Амелия Виллетта

Семья Мурашек. С днём обмонстрения!

All Rights Reserved © 2023, De Agostini Libri S.r.l.,

www.deagostinilibri.it

Texts: Amelia Villetta

Illustrations: Carlotta Scalabrini

Original title: LA FAMIGLIA BRIVIDI – Buon Complimostro!

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2026

© Махова А. А., перевод на русский язык, 2025

* * *

Глава 1. Оборотни и перечная мята

– Ау-у-у-у-у-у!

Вой пронзил ночную тишину, распугав летучих мышей и всех, кто осмелился бы приблизиться к Пику Ужаса – месту, где стоит замок Мурашек.

Я потянулась, сидя в кровати, и прогнала зевок, который был почти таким же жутким, как вой дядюшки Злюки. Ренуар, свернувшийся калачиком у меня в ногах, по-кошачьи потянулся и расправил свои крылья летучей мыши, прежде чем приступить к ночному умыванию.

Кто-то встаёт с петухами, а в замке Мурашек, похоже, всю семью будит именно дядюшка Злюка.

– Ровно одиннадцать! – воскликнула я, бросив взгляд на часы с привидениями. – Дядя точен, как вечное ПРОКЛЯТИЕ.

Я спрыгнула с кровати и приземлилась на пушистый ковёр из шерсти йети, а дядя тем временем продолжал свой концерт на верхушке самой высокой башни замка.

А вот моя башня самая маленькая. Она выходит окнами на Могильное озеро, в котором водится так много пираний, что однажды кузен Позвонок засунул туда большой палец, а они сожрали его ногу целиком. Позвонку повезло: чешуйчатые вроде него способны отращивать утраченные конечности, и уже к полудню он щеголял абсолютно НОВОЙ НОГОЙ.

Пока Ренуар играл с пауком, я приняла ванну с серными пузырьками и распутала свои длинные иссиня-чёрные волосы расчёской из дикой ежевики. Выйдя из ванной, я заплела косичку и изучила своё отражение в зеркале. Через несколько часов моему ОБЛИКУ предстояло сильно измениться.

Моя кожа могла позеленеть и покрыться бородавками, как у бабушки Цикуты. Или же моё лицо могло покрыться пухом, как это случилось с моим братом Отисом в прошлом году. Я могла стать прозрачной, как папа, или чешуйчатой, как кузен Позвонок. Такое случается, когда нам, членам семьи Мурашек, исполняется десять лет: мы навсегда принимаем облик монстра!

Я была САМОЙ МЛАДШЕЙ в нашей династии, и единственная до сих пор сохраняла человеческий облик – а мне просто не терпелось преобразиться, как все остальные в семье! Не очень-то весело, когда другие делают всякие интересные вещи, например проходят сквозь стены или отращивают ноги, а ты – нет.

– Пойдём завтракать, Ренуар, я голодна, КАК ОБОРОТЕНЬ!

Мне не терпелось полакомиться моими любимыми блюдами – вороньим яйцом, соком белладонны и блинами с подгоревшими сливками.

Мой верный Ренуар, чёрный кот с крыльями летучей мыши, мяукнул в ответ, а затем запрыгнул ко мне на руки. Ренуар – мой ФАМИЛЬЯР, то есть зверь, с которым у меня особая связь. У каждого Мурашки есть свой фамильяр: у мамы это тарантул, у папы – большая крыса, а у моего брата Отиса – хомяк-оборотень (правда, он ужасно ленив и всё время проводит в клетке).

Я подошла к старинным ходикам, внутри которых жутковато хрипел обитавший в них призрак, открыла скрипучую деревянную дверцу у их основания и бросилась вниз по длинному спуску.

В нашем замке множество ТАЙНЫХ ХОДОВ, секретных комнат и ловушек. Их так много, что за десять лет жизни я не успела их толком исследовать. Но тайную горку с призраком в часах я люблю больше всего! Она ведёт прямо в кухню на первом этаже замка, где мы с Ренуаром и приземлились на мягкую подушку, набитую вороньими перьями.

На кухне, однако, не было НИ ОДНОЙ ЖИВОЙ ДУШИ. Да и мёртвой тоже не было – мумии кузена Скарабея нигде не было видно.

Куда же все запропастились?

Может, больше никто не слышал вой дяди Злюки и все продолжали храпеть, как призрак в моих ходиках?

«Попахивает неприятностями», – подумала я, и впервые тётя Вонючка была здесь ни при чём.

Мы с Ренуаром вышли из кухни и проследовали по длинному коридору, но так никого и не встретили. Казалось, замок окутала ГРОБОВАЯ ТИШИНА, стих даже вой дядюшки Злюки (странно, обычно это продолжается добрый час!)

Но ещё больше я удивилась, когда мы дошли до Большого зала, а его двери оказались закрыты. И как только я их распахнула, услышала хор голосов.

– С ДНЁМ ОБМОНСТРЕНИЯ, МИРТИЛЛА!

Я подпрыгнула ОТ НЕОЖИДАННОСТИ, а испуганный Ренуар скрылся под пыльным диваном. Вся моя семья, все десять поколений Мурашек собрались в Большом зале. Над камином повесили растяжку с поздравлением, связку чёрных и фиолетовых воздушных шариков (это мои любимые цвета), а в центре стоял такой огромный торт, каких я раньше не видела. Я очень надеялась, что он был с моей любимой перечной мятой!

Я бросилась в объятия мамы, у которой, помимо двух рук, ещё есть шесть длинных ПАУЧЬИХ ЛАП, ведь она – Чёрная Вдова, а её объятия – лучшие в мире!

– Поздравляю, моя паучинка! – воскликнула она и стиснула меня в крепких объятиях.

– Ты ведь здорово испугалась, правда? – с гордостью спросил папа, послав мне воздушный поцелуй. В отличие от мамы, он не любит обниматься, потому что всегда боится помять или испачкать простыню привидения.

– ИСПУГАЛАСЬ? О чём ты? – почти обиделась я. – Мне ни капельки не было страшно!

– Да ты порядком струхнула, признайся! – выдал мой брат Отис, который был чуть старше меня и обмонстрился только в прошлом году, а вёл себя как заправский монстр. Что ж, сегодня ночью всё наконец-то изменится! И они больше не смогут подшучивать над моим человеческим обликом.

Я увидела, что Отис чешет за ухом мохнатой задней лапой.

– Что такое? – отозвался он. – У меня просто небольшой зуд.

– Уж не подцепил ли ты снова блох? – забеспокоилась мама. – Тогда мне снова придётся побрить тебя С ГОЛОВЫ ДО ХВОСТА, как в прошлый раз. Злюка, тебе тоже это предстоит!

Ещё один оборотень из нашей семьи встревожился и исчез. Вероятно, он отправился в сад, чтобы закопать там все бритвы, которые есть в замке.

Я же принялась обнимать и благодарить всех членов семьи. Меня ожидала гора подарков! Больше всех мне понравилась кукла вуду от бабушки Цикуты, набор юного алхимика для приготовления семи смертельных ядов от тётушки Мышьяк и сборник чёрного юмора, который мне подарил кузен Виселица.

– А теперь будем есть торт? – спросила я, глотая слюнки.

Отис высунул язык и жадно уставился на сахарное привидение на верхушке торта.

– Уже поздно, пришло время церемонии превращения, – возразила мама.

– Но мы же можем сначала съесть торт? – заскулил Отис.

– Лучше не откладывать такое важное дело, – ответил папа. – Ты же знаешь, что ПОЛНОЧЬ – самое подходящее время, чтобы накладывать проклятия, вызывать духов и совершать колдовские обряды.

Папа был прав – не случайно все мы, Мурашки, родились ровно в полночь!

– Итак, все собираемся на КЛАДБИЩЕ! – воскликнула мама с волнением в голосе. – Пусть обмонстрение нашей Миртиллы начнётся!

Глава 2. Молнии и вороньи перья

Семейное кладбище, расположенное за замком Мурашки, всегда использовали для церемоний. Повсюду были рассыпаны букеты хризантем, а десятки свечей освещали имена предков, выгравированные на надгробиях. Это придумал ГЛАВА НАШЕГО РОДА, прапрапрадедушка Укус – праздновать обмонстрение на кладбище, чтобы духи наших покойных родных могли нам помочь.

В центре сада установили большой котёл под охраной дяди Голени, который по случаю торжества отполировал все свои косточки, включая фаланги пальцев.

Между тем надвигалась сильная гроза с молниями, разрывавшими ночную тьму, и такими МОЩНЫМИ порывами ветра, что маме пришлось привязать папу к одному из надгробий, чтобы он не улетел.

– Какая чудесная погода – это к добру! – подмигнула мне тётя Уголёк, присаживаясь на другое надгробие. Я бы не отказалась стать такой же гарпией, как она, и иметь пару чудесных крыльев для полётов.

Когда молния осветила небо, мои родственники собрались вокруг котла и затянули песню семьи Мурашек:

Когда песня кончилась, я подошла к маме, и она дала мне ВОРОНЬЕ ПЕРО, гладкое и смолянисто-чёрное. Ворон – символ династии Мурашек, недаром он изображён на фамильном гербе.

Папа тоже вручил мне пёрышко, а потом и каждый из моих родственников дал мне по перу. Собрав все, я бросила их в котёл дяди Голени, внутри которого что-то ещё сильнее вспенилось и закипело. Дядя перемешивал зелье огромным ковшом, и за это время оно десять раз поменяло цвет – ровно столько раз, сколько лет мне исполнилось в ту ночь. Наконец оно стало чудесного СЛИВОВОГО оттенка и кипение стихло.

Дядя Голень взял чашу и, до краёв наполнив её зельем, протянул мне.

– Пей, племяшка, – велел он, щёлкая челюстью.

Я благоговейно уставилась в его пустые глазницы и взволнованно схватила чашу. А затем одним глотком проглотила зелье – всё до последней капли. Оно немного горчило, и на языке осталось странное покалывание.

Взгляды всех членов семьи были прикованы ко мне (за исключением дяди Голени, ведь у него нет глаз) в нетерпеливом ожидании.

Я в волнении затаила дыхание.

И ждала.

Одну секунду, десять секунд, двадцать секунд.

Я прождала целую минуту, но ничего не произошло.

Тётушка Мышьяк сдавленно откашлялась.

– Наберитесь терпения, скоро она преобразится, – уверенно пообещал дядя Голень.

Я С НАДЕЖДОЙ кивнула, но минуту спустя всё оставалось по-прежнему. Я была всё той же Миртиллой, обычной и ужасно человеческой.

– Почему обряд не сработал? – забеспокоился прадед Чесотка.

– Возможно, у зелья не тот цвет, – предположила бабушка Цикута.

– Ничего подобного, цвет идеальный! – возразил дядя.

– Значит, виновата песня, – предположила тётя Уголёк. – Шалот сегодня немного фальшивила.

– Это кто ещё фальшивил? – вскипела кузина. Антенны у неё на голове вибрировали, испуская маленькие электрические разряды.

– Ну же, не ссорьтесь, – вмешался Скарабей, пытаясь всех примирить.

Но никто его не слушал, и гомон становился всё громче.

– Хризантемы! Они были недостаточно свежие, – предположил кузен Виселица.

– Кто-нибудь пересчитал свечи? – спросил дядя Голень. – Количество должно быть нечётным.

Единственными, кто не стал участвовать в обсуждении, были мои родители. Они беседовали друг с другом в уголке и, в отличие от всех остальных, не казались встревоженными или разочарованными тем, что я не преобразилась. Наоборот: казалось, они были РАДЫ.

Когда мама заметила, что я за ними наблюдаю, она ободряюще мне улыбнулась:

– Не переживай, моя паучинка, это просто небольшая загвоздка.

– Небольшая? Но... но... обряд не сработал! – возразила я, почувствовав ком в горле. Мне не хотелось разрыдаться на глазах у всей семьи, но разочарование оказалось столь велико, что я еле сдерживала слёзы.

– Бывало, зелье срабатывало не сразу, – заверила меня мама. – Прадедушка Эдгар, например, преобразился только следующей ночью. Верно, дорогой?

Папа кивнул:

– Действительно, об этом рассказано в семейных мемуарах. Он лёг спать человеком, а проснулся в шерсти с головы до ног.

– Уверена, завтра ночью ты превратишься в СТРАШНЕЙШЕЕ чудище, – подбодрила меня мама. – Давайте пока забудем об этом и попробуем этот вкусный мятный торт, согласна?

Я съела целых три куска, но так и не смогла прийти в себя.

Когда я вернулась в свою башню, Ренуар заметил, что мне грустно, и улёгся рядом со мной, а в окно тем временем заглянуло солнце.

– Я не хочу навсегда остаться ЧЕЛОВЕКОМ, – вздохнула я. – Я хочу быть монстром, как вся моя семья.

Ренуар мяукнул в ответ и лизнул меня в щёку, чтобы утешить. Скоро я заснула в надежде, что по пробуждении зелье дядюшки Голени сделает своё дело.

Глава 3. Гробы и зубные протезы

Вой дядюшки Злюки снова раздался в замке Мурашек, как это случалось каждую ночь. Я зевнула и потянулась в постели, и тут воспоминания о прошлой ночи вернулись к моему ЗАТУМАНЕННОМУ СНОМ разуму. Неожиданная вечеринка в честь моего обмонстрения, подарки, торт с перечной мятой, церемония преображения... Церемония!

Я посмотрела на свои руки и бросилась к зеркальной дверце шкафа напротив кровати.

И затаила дыхание.

Ничего не сработало – я так и осталась человеком.

Я стянула ночную рубашку в надежде, что ноги покрылись ВОСХИТИТЕЛЬНОЙ ВОЛЧЬЕЙ ШЕРСТЬЮ. Вдруг преображение и правда было медленным и запоздалым, как у дяди Эдгара?..

Но ничего не поделаешь – шерсть я тоже не обнаружила.

Изо всех сил стараясь не падать духом, я метнулась в ванную и поскрежетала зубами перед зеркалом над раковиной, которое, в отличие от комнаты, освещали две яркие свечи. Я изучила свои клыки, чтобы понять, стали ли они ОСТРЕЕ, чем вчера.

Но они выглядели как обычные нормальные человеческие зубы.

Единственным отличием от вчерашней ночи было то, что свежевыстиранная ночная рубашка стала мне немного маловата. Вероятно, это проделки ЗЛОБНОГО ШУТНИКА, который живёт в стиральной машинке и обожает воровать носки. Разочарованная, я вернулась в комнату. Мгновение спустя кто-то постучал в дверь.

– Проснулась, моя паучинка? – произнёс мамин голос.

– Обслуживание НОМЕРОВ! – пошутил папа. – Яичница из вороньих яиц и свежевыжатый сок белладонны!

– Уходите! – крикнула я и, бросившись на кровать, забралась под одеяло. – Я не хочу никого видеть!

Но дверь всё равно открылась.

– Миртилла, мой кошмарик, что на тебя нашло? – заволновалась мама.

– Вы меня ОБМАНУЛИ! – выпалила я. – Вы сказали, что я перевоплощусь позже, как мой прапрадед Эдгар, но я по-прежнему человек!

Я услышала, что родители перешёптываются друг с другом, и выглянула из-под одеяла. Как и прошлой ночью, они, казалось, совсем не беспокоились из-за того, что я не могу ПРЕОБРАЗИТЬСЯ, и это меня ещё больше разозлило. Я рывком натянула одеяло на голову.

– Паучинка, мне так жаль, что церемония не сработала, – сказала мама. – Но знай: я, папа и все остальные в семье любим тебя любой, будь ты монстром или человеком.

– Конечно, – добавил папа. – Ты такая, какая есть, и нам всё равно, как ты выглядишь.

– А мне не всё равно! – возразила я. – Я не хочу оставаться единственным человеком в семье, это несправедливо! ЭТО УЖАСНО!

Мама вздохнула:

– Я понимаю, как ты расстроилась, паучинка. И сейчас ты злишься и имеешь на это полное право. Но знай, что, стоит тебе вылезти из постели и выйти из комнаты, там, снаружи, тебя ждёт семья, готовая всегда и во всём тебя поддержать.

На этот раз я промолчала: и потому, что всё ещё злилась, и потому, что боялась РАСПЛАКАТЬСЯ.

Родители не выдержали этой немой сцены.

– Я оставлю завтрак на столе, – сказал папа. – Здесь блинчики с подгоревшими сливками – как ты любишь.

Я подождала, пока дверь закроется, а потом вылезла из постели.

Завтрак выглядел аппетитно, но мне совсем не хотелось есть. Мне нужно было только объяснение. Я хотела понять, по какой ПРИЧИНЕ моё обмонстрение не сработало. И я знала, кто может ответить на этот вопрос – тот, кто придумал эту церемонию.

Родоначальник семьи Мурашек.

ПРАПРАПРАДЕДУШКА УКУС.

* * *

Мы с Ренуаром вышли из комнаты, и я быстро сбежала вниз.

Я снова могла бы воспользоваться тайным ходом в часах, но мне не хотелось столкнуться с кем-нибудь на кухне – никому не следовало знать, куда я направляюсь.

Не беспокоить прапрапрадедушку Укуса – одно из трёх негласных правил замка Мурашек (второе – не кормить летучих мышей, потому что сто лет назад было нашествие, а третье – не посещать в одиночку ЗЕРКАЛЬНУЮ ГАЛЕРЕЮ на четвёртом этаже – однажды двоюродная бабушка Аметиста там заблудилась и два месяца искала дорогу домой).

Выйдя из своей башни, я сразу столкнулась с трудностями. Дело в том, что практически невозможно пройти через весь замок и ни на кого не наткнуться, если только срезать путь. Но я не знала ни одного хода, который бы вёл прямо в подземелье – туда, где покоится прапрапрадедушка.

– Если что, спрячешься в доспехах, – шепнула я Ренуару, когда на цыпочках кралась по коридору, а он следовал рядом, похлопывая крыльями.

– КУДА ИДЁШЬ? – вдруг спросил голос у меня за спиной. Я застыла посреди коридора, а потом обернулась. Это был мой брат Отис.

– Да никуда, – ответила я. – Ты не видел, как я вышла из башни, договорились?

Отис скрестил руки на груди:

– Если не скажешь, куда направляешься, я всё передам маме и папе.

– Не вздумай...

– МАМА-А!

– Ладно, ладно, хорошо, – сдалась я. – Я собираюсь навестить прапрапрадедушку Укуса.

– Разве ты не знаешь, что его нельзя тревожить? – удивился Отис. – Последнего, кто нарушил его тысячелетний сон, семь лет преследовали НЕСЧАСТЬЯ.

– Только он может знать, почему моё обмонстрение не сработало. Поэтому иди, куда шёл, и позволь мне спокойно добраться до подземелья!

Я отвернулась от Отиса и направилась дальше, но тут услышала:

– Я хочу пойти с тобой.

– Даже не думай! – возразила я.

Брат глубоко вздохнул, а потом заорал со всей мочи:

– МАМА-А-А-А-А-А-А-А!

Я бросилась к нему и заткнула его рот рукой.

– Ладно, лохмач! – рыкнула я. – Пойдём вместе, но пеняй на себя, если нас вычислят.

– Быть такого не может, я знаю секретный ход, который ведёт прямо в ПОДЗЕМЕЛЬЕ, – ухмыльнулся он, обнажив свои острые зубы оборотня.

– Это правда?

Возможно, мне повезло, что я наткнулась на брата.

Отис повёл меня по коридору к натюрморту, который висел на стене. Он снял картину, и за ней обнаружилась крошечная деревянная дверца.

– Что это? – заинтересовалась я.

– Старый лифт в кухню, – гордо ответил Отис. – Семья им не пользуется, поскольку там поселился ПРОЖОРЛИВЫЙ ДУХ, который поедал все блюда, предок того духа, который живёт в кладовой.

– Ты уверен, что он ведёт в подземелье? – усомнилась я, а Отис тем временем открыл дверцу и влез в пыльную кабину.

– Он проходит через весь ЗАМОК, включая башни, – заверил он.

Выбора у меня не было, поэтому я пожала плечами и запрыгнула в лифт, а за мной последовал Ренуар.

– И что теперь? – спросила я.

– А теперь держись крепче, – ответил брат. Он дёрнул за верёвку, которая свисала сверху, и лифт адски заскрипел, как гильотина, которую не смазывали веками.

Я заткнула уши, и в это же время кабина, в которой мы находились, понеслась вниз так быстро, что мне пришлось взять на руки Ренуара, который перепугался не меньше меня. Только Отису было весело: пока лифт нёсся вниз, он радостно присвистывал.

– Мы же РАЗОБЬЁМСЯ! – завопила я.

Отис снова схватил верёвку и потянул её изо всех сил. Лифт опять издал отвратительный звук, худший, чем царапанье по камню, и движение замедлилось. Мы приземлились с сильным грохотом, но, по крайней мере, все были целы.

– ЙУ-ХУ-У-У-У, это было круто! – обрадовался брат. – Прокатимся ещё разок?

– Ни за что на свете! – возразила я, поправляя растрепавшуюся косичку.

На дрожащих ногах я вышла из лифта и осмотрелась. Как назло, вокруг было совсем темно. ТЫСЯЧа ЗОМБИ, ну почему я не захватила свечку?!

Вдруг Ренуар выпрыгнул из лифта и вытаращил свои огромные кошачьи глазищи. Два ослепительных луча осветили круглый зал, в котором мы находились. Так что свеча нам не понадобилась – достаточно было глаз Ренуара, которые светились в темноте!

Узкая лестница вела из комнаты в подземелье замка. Мы с Отисом стали спускаться по ступенькам, а Ренуар тем временем ОСВЕЩАЛ нам путь.

– Это никогда не кончится! – заныл Отис, когда спустя двадцать минут всё ещё не было видно конца лестницы. Чем ниже мы спускались, тем круче становились ступени, а крысы, которые нам попадались, были просто гигантскими.

Я заметила, что мой брат с тревогой уставился на паутину, которая покрывала всю стену.

– Если БОИШЬСЯ – возвращайся, – поддела его я.

– Я? Боюсь? – обиделся он. – Оборотни ничего не боятся.

– Кроме блох, – усмехнулась я.

Однако тут же мне стало не до смеха. Лестница наконец-то кончилась, и мы оказались перед дверью, на которой был выгравирован герб семьи МУРАШЕК. Она вела в комнату, где покоился прародитель.

Я разволновалась, ведь я не знала прапрапрадедушку Укуса лично. А что, если я ему не понравлюсь? Станет ли он мне помогать? Был только один способ это узнать...

Я тихонько толкнула дверь, и она бесшумно открылась. Вероятно, её хорошенько смазали, чтобы не тревожить сон основателя династии. Мы вошли в комнату, которую освещали настенные канделябры. В центре возвышался чёрный полированный ГРОБ. Мама рассказывала, что его сделали из единственного во всём мире чёрного дуба.

Рядом с гробом был ещё один, точно такой же, но гораздо меньше. Думаю, там покоился фамильяр Укуса – тысячелетняя ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ.

Я мелкими шажками приблизилась к гробу и услышала, как за моей спиной Отиса бьёт мелкая дрожь.

– Так и знала, что тебе страшно, – сказала я, не оборачиваясь.

– Я не боюсь! – возразил он. – Я просто не хочу, чтобы мне семь лет не везло.

Но везение было последним, о чём я в тот момент думала. Мне нужен был ответ, и как можно скорее. Я сжала кулак и трижды стукнула по крышке гроба. Три громких отчётливых удара эхом разнеслись по комнате. Я затаила дыхание и стала ждать. Но, как и на церемонии преображения, НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ.

– Постучи сильнее, – предложил Отис. – У него столько веков за плечами – он, наверное, глух, как колокол неосвящённого храма.

После третьей попытки я потеряла терпение и принялась стягивать крышку с гроба.

– Помоги мне, – попросила я брата.

– Может, внутри пусто, – предположил он и, продолжая стучать зубами, попытался сдвинуть тяжёлую крышку. – А может, прапрапрадед отправился В ОТПУСК.

Наконец мы сдвинули крышку гроба и откинули её набок.

Внутри, скрестив руки на груди, лежал прапрапрадедушка Укус. Его лицо было измождённым и бледным, на голове торчали редкие седые волоски, а губы были тонкими и бескровными. Для своего десятка веков выглядел он неплохо.

– Взгляни на кольцо! – прошептал Отис, указывая на безымянный палец предка.

На перстне красовался семейный ГЕРБ – ворон с распахнутыми крыльями.

– Что ты делаешь? – спросила я брата, когда он потянулся к гробу.

– Я хочу его примерить! – ответил он.

Но стоило Отису коснуться холодного и морщинистого пальца прапрапрадедушки, как тот ОТКРЫЛ ГЛАЗА.

Мы с братом в ужасе отпрянули, когда обитатель гроба поднялся со своего ложа, окинув нас холодным как лёд взглядом. Из его приоткрытого рта донеслись непонятные грудные звуки.

– Ч-что он говорит, Миртилла? – шёпотом спросил Отис.

– П-п-п-понятия не имею, – отозвалась я.

Прапрапрадедушка продолжал бормотать бессмыслицу, когда я заметила, что Ренуар с чем-то ИГРАЕТ. Это была вставная челюсть с двумя длинными острыми клыками.

Я подняла её дрожащей рукой и протянула прапрапрадедушке, который презрительно посмотрел на меня, схватил её и засунул в рот.

– Фу! – сплюнул он. – Кошачья шерсть.

Потом он снова окинул нас ледяным взглядом и спросил:

– Кто вы такие и как вы посмели нарушить мой вечный сон?

– Мы твои прапраправнуки, – ответила я, – Миртилла и Отис.

– Надеюсь, у вас есть веская ПРИЧИНА оказаться здесь.

– Есть, – набравшись смелости, отозвалась я. – Вчера ночью должно было произойти моё обмонстрение, но церемония преображения не сработала. Как видишь, я по-прежнему человек.

– А я здесь при чём?

На этот раз я ВЫТАРАЩИЛА ГЛАЗА:

– От тебя пошла наша семья, и именно ты придумал обмонстрение... Если церемония больше не работает, ты должен найти другое решение!

Прапрапрадедушка скривился в гримасе, затем наклонился вперёд и прищурился.

– А кто сказал, что церемония больше не работает? – ткнул он костлявым пальцем мне в грудь. – Быть может, ПРОБЛЕМА в тебе, а не в моей церемонии.

От этих слов у меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы.

– Миртилла не виновата! – стал защищать меня Отис. Это было довольно странно: обычно он не на моей стороне. – Поэтому найди РЕШЕНИЕ этой проблемы, иначе... иначе...

– Иначе что? – фыркнул прапрапрадедушка.

– Иначе я украду твой протез!

Угроза показалась мне не слишком убедительной, впрочем, как и прапрапрадедушке, но, похоже, он смягчился. Он хмыкнул, а затем сказал:

– Церемония обмонстрения совершенна, в этом я уверен. Если она не сработала, причина только в одном... КТО-ТО ЕЁ ИСПОРТИЛ.

– Но зачем? – удивилась я.

– Этого я не знаю, – ответил вампир. – Вероятно, это сделал кто-то из семьи, поскольку только мы, Мурашки, знаем, как проходит церемония обмонстрения.

Я ушам своим не верила. Кто-то из моей семьи сам испортил моё обмонстрение! Как же он мог?

– А мы не можем её повторить? – рискнул спросить Отис.

– Ни в коем случае. Церемонию проводят только в ночь десятилетия. Время истекло.

Мне жутко захотелось закричать, как это умеет кузина Банши, – чтобы волосы на голове встали дыбом от ужаса. Но я ВЗЯЛА СЕБЯ В РУКИ.

– Я найду его, – сказала я. – Я разоблачу того, кто сорвал моё обмонстрение, и он за это ответит!

Глава 4. Колдуны и хищные растения

Мы оставили прапрапрадедушку Укуса продолжать прерванный нами тысячелетний сон и покинули подземелье замка. Я, разъярённая, шла впереди, а брат с Ренуаром торопились за мной вдогонку.

– ОЙ! – вдруг вскрикнула я.

– Что случилось? – всполошился Отис.

– Ботинки... они вдруг стали мне малы.

«Странно, – подумала я. – Точь-в-точь как ночная рубашка... Неужели у меня в шкафу поселился ещё один злобный дух?»

– А как мы узнаем, кто испортил твоё обмонстрение? – спросил Отис, когда мы свернули за угол коридора.

– Следуя совету Острого Глаза, – ответила я. – Если хочешь найти ВИНОВАТОГО, для начала пойми его мотив.

Острый Глаз – это циклоп-детектив из моего любимого сериала, я не пропускаю ни одну серию.

– Нужно составить список всех родственников, – предложил Отис. – Включая мёртвых – мало ли что.

– Кто тут говорит о мертвецах? – раздался за спиной мамин голос. В одной руке она сжимала тряпку, в другой – щётку, а две длинные ПАУЧЬИ лапы распыляли на окна спрей.

– Дети, сколько раз вам повторять – не беспокойте родственников, которые отдыхают на кладбище, – упрекнула она.

– Ты всё не так поняла, – соврала я. – Мы только хотели... провести небольшое семейное исследование. Чтобы узнать, не остался ли какой-нибудь ПРЕДОК человеком, как я.

– Вот как, – удивлённо и немного сердито проговорила она. – Паучинка моя, я так не думаю. Но вы можете полистать семейный альбом, может быть, там что-то найдётся.

Мама отвела нас в архив, в одну из дальних комнат. Своей длинной паучьей лапой она взяла с полки большую КНИГУ и протянула её нам.

– Вот, здесь есть портреты всех без исключения членов семьи Мурашек. Но помни, что мы с папой тебе сказали, Миртилла. Для нас ты идеальна такая, какая есть.

– Спасибо, – ответила я на её улыбку.

– Кстати, о вашем папе – хотела бы я знать, куда он запропастился, – вздохнула мама. – Стоит мне затеять уборку, он становится ещё ПРОЗРАЧНЕЕ, ЧЕМ ОБЫЧНО!

И тут мы услышали крики папы из коридора. Мы бросились к двери, но обнаружили только ПРОСТЫНЮ и очки на полу рядом с включённым пылесосом.

– Гримуар, дорогой, только не говори, что тебя снова засосал пылесос! – воскликнула мама.

Прибор дёрнулся, изнутри донеслись стоны.

– Он зацепил мою простыню! – пожаловался папа.

Мама покачала головой и принялась освобождать его, а мы с Отисом направились к моей башне.

Я положила на кровать тяжёлый семейный ФОТОАЛЬБОМ и принялась его листать, а брат взял со стола маркер.

– Будем отмечать подозреваемых крестиком, – объяснил он.

В семью Мурашек входят ТЫСЯЧИ МОНСТРОВ, большинство из которых отдыхают на кладбище в саду, поэтому нам было из кого выбирать.

– Взгляни-ка на это фото! – воскликнула я, пролистав почти половину альбома.

Я указала пальцем на старый снимок бабушки Цикуты в молодости. Тогда у неё было меньше бородавок и не такой большой горб, как сейчас.

Но самое странное – на фотографии была не только она: на снимке красовались две совершенно одинаковые бабушки Цикуты.

– Ты знаешь, что это значит? – разволновалась я.

– То, что бабушка умеет РАЗДВАИВАТЬСЯ? – робко предположил Отис.

– Нет, это значит, что у бабули есть сестра-близнец!

– Почему же мы о ней не знаем? Если бы она умерла, её надгробие было бы в саду.

– А может, она не умерла, а где-то прячется, – предположила я. – Может, именно она испортила моё обмонстрение!

* * *

Мы с Отисом бросились на поиски бабушки и обнаружили её в теплице, где она кормила мышками ХИЩНЫЕ РАСТЕНИЯ. Бабушка их обожает, особенно сорняки, ядовитые и с шипами, а её абсолютные фавориты – цветы с двумя рядами острых зубов.

– Бабушка, мы должны кое-что у тебя спросить, – с порога заявила я.

– Если ты хочешь разобраться, как работает кукла вуду, которую я тебе подарила, я дам тебе подробную инструкцию.

– Речь не об этом. – И я протянула ей старое ФОТО из семейного альбома. – Ты никогда не рассказывала, что у тебя есть сестра-близнец.

Бабушка Цикута взяла снимок и растерянно на него уставилась. Одно из плотоядных растений, самое жирное, воспользовалось этим моментом и цапнуло её за лодыжку, но бабушка оглушила его ударом ноги.

– Ну и дела, – протянула она, возвращая мне портрет. – Где вы нашли эту старую фотографию?

– В семейном альбоме, – ответила я. – Как звали твою БЛИЗНЯШКУ?

– Нарцисса.

– И что с ней стало? – допытывалась я.

– То, что она заслужила. – Бабушка говорила загадками.

Мы с Отисом с любопытством переглянулись.

– Вы часто ссорились? – спросил брат.

Бабушка Цикута фыркнула:

– По правде говоря, мы очень друг друга любили и были неразлучны. Но потом настало время нашего обмонстрения, и всё изменилось. Я всегда мечтала стать ведьмой и почувствовала себя в седьмом аду от счастья, когда мне это удалось. Но моя сестра превратилась не в ведьму, а в ОБОРОТНЯ.

Я снова взглянула на снимок и заметила, что у близняшки бабушки Цикуты не было бородавок и горба. Я-то думала, что она тоже была ведьмой, но все оказалось иначе.

– Быть оборотнем не так уж и плохо, – продолжила бабушка. – Но Нарциссе это не нравилось – ей тоже хотелось стать ведьмой. Она ПОКРАСНЕЛА ОТ ЗАВИСТИ и стала портить все мои зелья, разбивать кристальные шары и прятать кукол вуду. Она зашла так далеко, что собралась украсть мой магический дар!

Саботаж и заговор? Похоже, Нарцисса и есть тот самый виновник, которого я искала!

– И что было дальше? – спросил Отис, поглаживая единственную выжившую мышь, которой удалось избежать челюстей растений-хищников.

– Дела пошли плохо, – ответила бабушка с торжествующей беззубой ухмылкой. – Украсть дар невозможно, и все её попытки провалились. Тогда она переключилась на единственное, что было у меня, но не было у неё, – на вашего дедушку Тухляка.

Я помнила его смутно. Он точно был ПРЕСИМПАТИЧНЫМ ЗОМБИ, но всегда разваливался на части, бедняга. Бывало, его палец или ухо находили в салате или в раковине.

– В то время Тухляк был лакомым кусочком, и все органы были у него на месте, – мечтательно вздохнула бабушка Цикута. – Когда я поняла, что Нарцисса хочет его у меня увести, я больше не могла сдерживаться. Я решила, что ей пора за всё заплатить!

– Ты её УСТРАНИЛА? – спросила я, затаив дыхание.

– Нет, всё-таки она моя сестра.

– Так где же она сейчас?

– Вас это не должно беспокоить, – отрезала бабушка. – Вам достаточно знать, что она больше не может никому навредить.

Она взяла у Отиса мышку и бросила её ХИЩНОМУ РАСТЕНИЮ, которое попыталось её слопать, но, видимо, уже насытилось и передумало и зверушке удалость спастись.

– Можем вычеркнуть бабушку Нарциссу из списка подозреваемых, – сказал брат, когда мы вышли из оранжереи.

– Не торопись, – задумчиво ответила я.

– Но ты же слышала, что сказала бабушка Цикута, – её сестра теперь не опасна.

– А если она ошибается? – настаивала я. – В конце концов, у Нарциссы была веская причина испортить моё обмонстрение... Я же внучка её сестры и зомби, которого она пыталась очаровать.

– И что ты собираешься делать?

Я убедилась, что рядом нет посторонних, и ответила:

– НАВЕДАЕМСЯ В КОМНАТУ БАБУШКИ ЦИКУТЫ!

Глава 5. Котлы и хрустальные шары

Комната бабушки Цикуты находилась на первом этаже замка, потому что она мучилась от головокружений (на самом деле она так и не научилась летать на метле).

– Что именно мы ищем? – спросил Отис, скармливая дохлую муху бабушкиной жабе.

– То, что может привести нас к Нарциссе, – ответила я. – Давай, за работу!

Следующие полчаса мы сверху донизу ПРОЧёСЫВАЛИ комнату бабушки, исследуя каждый ящик и опорожняя каждый котёл. Мы нашли кучу интересных вещей: флаконы с разноцветными жидкостями, коллекцию чайных гущ и остроконечную шляпу-невидимку. Ренуар тоже нам помогал, обнюхивая каждый уголок. Но ничто не напоминало о бабушке Нарциссе.

– Смотри! – Отис показал мне пыльный ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР. – С его помощью мы можем заранее узнать, что будем есть на ужин!

– Или мы можем использовать его, чтобы узнать, что случилось с Нарциссой, – сказала я, выхватив шар из его рук. Я подула на него, чтобы избавиться от пыли, и пробормотала:

– Покажи нам, где находится бабушка Нарцисса.

Но шар НИЧЕГО нам не показал.

– Возможно, он сломан, – предположил Отис.

Я слегка его встряхнула, как делает кузен Виселица с автоматом заплесневелых закусок, когда они застревают и не выскакивают.

Спустя мгновение шар тихонько застонал.

В испуге я уронила его, и он закатился под комод.

– Ты тоже это слышал? – спросила я у Отиса. – Шар застонал!

– Может, у него болит голова и ему не нравится, когда его трясут.

– Как у ХРУСТАЛЬНОГО шара может болеть голова?

Я люблю своего брата, но оборотни всё же не самые умные создания в мире! Я подошла к комоду и наклонилась, чтобы поднять шар. На этот раз буду аккуратнее.

Его поверхность была гладкой, но всё-таки мне казалось, что внутри ЧТО-ТО прячется.

– Отис, – пробормотала я. – Видимо, бабушка Цикута заманила сестру в ловушку!

А значит, не Нарцисса испортила мою церемонию. Как бы ей это удалось, если её заперли в хрустальном шаре?

– Давай ВЕРНЁМ его на место, – предложил брат, но я колебалась.

– Мы должны её освободить! – решила я.

– Что?! – воскликнул Отис. – Разве ты не слышала, что сказала бабушка? Нарцисса завистливая и злая...

– Но всё-таки она член семьи. И потом, когда ты меня злишь, я тоже говорю, что ты вшивый и несносный.

Я вспомнила слова мамы и папы, что Мурашки всегда будут за меня и поддержат в любой ситуации. Так разве это не относится ко всем в СЕМЬЕ? Если бы я поссорилась с Отисом и заточила его в стеклянном шаре, я бы хотела, чтобы кто-нибудь мне напомнил, как сильно я его люблю, и убедил простить его.

– И как ты думаешь её освободить? – неуверенно спросил Отис. – Мы же не знаем заклинание.

– Думаю, оно и не понадобится, – ответила я.

Я подняла шар над головой и изо всех сил швырнула его на пол. Он разлетелся на тысячи осколков, из которых появилось ОБЛАКО ДЫМА, заполнившее комнату бабушки.

Мы с Отисом ещё кашляли, когда мама и папа ворвались в комнату.

– Что это был за грохот? – испуганно спросила мама.

– Дети, сколько раз я говорил вам не бросать БОМБЫ-ВОНЮЧКИ в замке! – с упрёком сказал папа.

Тем временем туман рассеялся, открыв взглядам фигуру в центре комнаты.

– Это ещё кто? – удивилась мама.

– Да, Миртилла, кто это? – эхом отозвался Отис.

Я не знала, что ответить, я была обескуражена.

Ясно было одно. ЭТО БЫЛА НЕ БАБУШКА НАРЦИССА.

На нас удивлённо уставился тип в мятом костюме и галстуке, со взъерошенными седыми волосами и запущенной бородой.

– Три года! – взвизгнул он. – Три года взаперти в этом шаре!

– О каком шаре он говорит? – спросила потрясённая мама. – И что этот... человек делает в нашем замке?

Папа парил перед мамой, как бы защищая от незнакомца, однако мужчина выглядел так, будто предпочёл бы прыгнуть без страховки с вершины Пика Ужаса, чем приблизиться к ней. Он, РАЗИНУВ РОТ, смотрел на её паучьи лапы, особенно на те, которые продолжали вязать свитер с восемью рукавами и двумя воротничками.

– Я... я – Ассилло Ворчун, техник из коммунальной службы, – представился незнакомец, пытаясь поправить сбившийся набок галстук. – Я приехал в замок, чтобы проверить строительные недочёты. Но, когда я позвонил в звонок, мне никто не ответил. Тогда я обошёл замок и в теплице на заднем дворе встретил эту УЖАСНУЮ женщину... А-а-а-а, да вот же она!

Мужчина указал на бабушку Цикуту, которая показалась на пороге комнаты, и нырнул в пустой котёл.

– Бабушка, что ты сделала с этим беднягой? – поинтересовалась мама.

– Он хотел сунуть нос в наш замок, – призналась бабушка Цикута. – Я пыталась его прогнать, но он не уходил, а продолжал болтать о планах этажей и кадастровых обследованиях и настаивал на том, что ПИК УЖАСА – не место для строительства. В конце концов мне это надоело и я заключила его в хрустальный шар.

– Бабушка! – воскликнул папа с укором в голосе.

– Ему ещё повезло, что я не скормила его хищным растениям!

Тем временем коммунальщик вытащил из кармана карандаш и блокнот и принялся делать заметки.

– Что это вы пишете? – спросил папа.

– В этом замке намного больше НАРУШЕНИЙ, чем я подозревал, – объяснил мужчина. – Призраки, дети... лохматые, крылатые кошки и... – он многозначительно взглянул на маму, – много что ещё. Кроме того, держу пари, что вы даже не оформили страховку от пожара.

Родители обеспокоенно переглянулись. А затем ещё раз – заговорщицки.

– Господин Ворчун прав, хозяева мы никудышные, – сказала мама. – Мы даже не предложили гостю чашечку чая! Гримуар, дорогой, попроси тётушку Мышьяк приготовить одну из её ОСОБЫХ СМЕСЕЙ.

Папа кивнул и уплыл прочь.

– Чашечку чая я бы с удовольствием выпил, спасибо, – пробормотал коммунальщик. – С двумя столовыми ложками молока и кусочком сахара.

Вскоре папа вернулся с дымящейся кружкой на подносе. Я сморщила нос: пахло травой забвения.

Господин Ворчун залпом проглотил напиток.

– Ах! – причмокнул он. – После трёх лет заключения у меня в горле пересохло.

Затем он в недоумении посмотрел на нас:

– А вы кто такие?

– Спасибо, что навестил нас, кузен Ассилло. – С этими словами мама проводила госслужащего до порога. – Заглядывай, когда захочешь, мы всегда тебе рады.

– И я вам рад, дорогие... кузены!

Мужчина глупо улыбнулся и взъерошил волосы на голове Отиса, который зарычал в ответ.

– Забавно, но я совсем не помню, что купил дом на Северном полюсе, – вздохнул он. – И надо же – я ведь всегда ненавидел холод.

– МОГИЛЬНОЕ ОЗЕРО в этом году удивительно тёплое, – возразил папа. – Если ты мёрзнешь, почему бы тебе не окунуться?

Мама дёрнула его за простыню, а затем ещё раз попрощалась с синьором Ворчуном.

– Пора идти, ведь мне предстоит долгое путешествие на Северный полюс. До свидания, семья!

– Пока, Ассилло! – хором отозвались мы.

Когда мама закрыла дверь, её притворная улыбка испарилась.

– Послушайте, вы оба, что вы ДЕЛАЛИ в комнате бабушки Цикуты?

Отис опустил уши, как всегда, когда мама ругается.

– Мы думали, что в хрустальном шаре замурована бабушка Нарцисса.

У мамы вытянулось лицо.

– Бабушка Нарцисса?

– Она пыталась украсть дедушку Тухляка у бабушки Цикуты, и она её за это наказала, – пояснила я.

Мама перевела взгляд на бабушку Цикуту:

– Действительно? Все эти годы я верила, что бабушка Нарцисса ушла по собственному желанию после вашей ССОРЫ. Так значит, она всё ещё здесь, в замке?

Бабушка Цикута смущённо что-то пробормотала.

– Бабушка! – настаивала мама.

– Да, действительно, всё это время она была в замке, – выдавила бабушка. – Но не совсем в ловушке.

– Так отведи нас К НЕЙ! – попросил папа.

Кажется, бабушке Цикуте эта идея пришлась не по душе, но всё же она уступила и повела всех нас в оранжерею.

– Вот она, – сказала бабушка.

– Где? – не понимая, осмотрелась мама.

Бабушка указала на самое жирное хищное растение, то самое, которое пыталось цапнуть её за лодыжку. Кое-что стало проясняться.

– Ты превратила бабушку Нарциссу В РАСТЕНИЕ? – с удивлением воскликнул папа.

– Нет, она сама преобразилась, чтобы шпионить за мной и Тухляком в оранжерее. В конце концов, она же оборотень. Но я её обнаружила и наложила на неё заклинание, чтобы она не могла вернуть свой облик. Так ей и надо!

– Полагаю, это наказание продлилось достаточно, – решила мама. – Немедленно верни её!

Бабушка Цикута снова фыркнула, но засучила рукава и ЩЁЛКНУЛА пальцами. Растение исчезло, а на его месте появилась бабушкина близняшка, только без бородавок и горба.

– Доброго дня! – выпалила Нарцисса, двигая челюстями, как растение-хищник. – Ты худшая сестра на свете!

– Это я-то худшая? – возразила бабушка Цикута. – Ты всегда хотела иметь то, что было у меня! Скажи мне спасибо, ведь я могла поступить ещё хуже!

– Ты права, – вмешалась я. Близняшки на мгновение перестали ИСПЕПЕЛЯТЬ друг друга взглядами и переключились на меня. – Ты могла бы от неё избавиться, но не стала. Ты каждый день заботилась о сестре, поливала её и кормила самыми пухлыми мышками в замке. Потому что в глубине души она тебе небезразлична и ты её любишь.

Бабушка Цикута закатила глаза и скрестила руки на груди:

– Вздор!

– А как насчёт того, что однажды ты пересадила её в вазу, чтобы она полюбовалась ЛУННЫМ ЗАТМЕНИЕМ? – спросил папа. – Ты говорила, что от затмений растения становятся пышнее, но на самом деле ты хотела порадовать сестру. Ты чувствовала свою ВИНУ.

– Только Цикута знает о моей слабости к лунным затмениям, – призналась Нарцисса, смягчившись. – И действительно, каждый раз она угощала меня самыми лучшими мышками.

– Ты всегда была гурманом, – хмыкнула бабушка Цикута.

– Но я не лучшая близняшка, – призналась Нарцисса. – Я не должна была вставлять тебе палки в колёса, но всё дело в том, что я ужасно ревнива.

– Ты ко мне ревновала? – недоверчиво воскликнула бабушка Цикута.

– Не к тебе, а тебя ко всему, что привлекало твоё внимание, – объяснила Нарцисса. – Когда ты превратилась в ведьму, я испугалась, что ты ПРЕДПОЧТЁШЬ мне магию. И так же было, когда появился Тухляк.

Взгляд бабушки Цикуты потеплел.

– ГЛУПЫШКА, ты всегда будешь для меня на первом месте.

Мама смахнула слезу, а папа утёр нос простынёй.

Я осталась рада, что бабушки помирились, но вместе с тем осталась немного разочарованной. Я с самого утра как будто изо всех сил толкла воду в ступе – и вот теперь я снова там же, где и была! Смогу ли я найти того, кто сорвал мое ОБМОНСТРЕНИЕ?

Глава 6. Кости и предсказания

Мы с братом вернулись в мою башенку, и я снова принялась листать семейный альбом. Отис тем временем занялся моими подарками на день рождения.

– Послушай... – сказал он, читая сборник чёрного юмора. – «Что лучше всего для двух скелетов? Быть ДРУЗЬЯМИ ДО ГРОБА!»

– Очень смешно, – уныло отозвалась я.

– Разве ты не поняла? Это же забавно, скелеты – и до гроба.

– Расскажи это дяде Голени, уверена, что он лопнет от смеха, – сказала я.

Я собралась было закрыть альбом с фотографиями, но тут меня осенило, и я принялась быстро пролистывать страницы, пока не добралась до портрета дяди.

Что там всегда говорит следователь Острый Глаз?

«ПЛОХО НЕ КЛАДИ, МОНСТРА В ГРЕХ НЕ ВВОДИ».

Дядя Голень готовил зелье для моей церемонии, а значит, он мог тайком добавить или убрать какой-нибудь ингредиент! Но я не понимала, зачем ему это нужно... Конечно, дядя Голень – злобный тип. Может, он до сих пор не простил меня за то, что я «одолжила» его рёбра, чтобы сыграть на них, как на ксилофоне, на концерте в честь Хеллоуина.

Тут раздался звук РАЗБИВШЕГОСЯ стекла. Это Отис возился с комплектом юного алхимика, который мне подарила тётушка Мышьяк.

– Упс! – вскрикнул он. – Прости, флакончики такие хрупкие.

– Не извиняйся, ты навёл меня на СУПЕРЧУДОВИЩНУЮ мысль!

Я вскочила с кровати и направилась к ходикам с призраком, подав брату знак следовать за мной.

Я поняла, как действовать!

* * *

Я, Отис и Ренуар приземлились на пуховую подушку в кухне.

– Твоя идея заключается в том, чтобы перекусить? – спросил брат, облизывая клыки.

– Не совсем, – ответила я. Но не успела я что-то добавить, как Отис проглотил пачку печенья с солодкой и чёрным перцем.

Я подошла к раковине и стала копаться в грязной посуде.

– Вот он! – обрадовалась я.

Я держала в руках КУБОК: это из него накануне вечером я выпила зелье, которое должно было превратить меня в чудовище. К счастью, на дне осталась капелька варева, которую я осторожно слила во флакон.

Вернувшись в свою башенку, я изучила остатки настоя с помощью инструментов юного алхимика.

– Вот и всё, через пару минут детектор определит, из чего состоит зелье. Так мы и узнаем, изменил ли его состав дядя Голень.

Дожидаясь результата, мы с Отисом прикончили пачку печенья и пару раз СЫГРАЛИ В «ВИСЕЛИЦУ» (оба раза я выиграла).

Когда детектор подал сигнал, мы бросились посмотреть результат.

– Он не обнаружил никаких лишних ингредиентов, – разочарованно вздохнула я.

– Значит, виновник – не дядя Голень, – заметил Отис.

– Не факт, – возразила я. – Он мог помешать церемонии другим способом.

– Но мы никогда об этом не узнаем. Если только...

Я прищурилась:

– Если только что?

– Ну если только это не двоюродная бабушка СИБИЛЛА...

Мы молча уставились на Отиса.

Сибилла могла бы нам очень помочь, но по одной причине вся семья её старательно избегала. Двоюродная бабушка способна видеть настоящее, прошлое и будущее, но, кажется, ей нравится предсказывать исключительно НЕСЧАСТЛИВЫЕ СОБЫТИЯ, поэтому её считают приносящей несчастье. Короче говоря, она – не самая подходящая компания, и от неё бросает в дрожь всю семью Мурашек!

Но, поскольку ничего лучше я так и не придумала, я решила последовать совету Отиса.

– Чтобы ей открылось видение, нужно принести ей что-то от дяди, – сказала я.

* * *

Но, поскольку дядюшка Голень – скелет, задача была не из лёгких, ведь это не так просто, как взять волосок или ноготь. Можно было бы попросить Отиса заняться этим, но я знаю, он ненавидит, когда я прошу его сделать то, что обычно делают собаки.

– НУ КОНЕЧНО ЖЕ! – воскликнула я. – Я знаю, кто может позаимствовать у дяди косточку вместо нас. Но нам снова понадобится печенье!

Минуту спустя мы с братом рыскали по коридорам замка, размахивая большой пачкой печенья.

– Йуху-у-у, Жгутик, иди сюда!

– У нас есть печеньки для тебя!

Мы поняли, что достигли цели, когда почувствовали, как под ногами задрожали половицы.

Через мгновение из-за угла выглянул призрак гигантского дога. Жгутик бросился к нам, стал облизывать наши лица и покрывать нас ПРИЗРАЧНОЙ СЛЮНОЙ (которая воняет ещё хуже, чем обычная), а затем проглотил одним махом пачку печенья вместе с коробкой.

Я стёрла слюну с лица и потрепала дога за ушами. Обычно Жгутик от меня отворачивается, потому что боится Ренуара, поэтому я оставила своего фамильяра в башне.

– Если хочешь, у нас есть ещё печенье, – сказала я Жгутику, который радостно гавкнул в ответ. – Но взамен ты должен принести нам дядюшкину косточку. БЕДРЕННАЯ отлично подойдёт.

Жгутик снова залаял, а затем припустил по коридору, а мы с Отисом бросились за ним. Мы как раз сбегали по ступенькам, когда услышали вопли дяди Голени, доносившиеся снизу:

– Дурачина, отдай кость! Живо верни её, псина!

– Ему удалось! – обрадовался Отис, когда мы почти оказались внизу.

Жгутик неподвижно стоял, виляя хвостом, посреди коридора с бедром дяди Голени В ЗУБАХ.

– Давай сюда косточку, ты умница, – сказала я. – С нас угощение.

Отис помахал пачкой печенья, но Жгутик не подошёл. Наоборот, он попятился и дал стрекача.

– Стой, нам нужна эта косточка! – закричали мы.

Мы с братом пустились в погоню, преодолевая лестницы и коридоры, пока не догнали Жгутика в саду. Вид у него был довольный, а морда вся в грязи.

– Полагаю, он ЗАКОПАЛ дядину кость, – вздохнула я.

– И что теперь делать? – спросил Отис.

Я схватила садовую лопату, которая лежала рядом с клумбой стапелий.

– Копать! – был мой ответ.

Глава 7. Драконы и призраки-сыщики

За полчаса мы перекопали половину сада. Среди находок оказались сокровища предка-пирата, гигантская кость, которая, судя по виду, принадлежала крокодилу, и древнее ОРУДИЕ ПЫТОК, с помощью которого расправились с кузеном Виселицей.

К счастью, нам также удалось найти берцовую кость дяди Голени. Очистив её от земли, мы коротким путём направились к самой восточной башне замка, где жила двоюродная бабушка Сибилла.

Только я собралась постучать, как бабушкин голос меня опередил:

– Заходите, заходите, внучата.

Стены её БАШНИ украшало множество амулетов, ловцов снов и странных блестящих безделушек, которые шумели при каждом движении воздуха. Бабушка сидела за маленьким столиком и рассматривала колоду карт Таро. Я, как всегда, не знала, в какие глаза смотреть.

Дело в том, что у двоюродной бабушки Сибиллы их было целых три пары: одна способна видеть настоящее, другая – будущее, а третья – прошлое.

– Бабушка, нам нужна твоя помощь, – объявила я.

– Что вы мне принесли? Ноготь с большого пальца? Волосы из подмышек? Глазное яблоко?

Я положила берцовую кость дяди Голени на столик.

– О-о-о, это любопытно! Найти кость непросто.

– Ну, дядя Голень весь состоит из костей, поэтому выбирать было особо не из чего, – заметил Отис, заглядывая в КОЛОДУ ТАРО.

– Кстати, бабушка, мы очень торопимся, – добавила я. – Нам нужно вернуть кость владельцу.

– Что именно вы хотите знать? – спросила Сибилла.

– Я хочу узнать, не сорвал ли дядя моё обмонстрение, – пояснила я.

Она кивнула, затем взяла в руки кость, которую мы ей вручили. Две пары век закрылись, открытыми оставались только глаза в верхней части лба – те, с помощью которых бабушка читает прошлое.

– ВИЖУ, ВИЖУ... Вижу тебя, Миртилла! – воскликнула она.

Я вцепилась в угол столика и встала на цыпочки, с нетерпением ожидая, что же будет дальше. Я чувствовала, что на этот раз мы не промахнулись!

– Вижу ещё кое-что... ПРОКЛЯТИЕ!

– Проклятие? – удивившись, переспросила я.

– Да, проклятие, наложенное на тебя, чтобы ты не превратилась в монстра, как остальные члены семьи.

Я лишилась дара речи, будто тарантул съел мой язык.

Дядя Голень меня проклял! Но зачем?

– Хотите узнать что-нибудь ещё? – спросила Сибилла, открыв другие пары глаз. – Например, какие бедствия ждут вас в будущем?

– Нет, спасибо, этого достаточно, – ответила я. А затем схватила берцовую кость, и мы с Отисом бросились прочь из башни.

– Я БЫЛА ПРАВА, именно дядя Голень испортил мою церемонию, – сказала я.

– И что ты будешь делать? – спросил брат.

– Найду его и заставлю во всём признаться, – решила я. – А потом потребую снять проклятие, если он не хочет, чтобы я приказала Жгутику закопать его кости в саду. В разных местах, – уточнила я.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти дядю. Наконец мы услышали его пронзительный голос, доносящийся из одной из бань замка. Дядя Голень любит петь в душе, хотя эффект получается такой же, как царапание КОГТЯМИ по надгробию.

Даже не постучав, я распахнула дверь и раздёрнула душевую шторку.

– Какого чёрта? – запротестовал дядя. На его черепе красовалась розовая шапочка с утятами. Увидев нас, он прикрыл таз мочалкой. – В этом замке нет ни секунды ПОКОЯ! Сперва эта дурацкая собака, а теперь вы двое.

– Дядя, я очень, очень в тебе разочарована, – начала я. – Я только что узнала, что ты...

Прежде чем я успела хоть что-то добавить, Отис потянул меня за рукав платья.

– Эй, взгляни на его НОГИ! – прошептал он мне на ухо.

Я опустила глаза и остолбенела. У дяди Голени обе косточки были на месте!

– На что ты так смотришь, дорогая? – поинтересовался он.

– Мм-м-м-м... Я узнала, что ты... сменил гель для душа, – нашлась я. – Этот, с шиповником, пахнет лучше.

– У меня КОСТОЧКИ ЧЕСАЛИСЬ, – раздражённо ответил он. – И потом, этот содержит отпугиватель для собак, надеюсь, Жгутик теперь перестанет таскать мои кости.

Дядя указал на левую ногу: вся косточка была погрызена.

Но если бедро дяди Голени вернулось на своё место, кому же принадлежала кость, которую ВЫКОПАЛИ мы с Отисом?

– Я уже ничего не понимаю, – сказал Отис, когда мы вышли из ванной. – Кто тогда наложил проклятие, если не дядя Голень?

– Настоящий владелец этой кости, – заключила я. – И, если мы его найдём, мы узнаем, кто виноват.

Но нам нужно было дождаться ночи, чтобы продолжить РАССЛЕДОВАНИЕ. Солнце уже вставало, и у меня слипались глаза. А вот Отис, напротив, смотрел на меня широко открытыми глазами.

– В чём дело? – спросила я.

– Клянусь, ты стала на пару сантиметров выше, чем недавно.

– С усталостью шутки плохи, – отмахнулась я. – Пойдём-ка спать, расследование ужасно утомляет. Спокойного дня, – сказала я, когда мы очутились в моей башне.

– И тебе спокойного дня, сестричка, и КОШМАРНЫХ СНОВ, – ответил брат.

* * *

На следующую ночь, когда дядюшка Злюка начал свои обычные завывания, я уже была готова. Мне не терпелось продолжить расследование, поэтому я схватила кость, найденную накануне в саду, оставила Ренуара храпеть в кровати и бросилась к башенке Отиса.

Брат открыл дверь. Вся его шерсть была ВЗЪЕРОШЕНА, и он постоянно зевал.

– Давай же, лентяй, нельзя терять ни минуты, ночь надвигается! – поторопила его я.

– А можно сначала позавтракать? – захныкал он.

И в самом деле, детектив Острый Глаз никогда не расследует натощак, и это его железное правило. Поэтому мы спустились в кухню, всё ещё пустую, и перекусили двумя чашками молока с маком и яйцами саламандры.

Проглотив последнюю ложку, я УТЁРЛА РОТ ОТ МОЛОКА и слезла со стула.

– Скорее, нужно выяснить, чья это кость!

– Кажется, мне это известно, – ответил Отис, уронив ложку на стол.

– Что? – удивилась я. Кажется, что я недооценивала ум братишки. – Признавайся, о ком речь?

Отис молча указал на окно напротив.

Я еле сдержалась, чтобы не выругаться.

В нашем саду появился дракон! СКЕЛЕТ ДРАКОНА, если быть точной.

– Значит, кость, которую мы откопали, принадлежит не крокодилу, а дракону!

И это мы его разбудили.

Я посмотрела на тазобедренную кость, которая лежала рядом с остатками нашего завтрака и, как оказалось, вовсе не была тазобедренной костью. Вероятно, она тоже была драконья.

– Получается, это дракон наложил проклятие? – спросил Отис.

– Быть такого не может, – отрезала я. – Драконы и другие животные не могут накладывать проклятия. Да и как бы они это сделали, не умея ГОВОРИТЬ?

Это означало, что мы снова промахнулись и не нашли настоящего виновника. Но, перед тем как возобновить расследование, предстояло кое-что сделать.

– Нужно вернуть кость дракону, – сказала я. – Пока он не станет целым, он не сможет покоиться с миром.

– Ты сама это сделаешь? – испугался Отис. – Кажется, у меня только что появилась АЛЛЕРГИЯ на драконов.

– Официально заявляю – ну и дурак же ты! – ответила я.

Я схватила кость и направилась в сад. Отис нерешительно последовал за мной, в любую минуту готовый сбежать.

Дракон выглядел ещё более внушительным, чем казался из окна. Его крылья были огромными, зубы – острыми, а полые глазницы наводили ещё больший ужас, чем глазные впадины дяди Голени.

– Э-э-э-э... Привет, – начала я. – Прости, что потревожили. Возвращаем твою кость.

Я протянула созданию недостающую часть скелета, однако именно в этот момент в саду появился Жгутик и ВЫРВАЛ её у меня из рук.

– О нет, дурья твоя башка! – воскликнул Отис, а собака бросилась прочь.

Дракон угрожающе хлопнул крыльями, затем широко раскрыл пасть, словно извергая пламя. Но вместо огня нас обдал порыв ледяного дыхания. Я вздрогнула и позавидовала волчьей шерсти моего брата-оборотня.

– Не в-в-в-волнуйся, мы вернём твою кость на место, – заверила я дракона С ДРОЖЬЮ в голосе.

Я подала Отису знак следовать за мной, и мы вместе пустились на поиски Жгутика. Следы вели в замок.

– Смотри, вон он! – Отис указал на пса, который тут же исчез на верхних ступенях.

Мы бросились вдогонку, но в спешке забыли про четвёртую ступеньку и провалились в ЛОВУШКУ прапрадеда Паршивца. Сотни лет назад этот вредный тролль расставил ловушки и капканы по всему замку: стоит на секунду отвлечься – и ты уже в западне. Едва мы наступили на четвёртую ступеньку, она щёлкнула, и вся лестница превратилась в горку, по которой мы скатились вниз. У подножия лестницы в полу открылся люк, мы провалились внутрь и оказались в погребе.

– Ненавижу погребы! – проворчала я, стряхивая с КОСИЧКИ паутину.

– Смотри, здесь наши старые игрушки! – обрадовался Отис. – Помнишь эту? Твоя любимая.

Отис протянул мне чучело ворона. У него не было одного глаза, крыло было разорвано, но в целом он был в порядке. Я называла его По, и, когда мне было пять лет, он всегда был почётным гостем на пикниках, которые я устраивала у себя в башенке.

– Попрошу маму его ЗАШТОПАТЬ.

– Сомневаюсь, что она станет нам помогать, если узнает, что мы разбудили дракона в саду, – заметил Отис.

– Ты прав, сначала найдём Жгутика!

Мы выбрались из погреба и снова пошли по следам пса. Наконец мы его нашли в западном крыле замка в нескольких шагах от комнаты дяди Голени.

– Есть идея! – воскликнула я и без стука вошла в комнату дяди, который занимался разборкой и еженедельным смазыванием суставов. В его возрасте необходимо следить, чтобы они всегда были хорошо смазаны и СКРЕПЛЕНЫ.

– Что всё-таки нужно сделать, чтобы уединиться в этом замке? – возмутился он. – Вон отсюда!

– Мы уйдём, дядя, но сперва одолжи нам кое-что! – С этими словами я схватила КОЛЕННУЮ ЧАШЕЧКУ и бутылочку смазки со столика и бросилась к двери.

– Стой, куда ты? – закричал дядя. – Это моё!

Отис ожидал меня в коридоре. Я помахала перед Жгутиком костью. Пёс прищурился и расплылся в широкой улыбке.

– Хочешь? – спросила я. – Тогда лови!

И я швырнула косточку в другой конец коридора в надежде, что Жгутику она понравится больше той, которую он держал в пасти. К счастью, моя уловка сработала. Пёс уронил на пол кость дракона и пустился по коридору, ВИЛЯЯ ХВОСТОМ.

– Потом верни её дяде Голени! – крикнула я, и мы с Отисом убежали.

Глава 8. Ночные полёты и злой Тень

Когда мы вернулись в сад, дракон по-прежнему был там, он от скуки принялся объедать клумбу стапелий.

– Бабушке Цикуте это не понравится, – заметил Отис.

– Об этом мы подумаем позже. – Я сделала глубокий вдох и осторожно подошла к дракону. – Вот твоя кость. Покажешь, откуда она?

Дракон распахнул левое крыло, и я приготовилась к новому порыву ледяного ветра. Но вместо этого зверь указал мордой на крыло, и я увидела, что там не хватало одной кости. Стараясь не делать РЕЗКИХ движений, я подошла к дракону и вставила кость на место.

– Теперь, когда ты снова целый, возвращайся под землю, – сказала я, но дракон, похоже, не собирался следовать моему совету.

Он расправил правое крыло и попытался взлететь, но тут же опустился на землю, постанывая от боли.

– Бедняжка, у него весь СКЕЛЕТ трещит! – сказал Отис.

– Поэтому я и одолжила у дяди смазку. – Я достала бутылочку, которую стащила из комнаты дяди Голени, и мы с братом принялись смазывать кости дракона. Должно быть, он понял, что мы хотим ему помочь, поэтому позволил нам сделать дело, не отмахиваясь хвостом и не ПЫТАЯСЬ ПРОГЛОТИТЬ, как стапелии.

К концу лечения дракон выглядел довольным. Но вместо того чтобы снова попытаться взлететь, он опустил ЛАПЫ и морду на траву.

– Кажется, он зовёт нас на прогулку! – радостно сказала я брату.

Отис не разделял мой восторг, но я убедила его забраться на спину дракона. Тот снова расправил свои могучие крылья, и в мгновение ока мы взмыли в воздух.

– ЙУ-ХУ-У-У! – закричала я, когда мы пролетели мимо самой высокой башни замка.

Дракон облетел всё наше жилище, а затем направился к Могильному озеру, где прыгающие пираньи безуспешно пытались цапнуть его за лапы.

Ночной ветерок растрепал мою косичку и шерсть моего брата, который пронзительно завыл, когда дракон бросился в озеро и в последний момент, изящно ПРОГНУВШИСЬ над самой поверхностью воды, взмыл ввысь.

Я мечтала, чтобы полёт длился вечно, и, когда дракон вернулся в сад, я неохотно спустилась на землю. На прощание я почесала морду дракона и пожелала счастливого пути, а затем он снова расправил крылья и скрылся за горизонтом.

– Думаю, на следующий день рождения я попрошу маму с папой подарить мне ДРАКОНА, – вздохнула я.

– Я одного не понимаю, – перебил меня Отис, который всё ещё махал рукой, прощаясь со зверем. – Если животные не могут накладывать проклятия, что же всё-таки увидела Сибилла?

– Может, двоюродная бабушка ослепла. Или просто хотела отомстить дяде Голени, переложив на него вину. У неё на него зуб с тех пор, как он раскритиковал её РАГУ С ПАНГАСИУСОМ на прошлый Хеллоуин, помнишь?

Отис кивнул и признал, что мы снова промахнулись. Но, во всяком случае, мы отлично провели время в компании дракона. А с другой стороны, по нашей вине в саду царила полная разруха, поэтому следующий час мы посвятили уборке. В конце концов я так устала, что была готова снова завалиться спать, не говоря уже о том, что мои ботинки, казалось, ещё больше УМЕНЬШИЛИСЬ, и у меня ужасно ныли ноги.

Но был четверг, а значит, сегодня покажут новую серию моего любимого сериала о детективе Остром Глазе. В новом сезоне следователь-циклоп столкнулся с исчезновением эктоплазмы.

– Наверняка виновник – дворецкий, – сказал Отис.

– Не может быть, у него железное алиби, – возразила я. – Уверена, что это деловой партнёр, для него замести все следы в офисе – плёвое дело.

Я зачерпнула ложкой МАРМЕЛАД ИЗ ЖАБЫ, который ела на полдник, когда меня снова осенило.

– Кстати, о шутках... Кузен Тень ничего не вытворил на моё обмонстрение. Тебя это не настораживает?

Кузен Тень, тень по имени и по сути, – самый озорной и наглый монстр в семье Мурашек. Он всё время подшучивает над всеми членами семьи, а уж по ОСОБЫМ СЛУЧАЯМ – и подавно, например в день рождения, юбилей или на Хеллоуин.

Однажды он смешал в стиральной машине папины простыни с разноцветной одеждой, из-за чего всё бельё окрасилось, в другой раз разбросал вещи дедушки Вонючки по всему замку. Бедняга собирал их целую неделю! Но по случаю моего обмонстрения он ничего не придумал.

Или так только КАЗАЛОСЬ...

– А что, если его шуткой как раз было сорвать церемонию? – размышляла я вслух.

– Если это он, мы должны его разоблачить, – сказал Отис.

– Но при этом не обнаружить себя, – добавила я. – Чтобы вывести Тень на чистую воду, мы должны... оставаться в тени!

Глава 9. Зеркала и таинственные шкатулки

Комната кузена Тени находилась в самом тёмном углу замка, куда не проникал свет луны и даже свечей. К счастью, с нами был Ренуар, который немного освещал полуподвал своими фосфоресцирующими глазами.

– Вон он идёт! – воскликнул Отис.

Я прикрыла ладошкой глаза моему коту, чтобы кузен нас не заметил.

Тень крепко держал в руках неизвестную ШКАТУЛКУ и осторожно крался по коридору.

Мы с Отисом ещё сильнее вжались в стену в нише, в которой прятались.

– Как думаешь, что в этой шкатулке? – прошептал брат.

– Понятия не имею, – ответила я. – Но очевидно, что наш кузен что-то скрывает, и мы должны это... мы должны это выяс...

Отис вдруг прижался ко мне мордой, и у меня защекотало в носу. Я попыталась сдержаться, но зуд был невыносимым, и в конце концов я разразилась мощным чихом, который прогрохотал среди каменных стен: «А-А-АПП-ЧХИ!»

Тысяча полнолуний, это не лучший способ не попадаться на глаза! Заметив нас, Тень пустился наутёк.

– Держи его! – закричала я, и мы пустились в погоню.

Кузен остановился напротив стены и надавил на кирпич: открылся ТАЙНЫЙ ХОД, и в котором он тут же исчез. Когда мы добежали до стены, она уже закрылась.

Я несколько раз надавила на кирпич, но он не сдвинулся ни на миллиметр.

– Должно быть, он перекрыл ход, – вздохнула я.

– Не проблема, я знаю, куда ведёт этот путь, – сказал Отис. – Прямо на пятый этаж, где картинная галерея.

Я, брат и Ренуар побежали по лестнице наверх и, задыхаясь, остановились на лестничной площадке.

– Мне нужно передохнуть! – выпалил Отис, падая на пол с высунутым ЯЗЫКОМ.

– Нельзя терять ни минуты, мы должны разыскать Тень, – возразила я, осматриваясь.

Но кроме нас на этаже никого не было.

– Вон он! – крикнул брат, указывая пальцем куда-то за моей спиной.

Я обернулась, но НИКОГО НЕ УВИДЕЛА.

– Здесь никого нет, – ответила я.

– На стене! – настаивал Отис.

– Но это же просто моя тень.

– Ты уверена?

Я сделала пару шагов в сторону, и тень двинулась вместе со мной. Потом я подняла левую руку, и тень сделала то же самое.

– Видишь? Это моя тень.

Отис сунул мне в ухо блоху, и я подпрыгнула от неожиданности. Тень шевельнулась не сразу, а несколько мгновений спустя, будто её застали врасплох.

– Ага! – ухмыльнулась я. – Мы тебя вычислили, кузен!

Тень принял свой обычный облик и снова бросился бежать.

– Не дадим ему уйти! – закричала я.

Пятый этаж, в отличие от подвала, ярко освещали СВЕЧИ, поэтому было нетрудно не упускать его из виду.

– Он свернул налево! – объявила я.

– Там портретная галерея, – ответил Отис, как только мы свернули за угол.

Галерея представляет собой длиннющий коридор, где висят портреты всех членов семьи МУРАШЕК, начиная с моего прапрапрадеда Укуса до Отиса. Моего портрета пока нет, потому что его делают в десять лет после преображения... А у меня оно... так и не случилось.

В начале галереи висело изображение прародителя: на портрете у прапрапрадеда были зубы и намного больше волос, чем теперь, когда он лежал в гробу. Напротив его портрета располагалось изображение его жены, нашей прародительницы, – МАДАМ МРАЧНОСТИ. Я почти ничего о ней не знала, разве только что она была ведьмой и самой могущественной провидицей своего времени и что её захоронение было самым древним на нашем кладбище. На портрете она была изображена со своим фамильяром, драконом, и я подумала: вдруг это тот самый дракон, которого мы с Отисом встретили в саду?

Однако отвлекаться было некогда, и мы снова пустились по следам кузена Тени. Отис уже заглядывал за каждую картину в его поисках. Не так-то просто играть в прятки с тем, кто может по желанию менять форму. Я тоже принялась изучать КАРТИНЫ одну за другой, но сосредоточилась на самих полотнах: вдруг Тень скрылся на фоне портрета?

Ничего подозрительного не было, пока я не оказалась прямо напротив его портрета. На что я всё-таки смотрела – на картину или на кузена во плоти? Правда, этой самой ПЛОТИ у него, по сути, нет. Я протянула руку к холсту и расстроилась: это действительно оказался портрет.

– Боюсь, он от нас ускользнул, Отис, – вздохнула я и вдруг заметила какое-то движение в доспехах, которые стояли рядом с портретом Тени.

Мне показалось или что-то скрывалось за забралом?

Я пошарила в кармане платья в поисках ложки, которой недавно ела джем из жабы. Это моя ЛОЖКА-ТАЛИСМАН, и я всегда ношу её с собой на случай, если мне попадётся банка с арахисовым маслом или мороженым из баранины. Вытащив ложку, я изо всех сил ударила ею по ноге доспехов. Они затряслись с головы до пят, и из-за забрала послышался стон Тени.

– ПОПАЛСЯ! – обрадовался Отис.

Кузен Тень выскользнул из доспехов и, прежде чем снова сбежать, опрокинул их на нас. Мы с Ренуаром успели увернуться, но Отис застрял головой в шлеме.

– Я ничего не вижу! – вопил он, размахивая руками. Я схватила шлем обеими руками и сильно дёрнула: с третьей попытки мне удалось ОСВОБОДИТЬ брата.

– Тень побежал туда! – крикнула я, указывая в конец галереи.

В спешке я споткнулась и схватилась за подсвечник на стене, чтобы не упасть. Он щёлкнул, наклонился, и передо мной в полу открылся ЛЮК. Ещё одна ловушка прапрадеда Паршивца!

Я закричала, падая вниз, но, к счастью, полёт длился недолго и посадка оказалась мягче, чем я боялась. Оглядевшись, я поняла, что мы оказались в Зеркальной галерее на четвёртом этаже – той самой, где целых два месяца томилась двоюродная бабушка Аметиста.

Меня окружали тысячи копий САМОЙ СЕБЯ, но каждая была особенной. Одна Миртилла была с огромной головой, другая – с длиннющими ногами и коротким туловищем, третья – со ртом шире, чем плечи, а у одной даже было три головы.

Была там и тысяча дверей, но какая из них правильная?

Я попыталась открыть одну из них, но она оказалась всего лишь отражением, и я УДАРИЛАСЬ лбом о зеркало. Потирая нос, я услышала вопль – это Отис провалился в люк следом за мной. Ренуар рухнул вместе с ним, однако он мудро воспользовался своими крыльями и мягко спланировал.

– Зачем ты бросился за мной? – упрекнула я брата. – Ты должен был преследовать кузена Тень!

– И оставить тебя одну? – возразил Отис, вставая на ноги. – Разве ты не знаешь, что одно из семейных правил – не посещать в одиночестве ЗЕРКАЛЬНУЮ ГАЛЕРЕЮ? Ты могла оказаться в ловушке на месяцы!

– Что ж, теперь мы застрянем здесь втроём.

– Если только не найдём выход, – уверенно ответил брат. – Втроём это сделать гораздо быстрее.

Пришлось признать, что Отис был прав. Поэтому я не стала тратить время и принялась дёргать все двери подряд, стараясь не обращать внимания на мои ДЕФОРМИРОВАННЫЕ отражения. Отис с Ренуаром тоже принялись за работу, хотя моему брату не очень-то удавалось не смотреться в зеркала.

– Смотри, здесь я кажусь выше дяди Злюки! – воскликнул он, рассматривая своё отражение.

– Не отвлекайся, – скомандовала я. – Осталось проверить ещё сотни дверей.

К счастью, пробовать все двери не пришлось.

Ренуар довольно мяукнул и указал на одну из дверей в паре метров от нас. Кошачий инстинкт помог ему найти нужную дверь!

– Умница, Ренуар! Напомни дать тебе двойную порцию ЗАПЛЕСНЕВЕЛЫХ ВКУСНЯШЕК!

Ренуар облизал усы и, взмахнув крыльями, исполнил в воздухе радостный танец.

Когда мы выбрались из Зеркальной галереи, я вздохнула с облегчением и разочарованием одновременно.

– Мы потеряли след кузена Тени, – сказала я.

– Если мы не можем его выследить, нужно заставить его самого прийти к нам, – предложил Отис, обнажив острые зубы в лукавой улыбке. – Пришло время отплатить кузену ТОЙ ЖЕ МОНЕТОЙ и хорошенько над ним подшутить!

* * *

– Не думаю, что он на это поведётся, – скептически заметила я. – Тень очень хитрый.

– Но ещё и суперлюбопытный, – возразил Отис. – Поверь, мы сможем его разыграть. Ты готова?

Я согласно кивнула, и брат начал обратный отсчёт:

– Три... Два... Один... На сцену!

Мы с Отисом расхохотались, будто только что услышали один из весёлых ЖУТКИХ АНЕКДОТОВ кузена Виселицы. Мы стояли на самом верху лестничной клетки, поэтому наш смех разносился по всему замку, как мы и планировали. Ренуар тоже решил поучаствовать и, несмотря на то что смеяться он не умел, принялся кататься по полу, как он всегда делает, когда хочет ласки.

Затем я вышла на лестницу и крикнула:

– Это самая смешная шутка на свете!

Я подмигнула Отису, и он перенял эстафету:

– СМЕШНЕЕ не бывает!

Нам не пришлось долго ждать появления кузена Тени. Братишка, браво! Как он и предвидел, Тень не смог устоять перед шутками.

– О какой шутке вы говорили? – заинтригованно спросил он.

Я заметила, что он по-прежнему сжимал в руках ТАИНСТВЕННУЮ ШКАТУЛКУ.

– О том, как мы разыграли папу! – ответил Отис, утирая фальшивую слезу. – Смешнее не бывает.

Тень выпятил грудь.

– Быть такого не может, никто не устраивает розыгрыши лучше меня, – раздражённо сказал он.

– Поверь, это в тысячу раз веселее любого розыгрыша, который ты когда-либо придумывал, – заверила его я.

– Правда? – Теперь Тень действительно выглядел потрясённым. – Ну и что это за уморительная шутка?

– Миртилла, покажешь? – спросил Отис.

– Конечно! – Я открыла дверь в чулан и вытащила агрегат.

– Но это всего лишь ПЫЛЕСОС, – хмуро заметил Тень. – Что смешного в глупом пылесосе?

– А то, что, если я его включу, случится вот это!

Я нажала кнопку запуска пылесоса, установила его на полную мощность и направила инструмент на нашего кузена. Точь-в-точь как это случается с папой, когда на него направлен шланг, пылесос мгновенно засосал кузена.

Он завопил, пытаясь сопротивляться, но, будучи бестелесным, не смог сопротивляться ПОТОКУ воздуха и в итоге скрылся в мешке.

– Это и есть самая смешная шутка в мире? – запротестовал он, ёрзая внутри.

– Может и не самая смешная, но действительно забавно то, что ты попался нам КАК КУР В ОЩИП! – хихикнул Отис.

Тем временем я метнулась к упавшей на пол шкатулке. Открыв её, я обнаружила внутри множество вороньих перьев.

– Значит, это действительно был ты! – воскликнула я.

– О чём ты говоришь? – глухо отозвался кузен из мешка.

– Ты нарушил моё преображение! – крикнула я. – Признайся, это ты заменил настоящие вороньи ПЕРЬЯ фальшивыми, из-за этого зелье не сработало!

– Да, а теперь пытаешься избавиться от улик! – добавил Отис.

– Понятия не имею, о чём вы говорите, – возразил Тень, и, к некоторому разочарованию, я отметила, что он говорил искренне. – Не имею НИ МАЛЕЙШЕГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ, почему твоя церемония превращения не сработала, кузина, но знай: я тут ни при чём.

– Так что ты собирался сделать с этими перьями? – поинтересовалась я.

– Это не ваше дело.

– Думаю, пора убирать пылесос, – заметил Отис небрежно. – Ты же знаешь, мама не любит, когда вещи не на своём месте.

– Ладно, расскажу! – На этот раз кузен по-настоящему ЗАПАНИКОВАЛ. – Я хотел подшутить над кузеном Скарабеем: приклеить к его бинтам вороньи перья. Это было похоже на типичную шутку Тени, и я снова решила, что он НЕ ВРЁТ.

– Тогда объясни мне ещё кое-что. Почему ты ничего не учинил на мой день рождения?

– На самом деле я задумал кое-что презабавное. Я хотел подстричь твои волосы, пока ты задувала свечи на торте!

Я удручённо дотронулась до косички. Я ношу её с самого детства и не представляю себя без неё.

– И почему ты передумал? – снова спросила я.

– Тётя Утрата заставила меня поклясться больше не устраивать розыгрыши. Она была непреклонна и даже ГРОЗИЛАСЬ соткать огромную паутину и продержать меня там целый лунный цикл.

Я была благодарна маме за то, что она за меня заступилась, хотя она впервые запретила Тени шутить – его розыгрыши обычно казались ей очень забавными...

– Ты ему веришь? – спросил Отис, который, в отличие от меня, всё ещё смотрел на кузена с подозрением.

Я кивнула и освободила Тень, но не вернула ему вороньи перья.

– Эй, а как же я разыграю Скарабея?

– Думаю, на сегодня с тебя достаточно шуток, – ответила я. – Если только ты не хочешь снова оказаться в пылесосе...

Я дотронулась до пусковой кнопки, Тень завопил и бросился наутёк.

– ТЫСЯЧА ЧЕРЕПОВ, я был уверен, что на этот раз мы на правильном пути, – вздохнул Отис. – За кем теперь будем следить?

– Ни за кем, – грустно отозвалась я. – Сдаюсь. Я никогда не узнаю, кто сорвал мою церемонию.

Глава 10. Гробы и свитки

– Я думал, ты сдалась, – сказал Отис, глядя, как я меряю шагами свою комнату.

– Я чувствую, будто что-то от меня ускользает, – пробормотала я, пытаясь сосредоточиться. – Но не могу понять что.

– Ты так дыру на полу протрёшь, – заметил братец, развалившись со скучающим видом на КОВРИКЕ из шерсти йети. – Вот бы дракон не улетел! Было бы здорово снова слетать на Могильное озеро... Только не нырять!

Я встала как вкопанная.

– НУ КОНЕЧНО, ДРАКОН!

– Ты знаешь, как заставить его вернуться? – с надеждой спросил Отис.

– Нет, но, думаю, я поняла, кто сорвал моё обмонстрение!

* * *

Чтобы добраться до башни двоюродной бабушки Сибиллы, мы с Отисом и Ренуаром воспользовались ходом, скрытым за статуей прапрадеда Гнуси.

Как и в прошлый раз, бабушка нас опередила.

– Заходите, внучки́, – поприветствовала она нас, прежде чем мы постучали в дверь. – Вы передумали и хотите узнать, какие злоключения ждут вас в будущем?

– Мы здесь не для этого, – решительно ответила я.

– Значит, снова хотите увидеть прошлое?

Я покачала головой:

– На самом деле мне нужно ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. Связь между монстром и его фамильяром неразрывна, верно?

Сибилла вытаращила все свои глаза.

– Конечно, это очень сильная любовь.

Я взглянула на Ренуара, который приютился в моих ногах, почесала за ушком, и он довольно замурлыкал в ответ.

– Любовь... которая проникает до... пробирает ДО КОСТЕЙ? – добавила я.

Сибилла согласно кивнула.

– Отлично, именно это я и хотела узнать!

– Объяснишь? Я ничего не понял! – пожаловался Отис, когда мы спускались по лестнице.

– Двоюродная бабушка нас не обманула: она действительно видела, что кто-то наложил на меня проклятие.

– Но ты же говорила, что драконы не могут накладывать ПРОКЛЯТИЯ.

Я остановилась и посмотрела Отису в глаза. Возможно, он прав насчёт моего роста, поскольку сейчас он казался ниже, чем обычно.

– Драконы нет, а вот их хозяева – да. Слышал, что сказала Сибилла? Связь между монстром и его питомцем бывает такой ГЛУБОКОЙ, что проникает в кости... И она увидела проклятие в кости дракона, хотя и не он его наложил!

– Но кто же? – недоумевал брат.

– Прародительница семьи Мурашек, прапрапрабабушка Мадам Мрачность! На её портрете изображён дракон, и я уверена, что это именно его мы разбудили.

– Ого, СЕСТРЁНКА! Детектив Ост-рый Глаз гордился бы тобой! – похвалил Отис, протягивая мне пятерню.

– Спасибо, но, должна признать, я бы никогда не сумела провести расследование и найти настоящего виновника без помощи одного ОБОРОТНЯ.

– Ты о дяде Злюке?

Я закатила глаза:

– Я о тебе говорю, балда!

Отис засветился от гордости.

– Хотя постой... – нахмурился он спустя минуту. – Зачем Мрачности тебя проклинать?

– Даже не представляю, но знаю, кто может подсказать ответ.

* * *

Вторая поездка на лифте оказалась такой же бурной, как предыдущая, а приземление – ещё хуже. Я потёрла отбитую попу, надеясь, что я больше никогда не окажусь в подземельях замка.

Ренуар снова освещал нам путь светом своих глаз. На этот раз я не обращала ни малейшего внимания на жирных КРЫС и ПАУТИНУ на стенах – мне не терпелось убедиться в своих подозрениях. Втроём мы прошли через входную дверь с гербом Мурашек и снова оказались в огромном зале, где покоился прапрапрадедушка Укус.

Даже не пытаясь постучать, мы с братом столкнули крышку с гроба. Увидев, что предок и не думает просыпаться, я слегка УЩИПНУЛА его за руку.

Он мгновенно проснулся и уселся в гробу с растерянным видом.

– Опять вы! – рявкнул он, разглядев нас. – Молодёжь сегодня совсем не уважает старших. И зачем вы явились на этот раз?

– Ты был прав, кто-то из членов семьи сорвал моё обмонстрение, и я наконец-то выяснила, кто это был.

– Рад за тебя, – выдавил вампир, прежде чем снова вытянуться в гробу и натянуть на глаза ПЛАЩ. – А теперь верните крышку на место и не забудьте потушить свет, когда будете уходить.

В ответ я потянула его за край плаща:

– Тебе не любопытно, кто это был?

– Нет!

– А мы всё равно скажем, – возразил Отис.

– Это прапрапрабабушка Мрачность, твоя жена! – сказала я.

– У вас нет доказательств, – хмуро возразил Укус.

– Огромная куча, – парировал брат. – ТАКАЯ ЖЕ ОГРОМНАЯ, КАК ДРАКОН!

– Ладно, это Мрачность наложила на тебя проклятие, чтобы ты не преобразилась, – признался вампир.

– Ты всё знал! – упрекнула я.

– Конечно, знал, – согласился он. – Это я её надоумил.

Когда я это услышала, у меня челюсть отвисла. Виновником оказался прапрапрадедушка Укус, наш прародитель!

– Зачем ты это сделал? – спросила я.

– Потому что Мрачности было видение, что, если ПРЕОБРАЗИШЬСЯ, ты станешь причиной катастрофы, которая уничтожит династию Мурашек! – рявкнул вампир, пронзая меня своим ледяным взглядом. Однако вид у меня был настолько растерянный, что предок смягчился.

– Ну ладно, сейчас объясню, – вздохнул он.

Прапрапрадед запустил руку за отворот плаща и принялся там ШАРИТЬ.

Он достал несколько предметов, в том числе напильник для заточки зубов, термос для хранения тёплой крови и спрей от аллергии на чеснок. Наконец он извлёк древний пожелтевший пергамент.

– Вот, здесь записано давнее видение Мрачности.

Укус протянул мне свиток, и я взяла его в руки. Это было генеалогическое дерево Мурашек.

Рядом с моим именем был изображён распавшийся на кусочки фамильный герб, что означало КОНЕЦ всей линии.

– Чтобы спасти семью, я попросил Мрачность наложить на тебя заклятие, которое помешает тебе превратиться в монстра, как было суждено. Вот почему церемония не сработала.

– Почему же ты сразу не признался, что это сделал ты? – удивилась я.

Прапрапрадед СКРИВИЛСЯ:

– Я думал, что ты не сможешь найти настоящего виновника и быстро сдашься. Но, судя по всему, я тебя недооценивал.

– Немедленно сними проклятие! – велел Отис.

– Даже если бы я захотел, я не смог бы это сделать, – возразил вампир. – Что сделано, то сделано. А благополучие семьи важнее всего.

– Но Миртилла тоже часть семьи! – настаивал брат. – Об этом ты не подумал?

Укус горько вздохнул:

– Не думай, что я сделал это с лёгким сердцем, мой мальчик. Но иногда ЖЕРТВЫ необходимы.

– Ты называешь это жертвой, а я считаю, что это просто самый лёгкий путь! Мы могли бы найти решение вместе, всей семьёй! – Отис положил руку мне на плечо и добавил: – Мне очень жаль, сестрёнка.

Я не ответила – ком стоял у меня в горле. Вместо этого я продолжала рассматривать пергамент и РАСКОЛОТЫЙ герб Мурашек рядом с моим именем.

– Мама и папа в курсе, так ведь? – спросила я упавшим голосом. Я прекрасно помнила, с каким облегчением они вздохнули, когда церемония не сработала. А мама попросила Тень не разыгрывать меня в ночь обмонстрения... Она знала, что я расстроюсь из-за провала преображения, и не хотела, чтобы шутка кузена ещё больше испортила мне настроение.

– Да, я предупредил твоих родителей, – подтвердил предок.

И они ничего не сделали, притворились, что всё в порядке... Как они могли? Мама сказала, что я всегда могу рассчитывать на поддержку семьи, но ведь именно семья меня предала. Это было НЕСПРАВЕДЛИВО! Мне хотелось расплакаться, но для этого я была слишком зла. Ренуар почувствовал, что мне грустно, и лизнул меня в щёку, но этого было недостаточно, чтобы унять бушующую внутри меня ЯРОСТЬ.

– Миртилла, ты в порядке? – услышала я встревоженный голос брата, но не ответила.

На самом деле мне было не по себе. Я странно себя чувствовала, точнее, всё, что меня окружало, казалось СТРАННЫМ. Всё стало... меньше.

Пергамент у меня в руках сделался размером с носовой платок, а гроб прапрапрадеда, казалось, сжался. Его обитатель в ужасе смотрел на меня.

– Почему всё уменьшается? – испуганно воскликнула я.

– Хм, Миртилла, ничего не уменьшается, – ответил Отис. – Это ты становишься БОЛЬШЕ!

Глава 11. Замки и чудовищные объятия

Я окинула взглядом брата, который вскоре стал крошечным, как волчонок. Он не ошибся: всё вокруг осталось нормальных размеров... а я стала просто гигантской! И, казалось, не собиралась ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ: стены комнаты стремительно приближались. Я вспомнила, что мне жали ботинки, а Отис в последнее время казался мне ниже... Может, проклятие только замедлило преображение, но не полностью его остановило?

– Предсказание сбывается! – воскликнул прапрапрадед забавным ПИСКЛЯВЫМ голосом. Он стал таким крошечным, что напоминал одну из моих кукол.

– Миртилла, перестань расти! – крикнул брат. Даже его голос звучал тоньше в моих огромных ушах.

– Я бы с радостью, но я не знаю, как остановиться! – прокричала я в ответ, нагнувшись, чтобы не пробить потолок.

– Ты разрушишь замок! – с отчаянием в голосе крикнул Укус. – БЕЖИМ ОТСЮДА!

Я увидела, как Отис, прапрапрадед и его фамильяр, которого разбудила вся эта шумиха, кинулись наутёк. Потолок над моей головой треснул, и на меня обрушился каменный дождь.

Что-то пронеслось у меня перед носом, и сначала я подумала, что это ЖУК. Но потом я присмотрелась и увидела, что на самом деле это был перевозбуждённый Ренуар.

– СПАСАЙСЯ и ты! – взмолилась я, и подумала о других членах своей семьи. О маме, папе, бабушке Цикуте, кузене Тени... Я надеялась, что все успеют спастись из замка.

Тем временем я стала такой огромной, что дотянулась до потолка второго этажа и продолжала расти. Насколько ещё я стану выше? Неужели я стану настолько тяжёлой, что под моим весом ОБРУШИТСЯ Пик Ужаса? А если я стану размером с целый город?

Я пробила головой крышу замка и увидела, как моя кровать с балдахином размером с мебель для кукольного домика упала вместе со всеми игрушками. Мне удалось схватить только башенку двоюродной бабушки Сибиллы и опустить на землю под вопли обитательницы комнаты.

Почему я не переставала расти? Я пыталась думать, но сделать это было непросто среди обломков разваливающегося замка и криков родственников.

Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и вспомнила прошлую ночь... А ведь я росла, когда испытывала СИЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ, например когда узнала о проклятии или после полёта на спине дракона. А когда я поняла, что моя собственная семья меня предала, разочарование было настолько сильным, что я полностью утратила контроль над собой и вымахала...

Может, если мне удастся унять свой гнев, я наконец остановлюсь.

Я глубоко вдохнула и подумала о приятных вещах, которые поднимали мне настроение, – мурчании Ренуара, стопке БЛИНЧИКОВ с подгоревшими сливками, пикниках, которые я устраивала с По...

Я открыла глаза и поняла, что перестала расти. Однако к этому времени я стала такой же большой, как замок, который теперь покоился в руинах у моих ног. Предсказание Мрачности сбылось: я стала причиной катастрофы и разрушения. Родные смотрели на меня, задрав головы, из-под обломков ЗАМКА. Я пересчитала: кажется, все на месте. Включая Жгутика. К счастью, всем удалось спастись!

Разглядев маму и папу, я поднесла к ним раскрытую ладонь, приглашая подняться.

– Вы знали, что это случится? – спросила я.

– Укус говорил нам о предсказании, но никто не подозревал, что ты станешь... ВЕЛИКАНОМ! – признался папа.

– Прости, что не сказали сразу, – добавила мама. – Но мы сделали это ради твоего же блага. Мы верили, что заклятие защитит и тебя, и семью.

– Понимаю, – ответила я. – Но, видимо, зря. Предсказание сбылось: я разрушила семью Мурашек.

Я указала пальцем на семейный герб, который до этого возвышался над фасадом усадьбы. Теперь он развалился НА ЧАСТИ, как и всё здание.

– Но, Миртилла, ты разрушила не семью, а только замок, – ободряюще улыбнулась мама. – Семья по-прежнему здесь, вот что важно.

Я взглянула на РОДНЫХ, собравшихся вокруг обломков нашего дома. Они не казались сердитыми, наоборот, кивали и подбадривающе улыбались.

– Значит, вы всё ещё меня любите? – спросила я, утирая нос. – Несмотря на то что я гигантская?

– Конечно! – без колебаний ответил папа.

– Помни: ты всегда будешь моей ПАУЧИНКОЙ, – добавила мама.

Я всхлипнула и закрыла глаза. Как и в первый раз, я сосредоточилась на приятных и спокойных мыслях, и мгновение спустя заметила, что... УМЕНЬШАЮСЬ. Я опустила маму с папой на землю и увидела, как мои руки и ноги снова вернулись к нормальным размерам. Тогда я бросилась к родителям, которые сильно-сильно меня обняли. Впервые папа не побоялся помять простыню и глазом не моргнул, когда я залила его слезами.

– Вы точно в порядке? – спросила я, когда мы наконец перестали обниматься.

– Да, со всеми всё хорошо, – ПОДТВЕРДИЛА мама.

Я поискала глазами Отиса. Шерсть у него была более взъерошенной и пыльной, чем обычно, но он был жив и невредим и ОБОДРЯЮЩЕ мне улыбался. Рядом с ним был и Ренуар с помятыми, но целыми крыльями.

– Укус, – позвала мама. – Думаю, тебе следует извиниться перед Миртиллой.

– Ладно, ладно, – проворчал вампир. – Прости, что наложил на тебя проклятие, внучка. И, в общем, хорошо, что оно не сработало.

– В конце концов, нашу семью связывает не какая-то глупая церемония, древнее зелье или устаревший обряд... А ЛЮБОВЬ, которую мы чувствуем друг к другу. Именно она объединяет нас и делает теми, кто мы есть на самом деле, – вмешалась мама. – Это правда, мы все разные, и порой друг с другом ох как непросто, но, пока мы вместе, никто и ничто не может нас победить. Как прародитель вы должны знать это лучше всех.

– Утрата права, – поддакнул дядя Голень. – Эти негодники изрядно мне насолили, – сказал он, показывая на меня и Отиса. – Но я всё сделаю для них и для семьи.

– И мы тоже, – хором отозвались бабушка Цикута и бабушка Нарцисса.

– Если бы не было семьи, над кем бы я тогда ПОДШУЧИВАЛ? – добавил кузен Тень.

– Неправильно было портить обмонстрение Миртиллы, теперь я это понимаю, – признался прапрапрадедушка Укус.

– Я тебя простила, – ответила я. – Ты сделал это не со зла, а чтобы защитить семью.

– Всё хорошо, что хорошо кончается! – радостно воскликнул папа. И добавил, глядя на окружавшие нас РАЗВАЛИНЫ: – Если не считать замка.

Мы с грустью рассматривали руины. Тётя Уголёк всхлипнула, и даже кузен Виселица, не отличавшийся сентиментальностью, уронил скупую слезу. Скарабей оторвал кусочек от своих бинтов и предложил высморкаться.

– Из-за меня у нас больше нет дома, – пробормотала я.

Мама прижала меня к себе, чтобы утешить, но я поняла, что и ей очень ГРУСТНО из-за того, что замок рухнул.

– Северный полюс, как бы не так! – нарушил тишину знакомый голос.

Мы обернулись. К нам приближался Ассилло Ворчун. Отис закатил глаза:

– Только его не хватало!

– Я точно не мог купить там дом, я ненавижу холод! – завёл свою песню коммунальщик, к которому, видимо, вернулась память. – Уж не знаю, что было в том чае, но я наконец-то пришёл в себя.

Он достал из кармана куртки мятый листок и помахал им в воздухе:

– А вам выписали штраф за НЕСОГЛАСОВАННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО и кадастровые ошибки. У вас есть неделя, чтобы снести... Но... Что случилось с замком?

Ассилло Ворчун растерянно огляделся.

– Мы его снесли, – спокойно ответил папа.

– Что ж, это к лучшему, – с довольным видом ответил техник. – Значит, это вам больше не понадобится. – С этими словами он ПОРВАЛ штраф. – Хорошего дня! – И коммунальщик удалился.

– Дня? – переспросил кузен Позвонок.

– Смотрите, солнце встаёт! – воскликнул Отис. – Как же я скучаю по своей кровати! – И он зевнул.

В это время мы обычно ложились спать. Но теперь у нас ничего не осталось: ни кроватей, ни кухни, где можно перекусить в полночь, ни башенки, откуда дядя Злюка мог нас разбудить...

– Мы восстановим замок, – решила я. – Если мы объединим усилия, это будет ПРОЩЕ ПРОСТОГО. Правда, мама?

– Правда, моя паучинка.

Я поправила косичку, засучила рукава и подняла первый попавшийся под руку кирпич.

– Э-э-э-э, Миртилла, не думаешь, что дела пошли бы быстрее, будь ты... гигантом? – предложил Отис.

Я НЕУВЕРЕННО взглянула на родителей. Мы остались без жилья именно из-за моего неудавшегося преображения. Теперь я могла использовать свою новую способность, чтобы всё исправить, но вдруг я вызову новые бедствия?

Бледная морщинистая рука прапрапрадеда дотронулась до моего плеча.

– Отису пришла в голову отличная ИДЕЯ, – улыбнулся он мне.

Я улыбнулась ему в ответ и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Теперь, когда я поняла, как контролировать свою силу, я чувствовала: у меня всё получится.

Услышав крики и смех, я снова открыла глаза и, к своему стыду, поняла, что увеличилась только моя голова, а туловище осталось прежним. Я стала похожа на отражение в Зеркальной галерее. Стараясь не обращать внимания на КОЛКОСТИ Позвонка, я сосредоточилась и снова стала огромной. Но теперь родные смотрели на меня не с ужасом и волнением, а с ВОСХИЩЕНИЕМ.

Мы сразу же принялись восстанавливать замок, и для меня, такой большой, это было так же просто, как собрать кукольный домик! Кузен Позвонок, наоборот, оказался таким неуклюжим, что всякий раз его нога или хвост оказывались у кого-то под ногами. Но он постоянно повторял, чтобы мы не беспокоились – ведь они вырастут снова. Бабушка Цикута и бабушка Нарцисса задействовали в работе КОЛДОВСТВО, а мама с её двумя руками и шестью лапами умудрялась работать за троих монстров. Единственным, кто тормозил работу, был кузен Тень: уж слишком был высок соблазн подшутить над кем-нибудь. Но мы не жаловались, а только смеялись над его шалостями, ведь работать с улыбкой куда ВЕСЕЛЕЕ.

В какой-то момент что-то заслонило солнечный свет, и, взглянув в небо, я разглядела в облаках знакомый силуэт. Это был дракон Мрачности! Я почувствовала, что это прапрапрабабушка послала его к нам: может быть, таким образом она хотела передо мной ИЗВИНИТЬСЯ? Он тоже стал помогать нам восстанавливать замок, и с наступлением ночи мы положили на место последний камень. Я вернулась к нормальным размерам и удовлетворённо вздохнула, любуясь результатом.

Замок был таким же, как прежде, – мы даже сохранили все ловушки прапрадеда Паршивца и восстановили Зеркальную галерею. Единственным новшеством была огромная будка для дракона, которого теперь звали ХОРРИДУС.

Чтобы отпраздновать восстановление нашего дома, мы устроили семейный ужин с самыми вкусными блюдами – жареными крысами, ядовитым плющом и, конечно же, сладостями из перечной мяты! Когда банкет закончился, прапрапрадедушка Укус и его летучая мышь попрощались с нами и вернулись к своему ТЫСЯЧЕЛЕТНЕМУ покою.

– Мы больше тебя не потревожим, обещаем, – заверили его мы с Отисом.

– Ну, мне не помешает время от времени проветривать свой плащ, – прищурившись, заметил он.

Я же, пожелав маме и папе спокойной ночи, побежала вместе с Ренуаром в свою башенку. Всё вернулось на свои места, включая кровать с балдахином и ходики с призраком.

– УЖАСНЫХ ТЕБЕ КОШМАРОВ, Ренуар, – зевнула я и провалилась в сон.

* * *

Несколько полнолуний спустя мы с Ренуаром пошли в портретную галерею, где уже собралась вся семья. Казалось, ночь моего обмонстрения продолжается, и на самом деле это событие было не менее особенным. В галерее наконец-то появился мой ПОРТРЕТ! Его написала тётя Жуть, семейный художник, и теперь она стояла перед картиной, завешенной огромным ПОЛОТНОМ. Когда тётя Жуть отдёрнула ткань, передо мной оказался самый большой портрет, который я когда-либо видела.

– Я не могла изобразить тебя в истинных гигантских размерах, но я старалась изо всех сил.

– Спасибо, тётя Жуть, картина чудесная! – восхитилась я. – Но, минуточку... Откуда у меня УСЫ?

– Усы?! – воскликнула тётя, которая только сейчас заметила две полоски свежей краски на полотне. – Кто это натворил?

Краем глаза я уловила движение в дальнем конце галереи и заметила подозрительную тень с ведром краски в руке. Кузен был в своём репертуаре.

– А что, тебе идёт, – ухмыльнулся Отис, почёсывая ЛОХМАТОЕ ухо.

– У тебя ещё водятся блохи, братишка? Пора маме устроить тебе хорошую стрижку!

Брат встревожился, но, к его счастью, мама была слишком занята, ПЕРЕШЁПТЫВАЯСЬ о чём-то с папой. Уже пару дней они вели себя загадочно, будто что-то скрывали. Поэтому, когда папа сказал, что у них есть объявление для всей семьи, я насторожилась.

– Может, они хотят приручить дракона? – взволнованно предположил Отис.

– Но один у нас уже есть, – напомнила я.

– Да, но этот дышит ледяным воздухом. А можно приручить ОГНЕДЫШАЩЕГО! Тогда будет два дракона, летний и зимний, чтобы в доме всегда было комфортно...

– Огнедышащий дракон в конце концов устроит пожар в замке, – возразила я. Не хотелось рисковать снова лишиться нашего любимого дома. Хотя восстанавливать его всей семьёй было здорово, занятие всё же оказалось утомительным!

Нашу беседу прервала мама.

– С радостью сообщаем – мы с Гримуаром ждём РЕБЁНКА! – объявила она.

Семья ликовала и поздравляла наших родителей, затем все стали поднимать тосты. Взволнованными выглядели все, кроме Отиса, который очень расстроился, как и Ренуар, у которого была АЛЛЕРГИЯ на новорождённых.

– У нас будет младший братик или сестричка... – возбуждённо повторяла я.

– Он будет плакать от рассвета до заката, – раздражённо заметил Отис, – и сломает все наши игрушки, и мама с папой только им и будут заниматься. Это будет кошмар!

– Нет, это будет ещё один член семьи Мурашек, – улыбнулась я.

И я действительно так думала. Мне не терпелось с ним встретиться и поприветствовать его в нашей ЧУДОВИЩНО ФАНТАСТИЧЕСКОЙ семье!