже в тронном зале. И она не думала, что скажет ее народ. Ей хотелось хотя бы здесь, с любимым, слушать только свое сердце.

– Дорогие жители Аксохола, верные сердца и светлые души!

У Авилы пробежали мурашки, стоило Илларе начать говорить. Она дошла до первых ступеней и остановилась перед старейшиной, что вот-вот наденет на нее корону. Авила поклонилась.

– Сегодня пред вами стоит будущий правитель, избранный не только по праву крови, но и по зову сердца, чести и мудрости. Век за веком наша земля хранила свою силу в единстве и вере, и ныне мы предаем эту силу в руки нового властителя.

Приближенный Иллары вынес корону на красной бархатной подушке и поднес к ней. Эта корона принадлежала ее отцу. Последний раз она видела ее перед тем, как они бежали. Возможно, это было ошибкой, может, отец знал о таком исходе, но он оставил корону во дворце. Иллара взяла ее в руки. Дышать стало сложнее, время будто замерло, и Авила интуитивно присела и прикрыла глаза.

– Веди нас с мудростью, правь с добротой, защищай с храбростью, – говорила Иллара, а Авила думала лишь о Тайро, стоящем позади, у лестницы к престолу. Он стал другим. Авила теперь опасалась, что он захочет покинуть столицу, а эта корона – новая преграда. Страх возвращался, и она видела причину в коронации. – Пусть мир знает: в нашей крови кипит магия древних, а в наших сердцах живет несгибаемая воля.

Корона мягко опустилась на ее голову, и Авила поднялась. Все старейшины улыбались, видя нового властителя. Больше всех Юфеймиос. Он гордился, Авила знала точно. Следующий шаг был к трону, а ей уже не терпелось развернуться и посмотреть на Тайро. По звуку доспехов она понимала, что Атрей пошел за ней. Как и положено, он встанет за ее спиной с левой стороны. Но пойдет ли за ней Тайро, как ей хотелось, Авила не знала. Она опустила руку на холодный подлокотник, еще сомневаясь, что трон принадлежит ей. После решительного вздоха она развернулась и села. Атрей действительно шел за ней и занял место позади, а вот Тайро так и остался перед лестницей. Он радовался за нее, она видела, но решил остаться в стороне.

– Слава новому властителю! – продолжала Иллара. – Слава Авиле Адальберт.

– Слава новому властителю! – кричал народ.

– Слава Авиле Адальберт! – повторяли все вновь.

* * *

Тайро сидел на перилах балкона и смотрел на залив, точнее лишь на маленький его кусочек. Отсюда моря почти не видно из-за стены, стоящей на береговой линии. Тайро думал о возвращении на Летний континент. Ему претили взгляды, которые на него бросали люди. Лишь в облике человека он мог избавить себя от них, но понимал, что не сможет вечно находиться в чужом теле. Он собирался поговорить обо всем с Авилой. Сразу же, как только закончится все действо. Сразу после коронации ее облепили советники, деятели культуры и политики, каждый хотел с ней переговорить о будущем, каждый хотел узнать о ее планах и идеях реформирования. Дарион и Зара вовсю плясали с гостями. Вот уж кто точно влился в толпу, несмотря на годы жизни в лесу.

– Скрываешься? – послышался голос Атрея. Он подошел, перекинул ноги по другую сторону балкона и сел рядом с Тайро. – Понимаю, я тоже долго привыкал к балам.

– Возможно, это будет мой первый и последний бал в столице, – выдохнул Тайро.

– Авиле ты уже сказал об этом? – Атрей коротко кивнул в сторону зала. Тайро лишь покачал головой. – Понятно. Если это из-за народа, то не советую торопиться. Ты не такой уж и... – Атрей запнулся, наверняка подбирая нужное слово. Что-то с ним было не так. Он сиял, улыбался, говорил легко и непринужденно, будто с его плеч упал камень, мешающий ему жить. – Странный. Не такой уж странный, – закончил он.

– Если даже ты это признал, но наверняка у меня есть шанс, – рассмеялся Тайро.

Лучи закатного солнца били в глаза. Они становились то ярче, то тусклее, будто играя с самим Тайро или зазывая его куда-то, а может, так светило желало о чем-то ему поведать. За спиной послышался треск разбитого стекла, Тайро тут же обернулся.

– Я не думал, что они настолько хрупкие. – Дарион присел собирать с пола осколки разбитого бокала. Видимо, хотел налить себе вина, но засмотрелся на кого-то.

– Не нужно, вы же гость. – К нему подошла молодая девушка в черном скромном платье. Тайро сразу догадался, что она из прислуги, отвечающей за банкет. Светлые волосы, завязанные в высокий пучок, и обилие веснушек на щеках показались ему знакомыми.

– Не стоит, я сам уберу. – Дарион пытался как можно быстрее собрать осколки, но и девушка не уступала.

Тайро зрелище забавляло, а после он вдруг вспомнил, как Дарион рассказывал ему о девушке, с которой познакомился на кухне, когда искал, чем можно унять голод после буйной битвы. Видимо, она спасла его желудок, и теперь он готов отдать ей свое сердце в качестве благодарности.

– Ой, – тонко протянула девушка.

Тайро вновь посмотрел на нее. Стараясь опередить Дариона в сборе осколков, она порезалась. Из пальца потекла кровь.

– Давай я помогу.

Дарион не церемонился, и казалось, даже забыл, что он находится на балу в честь коронации. Сейчас он, сидя на колене перед служанкой и перевязывая ей палец куском ткани, оторванной от рубашки, в которую его одели силой, думал явно не о приличиях и мнении окружающих.

– Неужели собираешься бросить ее только потому, что тебе самому тут неловко? – Голос Атрея заставил Тайро отвлечься от друга и перевести взгляд.

Сердце Тайро кольнуло от такой формулировки советника. Это было не так.

– Я переживаю, что мое присутствие может все испортить.

– А может, ты просто боишься, что люди тебя не примут, поэтому бежишь? – Атрей поднял голову к небу. Тайро не видел в его глазах упрека или желания уколоть. Атрей просто говорил то, что у него на уме. С его губ не сходила улыбка, и только сейчас Тайро заметил в его нагрудном кармане выглядывающий темно-коричневый местами помятый свиток с тугим жгутом. На очередном порыве ветра Атрей прикрыл глаза, позволяя ему теребить свои волосы.

– Даже ветер любит свободу, – тихо добавил Тайро.

– Что? – Атрей повернулся на него и немного изогнул бровь.

– Поздравляю с освобождением, – выдохнул Тайро.

– Ты знал?

– Да, Авила давно этого хотела.

– А ты поди нет? – Атрей лукаво прищурил глаза. Никогда раньше Тайро не видел в нем этой черты. Ему казалось, что Атрей слишком черствый, чтобы выражать хоть какие-то эмоции. Свобода дала ему шанс раскрыться.

– Я тоже был «за»! – воскликнул Тайро, и Атрей протянул ему руку. Тайро расслабился и кивнул. Их отношения не были дружескими. Одно время Тайро даже хотел убить его, потому что видел угрозу. Думал, что он предатель.

Недолго думая, Тайро пожал руку Атрею.

– Смотри, – после небольшой паузы Атрей кивнул назад. – Сейчас Авилу будут атаковать приглашениями потанцевать. Ты должен быть там.

– Думаешь?

– Неужели ты боишься этих людей? – прошептал Атрей и прищурился. – Она ждет этого, а ты сидишь тут.

– Люди могут ей навредить...

– Забудь про них, – махнул рукой Атрей. – Дай людям волю, и они будут недовольны всем вокруг. Тебе же важнее мнение самой Авилы, разве нет?

– Ты прав. – Тайро перекинул ноги и спрыгнул на пол. Пусть люди видели в нем такого же человека, как они сами, но волнение не покидало его. Авила стояла на нижних ступеньках и разговаривала с каким-то мужчиной. Он смеялся и явно пытался протянуть к ней руку. Уже приглашал потанцевать? Скорее, не решался. Атрей был прав. Тайро должен опередить всех.

– Ваша светлость, – проговорил Тайро, перебив мужчину. – Вы потанцуете со мной? – Он нутром чувствовал, как человек рядом вскипел от злости.

– С радостью, – с улыбкой ответила Авила.

Тайро никогда не танцевал и переживал, что опозорит и себя, и новую Властительницу. Он аккуратно взял ее за талию, другой рукой взял ее руку и вытянул в сторону. Он видел, что на приеме отца люди танцевали именно так. Дальше нужно было кружиться. Он сделал шаг, а за ним ступила и Авила. Она направляла Тайро и помогала.

– Ты неплохо двигаешься, – тихо прошептала Авила ему на ухо.

– Я рассчитывал это услышать в спальне, – шепотом ответил он на ухо Авилы и засмеялся. Тайро крепче обнял ее за талию. Он прижимал ее к себе так, будто в следующее мгновение она пропадет.

– Тайро! – возмущенно прошептала она.

– Ты опять покраснела, – продолжал смеяться Тайро.

– Не говори, что ты прощаешься... – серьезнее произнесла Авила.

По спине пробежали мурашки. И все-таки они уже достаточно хорошо друг друга знают: Авила почувствовала, что он сомневался по поводу своей роли в столице, а ведь он действительно собирался после танца сообщить, что ему с Зарой и Дарионом лучше вернуться на Летний континент.

– Так будет лучше, – тихо-тихо, будто сам не веря, говорил Тайро. – Люди не примут меня, я не хочу бросать на тебя тень.

– Ты не бросаешь на меня тень! – громче, чем нужно было, воскликнула она и остановилась. Авила не отходила. Рука Тайро все еще держала ее за талию, и он не собирался отступать. Он поднял взгляд и ожидал увидеть недовольство или печаль, но она улыбалась. – Может, ты не замечал, но тебя будто преследуют лучи солнца.

Авила протянула руку к его шее и зацепилась пальцами за еле заметную веревочку на его шее. Кулон могли видеть лишь те, кто о нем знал. Авила одним резким движением сорвала с его шеи кулон. Тело Тайро начало трансформироваться. Крылья за спиной разорвали ткань рубахи, рост стал выше, мускулатура подросла. По залу пробежали голоса и вздохи удивления.

– Ты не пожалеешь об этом? – Тайро косился на толпу и уже готов был обороняться и выслушивать проклятия в свой адрес.

– Нет, – улыбнулась Авила. – Ты пригласишь меня на танец в этом облике?

Они продолжили танцевать на глазах у всех. Тайро больше не смотрел на окружающих. Глаза Авилы сияли радостью, мнение прочих стало вдруг не важным, чем-то совсем посторонним и даже лишним. Резко вспыхнуло желание ее поцеловать, но сомнения брали вверх. Слишком много людей смотрели на них.

– Я могу похитить тебя с твоей же коронации?

– Да, – кивнула она.

Тайро тут же подхватил ее на руки, поднимаясь. Вылетев из дворца, Тайро устремился к небу, залитому красно-оранжевыми оттенками заходящего солнца. Когда он публично открылся, его будто ошпарили, а сейчас с нежными порывами ветра пришло облегчение. Вслед пришло и озарение – он не сможет оставить ее одну, не сможет оставить ее без защиты.

Долетев до мыса ближайшего острова, они приземлились на уютной, цветущей поляне, окруженной высокой зеленой травой. Она мягко покачивалась под легким ветерком. Пахло свежестью и морем, шум прибоя ласкал слух. Пение птиц и шелест листвы высоких деревьев напоминал Летний континент и о тех днях, которые они провели вместе. Авила улыбалась, вероятно, от одной только мысли, что они ни с того ни с сего покинули тронный зал в разгар бала. Раньше, по ее рассказам, она могла об этом только мечтать, а теперь это стало реальностью.

– Невероятно, правда? – прокричала она. Казалось, что легкость и счастье наполнили каждую клеточку ее тела.

Тайро повернулся к ней и с облегчением упал на траву. Он чувствовал, как его тело, переполненное напряжением, наконец расслабилось. Чистый ветер, наполненный ароматом соленого моря и свежей зелени, трепал его волосы. Сколько раз он мечтал об этом за последние несколько дней? Бежать, укрыться, спрятаться от мира... и вот они здесь, на этом уединенном острове, вдали от всего, что когда-то его удерживало. Он позволил себе быть живым, просто чувствовать. Сражение закончилось, тревоги позади, он рядом с Авилой, она получила то, чего хотела, и, казалось бы, это конец.

Он вздохнул, закрыл глаза и вытянулся на земле. В груди теплело от ее смеха, легкого, как сама весна. Он знал, что никогда бы не пожелал оказаться в другом месте. И это было не только из-за острова, не только из-за неба, полыхающего огненным светом. Это было из-за нее.

– Это, конечно, не наша поляна, но мне нравится, что мы снова можем скрыться от всех, – мягко протянула Авила, ложась рядом. Он повернул голову и увидел, как она смотрит на облака. Ее глаза блестели, в них отражалось все, что он когда-то считал недосягаемым. – Надо сделать из этого хорошую традицию, – добавила она, а Тайро уловил в них особое значение. Он мог бы согласиться, что это будет чем-то большим, чем просто убежище от преследующих их глаз. Это могло стать чем-то вечным.

– Да, надо, – улыбнулся Тайро, уже зная, что будет следовать за этим. Но не успел он додумать мысль, как ее голос снова звучал рядом.

– Ты же не бросишь меня в столице? – Она приподнялась и облокотилась на его грудь, ее пальцы небрежно и неосознанно начали рисовать что-то на его коже. Он знал, что это не просто так. Этот жест был ее способом оставить часть себя, быть рядом с ним – даже когда она не говорила ничего важного.

– Не брошу, – ответил он. – Я постараюсь стать частью твоего мира.

Тайро поднял руку к небу. Он больше не искал ответов и не пытался предугадать будущее. Он решил лишь жить. Здесь и сейчас, рядом с Авилой.

Лучи солнца заплясали над ними. Они танцевали в воздухе, сливаясь и изменяя форму.

– Красиво, – прошептала Авила, не отрывая взгляда.

Тайро поймал себя на мысли, что у него есть все, чего он хотел. Вспомнился день их знакомства. Последнее время он часто думал о нем. Что, если бы он не помог ей спастись? Или если бы не пошел на охоту вовсе. Если бы выбрал другой путь? Возможно, и его, и жизнь многих других людей сложилась бы иначе. Тот несчастный олень, погибший от руки Тайро, одарил его тем, что вернуло его жизни смысл.

– Спасаю бедное животное!

– Это моя добыча!

– Тайро, – вдруг прошептала Авила. В ее голосе было что-то, что заставило его замереть. Он слабо улыбнулся, ожидая ее слов. – Позови меня, – добавила она.

– Авила, – не понимая, чего она хочет, проговорил он, ожидая следующей фразы, но она медлила. – Авила, – повторил он, но реакции все еще не было, лишь манящая улыбка. – Авила, – еще раз, но гораздо тише вторил Тайро, приподнявшись на локтях. Он приблизился к ее губам. Легкий поцелуй возвращал тепло.

– Хочу слышать это всю свою жизнь, – прошептала Авила в самые губы. Тайро четко уловил в ее словах не просто просьбу, а целый мир, в котором он больше не был один. – Ведь это зов дракона.

Тайро с каждым мгновением все сильнее понимал, что именно здесь, в ее объятиях, он нашел дом, который так долго искал.