Александра Альва

Луна освещает путь в тысячу ли

Том 2

Пролог

Дверь, сложенная из пожелтевших человеческих костей, задрожала от резкого толчка и со скрипом отворилась. Тусклый свет бумажного фонаря, в котором билась в агонии маленькая угасающая душа, ложился желтоватыми пятнами на земляные стены темницы и выхватывал из мрака изнурённые лица заключённых.

Шум заставил раскрыть опухшие веки, и мужчина, что был прикован железными цепями к потолку, приподнял голову. Внутрь завели совсем молодую на вид девушку в богатых одеждах, теперь изрезанных в клочья и еле прикрывающих её бледную грудь. Она кричала и вырывалась, но никак не могла освободиться из лап гуев^[1], чьи звериные морды в отсветах пламени расплывались от наслаждения, а с их клыков на землю капала тёмная слюна.

– Я не должна быть здесь! – Её высокий голос, казалось, пронзал уши, а взгляд слезящихся глаз, напоминающих круглые медные колокольчики^[2], скользнул по пленнику с таким отчаянием, что у него кольнуло в груди. – Вы не понимаете! Я уважаемая заклинательница из школы Шэньгуан и направляюсь в Город Бессмертных! Да как вы смеете...

– Заткнись уже, как там тебя, девица Юй Мин! – рявкнул один из гуев, державший в лапах заточенную деревянную палку. – Или хочешь, чтобы твой язык вырвали раньше времени?!

Он безжалостно вонзил в спину девушки острый конец своего оружия, отчего та выгнулась и упала на колени, но больше не издала ни звука. Остальные демоны загоготали и подхватили пленницу под руки, уволакивая её куда-то в глубь темницы. Мерцающий огонь запертой в фонаре души осветил покрытый трещинами пол: там остались тёмные лужицы крови – обычное дело для этого забытого всеми богами места.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся всё тот же гуй и поднёс окровавленную палку к волосатой морде с расплющенным носом и торчащими изо лба бычьими рогами. – Ненавижу, когда они начинают вопить без повода. – Он высунул синеватый язык и облизал оружие, тут же поморщившись. – Мерзость. Светлая ци^[3] этих не добравшихся до Небес людишек на вкус как пепел. Мы должны поскорее выжечь заразу и очистить человеческие оболочки, чтобы они стали вместилищем для наших собратьев.

Холод, липкий и парализующий, коснулся шеи мужчины – он помнил, что сегодня была его очередь, и мысли об очередной несчастной заклинательнице, которую ждала такая же страшная участь, утонули в удушающих волнах ужаса. Гуй действительно шагнул вперёд, окатывая его лицо зловонным дыханием.

– Надо же, смотри, как всё замечательно зажило! – Демон провёл когтем по обнажённой груди, которую рассекали десятки гноящихся ран. – Признаю, что ты держишься лучше остальных, великий основатель Ван, – это похвально. Твоя душа расколота, а тело сломлено, но ты продолжаешь сопротивляться, следуя выбранному ещё при жизни пути. Жаль, что всё напрасно, ведь именно такие упорные смертные подходят нам лучше всего.

Мужчина прикрыл глаза, слезившиеся от света, и задержал дыхание. Он знал, что именно с ним произойдёт дальше, и хотел бы навсегда прекратить эти страдания, но ему не позволяли умереть, сколько бы он ни пытался: откушенный язык всегда вырастал заново, а удушье не заканчивалось смертью – воздух чудесным образом вновь наполнял грудь.

– Думаю, это твой предел.

Гуй бросил кол на пол и достал из чёрных ножен, что висели у него на бедре, кинжал с загнутым подобно крюку наконечником. Остриё без предупреждения вонзилось в тело где-то под ключицей и пошло вниз, с лёгкостью прорезая плоть и кости.

Ослепляющая боль, от которой невозможно было отстраниться, прошила всё существо мужчины, и он задрожал, чувствуя, как ледяной пот дорожками покатился по голой спине.

– Хв... хватит... – прошептал он, хватаясь за железные цепи с такой силой, что ногти надломились. – Хватит!

– Ты просто должен сдаться, и тогда всё закончится, – ответил гуй, продолжая разделывать висевшего перед ним человека. – Всего одно слово – и твою чистую душу поглотит мрак.

Находясь в непроглядной темноте этой огромной, пропахшей кровью клетки, он столько раз представлял, как скажет то, что от него требуют, но сейчас, когда до желанного избавления оставался всего один маленький шаг, он вновь не мог заставить свой язык пошевелиться.

Демон на мгновение остановил разрывающий внутренности кинжал и вгляделся в лицо мужчины, словно пытался угадать, о чём тот думает. Но когда голова пленника еле заметно качнулась, гуй ухмыльнулся и надавил на своё оружие, подцепляя крюком нечто мягкое, тёплое и сжимающееся от страха.

– Пусть твоя воля сильна, – прорычал демон, и его глаза вспыхнули алым огнём Обители мёртвых, – но стоит мне ещё пару раз вырвать твоё сердце, и тогда, думаю, мы договоримся.

Кинжал стал медленно выходить наружу, и темницу огласил надрывный крик, от которого задрожали свисающие с потолка цепи. Остальные заключённые всё же пробудились от шума и теперь беспомощно дёргались, ведь не могли даже заткнуть уши, чтобы не слышать этого протяжного вопля.

– Никогда!!! Я никогда не отдам своё тело таким отродьям, как вы!

Он выплюнул эти слова вместе со сгустком крови и откинул голову назад, стоило только сердцу выскользнуть из груди. Глаза заволокло дымкой, и он увидел знакомый, сияющий серебром храм на вершине горы. Полная луна висела высоко в небе, но её свет казался слишком тусклым, неспособным достичь земли или коснуться протянутых к ней рук. Богиня и правда скрыла своё лицо, исчезла, оставила его одного...

Послышался тихий хруст. Истерзанная душа трескалась подобно тонкому льду, что ночью затягивает неглубокую лужу, а наутро оказывается раздавленным чьей-то тяжёлой стопой. Крепкая броня, выстроенная годами совершенствования, теперь опадала истлевшими листьями под натиском глубокого, отравляющего отчаяния. Он больше не выдержит этой боли.

Скоро всё кончится.

Глава 1

Демон из храма Чжугао

Пятнадцать лет назад

По застеленной гладкими досками лесной дороге шёл мальчик в бежевом одеянии, подвязанном широким белым поясом. Его волосы цвета созревшей пшеницы были убраны в аккуратный пучок на макушке и украшены позолоченным гуанем^[4], а длинные рукава накидки надувались от ветра, подлетая в воздух подобно невесомым крыльям.

Он прибавил шаг и прямо на ходу покрутился вокруг себя, разводя руки в стороны, как будто собирался воспарить. Вскоре перед глазами всё закружилось, и ему пришлось остановиться, чтобы не угодить прямо в канаву, которую недавно выкопали по обе стороны от дороги.

Во время сезона дождей бамбуковый лес часто превращался в трясину, а единственный путь к храму Чжугао пролегал только здесь, поэтому старшие заклинатели изрыли всю землю в окрестностях города.

Откуда-то сверху послышался пронзительный крик ястреба: мальчик отвлёкся от своих мыслей и поднял голову, ища среди зелёных крон кусочки голубого неба. Сердце застучало быстрее, когда он увидел в небольшом просвете парящую совсем рядом с облаками чёрную птицу, к которой захотелось протянуть руку. Сможет ли он когда-нибудь оторваться от земли и прыгнуть настолько высоко, чтобы дотронуться до крыльев ястреба?

Глупая мечта, о которой не узнает ни одна живая душа.

Для всех он был сяо-Лэем^[5], талантливым младшим учеником школы Шэньгуан, гордостью своего отца и надеждой главы клана. Его с раннего детства ставили в пример другим адептам, только ступившим на путь Истинного света, и он просто не мог позволить себе сны средь бела дня^[6].

После ночного ливня в лесу пахло свежестью и влажной травой, а приятный скрип упругих стеблей бамбука, раскачивающихся от ветра, приносил ощущение покоя, поэтому Гэн Лэй задержался здесь ещё на мгновение: тишина, прохлада, тайные мечты о полёте в небесах... Он тряхнул головой и побрёл дальше, бесшумно ступая по деревянному настилу.

Слева от дороги показался высокий столб с написанными на нём иероглифами, напоминающими о том, что до храма оставалась ещё тысяча шагов, а чуть дальше в траве лежал сорванный и уже размокший бумажный фонарь. Гэн Лэй спрыгнул на землю, поднял продырявленный ветками светильник и собрался было уходить, как услышал гулкие удары, что доносились из рощи.

В такое раннее время, когда младшие ученики слушали уроки шифу^[7], только старшие адепты могли свободно тренироваться, поэтому ноги сами понесли Гэн Лэя вперёд: считалось удачей хотя бы мельком понаблюдать за техниками шисюнов^[8] и шицзе^[9]. Он прошёл по вытоптанной тропинке, обогнул небольшую беседку с золотистой крышей и притаился за красной колонной. Дальше находилась вырубленная площадка для самостоятельных занятий, которую чаще всего занимали дети главы клана, не пускающие туда посторонних.

Вот и сегодня около толстых бамбуковых стеблей стояли двое юношей, которых легко можно было узнать даже со спины по пшеничному цвету волос, что передавался среди членов семьи Гэн из поколения в поколение. Гэн Цичжан, пятнадцатилетний наследник школы Шэньгуан, повязал на лоб жёлтую повязку, чтобы пот не заливал глаза, и ударил ногой по бамбуку, громко выдохнув через рот. Его младший брат Гэн Цичжи хоть и уступал своему дагэ^[10] в росте, но выглядел не менее статным, а за чистые глаза и ровные брови^[11] ученицы даже прозвали его яшмой в короне^[12]. Он сбросил на землю верхнее одеяние, оставшись в белом чжунъи^[13], и присоединился к брату, с такой силой ударив голенью по стволу, что тот затрещал и надломился.

– Неплохо, неплохо, – усмехнулся Гэн Цичжан и в следующее мгновение, разогнав по меридианам огненную ци, снёс стоявший перед ним бамбук.

Растение задымилось, и даже Гэн Лэй почувствовал на лице волну жара, хотя прятался он довольно далеко от тренировочной площадки.

– Тебе стоит быть сдержаннее, не то отец снова запретит нам приходить в лес! – качнув головой, упрекнул старшего Гэн Цичжи и продолжил наносить быстрые удары по стволу. – Он и так недоволен нашими успехами.

– Это всё потому, что у отца на уме только Лэй: сяо-Лэй выполнил в свои девять лет таолу^[14] Нисходящего огня без единой ошибки, сяо-Лэй при именитых гостях прочитал наизусть главы из трактата «О лучах великого солнца», сяо-Лэй пылает огненной ци, как утренняя звезда! Такое ощущение, что родные сыновья для него не лучше сухих травинок под ногами, а вот любимый племянник – талант на восемь мер!^[15]

– Успокойся, не веди себя как ребёнок.

– А тебя разве не волнует, что этот малец крадёт у нас расположение главы клана? Мы каждый день совершенствуемся до изнеможения, только чтобы угодить отцу, но ему и дела до нас нет.

Гэн Цичжи раздражённо цокнул языком, медленно опуская занесённую для очередного удара ногу, и повернулся к брату.

– Дагэ, чего ты так боишься? Он обычный ребёнок и не сможет забрать у тебя место наследника, ведь выше советника в нашем клане ему не подняться.

– Ты просто слишком наивный, – махнул рукой Гэн Цичжан и вытер тыльной стороной ладони пот с лица. – Именно добренькие малыши и становятся потом самой главной угрозой. Ты думаешь, что он вырастет таким же бесхребетным, как наш дядя Гэн Цзиюань? Станет носить дорогие побрякушки, посещать церемонии для богачей и безропотно выполнять наши просьбы... Нет! Я считаю, если не поставить его на место сейчас, то однажды всё это плохо кончится.

Любые пересуды и сплетни о себе самом для Гэн Лэя были подобны осеннему ветру, что проносится мимо ушей, но, когда кто-то оскорблял отца, он не мог этого стерпеть. Из нижнего даньтяня^[16] к груди теперь поднималось нечто обжигающее, стремящееся вырваться наружу, а в горле странно заклокотало, и сразу захотелось откашляться.

Гэн Лэй сжал пальцами деревянную колонну, за которой прятался, и по ней пошли мелкие трещины, паутиной расходясь по красному лаку. Если выйти сейчас, если схватить Гэн Цичжана за ворот, если разодрать его надменное лицо, чтобы кровь залила всю поляну...

Кто-то положил руку на плечо Гэн Лэя, и мутная пелена, что на мгновение заволокла его глаза, сразу исчезла, а шум в ушах утих. Он посмотрел чуть влево и узнал украшенные золотыми кольцами тонкие пальцы двоюродной старшей сестры – Гэн Сяолин. Её ногти впились в кожу так же глубоко, как когти охотничьего ястреба, и мальчик поморщился от неожиданной боли.

– Что ты делаешь? – спросила она высоким, неприятным голосом.

– Я просто хотел посмотреть, как тренируются братья, – пробормотал Гэн Лэй, опустив голову. – Чтобы не мешать, я стоял поодаль.

– Кто разрешил тебе подглядывать? – На лице Гэн Сяолин застыло выражение крайнего презрения, и от её взгляда Гэн Лэя прошиб холодный пот. – Твой отец учил тебя подслушивать и подглядывать?!

Она схватила его за руку и потащила к тренировочному полю: Цичжан и Цичжи повернулись на звук, с удивлением оглядывая приближающихся родственников.

– Но я ничего не сделал! Я не пойду! – начал упираться Гэн Лэй, и Гэн Сяолин с размаху ударила его по щеке, направив в ладонь огненную ци: кожу словно окатило жидким пламенем, а вся энергия разом покинула ноги, и он повалился на землю подобно брошенному с высоты мешку с рисом.

– Что у вас здесь происходит? – со вздохом спросил Гэн Цичжи, накидывая на плечи верхнюю одежду. – Новый день обязательно должен начинаться с ругани и побоев? Вечно портите весь настрой.

Завязав золотистый пояс и поправив сбившийся на сторону пучок на макушке, он медленно прошёл мимо Гэн Лэя и вдруг остановился. Цичжи-гэ^[17] никогда не издевался над ним, как другие члены семьи, поэтому и сейчас протянул руку, помогая младшему брату подняться.

– Цзе^[18], твои меры воспитания переходят все границы, – спокойно объявил он и коснулся покрасневшей от лёгкого ожога щеки Гэн Лэя, стирая каплю крови у него из-под носа. – Если отец узнает, как ты используешь свою ци...

– Да что с тобой?! – взъелась Гэн Сяолин, разминая руку. – Неужели наша бесценная яшма решила встать на защиту слабых? Лучше не лезь в это дело: ты не сможешь вечно заступаться за жалкого отпрыска нашего дяди.

– Лин-лин, успокойся, малец просто хотел понаблюдать за нашей тренировкой, разве же это преступление? – вступил в разговор Гэн Цичжан и подошёл к Лэю, положив тяжёлую ладонь ему на плечо. – Хочешь научиться так же?

Гэн Лэй кивнул. Он знал, что не стоило перечить, когда всё семейство в сборе, поэтому решил побыстрее выполнить то, чего от него потребует Цичжан-дагэ. Тогда он сможет наконец уйти отсюда.

– Вот и хорошо, сегодня я побуду твоим наставником! Оголи голени и сделай по двести ударов каждой ногой по бамбуку, после чего придёшь ко мне и покажешь свои синяки и ссадины в доказательство того, что ты не убежал раньше времени.

Гэн Сяолин прыснула со смеху, прикрыв рукой тонкие губы, подведённые алой краской, и спросила:

– Что, не осилишь даже такое простое задание?!

– Я всё сделаю.

– Ты, кажется, шёл в храм Чжугао, – продолжила она, уже в открытую ухмыляясь. – Смотри, как бы тебе не опоздать на урок. Когда закончишь здесь, умойся и сотри кровь с лица, а то выглядишь как побитый щенок. Не позорь нашу семью перед шифу.

Улыбнувшись братьям, Гэн Сяолин развернулась, из-за чего её длинные шёлковые рукава хлестнули Гэн Лэя по лицу, и направилась в противоположную сторону, к дороге, что вела до города Люцзэ.

– Чего застыл? – уже не так обходительно заговорил наследник клана Гэн. – Я приказал тебе сделать четыреста ударов!

Поведя плечом, чтобы сбросить ладонь Цичжана-дагэ, Гэн Лэй поклонился и поднял благодарный взгляд на второго брата, который всё ещё стоял рядом. Пусть Цичжи-гэ никогда не защищал его открыто, но всё же он постоянно сдерживал разгорающийся гнев родственников, которые даже не скрывали своего презрения ко второй ветви семьи.

– Иди уже, – шепнул Гэн Цичжи и подтолкнул младшего.

Больше не задерживаясь, Гэн Лэй побежал к бамбуковой роще. Когда удаляющиеся шаги и голоса сзади затихли, он снял форму школы Шэньгуан, аккуратно уложив её на землю, и закатал белые нижние штаны, оголяя ноги до колен. На бледной коже виднелись ещё не сошедшие после прошлого раза тёмно-серые синяки и кровоподтёки, которые приходилось прятать от отца. Тот никогда бы не поверил, что кто-либо из шифу мог заставить ребёнка вновь и вновь разбивать голени до такого состояния.

Подойдя к поскрипывающему бамбуку, Гэн Лэй принял боевую стойку и немедля ударил ствол. По ноге разлилась тупая боль, от которой перед глазами замелькали белые пятна, словно мальчика на мгновение ослепило. Конечно, раны ещё не зажили, но стоило ему только раз не выполнить задание, как его жизнь стала бы в разы труднее, поэтому он стиснул зубы и продолжил.

За одобрение отца, дяди и шифу приходилось платить ненавистью юных наследников. Он никак не мог вырваться из этого замкнутого круга.

Гэн Лэй обрушивал на бамбуковый ствол десятки ударов, считая вслух: «Тридцать четыре, тридцать пять...» – а сам ощущал, как уже знакомая ярость охватывает всё тело: казалось, что кровь медленно вскипала и каждая кость подрагивала, готовая надломиться от неизвестной энергии, которая пронзала его, подобно десятку копий цян^[19], и вызывала странные мысли.

Перегрызть горло. Погрузить когти в мягкую плоть. Убить.

По позвоночнику пробежал колющий жар, и Гэн Лэй остановился, касаясь ладонью шеи. Затылок сильно взмок, а где-то под подбородком необычайно быстро билась пульсирующая точка. Неужели он так устал всего после нескольких простых ударов? Нет, в последнее время с ним явно что-то происходило.

Гэн Лэй выдохнул медленно, протяжно и опустился на колени, стирая дрожащими пальцами влажные дорожки со щёк: он не собирался плакать, но глаза слишком сильно чесались, из-за чего пришлось ненадолго прикрыть их. Когда он снова распахнул веки, то увидел впереди светлую мордочку пушистого зверька, который прятался за кустом, выглядывая из-за зелёных веток молодого бамбука.

– Дружок, что ты тут делаешь?

Небольшая огненная лисица^[20] с густой шубкой дёрнула ушами и насторожённо всмотрелась в человека.

– Я тебя не обижу, иди сюда, – улыбнулся Гэн Лэй и протянул к животному руку. – Ты голодный? У меня есть с собой немного орехов, хочешь?

Чтобы не спугнуть маленького гостя, он осторожно запустил пальцы в тканевый кошелёчек, который висел у него на поясе, и достал оттуда бумажный свёрток.

Разложив еду на траве, Гэн Лэй снова позвал зверька:

– Давай, дружок! Я знаю, что твои сородичи больше любят жевать бамбук, но поверь, это тоже вкусно.

Огненная лисица вильнула полосатым хвостом и выбралась из кустов, вытягивая подрагивающий чёрный носик. Жители города Люцзэ считали, что встреча с этим животным в лесу приносит большую удачу, поэтому Гэн Лэй хотел хорошенько накормить и задобрить пушистого малыша. Вряд ли жизнь изменилась бы лишь от одного подобного поступка, но попытаться стоило.

– Молодец, – улыбнулся мальчик и снова протянул руку, чтобы коснуться ярко-рыжего меха. – Теперь и мне не так одиноко.

Но он не успел дотронуться до огненной лисицы: что-то внутри него натянулось подобно верёвке, на которую привязывают беспокойную лошадь, и в то же мгновение лопнуло, заставляя Гэн Лэя скорчиться от боли и вцепиться пальцами в землю.

Зверёк удачи тут же ощетинился и встал на задние лапы, вытягивая когти, но стоило только Лэю поднять на него взгляд, наполненный неодолимой жаждой, как животное поджало хвост и бросилось в кусты, больше не пытаясь принимать устрашающий хищников вид.

– Подожди... – Гэн Лэй не узнал собственный низкий голос.

На траву упали тёмные капли, и нечто твёрдое, напоминающее чешую, настолько крепко сковало его веки, что невозможно было сощуриться или двинуть глазами. Страх закопошился в сознании Гэн Лэя, и он прикрыл лицо ладонями, чувствуя, как липкая кровь потекла потоками по щекам.

«Со мной что-то не так. Нельзя, чтобы меня увидели таким!»

Не в состоянии думать о чём-либо ещё, он поднялся на ноги и схватился за бамбуковый ствол, только бы не упасть снова. Тело казалось деревянным и плохо его слушалось, а запястья и пальцы неестественно изгибались, будто их выкручивали изнутри.

Кто-то шёл по проложенной через лес дороге, и даже издалека до ушей Гэн Лэя доносились тонкие девичьи голоски и задорный смех. Наступал час Дракона^[21], а это значило, что все юные адепты школы Шэньгуан сейчас направлялись в храм и могли застать его в таком ужасном виде.

Он не хотел давать им ещё один повод для насмешек над отцом. Вторая ветвь семьи Гэн и так считалась отмеченной клеймом смерти: все женщины в роду рано умирали либо от болезней, либо от несчастных случаев, а теперь и подающий надежды образцовый юноша, единственный ребёнок, рождённый почившей госпожой Гэн, подхватил какую-то жуткую хворь.

– Я плохой сын, – прошептал он и оттолкнулся от бамбука, утирая длинным рукавом кровь с лица и рук. – Но я никому не позволю смотреть на нас свысока.

Мысли прояснились, и сковывающая кожу корка начала постепенно сходить – Гэн Лэй снова ощущал на щеках лёгкое прикосновение ветра. Уже поздно было прятаться от учеников, поэтому он отвёл ногу назад, разминая одеревеневшую конечность, и ударил по стволу, чтобы создать видимость хоть какого-то занятия. Щепки полетели в разные стороны, и невысокая крона с треском повалилась вниз, словно её только что срезали мечом.

– Но как... – прошептал Гэн Лэй, широко распахнув глаза.

Сколько бы он ни пытался, у него никогда не получалось, подобно старшим братьям, сносить одним ударом бамбуковые стебли, но сейчас он сделал это с такой лёгкостью, будто всего лишь переломил тонкую соломинку.

– Гэгэ, а ты, оказывается, очень сильный! – раздался сзади восхищённый голосок его шимэй^[22]. – Научишь и меня так же бить?

Среди всех учениц только Мэй Шан могла говорить с ним без томных вздохов и нелепых попыток подчеркнуть высокопарными словами его неземную красоту, поэтому он дружил именно с ней, с простой девочкой из бедной и никому не известной заклинательской семьи. Её отдали в храм, чтобы хоть на какое-то время избавиться от лишнего рта, но в случае удачи на пути Истинного света с радостью приняли бы обратно, ведь тогда она обязательно сможет прокормить всех своих маленьких братьев и сестёр, получая оплату за опасную работу.

Гэн Лэю это казалось несправедливым, но подруга никогда не ругала своих родителей и лишь старалась заниматься изо всех сил. Наверное, поэтому они с самого знакомства держались вместе: чувствовали, что могут понять боль друг друга.

– Ты в порядке? – снова спросила Мэй Шан и шагнула к нему, наступив на сухие ветки. – Не собираешься в храм? Монах Сюй накажет тебя, если опоздаешь и в этот раз.

– Стой! – крикнул Гэн Лэй и завёл руку за спину, словно пытался провести между ними черту. Его рукава алели от крови, а кожу вокруг глаз всё ещё немного жгло – он не хотел поворачиваться и пугать её. – Не видишь, что я снял верхнюю одежду? Ты не должна на меня смотреть, отвернись!

Мэй Шан громко фыркнула, но, кажется, послушалась.

– Иди первая, я догоню.

– Подозрительно себя ведёшь! – пробормотала она. – Ладно, тогда займу тебе место рядом с нами.

– Договорились.

Другие юные ученицы уже скрылись за бамбуковыми зарослями и звали её – эхо их нетерпеливых голосков разносилось по лесу, поэтому Мэй Шан сразу откликнулась и побежала к подругам, оставляя Гэн Лэя одного среди срывающихся с зелёных крон веточек, что парили на ветру и плавно опускались на землю.

Когда их звонкие разговоры наконец стихли, он выдохнул и сразу ощупал своё лицо – кожа вновь была мягкой, на ней не осталось ни одной твёрдой чешуйки. Гэн Лэй на мгновение подумал, что всё это могло ему присниться, но алые разводы на светлой ткани и запёкшаяся под ногтями кровь слишком живо напоминали о случившемся.

– Никто не должен узнать... – прошептал он и ударил ногой по бамбуку.

Оставалось нанести ещё триста сорок девять ударов.

* * *

Никто из адептов не мог явиться в храм Чжугао в неподобающем виде или испачканной одежде, поэтому Гэн Лэю пришлось спуститься к реке, чтобы умыться и застирать рукава своего белого чжунъи. Когда он всё же добрался до просторного помещения с открытыми настежь окнами, где младшие ученики свободно расселись на подушках и слушали шифу, солнце уже стояло достаточно высоко.

Монах Сюй взглянул на опоздавшего мальчика из-под кустистых бровей и ничего не сказал, только кивнул в сторону угла для наказаний. Там Гэн Лэю предстояло провести целое занятие в низкой стойке мабу^[23], размышляя над своим промахом.

Поклонившись учителю, он прошёл в указанное место и еле заметно поджал губы: после ударов по бамбуку ноги сильно опухли от расплывающихся синяков, и под жёсткой форменной одеждой сбитую до крови кожу саднило. Но рассказывать шифу о своём состоянии Гэн Лэй не собирался, ведь тогда пришлось бы упомянуть детей главы клана, а этого ему бы не простили.

Он поглубже вдохнул и опустился в стойку, оглядывая зал. В первом ряду сидела Мэй Шан, и сегодня она, как и всегда, заплела тёмные волосы в косички, которые завязала в два тугих пучка на макушке. Этот образ всем соученикам казался милым, но Гэн Лэй знал, что она не стремилась выглядеть красиво, а всего лишь подражала старшим заклинательницам, которые часто делали подобные причёски, готовясь к охоте на демонов: только так длинные пряди во время боя не выбивались и не закрывали обзор.

Словно почувствовав, что на неё смотрят, подруга повернулась и со снисхождением в глазах одними губами произнесла: «А я же говорила!»

– Раз сейчас все на месте, давайте продолжим занятие! – объявил монах Сюй и медленно прошёл вдоль сидящих в первом ряду детей, шелестя бледно-жёлтыми одеждами. – На чём мы остановились?

– Мы изучали трактат «О лучах великого солнца»! – подсказала Мэй Шан и уселась на колени, выпрямив спину, как самая прилежная ученица.

Шифу кивнул и спросил:

– Какой главный постулат школы Шэньгуан?

Никто не решался ответить: юные ученики относились серьёзно лишь к тренировкам во дворе храма, а монотонные поучения монаха Сюя, которые приходилось слушать по несколько раз за сюнь^[24], казались им пустой тратой времени.

– Следовать благородному пути! – объявил он с гордостью. – Если вы избрали путь Истинного света, то идите по нему до конца. Кто скажет, как это можно сделать?

Снова тишина.

– Всё просто. Заклинатель должен заглядывать в своё сердце, ведь именно в нём хранятся все ответы.

– Как это, монах Сюй? – спросил кто-то из новеньких учеников. – Я ведь не могу вскрыть себе грудь и посмотреть, что там внутри.

– Хороший вопрос, сяо-Ян. Чтобы понять суть, давайте вспомним историю нашего покровителя – Последнего небожителя Гуаншу. Согласно преданию, он был обычным мальчиком примерно вашего возраста, который рос в семье генерала и мечтал пойти по стопам отца, но к десяти годам его настигла тяжёлая болезнь. Полгода он не вставал с постели, а когда наконец поправился, лекарь объявил, что тело его теперь слишком ослабло и о военном ремесле даже думать не стоит.

Гэн Лэй уже слышал эту историю и всё же вместе с остальными соучениками затаил дыхание, ожидая продолжения. Он так взволновался, что на время даже позабыл о своих дрожащих из-за стойки мабу коленках.

– В семье ему сразу сказали браться за книги, чтобы в будущем сдать государственный экзамен и стать по крайней мере учёным при императорском дворе, раз воином быть не суждено. Тогда юный Гуаншу сбежал из дома и провёл десять дней на вершине холма в медитации без воды и пищи, после чего вернулся и объявил родным следующее: «Я уже выбрал свой путь и никогда не смогу с него сойти. Пусть я умру, пытаясь достичь желаемого, но зато встречу смерть с мечом в руке».

Монах ненадолго замолк и кивнул в сторону длинного свитка за своей спиной, с которого на учеников смотрел Последний небожитель Гуаншу в своём самом легендарном образе: на картине он был облачён в позолоченные генеральские доспехи, слева на бедре висели сверкающие в солнечных лучах ножны, а его правую руку оплетал дротик шэнбяо^[25] на скрученной в несколько витков тонкой цепи.

– После этой пламенной речи родители махнули на сына рукой, а он вырезал из бамбука подобие цзяня^[26] и каждый день ходил в лес оттачивать искусство владения мечом. Пока все говорили, что он занимается бесполезным делом, Гуаншу слушал только один голос.

Монах Сюй указал полным пальцем на свою грудь в том месте, где находилось сердце, и улыбнулся.

– Поэтому на всех свитках наш покровитель изображён рядом с бамбуковыми зарослями? – спросила Мэй Шан с придыханием, словно только что осознала какую-то важную истину. – Он не сломался, потому что был стойким и гибким, прямо как бамбук, который крепко стоит даже во время сильных ветров.

– Верно! Благодаря своему упорству и голосу сердца, не позволяющему сойти с выбранного пути, будущий Последний небожитель Гуаншу смог поступить в армию и спустя годы получить титул генерала. Именно он создал наше клановое оружие – дротик шэнбяо для тех, кто потерял всякую надежду и не имеет возможности взять в руки меч. И именно он вскоре подчинил себе огненную ци.

От слов шифу в груди Гэн Лэя что-то болезненно защемило. А был ли у него самого хоть когда-нибудь выбор? Смириться с привычной жизнью одарённого ученика, который при всех своих стараниях навсегда останется лишь юношей из второй ветви семьи Гэн, или же набраться смелости и после Посвящения покинуть дом, уйти в поисках своего места... Он ещё не знал, куда бы мог податься, но чувствовал, что его предназначение находится не здесь.

– Запомните, ученики, на небе – солнце, а в человеке – сердце. Именно внутри себя мы встречаемся с божественным светом небожителей и находим все ответы.

Глубокие размышления монаха Сюя вызвали у детей череду скучающих зевков, а кто-то даже непонимающе почесал затылок. Как только легенда о покровителе Гуаншу закончилась, они сразу потеряли интерес к уроку и принялись перешёптываться.

Шифу вздохнул и, прочистив горло, призвал всех к тишине:

– У нас есть ещё немного времени, поэтому перейдём к следующему постулату школы Шэньгуан: заклинатель должен уметь терпеть и стойко переносить страдания.

По залу прокатилось недовольное мычание.

– Наши тела и души несовершенны, поэтому мы часто вынуждены страдать. Даже сейчас вы можете это почувствовать: ноги затекли от долгого сидения, а спину хочется сгорбить, но в Зале Просветления вы обязаны держать её прямо. Запомните, как бы тяжело ни было, только через боль и лишения мы познаём истинную суть жизни и совершенствуемся.

Гэн Лэй до сих пор стоял в позе мабу, и его ноги дрожали от напряжения, а силы таяли, как кусочек драгоценного льда в жаркий день. Падать ни в коем случае было нельзя, иначе наказание продолжится, когда монах Сюй пойдёт прямо к отцу, чтобы рассказать о недостойном поведении его сына. Прикрыв глаза, Гэн Лэй проговорил про себя: «Страдание и терпение, страдание и терпение!»

– Не хмурьтесь так, – усмехнулся шифу, видимо заметив, насколько эта мысль не понравилась юным ученикам. – Тягости не вечны, ведь Последний небожитель Гуаншу оставил нам свой дар, благодаря которому яркий свет озаряет нашу жизнь. Третий постулат напоминает о необходимости каждый день посвящать своё время совершенствованию и медитации. Только так можно взрастить добродетель, укрепить дух и побороть мирские желания и пороки.

Монах Сюй ещё раз взглянул на свиток за своей спиной, откуда за залом следил великий покровитель в доспехах, и шагнул к алтарю, где стояли до сих пор не зажжённые благовонные палочки. Он провёл над ними ладонью, и те мгновенно задымились, наполняя помещение свежим травянистым ароматом.

– Теперь подумайте над тем, что сегодня услышали, и запишите на бумаге самые важные мысли. После этого отправляйтесь ко Двору Познания и проведите час в медитации, – размеренно проговорил шифу и двинулся к выходу, но перед округлой аркой, ведущей в галерею с колоннами, остановился. – Гэн Лэй, тебя задание тоже касается, так что можешь подняться из стойки.

Одарив наказанного ученика снисходительным взглядом, монах оправил ворот своего холщового халата, больше напоминающего безразмерную ткань, которой просто обернули тело, и вышел из Зала Просветления. Только когда он перешагнул порог и скрылся за стеной, Гэн Лэй наконец расслабился и без сил плюхнулся на деревянный пол, отбив себе бедро.

Соученики тут же захлопали в ладоши и принялись его подбадривать, ведь никому ещё не удавалось простоять в стойке мабу всё занятие.

– Хватайся! – Мэй Шан уже успела пересечь зал и оказаться рядом с другом, протягивая ему руку. – Так уж и быть, на этот раз дотащу тебя до твоего места.

Не раздумывая, Гэн Лэй обхватил её нежную ладошку и почувствовал привычное спокойствие. Утренний кошмар рассеивался в тёплых солнечных лучах, которые пробивались сквозь покачивающиеся на ветру циновки, и окончательно исчезал от крепкого рукопожатия. Когда он находился рядом с Мэй Шан, всё сразу становилось в разы проще, словно эта девочка каким-то неведомым образом забирала его печали и сомнения.

– Вытяни ноги, пока шифу нет! – сказала она, усадив Гэн Лэя на жёсткую подушку. – И поешь немного, а то к вечеру ты не то что идти, даже ползти не сможешь в сторону дома.

Он принял из её рук деревянную шкатулку, внутри которой лежали рисовые шарики, завёрнутые в тёмно-зелёные листья бамбука, и благодарно улыбнулся. Пусть его ещё хоть тысячу раз накажут – если Мэй Шан будет рядом с ним, то он всё выдержит.

* * *

Завершив ежедневное утреннее моление перед золотой статуей небожителя Гуаншу, монах Сюй вышел из храма Чжугао и зажмурился, прикрыв ладонью глаза. Солнце сегодня особенно сильно тянулось лучами к многоярусной пагоде с круглой крышей, покрытой светлой черепицей, отчего свет расходился во все стороны и заливал внутренний двор.

После первого занятия он обычно оставлял младших учеников медитировать, сам же отправлялся выполнять необходимые обряды: алтарь для подношений всегда должен быть чистым и полным яств, благовонные палочки зажжены, а молитвы за благополучие провинции вознесены ещё до полудня.

Поручив остальным монахам менее важную работу, он наконец освободился и мог посвятить всего себя молодому поколению. Его воспитанники как раз находились на нижней площадке, окружённой каменным заборчиком, и вразнобой выполняли первое таолу – Восход над туманными горами.

Спустившись по ступеням к парапету, монах Сюй остановился и сверху оглядел учеников. Пока все они были лишь случайными прохожими, которых отправили в школу Шэньгуан в надежде, что эти дети смогут в четырнадцать лет пройти Посвящение и ступить на заклинательский путь. Но, как и случалось каждый год, из сотни претендентов благословение небожителя и допуск к настоящему обучению получали лишь единицы. Как ни посмотри, а в нынешнем классе, кроме мальчишки Гэн Лэя, не было выдающихся учеников.

– Раз, два, три, четыре... – Снизу доносился твёрдый голосок Мэй Шан, которая стояла впереди всех и громко считала, заставляя остальных выполнять нужные движения.

Дети неохотно опускались в глубокие стойки и медленно проводили руками по воздуху, то вычерчивая плавные дуги, то выставляя ладони вперёд и возвращая сжатые кулаки к поясу. Всё это выглядело настолько нелепо даже для девятилетних учеников, что монах тяжело вздохнул и почесал лысую голову. Его задача – подготовить младших к вступлению в ряды адептов Шэньгуан, но кажется, он со своими обязанностями совершенно не справлялся.

– Как успехи у нашего молодого поколения?

Голос принадлежал тому человеку, которого монах Сюй меньше всего хотел бы сейчас встретить. По одной из боковых лестниц, рядом с которой росли в ряд желтеющие деревья гинкго, поднимался глава школы – Гэн Исюань. Он напоминал небожителя в своих светлых одеждах, что ниспадали до самых ступеней и тянулись за мужчиной шлейфом, покрытым золотой вышивкой, а его длинные пшеничные волосы венчала высокая сверкающая диадема. Монах снова зажмурился, ведь всё это сияние неприятно слепило глаза, и поклонился, вложив правый кулак в левую ладонь.

– Глава Гэн, не ожидал увидеть вас здесь так рано! Ваше занятие со старшими учениками начинается только после обеда.

– Доброе утро, Сюй-сюн!^[27] Дело в том, что сегодня мне приснился дракон с окровавленной пастью, который сорвал лапой флаг клана Гэн. Я поднялся в холодном поту и решил сразу пойти в храм, чтобы помолиться... Что-то мне неспокойно.

Глава и правда выглядел встревоженным: между его светлыми бровями собрались морщинки, а руки он убрал за спину, где наверняка заламывал себе пальцы. Нечасто можно было увидеть этого всегда собранного заклинателя в таком состоянии, поэтому монах поспешил подбодрить его:

– Те образы, которые приходят к нам во снах, не всегда являются отражением реальности, иногда они всего лишь предостерегают нас. Во всяком случае дракон – благоприятный символ, он приносит удачу. Просто воскурите благовония из шалфея в главном зале и преклоните колени перед Последним небожителем, возможно, он откроет вам свой замысел.

– Да, пожалуй, так и сделаю, – кивнул глава Гэн и положил ладони на каменный парапет, оглядывая нижнюю площадку, где всё ещё выполняли таолу дети. – Вы так и не ответили на мой первый вопрос. Есть ли в этом году подающие надежды ученики?

– Многие из них до сих пор не выучили даже Восход над туманными горами, поэтому о каких-то успехах говорить сложно.

– Вижу, что мой племянник уже сейчас выделяется среди остальных! – с гордостью заявил Гэн Исюань и указал на Гэн Лэя, движения которого отличались плавностью и изяществом. – Он с каждым днём становится всё лучше и лучше, а его таолу так же легки и грациозны, как полёт цапли над лотосовым озером. Растёт достойная замена моему брату и советнику.

– Его стиль действительно довольно необычен: поступь гораздо мягче, чем у ваших сыновей, а поток ци плотнее, – подтвердил монах, но не спешил слишком нахваливать своего ученика. – И всё же мальчишке до сих пор не хватает дисциплины.

– Что ж, это приходит с возрастом. Будьте с сяо-Лэем построже, пусть занимается больше остальных: после Посвящения я хочу взять его в ученики и лично обучить, чтобы он стал достойным советником для Гэн Цичжана.

Монах Сюй понимающе кивнул. Каждый замечал необычайный дар, сокрытый в этом юнце, и теперь задачей всех шифу школы Шэньгуан стало развитие способностей Гэн Лэя, чтобы и в их клане наконец взошло новое светило. Сильных заклинателей хватало везде, но выдающиеся рождались в империи Чжу слишком редко.

– Тогда не буду больше отвлекать вас от занятия! – сказал Гэн Исюань и поклонился. – Ведите детей за собой шаг за шагом^[28].

– Благодарю за напутствие!

Они разошлись, и монах Сюй медленно побрёл вниз по ступеням, усыпанным жёлтыми листьями гинкго. Когда он спустился к площадке, ученики уже закончили упражнение и расселись на песке, сопровождая свою негромкую беседу частыми смешками.

– Что за неподобающее поведение в храме? – Он взял со стойки бамбуковый шест и ударил им по небольшому металлическому гонгу, который стоял у входа во внутренний двор. – А ну-ка, поднялись и построились!

Ученики вздрогнули от неожиданного шума и сразу подскочили, занимая свои места.

– Покажите первую стойку Восхода над туманными горами! Только посмотрите на ваши кривые движения... Вы же не землю пашете, а выполняете таолу, созданные нашими предками для развития боевых способностей.

Пройдя между рядами, монах Сюй поправил с помощью лёгких ударов шестом неправильные положения рук и ног адептов, после чего крикнул:

– Следующая стойка!

Шифу вдруг что-то почувствовал – странное движение ци, подобное растекающемуся во все стороны горячему потоку, что пронизывал меридианы в теле. Это ощущение накрыло его всего на мгновение, после чего рассеялось среди солнечных лучей и утреннего ветра. Он обернулся, ища источник неожиданного всплеска энергии, но за спиной никого не было, да и на площадке находились лишь младшие ученики.

– А-а-а! – вскрикнул кто-то из детей, и монах Сюй услышал глухой стук, словно что-то упало на землю.

Быстро вернув взгляд к своим воспитанникам, он заметил Гэн Лэя, который теперь стоял на коленях посреди тренировочного поля и сжимал руками голову с такой силой, словно пытался продавить свой череп. С его лица схлынула вся кровь, и кожа казалась при свете дня неестественно бледной, как полупрозрачная рисовая бумага, через которую просвечивали маленькие венки.

– В чём дело? – спросил шифу и направился быстрыми шагами к племяннику главы клана.

– Я... я...

Гэн Лэй выставил ладони вперёд в попытке остановить учителя, но этот жест нисколько не помог, и когда монах Сюй оказался совсем рядом, юнец вдруг распластался в земном поклоне, опустив руки и лицо на песок.

– Я просто оступился, это моя вина! – выпалил он. – Сегодня с утра я самостоятельно оттачивал удары в бамбуковой роще и поэтому сейчас не смог удержаться в стойке, у меня затекли ноги.

Такому объяснению не поверил бы даже самый глупый ребёнок, но шифу не имел привычки допрашивать учеников при всех и решил пока сделать вид, что не заметил никаких странностей. Будущий заклинатель обязан был нести ответственность за любые свои поступки, поэтому Гэн Лэю предстояло снова выдержать наказание, чтобы научиться вовремя просить о помощи. Монах Сюй догадывался о притеснениях со стороны детей главы клана: синяки на теле мальчишки говорили громче, чем простые слова, но он не собирался вмешиваться до тех пор, пока его ученик не решит открыться сам.

– Ты не тот, кто может себе позволить допускать такие оплошности! – сказал монах, для пущей убедительности сопровождая свой голос мерным постукиванием бамбукового шеста о ладонь. – После занятия повторишь Восход над туманными горами сто раз.

– Да, шифу! – крикнул Гэн Лэй и наконец поднял лицо, к которому прилипли песчинки. Теперь оно вновь казалось румяным и полным жизни, и монах Сюй даже засомневался, не померещилась ли ему эта мертвенная бледность. – Я всё сделаю.

* * *

Алые лучи пробивались сквозь пылающую золотом крону столетнего дерева гинкго и светлыми пятнами ложились на усыпанную листьями круговую площадку, где до сих пор отбывал наказание Гэн Лэй. Он двигался медленно среди этого бескрайнего моря цвета янтаря и создавал своими ударами небольшие ветряные потоки, что подбрасывали листву в воздух. Пот насквозь пропитал его одежды, а волосы облепляли лоб и виски, иногда падая на глаза и закрывая обзор.

– «Пустая стойка», отвожу ногу, «опущенный шаг», глубокий вдох... – шептал Гэн Лэй, пытаясь совладать со своими конечностями, внутри которых зарождалась невыносимая тяжесть, словно кто-то протянул через кости крепкие нити, а затем принялся со всей силы тянуть за них.

Он стиснул зубы и закончил таолу, сильно прогнувшись в спине, чтобы хоть как-то унять боль, которая горячим потоком проходила по позвоночнику то вверх, то вниз. Запрокинув голову, Гэн Лэй посмотрел на всё то же чистое небо, теперь окрашенное в розоватые цвета, и подумал, что он мог бы взлететь...

Звуки дружеских поединков старших учеников, занимающихся на главной площадке ярусом выше, больше не отвлекали его: свежий осенний ветер касался лица, а бескрайний простор над головой звал к себе, отчего из спины начало пробиваться что-то твёрдое, натягивая кожу до предела.

– Можно к тебе присоединиться?

Гэн Лэй вздрогнул и обернулся, встречаясь взглядом с Мэй Шан, которая стояла у широкого ствола гинкго. Её пухловатые щёки раскраснелись, а одежда сбилась и казалась помятой – видимо, всю дорогу до храма она бежала.

– Ты разве не ушла? – удивился он и тут же опустил лицо, коснувшись пальцами своих век, чтобы проверить, не проявился ли утренний недуг.

– После вечерней медитации я только занесла в ученический павильон свои записи и сразу рванула обратно! У меня плохо получаются некоторые переходы в Восходе над туманными горами, поэтому я бы хотела позаниматься вместе с тобой, можно? – Мэй Шан обворожительно улыбнулась, совсем не стесняясь своего недавно выпавшего зуба, на месте которого ещё не успел вырасти новый.

Он хотел отказаться, но так и не смог, ведь эта проворная девочка уже подбежала к нему, шурша опавшими листьями и подбрасывая их в воздух носком расшитой туфли.

– Чего застыл? Мы можем не успеть до темноты.

– Мне осталось ещё три раза, – пробормотал Гэн Лэй и встал чуть впереди неё. – Давай сделаем медленно, чтобы ты смогла исправить ошибки.

– Хорошо! Тогда я начну считать!

Голосок Мэй Шан разнёсся по площадке, а Гэн Лэй вдруг отчётливо услышал её слегка сбитое дыхание и быстрое, как у загнанного зверька, биение сердца. Что-то внутри него пробудилось. Оно походило на белый туман, что покрывал пеленой глаза и отбирал волю, оно требовало подчиниться зову.

По берегам реки Минлян тихо шелестел тростник. Деревянный арочный мостик соединял бамбуковую рощу с территорией храма, и именно здесь Гэн Лэй и Мэй Шан решили встретить алеющий закат. Они сели на самый край невысокого моста и свесили босые ноги, болтая ими над водой. В этом месте было неглубоко и сквозь прозрачную гладь виднелось дно, усыпанное разноцветными камушками, над которыми плавали белые карпы с красными пятнами на спинках.

– И как ты выдержал сто раз? – спросила Мэй Шан, положив ладони на деревянный настил и откинувшись назад.

– В такие моменты я всегда думаю о том, что рассказывал нам монах Сюй! – Гэн Лэй отвернулся от подруги и сглотнул слюну, что наполняла рот от одной мысли о живом, дышащем человеке, который сидел рядом. Эта жажда пугала, но он уже не мог заставить себя уйти прочь. – Последнему небожителю Гуаншу тоже тяжело приходилось, а ведь он преодолевал испытания и похуже, чем мы в свои девять лет. Я хочу стать таким же, как он, свободным от всего.

Гэн Лэй чувствовал, что Мэй Шан смотрела на него, слышал, как она заворожённо выдыхала...

– Мне кажется, что ты похож на нашего покровителя. Светлый и добрый, а ещё такой же стойкий!

– Ха... – До Гэн Лэя доносились лишь отголоски её слов, как будто он погрузился в воду и пытался расслышать чью-то негромкую беседу на поверхности. – Ты всегда приходишь, когда мне плохо. Спасибо.

– Пустяки, друзей за такое не благодарят!

Над возвышающимся вдалеке горным хребтом грянул гром, в отзвуках которого потонул голос юной ученицы, и этот грохот показался Гэн Лэю столь сильным, что он закрыл уши руками и согнулся пополам, пытаясь задержать ту пугающую мощь, что рвалась наружу из его тела под оглушительный шум стихии. Он вдруг подумал о том, что мог быть одержим злым духом.

– Ты плохо себя чувствуешь? Целый день какой-то бледный.

– Уходи сейчас же! – прошептал он, оглядывая свои дрожащие пальцы, которые с хрустом изгибались. – Уходи!

– Что? – Мэй Шан положила руку ему на плечо, но он зарычал и оттолкнул её, распоров ногтями нежную кожу.

Запах свежей крови ударил в нос Гэн Лэю: нечто твёрдое, похожее на корку глины, застывшей на солнце, тут же покрыло его лицо.

– Лэй, мне страшно! – всхлипнула она и приложила ладошку к четырём алым царапинам, что теперь рассекали её левую щеку. – Ты меня пугаешь!

– Я чем-то заразился. Ты должна... кх... уйти!

Белая пелена всё больше застилала ему глаза, и он уже не видел перед собой ту милую улыбчивую девочку Мэй Шан. Вместо неё расплывалось мутное пятно, пахнувшее чем-то притягательным.

Она пронзительно закричала, и это на мгновение отрезвило Гэн Лэя.

– Де-демон! – звенел у него в ушах её испуганный голосок. – Кровавые глаза!

– Только не рассказывай никому, прошу! – Ухватившись за последние остатки разума, он пополз в ту сторону, где сидела Мэй Шан. – Не говори отцу и дяде!

– А-а-а!

– Дай мне слово, что не расскажешь!

Гэн Лэй вцепился в неё пальцами, кажется разрывая рукав её тренировочного костюма. Девочка взвизгнула и спустя мгновение обмякла: лёгкое тельце повалилось на дощатый настил и застыло.

«Что я делаю? Почему Мэй Шан не двигается?! Она назвала меня чудовищем...» – мысли пролетали в голове стаей чёрных птиц, что мелькала на горизонте меняющей очертания тучей.

Развернув к себе ладони, Гэн Лэй увидел алые капли, стекающие с острых когтей, и вздрогнул. Он и правда причинил кому-то вред собственными руками?!

– Нет, нет, нет!

Тёмные грузные облака приближались, подгоняемые порывистым ветром, и уже заливали небо над головой густой синевой, которую озаряли белые вспышки молний. Гром грянул где-то совсем рядом, словно в праздничный костёр одновременно кинули слишком много взрывающегося бамбука^[29], и Гэн Лэй попятился.

Он вскочил на ноги, перевалился через деревянное ограждение мостика и упал в воду, приземлившись ровно на четвереньки. Ещё было недостаточно темно, поэтому на потревоженной глади реки Минлян он смог разглядеть своё ужасающее отражение: глаза, из уголков которых вытекали дорожки крови, в вечернем сумраке горели золотом, грубая чешуя покрывала веки и скулы, а на лбу виднелись две набухшие шишки.

Из груди Гэн Лэя вырвался не то крик, не то глухое рычание, и он метнулся сначала в тростниковые заросли, где погряз в иле по колено, после чего побежал к поскрипывающему на сильном ветру бамбуковому лесу, который мрачной стеной возвышался впереди.

Хватаясь за качающиеся стволы, он свернул с тропы и ещё через пару шагов упал в траву. Лёгкий дождь застучал по листьям в высоких кронах и окропил измученное лицо Гэн Лэя: холодные капли попадали на щёки и с шипением испарялись – кожа оказалась слишком горячей.

Он прогнулся в спине и взвыл.

Вновь сверкнула рассекающая небо молния, и из спины Гэн Лэя с хрустом ломающихся костей и треском разрывающейся одежды вылезло нечто острое. Он почему-то знал, что это был его шипастый хребет, и слёзы хлынули из глаз от душившей его агонии, а вверх по рукам поползла переливающаяся чешуя, которая обжигала предплечья подобно раскалённому железу.

Дождь усилился, прибивая траву и жухлые листья к земле, и каждая крупная капля, что попадала на извивающееся тело Гэн Лэя, приносила парализующую боль, которая отзывалась резью где-то в голове и взрывалась жёлтыми фейерверками перед глазами. Он лежал на боку, весь покрытый грязью и кровью, и прижимал коленки к груди, словно пытался хоть как-то защититься от того, что настигло его, но всё казалось бесполезным. Рядом с ним уже лежал длинный подёргивающийся хвост, что собирал шипами листву, а кожа на лбу лопнула, и Гэн Лэй нащупал рядом с волосами два маленьких тупых рога.

– Помогите! – прохрипел он, пытаясь обнять себя руками, но когти впивались в бледную кожу, оставляя глубокие раны. – Нет, я не демон!

Мир вокруг казался слишком громким: он слышал каждую летящую с неба каплю дождя, что с грохотом разбивалась о листву, слышал копошение букашек под землёй, слышал даже неровные и судорожные удары собственного сердца... Эти звуки настолько оглушили его, что он в конце концов провалился в беспамятство.

Глава 2

Сын Дракона

Господин Гэн Цзиюань, младший брат и советник главы клана Гэн, сидел на коленях за низким столом и изучал трактат, записанный на потемневших бамбуковых дощечках. Его ещё довольно молодое лицо освещали дрожащие отблески растаявшей до самого основания свечи: огонёк доживал свои последние мгновения, и от такого танца пламени вскоре зарябило в глазах, поэтому мужчина отвлёкся от иероглифов и отложил записи в сторону.

Он протянул руку к глиняной пиале, что стояла рядом со стопкой новых книг, и ухватился за холодные края – чай уже успел остыть.

– А-Шу!^[30] – негромко позвал Гэн Цзиюань и поднёс чашку ко рту, слегка поморщившись. – А-Шу!

Какое-то время всё было тихо, отчего шелест дождя, доносившийся из приоткрытого окна, казался необычайно громким, и мужчина уже собрался выйти из комнаты, чтобы отыскать хоть кого-то из прислуги, но в коридоре послышались торопливые шаги.

На двери с причудливыми деревянными узорами, проклеенными белой бумагой, появился женский силуэт: служанка поклонилась в пояс и тихо заговорила:

– Второй господин Гэн!

Её голос звучал слишком напряжённо, как будто девушку что-то напугало. Гэн Цзиюань всё же поднялся с мягкой подушки, бесшумно подошёл к двери и распахнул одну створку, чтобы взглянуть на лицо А-Шу.

– Почему так долго? – спросил он и сразу заметил, что служанка рассеянно перебирала пальцами ткань своего белого подола. – Мне нужны новая свеча и горячая вода для чая.

– П-простите, – залепетала А-Шу. – Сейчас всё принесу!

– Что стряслось?

Она огляделась, словно боялась, что в коридоре мог неожиданно появиться кто-то чужой, и придвинулась ближе к господину:

– Приходил слуга из храма Чжугао. Знаете же, он обычно наведывается в день Солнца^[31], чтобы собрать подношения для монахов, а сегодня даже ничего не взял! Только рассказал, что на мосту через реку Минлян нашли раненую ученицу, которая была не в себе и говорила какую-то бессмыслицу об ужасающем демоне.

Гэн Цзиюань насторожился и спрятал ладони в широких рукавах.

– В школу Шэньгуан не может проникнуть яогуай.

– Но девочку оцарапали когтями! – Глаза служанки забегали. – В наших краях не водятся тигры или другие опасные хищники, а значит, это злой дух!

– Я смотрю, слуга из храма щедро раздаёт слова^[32], а ты охотно распространяешь вздорные слухи. Прекрасная парочка.

А-Шу явно не понравилось насмешливое замечание господина, и она тут же поумерила пыл, опустив взгляд в пол.

– Наверное, вы правы. Если бы случилось что-то серьёзное, то вас бы уже вызвал к себе глава Гэн.

– Вот именно! – Гэн Цзиюань ещё пару мгновений пристально смотрел на девушку, после чего развернулся и прошёл внутрь комнаты, остановившись у большого бронзового зеркала. – Принеси воду и свечу, а об остальном не переживай.

Служанка кивнула и с глухим стуком прикрыла деревянную створку. Когда она наконец убежала выполнять поручение, Гэн Цзиюань окинул сосредоточенным взглядом трепещущее в отсветах пламени мутное отражение и, найдя свою причёску недостаточно безупречной, потянулся к золотым шпилькам с длинными цепочками, что утопали в его светлых волосах. Острые концы украшений назойливо впивались в голову, напоминая укусы маленьких насекомых, и он поспешил их вытащить, распуская пшеничные пряди.

Пусть он и пытался это скрыть, но после прихода А-Шу мысли его пришли в беспорядок. Теперь Гэн Цзиюань не мог перестать думать об ученице, которая якобы видела демона недалеко от храма, принадлежащего самой защищённой от нападений яогуаев школе. Это даже звучало нелепо! Ещё и сын до сих пор не вернулся домой после занятий, из-за чего второй господин Гэн не на шутку встревожился, начиная мерить шагами комнату.

– Уже подходит к концу час Собаки^[33], – заговорил Гэн Цзиюань и подошёл к круглому окну, за которым мир давно погрузился во мрак, и только покачивающийся под крышей бумажный фонарь выхватывал из темноты очертания размытого дождём сада. – Где пропадает А-Лэй?

Он судорожно выдохнул и вернулся к столу, схватившись за первую попавшуюся книгу. После смерти жены это подтачивающее душу чувство не давало спокойно жить, словно Гэн Цзиюань каждое мгновение сидел на подстилке из гвоздей^[34] и в то же время пытался играть роль образцового отца, который не переживает по пустякам и всегда хранит безмятежный вид.

Вскоре новая свеча ярко заполыхала, освещая просторную комнату, а глиняный чайник вновь наполнился горячей водой. Находясь уже на грани тревожного сна, второй господин Гэн вздрогнул и открыл глаза: из сада доносился еле уловимый шорох, будто кто-то пытался проникнуть в дом. Схватив меч с золотой рукоятью, он бесшумно приблизился к двери, что вела во внутренний двор, и приоткрыл её, выглядывая наружу.

Над городом Люцзэ раздался далёкий барабанный бой, оповещающий о наступлении следующего часа, и встревоженные птицы сорвались с ветвей, обрушивая на каменную дорожку град крупных капель. Среди тёмных кустов кто-то прятался. Гэн Цзиюань направил быстрый взгляд в сторону фонаря, отчего тот разгорелся ярче обычного, освещая небольшой сад и чьё-то маленькое тело. Из-за полуопавшей листвы виднелись только ноги, прикрытые изорванным подолом, и в груди второго господина Гэна в мгновение ока образовалась глубокая дыра.

Он резко распахнул двери и кинулся к сыну, который лежал на спине с широко раскрытыми, но как будто подёрнутыми плёнкой глазами, устремлёнными во мрак вечернего неба. Одежда Гэн Лэя была разодрана в клочья, а побелевшее лицо испачкано то ли грязью, то ли кровью.

– Кто?.. – спросил мальчик, силясь рассмотреть того, кто пришёл к нему на помощь. – Это отец? Отец, помоги...

Пальцы с отросшими когтями ухватились за длинный рукав Гэн Цзиюаня, впиваясь тому в кожу даже сквозь плотную одежду. Самый страшный кошмар, о котором только мог помыслить второй господин Гэн, настиг его именно этой дождливой ночью.

– Всё будет хорошо. – Он понизил голос и приглушил свет фонаря с помощью огненной ци. – Не бойся, ты в безопасности!

Его самого била мелкая дрожь, но Гэн Цзиюань не мог позволить себе слабость, только не сейчас! Он осторожно поднял сына на руки и, подойдя к дому, скрылся за деревянной дверью. Бумажный светильник с шипением погас, погружая сад в полную темноту.

В доме было тепло. А-Шу только недавно разожгла огонь в очаге, но застеленный толстыми одеялами кан^[35], что находился в углу около круглого окна, уже неплохо прогрелся. Уложив Гэн Лэя на постель, Гэн Цзиюань укутал мальчика и отошёл к столу, чтобы налить горячей воды в деревянное блюдо.

– Тебя кто-нибудь видел? – после долгого молчания спросил он, проведя краем полотенца по грязной щеке сына.

– Я не знаю, не помню...

Гэн Цзиюань коснулся двух ран на лбу ребёнка, отчего тот вздрогнул, но не издал ни звука. В углублениях виднелись маленькие костяные рога, что с каждым мгновением становились меньше и меньше, исчезая под разорванной кожей. От этого вида у господина Гэна перехватило дыхание, и он убрал руку, крепко сжимая тряпицу в кулаке.

Почему именно Лэй?

Кто угодно в империи Чжу мог оказаться носителем разрушительной силы Великого Дракона, но жребий пал на его сына.

– Спрячь под половицами! – сказала госпожа Гэн и передала Гэн Цзиюаню обмотанные пожелтевшей тканью и бечевой бамбуковые таблички. – Внутри хранятся записи моих предков о... Впрочем, неважно. Ни в коем случае не показывай их никому!

– Что за спешка и таинственность?

Он взвесил на ладони тяжёлый свёрток и попробовал сломать восковую печать, чтобы прямо сейчас прочесть содержимое, но жена схватила его за запястье. Её пальцы держали настолько слабо, что Гэн Цзиюань с лёгкостью мог бы вырваться, но не стал и лишь нежно накрыл её холодную руку своей.

– Обещай, что не откроешь эти записи до тех пор, пока не найдёшь в своём саду драгоценность. К ней тебя сопроводят звуки вечернего барабана и шёпот дождя, так я это видела во сне.

– Я тебя не понимаю.

– Можешь просто пообещать?! – Она повысила голос и тут же закашлялась, придерживая живот, который больше невозможно было скрывать за просторными одеяниями. – Неужели я о многом прошу, Юань-гэ?

Услышав ласковое обращение, которое А-Нань как будто позабыла после свадебной церемонии, предпочитая называть его мужем, он сразу смягчился и помог беременной жене сесть поудобнее на подушку.

– Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Сейчас тебе нельзя тревожиться, вы с ребёнком слишком слабы.

Она ничего не ответила и прильнула к груди Гэн Цзиюаня, уткнувшись лицом в его шёлковые одежды. Он боялся за неё и сразу прижал А-Нань к себе, обнимая за исхудавшие плечи, что изредка содрогались от сухого кашля.

А-Нань умерла в тот же час, когда новорождённый малыш сделал свой первый вдох. Тогда второй господин Гэн заперся в покоях вместе с её бездыханным телом и достал из-под половиц древние записи, содержащие сведения о Сыновьях Дракона, божественная кровь которых проявлялась с незапамятных времён в роду его жены. Эти таблички теперь казались лишь насмешкой над его горем, ненужной ношей, добавляющей тревог: за хранение таких опасных книг солдаты могли увезти кого угодно в столицу и за измену перемолоть все кости в порошок.

В ту ночь он так и не понял, зачем А-Нань оставила ему легенды своей семьи, но теперь, когда перед ним лежал собственный сын, чью кожу покрывала драконья чешуя, всё встало на свои места. Она с самого начала знала, что родит не простого ребёнка. Она чувствовала, что не сможет сама о нём позаботиться.

– Отец, что теперь со мной будет? Я умру?

Слабый голос Гэн Лэя, его мерцающие во мраке глаза, которые полнились животным страхом, его израненное после обращения тело – всё это привело Гэн Цзиюаня в чувство. Он схватил мальчика за руку и крепко сжал, передавая ему свою тёплую, наполненную светом ци.

– Ты не умрёшь. Я не позволю никому даже пальцем тебя тронуть.

– Но кажется, что я на самом деле плохой. Я причинил кому-то вред...

– Девочке в храме? – спросил Гэн Цзиюань, уже зная ответ на этот вопрос. – Не волнуйся, она жива.

Взгляд Гэн Лэя прояснился, и он приложил ладонь к взмокшему лбу, с ужасом смотря на деревянные балки под потолком.

– Мэй Шан? Я, похоже, ударил её, но был кто-то ещё, я... я не помню. Всё так размыто!

Гэн Цзиюань приподнял руку Гэн Лэя, чтобы та попала под яркий свет свечи, и вгляделся в кровавые разводы. На коже следов почти не было, их смыло дождём, но под когтями запёкся толстый слой крови вместе с кусочками плоти. Его сын кого-то убил. Второй господин Гэн ясно чувствовал запах смерти, который ни с чем невозможно спутать, и внутренности у него в животе скрутились подобно затягивающейся во время шитья петле.

– Я демон?

– Ты – Сын Дракона! – уверенно сказал Гэн Цзиюань и поднялся, медленно пройдя в другой конец покоев. Неважно, чья кровь сегодня пролилась, он уже всё для себя решил. – Девять лет назад твоя матушка отдала мне записи, и в них говорилось о её семье, в которой на протяжении веков рождались драконы. Ты – не жадное до власти чудовище из столичных песен и не отвратительный демон, заслуживающий истребления.

Он коснулся белым носком скрипучей половицы, присел и подцепил гладкую деревяшку пальцами, приподнимая её над полом. В тайнике лежала присыпанная землёй шкатулка, внутри которой хранились те самые бамбуковые таблички.

– Всё, что говорят о Сыновьях Дракона, – ложь! Ты пришёл в этот мир не для того, чтобы разрушить его. – Гэн Цзиюань лишь один раз читал запрещённый текст в тот самый день, когда умерла жена, но сейчас ему казалось, будто он помнил наизусть каждый иероглиф. – Твоё истинное предназначение – служить императору своей драконьей мудростью и стать вестником наступающих перемен. Ты – посланник небожителей.

Гэн Лэй молчал. Он, как и все остальные ученики заклинательских школ, наверняка слышал о Второй междоусобной войне, бесчисленных гонениях и страшных пытках, которым подвергались эти существа. Ещё несколько лет назад по империи разносились слухи о семьях, что сдавали своих обращённых детей в столичную управу, лишь бы получить сундук с золотом, или же без жалости сами пронзали сердца малышей вилами, боясь императорской кары. В последние годы никто не говорил о Сыновьях Дракона, будто их и вправду удалось вырезать под корень, навсегда уничтожить, но оказалось, что они всё же продолжали рождаться.

– Отец, я не хотел становиться таким! – Гэн Лэй вдруг закрыл глаза руками, и его плечи начали вздрагивать. – Прости, прости меня! Я должен был стараться изо всех сил, чтобы ты мог мной гордиться, но теперь... Меня убьют за то, кто я есть?!

Спину Гэн Цзиюаня обдало волной жара, словно в одночасье в комнате вспыхнули стены, и он увидел, как из-под ладоней сына вырвалось нечто напоминающее огненную ци, только выглядело оно гораздо ослепительнее и заполняло всё помещение, отчего волосы на теле вставали дыбом.

– Успокойся! – приказал второй господин Гэн, пытаясь скрыть волнение в голосе. – Если ты это не остановишь, то все в городе узнают, что здесь живёт Сын Дракона!

Он спрятал в рукав шкатулку с тайными записями и двинулся к столику; каждый шаг в сгустившемся от могущественной энергии воздухе давался ему с трудом. Добравшись до чайника, Гэн Цзиюань налил тёплой воды в пиалу и протянул Гэн Лэю, который до сих пор не отнимал рук от лица.

– Выпей и послушай, что я тебе скажу. Никогда заранее не знаешь, какой путь уготован человеку, но раз наша с тобой судьба складывается именно таким образом, то мы должны сделать всё, чтобы выжить. В ближайшие три дня будем готовиться к отъезду из Люцзэ: нужно скрыться на время, исчезнуть из школы, пока нас не раскрыли.

– Но меня уже видела Мэй Шан...

Гэн Лэй наконец перестал плакать и теперь стыдливо вытирал со щёк мокрые следы. Ему удалось немного усмирить свою драконью ци, и в комнате сразу стало легче дышать.

– Завтра я схожу в храм Чжугао и узнаю, о чём именно рассказала монахам эта девочка. Раз никто до сих пор не пришёл за тобой, значит, она тебя не выдала или же не помнит, что случилось. – Времени на долгие размышления у него не было, поэтому Гэн Цзиюань продумывал побег прямо сейчас. – Также мы должны создать убедительную легенду, чтобы никто не заподозрил неладное, ведь слухи о нападении демона уже к утру охватят весь город. Скажем, что из-за усиленных тренировок у тебя порвались глубинные меридианы и если не принять срочные меры, то ты навсегда останешься калекой.

– Разве получится обмануть дядю Гэна? – спросил Гэн Лэй и отпил немного воды из пиалы – его янтарные глаза с вертикальными щёлками зрачков постепенно обретали обычный оттенок. – Глава клана видит меня насквозь.

– Я просто не дам ему навестить тебя! – отрезал Гэн Цзиюань и с силой нажал пальцами на виски. – Наше счастье, что сейчас целитель в отъезде, а его ученик совсем молодой и неопытный, поэтому убедить юнца в необходимости срочно отправить тебя в скрытый храм Ин будет не так трудно.

– Значит, мой путь Истинного света закончится здесь?

Голос Гэн Лэя вдруг изменился, теперь он казался ровным и ничего не выражающим, словно девятилетний мальчик вырос за одну ночь и, как подобает взрослым заклинателям, смирился с потерей.

– Нет! Мы уедем, но это не значит, что твоя жизнь заклинателя завершена. Сейчас самое главное – научиться управлять драконьей кровью и скрывать её от нежелательных глаз, но заниматься подобным в Люцзэ слишком рискованно, ты и сам понимаешь. Позже, когда опасность минует, ты обязательно сможешь вернуться в школу Шэньгуан и пройти Посвящение.

Лицо сына выглядело слишком отстранённым, и Гэн Цзиюань вздохнул: он и правда не знал, как подбодрить ребёнка, которому предстояло в будущем пройти горы мечей и море огня. Всё, что он мог, – лишь попытаться облегчить его путь.

– Лучше поспи, а я за ночь ещё раз изучу записи, которые оставила твоя матушка. Мы справимся с этим вместе, я тебя не брошу.

Укрыв Гэн Лэя толстым одеялом до самого подбородка, он отошёл от тёплого кана и опустился на подушку в мерцающем круге жёлтого света, что отбрасывала единственная свеча. Он поражался своему спокойствию и решимости. Сначала, увидев в саду мальчика с драконьими чертами, Гэн Цзиюань испугался, но как только поднял сына на руки, услышал его прерывистое дыхание, все сомнения и страхи развеялись. Даже если придётся пожертвовать собственной жизнью, он позаботится о Гэн Лэе, которого А-Нань ласково, ещё до рождения, называла маленьким драконом.

Второй господин Гэн позволил себе нежную, почти незаметную улыбку – воспоминания об ушедшей в Обитель мёртвых жене хоть и причиняли боль, но всегда дарили ему ощущение прежнего покоя. Она бы хотела, чтобы он поступил именно так.

Всё, ради чего Гэн Цзиюань существовал прежде, теперь казалось бессмысленным, словно только сегодня в саду под моросящим дождём он отыскал своё истинное предназначение.

– Отец! – послышался сонный голос Гэн Лэя.

– Да?

– Если я дракон, то когда-нибудь, возможно... я смогу летать?

Вопрос звучал слишком наивно даже для девятилетнего ребёнка, но Гэн Цзиюань почувствовал, что за этим скрывалось нечто большее: нетерпение и искренняя надежда, которых у Гэн Лэя не было во время обучения в школе Шэньгуан. Всё же, ступая на истинный путь, любой человек неизменно преображался.

– Когда придёт время, – ответил второй господин Гэн и достал из рукава шкатулку, смахивая с чёрной крышки пыль. – Ты обязательно взлетишь.

Слухи по городу Люцзэ расползлись быстро: сначала в каждом чайном доме шептались о ночном нападении неизвестного зверя на младшую ученицу и о растерзанной семье, что жила на окраине бамбукового леса, но вскоре эти разговоры поутихли и уступили место сплетне про подающего надежды сына советника, который во время обучения в храме Чжугао серьёзно повредил меридианы.

Среди заклинателей начались волнения, и именно этим беспорядком воспользовался Гэн Цзиюань. Спустя три дня после вечера обращения он посадил Гэн Лэя в закрытую повозку и повёз сына далеко на юг, к самой границе земель школы Циншуй, где можно было переплыть многочисленные озёра на лодке и затеряться в скалистых пещерах.

* * *

Настоящее время

Костёр шипел и искрил, когда на тлеющие поленья попадали капли дождя, которые срывались с листьев старого клёна, что раскинул густую крону над землёй не меньше чем на пять чжанов^[36]. С толстых ветвей, склоняющихся под тяжестью веков, свисали тысячи разноцветных ленточек и красных бумажных записок: их оставляли здесь заклинатели, городские жители и крестьяне со всех уголков южной провинции в надежде на удачу в будущем году.

Дерево желаний служило своеобразным указателем для путников, двигающихся по тракту от столицы империи – отсюда до города Люцзэ оставалось всего девять ли^[37], если ехать по главной дороге, и шесть ли, если срезать путь через бамбуковый лес. Туда Гэн Лэй и собирался направиться с наступлением рассвета, поэтому решил заночевать прямо около клёна, чтобы не терять времени в поисках постоялого двора.

Вытянув правую ногу, он откинул длинный подол и закатал белые штаны: вокруг прикрытого бинтами укуса на голени кожа уже почернела и потеряла чувствительность. Возможно, если бы он позволил всей своей драконьей ци высвободиться, то ему удалось бы залечить эту опасную рану, но Гэн Лэй боялся непредсказуемых последствий такого обращения, поэтому просто продолжал пить порошки, оставленные целителем Ши. Сейчас он и так с трудом мог удерживать человеческую форму, поэтому принимать облик дракона было опасно: если потерять контроль хоть на мгновение, то снова прольётся невинная кровь.

Сон никак не шёл к нему, и Гэн Лэй, прислонившись спиной к неровному стволу, достал из-за ворота послание с отцовской печатью. Развернув письмо, он в очередной раз пробежался взглядом по идеально написанным тушью иероглифам: «Тебе нужно на время затаиться. Пока не возвращайся в Люцзэ. Надеюсь, мы увидимся ещё до того, как листья гинкго пожелтеют».

К бумаге был приклеен небольшой зелёный листочек, уже подсохший от времени, и Гэн Лэй провёл по нему пальцем, ощущая узор прожилок. Всего лишь три короткие строчки от отца, полученные после долгой разлуки, слишком взволновали его и заставили выехать в школу Шэньгуан немедленно.

Ещё до войны и даже во время службы такие письма обычно содержали пространные и поэтичные размышления о смене сезона, необычных происшествиях в провинции или о новых учениках, которые прошли Посвящение в храме Чжугао, но на этот раз всё ограничилось лишь предостережением, что могло означать только одно: клану или самому отцу грозила серьёзная опасность. Гэн Лэй просто не мог оставаться в стороне, поэтому решил проникнуть в город, чтобы узнать подробности.

Правда, кое-что беспокоило его с того самого дня, как он без объяснений покинул дом семьи Ван. Из-за ранения он решил не прощаться, чтобы сущность Сына Дракона случайно не была раскрыта, и в спешке даже не оставил хоть какой-то весточки. Ван Юн наверняка разозлится, когда вернётся, поэтому Гэн Лэй думал связаться с ним с помощью мыслей, но ничего не выходило, сколько бы он ни пытался.

«Ван Юн, ты меня слышишь?» – вновь позвал он, но, как и всякий раз до этого, получил в ответ лишь звенящее молчание.

– Надеюсь, с тобой и мэймэй^[38] всё в порядке...

Раньше, даже когда они находились слишком далеко друг от друга, Гэн Лэй ощущал крепкую нить, которая соединяла камни в их цзюанях^[39], но теперь связь истончилась, стала похожей на дым, поднимающийся от курительных палочек и рассеивающийся в воздухе. Чувство пустоты и одиночества казалось настолько непривычным, что Гэн Лэй порой впадал в уныние, предполагая самые трагичные причины ослабления обмена. Но разве что-то могло произойти с таким сильным заклинателем, как Принц Ночи?

– Я слишком переживаю, – сказал он сам себе и прикрыл глаза. – Наверное, я просто отвык быть один, – это даже смешно.

Какое-то время он лежал в тишине, слушая шёпот дождя, но вскоре неподалёку проехала дребезжащая повозка ночного путника, и лёгкая дрёма, которая на несколько мгновений окутала его, исчезла, подобно шёлковому шарфу девы, унесённому с её плеч ветром.

Рядом с горизонтом уже брезжил рассвет, растекаясь розоватой краской у самого края неба, и Гэн Лэй решил выехать сейчас же, чтобы добраться до города Люцзэ к утру. Такая мысль его воодушевила, и он быстро поднялся. Засыпав небольшой костёр землёй, Сын Дракона надел поверх светлых одежд серую накидку и отвязал коня от ближайшего деревца, направляя животное в противоположную сторону от широкого тракта, к дороге, ведущей через бамбуковый лес.

Как бы он ни торопился, оказалось неимоверно трудно преодолеть даже шесть ли по размытой дождём тропе, которая напоминала скорее наказание из Обители мёртвых для тех, кто при жизни всегда спешил, чем путь до главного города провинции. Туман плыл густой рекой между покачивающимися стволами, и лошадь пару раз чуть не сломала ноги, ступая в очередную яму, заполненную грязью. Ставшие бесполезными бумажные фонари на столбах болтались на ветру, промокшие от влаги, и Гэн Лэй вздохнул, припоминая, насколько удобно было путешествовать по северной провинции, где рядом с городами и богатыми деревнями вместо обычных свечей использовались лунные камни.

В конце концов до стен Люцзэ он добрался только к часу Змеи^[40]. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и осветило пустынную объездную дорогу, которая выглядела ещё хуже, чем лесная тропа: повсюду лежали деревянные обломки и втоптанные в грязь бумажные гирлянды, которыми обычно украшали улицы. Похоже, здесь совсем недавно проехал целый конный отряд, оставив на утрамбованной земле отпечатки сотен копыт.

В воспоминаниях Гэн Лэя около города всегда царило оживление и повсюду сновали жители или торговцы, но сегодня здесь стояла непривычная тишина. Он бесшумно спустился с лошади и пошёл в том направлении, куда вели многочисленные следы – совсем рядом находился один из боковых входов в Люцзэ, по которому в обычные дни въезжали путники с тяжёлыми повозками.

Никем не охраняемые ворота оказались распахнуты настежь, а деревянный знак с надписью «Город Люцзэ. На небе – Солнце, на земле – Его лучи» лежал в высоких зарослях мискантуса, переломленный надвое.

– Что здесь творится... – прошептал Гэн Лэй и предусмотрительно накинул на голову глубокий капюшон, чтобы скрыть часть лица.

Он прошёл вперёд, оставляя за спиной массивные створки ворот, и сразу ощутил, как меридианы в его теле отозвались лёгкой ноющей болью. Нечто подобное он уже ощущал во время службы в имперском лагере, когда силы заклинателей каждый день подавлялись неизвестным артефактом, и теперь догадывался, что в школу Шэньгуан прибыли воины из столицы, и их визит совсем не выглядел дружественным.

Оставив лошадь в подворотне, Гэн Лэй побрёл по пустынной улице, оглядывая будто только что брошенные лавки с товарами, столики, ломившиеся от закусок, и белые ширмы театра теней, за которыми не было ни души. Куда делись все жители? Он прислушался, и кроме пронзительного кудахтанья напуганных куриц, которые носились по соседнему двору, до его ушей донёсся с трудом различимый гомон.

Нащупав под накидкой тёплую рукоять своего цзяня, Гэн Лэй унял подступающую тревогу и прибавил шаг, двигаясь в направлении главной улицы, что вела к площади Девяти священных деревьев. Слева стоял пустующий чайный дом, и Сын Дракона сначала прошёл мимо него, но вдруг остановился, уловив светлый и гибкий поток жизненной ци, что бился за высокими стенами подобно сверчку, посаженному в тесную клетку^[41].

Гэн Лэй перемахнул через заборчик и заглянул в круглое решётчатое окно, что позволяло осмотреть внутренний дворик с аккуратно подстриженными кустами и несколькими низкими столами, за одним из которых на подушке сидела девушка в белом одеянии с жёлтым шёлковым подолом, раскинувшимся шлейфом позади неё. Волосы заклинательницы были убраны в особую причёску с вплетёнными в косы солнечными хризантемами и красными лентами, ниспадающими на плечи, что говорило о её высоком статусе в школе Шэньгуан или же о родственной связи с влиятельной семьёй.

Рядом стоял имперский солдат в потёртых пластинчатых доспехах, он держал у шеи девушки лезвие меча и бесцеремонно перебирал пальцами её алые ленточки.

– Убери руки! – процедила она, но не сдвинулась с места – след от клинка прямо над ключицей и так уже кровоточил.

– Ещё чего! Разве ты не знаешь, что случается с юными девами, которые попадают в руки к таким мужчинам, как мы? – Солдат провёл ладонью по её толстой косе и прикрыл глаза от наслаждения. – Тем более нам на пути попадались только миловидные крестьянки, а вот заклинательницу мы поймали впервые, так что, будь добра, замолкни и делай, что требуется.

– Вы просто животные.

Из чайного дома вышли ещё двое, держа в руках по кувшину с вином, и над внутренним двориком разнёсся их неприятный хохот.

– Язычок у неё длинный, как раз то, что надо! – выдал мужчина, который уже успел спуститься по лестнице и подойти к пленнице. – Тебя же не придётся учить, как правильно им пользоваться?

Он наклонился к заклинательнице, взял её за подбородок и приник к плотно сомкнутым губам, пока второй солдат с силой оттягивал волосы девушки назад, заставляя её раскрыть рот.

Хоть Гэн Лэй изначально не собирался выдавать себя или ввязываться в потасовки, но такое обращение с женщиной, тем более с заклинательницей из его школы, казалось настолько диким, что он не выдержал и шагнул вбок, намереваясь пройти через парадный вход, но его остановил внезапный вопль.

– Ах ты, тварь! – выкрикнул солдат и отпрыгнул от пленницы, прикрывая рукой разодранную нижнюю губу. – Укусила! Она меня укусила!

– Ты забыл, что она всю жизнь занимается боевыми искусствами? – усмехнулся третий участник этой омерзительной сцены, который всё время стоял в стороне и попивал вино из кувшина. – Тем интереснее для нас! Ты уже отказалась выполнить приказ Великого и Благословенного Драконом Императора, а потому считаешься изменницей.

Он кивнул мужчине с мечом, и тот заставил девушку подняться с подушки, потянув её наверх прямо за косу.

– Все заклинатели в этой прогнившей школе предатели! Думаете, что вы лучше нас, раз общаетесь со своим мелким божком и используете его силу?! Чего ты стоишь теперь, когда не можешь извлечь из своего тела и капли энергии? – Солдат, глаза которого блестели от выпитого вина и возбуждения, схватил её за ворот. – Считаю, что ты должна прямо сейчас снять одежду, ведь этот цвет принадлежит только императору!

Меч, который всё время был плотно приставлен к шее девушки, отодвинулся всего на цунь^[42], и этого хватило, чтобы попробовать вырваться: за одно мгновение она вывернула руку, удерживающую клинок, пнула пьяного имперского солдата сапогом между ног и развернулась, отправив свой кулак прямо в челюсть мужчины.

– Хватайте! – зарычал кто-то из них.

Пленница кинулась к выходу, но её поймали за волосы и дёрнули назад так сильно, что она вскрикнула. Тот, кто совсем недавно пытался поцеловать заклинательницу, теперь ударил её в живот и принялся срывать верхние одежды.

– Отойдите от молодой госпожи!

Солдаты удивлённо обернулись, встретившись с прожигающим до самых внутренностей взглядом Гэн Лэя. Он вышел из укрытия, позволив своей драконьей ци свободно течь по двору, и эта энергия заставила ноги мужчин подкоситься от страха, но они всё равно не отпустили свою добычу.

– А ты кто такой? Почему не на площади с остальными? – рявкнул мечник и выставил лезвие цзяня вперёд.

– Я сказал: отпустите молодую госпожу, – повторил Сын Дракона, и в его голосе послышалась угроза.

Тень ужаса скользнула по лицам имперских солдат, но они даже не пошевелились, будто не могли решить, что делать: бежать со всех ног или попробовать убить дерзкого незнакомца. Наконец один из них осмелел и бросился на Гэн Лэя, извергая поток брани:

– Зря ты к нам полез, гад! Я каждый день раскалываю головы таких подонков, как ты, словно это ореховая скорлупа! Скрываешься в тени, точно безродная собака...

Легко отступив вбок, Гэн Лэй оказался позади неповоротливого противника в тяжёлых доспехах и беззвучно выхватил меч из ножен, подрезав тому икры. Следующий удар он нанёс рукоятью по основанию шеи, и мужчина со звоном и скрежетом пластинчатой брони повалился лицом в пыль, словно мешок с костями. Движения Сына Дракона оказались настолько стремительными, что их мог бы заметить только опытный заклинатель: второй солдат неожиданно охнул и тоже упал прямо на столик с закусками, расколов его на несколько частей.

– Отойди, или я... Я убью эту девчонку! – крикнул последний, ещё крепче стискивая волосы пленницы, отчего по её лбу потекли струйки крови.

Гэн Лэй не изменился в лице, оно по-прежнему выражало спокойную решимость. Поймав на безупречном лезвии Хофэя отблеск солнца, он направил яркий луч в глаза мужчины и в мгновение ока появился прямо перед ним, перерезая не защищённую доспехами глотку. Тело грузно опустилось на колени и застыло в этом смиренном положении.

Мёртвая рука застряла в волосах заклинательницы, и когда стало понятно, что больше опасности нет, девушка с отвращением отбросила её от себя, тем самым потревожив труп, который всё же упал на землю, поднимая в воздух облачко пыли.

– Мерзкое животное! – прошептала она и вытерла лицо от кровавых дорожек, которые успели стечь по переносице.

– Вы в порядке? – Гэн Лэй очистил цзянь белоснежным платком и убрал оружие в ножны, после чего протянул ей руку. – Вам сильно досталось.

– Пустяки!

Заклинательница не приняла помощь от чужака и встала сама, прикрывая ладонями отбитый бок. Вблизи её худенькое лицо показалось Гэн Лэю знакомым, но он в последний раз посещал школу Шэньгуан во время своего Посвящения в четырнадцать лет, поэтому не мог сказать наверняка, кто именно стоял перед ним.

Заметив, что девушка тоже внимательно разглядывает его, он спросил:

– Не представитесь?

– Разве вы не должны первым назвать своё имя?

Высокомерие, которое сквозило в её голосе, сразу напомнило ему о двоюродных братьях и старшей сестре, что вели себя точно так же с любым человеком, не принадлежащим к главной ветви семьи Гэн.

– В благодарность за спасение ответьте сначала вы.

Она раздражённо выдохнула, но перестала препираться и поклонилась, вложив левый кулак в правую ладонь:

– Простите мою неучтивость. Я Мэй Шан из семьи заклинателей Мэй, мы живём в Люцзэ с самого основания города. Спасибо, что не закрыли глаза на мою беду.

– Мэй Шан... – повторил он и сделал шаг назад.

Как так вышло, что из всех девушек своего поколения Гэн Лэй встретил здесь именно её? Единственную свидетельницу первого обращения в дракона и подругу детства, которую он собственноручно ранил... Воистину, его судьба хромала на обе ноги^[43], раз он выбрал настолько неудачное время для появления.

– Простите, я должен идти.

Гэн Лэй поклонился и решил сбежать как можно скорее, но Мэй Шан оказалась достаточно проворной и успела схватить его за руку.

– Гэгэ? – спросила она с сомнением и, встав на носочки, стянула с него капюшон. – Сначала я подумала, что обозналась, но это и правда ты!

Он не знал, чего теперь ожидать от старой знакомой, поэтому остановился и молча уставился на Мэй Шан, пытаясь прочесть хоть что-то по её светящемуся от любопытства лицу. Неужели она ничего не помнила? Или же просто умело притворялась?

– Сколько лет мы не виделись? Пятнадцать? В день Посвящения я только издалека смогла на тебя посмотреть, а после церемонии ты сразу уехал.

– Тогда мои меридианы ещё не восстановились полностью, – солгал Гэн Лэй, чтобы подкрепить свою легенду, на которой держалась вся его жизнь после обращения. – Я должен был сразу вернуться в скрытый храм Ин, чтобы продолжить обучение там.

– Да, понимаю... – Она как-то странно улыбнулась, и Гэн Лэю стало не по себе от её долгого оценивающего взгляда.

В любом случае, даже если Мэй Шан ничего не помнила, он не собирался восстанавливать дружбу и уж тем более откровенничать с кем-то из школы Шэньгуан: таков был его давний уговор с отцом. Но всё же он решил хоть немного разузнать о последних событиях.

– Расскажешь, что здесь происходит? Почему воины из столицы расхаживают по Люцзэ так, словно они у себя дома?

– Это всё император! – Мэй Шан брезгливо осмотрела изорванный верх своего одеяния и подобрала жёлтые обрывки ткани с земли. – Он хочет наложить табу на цвет нашей школы и втоптать наши многовековые традиции в грязь!

– Разве это достаточное основание для того, чтобы врываться на чужую территорию и чинить здесь беспорядки?

Она пожала плечами и кивнула в сторону небольшого проулка, по которому ветер гнал порванного воздушного змея, видимо отцепившегося от одной из лавок с игрушками.

– Лучше уйдём отсюда поскорее и спокойно поговорим в другом месте, – прошептала Мэй Шан и тронула носком сапога голову одного из солдат. Тот не очнулся. – Нападение на имперских приспешников и убийство одного из них нам точно с рук не сойдёт.

Всё происходящее в городе Люцзэ выглядело гораздо серьёзнее, чем предполагал Гэн Лэй. Когда в дело вмешивался император, любой неверный шаг мог стоить многих невинных жизней, а он и так уже оставил после себя тело с перерезанной глоткой, поэтому без возражений пошёл за старой знакомой.

Вместе они обогнули чайный домик, вышли через чёрный ход и побежали по улочке, стараясь держаться в тени. Эта часть города оказалась не такой безлюдной, и краем глаза Гэн Лэй замечал прячущихся за ставнями жителей или совсем юных учеников школы, что сбивались в группы и отсиживались за выстроенными из бочек и ящиков баррикадами.

– Эй, вы почему не на площади со всеми?!

От этого громогласного оклика оба беглеца вздрогнули и замерли на месте: из-за угла дальнего дома вышел воин в начищенных доспехах и шлеме с алым пером – он был явно более высокого ранга, чем недавние рядовые солдаты, а в руке держал внушительного размера гуань дао^[44], поблёскивающее лезвие которого точно не предвещало мирного исхода. Следом за мужчиной на улицу высыпал целый отряд.

– Уходи прямо сейчас, – шепнул спутнице Гэн Лэй и отодвинул её за себя. – Беги, я их задержу! Позже встретимся у девяти деревьев.

– Ни за что!

– Не упрямься, у тебя даже оружия с собой нет.

Она качнула головой, отказываясь бросать заклинателя из своей школы одного, да и было уже поздно куда-то бежать: воины остановились всего в чжане от них.

– Назовите имена и немедленно проследуйте на площадь! – сказал командир отряда и окинул их скучающим взглядом. – Вы разве не услышали приказ?!

Имперские солдаты рассредоточились, окружая беглецов, и со звоном выставили вперёд свои гуань дао.

– Прикидываетесь глухими и немыми? – Он усмехнулся и пару раз цокнул языком. – Вижу в ваших глазах дерзкий огонёк, похоже, вы намереваетесь сопротивляться и стать изменниками.

– Если изменой считается желание защитить свой дом, то да, я изменница! – выкрикнула Мэй Шан и достала из рукавов два металлических шарика. – Только попробуйте меня тронуть.

Внутренне Гэн Лэй уже пожалел, что не сбежал от своей подруги детства, пока была возможность, ведь такая горячность и несдержанность приводила лишь к неприятностям во время схватки.

– А ты смелая, но... такая глупая! – заключил командир и махнул рукой, подавая отряду знак. – Скоро ты почувствуешь беспомощность, потому что без божественной ци заклинатели ничего из себя не представляют.

Воздух на улице словно загустел, и Гэн Лэй медленно положил ладонь на рукоять Хофэя, готовясь нанести удар раньше, чем эти неповоротливые имперцы замахнутся своим оружием. Он ощущал твёрдую уверенность, ведь в своей жизни сотни раз стоял в тренировочной схватке против Ван Юна и его сокрушающего Ушэня. После таких поединков гуань дао каких-то рядовых солдат казались лишь игрушками в неумелых руках.

– Взять изменников!

Кольцо начало смыкаться, и Гэн Лэй молниеносно выхватил цзянь из ножен.

– Назад! – скомандовал он и встретил первый удар, уводя тяжёлое лезвие в сторону.

Огненная ци тлела где-то глубоко внутри, но каждый раз застывала при попытке выпустить её, а драконью энергию не стоило проявлять на глазах у Мэй Шан, поэтому Гэн Лэй применил всё своё мастерство боевых искусств. Он ловко поднырнул под массивное древко чужого оружия и, прокрутив в руке Хофэй, со всей силы приложил рукоять к скуле имперского воина, отчего тот пошатнулся и свалился без сознания. Он не хотел убивать ещё кого-либо, но был ли теперь смысл избегать кровопролития?

Полы серого плаща Сына Дракона разлетались и приоткрывали светлое одеяние с жёлтыми рукавами и золотистым поясом, пока он крутился подобно быстрому ветру, встречая своим цзянем грубые выпады врагов. В этой неразберихе он совсем потерял из виду Мэй Шан, и в попытке отыскать её взглядом Гэн Лэй пропустил удар – послышался треск разрываемой одежды. Плечо зацепило лишь немного, но боль всё равно вспыхнула разноцветными кругами перед глазами.

Из-за недавнего змеиного укуса он быстро терял контроль над собой и теперь, почувствовав запах крови, не смог сдержать бурлящую в груди ярость. Тот воин, что посмел оставить на его теле рану, попятился, но не успел отбиться от шквала неуловимых ударов – Хофэй вошёл в плоть, проскользнув между пластинами брони, и тут же покинул обмякшее тело. Следующий стоявший на пути имперский солдат выглядел совсем юным, что не остановило Гэн Лэя, и он пронёсся мимо, а сзади послышался крик: отрубленная нога юноши шлёпнулась на землю, словно кусочек тофу, который срезали ножом.

На мгновение он остался один, но лишь потому, что остальные загнали Мэй Шан в угол, выбрав себе цель полегче. Она ещё пыталась отбиваться, запуская в воинов свои метательные шарики, но её запас оружия, похоже, стремительно заканчивался.

Гэн Лэй кинулся к ней и чуть было не напоролся на неожиданно мелькнувший перед лицом гуань дао.

– Не так быстро! – остановил его командир отряда.

– Лучше отойди! – предупредил Сын Дракона, и в его голосе послышался угрожающий рык. – Или я снесу тебе голову.

Последний металлический шарик врезался в одного из нападавших на Мэй Шан, и воин завыл, падая на колени и оглушая присутствующих воплями: «Мой глаз! Я ничего не вижу!!!»

– Вот же мелкая тварь! Поотрываем этой девице руки и ноги!

Крики солдат прервал пронзительный свист, похожий на пение маленькой птички горихвостки, которая обитала в местных лесах. Все на мгновение отвлеклись, и Мэй Шан тоже завертела головой, оглядывая соседние крыши. Что-то мелькнуло на скате низкого дома напротив, и она сорвалась с места, откликнувшись таким же, только более высоким свистом. Прежде чем противники опомнились, заклинательница уже оказалась на середине улицы, а сверху к ней полетела длинная верёвка с железными дротиками. Она поймала шэнбяо прямо на ходу и сразу запустила наконечник в сторону имперских воинов.

– Не отвлекайся! – рявкнул командир и оттолкнул от себя Гэн Лэя, цзянь которого мгновение назад сошёлся с гуань дао, извлекая из стали искры. – Тебе её не спасти, она...

Сын Дракона не стал слушать. Направив совсем немного драконьей ци в ноги для большей устойчивости, он оттолкнулся от земли и перевернулся в воздухе. Послышался резкий скрежет отражённого удара, а за ним скользящий влажный звук – голова командира медленно съехала с плеч, а громоздкое тело с ровной линией среза на шее упало следом.

Вновь почувствовав под ступнями твёрдую землю, Гэн Лэй стряхнул с меча кровавые разводы и направился в сторону Мэй Шан. Двое солдат уже лежали рядом с ней без сознания, а дротики шэнбяо продолжали летать над головой заклинательницы, издавая тонкий свист. Вскоре она решилась напасть на своего последнего противника, но её лёгкое оружие неудачно врезалось в лезвие гуань дао и отскочило, утратив ударную мощь.

Кто-то спрыгнул с крыши и приземлился прямо перед Мэй Шан, закрывая её своей широкой спиной от любой опасности. Имперский воин, явно не ожидавший подкрепления в рядах изменников, попятился и хотел уже побежать прочь, но неизвестный быстро нагнал его, вонзив клинок в грудь.

– Ты в порядке? – спросил мужчина и грубо оттолкнул от себя дёргавшееся в конвульсиях тело.

Лицо этого человека оказалось столь ясным и пышущим не запятнанной ни единым изъяном красотой, что Гэн Лэю пришла в голову лишь одна мысль: «Красив, как яшма в короне», и стоило ему так подумать, как он сразу понял, кто пришёл на помощь к Мэй Шан.

– Гэгэ! Со мной всё хорошо, но как... Тебя разве не забрали?! – Она схватилась за рукав мужчины и посмотрела на него с нескрываемым волнением, будто увидела восставшего из мёртвых.

– Долгая история, а это ещё кто с тобой? – Второй сын главы клана, Гэн Цичжи, оглядел дорогу, усеянную окровавленными трупами, что оставил после себя Гэн Лэй, и встретился взглядом с виновником беспорядка.

Ярость, которая на время боя затмила разум Сына Дракона, уже отступила, и он больше не видел смысла скрывать свою личность, а потому стёр с лица кровавые брызги и поклонился в знак уважения.

– Приветствую тебя, Цичжи-гэ.

– Сяо-Лэй?! – мужчина подошёл вплотную к двоюродному брату и озадаченно заглянул ему в лицо.

– Да.

– Вовремя же ты решил вернуться в школу Шэньгуан, – безрадостно усмехнулся Гэн Цичжи и похлопал младшего по плечу. – Рад тебя видеть! Но на счастливое семейное воссоединение у нас, к сожалению, нет времени, давайте убираться отсюда.

Они молча шли через рощу Девяти священных деревьев: массивные стволы уходили высоко в небо, а причудливо изогнутые толстые ветви разрастались во все стороны, напоминая слегка подёрнутые желтизной бескрайние облака. Листья гинкго ещё не опадали, но постепенно наливались золотом, что совсем скоро дождём осыплется и полностью укроет землю под ногами.

По дороге беглецам встретились несколько малых алтарей, около которых в это утро даже не были зажжены благовония, а впереди располагалась янтарная статуя в человеческий рост, что стояла на высоком каменном постаменте. Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу держал в ладони огненный шар и смотрел на рощу невидящим взглядом, словно мысли его блуждали где-то далеко от мирских забот.

Гэн Лэй подумал, что человек, создавший эту скульптуру, невероятно точно подметил главную особенность всех небожителей – склонность к невмешательству. Когда-то они спустились со своих облаков и научили людей управлять энергией ци, но те времена давно прошли и теперь, сколько бы заклинатели ни возносили молитв, они больше не слышали божественных голосов.

До этого места отчётливо доносился гомон с главной площади, и Мэй Шан, обеспокоенно оглянувшись, всё же решила заговорить шёпотом:

– Мы теперь и правда изменники?

– Подумай сама, единицы из школы Шэньгуан согласились снять жёлтые одежды и спустить флаг, а остальные до сих пор против! – Гэн Цичжи попробовал оттереть кровавые капли с белых рукавов, но те уже успели высохнуть и въесться в ткань. – Все сейчас на площади – с ужасом ждут, когда же императорский посланник до конца унизит главу клана, заставив его отказаться от цвета наших предков перед всем городом.

– А что мой отец? – Гэн Лэй пытался говорить спокойно, но на самом деле ощущал, словно бы его грудь набили жёстким войлоком, отчего даже вздохнуть было трудно. – Где он?

– Дядя Гэн тоже на площади и пытается утихомирить посланника, но думаю, что всё тщетно. Признаюсь честно, только здравый смысл Гэн Цзиюаня и его талант к переговорам пока удерживают обе стороны, чтобы не началась бойня.

– Отец всегда находил выход, сколько себя помню... – пробормотал Гэн Лэй и взглянул на своих спутников. – Мы должны что-то сделать, хоть чем-то помочь!

– Попробуем, – согласился Гэн Цичжи и обошёл статую Последнего небожителя, взмахом руки подзывая к себе остальных. – Но лучше пока не высовываться.

В глубине рощи за двумя самыми крупными деревьями гинкго виднелась живая изгородь из густых кустов, а за ней раскинулась главная площадь города, на которой сегодня было не протолкнуться. На вымощенной камнем улице толпились заклинатели, ученики школы Шэньгуан, обычные жители и имперские солдаты, что пытались силой сдерживать разбушевавшихся людей, сгоняя их к центру, словно непослушный скот.

На возвышении стоял, судя по золотому цвету доспеха, один из генералов центральных армий, а рядом с ним находился глава Гэн Исюань. Он молчал и сосредоточенно осматривал собравшуюся внизу толпу: сотни голосов смешивались в один непонятный и назойливый шум.

Вскоре жители немного расступились, пропуская кого-то вперёд, и на деревянную сцену, служившую в лучшие времена площадкой для театральных представлений, вывели мужчину, похожего на пленника: из одеяний на нём остался лишь белый чжунъи, прикрывающий постыдную наготу, а лицо с разбитой до крови губой обрамляли спутанные волосы, с которых кое-где свисали застрявшие янтарные украшения. Гомон на площади вмиг затих: все устремили взгляды на мудрого советника, которого никто и никогда не видел в столь жалком облике. Прежде он всегда выглядел безупречно.

– Это отец! – прошептал Гэн Лэй и схватил двоюродного брата за ворот, с трудом подавляя драконью ци, которая уже стремилась зажечь его зрачки ярким пламенем. – Ты сказал, что он пытается договориться с посланником, но тут происходит нечто совсем другое!

Гэн Цичжи, кажется, и сам не мог понять, как всё обернулось подобным образом, а потому опустил ладонь на запястье Гэн Лэя и попытался его вразумить:

– Когда я уходил, дядя и правда вёл переговоры! Успокойся уже! – Он силой расцепил крепкую хватку младшего и раздражённо вздохнул. – Тут такая неразбериха была, когда имперский генерал прошествовал по городу со знаменем дракона! Всю семью задержали, а мне чудом удалось скрыться только потому, что Линлин-цзе устроила громогласный скандал!

– О нет... – прервала их перепалку Мэй Шан и указала в сторону площади. – Смотрите!

Четыре воина, которые привели Гэн Цзиюаня на возвышение, заставили его встать на колени, а генерал в сверкающих на солнце доспехах обнажил свой меч и занёс лезвие над шеей отца.

Глава 3

Падение города Люцзэ

Увидев угрожающий отблеск металла, Гэн Лэй перестал ясно мыслить и очнулся только тогда, когда Мэй Шан и Цичжи-гэ с двух сторон схватили его за плечи, не давая выбраться из тени деревьев.

– Пустите! – У него в горле клокотало, и голос стал походить на рык.

– Ты спятил? Хочешь всех нас прямо сейчас отправить на аудиенцию к Яньло-вану?!^[45] – прошипел двоюродный старший брат и строго заглянул ему в глаза. – Пока нас не обнаружили, у нашей стороны есть преимущество!

– Там мой отец!

– Знаю, но ты и сам должен понимать, что его вряд ли убьют прямо на глазах у стольких людей. Мы не можем лезть в самое пекло, нужно всё взвесить, сяо-Лэй!

Выдержка Сына Дракона уже давно дала трещину, и теперь он с трудом воспринимал обращённые к нему слова. Стоило увидеть отца, на коленях унижающегося перед этими псами, как весь мир сузился до одной маленькой точки.

– Не ты ли сын Гэн Цзиюаня? – продолжал Гэн Цичжи, хорошенько встряхнув Гэн Лэя. – Советник никогда не поступал необдуманно!

– Гэгэ прав, мы должны выждать и обнаружить себя только в решающий момент! – добавила Мэй Шан и на корточках подошла чуть ближе к живой изгороди, рукой пригибая ветви, чтобы лучше видеть происходящее.

Гэн Лэй мог с лёгкостью вырваться и оставить этих двоих позади, но в последний момент всё же расслабил напрягшееся до предела тело и медленно выдохнул. Его разум сейчас затмевала животная ярость, а двоюродный брат и подруга детства явно лучше него сохраняли здравый смысл. Толпа тем временем взорвалась новой волной негодования. Обнажённый клинок застыл над шеей Гэн Цзиюаня, и каждый, кто находился на площади, вдруг ощутил нечто гнетущее, словно вместе с опущенным мечом непременно разойдётся по швам полотно их привычной жизни.

– Что вы себе позволяете, генерал? – заговорил глава Гэн Исюань, и его твёрдый голос заставил всех на площади замолчать.

– На время пребывания в городе Люцзэ я обладаю полномочиями вершить суд над изменниками! – ответил мужчина и свободной рукой приподнял нефритовый жетон, который висел у него на поясе. – Сам Великий и Благословенный Драконом Император приказал мне заняться тщательным расследованием преступлений вашей школы.

Даже издалека было видно, как потемнело лицо главы клана, но он не удостоил генерала взглядом и лишь неотрывно смотрел на своего младшего брата, стоявшего на коленях.

– Если хотите расследовать – расследуйте, выполняйте свою работу, но на каком основании вы называете моего советника, заклинателя высшей ступени совершенствования Гэн Цзиюаня, изменником? У вас есть доказательства?

Послышался издевательский смешок, и один из солдат, повинуясь короткому кивку своего командира, вложил в руки главы клана вскрытое письмо. У Гэн Лэя, который внимательно наблюдал за происходящим из-за кустов, все внутренности перевернулись, стоило ему увидеть знакомый прямоугольный конверт неприметного бежевого цвета. Их тайная переписка с отцом... Но как?!

Гэн Исюань молча прочитал послание и крепко сжал бумагу в руке, совсем не беспокоясь о её сохранности.

– Я требую справедливого суда в столице! – сказал он, выделяя каждое слово, и продолжил уже несколько тише: – Это всего лишь письмо без адресата, Гэн Цзиюань не стал бы...

– Это измена, сговор! – перебил генерал. – А в Хэнбан вы и сами обязательно поедете, глава Гэн, только судить там будут именно вас за причастность к предательству брата.

Казалось, все заклинатели, находившиеся на площади, разом онемели, ведь на их веку никто не смел разговаривать с главами школ с таким пренебрежением, словно уважаемые совершенствующиеся на самом деле ничего из себя не представляли. Гэн Исюань не собирался терпеть такое отношение и опустил ладонь на рукоять меча, к его бледному лицу сразу прилила кровь.

– Какие бы доказательства вы ни нашли против меня, глава Гэн не имеет к этому никакого отношения! – заговорил Гэн Цзиюань и поднял голову, но тут же получил древком гуань дао по виску. – Я действовал один!

– Не смей признаваться перед ними в том, чего не делал! – повысил голос Гэн Исюань, заставляя младшего брата замолчать.

Развернувшаяся сцена крайне развеселила командующего, он даже убрал свой цзянь от шеи пленника и пару раз глухо хлопнул в ладоши, что были укрыты кожаными перчатками.

– Вы долго испытывали моё терпение, генерал. – Глава клана обхватил рукоять и выдвинул меч, отчего край серебристого лезвия ярко блеснул на солнце. – Я больше не позволю вам творить на моей земле что вздумается.

– Вы и правда готовы пожертвовать жизнями всех стариков, детей и своих молодых заклинателей ради спасения одного жалкого предателя?

Гэн Исюань замер, не решаясь сделать отчаянный шаг.

Его можно было понять: имперцы согнали на площадь почти весь город, чтобы в нужный момент использовать невинных людей подобно щиту. В то же время адепты школы Шэньгуан чувствовали слабость и сильное давление в меридианах, как будто кто-то разом запечатал все их духовные каналы. Если битва и состоится, то заклинатели могли полагаться лишь на своё оружие, а прибывшая в Люцзэ армия во много раз превосходила их числом...

Как ни посмотри, всё это напоминало кипящий котёл, в котором плавали рыбы^[46], доживающие свои последние мгновения.

– Предлагаю заключить сделку! – объявил наконец Гэн Исюань, и его тонкие губы дёрнулись, словно он прилагал невероятные усилия, чтобы сказать следующие слова: – За оправдание Гэн Цзиюаня мы, клан Гэн и школа Шэньгуан, добровольно откажемся от цвета наших предков, и тогда обе стороны обойдутся без жертв и кровопролития.

Генерал ответил не сразу: он медленно прошёл по деревянному помосту, скользя нечитаемым взглядом по разношёрстной толпе, которая уже начинала толкаться внизу, и понимающе кивнул, отчего его грубое лицо на мгновение приобрело благородное выражение.

– Как бы я ни хотел помочь, для этого изменника уже всё кончено: приказ о его казни был подписан императором ещё три дня назад. Советника в дальнейшем ждут лишь пытки, под которыми он, скорее всего, расскажет гораздо больше, чем мы знаем сейчас, а вот вашу, глава Гэн, непричастность к измене мы можем обсудить при закрытых дверях.

– Это немыслимо! – крикнул кто-то из заклинателей.

– Школа Шэньгуан столетиями защищала южные границы!

– Мы не потерпим такого отношения! Убирайтесь из нашего города!

Площадь забурлила так, словно котёл всё же довели до беспорядочного кипения, и теперь заклинатели не побоялись в открытую обнажить оружие и направить его на имперских солдат. Кто-то из жителей попытался сбежать, пока не началась давка или, хуже того, не развязался бой, но через плотное кольцо воинов не так-то легко прорваться, и людей просто грубо отталкивали назад, в гущу толпы.

Смотря на зарождающееся внизу сопротивление, генерал выдохнул и поднял правую руку, пытаясь призвать людей к тишине, но, конечно же, никто не собирался повиноваться. Выкрики становились всё громче, сливаясь в общий невнятный гул.

Командующий перевёл взгляд на одного из своих солдат и приказал:

– Приведите их!

Мгновения ожидания тянулись невыносимо долго, и вскоре Гэн Лэй увидел, как на помост вытолкнули трёх людей в парадных одеждах школы Шэньгуан: высокого мужчину с широкой жёлтой повязкой на лбу, заклинательницу с диадемой из драгоценных камней, которую девушки из Люцзэ обычно надевали на свою свадьбу, и женщину постарше, что постоянно оглядывалась, как будто кого-то искала.

Пусть Сын Дракона бывал в городе крайне редко и уже не помнил лиц многих старых знакомых, но эту семью он узнал сразу по характерной манере держаться надменно, что бы ни происходило вокруг. Это были двоюродный старший брат Гэн Цичжан, двоюродная старшая сестра Гэн Сяолин и их мать.

Руки пленников оказались связаны за спиной, и как только глава клана увидел эту картину, его охватил настолько неконтролируемый гнев, что он со звоном выхватил цзянь из ножен и сделал несколько уверенных шагов вперёд, но остановился, стоило генералу схватить Гэн Сяолин за подбородок.

– Ну-ну, не выходите из себя, глава Гэн! – сказал он, цокнув языком и грубо повернув голову девушки влево и вправо. – Вы слишком подвержены чувствам, вам так не кажется? Думаю, нам стоит допросить всю вашу семью, раз вы до сих пор не согласны с выдвинутыми условиями.

– Быстро убери руки от моей сестры! – прорычал наследник клана Гэн Цичжан и попробовал разорвать путы, но его тут же схватили за плечи.

– Не то что? – усмехнулся генерал.

– Вы все пожалеете, что сунулись в Люцзэ!

Над площадью снова разнёсся хохот мужчины, словно его невероятно забавляли жалкие потуги заклинателей оттянуть неизбежное. Сколько бы глава клана ни пытался договориться, все попытки проваливались, и это наталкивало на одну мысль: империя с самого начала собиралась поставить клан и школу на колени, и её совершенно не интересовали мирные переговоры.

Гэн Исюань оказался меж двух огней: за спиной – жители города, а впереди – жена и дети. Он не двигался с места, но и оружия не опускал, продолжая прожигать генерала взглядом.

Долгое молчание, воцарившееся на сцене, нарушили крики. Какой-то имперский солдат ударил адепта школы Шэньгуан древком гуань дао, а в ответ его шею опутала верёвка шэнбяо, которая затянулась настолько крепко, что у воина глаза вылезли из орбит. Он беззвучно зашевелил губами, опускаясь на колени, но заклинатель оказался неумолим и дёрнул оружие на себя, отчего неприятель закряхтел и повалился навзничь. Имперцы, что стояли вокруг площади кольцом, сразу выставили вперёд гуань дао, угрожая задеть жителей.

– Мы не отдадим нашу землю захватчикам! – выкрикнул тот же юноша, который только что задушил солдата своим шэнбяо. – Тесните их!

Но он не успел повести остальных в бой: одно из вражеских лезвий неожиданно вошло в его живот, и послышался высокий истошный вопль. Заклинатель сначала попробовал голыми руками вытащить из себя залитое собственной кровью оружие, но вскоре безвольно повис на нём, словно насекомое, насаженное на иглу.

Народ затолпился, где-то заплакали дети, а имперские солдаты без приказа пошли в наступление. Адепты школы Шэньгуан сбивались в группы, матери прятали своих чад за спины и тоже обнажали цзяни – в одночасье площадь Девяти священных деревьев города Люцзэ превратилась в место бойни.

– Скажи своим воинам отступить! – прокричал Гэн Исюань, направляя меч в сторону генерала.

– Это твои заклинатели подняли бунт! Изменники!

Глава клана больше не колебался и кинулся вперёд, но его вновь заставили остановиться: стрела с ярко-красным оперением вонзилась прямо перед его сапогом, преграждая путь к семье. Три заклинателя, что стояли неподалёку и внимательно следили за происходящим, тут же запрыгнули на помост, закрывая собой главу Гэна.

– Вы совершаете ошибку! – продолжал Гэн Исюань, не сводя глаз с жены, которая испуганно смотрела на него. – Вы не понимаете, что все умрёте на этой площади?!

– Даже если умрём мы, на жалкие остатки вашей школы сразу начнётся настоящая охота! – По лицу генерала пробежала довольная ухмылка, кажется, он был совсем не против столь кровавого исхода, а может, таким и являлся первоначальный приказ императора. – Советую подохнуть сразу!

Он вдруг схватил жену главы клана за волосы и оттащил в сторону от детей. Вопреки традициям, эта женщина с неприметной внешностью не совершенствовала ни один путь, а была всего лишь обычным человеком – дочерью магистрата из небольшого городка в южной провинции. Много лет назад необычная история любви наделала шума в империи Чжу, и о ней шептались на каждой тропинке, но со временем злые языки утихли, ведь Гэн Исюань, несмотря на всеобщее порицание, всё же сделал девушку из семьи Си своей женой. Ко времени обучения Гэн Лэя в школе Шэньгуан эту пару уже называли драконом и фениксом, счастливыми супругами.

– Моя госпожа! – крикнул глава клана, порываясь сдвинуться с места хоть на цунь, но ещё несколько стрел предупреждающе вонзились в помост.

На площади Девяти священных деревьев становилось слишком опасно, и не стоило даже надеяться, что обе стороны вдруг сложат оружие, поэтому Гэн Лэй поднялся с земли и посмотрел на своих спутников. Наконец и в их глазах читалась решимость.

– Мы ждали достаточно, в этом больше нет смысла, – сказал Гэн Лэй и снова накинул на голову серый капюшон своей накидки, чтобы скрыть часть лица.

– Согласен! – признал Гэн Цичжи. – Но не думай, что мы зря здесь сидели столько времени, – я вычислил, на каких крышах разместились лучники.

– Тогда вы с Мэй Шан займётесь ими?

Подруга детства кивнула сразу и растянула в руках верёвку шэнбяо, скрученную в несколько витков, а двоюродный брат задумался на мгновение, как будто всё ещё сомневался, можно ли отпускать Гэн Лэя одного.

– Знаю, ты сильный заклинатель, но у имперцев в руках тайное оружие...

– Я защищу семью любой ценой!

Гэн Цичжи явно не хотел доверять такое важное дело мальчишке, который только вернулся в родные края после многих лет скитаний, но стычка на площади уже началась, и любое промедление могло привести к гибели дорогих людей.

– Уж постарайся! – небрежно бросил он и добавил: – Сяо-Лэй, не геройствуй слишком сильно, мы скоро к тебе присоединимся.

Кивнув, Сын Дракона перемахнул через живую изгородь и помчался вдоль неё, пытаясь как можно скорее поравняться с деревянной сценой. Он пригнулся, чтобы не привлекать к себе внимания, но и без того никому не было дела до одного бегущего человека, когда вокруг разверзлась настоящая бездна. Повсюду свистели «летающие» дротики, которые с глухим стуком врезались в доспехи и оборачивались вокруг шей врагов удушающими змеями, но со стороны городских улиц продолжали стекаться новые и новые имперские солдаты, что размахивали гуань дао и отрезали заклинателям пути к отступлению.

И всё же на земле, теперь окроплённой кровью, уже лежало множество тел в тёмно-красных доспехах, и Гэн Лэй подумал про себя, что надежда ещё есть, ведь здесь собрались десятки последователей небожителя Гуаншу, которые готовы защищать свой дом и свою школу до самого конца.

Он отбил цзянем чьё-то лезвие, направленное ему в шею, и ворвался в самую гущу битвы. Другим путём к помосту просто невозможно было попасть, поэтому Гэн Лэй принялся прокладывать себе дорогу через толпу воинов, при этом стараясь не упускать из виду сцену, где стояли его родные. Благодаря драконьему слуху он мог даже среди оглушительных криков и звона металла улавливать голоса, доносившиеся оттуда.

Генерал до сих пор держал жену главы клана за волосы, а женщина стояла тихо и не издавала ни звука, будто мыслями находилась далеко отсюда. Так вели себя многие заклинатели в момент опасности, не желая становиться обузой для своих супругов, но от обычных людей никто не требовал подобной отдачи. Госпожа Гэн оказалась действительно храброй.

– Очень жаль, что твоя обожаемая жена не увидит, как вы все подыхаете, словно бродячие псы! – заговорил командующий, упиваясь своим превосходством.

Он заставил женщину отклонить голову назад и указал на её светлую шею:

– Ровно сюда вонзится стрела, если хоть кто-то дёрнется!

Когда генерал коснулся ложбинки между ключицами госпожи Гэн и провёл по бледной коже пальцем, над площадью послышался яростный крик Гэн Цичжана:

– Убери свои грязные лапы от моей матери!!!

Он мощным рывком разорвал путы и попробовал выхватить оружие у стоящего рядом имперского солдата, но на него сразу же накинулись ещё несколько воинов, осыпая наследника клана градом ударов и прижимая лицом к помосту.

Генерал цокнул языком, и его ладонь резко опустилась.

– Я предупреждал.

Послышался высокий свист. Кто-то выпустил стрелу, и скользящая тень в мгновение ока пронеслась над полем боя, выпущенная с крыши трёхэтажной пагоды, что возвышалась над площадью с западной стороны. Глава клана отпихнул своих подчинённых и побежал к госпоже, но без заклинательской техники никто бы не смог преодолеть такое расстояние быстрее летящего оружия.

Гэн Лэй тоже рванул вперёд, но путь к помосту ему преграждали ещё несколько имперцев. Быстрее, быстрее... Он вонзил меч в чьё-то тело по самую рукоять, следом отрубил чью-то голову и словно в тумане расчистил себе путь одним ударом, в который вложил драконью мощь. Но стрела уже пронеслась над головой, оставляя в воздухе неуловимый свистящий шлейф.

Почувствовав лёгкий выброс огненной ци, Гэн Лэй кинул взгляд на сцену и оцепенел: отец, хоть и стоял на коленях, но всё же находился ближе всех к госпоже Гэн. Он вдруг расшвырял солдат, что держали его за плечи, нечеловеческими усилиями выжав из собственных меридианов крупицы энергии, и прикрыл собой жену старшего брата. Лицо женщины обрызгало кровью, стрела прошла сквозь шею Гэн Цзиюаня, а острый наконечник остановился прямо напротив переносицы госпожи Гэн.

Она пронзительно завизжала, больше не в силах скрывать охвативший её ужас, а тело в белых одеждах пошатнулось и упало на спину. Из сквозной раны резкими толчками начала вытекать бордовая кровь, которая быстро залила деревянную поверхность помоста и создала вокруг головы отца неровный ореол.

Гэн Лэй не мог заставить себя сдвинуться с места. Непонимающим взглядом он блуждал по знакомой фигуре: тело не шевелилось, но пальцы на правой руке до сих пор слегка подрагивали в предсмертной судороге. Всё закончилось совсем не так, как должно было... Теперь обещание не являть перед людьми свой истинный облик, данное ещё много лет назад, казалось самым бессмысленным из всего, что Гэн Лэй когда-либо говорил. Его бесконечные попытки стать заклинателем и сражаться, как все, выглядели до смешного жалко. Отец ошибся в нём. Он на самом деле никто. Без силы дракона он никого не может спасти!

Хофэй в руке Гэн Лэя затрясся, а воздух вокруг поплыл маревом, словно внезапно наступил самый знойный летний день. Люди отшатнулись от него, пытаясь спастись от расползающегося во все стороны нестерпимого жара.

В это время на помосте глава клана Гэн Исюань срубил одним ударом две головы и добрался до генерала, который уже отбросил от себя рыдающую женщину, но вместо того, чтобы снова обнажить меч, засунул руку за пазуху и достал оттуда маленькую лакированную шкатулку. Двумя пальцами он раскрыл коробочку, и площадь накрыло волной удушающей тёмной ци.

Гэн Исюань остановился, словно больше не мог сделать и шага, а остальные заклинатели, которые ещё давали отпор империи, схватились за головы: кто-то застонал и упал на колени, а кто-то принялся рвать на себе волосы или биться лбом о землю.

Божественная кровь не спасла Гэн Лэя от влияния столь могущественной неизвестной магии: его меридианы мгновенно забились, как и во времена обучения в имперском лагере, а обращение в дракона замедлилось. Он почувствовал, что изнутри его череп будто пронзают сотней длинных игл, пробивающих кости насквозь.

– Убейте всех! – слышался через охвативший разум туман голос генерала.

От артефакта исходили незаметные для человеческого глаза волны, которые напоминали ночной шторм: стоит только поддаться, окунуться в море, как наружу уже не выплыть. Толща тяжёлой воды смыкается над головой, а грудь пылает, требуя хоть немного воздуха...

Гэн Лэй попытался приподнять отяжелевшие веки, но мрак настолько крепко сковал его, что сил хватило только на то, чтобы не упасть под напором энергии, которая вырывалась из лакированной шкатулки. Вокруг развернулась кровавая резня: отовсюду летели горячие брызги, заливая его одежду и лицо, но по какой-то неведомой причине никто из имперских солдат не осмеливался поднять оружие на Сына Дракона, в одиночестве стоявшего совсем рядом со сценой.

До ушей Гэн Лэя доносились нестройные вопли заклинателей и жителей города Люцзэ: эти крики приводили в смятение и заставляли кожу покрываться невидимой ледяной коркой. Он сделал над собой ещё одно усилие и всё же приоткрыл глаза, пытаясь отыскать среди мутных очертаний своего главного врага, с которого стоило бы снять кожу заживо, а потом медленно отрывать от его плоти кусок за куском.

Кажется, глава клана всё ещё был жив. Преодолевая мучительное воздействие артефакта, что причинял любому заклинателю боль, сравнимую лишь с казнью от тысячи порезов, Гэн Исюань переступил через погибшего младшего брата и оказался прямо перед генералом. Желваки заходили на его щеках, а лицо от напряжения приобрело оттенок кровавого заката, испещрённого синеватыми полосами наступающей ночи.

– А вы воистину сильный заклинатель, глава Гэн! – восхитился командующий и достал из шкатулки гладкий чёрный камень размером с грецкий орех. – Вам хватает воли, чтобы противостоять самой тёмной энергии во всех трёх мирах.

Гэн Исюань закашлялся и сплюнул сгусток крови. Его так и гнуло к земле, но он пытался держаться на ногах.

– Подарите уже главе клана Гэн долгожданную смерть, он слишком сильно страдает! – приказал генерал своим людям и отошёл назад.

Солдаты окружили Гэн Исюаня со всех сторон и направили на него не меньше десяти гуань дао. Кто-то выкрикнул команду, и воины одновременно двинулись вперёд, пронзая тело мужчины широкими лезвиями. Золотистая одежда сразу превратилась в изорванные лохмотья, а изо рта главы вырвался новый поток крови.

Чьё-то оружие безжалостно подрезало его икру сзади, и он рухнул на колени перед генералом, который взял в руки длинный имперский флаг с летящим драконом.

– Так-то лучше! – заговорил командующий, с долей уважения оглядывая пронзённое тело Гэн Исюаня, напоминающее теперь окровавленное сито для промывания риса. – Все изменники будут уничтожены. Город теперь принадлежит Великому и Благословенному Драконом Императору.

Гэн Лэй схватился за край деревянного помоста и выгнулся от боли: тьма, заполняющая его сознание, подавляла огненную ци и сковывала нерушимыми цепями, но другая сила всё явственнее ощущалась внутри, она бежала по его жилам, горячила кровь, требовала, чтобы её выпустили наружу...

Сын Дракона не смог дотянуться до утопающего в луже крови цзяня, который лежал недалеко от его ног, и провёл наполовину отросшим во время обращения когтем по собственной ладони, рассекая плоть до самых костей. Настоящая боль пронзила всё его существо и пробудила охваченное сумраком сознание. Кожа на лице мгновенно затвердела, изо лба вырвались два изогнутых рога, а драконий хвост, увенчанный шипами, с силой ударил о землю.

В тот день Гэн Лэй разгромил имперскую армию в одиночку, не оставив в живых никого.

Глава 4

Талисманы и тёмные знаки

Луна в эту ночь светила необычайно ярко, заливая мерцающим бледным сиянием ветхий двор, поросший высокой травой. Со всех сторон виднелись тени домов с обвитыми плющом стенами, а впереди, в том месте, где находился выход из поместья, дорогу преграждал высокий деревянный порог, какой обычно возводили в жилищах, чтобы защититься от цзянши^[47].

Барьер против нечисти располагался несколько неудобно, и Фэн Мэйфэн, которая в одиночестве бродила по заброшенной резиденции, нахмурилась. Кто бы из хозяев стал возводить такие баррикады прямо посреди задних ворот, через которые могли прийти гости или заехать повозки?

Она двинулась дальше, перешагивая через разбросанные на земле вещи, и вздрогнула, когда под сапогом что-то хрустнуло – всего лишь тонкий деревянный гребень. Звук пронзил тишину, и с покосившейся крыши каменного колодца слетел чёрный ворон, который до этого сливался с цветом черепицы. Сердце на мгновение сжалось, и Фэн Мэйфэн совсем не весело усмехнулась: будь здесь гэгэ, он бы не постеснялся в выражениях, чтобы объяснить, насколько бездарно она использует бесшумную технику Скользящего шага и как глупо пугается какой-то птицы.

Повезло, что Ван Юн задержался в соседней деревеньке и не видел её двойного промаха. Он решил расспросить жителей о недавних нападениях на детей, что произошли в брошенном ещё пару лет назад поместье чиновника Лина, а Мэйфэн послал на разведку. Всё бы ничего, но гэгэ отобрал её кинжалы, заставив во время задания пользоваться новым оружием – боевыми веерами.

Она знала, что в каждом поступке Ван Юна имелся тайный умысел, поэтому быстро смирилась со своей участью и продолжила осматривать место, где совсем недавно нашли трёх крестьянских мальчиков, начисто лишённых энергии ян^[48]. Подойдя к задним воротам, Фэн Мэйфэн переступила исцарапанный когтями деревянный порог высотой почти до колена и оказалась на пустыре. Впереди клубился туман и просматривались только невысокие заросшие холмики, огороженные каменным заборчиком. Видимо, прямо за поместьем располагалось кладбище семейства Лин.

Увидев эту картину, она устало выдохнула и достала из-за пояса сложенный тканевый веер со стальными заострёнными спицами, скрытыми с внутренней стороны. Какая бы тварь здесь ни обитала, убить её особым оружием школы Юэин может быть трудно, и всё же Фэн Мэйфэн не слишком беспокоилась: после обмена камнями её силы возросли в разы и лунная ци текла настолько же свободно, как вода по улицам во время сезона дождей.

Нога неожиданно провалилась в рытвину, и Мэйфэн опустила взгляд, заметив, что вся земля рядом с кладбищем исхожена, повсюду виднелись достаточно большие и глубокие следы, которые уводили прочь от пустыря. В голове мелькнула догадка, не предвещающая ничего хорошего, и наследница клана Фэн уверенно направилась туда, откуда пришёл предполагаемый яогуай.

Перешагнув через несколько холмиков, она оказалась около разрытой могилы, в которой находился полусгнивший гроб. Крышка, покрытая глубокими царапинами, лежала рядом, как будто её выкинули из ямы с какой-то нечеловеческой силой, и здесь же землю покрывали многочисленные отпечатки ладоней и ступней, явно принадлежащих одному существу.

– Неужели опять? – пробормотала Фэн Мэйфэн и заглянула внутрь гроба – дно оказалось устлано истлевшей тканью, напоминающей светлые накидки, какие обычно носят заклинатели.

Сзади послышался тихий скрип, словно ветер беспрестанно качал сухую ветку, а вместе с ним над пустырём разнеслись отголоски хриплого шёпота. Слов было не разобрать, и Мэйфэн, спиной ощущая чьё-то присутствие, повернулась. Сквозь густой туман виднелись очертания тёмной фигуры, которая медленно приближалась, неуклюже подскакивая и задевая волочащимися ногами комья земли.

Снова цзянши.

Нащупав на поясе кожаный мешочек, наследница клана Фэн запустила в него пальцы и достала оттуда моток ниток, который приготовила специально для таких случаев. Она несколько дней вымачивала их в чернилах, куриной крови и пепле сожжённых талисманов, и теперь маленький клубок представлял собой артефакт, способный помочь в борьбе с ожившим мертвецом.

Цзянши подпрыгнул, так сильно оттолкнувшись от старого могильного холмика, что земля вздыбилась, и оказался совсем рядом с Фэн Мэйфэн. Она еле успела отскочить назад – полусгнившие зубы щёлкнули прямо у её лица, отчего в нос ударил омерзительный запах разложения.

Ещё прыжок, и мертвец размашисто хлестнул руками, словно длинными плетьми, и наследница клана Фэн раскрыла веер, позволяя демоническим когтям пробить чёрную ткань оружия и застрять между лезвиями. Как учил Ван Юн, она схватилась свободной рукой за разошедшиеся павлиньим хвостом наконечники и с помощью лунной ци захлопнула веер – послышался вой, и четыре зеленоватых пальца отлетели в траву, а из обрубков полилась гнилостная жижа.

Капли попали Фэн Мэйфэн на лицо, кожу мгновенно разъело, но она сразу вытерлась рукавом и бросилась вперёд, уклоняясь от щёлкающих в воздухе зубов: цзянши рассвирепел и принялся вытягивать шею, напоминая бешеную собаку, которая всеми силами пытается укусить прохожего. На ходу она выхватила из-за пояса второй веер, но оставила его закрытым: один скользящий шаг, ещё один... Мэйфэн поднырнула под вытянутую руку мертвеца и полоснула его по шее остриём оружия, наполненным лунной энергией.

– П-последняя... – захрипел цзянши, не в силах дотянуться ладонями до раны, из которой теперь сочился трупный яд. – Должна... умереть...

Судя по светлой одежде в гробу, этот человек тоже когда-то был заклинателем школы Дафэн и теперь смотрел на наследницу клана Фэн иссохшими глазами, наполненными глубокой ненавистью. Веер в её руке на мгновение дрогнул, но она и правда ничего не могла сделать для обращённого цзянши, только лишь прекратить его бесконечные страдания.

Растянув между пальцами заранее приготовленную нить, Фэн Мэйфэн остановила разъярённый удар мертвеца своей сетью, напоминающей чёрную паутину, и оплела левое запястье врага, после чего перемахнула через одеревеневшее тело, оказавшись за спиной цзянши, и накинула невидимое оружие ему на шею. Послышалось шипение, и зеленоватая кожа начала покрываться пузырями в тех местах, где соприкасалась с нитью.

Ещё немного потянув, Фэн Мэйфэн с лёгкостью отсоединила голову от тела, но даже не успела осознать, что в одиночку одолела ночной кошмар многих жителей империи Чжу, ведь кто-то схватил её за ногу и потащил.

Она не смогла удержаться и повалилась на землю, с ужасом оглядываясь: совсем рядом находилась ещё одна раскопанная могила, до этого залитая туманом, и из неё наполовину выбрался цзянши. В его посеревших от времени волосах, напоминающих паклю, позвякивали украшения, а на запястьях красовались нефритовые браслеты. Много лет назад это существо было женщиной.

Фэн Мэйфэн застонала, когда костлявые пальцы сильнее сжались на её лодыжке, и попыталась ухватиться хоть за что-то, но земля вокруг казалась слишком рыхлой, а мёртвая рука всё подтаскивала её, пытаясь уволочь в могилу.

Сложив два пальца вместе и поднеся их к губам, Мэйфэн попробовала создать первую пришедшую в голову технику Спустившейся луны, нависших облаков.

Лунная ци начала сплетаться над её головой в полупрозрачный серебряный диск, но слишком медленно. Цзянши уже почти добрался зубами до её сапога, и Фэн Мэйфэн почувствовала, как кто-то словно вцепился в её меридианы невидимыми клещами и принялся вытягивать наружу энергию ян, отчего тело стало мягким и податливым.

Она принялась пинать мертвеца и вырываться, но сил у того оказалось в разы больше. Тогда, наполнив сложенный веер своей ци, Фэн Мэйфэн села, позволяя подтащить себя ближе, и воткнула наконечник оружия в глаз цзянши. В это же мгновение послышался свист, и в землю прямо около её ноги вонзилось широкое остриё гуань дао. Окостеневшие пальцы разжались, запястье было перерезано.

С тихим потрескиванием рядом раскрылась тень, и Ван Юн вышел из неё, без промедления вбив деревянный гребень прямо в затылок мертвеца. Некоторые зубчики обломились сразу, но остальные вонзились в плоть, и мычащая то ли от боли, то ли от негодования женщина затихла, повиснув на краю могилы.

– Гэгэ! – обрадовалась Фэн Мэйфэн и потёрла лодыжку, которая теперь пульсировала от боли. – Ты пришёл очень вовремя!

Ван Юн посмотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде читалось явное недовольство вперемешку с беспокойством. Тварь под его ногами шевельнулась, и он наступил на её голову, ступнёй вбивая гребень ещё глубже.

– Ты совершенно не следишь за тем, что происходит вокруг тебя! – сказал он в своей обычной раздражительной манере. – Как можно было не увидеть вторую могилу?!

– Здесь же повсюду туман...

– Думаешь, цзянши перед тем, как тебя убить, станут интересоваться, был ли на улице туман, или же светило солнышко? Ты должна всегда просчитывать свои действия на три шага вперёд и замечать любые мелочи.

– Поняла, – опустила голову Фэн Мэйфэн.

Выговоры от Принца Ночи уже стали привычными. Раньше он чаще всего просто не замечал свою названую сестру, а если и учил её чему-то, то делал это нехотя. Теперь же, после обмена камнями, Ван Юн стал неумолимым наставником и ругал её за каждый промах в два раза сильнее.

– Разве мы не условились пойти на это задание вместе? – пробурчала себе под нос Фэн Мэйфэн и встала, немного поморщившись, когда ногу под собственным весом пронзило тупой болью. – Ты всегда говоришь что-то про слаженную работу отряда, а сам послал меня одну.

Ван Юн медленно выдохнул и указал на крышу заброшенного поместья:

– Я всё время сидел там, но ты и этого не заметила.

– Что?

– Думаешь, я бы действительно стал рисковать жизнью своего человека, отправляя его без подмоги в логово цзянши? Пришлось немного поплутать по окрестностям из-за дрянной старой карты, прежде чем я нашёл нужный дом, но всё же успел к началу представления.

Фэн Мэйфэн почувствовала себя ужасно глупо, но вместе с тем слова гэгэ о «своём человеке» заставили её покрыться приятными мурашками.

– Очередная проверка?

– Я должен удостовериться, что ты выживешь, если столкнёшься с чем-то непредвиденным, – ответил Ван Юн и присел на корточки перед Мэйфэн, коснувшись руками её лодыжки. – Пока все проверки ты успешно проваливаешь.

Как только его пальцы надавили на костяшку сквозь ткань сапога, наследница клана Фэн зашипела и попыталась освободиться от его хватки.

– Больно.

– Ещё бы, тебе чуть ногу не оторвали. Как вернёмся в Юэ, нужно будет перевязать.

Мертвец, который лишь наполовину вылез из могилы, снова зашевелился и принялся загребать когтями землю, но до сих пор не поднимал пронзённой деревянными зубчиками головы.

– Этот цзянши хорошо напитался человеческой энергией, поэтому его не берёт даже гребень из персикового дерева, – пояснил Ван Юн и встал на ноги, бросив на мёртвую женщину прохладный взгляд. – Нужно её упокоить, иначе она вскоре снова начнёт охотиться на живых. Вижу, что нить ты умудрилась выронить, теперь в темноте её вряд ли получится найти.

– Я взяла с собой косточки красного финика! – Фэн Мэйфэн достала из мешочка маленькую деревянную коробочку и потрясла ею. – В прошлый раз ты говорил, что таким способом тоже можно убить мертвеца. Целитель Ань как раз недавно учил меня находить нужные акупунктурные точки^[49].

Ван Юн промолчал, но уголок его губ немного дрогнул, словно он очень хотел улыбнуться, но сдержался.

– Справишься сама?

– Конечно! Это уже, кажется, четвёртый цзянши, который нам встретился после возвращения с пика Юнфэй. Неужели очередная старая работа той нефритовой демоницы Юй Мин?

Подойдя к мертвецу, Фэн Мэйфэн крепко взяла его за ворот и с лёгкостью вытащила из могилы – тело совсем ничего не весило, словно состояло теперь лишь из пустой оболочки.

– Вполне возможно, – бросил Ван Юн и наклонился, чтобы сорвать жёлтый талисман со лба первого цзянши, отделённая голова которого лежала в траве. – Тот же почерк.

Как только он забрал себе прямоугольный листок с алыми символами, заклинание перестало действовать, и мёртвый человек, что годами находился под влиянием тёмной ци, иссох в мгновение ока, превратившись в сморщенное нечто, которое будто могло рассыпаться в прах от одного дуновения ветра.

– Получается, Юй Мин обратила в цзянши многих адептов моей школы, а их тела спрятала в разных местах провинции. Но зачем? К чему ей столько мертвецов? – рассуждала вслух Фэн Мэйфэн, пока распарывала сложенным веером истлевшую ткань на спине дёргающейся женщины. – Мы совсем не продвинулись в поисках разгадки.

– Ты слишком торопишься.

Ей так не казалось. Прошло уже десять лет со дня кровавой резни в школе Дафэн, и родители, что пали жертвой чьей-то тёмной техники, до сих пор оставались неотмщёнными. Она не сможет чувствовать себя свободной до тех пор, пока не раскроет истину.

От тела цзянши исходил неприятный запах, отдающий гнилью, и Фэн Мэйфэн поморщилась, но продолжила начатое дело. Вскоре она откинула куски серой ткани в сторону и опустила взгляд на зеленоватую кожу, испещрённую подтёками и трупными пятнами.

– Гэгэ, тут что-то странное!

Сначала она подумала, что на спине цзянши есть родимое пятно, но стоило только рассмотреть поближе, как стало ясно – это нечто совершенно другое. Клеймо размером с монету, нанесённое прямо на левую лопатку. Оно выглядело как идеальный круг, заполненный чернотой.

– Выжжено огнём, видимо, уже после смерти, – заключил Ван Юн и снова подошёл к обезглавленному телу первого мертвеца, осторожно разрывая одежду и на нём.

Он искал довольно долго, после чего наконец сказал:

– У этого цзянши такое же, только на колене.

– И что это за знак?

– Возможно, личное клеймо нефритовой демоницы, которым она отмечала каждую свою работу, но пока не могу сказать точно. В читальне храма Юншэн есть закрытая секция, где стоят книги, посвящённые известным гербам демонов Обители мёртвых, нужно будет наведаться туда.

– В школе и такое можно найти? – удивилась Фэн Мэйфэн и достала из деревянной коробочки вытянутую косточку финика. – Я хочу помочь тебе в поисках, с двумя парами рук мы управимся горазд...

– Я уже говорил, что со всем разберусь сам. Просто доверься мне и выполняй молча свою работу.

Она решила не отвечать на этот выпад и только бросила подозрительный взгляд на Ван Юна, который теперь стоял над ней подобно статуе со скрещёнными на груди руками. Наверное, гэгэ иногда забывал про их связь, раз до сих пор пытался что-то скрыть, только вот Мэйфэн достаточно ярко ощущала те сомнения и насторожённость, которые царили в его душе.

Проведя пальцами по шероховатой коже цзянши, наследница клана Фэн нащупала нужную акупунктурную точку на позвоночнике и приставила к ней косточку острым концом, после чего вбила её в одеревеневшее тело рукояткой веера. Мертвец дрогнул и заскрежетал зубами.

В последнее время по совету Ван Юна она стала ходить в лекарский домик целителя Аня, чтобы обучиться распознаванию жизненно важных точек в теле человека, но всё ещё не была уверена в своих силах. С особой внимательностью Фэн Мэйфэн вбила оставшиеся шесть косточек в спину мертвеца, создавая узор в виде созвездия, и выдохнула, когда почувствовала, что цзянши под ней обмяк и затих.

– Сработало?

– Как видишь. Ты и вправду улучшила свои навыки.

Лицо Ван Юна немного смягчилось. Другой человек не заметил бы никаких изменений, но Фэн Мэйфэн научилась читать этот глубокий взгляд и потому от нахлынувших на неё гордости и удовлетворения слегка вскинула подбородок. Цзюань на левом запястье нагрелся, она уловила где-то внутри себя изменения в настроении Принца Ночи – кажется, он был доволен.

Ван Юн вдруг присел рядом, достал неизвестно откуда совсем маленький кинжал и срезал со спины мертвеца часть кожи, на которой осталось выжженное клеймо.

– Возьму с собой на всякий случай, – ответил он, опережая вопрос Фэн Мэйфэн. – Неизвестно, наткнёмся ли мы ещё раз на цзянши с такими же метками.

– Тогда похороним их и в путь?

Она не сводила взгляда с зеленоватого кусочка в руках Ван Юна: клеймо выглядело незнакомым, и всё же вид лоскута кожи, который напоминал засаленную заплатку для одежды, заставил её поёжиться.

– Не стоит оставлять их в таком виде, – сказал гэгэ и спустил мёртвую женщину обратно в могилу. – Сходи в дом и найди что-нибудь напоминающее лопату, а то мы и до утра не управимся. Я ещё хочу сегодня успеть написать отчёт для столичного чиновника о выполнении поручения: тут всё ясно и без дальнейшего расследования, согласна?

– Да, деревенских детей точно убили именно эти цзянши, – проговорила Фэн Мэйфэн, припомнив изначальную цель их визита в поместье семьи Лин. – А бывшие жильцы, судя по выставленным против нечисти порогам, не могли мириться с таким соседством и предпочли уехать, ведь даже если мертвецы не пробуждались долгое время, они всё равно отравляли округу вредоносной ци, принося болезни и кошмары.

В последнее время подобные происшествия случались чуть ли не каждый день, и Фэн Мэйфэн стала привыкать к многочисленным мрачным историям, связанным с яогуаями или цзянши, поэтому сегодня излагала свои мысли на удивление обыденным тоном.

После того как Ван Юн кивнул, согласившись с её мнением, она ещё немного постояла рядом, наблюдая за тем, как Принц Ночи сапогом скидывал тяжёлые комья земли в могилу, и наконец побежала в сторону дома. Нужно было найти лопату.

* * *

Когда они вернулись в деревню, над горами уже занимался рассвет. Передав лошадей слуге, Ван Юн поспешно направился к задним воротам дома, чтобы избежать случайной встречи с матушкой или с кем-то из старших адептов. После церемонии принятия главенства над кланом и школой ему просто не давали прохода, поэтому Принц Ночи часто покидал Юэ втайне, чтобы хоть немного развеяться.

Обернувшись, он увидел, как Фэн Мэйфэн улыбнулась мальчишке-конюху, потрепала свою лошадь по загривку и пошла в направлении выхода из резиденции, при этом слегка прихрамывая.

– Куда собралась? – окликнул её Ван Юн.

– К целителю Аню! Я обещала сегодня посетить лекарский домик: там появилось подходящее тело для изучения акупунктурных точек.

– Сначала позаботься о своём собственном теле! – Он скрестил руки на груди. – Я разве не говорил, что ты должна лучше следить за собой? Думаешь, я не чувствую, насколько сильно у тебя болит нога?

Ван Юн и вправду ощущал навязчивое покалывание в левой лодыжке, стоило только Мэйфэн сдвинуться с места и сделать несколько шагов.

– Иди за мной.

– Но, гэгэ, мне нужно...

– Хочешь, чтобы я внёс тебя в дом на руках, как несчастную молодую госпожу, попавшую в беду?

Она поморщилась, словно разжевав неспелый плод кумквата^[50], и сразу вернулась во двор, без лишних уговоров последовав за ним.

Красная деревянная дверца, ведущая в южное крыло здания, как раз была приоткрыта, и Ван Юн нырнул в полумрак. Идти в главный зал, куда часто заглядывали заклинатели для решения своих вопросов, он не хотел, поэтому остановился посреди крытой галереи и задумался на мгновение, в чью комнату стоит направиться. В империи Чжу существовали строгие правила, не позволяющие холостым мужчине и женщине оставаться наедине, но в глазах всех остальных Ван Юн и Фэн Мэйфэн выглядели братом и сестрой, поэтому переживать о слухах не приходилось. Да и кто бы посмел распускать неприглядные сплетни о Принце Ночи, знаменитом герое школы Юэин?

– В чём дело? – спросила наследница клана Фэн, выглядывая из-за его спины. – У меня есть необходимые лекарства, я пойду к себе.

– Стой! – Неожиданный оклик нарушил безмятежную тишину дома семьи Ван, и Ван Юн вдруг опешил, не до конца осознавая, зачем только что остановил Фэн Мэйфэн. – Ты... плохо делаешь перевязки, я это на своей шкуре испытал, когда был ранен нефритовой демоницей.

Она слегка прищурила тёмные глаза, напоминающие изящные ивовые листочки, и вдруг тихо усмехнулась:

– Тогда поможешь мне?

– Я же должен позаботиться о своей шимэй.

В его среднем даньтяне что-то шевельнулось, словно одновременно забили невесомыми крыльями десятки мотыльков, и он поспешил направить в грудь немного лунной ци, но это нисколько не помогло заглушить странные ощущения.

– Чего стоишь? Идём! – поторопил её Ван Юн и широким шагом устремился к дальнему крылу.

Когда они зашли в комнату, Фэн Мэйфэн сразу закатала бамбуковые циновки, которые закрывали два круглых окна, и внутрь полился тёплый утренний свет. Она бросила нечитаемый взгляд на Ван Юна, после чего присела перед открытым сундуком, который стоял у стены, и долгое время в нём копалась, перебирая брошенные в беспорядке вещи. Вскоре ей удалось найти круглую бирюзовую шкатулочку с мазью и чистые бинты, которыми она обычно перевязывала обожжённую руку.

– Снимай сапоги, садись на кровать, – сказал Принц Ночи, когда лекарство оказалось у него в руках. – Я посмотрю, насколько всё серьёзно.

Только сейчас ему в голову пришла одна совершенно неожиданная мысль: если бы он сразу отпустил Фэн Мэйфэн к целителю Аню, то она получила бы там необходимую лекарскую помощь и приступила к занятиям. Но Ван Юн пожелал всё сделать сам. Возможно, он и правда хотел позаботиться о своей названой сестре, хотя внутренний голос подсказывал, что дело здесь было в другом.

Он тряхнул головой, пытаясь собраться, и посмотрел на обнажённую лодыжку, на которой уже темнели синяки от окостеневших пальцев цзянши.

– Нога распухла, – объявил Ван Юн и раскрыл шкатулочку, откуда запахло травами. – Если всё ещё можешь ходить, значит, не сломана.

– Ваши навыки целительства заслуживают уважения, – усмехнулась она, явно пытаясь его задеть. – Я же сразу сказала, что всё в порядке!

Принц Ночи надавил на кожу, заставляя Фэн Мэйфэн зашипеть от боли, и принялся усердно втирать мазь, отчего девушка недовольно застонала. Но так у неё хотя бы не было возможности нести всякую чушь.

– Твоя забота хуже, чем ненависть! – всё же выдала она и слегка откинулась назад, поставив ладони на мягкое одеяло. – Нельзя поаккуратнее?

– За нежной заботой обращайся к Гэн Лэю.

Эти слова вылетели сами собой, и в комнате тут же воцарилась тяжёлая тишина. Прошло уже несколько сюней с тех пор, как гонец принёс вести о кровавой бойне в городе Люцзэ и жестокой смерти главы школы, но об остальных членах семьи Гэн никто ничего не знал.

Фэн Мэйфэн вытащила из высокого пучка нефритовую шпильку и погладила подушечками пальцев вырезанный на ней месяц в пионах.

– Думаешь, Гэн-гэгэ был там в тот день? – Она задала вопрос, который мучил и Ван Юна. – Куда он пропал, почему не возвращается?

– Не знаю, но я ищу его. Постоянно посылаю своих людей на поиски.

– Гэн-гэгэ же не мог умереть...

– Я бы почувствовал! – Он посмотрел на свой цзюань и сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. – Его ци всё ещё в браслете, а значит, Лэй точно жив, но я почему-то не могу с ним связаться. Возможно, он слишком далеко.

При упоминании Гэн Лэя на душе у Принца Ночи стало совсем скверно, и он принялся тщательно бинтовать лодыжку Фэн Мэйфэн. Что он вообще делал здесь, в тепле и относительном покое, пока его самый близкий друг скитался где-то в одиночестве и не выходил на связь?

– Я противен сам себе, – вдруг сказал Ван Юн и прикрыл веки. – Я должен был уехать сразу же, как только получил этот доклад о трагедии в школе Шэньгуан. Вдруг ему нужна моя помощь или поддержка, а я, словно последний трус, отсиживаюсь в своей резиденции.

Тёплая ладонь Фэн Мэйфэн легла ему на голову. Рука не двигалась, лишь большой палец слегка поглаживал его волосы, и Ван Юн поднял лицо, встречаясь взглядом со своей названой сестрой. Она всё понимала, он это знал, чувствовал через цзюань.

– Я хочу отправиться в путь вечером.

Фэн Мэйфэн выдохнула, медленно провела рукой по волосам Принца Ночи и вскоре коснулась его щеки. Всё вокруг замедлилось, и Ван Юн, словно заворожённый, оказался прикован к её глазам, в зрачках которых отражались тусклые блики света.

– Ты теперь глава клана и школы, разве ты можешь всех бросить?

– Но он мой друг.

– Он и мой друг тоже... – Мэйфэн чуть сильнее сжала пальцы на его скуле. – Но думаю, что Гэн-гэгэ не хотел бы видеть, как ты оставляешь школу Юэин в самые сложные времена.

И когда только эта маленькая и боязливая девчушка успела стать взрослой заклинательницей, способной дать действительно мудрый совет?

Сколько бы Ван Юн ни пытался сопротивляться, он всё же понимал, что Фэн Мэйфэн права. Уезжать ни в коем случае нельзя, иначе некому будет защитить деревню, которая и так осталась без старшего главы.

– Тогда продолжу поиски, завтра пошлю ещё людей, – решил Принц Ночи и наконец закончил перевязку, но рук от обмотанной бинтами лодыжки так и не убрал. – Кажется, готово.

– Ты его найдёшь, я знаю.

Всего лишь простые слова поддержки, но они отозвались в груди Ван Юна томительной тяжестью, словно сердце теперь весило не меньше одного ши^[51] и давило изнутри. После обмена камнями всё стало восприниматься совершенно иначе: теперь её бледное лицо притягивало взгляд нежной белизной, её глаза ярко блестели, как будто Фэн Мэйфэн недавно выпила пиалу тёплого вина, её голос звучал ласково, достигая самых глубин души, её слегка приоткрытые губы казались творением художника, написанным тонкой кистью...

Если бы только эти поверхностные чувства мучили Ван Юна, то он попытался бы справиться, но три камня в цзюане раскрывали ему настоящую Фэн Мэйфэн. Принц Ночи уже готов был признаться себе, что ему и правда нравилось узнавать эту девушку, которую он спас когда-то и привёл в свой дом.

– Почему так смотришь? – поинтересовалась она и хотела убрать ладонь, которую до сих пор держала на его щеке, но Ван Юн перехватил её руку:

– Мне нельзя смотреть на тебя?

– Можно.

Считалось, что Обмен делал искренние чувства заклинателей действительно крепкими, а зарождающуюся привязанность более заметной, поэтому такой совместный способ совершенствования и выбирали супруги. Но если два человека не были близки до ритуала, то могли ли они полюбить друг друга по-настоящему?

Ван Юн много думал об этом, но так и не нашёл ответа.

– Пойдёшь со мной на Праздник середины осени?^[52] – вдруг спросила Фэн Мэйфэн. – Многие подавлены из-за последних событий, но всё равно хотят развеяться.

– Пока не знаю, у меня много дел.

– Ладно, тогда схожу с Ань Иин и Хэ Сюли, – хмыкнула она, и её брови при этом недовольно изогнулись. – Мы как раз договорились налепить вместе юэбинов^[53].

Он сидел перед Фэн Мэйфэн на полу, удерживая её ладонь на своей щеке, и вдруг немного приподнялся, коснувшись губами уголка её мягких губ. Она вздрогнула, но не отстранилась. Дыхание Ван Юна стало прерывистым, а её взгляд выражал немой вопрос: «Ты уверен в том, что делаешь?»

Ни один из них не пытался углубить поцелуй или пошевелиться, словно любое неосторожное движение разрушило бы бумажную стену, которую они возвели, чтобы не поддаться влиянию камней. И всё же касаться друг друга было приятно, и по телу растекалось мучительное удовольствие, нарастающее подобно вину, что переливалось через края чаши.

Принц Ночи перевёл взгляд на нижнюю губу Фэн Мэйфэн и слегка прикусил розоватую кожу, но стоило ему почувствовать ладони, которые начали упираться в его грудь, как он сразу отступил и отстранился.

– Я обещала, что буду вкладывать все силы в совершенствование, ведь только так смогу отплатить тебе за доброту, – заговорила Фэн Мэйфэн и прикрыла пальцами свой рот. – Но я... не хочу любить только потому, что наши судьбы связаны камнями, понимаешь?

– Как будто у нас с тобой есть выбор.

Он знал, что должен был сказать что-то другое или хотя бы попытаться объяснить свои противоречивые чувства, но тут же умолк, только посмотрел на неё с нескрываемым сожалением.

Послышался неуверенный стук в дверь, и вскоре с другой стороны прозвучал тихий голос.

– Молодая госпожа Фэн, глава клана Ван! – позвала служанка Цинъай, которая необыкновенным образом замечала любые передвижения в доме семьи Ван, но никогда не болтала лишнего. – В зале ждёт заклинатель Ань, он хочет о чём-то доложить.

Ван Юн ей не ответил и поднялся с колен, оправив полы тёмных одежд, которые помялись из-за долгого нахождения в неудобной позе.

– Тебя, кажется, тоже ждут в лекарском домике, – сказал он, не удостоив Фэн Мэйфэн даже взглядом. – Осторожнее с ногой. Я должен идти.

В покоях за одно мгновение стало неуютно, и Принц Ночи поспешил удалиться, с силой захлопнув за собой дверь, отчего вся конструкция, проклеенная рисовой бумагой, задрожала. Он разозлился, а потому быстро прошёл мимо оробевшей Цинъай, едва не снеся её крепким плечом.

Пусть эта девчонка борется сколько хочет.

Пусть говорит о красивой любви из старых книг, пусть ищет оправдания.

Он остановился и прислонился спиной к стене, убирая рукой чёрные пряди с глаз. Всё между ними казалось неправильным, но именно сейчас он осознал, что не хотел бы прерывать эту странную связь.

* * *

Главный зал дома семьи Ван всё ещё утопал в лёгком полумраке: рассветные лучи пробивались сквозь распахнутые окна, но освещали лишь малую часть помещения, отчего внутреннее убранство с шёлковой ширмой и вазами прошлых династий оказалось укрыто тенями.

Около возвышения, где обычно восседал прежний глава клана, стоял заклинатель с широкими плечами и выправкой воина. Даже со спины по внушительной ауре и выделяющемуся росту Ван Юн мог определить, что его ждал Ань Бохай, которого Принц Ночи совсем недавно назначил командиром отряда.

– Глава Ван! – поприветствовал заклинатель и вложил кулак в ладонь.

– Давай быстрее, у меня ещё много дел, – нехотя ответил Ван Юн и прошёл к ширме, усаживаясь на подушку.

После разговора с Фэн Мэйфэн он пребывал не в лучшем расположении духа, поэтому хотел поскорее вернуться в свои покои и с головой погрузиться в изучение важных документов, которые требовалось в кратчайшие сроки отправить в столицу.

– Мой отряд завершил ночной обход, но под утро мы обнаружили стаю яогуаев, которая заняла лощину совсем рядом с границей храма Юншэн. Ещё до разрыва Завесы ни одна низкоранговая тварь не смела подобраться близко к нашей деревне, но теперь они стали вести себя как кони, сорвавшиеся с поводьев^[54]. Нам не хватает людей, чтобы сдерживать их натиск, многие жители из соседних поселений уже серьёзно пострадали.

Ван Юн отпил воды прямо из кувшина, стоявшего на столике перед ним, и медленно выдохнул. Завеса с каждым днём истончалась: одного происшествия в деревне Нинцзин хватило, чтобы по невидимой стене, отделяющей Царство живых от Обители мёртвых, пошли мелкие трещины. И ещё защита храма Юншэн... Считалось, что, благодаря непрекращающимся молитвам монахов, которые посвятили свою жизнь служению богине Юэлянь, над деревней и её окрестностями распространялась особая благодать, не позволяющая демонам проникать внутрь, но теперь и эта светлая энергия не справлялась с наступающей тьмой.

– Также я хотел поговорить о последнем свитке из столицы, который мы от вас получили, – продолжил Ань Бохай и неловко почесал затылок, пока пытался подобрать слова. – На мой взгляд, в нём слишком много поручений, и выполнить всё это в срок просто невозможно.

– Я знаю.

– Тогда мы можем разделиться попарно, чтобы до праздника очистить как можно больше территорий!

От громкого басистого голоса Ань Бохая у Ван Юна запульсировало в висках. Он уже и сам догадывался о страсти чиновника, приставленного к школе Юэин, составлять настолько длинные списки поручений, что они походили на записи тысячелетнего семейного древа какого-нибудь знаменитого рода. Вероятно, Великий и Благословенный Драконом Император теперь нацелился на деревню Юэ, поэтому постепенно подогревал воду, представляя заклинателей глупыми лягушками, которые и не заметят, что их сварили.

– Вернётся ли шифу Хэ? – спросил вдруг Ань Бохай. – Его помощь бы не помешала!

– О нём и его отряде можно забыть: их не выпускают из Хэнбана под предлогом расследования городских дел, связанных с яогуаями. – Ван Юн приложил ладонь ко лбу и ухмыльнулся: ещё вчера он получил письмо от старшего брата матушки, в котором говорилось, что шифу в ближайшее время не приедет. – Теперь мы единственные, кто защищает школу Юэин.

Как ни посмотри, а удавка на их шее действительно затягивалась, и Принц Ночи не знал, сможет ли вывести своих людей из этой ловушки, расставленной императором.

– Разделитесь по двое, – всё-таки приказал он, – но будьте осторожны. Ань Бохай, ты отвечаешь за своих людей головой, поэтому следи, чтобы никто не брался за те поручения, которые не в силах выполнить.

– Слушаюсь!

– Тогда ты свободен. Отдыхайте сегодня, и... что касается Праздника середины осени, можете в этот день хорошенько повеселиться, я вас отпускаю.

– Спасибо, глава Ван!

Заклинатель заметно повеселел и, коротко поклонившись, вышел из зала. Вскоре до ушей Ван Юна донеслись приглушённые голоса – видимо, остальные ждали Ань Бохая за дверью и подслушивали. Принц Ночи нехотя поднялся со своего места и подошёл к выкрашенным тёмным лаком створкам главного входа.

– Ну что, ну что?! – зашептала Хэ Сюли своим высоким голоском. – Шисюн разрешил?

– Судя по довольному лицу здоровяка, да! – хмыкнул Дуань Хэн.

– Что ж, готовьтесь лепить юэбины! – торжественно объявил Ань Бохай, и из-за двери послышались облегчённые выдохи. – Вы хорошо потрудились.

– Тогда надо сказать Мэйфэн, что мы идём вместе на праздник, – пролепетала Ань Иин. – Она больше всех хотела туда попасть.

Остальные поддержали соученицу и сразу принялись обсуждать приготовления к Дню середины осени.

– Я предпочитаю есть лунные пряники, а не лепить...

– Ещё чего! Хочешь прийти на всё готовое?..

Голоса постепенно удалялись и вскоре совсем затихли.

Ван Юн отошёл от главного входа в зал и медленно побрёл по закрытой галерее к своим покоям. Иногда он забывал, что эти юные заклинатели всё ещё были семнадцатилетними детьми, которые лишь недавно столкнулись с тяготами жизни. Пусть сходят на праздник и развеются, от этого никто не умрёт.

Дойдя до комнаты, он плотно закрыл за собой дверь и присел на подушку около низкого стола, на котором уже лежал свиток, лишь наполовину исписанный иероглифами. Из открытого окна лился приятный утренний свет, и Ван Юн зевнул, борясь с накатывающей сонливостью, но всё-таки принялся за работу. Отец удалился в горы, матушка занималась обучением самых младших адептов вместе с монахом Чаном, а он сам был вынужден выполнять обязанности главы клана и школы, в которые, кроме всего прочего, входило написание отчётов для столичных чиновников.

Без спешки Ван Юн растёр в резной тушечнице чёрный брусок и взялся за кисть. Свитки сменяли друг друга один за другим. В какое-то мгновение Принц Ночи услышал, что кто-то со стуком зашёл в комнату, но он даже не посмотрел на гостя и не стал вслушиваться в то, что ему говорили. Вскоре всё снова стихло, а свет стал слишком тусклым, отчего заслезились глаза.

Чёрная капля сорвалась с кончика кисти, расплываясь по желтоватой бумаге пятном, и Ван Юн очнулся от забытья.

– Уже вечер? – пробормотал он и потёр костяшками пальцев веки.

На столике рядом с ним стояла чашка с разбухшей и давно остывшей лапшой, а рядом лежала записка, судя по ровному почерку, от матушки: «Обязательно поешь после того, как закончишь. Не забывай спать!»

И правда, когда в последний раз он ложился в постель дольше чем на один шичэнь?^[55] Ему всё время казалось, что если он сомкнёт глаза и позволит себе хоть немного отдохнуть, то не сможет вовремя помочь своим людям. Школа Юэин и так сейчас состояла почти полностью из молодых заклинателей, поэтому все старшие адепты старались быть крайне бдительными.

Ван Юн придвинул к себе лапшу, но как только погрузил палочки в жирный бульон, лёгкий порыв ветра всколыхнул его волосы, и в комнате появился кто-то ещё. Подняв взгляд, Принц Ночи увидел у окна фигуру в чёрном, чьё лицо скрывала широкая бамбуковая шляпа. Мужчина шагнул вперёд, и Ван Юн сразу отпихнул от себя еду, в мгновение ока оказавшись рядом с вечерним гостем, пройдя через тень.

– Приветствую главу клана Ван! – Поклон вышел неловким, и двое заклинателей чуть не столкнулись головами.

– Тао-гэ, ты нашёл его?!

Это был человек, которого с детства приставили к юному наследнику для защиты, а после низложения отца он стал беспрекословно выполнять все приказы нового главы, поэтому Ван Юн первым делом отправил его в земли клана Гэн, чтобы разузнать о недавнем происшествии в школе Шэньгуан.

– В городе полная неразбериха, – заговорил Е Тао и снял шляпу, открывая приятное молодое лицо с тонкими чертами. – Повсюду висят имперские флаги, на улицах до сих пор пахнет кровью, но нигде не видно никаких следов заклинателей. В Люцзэ остались только чудом выжившие жители.

– Я спросил не об этом.

Е Тао вздохнул и отдал Ван Юну кусочек жёлтой ткани, который пропитался высохшей бордовой кровью. Из шёлка со всех сторон торчали нитки, словно его силой отодрали от рукава или подола.

– Это я нашёл в районе холма Циншэн на самой границе с землями клана Ши. Неизвестно, кому именно принадлежала одежда, но совершенно точно, что её владелец – адепт школы Шэньгуан. Я долгое время шёл по следам небольшой группы людей через бамбуковый лес и в конце концов наткнулся на место, где, кажется, произошла стычка. На земле было много отпечатков и лоскутов одежды, а ещё я отыскал в грязи одну вещь.

Как только Е Тао достал из-за пояса обломок золотой подвески, спрятанный в платок, сердце Ван Юна опустилось до самого нижнего даньтяня, словно оно в одночасье сделалось слишком тяжёлым и камнем сорвалось со своего места.

– Дай сюда, – потребовал Принц Ночи и протянул руку.

Когда невесомое украшение оказалось на его ладони, стало ясно, что это часть одной из особых золотых шпилек Гэн Лэя, которые он носил, даже когда отправлялся в путешествие или выполнял заклинательские поручения.

– Судя по остаткам огненной ци в воздухе, это была группа выживших заклинателей из Люцзэ, и во время их бегства произошло что-то непредвиденное, – продолжил свой доклад Е Тао. – Но все следы оборвались у притока реки Минлян; думаю, дальше они направились в западную провинцию к деревне Шэньшу.

– Почему не последовал за ними?

– Там повсюду рыскали имперские отряды, я не смог бы незаметно пробраться на чужую территорию.

Ван Юн кивнул и надолго задумался. Теперь он точно знал, что Гэн Лэй отправился в родной город и принял участие в сражении, после чего, видимо, бежал от гнева императора вместе с остальными заклинателями. Но что произошло дальше? Он являлся Сыном Дракона и каждый раз во время боя серьёзно рисковал, ведь мог и не справиться со своей силой... Что, если кто-то узнал о его тайне?

В горле пересохло от одной мысли о таком исходе, и Ван Юн крепче сжал украшение в ладони. Ещё во время возвращения в Юэ он понял, что мысленная связь с Лэем прервалась, и сколько бы Принц Ночи ни пытался разговаривать с ним, ответ не приходил. Он не мог спросить у друга, что же случилось на самом деле, и не вправе был покидать деревню по собственной прихоти, чтобы найти его. Это так сильно выводило из себя, что хотелось обрушить хоть на кого-то весь скопившийся гнев, но Ван Юн сдержался и медленно выдохнул.

– Что прикажете делать дальше, глава Ван?

– Сегодня отдохни с дороги, а завтра вечером возьми больше людей и снова отправляйся на границу с кланом Ши. Попробуй отыскать хоть какие-то следы Гэн Лэя! Старайся не привлекать лишнего внимания, но, если потребуется, можешь применить силу.

– За семьёй Гэн теперь охотятся имперские войска, – напомнил Е Тао и неосознанно коснулся кинжалов, что висели на его поясе. – Я должен спасти вашего друга любой ценой?

«Любой ценой» означало при необходимости пойти против воинов императора. На этот раз Ван Юн не колебался и сразу ответил:

– Да. Но не забудь избавиться от любых отличительных знаков школы Юэин, чтобы никто не смог вычислить, откуда ты.

– Слушаюсь!

Наконец появилась хоть какая-то тонкая ниточка, что могла привести его к Гэн Лэю, но почему-то облегчения Ван Юн не испытал и только продолжал хмуриться. В тяжёлой из-за бессонных дней и ночей голове надоедливой мошкарой вились тревожные мысли.

Он прошёл вдоль стены, где висел свиток с каллиграфией, и остановился около невысокого шкафа из чёрного дерева, на котором стояло блюдо с водой. Внутри плавал размякший жёлтый талисман с нечитаемыми красноватыми иероглифами.

– В прошлом месяце я отправлял тайное послание в Шуйсянь. Ты успел проверить, не пришёл ли в условленное место ответ? – спросил Ван Юн и раскрыл верхний ящичек, где лежали остальные бумажные прямоугольники, добытые после упокоения семьи Фэн.

Все они оказались безнадёжно испорчены во время падения в подземную реку на пике Юнфэй: бумага покоробилась, а черты иероглифов совершенно размылись. Было глупо рассчитывать, что хоть кто-то сможет разобраться со столь ненадёжной уликой, но всё же Ван Юн попробовал обратиться за помощью к знатоку своего дела – знаменитому красильщику из Шуйсяня, который в прошлом работал во дворце, но уже давно отошёл от дел и теперь жил под покровительством магистрата города Десяти тысяч нарциссов.

Е Тао еле слышно цокнул языком, словно совсем забыл о чём-то важном, и достал из кармашка маленький бумажный свёрток, похожий на тот, в котором хранили лекарственные порошки.

– Я сделал небольшой круг и доехал до деревни Нинцзин, как вы и просили. Нашёл между досками в старом домике для приезжих целителей.

– Спасибо, Тао-гэ!

– Не стоит благодарности. Я обязан вашему отцу жизнью, поэтому и для вас сделаю всё.

– Тогда можешь быть свободен.

Ван Юн махнул рукой и дождался, пока тихо скрипнет окно, – заклинатель выбрался наружу и исчез в туманных сумерках, которые заполнили сад семьи Ван. Как только всё стихло, Принц Ночи зажёг свечу, поставив её на шкаф рядом с испорченными талисманами, и осторожно раскрыл свёрнутую во много раз бумажку.

Внутри оказалось послание, написанное настолько мелким почерком, что миниатюрные иероглифы, плотно прилегающие друг к другу, можно было принять за какой-то замысловатый узор.

Поднеся письмо к подрагивающему огоньку, Ван Юн начал читать:

Он усмехнулся, вспоминая, что ещё недавно завёл крепкую «дружбу» с магистратом Тэн Фэем. Мимолётное решение Принца Ночи не докладывать о беспорядке на кладбище города Шуйсяня дало ему неожиданное преимущество.

Как только Ван Юн дочитал письмо до конца, его брови сошлись на переносице, а пальцы тут же поднесли бумажку к свече, отчего послание загорелось и в считаные мгновения превратилось в осыпающийся пепел.

Значит, киноварь на самом деле из дворца.

Осталось проверить ещё кое-что. Он вытащил из блюда с водой размякший талисман, а взамен положил туда тот, который добыл сегодня ночью с тела цзянши. Взяв из нижнего ящичка сухую кисть, Ван Юн опустил её в чашу и провёл тонким кончиком по бумаге, пытаясь смыть яркую краску. Киноварь расплывалась по воде подобно дыму, и вскоре под верхним слоем иероглифов показались едва заметные серые линии.

По поверхности блюда пошли мелкие круги, будто в самую середину кинули маленький камушек, и Принц Ночи ощутил слабый выплеск тёмной ци. Её оказалось слишком мало, чтобы навредить Ван Юну, но по дрогнувшим под кожей меридианам он узнал эту энергию. Она была слишком похожа на тот артефакт, который использовали в имперском лагере для подавления силы заклинателей.

Ничего хорошего новое знание не предвещало: кто-то во дворце обладал небывалым могуществом, раз даже нефритовая демоница Юй Мин смогла туда пробраться, чтобы создать сильнейшие талисманы для обращения заклинателей в ходячих мертвецов. Да и часть неизвестного артефакта свободно хранилась у генерала Инь, а это означало, что где-то находились и другие осколки или даже целый камень, источающий тёмную ци.

Если Фэн Мэйфэн узнает о связи цзянши с Запретным городом, то непременно задумает какую-нибудь глупость, из-за которой пострадают все. Именно поэтому Ван Юн пока не собирался рассказывать ей о том, что удалось выяснить.

Его комната уже заполнилась тягостной энергией, поэтому Принц Ночи взял чашу с водой, распахнул окно, чтобы прохладный воздух залетал внутрь, и выплеснул слегка потемневшую жидкость на землю. После этого он спрятал оставшиеся талисманы в ящик и отвязал от пояса небольшой кошель, в котором рядом со связкой монет лежала срезанная с мертвеца кожа.

Сегодня он не собирался выезжать из деревни ночью, поэтому решил наведаться в книгохранилище храма Юншэн. Клеймо на телах заклинателей из школы Дафэн было слишком простым и неприметным, поэтому найти хоть какое-то упоминание о нём казалось задачей сродни поиску иголки на дне морском. И всё же Ван Юн собирался перебрать запретные бамбуковые таблички и просмотреть записи о яогуаях, которые когда-либо появлялись на землях империи Чжу.

Он задул уже наполовину растёкшуюся по бронзовому блюдцу свечу и покинул свои покои.

Глава 5

Ещё одна встреча с целителем

На небе собирались тяжёлые грозовые тучи, отчего ночь казалась непроглядной, и даже лунные светильники, что висели по обе стороны от дороги, ведущей к деревне Юэ, мерцали слишком тускло и отбрасывали кривые тени, покачиваясь на ветру.

Ван Юн медленно шёл по улице и поддевал сапогом камушки, которые попадались под ноги. Он провёл несколько часов в храме Юншэн, но даже монах Чан не смог ему подсказать, где именно стоило искать записи о демоническом клейме. На этот раз пришлось покинуть книгохранилище, так и не найдя ничего полезного: глава клана просто не мог позволить себе так надолго пропадать, занимаясь личными делами.

Сейчас гораздо важнее было обезопасить жителей деревни во время предстоящего Праздника середины осени. Многие хотели провести этот день с родными или повеселиться от души, но яогуаи не отмечали такие события, для них вообще не существовало ничего священного и неприкосновенного. Пусть даже фестивальные огни и хлопушки могли отпугивать злых духов, но Ван Юн хотел удостовериться, что ничего не случится, пока заклинатели беспечно празднуют.

Единственным выходом могло стать очищение земли в окрестностях Юэ от демонической ци, которая после разрыва Завесы выплеснулась в мир людей. Эта отрава скапливалась в лощинах, и именно там собирались твари со всей округи, желая напитаться силой. Подобными ритуалами обычно занимались целители, поэтому Ван Юн свернул на маленькую, не столь людную улочку и вскоре оказался около лекарской хижины.

Хижиной она называлась лишь формально, на самом же деле дом семьи Ань выглядел не хуже других богатых поместий северной провинции. Главный вход украшали изумрудного оттенка нефритовые пластины, что символизировали долголетие и отгоняли духов болезней, во дворе располагался основной дом, окружённый садом лекарственных растений, а за кронами невысоких деревьев виднелись белые павильоны для раненых заклинателей.

Откуда-то доносились приглушённые голоса, и Ван Юн зашёл через открытые настежь ворота, следуя за тихим звуком. Каменная тропинка привела его к отдалённому дворику, где в обычное время занимались ученики, выбравшие путь целительства. Под деревянным навесом лежало облачённое в белый саван неподвижное тело, кожа которого в свете лунных камней казалась неестественно серой. Около покойника сидела с сосредоточенным видом Фэн Мэйфэн, а над ней навис сгорбившийся целитель Ань, который наблюдал за действиями заклинательницы из-за плеча и изредка поглаживал свою седую бороду.

– Найди мне Обитель неба, – попросил старик.

Фэн Мэйфэн вооружилась длинной тонкой иглой и приложила три пальца к подмышечной впадине мертвеца, после чего воткнула своё орудие в нужную точку, которая как раз оказалась чуть ниже её безымянного пальца.

– Теперь Внутренний путь.

Взяв одеревеневшую ладонь мужчины, Мэйфэн уверенно коснулась его запястья и сразу ввела иглу.

– Целитель Ань, до сегодняшнего дня я учила только точки оздоровления, но... – она осмотрела утыканное иголками тело, – это знание вряд ли поможет мне в бою.

– Ты очень нетерпелива, молодая госпожа! – ответил старик и положил крючковатые пальцы на плечо ученицы. – Если хочешь пользоваться тайными техниками, ты должна знать совершенно все акупунктурные точки в теле человека, будь они исцеляющими или смертоносными. Лучше сосредоточься на задании.

– Хорошо, целитель Ань.

Она пыталась скрыть недовольство в голосе, и Ван Юн неслышно усмехнулся, когда заметил её напряжённое выражение лица. Получив его энергию, Фэн Мэйфэн изо всех сил старалась догнать остальных адептов школы Юэин, и сейчас её собственная ци, которая ещё недавно выглядела пересохшим болотом, ощущалась прозрачным полноводным потоком. Принц Ночи, смотря на такое рвение, мог предугадать, что через несколько лет наследница клана Фэн станет одной из сильнейших заклинательниц империи Чжу.

– Ошибка! – прервал его размышления целитель Ань и хрипло закашлялся, указывая на торчащую из шеи мертвеца иглу. – Будь этот человек ещё жив, то из-за твоей невнимательности он бы точно отправился на встречу с Яньло-ваном.

– Но, кажется, я всё делала строго по записям из учебника...

Старик шикнул на неё и махнул рукой:

– Непутёвое дитя. Кхе-кхе... Принеси-ка мне воды, а пока ходишь, подумай над тем, какую именно ошибку ты совершила.

Фэн Мэйфэн коротко поклонилась и побежала к заднему выходу из дворика, а целитель Ань сразу поднял слезившиеся от долгого кашля глаза и поприветствовал Ван Юна:

– Глава Ван! Ты пришёл уже довольно давно, не хочешь выпить чая?

– Нет, спасибо, целитель Ань, – ответил Принц Ночи и показался из-за высоких кустов. – Я всего лишь проходил мимо и решил взглянуть на успехи Фэн Мэйфэн.

Увидев, в каком состоянии пребывал главный целитель деревни Юэ, который из-за почтенного возраста уже с трудом мог дойти даже до собственной хижины, Ван Юн решил не просить его о помощи. Всё же ритуалы очищения требовали огромных затрат энергии ци, да и ехать верхом пришлось бы долго, поэтому глава клана промолчал о своих прежних намерениях.

– Девочка ещё слишком неопытна, как впервые вставший на ноги ребёнок, но у неё есть задатки, – пробормотал целитель Ань. – Если продолжит этот путь, то когда-нибудь станет для тебя крепкой опорой.

Ван Юн вдруг почувствовал себя неудобно: он старался не думать о том, с какими последствиями Обмена придётся столкнуться в ближайшем будущем, но целитель настолько спокойно говорил о Фэн Мэйфэн как о его спутнице жизни, что привыкнуть к такому было трудно.

– Кому нужна эта опора... – еле слышно проговорил Ван Юн, на что целитель Ань только хмыкнул. – Я, пожалуй, пойду.

Он вложил кулак в ладонь, почтительно поклонившись, и направился по каменной дорожке к выходу из семейной резиденции Ань.

Вслед ему проскрипел старческий голос:

– Если ищешь молодых целителей, то загляни в гостевой домик.

Конечно, он догадывался о настоящей цели визита Ван Юна: глава клана не стал бы без дела разгуливать по деревне, особенно когда над провинцией нависла угроза нападений яогуаев. В Юэ, кроме пожилого лекаря, сейчас находились всего два заклинателя, которые могли заняться ритуалом, поэтому Принцу Ночи в любом случае пришлось бы обратиться к одному из них, чтобы как можно скорее подготовить земли к празднованию Дня середины осени.

Выйдя за ворота, Ван Юн прошёл немного дальше по улице и остановился около небольшого дома с застеленной соломой крышей. Здесь обычно размещались странники или монахи, что путешествовали через деревню Юэ, поэтому сюда же и заселился знаменитый целитель Ши Янхэ, который решил задержаться в северной провинции. Ван Юн вмиг помрачнел, стоило ему лишь подумать о предстоящей встрече с этим человеком, но он постепенно учился отделять свои обязанности от личных чувств и всё равно собирался поговорить с отшельником из клана Ши.

Заморосил дождь. Из лачуги доносились приглушённые голоса, которые невозможно было разобрать из-за гула ветра, носящегося между домами, и глава клана шагнул вперёд, решив не утруждать себя формальностями. Он просто толкнул дверь и оказался внутри. В комнате, освещённой тремя свечами, что уже наполовину растеклись по деревянному столику, находились два старших ученика школы Юэин. Один из них рыдал, вытирая рукой скатывающиеся по щекам слёзы, и отвешивал низкие поклоны целительнице Ань Иин, а второй стоял рядом и не прекращал бормотать: «Ещё бы чуть-чуть, и всё! Ещё бы чуть-чуть, и конец...»

Временный хозяин дома, Ши Янхэ, тоже был здесь, он сидел около окна и с задумчивым видом что-то записывал, словно происходящее вокруг его совершенно не интересовало.

– Что тут творится? – спросил Ван Юн и захлопнул за собой дверь.

Все обернулись на шум, и в глазах учеников появилось замешательство: они не ожидали увидеть в этой бедной лачуге своего шисюна, который теперь занимал важный пост.

– Глава Ван, доброго вечера! – поприветствовал целитель и легко поднялся с соломенной подушки, присоединяясь к общему поклону.

– Ань Иин, почему ты в этом доме, а не помогаешь своему шифу? – Принц Ночи не удостоил вниманием Ши Янхэ и сразу обратился к девушке.

Он не одобрял такого обмена знаниями между школами, особенно с целителем, к которому испытывал настолько сильное недоверие, и всё же он не собирался вмешиваться в дела лекарей. Ученица Ань раньше выглядела неуверенной в себе, но общение со знаменитым Ши Янхэ, похоже, пошло ей на пользу. Сейчас она не опускала взгляд в пол и не стеснялась говорить.

– Глава Ван! – Её голос звучал твёрдо, но заклинательница при этом неловко перебирала пальцами края своего одеяния. – Дедушка отправил меня сюда, чтобы учиться у целителя Ши, пока есть такая возможность.

– Не ругайте шицзе! – выпалил вдруг тот ученик, который только недавно рыдал, а теперь вытер слёзы и встал перед своей соученицей, словно пытался защитить её. – Она спасла мою руку! Во время ночного обхода мы наткнулись на стаю яогуаев, и один демон прокусил мне плечо, задел кость...

Заклинатель запустил ладонь под ворот и приспустил одежду, показывая ранение: из-под плотной повязки виднелась потемневшая кожа, но яд как будто не распространялся дальше.

– Если бы не целительная сила девы Ань, то руку моего друга пришлось бы отнять! – вступил в разговор другой ученик и склонился перед Ван Юном. – Проявите снисхождение!

Принцу Ночи захотелось рассмеяться: за кого эти юные заклинатели его принимали? Возможно, в их глазах он и казался устрашающим главой клана Ван, о котором по школе Юэин ходили не самые добрые слухи, но он никогда не наказывал своих подчинённых без веской причины.

– Не каждый опытный целитель сможет прирастить почти полностью оторванную конечность, – заговорил Ши Янхэ и потрепал девушку по волосам, словно та являлась его младшей сестрой, а не ученицей. – Прошу, позволь Ань Иин хоть иногда бывать здесь. У неё настоящий талант, который нельзя растрачивать попусту.

После первой встречи в имперском лагере Ван Юн стал считать любые добрые дела Ши Янхэ неискренними, поэтому и сейчас не поверил ни единому слову. Даже если этот человек и вправду хотел передать кому-то свои знания, он наверняка хорошо скрывал настоящие намерения. Бросив на целителя тяжёлый взгляд, который ученики школы Юэин обычно называли демоническим, Принц Ночи встретил в ясных карих глазах прославленного заклинателя лишь почтение, никакого намёка на вызов или обман.

Пришлось смириться и медленно кивнуть.

– Я никогда не препятствую обучению, – сказал он и заметил, насколько сильно напряглись ученики, ожидая его ответа. – Если целитель Ань дал разрешение, то пусть Ань Иин набирается опыта у целителя Ши.

Когда Ван Юн закончил, в комнате как будто стало немного теплее, по крайней мере, на лицах присутствующих появились улыбки. Кажется, два юных заклинателя до последнего думали, что новый глава клана найдёт за что их отчитать или наказать, но ничего подобного не случилось, и они принялись радостно перешёптываться.

– Вот и отлично! – Ши Янхэ медленно прошёл мимо Принца Ночи и раскрыл дверь хижины. Снаружи уже хлестал ливень. – Думаю, теперь мы можем отпустить учеников домой и поговорить с глазу на глаз?

Изначально Ван Юн хотел использовать для ритуала очищения Ань Иин, но техники третьей ступени она до сих пор выполняла весьма неуверенно, а деревня нуждалась в надёжной защите. Когда рядом находился целитель с признанными способностями, глупо было отказываться от его помощи, и всё же Принц Ночи не торопился о чём-то просить.

– Можете идти, – отпустил он учеников.

Вскоре дверь захлопнулась, и домик сразу опустел.

Ши Янхэ присел и начал собирать с пола пропитанные кровью тряпицы, которые лежали около матраса, куда принесли раненого. Судя по блюдам с мутной водой и рассыпанным пилюлям, двум целителям действительно пришлось потрудиться, когда в хижину заявился юноша с прокушенной рукой.

Оглядывая комнату, Ван Юн хмыкнул и потёр нос – он не любил терпкий запах лекарственных трав, смешанный с запахом свежей крови. Такое сочетание сразу возвращало его в годы войны: тогда умирающие лежали на циновках слишком близко друг к другу, а беспомощные лекари вливали в их раскрытые рты горькие настои, чтобы смерть казалась менее болезненной...

– Я смотрю, ты окончательно обосновался здесь? – пробормотал он, пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний.

В углу комнаты лежал пустой походный мешок, где отшельник хранил свои немногочисленные вещи. Склянки, ступки и связки лекарственных трав теперь занимали место на сколоченных наскоро деревянных полках, словно временный хозяин этого жилища и вправду собирался остаться в деревне Юэ.

– Не волнуйся, глава Ван, скоро я уеду и больше не стану досаждать тебе своим присутствием, – улыбнулся Ши Янхэ, омывая руки в чаше с чистой водой. – Потерпи меня до Дня середины осени. Ещё несколько ночей я послежу за успехами Ань Иин и после праздника продолжу свой путь.

– Чего ты добиваешься? Зачем так настойчиво лезешь в дела моей школы?!

– Я всего лишь желаю, чтобы остывшая зола вновь разгорелась^[58]. Когда я вижу таких сломленных детей, как Ань Иин, мне хочется им помочь. Совершенствоваться лишь по воле семьи, втайне ненавидеть своё дело, пожертвовать красотой ради неясного пути, который всё равно приведёт в Обитель мёртвых... Разве это не печально?

– Собирай добродетели в другом месте, твоя жалость моим людям не нужна.

Похоже, слова прозвучали слишком грубо, по крайней мере, Ван Юн так подумал, когда Ши Янхэ сделал несколько уверенных шагов вперёд и остановился прямо перед Принцем Ночи. Целитель был немного ниже, но это нисколько его не смущало, и он без тени раздражения в голосе спросил:

– Скажи мне, откуда такая ненависть? Давай уже всё проясним как мужчины, хватит недомолвок.

– Ха... – выдохнул Ван Юн, и его губы искривились в усмешке. – Ты кого угодно можешь водить за нос, даже Гэн Лэя, но я хорошо помню о твоей двуличности.

Ши Янхэ смотрел на главу клана всё тем же умиротворённым взглядом отшельника, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Несколько лет назад в лагере именно ты рассказал новобранцам о моём истинном происхождении. Не имею понятия, откуда ты об этом узнал, но, видимо, решил незамедлительно воспользоваться ситуацией, чтобы растоптать меня.

Ван Юн схватил целителя за ворот и слегка оттолкнул от себя. Ещё ни разу с тех пор, как он узнал правду, ему не довелось с глазу на глаз поговорить о давнем происшествии с Ши Янхэ, и потому сегодня он не собирался молчать.

– Хотел втереться ко мне в доверие, излечивая от ран, которые сам же и нанёс чужими руками?

– Глава Ван, ты можешь воспринимать моё поведение как зло, но, поверь, я преследовал иные цели.

– Смешно.

Немного отступив, Ван Юн отвёл локоть назад и ударил целителя кулаком в челюсть, отчего тот пошатнулся и схватился за ближайшие полки со склянками. Как только Принц Ночи увидел разбитую губу, что своим видом портила аккуратное лицо Ши Янхэ, ему сразу полегчало. Похоже, он совсем не ждал извинений за те месяцы тяжёлых побоев, которые пришлось пережить в имперском лагере, ему всего лишь хотелось выпустить накопившуюся ненависть, чтобы спокойно жить дальше.

– На войне ты всячески избегал меня, а потом и вовсе пропал, поэтому я не успел хорошенько тебе врезать. Так-то лучше.

Послышался лёгкий смешок, и Ши Янхэ поднялся, приложив пальцы к уже распухшей нижней губе. Сейчас он и вправду напоминал бедного отшельника в своей потёртой льняной одежде и со следами побоев на лице.

– Ты можешь этого не принимать, но разве благодаря тем испытаниям ты не стал генералом Ночной армии, Принцем Ночи?

Ван Юн замер, но оцепенение прошло быстро, и он уставился на Ши Янхэ как на человека, повредившегося умом.

– Серьёзно? Сам-то веришь в то, что говоришь? Речи о благих намерениях меня не убедят.

– Хорошо, ты мне не доверяешь, – это мы выяснили! – Целитель взял чистую ткань с одной из полок и промокнул кровь с губы. По какой-то причине он не выглядел оскорблённым из-за нанесённого удара, скорее казался заинтересованным. – И всё же ты пришёл о чём-то меня просить, я прав?

За окном сверкнула молния, и крупные капли дождя с новой силой застучали о соломенную крышу, из-за чего в нескольких местах с потолка полилась вода. Ши Янхэ поспешил подставить под струю глубокую миску.

– Ты проницателен, – ответил Ван Юн и прошёлся по комнате, разминая саднивший кулак. – Неужели после того, как я забыл все правила гостеприимства и ударил тебя, ты всё ещё хочешь услышать мою просьбу?

Как только Принц Ночи оказался наедине с Ши Янхэ, он просто не смог удержаться, чтобы не оставить отметину на этом вечно спокойном лице. Пусть ему и требовалась помощь, но сейчас Ван Юн готов был мириться с последствиями собственных решений. Вопреки всем ожиданиям, целитель повёл себя подобно настоящему просветлённому отшельнику – он просто заправил седую прядь за ухо и ответил:

– Ты имеешь полное право злиться, но я на тебя зла не держу, поэтому помогу всем, чем смогу.

– Тогда... – протянул Ван Юн, застигнутый врасплох простотой целителя. Прежнее негодование поутихло, и теперь он настроился на переговоры. – Я хочу провести ритуалы очищения вокруг деревни Юэ и в той части лощины, где произошёл разрыв Завесы. Земля там сильно осквернена тёмной ци и притягивает слишком много яогуаев. Я могу обратиться и к своим лекарям, но слышал, что выходцы из школы Шилинь лучше других заклинателей чувствуют движение ци и применяют свои умения не только на людях, но и на деревьях, животных или... на земле.

– Верно, наш покровитель – Последний небожитель Шисин не любил войны, зато днями и ночами играл на своей эрху, исцеляя раны этого мира. Любовь, почитание и чуткость к живым существам – таков его путь, а значит, и наш тоже.

– Так ты поможешь?

Ши Янхэ протянул руку и позволил дождевой воде, что лилась сквозь дыру в крыше, наполнить его ладонь.

– Да, но это будет непросто.

– Я заплачу тебе столько, сколько потребуется, только сделай своё дело хорошо.

Кажется, целителю не понравилось предложение Ван Юна, и он качнул головой, после чего убрал руку из-под струящегося потока, сохранив в ладони немного прозрачной воды.

– Мне не нужны твои деньги. Никто из школы Шилинь не стал бы брать плату с человека, которому предстоит пережить боль осквернённой земли.

– О чём ты?

Взглянув на ничего не понимающего главу клана, Ши Янхэ медленно раздвинул пальцы, и вода, что ещё находилась в его ладони, закапала на пол.

– Никто не хочет страдать в одиночестве, – сказал он и показал Ван Юну влажную руку. – Чтобы избавиться от последствий дождя, я должен вылить куда-то скопившуюся воду, понимаешь?

– Чтобы очистить землю от демонической ци, ты должен перенести куда-то эту тьму?.. – проговорил Ван Юн, пытаясь уловить мысль целителя. – А лучший сосуд, который сможет подавить тёмную энергию, – это сильный заклинатель?

– Верно.

Принцу Ночи показалось, что приоритеты школы Шилинь были несколько неправильными: их техники очищения избавляли землю от боли, но награждали страданиями живых людей. Впрочем, сейчас подобные мелочи не интересовали Ван Юна: ради спокойствия жителей деревни Юэ он собирался сделать всё возможное.

* * *

Снова шёл дождь. С бамбуковой шляпы стекали струйки воды, закрывая обзор на дорогу, и Ван Юн раздражённо смахнул срывающиеся с края доули^[59] капли. Его левая рука подрагивала от напряжения, и он с трудом держался за поводья, стараясь не вывалиться из седла.

Сегодня он раз за разом пропускал через себя остаточную демоническую ци, чтобы очистить землю вокруг деревни, и теперь уже потерял счёт местам, в которых они вместе с Ши Янхэ останавливались. В голове шептались сотни незнакомых голосов, и боль, что приносили на эту землю яогуаи, растекалась по всему телу вместе с кровью. Цзюань на запястье уже какое-то время словно жил отдельно от хозяина, перегоняя по меридианам огромное количество энергии и борясь с постоянно проникающим внутрь мраком, отчего Ван Юн чувствовал себя измотанным.

– Ты в порядке? – спросил целитель и подогнал своего коня, чтобы поравняться с Принцем Ночи. – Не стоит перенапрягаться. Мы уже сделали достаточно, даже талисманы развесили вокруг деревни.

– Осталось ещё одно место.

Он не мог закончить эту вылазку до тех пор, пока не проверит лощину около деревни Нинцзин. Хоть Завесу и удалось залатать несколько месяцев назад, тот лес, где произошёл кровавый ритуал, продолжал привлекать нечисть. Пусть Ван Юн не сможет защитить всех людей в северной провинции, но он хотя бы попытается.

Когда небо немного посветлело и рассвет окрасил густые тучи в серый цвет, заклинатели наконец остановились на краю рощи с иссохшими деревьями. Они оставили лошадей неподалёку от тропинки и огляделись.

– Нам вверх по склону, – сказал Ван Юн и сбросил шляпу на спину, проведя рукой по мокрому лицу. – Почти добрались.

– Здесь до сих пор стоит отвратительная аура.

Ши Янхэ прикрыл нос одной рукой, а второй потянулся к седлу и отвязал от него длинный тканевый свёрток, который с особой нежностью прижал к груди. Принц ночи тоже не забыл закинуть на плечо гуань дао, и вместе они направились по каменистой тропе.

Дождь немного утих и теперь лишь слегка накрапывал, еле слышно ударяясь о тронутые желтизной листья колючих кустов. На высохших деревьях не было зелени, она завяла и опала на землю, отчего в воздухе стоял кислый запах перегнивающей листвы. Из-за недавнего разрыва Завесы всё здесь казалось гибнущим, словно лес не мог выносить демоническую ци, что вырвалась на свободу.

Перешагнув через мутный ручей, который стекал вниз по склону, неся течением обломанные веточки и сухие еловые иголки, заклинатели вышли к краю лощины. На дне впадины повсюду лежали расколотые валуны в окружении выжженной чёрной земли: адепты школы Юэин уже давно забрали и предали земле изуродованные тела жертв заклинания, и теперь это место выглядело как пустырь, так и не заросший травой.

– Глава Ван, давай мы просто запечатаем лощину, – заговорил Ши Янхэ, приподнимая поля своей доули. Его лицо, скрытое за бамбуковой шляпой, заметно побледнело. – Если проведём ритуал очищения, то даже ты со своей высокой ступенью совершенствования можешь не выдержать.

– Запечатывание слишком ненадёжно! – отрезал Ван Юн и схватился за сухой корень, начиная спуск по крутому склону. Он сразу вспомнил барьер на пике Юнфэй, который установили заклинатели из школы Шилинь, и усмехнулся. – Ваши техники легко разгадать и устранить, даже яогуай сможет, если его ранг окажется выше среднего.

Конечно, он преувеличивал: демоны, что пробудились из-за разрыва Завесы, обычно не были настолько умными и не справились бы с такой сложной задачей. В действительности же Ван Юн сам хотел провести это очищение, ведь, кроме боли и тёмной ци, он перенимал и часть воспоминаний земли. Всего лишь обрывочные картинки, но они могли пролить хоть немного света на происходящее.

– Спускайся давай! – позвал Принц Ночи.

– Как скажешь.

Целитель ещё немного постоял на краю, выдохнул и тоже полез вниз, цепляясь за корни и выглядывающие из земли камни.

Когда Ши Янхэ добрался до дна лощины, он сильно закашлялся, вдохнув удушающий смрад. Здесь не осталось никаких следов крови – всё давно смыло дождём, но запах... запах стоял омерзительный, словно где-то до сих пор гнила плоть, а может, даже целая гора мертвецов.

– Неудивительно, что деревенские больше не охотятся в этом лесу, – отметил Ван Юн и расчистил себе место прямо в самой середине впадины. – Тёмные техники всегда оставляют глубокие следы.

– Слишком глубокие, – пробормотал Ши Янхэ. – Как будто всё произошло вчера.

Целитель поставил на небольшой камень свой длинный свёрток и развернул его, доставая из ткани лакированный гриф эрху. Натянутые струны инструмента нестройно звякнули, и заклинатель из школы Шилинь нежно провёл по ним пальцами, заглушая звук.

– Хорошо, что мы пришли сюда под утро, – заговорил целитель и посмотрел на Ван Юна, который уже раскладывал по четырём сторонам от себя жёлтые талисманы. – Ночью мы бы скорее отбивались от яогуаев, чем очищали землю.

– На то и был расчёт. Ты готов?

Принц Ночи чувствовал сильную слабость, поэтому торопился. Если демоны всё же учуют их и у Ван Юна к тому времени не останется сил для битвы, то Ши Янхэ вряд ли справится в одиночку.

– Ещё немного – я должен настроиться.

Целитель сидел на расколотом валуне немного поодаль от главы клана Ван, и тому пришлось обернуться через плечо, чтобы увидеть, как Ши Янхэ прикрыл глаза и провёл смычком по тугим струнам эрху.

– Если что-то пойдёт не так, я прерву ритуал! – сказал целитель тем самым строгим тоном, которым лекари предписывают запреты своим подопечным. – Не стоит рисковать жизнью, ведь школу Юэин сможешь защитить только ты.

– Я и сам знаю пределы своих возможностей.

На это Ши Янхэ мог только вздохнуть. В следующее мгновение земля рядом с Ван Юном слегка задрожала, и талисманы, которые он разложил вокруг себя, подлетели, зависая в воздухе.

– Едва коснулся струн – подхватывают хором сосновые леса в ущелинах земных... – послышался шёпот целителя за спиной. – Врачуя гостя дух, уже поют потоки...^[60]

Принц Ночи за сегодня успел очистить не меньше пяти демонических мест в паре с Ши Янхэ и уже знал, какими строками тот начинал свою технику исцеляющей игры на эрху, но всё равно каждый раз ощущал трепет по всему телу. Как только над лощиной разнёсся мягкий голос заклинателя из школы Шилинь, Ван Юна окутало умиротворение, напоминающее сотни невесомых белых пёрышек, что нежно касались кожи. Повсюду лилась музыка, и неясно было, это звуки струн или же песня лесов и ручьёв.

Природа отзывалась на мелодию, которую играл Ши Янхэ: шелестели листья в ветвях кустарников, ветер свистел среди валунов, и вскоре от земли начала подниматься демоническая ци, похожая на тёмный пар.

Талисманы, висевшие в воздухе, дёрнулись и поплыли по кругу, увлекая за собой отделившуюся энергию. Ван Юн зажмурился из-за взлетевшей вихрем пыли, что теперь заслоняла обзор, а в следующее мгновение внутрь него ворвалась инородная сила.

– Кх... – Он согнулся и схватился рукой за ворот, словно одежда душила его. – Проклятье...

На этот раз боль многократно усилилась. Мрак бушевал под кожей и рвался наружу, пытаясь пробить человеческую оболочку, но Ван Юн удерживал его в себе.

– Раз, два, три, четыре...

Принц Ночи принялся медленно считать: если продержится до десяти, то станет легче, по крайней мере, так говорил целитель по пути сюда. Но он почти сразу запутался в счёте и под тяжестью демонической энергии упал вперёд, погрузив пальцы глубоко в землю.

Мелодия эрху зазвучала отрывисто, стала гораздо выше, чем в самом начале, и она вонзалась в уши Ван Юна, заставляя его корчиться от боли.

– Ты не выдержишь! – закричал Ши Янхэ откуда-то сзади. – Заканчиваем!

– Нет! Я справлюсь!

Врождённое упрямство не давало ему отступить, даже когда он почувствовал, что задыхается. Тёмная ци всё затекала и затекала внутрь, направляемая резкими звуками эрху, и когда Ван Юн осознал, что в следующее мгновение он просто расколется, подобно треснутому кувшину, который до краёв наполнили водой, его хлестнуло чем-то по лицу.

Удар оказался настолько сильным, что Принц Ночи перевернулся в воздухе и приземлился на спину, вылетев из круга парящих талисманов. Перед глазами всё померкло, и он провалился в вязкую темноту.

Горячая кровь стекала по камням, когда кто-то разрывал голыми руками ещё дёргающуюся человеческую плоть...

– П-пот-терпи немного! – шептал совсем молодой голос, явно принадлежащий юноше. – С-скоро всё з-закончится!

– А-а-а-а! – выл человек, чья кровь заливала землю и траву. – А-а-а-а-а!

– Я н-не забуду т-твою жерт-тву, маленький целитель!

По всей лощине лежали скорченные окоченевшие тела, и от несчастного, который находился в самой середине площадки, растекались по вырытым в земле канавам красные ручейки, образуя ужасающего вида печать.

– Если что-то не выходит, т-то нужно исп-пробовать все возможные с-способы, п-правда ведь? Ударная волна от разрыва З-завесы оживит мертвецов, и т-тогда мы с-снова призовём наших шиди и шимэй, которые пока что с-страдают во тьме.

Изувеченный заклинатель не мог ответить своему мучителю и просто стонал.

– Я выбралась т-только благодаря господину, и м-мы вместе обязательно вытащим из Обители мёртвых остальных. Безымянный с-спасёт нас всех.

Демоница, надевшая кожу юноши, вонзила когтистую руку в грудь свой жертвы, и мелкие камушки, что лежали на дне лощины, задрожали.

Ван Юн распахнул глаза, хрипло вдыхая прохладный воздух. Видение длилось всего несколько коротких мгновений, и когда оно закончилось, из памяти исчезло почти всё, что Принц Ночи успел увидеть. Только слово «Безымянный», произнесённое голосом нефритовой демоницы Юй Мин, эхом звучало в голове, не позволяя его забыть.

Отдышавшись, Ван Юн приподнялся на локтях и тут же заметил неладное: вокруг было слишком тихо, и мелодия эрху, очищающая землю, больше не возносилась над безжизненной лощиной. Перед глазами немного плыло из-за недавнего удара, и он с большим трудом обернулся, пытаясь понять, кто же напал на него.

Между валунами летала зеленоватая тень, а чуть дальше у самого склона рядом с разломанным надвое инструментом лежал Ши Янхэ, и из его левого плеча торчала сухая ветка. Видимо, его тоже отбросило этой неизвестной силой, только целителю повезло меньше, он приземлился прямо на острый сук.

– Ши Янхэ... – позвал Ван Юн, чтобы удостовериться, что его спутник ещё жив.

Ответа не последовало, но тень сразу обернулась на звук и переливчато засмеялась. В туманной дымке угадывались женские черты лица: изящные и изуродованные несколькими рядами острых зубов, что выпирали изо рта. Не узнать в этом облике уже знакомую хуапигуй было просто невозможно.

– Снова ты, – прошептал дух демоницы Юй Мин. – Даже здесь ты не можешь оставить меня в покое? Что тебе опять нужно?!

Она заверещала и принялась с большим остервенением летать между валунами, сдвигая их со своих мест. Но чем чаще она касалась камней, тем прозрачнее становилась, словно силы покидали её.

– Ты снова что-то разнюхиваешь, я знаю... Не позволю мешать!

Тень поплыла в сторону Ван Юна, вытянув к нему длинные когти, с которых капало что-то тёмное. Времени подумать о том, каким образом давно сожжённому демону удалось задержаться в мире живых, у Принца Ночи не было, и он бросил короткий взгляд в сторону своего гуань дао, что лежал в траве. Слишком далеко, не успеет дотянуться. Тогда он приложил два пальца левой руки к губам и прикрыл глаза, создавая вокруг себя слабый барьер из лунной ци – единственное, на что хватило сил.

Дух демоницы влетел в защитное заклинание, и повсюду рассыпались искры. Пасть Юй Мин приоткрылась, как будто она пыталась сказать что-то ещё, но не успела: тело, сотканное из зеленоватой дымки, рассеялось, и на том месте, где она только что парила, не осталось даже праха.

Совершенно измотанный, Ван Юн пополз к целителю.

Ши Янхэ полулежал на земляной насыпи, и его грудь вздымалась очень быстро, словно заклинателю не хватало воздуха. Плечо оказалось насквозь пробитым веткой, отчего всю светлую одежду залило пятнами крови, а кожа целителя посерела.

– Это не смертельно, глава Ван! – заговорил он и приоткрыл покрасневшие от напряжения глаза, когда Ван Юн навис над ним. – Жить буду.

– Я потерял сознание всего на пару мгновений, а тебя уже ранили.

– Всё моя плохая удача... – Ши Янхэ попытался двинуться, но сразу же поморщился от боли и запрокинул голову. – Похоже, дух был привязан к этому месту и выжидал удобный момент, чтобы прервать ритуал. Я хотел завершить очищение, раз уж ты так настаивал, и поэтому не успел вовремя отразить его удар.

– Ты действительно глупый или притворяешься? – спросил Ван Юн и дотронулся до окровавленной ветки, заставив целителя зашипеть. – Нужно же здраво оценивать ситуацию! Тем более этот дух показался мне необычным, он обладал силой и мог прикасаться к людям и вещам.

Принц Ночи не собирался рассказывать о том, что знал нефритовую демоницу ещё «при жизни», а потому просто поддерживал разговор, одновременно пытаясь понять, как быть с этим толстым сучком в ране.

– Думаю, всё из-за ауры лощины, – пояснил Ши Янхэ. – Здесь Завеса настолько истончилась, что духи могут свободно оставаться в нашем мире, если не покидают пределов места, осквернённого тьмой.

– Наверное.

Достав из-за пояса запасной кинжал, Ван Юн обнажил его, подсунул под плечо целителя и начал медленно перепиливать ветку. Ши Янхэ кивнул, соглашаясь с его действиями, и вскоре снова заговорил:

– Ты тоже ранен, у тебя лицо в крови.

– Лучше помолчи и не мешай мне спасать твою жить, – бросил Принц Ночи, но и сам почувствовал, что место удара на лбу пульсировало, а по щекам текло нечто тёплое. Видимо, демоница и правда затаила на него сильную злобу после того случая на пике Юнфэй и сегодня отомстила, пусть и не смогла убить его.

Пока он занимался веткой, Ши Янхэ дёрнулся и достал здоровой рукой из скрытого в подоле кармашка белый платок, после чего протянул его Ван Юну:

– Вытрись, не оставляй на этой земле свою кровь.

– Нашёл время...

Принц Ночи закатил глаза, но всё равно принял ткань из дрожащих пальцев Ши Янхэ и быстро провёл ею по лицу – платок мгновенно покрылся алыми пятнами. Отбросив его на грудь пострадавшего, Ван Юн продолжил пилить.

– Полегче, иначе я потеряю ещё больше крови, – прошептал целитель и крепко сжал в руке белую ткань с красноватыми разводами. – Пока не будем вытаскивать ветку из раны, я затратил слишком много ци на очищение и сейчас не смогу себя излечить.

– Понял.

Сухой сук наконец надломился, и Ван Юн помог Ши Янхэ подняться с земли. Платок куда-то исчез, но Принц Ночи не обратил на это внимания и повёл раненого к самой низкой части лощины, где можно было ухватиться за корни и выбраться из впадины.

Глава 6

Праздник середины осени

В глубине сада стоял маленький каменный алтарь с изогнутой крышей, к которому вели усыпанные листьями дорожки. Ван Юн пришёл сюда раньше остальных и прислонился спиной к стволу сливы, оглядывая тихое место, где семья Ван веками молилась богине Юэлянь.

Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он, будучи совсем мальчишкой, приносил вместе с отцом и матерью подношения в честь Праздника Луны. Деревья стояли всё также крепко, шелестя пожелтевшими кронами, прохладный осенний ветер разносил повсюду сладковатый запах сухой листвы, да и маленькое изваяние Последней небожительницы на алтаре, казалось, совершенно не испортилось за эти годы, словно кто-то втайне счищал с него наросший мох и грязь.

Хотелось спать, и Ван Юн прикрыл веки, коснувшись затылком шершавой коры. Где-то над головой защебетала птичка, после чего она слетела с ветки и закружилась в небе, быстро-быстро взмахивая малюсенькими крылышками.

Тоска по другу, который всегда мечтал о полётах, вновь накрыла Принца Ночи, и он мысленно позвал Гэн Лэя, хотя знал, что всё бесполезно.

«Где ты?»

Никто не ответил. На этот раз Ван Юн не ощутил даже той тонкой нити, которая много лет связывала их цзюани. Он устало приложил ладонь ко лбу и прошептал:

– Кажется, я не справляюсь, Лэй... Мне нужна всего лишь капля твоей поддержки, как раньше...

Но в браслете больше не было согревающего тепла или знакомого света, Ван Юн мог нащупать только крохотную частичку огненной ци друга, что ещё теплилась где-то глубоко внутри. Вместе с осознанием того, что связь настолько истончилась, сразу пришло ощущение тяжёлой пустоты, которая с каждым вдохом заполняла грудь и давила изнутри.

Послышался тихий шорох листьев, и Принц Ночи встал прямо, расправив широкие рукава праздничных одежд: в этот день ему пришлось следовать традициям семьи Ван и облачиться в многослойное чёрное одеяние со множеством серебристых узоров, покрывающих ткань от подола до ворота.

По одной из дорожек шла матушка, неся в руках тарелку с золотистыми юэбинами, а прямо за ней бесшумно ступала Фэн Мэйфэн, держа перед собой поднос, на котором стояло блюдо с яблоками и маленькая миска с корнями лотоса. Поставив подношения перед алтарём, госпожа Ван стала зажигать благовония, а наследница клана Фэн немного отошла назад, поравнявшись с Ван Юном.

Ветер приподнял несколько сухих листьев и закружил их в беспокойном танце, отчего один листочек застрял в высокой причёске Фэн Мэйфэн. Принц Ночи заметил, что сегодня её тёмные пряди кольцами спускались на плечи, прикрывая уши, а среди драгоценных заколок и подвесок виднелась неизменная нефритовая шпилька с луной в пионах. Он протянул руку и коснулся волос названой сестры.

– Я всего лишь смахнул лист, – сказал Ван Юн, отвечая на её удивлённый взгляд.

Вблизи кожа Фэн Мэйфэн казалась болезненно-бледной, губы же были сухими и слегка потрескавшимися, и даже алая краска не могла этого скрыть. После проведения ритуала очищения они оба слегли на несколько дней – отравляющая ци, которую вобрал в себя Принц Ночи, из-за Обмена повлияла и на Мэйфэн. И всё же сейчас, в этой праздничной одежде и с румянами на лице, она выглядела прекрасно, как и в свой день рождения, когда Ван Юн только вернулся со службы и распивал вино на крыше дома семьи Ван, наблюдая за пышным празднеством сверху.

Тогда он с трудом узнал в изящной заклинательнице с печальным взглядом ту маленькую девочку, которая беспрестанно звала его «гэгэ». Он должен был избавиться от неё ради безопасности школы, поэтому играл роль, которая получалась у него лучше всего: зазнавшийся наследник, пугающий Принц Ночи, жестокий шисюн. Но теперь всё слишком изменилось, и он больше не хотел притворяться.

– Тебе до сих пор плохо? – спросил Ван Юн шёпотом.

– Конечно! Гэгэ же пропустил через себя столько демонической энергии зараз, что меня чуть не вывернуло наизнанку! – хмыкнула Фэн Мэйфэн, и в её глазах заблестели озорные огоньки. – Возьми ответственность. Сегодня я хотела повеселиться, но чувствую себя как высушенная на солнце груша.

Ван Юн собирался ответить, но не успел и рта открыть, как матушка обернулась к ним и заговорила:

– Всё готово! А-Юн, можешь вознести первую молитву, ведь сейчас глава нашей семьи далеко от дома.

– Лучше ты, а я буду последним.

Госпожа Ван не стала спорить и преклонила колени перед алтарём, взяв в руки три благовонные палочки. Дети встали позади неё и тоже почтительно поклонились, сложив ладони перед собой.

– Великая Дева Юэлянь, прошу, даруй северной провинции в грядущем году богатый урожай, благоприятную погоду и мирную жизнь, ведь наша земля процветает лишь под божественным светом луны. – Она вздохнула и добавила уже тише: – Мой муж – Ван Шэнхао, сыновья А-Синъюй и А-Сюаньюй... молюсь, чтобы они были здоровы.

Поставив дымящиеся палочки перед небольшой статуэткой, что находилась под каменной крышей, матушка поднялась и уступила место Фэн Мэйфэн.

Вскоре послышался уверенный голос заклинательницы:

– Пусть все, кто сейчас далеко, обязательно найдут верную дорогу и безопасно вернутся домой.

Она стояла на коленях с закрытыми глазами и крепко сжимала в руках благовония, от которых поднимался полупрозрачный дымок, отдающий терпким древесным запахом. Повинуясь непреодолимому желанию, Ван Юн опустился на землю рядом с названой сестрой и прошептал пришедшие в голову слова так тихо, что никто бы не услышал:

– Думой живу одной, чтобы там, за тысячу ли, также любуясь луной, ты не покинул земли...^[61]

В это мгновение все они и правда размышляли об одном: как хорошо было бы в следующем году собрать разделённую семью и отпраздновать День середины осени вместе. Отец, близнецы, дядя Хэ, Гэн Лэй – близкие люди оказались слишком далеко от дома, но пока они смотрели на ту же луну, надежда ещё оставалась.

– Ну всё, пойдёмте поедим, слуги уже, наверное, накрыли праздничные столы! – позвала госпожа Ван и тронула Ван Юна за плечо – он заметил, что матушка украдкой стёрла две маленькие слезинки, собравшиеся в уголках глаз. – Думаю, уже и А-Сюли пришла вместе с семейством Хэ, нужно их встретить.

Вечер опускался на сад, и по обеим сторонам от тропинки замерцали висевшие на деревьях лунные камни, которые освещали усыпанную осенними листьями тропинку. Уходя, Ван Юн обернулся на алтарь, заставленный подношениями, и задержал на нём внимательный взгляд, словно пытался получше разглядеть этот каменный постамент.

Слышала ли их молитвы богиня Юэлянь?

Сегодня ему особенно хотелось, чтобы она заметила дым, поднимающийся от алтаря в саду семьи Ван.

* * *

Как только закончился ужин, на который вместе собрались семейства Ван и Хэ, со стороны улицы послышались отголоски песен и радостные возгласы. Полная луна уже поднялась достаточно высоко, и в деревне Юэ началось празднование середины осени.

Фэн Мэйфэн ждала этого дня с нетерпением, но из-за недавнего ритуала с демонической ци до сих пор страдала от сильной слабости и тянущей боли по всему телу – так восстанавливались меридианы после воздействия чужеродной энергии. Она понимала, ради чего Ван Юн пошёл на риск, поэтому не винила его, и всё же праздновать в таком состоянии было тяжело.

– Пойдём! – Хэ Сюли закинула в рот последний кусочек лунного пряника и потянула Фэн Мэйфэн за рукав. – Наши уже наверняка ждут!

– Да, сейчас.

Поднявшись из-за стола, она взглянула на украшенный лунными камнями и жёлтыми бумажными фонариками двор, что ярко светился на фоне подступающей темноты, и в её груди зародилось приятное предвкушение. Огни всё так же горели, как и в прошлом году, только на этот раз Мэйфэн не умирала.

– Мы не должны пропустить представление! – продолжала подгонять её Хэ Сюли. – В Юэ приехала труппа танцовщиц с веерами, и они скоро будут высту...

Фэн Мэйфэн перестала слушать высокий голосок подруги и обернулась, найдя взглядом Ван Юна, который о чём-то беседовал с госпожой Ван в другой стороне главного зала.

Она негромко позвала:

– Гэгэ, пойдёшь с нами?

– Я сейчас занят, – ответил он, перебирая свитки, только что переданные ему матушкой. – Идите без меня и... будьте осторожны.

Недавно Принц Ночи уже говорил, что не собирается в деревню на праздник, но Фэн Мэйфэн всё равно попробовала спросить его ещё раз. Разве не странно, что она настолько сильно желала присутствия этого человека на Дне середины осени? Вопрос промелькнул в её голове, но тут же испарился, как только Хэ Сюли схватила её за руку и повела за собой.

На улицах уже гуляли заклинатели, ученики и остальные жители Юэ, кто был хоть немного связан со школой Юэин. Всё вокруг светилось и переливалось разными цветами: между домами висели натянутые ленты с флажками и подрагивающие на ветру бумажные фонарики, которые походили на сотни маленьких лун, озаряющих ночную тьму. В небо от многочисленных лотков с ароматной едой поднимался белёсый пар: торговцы готовили еду прямо на открытом огне и приглашали прохожих отведать знаменитые блюда северной провинции.

Хэ Сюли крепко держала Фэн Мэйфэн за запястье и вела через толпу, не давая нигде задержаться. Вскоре она всё-таки остановилась около лавки с палочками танхулу^[62] и помахала рукой соученикам, которые как раз закупались здесь сладостями.

Увидев стоявших неподалёку друзей, наследница клана Фэн оглядела их и приподняла брови от удивления: Хэ Сюли, Ань Иин, Дуань Хэн и даже Ань Бохай – все словно сговорились и облачились в одежды ярких цветов. Алые, лиловые и лазурные рукава мелькали перед глазами, и это разнообразие казалось слишком непривычным: обычно заклинатели из школы Юэин носили лишь чёрный и серый.

– Вы чего так вырядились? – спросила она, почувствовав себя вороной среди пёстрых пташек.

– Это всё Сюли! – Ань Иин указала рукой на подругу. – Она нас заставила.

– Мы же сегодня не на службе, поэтому нужно было одеться соответственно!

Хэ Сюли покружилась вокруг себя, отчего нежно-лиловый подол её наряда слегка приподнялся и поплыл по воздуху, а длинный шёлковый шарфик слетел с плеч. Ветер понёс полупрозрачную переливающуюся ткань прямо в гущу людей, но Ань Бохай успел поймать её в последний момент, вытянув руку.

Все молча уставились на командира отряда и ждали, что же он скажет: его лицо так и осталось суровым, а пальцы, удерживающие шарф, сжались.

– Только не отчитывай меня во время праздника! – взмолилась Хэ Сюли и приложила ладони к щекам, пытаясь казаться ещё более очаровательной.

– И не собирался, – выдохнул Ань Бохай и неловким движением накинул лёгкую ткань на плечи заклинательницы. – Сегодня можешь делать что хочешь, мы и правда не на службе.

Среди соучеников раздались одобрительные возгласы, и они рассмеялись, впервые за долгое время ощутив облегчение: сегодня им и правда не нужно было убивать демонов или находить тела мёртвых людей.

Молчавший до этого Дуань Хэн, в руках которого оказались только что купленные в лавке танхулу, раздал всем по палочке с засахаренными ягодами боярышника, но стоило ему дойти до Ань Иин, как он отдал девушке целых три.

– Возьми, – пробормотал он. – Ты ночи и дни проводишь в лекарском домике, тебе нужно больше есть, чтобы набраться сил.

– Это... спасибо, – тихо ответила Ань Иин, со смущением принимая такой знак внимания. – Твои круги под глазами как будто стали немного больше со вчерашней ночи, ты, наверное, снова не спал из-за тренировок? Давай лучше разделим эти палочки на двоих.

Не только Фэн Мэйфэн, но и все остальные почувствовали себя лишними, поэтому принялись подшучивать над соучениками, которые всё никак не могли преодолеть слишком высокий барьер, называемый дружбой. Даже слепой понял бы, что они нравятся друг другу, но никто из них до сих пор не сделал первый шаг.

– Дуань-гэ!^[63] А как же я? Я тоже хочу три палочки! – запричитала Хэ Сюли, приближаясь к юноше, и Дуань Хэн сразу отшатнулся от неё. – Тебе нравится только Ань Иин, это не честно!

– Кто-нибудь, остановите её...

Снова послышался смех, который растворялся в общем гомоне праздника: вокруг шумели люди и кричали зазывалы, откуда-то доносились удары металлических тарелок, взрывы хлопушек и мелодия флейты. Фэн Мэйфэн наслаждалась громкими звуками и медленно ела танхулу: ягоды растекались сладкой кислинкой на языке.

Наконец Хэ Сюли перестала издеваться над Дуань Хэном, у которого от стыда даже уши покраснели, и объявила:

– Если все уже взяли угощения, то идёмте на главную площадь! Там сейчас начнутся танцы с веерами, я давно мечтала посмотреть на это выступление!

– Я хочу купить ещё баоцзы и юэбинов, – сказал Ань Бохай, указывая на соседние палатки с дымящимися паровыми булочками и золотистыми пряниками.

– Неужели ещё не наелся?! Потом купишь!

Хэ Сюли не дала никому выбора и потащила соучеников дальше по улице.

На площади уже собирался народ, толпясь вокруг невысокого помоста, где танцевали девушки в серебристых шёлковых платьях с длинными рукавами. Танцовщицы плавно покачивались под мелодию флейты и подкидывали в воздух раскрытые веера, на светлой ткани которых виднелась написанная тушью полная луна.

Над головами заклинателей покачивались сотни разноцветных бумажных фонариков, что напоминали искрящийся поток жёлтых звёзд, а по бокам от помоста расплёскивались яркие огни от взрывающихся бамбуковых палочек. Все вокруг были счастливы: хлопали в ладоши, улыбались, выкрикивали поздравления, и Мэйфэн с удовольствием погружалась в эту радостную суматоху.

Во время прошлого Праздника середины осени она могла думать лишь о смерти, упущенных возможностях и невыносимой тяжести в груди, но теперь у неё появилась надежда... И это гэгэ подарил её Мэйфэн.

Невыносимо захотелось увидеть его.

– Правда же здорово? – громко спросила Хэ Сюли, пытаясь перекричать толпу. – Как же красиво они танцуют! Ты когда-нибудь видела что-то лучше?!

– Нет, не видела...

Фэн Мэйфэн растерянно оглянулась, ощутив еле уловимое движение лунной ци в цзюане, и принялась выискивать среди людей Ван Юна. В голове мелькнула мысль, что это могло быть знаком, поэтому она водила взглядом по площади до тех пор, пока действительно не наткнулась на фигуру Принца Ночи. Он стоял вдалеке, прислонившись к деревянной стене одного из домов, и не сводил с неё глаз.

Внутри словно разом вспорхнули сотни маленьких бабочек, и Фэн Мэйфэн быстро отвернулась, но только чтобы убедиться, что сможет сейчас уйти. Хэ Сюли то и дело вставала на носочки и восторженно наслаждалась представлением, Ань Бохай разговаривал с кем-то из старших заклинателей, вытаскивая из коробочки всё-таки купленные юэбины, а Дуань Хэн и Ань Иин делали вид, что смотрели на танцовщиц, но на самом деле держались за руки. Наверное, они думали, что никто не заметит этого нежного жеста.

Все оказались чем-то заняты, и Фэн Мэйфэн дёрнула Хэ Сюли за рукав:

– Мне нужно ненадолго отойти.

– Что? Куда?

– Неважно, встретимся позже в «Ночной сливе»?

Хэ Сюли прищурилась, словно о чём-то догадалась, но не стала расспрашивать и просто пару раз махнула ладонью со словами: «Иди уже».

Понадобилось какое-то время, чтобы выбраться из толпы развеселившихся от танцев и вина жителей, и вскоре Фэн Мэйфэн вышла к тому самому месту, где недавно видела Ван Юна. Около дома уже никого не было, и она посмотрела себе под ноги: следов на пыльной земле оказалось слишком много, поэтому она не смогла определить, какие из них принадлежали Принцу Ночи.

– Заклинательница! – позвала женщина, которая стояла за прилавком на углу и продавала нефритовые подвески. – Подойди!

Мэйфэн глянула на торговку и подумала, что та наверняка могла что-то видеть, раз Ван Юн находился прямо здесь, рядом с её лавочкой.

Приблизившись, она заговорила:

– Счастливого праздника, тётушка, да озарит вас свет луны! Не знаете, куда пошёл мужчина в чёрном? Он стоял около стены.

– Скажу, если купишь у меня юйпэй^[64]. – Женщина загадочно улыбнулась. – Раз ты ищешь возлюбленного, то отдам тебе любое украшение за полцены. У меня есть подвески с символами для крепкой любви или привлечения удачи...

В обычный день Фэн Мэйфэн не поддалась бы на такую откровенную уловку, да и смутилась бы от слов торговки, но сегодня ей захотелось побыть наивной. Оглядев товары, она указала на самый простой юйпэй с белым нефритовым лотосом, с которого свисали прозрачные бусины и одна кисточка цвета глубокой ночи.

– Тогда я возьму этот.

– Хороший выбор! – кивнула женщина, подхватив украшение с прилавка. – Именно такой юйпэй лучше остальных подходит для заклинателей, следующих путём Лунной тени. Говорят, он даже обладает защитными свойствами.

Фэн Мэйфэн закатила глаза и положила на стол две монеты.

– Теперь вы скажете, куда пошёл мужчина?

– Конечно-конечно!

Отвернувшись на несколько мгновений, торговка убрала покупку в тканевый мешочек и вскоре отдала его заклинательнице, при этом её губы снова растянулись в довольной улыбке.

– Красивый мужчина в чёрном отправился к мосту вон по той дороге.

Забрав свой юйпэй, Фэн Мэйфэн поклонилась и быстрым шагом направилась в сторону узкого переулка. Всё это походило на какую-то странную игру, правил которой она не знала, но тем не менее продолжала идти, чтобы узнать, зачем Ван Юн появился на площади.

Шум праздника постепенно начал стихать, и вскоре Мэйфэн увидела впереди просвет. Она вышла из тени невысоких зданий и оказалась около красного арочного мостика, что вёл через ручей к другой части деревни. На противоположном берегу рос дуб с раскидистой кроной, мерцающей из-за света лунных камней, которые покачивались на ветвях. Наверху, среди желтеющей листвы кто-то стоял, тёмный силуэт скрывался там от посторонних глаз.

«Что он забыл на дереве?» – подумала Мэйфэн, но вслух решила не спрашивать и только позвала его:

– Гэгэ?

Человек, который расположился на толстой ветке, пошевелился и, кажется, махнул рукой. Неужели хотел, чтобы она тоже поднялась на этот дуб?

Выдохнув, Фэн Мэйфэн протянула ладонь вперёд и направила ци из цзюаня в сторону пустого пространства перед собой, где вскоре раскрылась тень. Больше не чувствуя страха перед особой техникой школы Юэин, она решительно шагнула в портал и через мгновение вынырнула из мрака где-то посреди жёлтой листвы. Дыхание перехватило от быстрого перемещения, а под ногами не оказалось ничего твёрдого.

Чья-то рука поймала Фэн Мэйфэн за талию, не позволяя свалиться с дерева.

– Всё также неуклюже пользуешься тенью, – хмыкнул Ван Юн и притянул её к себе.

Ветка была достаточно широкой, чтобы без труда устоять на ней, но даже когда Мэйфэн нащупала туфлями опору, всё равно не отпустила плечи Принца Ночи, за которые крепко ухватилась.

– Просто здесь слишком много листьев, поэтому я слегка сбилась, – пробормотала она, отодвинувшись от Ван Юна, который дал ей отступить на шаг, но не выпустил из рук. – Зато лунная энергия больше не разрывает меня, как раньше.

– Вот это достижение! Мне тебя похвалить?

Только сейчас, находясь так близко к гэгэ, Фэн Мэйфэн смогла хорошо разглядеть осунувшееся бледное лицо, тени под острыми скулами и тёмные круги под глазами, которые настолько глубоко въелись в кожу, что при тусклом свете фонарей Ван Юн выглядел так же устрашающе, как и яогуай, только вылезший из Обители мёртвых. Сколько же он не спал?

Тёплая ладонь лежала на её талии, пальцы чуть сжимали многослойную шёлковую ткань, но взгляд Принца Ночи блуждал где-то за спиной Фэн Мэйфэн, там за тысячами светящихся фонариков возвышались тени гор и простиралась Долина холмов, укрытая ночной дымкой. Почему-то именно сейчас у Мэйфэн никак не получалось выяснить, о чём думал гэгэ: его чувства, передающиеся через цзюань, походили на снежную бурю, где невозможно хоть что-то различить сквозь бесконечный белый вихрь.

Подняв руку, Фэн Мэйфэн нежно коснулась большим пальцем его скулы:

– Выглядишь ужасно, тебе нужно поспать! Может, вернёмся домой?

– Давай никуда не пойдём.

– Но ведь ты...

– Я устал, – прошептал Ван Юн и положил голову ей на плечо. – Очень устал.

Вторая рука Принца Ночи легла между её лопатками, и Мэйфэн не успела даже осознать своё положение, как оказалась заключена в крепкие объятия. Чужое дыхание нежно коснулось уха и шеи, отчего мурашки обожгли спину, а сердце дрогнуло и в то же мгновение застучало слишком быстро, отдаваясь оглушительным шумом в ушах.

Прижавшись к Ван Юну в ответ, она бесшумно вдохнула: от гэгэ пахло старыми книгами и тушью, словно он только что окунул пальцы в тушечницу, а ещё вокруг его одежды витал еле ощутимый аромат хвойного леса. Всё это так подходило Принцу Ночи, что Фэн Мэйфэн прикрыла глаза и с лёгкостью смогла представить, как он сидит за столом, держа в руках кисть, или как едет на лошади через Долину холмов, и на его одежде оседает пропитанный хвойным запахом туман.

– Почему всё так? – прошептал Ван Юн.

– О чём ты?

Вместо ответа он медленно поднял голову и провёл пальцем по нижней губе Фэн Мэйфэн, немного смазывая алую краску, затем спустился ниже и остановился на подбородке, слегка приподнимая его.

– Я хочу тебя поцеловать.

Его голос звучал непривычно низко. В измученных бессонными днями глазах отражались сотни жёлтых огней, и этот глубокий взгляд притягивал, связывал Фэн Мэйфэн невидимыми узами.

– Что скажешь?

– Ты впервые в жизни спрашиваешь перед тем, как сделать задуманное, – проговорила она, слыша себя как будто издалека. – Удивительно...

Ван Юн усмехнулся и наклонился к ней настолько близко, что их лбы почти соприкоснулись.

– Потому что сейчас я по-настоящему серьёзен, мэймэй.

Мэймэй. Он никогда не называл её подобным образом, как действительно близкого человека. Внутри что-то болезненно шевельнулось, и Фэн Мэйфэн вдруг осознала: она больше не в силах сопротивляться своим желаниям.

Их тянуло друг к другу слишком сильно, и это было похоже на прозрачные нити, связывающие две души и натягивающиеся до предела, стоило заклинателям хоть немного отдалиться.

– Забудем об Обмене? – спросила она тихо и прислонилась щекой к щеке Ван Юна.

– Да, к демонам нашу связь.

Принц Ночи запустил руку в волосы Фэн Мэйфэн и провёл кончиком носа от её уха к уголку губ, судорожно выдыхая. Она немного дрожала то ли от прохладного осеннего ветра, то ли от невыносимо приятной близости, из-за которой весь мир застыл и поблек. Даже если их чувства всего лишь насмешка небожителей... это больше не важно.

Ван Юн накрыл её губы своими, и что-то словно взорвалось тысячей искр перед глазами Фэн Мэйфэн. У неё закружилась голова, и пришлось снова ухватиться за гэгэ, чтобы не упасть с высоты на землю, а он на это лишь ухмыльнулся, не разрывая поцелуй, и вдруг оттолкнулся от ствола, меняясь с ней местами. За одно мгновение она оказалась прижата к дереву.

«Не могу дышать...» – подумала Мэйфэн, но заблудилась в собственных мыслях, как только ладони Ван Юна обхватили её голову, слегка приподнимая лицо. Он углубил поцелуй, проводя языком по её нижней губе и не давая вдохнуть. От него веяло жаром, он вцепился в названую сестру так, словно хотел стать ещё ближе, забраться под кожу, оставить след.

Лунная ци внутри бушевала, протекая по меридианам обжигающим потоком, и Фэн Мэйфэн утопала в этих невыносимо приятных ощущениях, неумело отвечая Ван Юну и изо всех сил притягивая его к себе за ворот.

Пусть они шли совсем не тем путём, который выбирали изначально, но сегодня, в День середины осени, они рады были утонуть в сумраке ночи и навсегда потерять дорогу назад.

Ван Юн немного отстранился и ещё раз коротко поцеловал Мэйфэн в губы, после чего оглядел её затуманенным взглядом. Он опустил ладонь на её шею, нежно поглаживая, и, немного отдышавшись, спросил:

– Понравилось?

– Я... Мне... – Она смутилась, но решила, что скрывать очевидное было глупо, поэтому тихо ответила: – Да.

– Тогда ты останешься со мной? Сейчас только на тебя я могу опереться.

– Что?

Фэн Мэйфэн с трудом верила своим ушам, ведь человек, который стоял перед ней, обычно не показывал свои слабости и никогда не просил о чём-то с таким потерянным выражением на лице.

– Ладно, забудь.

Небо над деревней Юэ озарили первые жёлтые огни – заклинатели запускали в честь Девы Юэлянь летающие бумажные фонарики. С высокого дуба открывался прекрасный вид на улочки, откуда ввысь вереницей взмывали мерцающие звёзды, заполняя ярким светом ночной небосвод.

– Достаточно и того, что сейчас ты рядом... – Шёпот Ван Юна раздался прямо около её уха.

Он обнимал Фэн Мэйфэн и совсем не обращал внимания на проносившиеся мимо ветвей фонарики, которые гнал ветер, а она наслаждалась теплом его рук и никак не могла оторвать взгляд от плывущей над землёй Золотой реки.

– Так красиво! – сказала она, положив голову на плечо Принцу Ночи.

– С этого места хорошо видно Юэ. До войны и имперского лагеря я всегда сбегал сюда во время Дня середины осени.

Значит ли это, что Ван Юн привёл её к дереву намеренно, чтобы показать праздничные огни? Мэйфэн как-то не верилось в такую заботу, но лёгкая улыбка всё равно тронула её губы.

– Я бы тоже хотела запустить фонарик на счастье.

– Мы уже опоздали.

– Знаю.

Принц Ночи слегка раздражённо выдохнул и расцепил объятия, оборачиваясь в сторону деревни.

– Давай запустим их в следующем году.

Ветер играл волосами Ван Юна и тихо шелестел желтеющими листьями старого дуба, и от этой картины у Фэн Мэйфэн защемило сердце. Облик гэгэ на мгновение размылся: глаза защипало от подступивших слёз, но она быстро смахнула их. Захотелось рассказать о том, какие мысли столько времени тревожили её, вывернуть душу наизнанку.

После встречи с разбойниками в Слепом ущелье она беспрестанно думала о возвращении на пик Юнфэй и встрече с теми людьми, которые знали её имя и ждали её в храме Фэнлю во время Дня восьми ветров. Мэйфэн мечтала остаться с Ван Юном, но при этом хотела и уйти, чтобы докопаться до истины. Проведут ли они вместе следующую середину осени? Она не могла дать такого обещания.

– Знаешь, я купила кое-что на празднике, – заговорила Фэн Мэйфэн, решив, что сегодня, в такую прекрасную ночь, не время размышлять об уходе. – Хотела узнать, куда ты ушёл, но за эти сведения пришлось заплатить.

Она достала тканевый мешочек и развернула его: внутри лежали два одинаковых юйпэя с белоснежными нефритовыми лотосами и чёрными кисточками.

– Что? Но я же брала один!

Ван Юн ухмыльнулся и тут же подхватил подвеску, рассматривая её в свете лунных камней, которые висели на соседних ветвях.

– Это я попросил ту женщину указать тебе дорогу и положить два юйпэя, – объяснил он и сразу привязал украшение к своему поясу. – Было интересно, какой ты выберешь. Этот вполне неплох, сочетается с одеяниями школы Юэин.

Но ведь парные вещи обычно носят только возлюбленные...

– Зачем тебе такой же юйпэй, как у меня? – спросила Фэн Мэйфэн, забрав вторую подвеску.

– Сама догадаешься или подсказать?

Притянув её к себе за талию, Ван Юн наклонился, но поцеловать не успел: внизу кто-то закричал, и яркая вспышка, похожая на свет утреннего солнца, ослепила их обоих. Послышался грохот, и волна горячего ветра, которая чуть не снесла их с дерева, за мгновение погасила тысячи поднявшихся в небо фонариков – деревня Юэ погрузилась во мрак.

Глава 7

Битва за деревню Юэ

Все звуки стихли, и Фэн Мэйфэн отчётливо услышала собственное громкое дыхание. Она не знала, что именно произошло, но волоски на её затылке встали дыбом от неясного предчувствия: темнота, окутавшая деревню Юэ, казалась слишком неестественной.

Дотронувшись до плеча Ван Юна, Мэйфэн позвала его по имени, но её голос заглушили чьи-то крики и детский плач. Мимо дерева пронеслись заклинатели, которые, видимо, тоже услышали шум, а на другом берегу ручья кто-то принялся зажигать факелы, что с высоты казались размытыми жёлтыми пятнами, плавающими по улицам.

Ван Юн спрыгнул с дерева, с тигриной ловкостью приземлившись на ноги. Здесь было слишком высоко, поэтому Фэн Мэйфэн, чтобы не получить увечья, открыла тень и только тогда последовала за Принцем Ночи.

– Что происходит? – спросила она, как только вынырнула из портала и почувствовала под ногами твёрдую землю. Её правая рука, обмотанная белоснежными бинтами, снова еле заметно подрагивала. – Откуда грохот и ударная волна?

– Пока не уверен, но это очень похоже на тёмную ци.

Он прикрыл глаза и медленно повернулся в том направлении, где над деревней возвышались очертания храма Юншэн. Приглядевшись, Фэн Мэйфэн заметила клубы дыма, которые чёрным облаком нависали над вершиной горы, и услышала эхо далёкого животного воя, что разносился над деревней подобно мрачному предвестнику.

– Завеса прорвана, – заключил Ван Юн, и от его твёрдого голоса Фэн Мэйфэн замерла на месте. – Яогуаи уже здесь, их энергия растекается по окрестностям горы.

– Но... защита храма Юншэн и ритуалы очищения... – пробормотала она, озираясь по сторонам. – Это же невозможно!

– Послушай меня, Мэйфэн! – Принц Ночи обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. – Успокойся. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

В тёмных глазах гэгэ не было страха или смятения, только обычная холодная решимость. Ван Юн становился более рассудительным в то время, когда другие содрогались от ужаса, поэтому он всегда принимал верные решения. Ощущая его прохладные ладони на своих щеках, Фэн Мэйфэн и правда немного успокоилась, после чего кивнула.

– Беги на площадь и передай жителям, которые неспособны держать оружие, чтобы уходили через южные ворота в скрытые пещеры, пусть кто-то из заклинателей их отведёт. Когда найдёшь свой отряд, идите к западному входу и обороняйте его, сколько сможете. Вы не должны пускать демонов в деревню, по крайней мере до тех пор, пока я не вернусь. Ты поняла меня?!

– Да, гэгэ! Но куда ты?

Фэн Мэйфэн мысленно приказывала себе перестать дрожать, ведь она уже множество раз встречалась с яогуаями, но сегодня всё было иначе. Неужели кто-то смог прорвать Завесу прямо в самом сердце школы Юэин? Это казалось невозможным, но вой и рычание демонов становились всё более отчётливыми, и от гула нечисти, доносившегося до ушей, тряслись поджилки.

– Просто иди, вперёд! – крикнул Ван Юн и подтолкнул её.

Она споткнулась и в последний раз испуганно взглянула на Принца Ночи, но его там уже не оказалось: перед древним дубом по воздуху расплывалась лишь дымка от техники тени. Медленно выдохнув, Фэн Мэйфэн взглянула на свой цзюань, в котором теплилась чужая ци, плавно растекающаяся по меридианам. Это придало ей смелости, и она побежала через мост.

Главная площадь больше не походила на то место, где совсем недавно люди праздновали середину осени: повсюду на земле лежали смятые фонарики, остатки еды и перевёрнутые, точно ураганом, лавочки торговцев. Дети вели под руки стариков, заклинатели вытаскивали людей, попавших под обвалившиеся крыши, а кто-то просто бежал прочь, охваченный ужасом. Всё это казалось настолько непривычным и жутким, что Фэн Мэйфэн застыла на мгновение, не в силах оторвать взгляд от чьих-то неподвижных конечностей, торчащих из-под разбитой тележки уличного театра кукол.

В голове вновь зарождались старые картины: кровь, вопли, что-то хлюпающее и скользкое под ногами... Она дёрнула головой, сжала ладонь правой руки в кулак и побежала дальше, оглашая площадь криком:

– Немедленно уходите из деревни, здесь нельзя оставаться! Все, кто не может держать оружие, покиньте Юэ через южные ворота и направляйтесь к скрытым пещерам! Заклинатели школы Юэин – к западным воротам! Это приказ главы Вана!

Дыхание сбилось, но Фэн Мэйфэн продолжала кричать и продвигаться через перепуганную толпу в сторону столба дыма, который поднимался от храма Юншэн. С каждым шагом к ней присоединялось всё больше старших учеников и взрослых заклинателей, и теперь они напоминали небольшую армию, шествующую к месту битвы.

Впереди мелькнули в свете луны серебристые иероглифы на чьём-то бледном лице, и Фэн Мэйфэн сразу узнала по ним Ань Иин. Целительница склонилась над юным адептом, колено которого было неестественно вывернуто, и прикоснулась к ноге мальчишки, отчего тот застонал. Послышался хруст: кость, похоже, встала на место, подчиняясь лунной ци.

– Теперь беги отсюда, малыш! – сказала Ань Иин и помогла раненому ученику подняться. – Не оглядывайся, следуй за остальными!

– Иин! – позвала Фэн Мэйфэн и подбежала к соученице. – Хорошо, что я тебя нашла! Произошёл новый разрыв Завесы, и глава Ван приказал защищать западный вход в деревню!

Целительница взглянула на Фэн Мэйфэн снизу вверх, не скрывая охватившей её тревоги, и молча указала рукой на гору, где стоял храм. Даже отсюда угадывались очертания демонов, которые копошились, словно черви, и вереницей спускались по каменной лестнице Пути Очищения.

– Мы уже поняли, что это нападение яогуаев, – пробормотала Ань Иин, и её голос прозвучал слишком тихо. – Все наши пошли к воротам, я одна задержалась здесь.

– О великая Юэлянь...

Увидев ползущее с горы тёмное нечто, Фэн Мэйфэн сглотнула и принялась развязывать верхнее праздничное одеяние с широкими рукавами. Под него она на всякий случай надела лёгкую форму школы Юэин, поэтому теперь быстро сбросила платье на землю и поправила кинжалы, которые были привязаны ремешками к поясу.

Ань Иин вдруг схватила её за запястье и прошептала:

– Нас слишком мало, мы там умрём.

Всё и вправду выглядело так, словно они собирались на встречу со смертью, но Фэн Мэйфэн не могла позволить себе подвести Ван Юна, поэтому опустила ладонь на руку подруги и подбодрила её:

– Мне тоже страшно, но нам всего-то нужно продержаться до возвращения главы Вана. Пойдём, найдём наших.

– Ты права, прости меня. – Ань Иин попыталась выдавить виноватую улыбку, хоть это и далось ей с трудом.

На мгновение Фэн Мэйфэн покрепче сжала руку целительницы и сразу отпустила её. Вскоре они вместе направились вверх по улице, перебираясь через завалы из опрокинутых лавок и сталкиваясь с убегающими людьми, которые тоже заметили приближение армии демонов и кричали во весь голос от ужаса.

Около одиноких красных ворот, черепичная крыша которых устремлялась изогнутыми углами к небу, уже собрались десятки заклинателей. За их спинами находилась высокая стена, защищающая деревню, а впереди – тропа, ведущая к храму Юншэн. Все они, как один, не сводили глаз с горы, откуда сползала орда демонических тварей, и их ряды сковала зловещая тишина, отчего вой яогуаев казался слишком громким.

Фэн Мэйфэн сразу заметила среди заклинателей крупного, высокого юношу, Ань Бохая, и провела Ань Иин сквозь толпу прямо к нему. Там же стояли Дуань Хэн, уставшее лицо которого сразу просветлело при виде целительницы, и Хэ Сюли – она держала в руках обнажённый цзянь, но лезвие её оружия заметно подрагивало.

– Теперь все в сборе, – объявил Ань Бохай и внимательно оглядел свой небольшой отряд. – Будем держаться вместе и ждать указаний.

– Глава Ван передал, чтобы мы удерживали западные ворота и не пропускали демонов внутрь до тех пор, пока он не придёт! – Фэн Мэйфэн повторила указ Ван Юна так громко, как только могла. – Принц Ночи скоро к нам присоединится.

Она не знала, куда он ушёл и вернётся ли вообще, но кажется, что её слова немного воодушевили заклинателей: они стали негромко переговариваться, и кто-то даже принялся устанавливать защитный барьер.

– Что происходит, почему шисюн не с нами? – спросила шёпотом Хэ Сюли, когда их отряд отошёл на небольшое расстояние от остальных. – У нас ведь здесь вторжение!

– Не представляю, – честно призналась Фэн Мэйфэн и покачала головой. – Он просто сказал мне это и исчез.

Присутствующие растерянно переглянулись, и в глазах каждого застыл немой вопрос – не бросил ли их глава школы Юэин? Но Ань Бохай сразу пресёк все размышления:

– Глава Ван никогда бы не оставил нас, вы и сами это знаете. Мы просто должны дать ему время.

– Согласен. – Дуань Хэн вытащил меч из ножен и прокрутил рукоять в ладони. – Тогда лучше встретить этих тварей на подступах к деревне, а то у ворот слишком мало места для битвы. Ну что, пойдём, здоровяк?

Глаза Ань Бохая так и загорелись от нетерпения – он всегда сражался с особым воодушевлением, ведь именно ради этого он когда-то выступил против собственной семьи и вместо лекарских игл самовольно выбрал своим оружием цзянь.

– Гэ, мы пойдём с вами, – сказала Ань Иин, тронув брата за рукав. – Так я смогу приглядывать за всеми.

– Хорошо, тогда не будем разделяться.

Мэйфэн не успела удивиться тому, что Ань Бохай так легко согласился с двоюродной сестрой, как он уже прошёл вперёд, вставая спиной к храму Юншэн, и обратился к заклинателям:

– Если мы все останемся здесь, то загоним себя в ловушку и не оставим путей к отступлению. Предлагаю устроить вылазку, чтобы задержать волну демонов у подножия горы! Мой отряд пойдёт первым, вы можете присоединиться к нам.

Только сейчас, наблюдая за этим юношей, который выглядел внушительно и брал на себя ответственность, когда другие предпочитали молчать, Фэн Мэйфэн поняла, почему Ван Юн назначил именно его командиром отряда. Даже такой короткой речи Ань Бохая хватило, чтобы заразить десятки старших учеников этим огнём. Они присоединялись к вылазке и были готовы вместе встретить нашествие яогуаев.

– Да озарит нас свет луны! – крикнул Ань Бохай и повёл молодых заклинателей за собой.

Твари спускались всё ниже, и над деревней уже простиралась непроницаемая туча тёмной ци, из-за которой перехватывало дыхание. Фэн Мэйфэн взглянула наверх, пытаясь отыскать там хоть кусочек серебристой луны, но небо заволокло клубами густого дыма, что исходил от храма, в котором, похоже, начался пожар. Но даже без благословенного света богини Юэлянь они должны были защитить деревню... Вытащив из ножен кинжалы, она бросилась следом за остальными.

Каменная тропинка с каждым шагом приближала отряд заклинателей к подножию горы, где уже собирались, топча и толкая друг друга, яогуаи. Вперёд полетели первые лунные заклинания, которые разрезали вязкую тьму и осветили омерзительные обличья демонов – все они выглядели как твари из самых ужасающих кошмаров: рога, слизь, бурая шерсть и алые глаза. Сердце Мэйфэн сжалось от страха, но она продолжала бежать.

– Не отступать! – скомандовал Ань Бохай и первым врезался в стену демонов.

Оглядевшись, наследница клана Фэн увидела, что рядом кто-то из старших заклинателей раскрыл портал, края которого искрились и шипели от энергии. Она тоже задержала дыхание и сосредоточила взгляд на одном из крупных яогуаев с волосатым телом: на мгновение всё вокруг исчезло, затерялось в бесконечном потоке лунной ци, но как только она вышла из тени, в нос сразу ударил кислый демонический запах.

Едва устояв на ногах, Фэн Мэйфэн моргнула, чтобы вернуть себе чёткость зрения, и тут же рядом с ней, угодив головой прямо в закрывающийся портал, разорвался на куски яогуай. Чёрная кровь обрызгала её лицо и попала в рот, но она даже не успела сплюнуть – высокий волосатый демон замахнулся громадной рукой и ударил по земле прямо рядом с ней.

Фэн Мэйфэн отпрыгнула, направила энергию в кинжалы и пронзила ладонь этого чудовища двумя лезвиями.

– Звёзды в крови, луна опускается на голову... – прошептала она, и от оружия вверх по толстой коже яогуая поползли светящиеся трещины. Ещё мгновение, и его морда раскололась, подобно переспелой дыне.

Наскоро обтерев лицо, Фэн Мэйфэн обернулась: где-то слева размахивал мечом Дуань Хэн, а справа сражались ещё двое знакомых заклинателей из другого отряда. Остальных она так и не смогла отыскать взглядом среди бесконечного потока демонических тварей, копошащихся со всех сторон, но наверняка Ань Иин и Хэ Сюли тоже были в порядке, ведь они оставались рядом с Ань Бохаем.

Надолго задерживаться на одном месте Мэйфэн не могла, поэтому стала продвигаться в гущу битвы, пользуясь преимуществом лунных техник, которые вспыхивали повсюду и ослепляли тварей. Они напрыгивали, напоминая оголодавших собак, и приходилось рассекать им глотки, по самую рукоять погружая кинжалы в омерзительную плоть.

Кто-то вцепился зубами в локоть Фэн Мэйфэн, и она вскрикнула, пытаясь отбросить костяного яогуая от себя, но тот держался слишком крепко и расцарапывал её кожу когтями. Мимо пролетела полупрозрачная вспышка: демон взвыл и рассыпался в прах, а перед наследницей клана Фэн предстала госпожа Ван всё в том же праздничном облачении, которое теперь оказалось покрыто сгустками крови.

– Не теряй бдительность!

Она успела сказать только это, прежде чем рассекла следующего демона мечом, наполненным лунной ци, и достала юного ученика из окровавленной пасти. Госпожа Ван никогда не показывала своих умений перед адептами, но сейчас она выглядела поистине выдающимся заклинателем с высоким уровнем совершенствования.

Кто-то из знаменитой семьи Ван сейчас находился на поле боя, и адепты школы Юэин подняли боевой клич, приветствуя воительницу.

Со стороны храма всё ещё валил дым, и над горой навис купол мглы, откуда вылетали жёлтые молнии, ударяя в полыхающую крышу здания. По земле прямо от каменной лестницы стелился могильный холод, который заставлял конечности неметь, и от этого чувства волоски по всему телу вставали дыбом. Что-то приближалось.

Мэйфэн потеряла из виду тётушку Ван и вонзила кинжал в голову яогуая, после чего с трудом вытащила оружие из обмякшего тела и вдруг услышала шёпот, что зазвучал прямо в её голове.

«Наследница... мы снова нашли тебя!»

«Почему ты ещё не со своей семьёй? Они так долго ждали тебя!»

«Предательница... предательница!»

Холодный пот выступил на висках Фэн Мэйфэн, и она попятилась, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках говорящих с ней мертвецов. Из тумана, клубящегося причудливыми серыми облаками около подножия священной горы, вышли подпрыгивающие тени. Их было столь много, что уже знакомая тёмная ци удушливым смрадом растекалась повсюду, а талисманы, прилепленные к их лбам, мерцали тусклым светом, напоминая призрачные огни.

Рука Фэн Мэйфэн, залитая демонической кровью, начала содрогаться, и кинжал вывалился из ослабевшей ладони, исчезнув где-то среди обрубков тел. Она не могла сдвинуться с места и только смотрела, как цзянши с зеленоватой кожей, покрытой трупными пятнами, с каждым прыжком приближались к ней. Даже когда мертвецы напали со спины на одну из старших заклинательниц и разодрали её, безжалостно высасывая жизненную энергию, Мэйфэн не шевелилась.

Она думала, что преодолела свой страх и свою боль, но это было не так.

– Нет... – Мэйфэн схватилась за голову. – Отпустите её...

Словно услышав тихую просьбу, цзянши отбросили обезображенное тело девушки, и то бесшумно упало на землю, словно бумажная кукла, пустая оболочка.

«Маленькая наследница совсем одна...»

«Тебе так страшно, ведь никто не придёт на помощь...»

«Это всё из-за тебя! Они умирают из-за тебя!»

– Замолчите! – закричала Фэн Мэйфэн, закрыла уши руками и упала на колени, но ничего не спасало от шёпота, проникающего в голову подобно змее.

«Разве ты не должна была уже давно отомстить за нас?!»

«Нашла тёплое местечко и забыла о долге? Если не уйдёшь, то погибнут все, кого ты знаешь...»

Шум битвы теперь доносился до Фэн Мэйфэн словно бы издалека, и демоны пробегали мимо, растекаясь в пространстве, как будто их рисовали тушью на мокрой бумаге. Она видела ясно только прыгающих цзянши, которые тянули к ней костлявые руки.

«Ты должна исполнить предначертанное! Так сказал хозяин...»

– Кто ваш хозяин?!

«Его имени мы не знаем, но он будет ждать тебя в самом сердце империи!»

В ушах слышался высокий протяжный звон, от которого череп раскалывался на части, и Мэйфэн дёрнула головой, пытаясь очнуться от наваждения. Когда зрение вновь стало резким и расплывчатые пятна перед глазами приняли ясные очертания, наследница клана Фэн вскрикнула и еле успела увернуться от зубов цзянши, клацнувших около лица. Мертвецы оказались прямо перед ней, и чьи-то зеленоватые пальцы, воняющие гнилью, ухватились за её волосы.

– А... – застонала она и вонзила оставшийся в левой руке кинжал, мерцающий от лунной ци, в запястье цзянши. – Отцепись от меня!

Скользкая жижа полилась из открывшейся раны прямо на щеку Фэн Мэйфэн, прожигая кожу. Она сорвала с себя костяные пальцы вместе с клоком волос и попыталась открыть тень, чтобы сбежать от окружившей её толпы мертвецов, но из-за неумолкающего в голове шёпота мысли путались. Чёрный портал с рваными краями появился прямо над ней, но входить в него в таком состоянии было равносильно самоубийству – её просто разорвёт во время перемещения.

Цзянши вновь медленно приближались, они словно намеренно оттягивали момент, когда наконец вонзят свои когти в её тело и нащупают меридианы с жизненной энергией. Нужно было подняться, и Фэн Мэйфэн, наполнив кинжал лунной ци, метнула оружие в того мертвеца, который стоял ближе всех. Ночную мглу осветил сноп искр, и пока цзянши мычали, собираясь вокруг своего собрата, у которого изо лба теперь торчал клинок, наследница клана Фэн вскочила на ноги и вытащила веер, спрятанный под поясом.

Не успела она оправиться, как послышался скрип костей – именно с таким звуком отрывались от земли мертвецы во время прыжка. Мэйфэн вскинула голову и увидела, что трое в разодранных одеждах уже летели прямо на неё. Ещё мгновение, и они приземлятся.

Мимо пронеслось заклинание, которое ударной волной сбило цзянши и отбросило их в сторону: перед глазами мелькнула знакомая косичка в волосах Дуань Хэна и его цзянь, покрытый сверкающими созвездиями.

– Чего замерла?! – крикнул он и снёс мертвецу полголовы, но тот продолжил двигаться, как будто ничего не изменилось. – Что за дела? Почему он...

– Их не убить просто так!

Фэн Мэйфэн по привычке ощупала свой пояс, но там не оказалось кошелёчка, который она брала с собой во время выполнения императорских поручений. Вероятно, она сбросила его вместе с праздничной одеждой, но без особого орудия убийства цзянши так и продолжат оживать, сколько бы их ни разрубали на части.

– Дуань Хэн! – Мэйфэн слышала, как его меч свистел в воздухе и врезался в одеревеневшие тела, но самого соученика уже невозможно было разглядеть: мертвецы слишком быстро окружали его со всех сторон. – Уходи оттуда!

Перехватив поудобнее веер, она кинулась к этому муравейнику и вонзила острые лезвия в спину цзянши – шипящая жижа вновь обожгла ей руки. Она замахнулась снова, призвав Освещающий тьму лунный свет, и техника расплавила тела нескольких воющих мертвецов, но остальные всё ещё не отступали, держа молодого заклинателя в плотном кольце, которое с каждым мгновением становилось уже. Эти твари словно забыли о существовании Фэн Мэйфэн и теперь нашли себе новую жертву.

«Смотри же, это всё из-за тебя...» – продолжал шептать голос.

– Дуань Хэн!!!

Она рубила и рубила цзянши своим маленьким веером, совершенно не замечая, что лицо и одежды уже давно залило гниющей липкой кровью. Казалось, что она пыталась пробить несокрушимую каменную стену, и только редкие вспышки света, проникающие между дёргающимися мертвецами, говорили о том, что Дуань Хэн ещё сражался там внутри, зажатый тварями.

Её укусили в шею, и боль раскалённой иглой пронзила позвоночник.

– Кто-нибудь, помогите! – позвала Фэн Мэйфэн, вонзив в щёку цзянши лезвие веера, отчего его челюсти разжались. Энергия утекала из цзюаня слишком быстро, да и глаза залило кровью – она почти ничего не видела. – Кто-нибудь!!!

Но остальные заклинатели не могли услышать её зов: демоны до сих пор прибывали с горы и уже оттеснили людей ближе к деревне, а те, кто ещё сражался где-то рядом, и сами находились на грани смерти.

– Пожалуйста...

Фэн Мэйфэн закричала, вкладывая в удары всю лунную ци, которая досталась ей от Ван Юна, и один из цзянши с низким рёвом свалился на землю, открывая маленький просвет, из которого вырвалась окровавленная рука Дуань Хэна. Схватившись за ладонь друга, наследница клана Фэн потянула её на себя, но услышала омерзительный звук, словно совсем рядом кто-то впивался зубами в плоть. От ужаса у неё задрожали колени и по спине ледяными дорожками покатился пот. Она понимала, что именно происходило внутри кольца мертвецов, но отказывалась в это верить и крепко держала чужую руку до тех пор, пока та не обмякла.

Что-то вспыхнуло.

На мгновение Фэн Мэйфэн подумала, что она ослепла – настолько ярким и пронзительным оказался серебристый свет. Запахло палёным мясом, и когда она всё же смогла открыть глаза, то увидела, что вспышка энергии выжгла тела цзянши и заставила бегущих со стороны храма яогуаев попадать и скорчиться, подобно сухим листочкам на морозе. Повсюду из земли вырывались корявые корни деревьев, которые хватали демонов и уволакивали их в трещины, раскрывающиеся около подножия горы.

Обернувшись, Фэн Мэйфэн нашла взглядом Ван Юна, который стоял перед воротами и держал два пальца у губ, обрушивая на поле боя технику высшей ступени, а рядом с ним сидел, прислонившись к красному столбу, целитель Ши – его ладонь лежала на земле, и вокруг расплывался еле заметный зеленоватый свет.

Принц Ночи двинулся вперёд, расчищая дорогу к храму лезвием своего гуань дао, которое сразу окрасилось тёмной кровью демонов. Следом поднялся Ши Янхэ и заковылял за Ван Юном, зажимая рукой своё перевязанное левое плечо. Вместе они шли по полю, усеянному трупами, и никто из новоприбывших яогуаев не мог проскользнуть мимо смертоносного Ушэня.

За спиной Ван Юна висело что-то похожее на запечатанный свиток, но Мэйфэн быстро отвернулась от удаляющихся в сторону храма Юншэн заклинателей и кинулась к цзянши. Они лежали друг на друге дымящейся кучей, подёргивая руками и ногами, и наследница клана Фэн принялась оттаскивать их, пока мертвецы не возродились вновь.

Почему-то именно сейчас цзянши казались невыносимо тяжёлыми, словно мешки, набитые камнями, и вскоре она выбилась из сил. Опустившись на колени, Мэйфэн толкнула ещё одного в бок и замерла в немом ужасе: на земле лежало тело, испещрённое укусами и начисто лишённое жизненной энергии. В лице больше не угадывалась прежняя живость Дуань Хэна: щёки впали, а остекленевшие глаза были открыты, и в них отражалось ночное небо. Его рука крепко сжимала рукоять цзяня, на котором теперь виднелись царапины от столкновения с зубами и когтями цзянши.

Фэн Мэйфэн безмолвно раскрыла губы, силясь сказать хоть что-то, но не могла. Кто-то начал трясти её за плечи, кажется, это была тётушка Ван... Её обеспокоенный голос зазвенел в ушах:

– Как ты? Ранена?!

Совсем рядом зашевелилась рука сожжённого лунной техникой мертвеца, и костлявые пальцы слабо сомкнулись на лодыжке Мэйфэн. Как только цзянши дотронулся до неё, в голове вспыхнула картина, и всё снова повторилось: Дуань Хэн выпустил заклинание, чтобы спасти соученицу, бросился в бой вместо неё и оказался окружён со всех сторон, не в силах прорваться сквозь эту стену.

«Всё из-за тебя...»

– Кажется, её укусили! – заговорила госпожа Ван и перерубила мечом руку цзянши – видение сразу исчезло. – Трупный яд уже парализовал её шею. Срочно принесите как можно больше носилок и соберите раненых, пока глава клана прорывается к месту бреши в Завесе.

– Есть! – отозвались другие голоса.

– Битва ещё не окончена, поэтому следите за Путём Очищения, демоны могут снова спуститься сюда.

– Мы выставим дозорных.

Тётушка Ван уложила упирающуюся Фэн Мэйфэн на землю и накрыла своей ладонью её левое запястье, передавая немного энергии, от которой невыносимо захотелось спать.

– Пожалуйста, не делайте этого! – прошептала Мэйфэн и попыталась вырваться, но сильные руки не дали ей сдвинуться с места. – Я должна помочь Дуань Хэну, он ранен!

– Не волнуйся ни о чём.

– Но...

– Засыпай.

* * *

В ту ночь каменные ступени, ведущие к храму Юншэн, окропились кровью тысяч демонов. Молнии беспрестанно били в вершину горы и освещали вспышками небольшой отряд заклинателей, который продолжал подъём по Пути Очищения, выкашивая яогуаев и сбрасывая их разрубленные тела в пропасть.

Где-то наверху разорвалась Завеса, и Ван Юн всем своим существом ощущал выливающуюся из Обители мёртвых тёмную энергию. Сколько бы он ни пытался понять, что же произошло и почему защита храма Юншэн пала, в голову ничего не приходило, поэтому он просто продвигался дальше, рассекая Ушэнем каждую тварь, которая ползла в сторону деревни.

Преодолев последние ступени, заклинатели вышли к главным воротам и вбежали на арочный мост, ведущий к величественному зданию, сейчас похожему на догорающий очаг. Посреди внутреннего двора разверзлась чёрная дыра, что поглотила статую богини Юэлянь и изрыгала из своих недр демонов.

– Ши Янхэ, как твоя рана? – спросил Ван Юн и обернулся к целителю, который еле переставлял ноги и хрипло дышал, вытирая пот с побелевшего лица.

– Всё хорошо, глава Ван, я готов.

Принц Ночи кивнул и достал из-за спины скреплённый печатью шёлковый свиток: этот артефакт многие поколения хранился в тайнике дома семьи Ван и, по легенде, был оставлен самим основателем школы Юэин – Ван Вэйюном. Его доставали только в крайнем случае, когда требовалось защитить деревню, и поэтому Ван Юн никогда прежде не брал его в руки. Матушка сказала всего пару слов о том, как использовать свиток, и сразу направилась к западным воротам, чтобы помочь старшим ученикам в битве. Теперь Принцу Ночи приходилось полагаться только на свой многолетний опыт работы с заклинаниями.

Когда он попытался сломать старую сургучную печать с изображением месяца, из бреши послышался утробный рык. Молния сорвалась с неба, ударила прямо в землю перед дырой между мирами, и гора содрогнулась. Заклинатели потеряли опору, а когда восстановили равновесие с помощью своей ци, увидели две огромные лапы, показавшиеся из разрыва в Завесе. Спустя мгновение наружу вылезла вытянутая голова с горящим огнём глазом во лбу и массивными рогами буйвола, длинное тело угольного цвета и наконец хвост с шипящей змеиной пастью на конце.

Яогуай растоптал маленьких демонят, которые продолжали вываливаться из бреши, и выпустил из ноздрей серый дым. Дёрнув головой, он оглядел внутренний двор храма и остановил взгляд на Ван Юне: чёрный зрачок демона сузился и задрожал.

– Третья ступень! – объявил Принц Ночи, чтобы все слышали, и положил гуань дао себе на плечо. – Осторожнее, он крайне опасен.

– Похоже, это Фэй^[65], – добавил Ши Янхэ и немного отступил назад. – Нельзя выпускать его из храма, он несёт чуму!

При упоминании страшной болезни заклинатели насторожились и выставили своё оружие вперёд, пытаясь удержать строй.

– Проклятье... – Ван Юн сжал свиток в руках и уже в следующее мгновение развернулся, вручив артефакт Ань Бохаю, который следовал за ним от самых ворот. Этому юноше он доверял больше всех остальных, кто находился сейчас в храме. – Береги, как свою жизнь!

– Слушаюсь, глава Ван!

Фэй ударил хвостом по земле, намереваясь прыгнуть в толпу заклинателей, и Принц Ночи поспешно шагнул в тень, тут же оказавшись совсем рядом с чудовищем. Заведя Ушэнь за спину, Ван Юн раскрыл левую ладонь и поднял её к рассечённому молниями небу: цзюань на запястье запылал, словно охваченный серебристым пламенем, и тучи над его головой поплыли по кругу. Лунный луч пробился сквозь густой смог, освещая морду разъярённого демона, и Принц Ночи сжал руку в кулак – мерцающая ци прямо на глазах обрела форму, сплетаясь тесной клеткой вокруг Фэя.

– Окружаем его! Огонь! – закричал Ван Юн.

Воздух вокруг задрожал от пробудившейся энергии заклинателей, и со всех сторон в демона полетели боевые заклинания, которые с шипением и искрами врезались в тело чудовища. По внутреннему двору поплыл запах палёной плоти, и Фэй взревел, врезаясь изогнутыми рогами в магическую преграду.

Ван Юн продолжал удерживать кулак закрытым, но его ноги уже тряслись от напряжения: техника третьей ступени забирала слишком много сил, и меридианы внутри, казалось, готовы были разорваться. Ещё и накатывала странная сонливость... С Фэн Мэйфэн на поле боя точно что-то произошло, он ощущал её слабость!

Прутья клетки треснули под натиском демона, который истекал кровью от множества ударов, но не переставал пробиваться.

– Сейчас выберется! – Ван Юн шагнул назад, пытаясь устоять на сотрясающейся земле, и почувствовал, что у него из носа потекла тёплая кровь, заливая губы и подбородок. – Ши Янхэ, как только техника рухнет, возведи вокруг остальных барьер!

– Что ты задумал?! – крикнул целитель откуда-то сзади.

– Делай, как я сказал!!! Защищай моих людей!

Ван Юн и сам понимал, что находился на пределе своих возможностей, но никто другой не справился бы с демоном третьей ступени. Даже общий залп заклинателей не смог смертельно ранить Фэя, поэтому оставалось надеяться только на собственные силы.

Чудовище мотнуло головой и пробило клетку рогом – послышался треск, напоминающий звук тысячи разбивающихся об пол фарфоровых ваз. В сторону Ван Юна прыгнула громадная тварь, от которой во все стороны разлеталась кровь, и Принц Ночи перекатился по земле, одновременно раскрывая тень. В то мгновение, когда он уже наполовину погрузился в вязкую темноту, что-то вонзилось ему в ногу, и вспышка жгучей боли, напоминающей пчелиный укус, ослепила его.

Ван Юн выпал из тени чуть раньше, чем рассчитывал, и вместо того, чтобы оказаться на первом ярусе храма, полетел вниз, чудом уцепившись за край крыши. Бедро невыносимо обжигало, и он оглядел ранение – из ноги торчал длинный змеиный клык, истекающий ядом.

– Главу Ван укусил хвост Фэя! – Над храмом возвышался низкий голос Ань Бохая. – Пустите, мы должны помочь!

– Тебе сказали охранять свиток!

Крики заглушил грохот, и из земли прямо перед отрядом заклинателей вырвалась каменная стена, о которую ударился Фэй. Похоже, Ши Янхэ выполнил приказ и возвёл щит. Больше не теряя времени, Ван Юн подтянулся и оказался на полусожжённой крыше храма, но как только он встал, его нога подкосилась, словно была набита пухом.

«Яд... – подумал Принц Ночи и стиснул зубы. – У меня мало времени».

Демон, казалось, забыл о своём главном противнике и теперь бился рогами о стену, откалывая от неё каменные обломки. Оглядевшись, Ван Юн увидел своё оружие, которое лежало на земле рядом с обугленной стеной, и громко выругался. Если он ещё пару раз откроет тень, то и сам рискнёт оказаться разорванным на кусочки из-за слабого контроля над собственной ци, но другого оружия поблизости не было. Малейшее промедление может стоить жизни всех, кто находился в храме, – это Ван Юн осознавал слишком ясно.

Он хотел напасть с крыши, застать демона врасплох, но теперь придётся придумать что-то ещё.

– Глава Ван! – снизу кричал Ань Бохай, который выбежал из каменного укрытия вместе со свитком за спиной и поднял Ушэнь. – Я сейчас брошу его вам!

– Что ты здесь забыл?! Какого...

Ань Бохай размахнулся и выверенным движением запустил гуань дао наверх: выглядело это так, словно здоровяк метнул не тяжёлое оружие, а всего лишь дротик. Ушэнь просвистел в воздухе и чуть не снёс Ван Юну голову, но Принц Ночи вовремя уклонился и всё же поймал древко двумя руками.

Услышав шум, Фэй бросился к заклинателю, который в одиночестве стоял посреди руин и призывно бил рукоятью цзяня по своей груди. Ань Бохай оказался бесстрашным безумцем! Но этот отвлекающий манёвр дал Ван Юну немного времени, и он бесшумно помчался по кровле, наполняя гуань дао лунной ци.

Как только лезвие замерцало, Принц Ночи подбросил Ушэнь, развернулся и ударил здоровой ногой по основанию древка, отправляя оружие в полёт. Фэй замедлился, когда над храмом раздался громкий свист, утробно рыкнул и дёрнул головой в сторону крыши: гуань дао врезался в лоб чудовища, угодив тому прямо в жёлтый глаз.

Юншэн сотряс оглушительный рёв, напоминающий голоса тысячи демонов, и Фэй рухнул, заливая землю чёрной кровью. Он царапал свою морду и перекатывался с одного бока на другой, но освещённое лунной ци лезвие вошло слишком глубоко в его череп. Гулкие удары головы о песок ещё какое-то время разносились над окрестностями, но вскоре затихли и они – змеиный хвост в последний раз дёрнулся и замер. Как только чудовище испустило дух, вокруг него расплылся зловонный яд, который прожёг и каменную стену, и деревянные обломки. Запахло разлагающейся плотью, и заклинатели закрыли лица руками, чтобы не вдыхать ядовитые пары.

На другой стороне внутреннего двора всё ещё мерцала разорванная Завеса, но из неё больше не выползали твари: даже демоны испугались битвы с Фэем и затаились внутри, лишь изредка поглядывая на заклинателей своими пылающими глазами.

Ван Юн спустился с крыши и направился к бреши, подволакивая отнявшуюся ногу.

– Ань Бохай, Ши Янхэ, быстрее!

Когда свиток оказался в руках у Принца Ночи, рассеявшийся по храму лунный свет, который был призван во время техники третьей ступени, вновь собрался в серебряный луч и озарил лицо главы клана. Ван Юн сломал печать, развернул артефакт и положил его на землю перед чернеющей дырой, что вела к той части Обители мёртвых, где гнездились яогуаи.

Внутри свитка на шёлке мерцали написанные киноварью символы и иероглифы, образующие ровный круг. Он положил ладонь внутрь круга и кивнул Ши Янхэ, чтобы тот сделал то же самое. В другие времена Ван Юн не позволил бы заклинателю из школы Шилинь коснуться реликвии клана Ван, но сегодня целитель был единственным, кто обладал достаточным уровнем совершенствования, чтобы помочь быстро залатать брешь.

Свиток начал излучать свет, в котором исчезло всё: Ван Юн уже не видел даже собственных рук и мог лишь с закрытыми глазами направлять нескончаемый поток ци, что вырывался из артефакта. Завеса шипела, отталкивая инородную энергию, но всё же медленно срасталась, и густая тьма вскоре превратилась в маленькую дрожащую точку, а когда свет погас, она слилась с мрачными руинами храма и растворилась в ночи.

Глава 8

Рассвет у лотосовой заводи

Веки казались тяжелее расплавленного железа, и Ван Юну потребовалось время, чтобы собраться с силами и разлепить глаза. На лбу лежала прохладная тряпица, которую Принц Ночи сразу отбросил от себя, после чего попытался подняться, но столкнулся с недовольным взглядом целителя Аня. Старик как раз заносил в комнату блюдо с чистой водой и, увидев, что глава клана встаёт с циновки, покачал головой:

– Не стоит этого делать.

– Как я здесь оказался? Что с Завесой?!

Воспоминания путались, и у Ван Юна никак не получалось собрать их воедино. Море жёлтых фонариков, тёплые объятия, грохот и пылающий на горе пожар, рычание демонов, кровь...

– Кто в здравом уме будет использовать могущественный артефакт, когда собственные запасы ци уже на исходе?! Твои меридианы едва не лопнули, пока ты латал брешь в Завесе с помощью свитка. Я много раз говорил, что возможности заклинателя, даже такого, как ты, не безграничны. Попомнишь мои слова, когда останешься калекой...

– Так я смог закрыть разрыв?

Целитель Ань тяжело выдохнул и потёр влажные глаза. Он после каждого серьёзного ранения отчитывал Ван Юна, но сегодня его надтреснутый голос звучал особенно напряжённо, словно Принц Ночи и правда оказался на грани смерти.

– Конечно смог.

– Хорошо, это хорошо.

– Даже не представляю, как ты продержался так долго после укуса демонического хвоста! – Целитель Ань указал скрюченным пальцем на его ногу, туго обмотанную бинтами. – Змеиный яд почти добрался до сердца, и я уверен, что сегодня ты остался жив только волею великой Девы Юэлянь.

Слушать ворчание старика, который всю жизнь лечил его раны, было даже приятно, и Ван Юн немного расслабился. Он обвёл взглядом комнату, в которой лежал, и сразу понял, что находился в лазарете семьи Ань: на стенах висели нефритовые пластины, пол устилали циновки для больных, а в воздухе витал сильный травяной запах лекарственных настоев.

Мнимое спокойствие этого места нарушали только приглушённые стоны, которые доносились из-за стены, где располагался общий зал. Вскоре бумажная ширма, которая заменяла двери, задрожала, и в комнату вошла Ань Иин, держа в руке окровавленные повязки.

– Дедушка, там нужна твоя помощь! – Она опустила взгляд в сторону Ван Юна, и на её заметно осунувшемся лице промелькнуло подобие радости. – Глава Ван, вы очнулись!

Её шею покрывали синеватые кровоподтёки, глаза казались тусклыми и воспалёнными, а забинтованная левая рука висела неподвижно, уложенная в перекинутый через плечо платок.

– Хорошо, что вы живы! Мы уже подумали, что наш шисюн тоже не выкарабкается... – начала говорить Ань Иин, но прикусила губу и тихо добавила: – Многие погибли.

– Кто?

На войне он слишком близко познакомился со смертью и помнил тот отпечаток, который она накладывала на лица выживших, поэтому мог по одному виду целительницы определить, что во время нападения на деревню Юэ умерли не просто многие, ушёл кто-то важный. В средний даньтянь словно протиснулась рука, которая раздвинула рёбра и сжала сердце в крепкой хватке: он и правда боялся услышать имя своей названой сестры.

– Дуань Хэн, – с трудом выговорила она, и её губы задрожали, словно Ань Иин собиралась заплакать. Опустив глаза в пол, юная целительница прошептала: – Это я виновата. Я сказала, что прослежу за всеми из нашего отряда, но, когда мы столкнулись с первой волной яогуаев, нас сразу разделило! – Она бросила окровавленные бинты на пол и приложила ладонь к щеке, на которой слабо поблёскивало клеймо. – Если бы я была рядом, когда Дуань Хэн попал в окружение цзянши, то я сделала бы всё, чтобы его спасти! Он для меня...

Послышался всхлип. Слёзы всё же брызнули из глаз Ань Иин, и она непонимающе посмотрела на свою влажную руку, которую только что прижимала к лицу. Ван Юн не знал, что происходило между этими двумя соучениками, но по её слабому голосу, наполненному отчаянием, мог догадаться. У него в груди потяжелело.

– Он для меня сделал очень многое! – продолжила Ань Иин, снова указывая на свою щёку с мерцающим иероглифом. – Когда все молчали и делали вид, что не замечают очевидного, Дуань Хэн находил правильные слова. Он не притворялся, что клейма на моём теле не существует, но всегда говорил, что я всё равно прекрасна.

Ань Иин ещё раз всхлипнула и вдруг разразилась громкими рыданиями. Не ожидая такого поведения от своей всегда спокойной и молчаливой внучки, целитель Ань растерялся и спустя несколько долгих мгновений положил морщинистую руку ей на плечо:

– Успокойся, Иин, здесь не место для этого.

– Почему именно он?! Почему всё это произошло с нами?!

Никто не собирался винить её за слёзы.

Ван Юн приподнялся на локтях, с трудом удерживая себя в таком положении, и обратился к целительнице:

– Плохое просто иногда случается. Достойные люди часто уходят, хотя не заслужили смерти. Ты не виновата ни в чём, Ань Иин.

– Я оказалась слишком беспечной... Сначала я думала, что с помощью своей ци смогу сотворить невозможное и спасу всех, кто лежал у западных ворот, но у меня ничего не получилось. Я видела остекленевшие глаза Дуань Хэна, я вливала в него энергию до тех пор, пока ноги не подкосились, но он уже был мёртв. Путь Лунной тени? Ха... Какой в нём смысл, если мы никогда не встретимся друг с другом снова.

– Даже если так, мы должны продолжать жить.

– С дырой в груди?! – Ань Иин еле двигала бледными губами, и её лицо в полумраке казалось застывшей глиняной маской.

– С дырой в груди. Боль не позволит тебе забыть о человеке, которого ты любила.

Похоже, именно эти слова были верными, и целительница затихла, стирая слёзы со щёк. Раньше она видела лишь смерти незнакомых людей, но теперь в ней навсегда что-то изменится: старое надломится, и на том самом месте, где когда-то обитала надежда, родится твёрдая решимость, которой не хватает новому поколению заклинателей.

– Ты уже два дня не выходила из лазарета, поэтому усталость берёт своё, – сказал ей целитель Ань и мягко погладил внучку по плечу. – Иди поспи хотя бы до следующей стражи, я справлюсь здесь один.

На удивление, Ань Иин не стала спорить, как будто истратила все силы, пока плакала, и стыдливо опустила голову:

– Простите меня. Целители всегда должны сохранять хладнокровие, а я не справилась даже с этим...

– Ты хорошо держалась, Ань Иин.

– Спасибо вам, шисюн.

Когда она скрылась за ширмой, Ван Юн потёр веки и снова откинулся на твёрдую подушку, вытесанную из бамбука. Он не ожидал, что придётся сразу после пробуждения стать свидетелем чьего-то горя, но просто не мог остаться в стороне, поэтому сильно утомился после разговора с Ань Иин.

– Что с Мэйфэн? – спросил он, прикрыв глаза.

– Жива, но серьёзно пострадала.

Услышав слова целителя Аня, Ван Юн сразу перевернулся на бок и снова попытался подняться, но руки и ноги не слушались. Он с трудом сел на колени и из-за собственного бессилия ударил ладонью о циновку:

– Я пойду к Фэн Мэйфэн!

– Не торопись, я помогу тебе, – выдохнул старик и протянул Принцу Ночи дрожащую руку. – Но прежде чем ты понесёшься к ней, не задевая пыли на дороге^[66], я должен кое о чём рассказать. На её бедре я обнаружил след от укуса змеи.

Ван Юн замер, так и не встав с колен, и слегка приподнял тёмную бровь.

– Что?

– Уверен, это не совпадение. Проколы от зубов на теле Фэн Мэйфэн в том же месте, что и у тебя! И ещё кое-что. – Целитель Ань прошёл к столику, сильно прихрамывая, и взял оттуда небольшое бронзовое зеркало. – Смотри.

Направив мутную поверхность в сторону Ван Юна, старик указал пальцем на его шею. Бумажный фонарь, что стоял в углу комнаты, давал слишком мало света, но даже так Принц Ночи смог разглядеть рваные следы от человеческих зубов на собственной коже, хотя он совершенно точно знал, что больше ни одна тварь не тронула его.

– Не понимаю.

– Ваша связь только укрепилась.

Ван Юн до сих пор помнил свежий запах мягкой кожи, похожий на тот неуловимый аромат, что испускали белые пионы в Лунной роще. Он помнил, как жадно касался губ Фэн Мэйфэн и прижимал её к дереву, помнил, что ощущал себя невесомым и в то же время совершенно цельным от этой сжигающей близости... Неужели они и правда перешли черту дозволенного?

– Вы считаете, это из-за Обмена? – спросил Ван Юн и всё же ухватился за руку целителя, на дрожавших ногах поднимаясь с пола.

– Сложно сказать, Юн, кхем, кхем... – Старик закашлялся, ведь ему пришлось изо всех сил поддерживать главу клана, чтобы тот не упал обратно. – Я уже так стар, но за все годы, которые посвятил целительству, мне не доводилось видеть ничего подобного.

– Наверное, она растеряна. Я пойду к ней.

Принц Ночи направился в сторону выхода, согнувшись вдвое и хватаясь за всё, что попадалось под руку. Когда он подошёл к бумажной ширме, то заметил, что на одной из створок висело нечто смутно знакомое – белый платок с выцветшими алыми разводами. Не было ничего удивительного в том, что в лазарете находилась ткань, испачканная кровью, но Ван Юн вдруг почувствовал себя странно и потянулся к ней. Подержав платок в руках, он заметил в уголке маленький герб, вышитый бежевыми нитями: ветвистое дерево, крона которого соединялась с корнями по кругу. Вещь из школы Шилинь.

– Откуда это здесь? – спросил он, повернувшись к целителю Аню.

– Ох, точно! Вечером платок принесла госпожа Ван, она сказала, что нашла его на месте разрыва Завесы, когда поднималась вместе с выжившими к руинам храма. У нас есть подозрение, что эта вещь связана с тёмной техникой, которую использовали для снятия защитного барьера и открытия портала в Обитель мёртвых, но госпожа сначала хотела поговорить с вами. Похоже, ритуал был завязан на чьей-то крови.

Без сомнений, Ван Юн уже видел такой платок раньше.

«Вытрись, не оставляй на этой земле свою кровь».

Несколько дней назад во время очищения лощины, наполненной демонической ци, Ши Янхэ протянул ему ткань и попросил стереть кровь с лица. Тогда Принц Ночи не придал значения жесту целителя, но сейчас осознал, насколько глупо поступил, отбросив свои подозрения на его счёт.

– Где сейчас Ши Янхэ?

– Он спит на циновке в дальней части лазарета, восстанавливает силы после всего, что сделал для нашей школы! – В голосе целителя Аня слышалось глубокое уважение, словно он говорил о своём шифу или о каком-то действительно великом заклинателе.

– И что же он сделал? – прохрипел Ван Юн и ухватился за угол ширмы. Его нижнее одеяние насквозь пропиталось потом, но он продолжал упрямо стоять, сжимая в руке платок.

– После того как целитель Ши помог закрыть брешь, он провёл у твоей постели целый день, изгоняя яд Фэя, хотя сам был ранен и истощён. После этого он очистил кровь Фэн Мэйфэн от укуса цзянши и подлатал руку Ань Иин. Только благодаря его помощи я смог заняться остальными заклинателями, пострадавшими в битве.

В голове Ван Юна что-то не складывалось, и он свёл брови к переносице:

– Отведи меня к Ши Янхэ.

– Хорошо, глава Ван.

Целитель Ань подхватил свою палку и заковылял к выходу, громко дыша при каждом грузном шаге. Пройдя через весь лазарет, где на циновках лежали тяжело раненные ученики, они остановились около небольшого закутка, также закрытого ширмой. За ней горел тусклый свет, и Ван Юн медленно отодвинул бумажную створку в сторону: на полу стоял фонарь с догорающей свечой, но на лежанке, застеленной одеялами, никого не было.

– Возможно, целитель Ши ненадолго отошёл... – заговорил целитель Ань и погладил свою седую бороду.

– Не думаю.

Ван Юна охватило недоброе предчувствие, и он сухо усмехнулся: похоже, они только что упустили человека, замешанного в разрыве Завесы.

* * *

На улице накрапывал мелкий дождь, и когда Ван Юн ступил босыми ногами на открытую веранду лазарета, ему стало холодно. Густой сад с лекарственными растениями загораживал вид на деревню, но даже отсюда Принц Ночи заметил очертания храма Юншэн, крыша которого больше не мерцала при лунном свете и выглядела подобно обугленному остову.

Он не мог сам броситься искать Ши Янхэ, чтобы проверить свои предположения, и ему даже некого было послать в погоню, поэтому Ван Юн просто стоял и смотрел в небо до тех пор, пока его не затрясло от пронизывающего ветра.

Капли прохладного дождя скатывались по его лицу, утекая под одежду, левая же нога казалась слишком тяжёлой, отчего не получалось стоять прямо. Всё это заставляло ощущать отвратительную беспомощность.

– Кто здесь? – послышался тихий женский голосок, и из-за угла вышла младшая ученица лет четырнадцати. Она несла в руке лунный светильник и была одета в белый фартук, который обычно носили все помощницы целителя Аня. – Ах, это вы, глава Ван! Но... но вам ещё нельзя выходить.

– Мне нужно к Фэн Мэйфэн. – Он показал рукой в сторону белого павильона, где располагался лазарет для заклинательниц. – Веди.

Похоже, его холодный тон и знаменитый демонический взгляд сильно напугали девчушку: она засеменила вперёд, поскользнулась в луже, натёкшей с крыши, и чуть не выронила светильник.

– Простите, я сейчас... сейчас вас провожу!

Ван Юн даже не обратил внимания на неуклюжесть ученицы: он хотел сберечь силы, чтобы добраться на своих ногах до названой сестры. Но ещё один переход по галерее, соединяющей два здания, окончательно вымотал его, и как только Принц Ночи оказался около постели Фэн Мэйфэн, он грубо рявкнул:

– Оставьте нас!

Побледневшие от страха помощницы целителя Аня сразу удалились из отдельной комнаты только для членов семьи Ван, и как только деревянная дверь захлопнулась, колени Ван Юна подогнулись, он рухнул на пол около невысокой кровати.

Фэн Мэйфэн лежала на боку, повернувшись лицом к стене, и Принц Ночи видел только её часто вздымающуюся спину, слегка влажные тёмные волосы, которые разметались по одеялу, и глубокий след от человеческих зубов на шее. Рана уже затягивалась, но всё равно выглядела гораздо хуже, чем тот отпечаток, что остался на коже Ван Юна.

Он протянул руку, подхватил длинную прядь Мэйфэн и невесомо коснулся губами её волос, ощущая слабый запах сырой земли и железа. Только сейчас, когда она находилась так близко, он ощутил непривычную безмятежность, словно до этого на его груди лежала каменная плита. Фэн Мэйфэн выжила, всё закончилось.

– Гэгэ? – прошептала она и шевельнулась.

– Да. Пришёл так быстро, как смог.

– Кажется, ты сильно пострадал в храме. – Фэн Мэйфэн так и лежала к нему спиной, поэтому её голос звучал приглушённо. – Тебе лучше вернуться в лазарет и отдохнуть.

– Ты сейчас серьёзно? Хочешь, чтобы я ушёл?

Выпустив её волосы из пальцев, Ван Юн сел около кровати прямо на расстеленные бамбуковые циновки и приложил ладони ко лбу. Он услышал совсем не то, что ожидал, поэтому не знал, как себя вести.

– Даже не повернёшься?

– Я очень виновата, гэгэ.

– Прекрати! Ты сделала всё, что могла. В случившемся нет твоей вины.

– Дуань Хэн... – Она прервалась на несколько мгновений, вдохнула поглубже и продолжила: – Дуань Хэн умер у меня на глазах только потому, что я была слишком слабой, не хватило даже тех сил, которые одолжил мне ты. Сколько бы ни пыталась, этого всегда недостаточно. Мой друг погиб из-за меня, понимаешь? Ты же спас всю школу, пока я не сумела защитить одного человека.

Ван Юн повернулся к ней и осторожно коснулся её локтя. Сейчас он не мог передать Фэн Мэйфэн и капли духовной энергии, но хотел показать, что останется рядом до тех пор, пока она не успокоится. Любой бы винил себя в такой жестокой смерти друга, в этом не было ничего необычного, но из-за её терзаний и сам Ван Юн внутри ощущал накатывающую боль, как будто кто-то раз за разом пробивал его грудь тупым ножом. Обмен это или его собственные чувства... Он не знал.

– Цзянши снова оказались на моём пути, – тихо сказала Мэйфэн. – Они пришли именно ко мне, говорили со мной, залезали мне в голову. Возможно, яогуаи напали на деревню Юэ тоже из-за меня.

– Это ложь. Целитель Ши...

– Я знаю, что слышала! Мертвецы шептали про своего хозяина и про императорский дворец! Всё связано, я просто пока не нашла нужные нити.

Её голос из глухого и неуверенного стал твёрдым, и она медленно повернулась, накрыв руку Ван Юна своей ладонью. Лицо Фэн Мэйфэн оказалось покрыто царапинами, и она могла бы выглядеть жалко со всеми своими ранами, если бы не мрачный взгляд: радужка совсем слилась со зрачком, и эта темнота, теперь обитавшая в её глазах, настораживала.

– Похоже, ты не удивлён. Неужели ты уже и сам всё разузнал про связь с Запретным городом?

В покоях Ван Юна действительно лежала шкатулка со всеми собранными сведениями о цзянши: о клейме на их коже, о таинственном Безымянном и о киновари из дворца, с помощью которой создавались могущественные талисманы. Но он не хотел рассказывать обо всём этом Фэн Мэйфэн, ведь знал, что эта девчонка сразу кинется в самое логово тех, кто до сих пор скрывался в тени. Не изменив своего решения, он молча встретил её внимательный взгляд.

– Ты и правда мне не сказал. – Она убрала свою ладонь с его руки. – Раскопал что-то важное и молчал. Разве это не касается меня, моей семьи, моей школы? Когда я просила тебя о помощи, то думала, что мы вместе со всем разберёмся, но твои красивые слова на Празднике середины осени оказались всего лишь притворством. Я – твоя опора? Да ты никогда не подпустишь меня близко к себе!

– Фэн Мэйфэн!

Он чуть повысил голос лишь для того, чтобы остановить её бесконечный поток мыслей и сразу объясниться, но названая сестра вдруг качнула головой и безразлично усмехнулась. Её поведение показалось Ван Юну слишком знакомым, как будто он смотрел на собственное отражение в бронзовом зеркале.

– Я устала. Поговорим, когда оба придём в себя.

Послышался шорох одеял, и Мэйфэн вновь отвернулась к стене. Она больше не говорила с ним, и Принцу Ночи вскоре пришлось покинуть лазарет под любопытными взглядами всё тех же юных учениц.

* * *

Несколько дней спустя

По илистому берегу реки Жуань прогуливалась белоснежная цапля, оставляя на влажном песке неглубокие следы. Высокая трава шелестела, пригибалась к земле под резкими порывами ветра, и первые проблески рассвета уже скользили по подёрнутой мелкой рябью поверхности реки.

Фэн Мэйфэн стояла неподвижно около самой кромки воды, закутавшись в дорожный плащ, и слушала, как шумел за спиной высокий тростник. Поднеся ладони к губам, она выдохнула тёплый воздух и потёрла руки – хоть промозглый ветер и обжигал кожу, ей пока не хотелось уходить отсюда. За последние пять лет здесь мало что изменилось, только берег сильно размыло и заросли травы стали гуще, отчего все старые тропинки исчезли.

Приглядевшись, Мэйфэн заметила, как вдалеке покачивались на слабых волнах тёмно-зелёные зонтики лотосов. Она надеялась увидеть хоть один белый цветок, тянущийся ввысь, но уже давно стояла осень, и вместо прекрасных бутонов над водой покачивались высохшие коробочки с семенами.

– Конечно, они уже отцвели, чего я ожидала?

Почему-то стало невыносимо тоскливо, и Фэн Мэйфэн положила руку на тканевую сумку, которую она взяла с собой в дорогу. Кроме самых необходимых вещей, там лежала настоящая драгоценность – небольшая чёрная шкатулка с талисманами, срезанной кожей цзянши и записями на бамбуковых табличках. Всё, что удалось собрать Ван Юну, она выкрала из его покоев сегодня ночью. Оказывается, проникнуть в чью-то комнату, изучив техники лёгкого шага и тени, было довольно просто, и Мэйфэн воспользовалась своими умениями, пока госпожа Ван и гэгэ находились в разрушенном храме Юншэн.

Она удивилась, увидев краткие записи об особой киновари и о связи между клеймом, что ставила нефритовая демоница Юй Мин на своих мертвецах с меткой некоего Безымянного демона, о котором лишь раз упоминалось в старинных летописях. Там говорилось, что однажды богатый чиновник захотел безграничной власти и нашёл способ, как вызвать из глубин Обители мёртвых могущественную тварь, способную исполнять любые, даже самые невероятные желания. Проведя кровавый ритуал и поставив себе на тело клеймо в виде чёрного круга, он продал свою душу и в ту же ночь волею демона оказался на троне империи, но цена за государственный переворот была слишком высока. Вскоре чиновник сошёл с ума и перерезал себе горло, а свидетели этого происшествия утверждали, что перед смертью у него из всех семи отверстий^[67] на голове текла чёрная кровь.

Неизвестно, каким образом Ван Юн смог отыскать этот отрывок, записанный на подгнивших от времени табличках, но связь с последними событиями, как показалось Фэн Мэйфэн, здесь явно прослеживалась. Пусть у неё всё ещё не было даже имени этого демона, теперь она хотя бы знала, откуда начинать поиски.

Но прежде всего она хотела снова отправиться на пик Юнфэй и встретиться с теми, кто оставили ей записку.

– Ещё не наигралась в беглянку?

От голоса, который прозвучал за спиной, её шея покрылась мурашками. Она вздрогнула и обернулась: совсем рядом с ней стоял слегка запыхавшийся от бега Ван Юн, который, похоже, передвигался настолько бесшумно, что она даже не заметила чужого присутствия.

– Зачем ты пришёл? – Холодные слова сами вырвались, и на душе у Мэйфэн стало совсем гадко, словно она делала что-то не так.

– Разве не за этим ты оставила записку? – Ван Юн раскрыл кулак, в котором лежало смятое послание, развернул бумагу и ровным голосом зачитал: – «Я больше не могу подвергать опасности семью Ван и школу Юэин, поэтому приняла решение двигаться дальше. Я пойду своим путём и обязательно стану сильнее, чтобы не подвести тебя, гэгэ. Прости за всё».

Слушать эти строки, которые она написала впопыхах, перед тем как покинуть комнату Ван Юна, было невыносимо, и Фэн Мэйфэн тихо попросила:

– Пожалуйста, не продолжай.

– Что ты вообще делаешь?! – Он разорвал записку и выбросил: ветер подхватил бумажные кусочки, унося их в сторону реки. – Куда ты пойдёшь, что за спешка?

– Я думала, что смогу остаться с тобой ещё хотя бы ненадолго, но чем больше я медлю, тем хуже всё становится.

Между ними словно натянулась нить, которая дрожала от напряжения, с корнем вытаскивая что-то из сердца, и уже начинала рваться, Фэн Мэйфэн даже могла представить себе этот тихий треск. Клокочущая в груди злость Ван Юна и её собственная решимость уйти рождали общее для них двоих неясное чувство. Они причиняли друг другу боль, но в глубине души хотели, чтобы эти страдания продолжались, ведь только так они могли быть вместе.

– Если ты переживаешь из-за цзянши, то я обещаю, что восстановлю деревню и больше никому не позволю навредить тебе и остальным адептам школы.

Он шагнул к ней, но Фэн Мэйфэн отшатнулась и выставила перед собой ладони:

– Лучше нам не стоять рядом, иначе из-за Обмена всё пойдёт не так, как я задумала.

– Не глупи, расскажи мне обо всём. Знаешь же, что я не позволю тебе уйти, пока не услышу правду.

Кажется, Ван Юн всерьёз намеревался задержать её, поэтому у Мэйфэн не оставалось выбора. Она глубоко вдохнула и заговорила:

– Помнишь тот день, когда я очнулась в пещере под пиком Юнфэй? Я не сказала тебе, но на самом деле я кое-что слышала, пока спала: твой тихий голос, ты долго рассказывал мне о своей жизни. Многое сразу стёрлось из памяти, как только я открыла глаза, но кое-что хорошо отпечаталось вот здесь. – Она указала на свой висок. – Великий и Благословенный Драконом Император спрашивал обо мне, поэтому ты хотел выгнать меня из школы.

Ван Юн молчал, но по его взгляду всё и так стало ясно. Сын Неба и вправду обратил на последнюю из клана Фэн своё внимание, и даже если он пока ничего не предпринимал, это не означало, что так будет всегда.

– Никто не говорит о таком вслух, но заклинатели из школы Дафэн до сих пор считаются вольнодумцами и предателями, – продолжила Фэн Мэйфэн, отходя на шаг назад. – Мы теперь знаем, что кто-то из дворца замешан в уничтожении пика Юнфэй, и если я останусь здесь, то однажды пожалею, ведь из-за меня все вы, моя семья и друзья, можете оказаться в опасности.

– Ещё что-то?

– Признай, ты уже на крючке, ведь твои младшие братья – Ван Сюаньюй и Ван Синъюй сейчас в имперском лагере, а это значит, что они в настоящем плену и тобой легко управлять! Ты сделаешь всё, что скажут, лишь бы с ними ничего не случилось... А теперь представь, что я стану ещё одним твоим слабым местом.

– Закончила?

– Нет! – голос Мэйфэн дрогнул. – Мне страшно. Я не смогу вернуться в отряд, не смогу смотреть в глаза Ань Бохаю, Хэ Сюли, Ань Иин... Даже если они меня простят, я себя простить не в силах. Не напросись я с вами в ту дождливую ночь, когда ты повёл их на первое задание в деревню Нинцзин, возможно, Дуань Хэн сейчас был бы жив.

– Какая чушь! Хочешь сказать, это все причины твоего ухода? – Уголок губ Ван Юна приподнялся, и его лицо приобрело жестокое выражение. – Ты ведь встретила кого-то, когда мы везли цзянши через Долину холмов? Думала, я не узнаю? Я ещё тогда заподозрил неладное, когда ты вдруг стала рассеянной после той битвы с разбойниками.

На этот раз молчала Мэйфэн, просто потому, что не знала, как объясниться. Любая связь с мятежниками – это предательство, а она прямо сейчас собиралась уйти из деревни Юэ, чтобы встретиться с ними. В последнее время она старалась меньше думать о предстоящем путешествии на пик Юнфэй, чтобы Ван Юн случайно не увидел её воспоминания через цзюань, но, кажется, всё уже давно вскрылось.

– Видимо, я не заслужил даже капли твоего доверия, – сказал он ровным голосом и убрал ладонью влажную чёлку с глаз.

– Я ведь тоже не заслужила твоего, гэгэ. Ты многое скрыл от меня. Видишь, мы совершенно не можем доверять друг другу.

– Тогда мне стоит продолжить искать способ разорвать нашу связь?

Фэн Мэйфэн не знала, чего именно добивался Ван Юн, но чувствовала, что уже попала в его ловушку. Раньше она о многом умалчивала и даже лгала о своей болезни, смотря прямо в лицо близким людям, но сейчас почему-то не могла решиться на ещё одну маленькую ложь.

«Да».

«Ищи способ».

«Избавься от меня, чтобы я не чувствовала себя виноватой и просто ушла».

Нужные слова так и не слетели с её губ, и вместо этого она прошептала:

– Чего ты от меня хочешь?

– Ещё один поцелуй. Докажи, что сможешь оставить всё в прошлом.

Наверное, она сошла с ума, раз сразу не отказалась и не провела черту. Вместо того чтобы бежать прочь от человека, пытающегося её остановить, Фэн Мэйфэн шагнула к нему, приподнялась на носках и коснулась его губ своими. Один поцелуй ничего не изменит, так она думала...

Между ними словно бы проскользнули сотни маленьких молний, которые еле слышно потрескивали в воздухе. Кожу закололо от нахлынувшего жара, и Мэйфэн ощутила, что её нижний даньтянь свело от приятной тянущей боли. Ещё мгновение, и она оказалась в объятиях Ван Юна – он настолько сильно вцепился в её талию пальцами, что наутро там наверняка проступят синяки.

Сердце громко застучало где-то в ушах, когда поцелуй стал глубже и грубее, как будто они снова отчаянно пытались оставить следы друг на друге. На губе Фэн Мэйфэн выступила кровь от укуса, и она провела языком по ранке, отчего во рту появился привкус железа.

– Больно.

– Знаю, прости.

Ван Юн на этот раз одарил её нежным поцелуем и потянулся руками к волосам, вынимая из высокого пучка нефритовую шпильку – тёмные пряди сразу рассыпались по плечам. Наклонившись, он коснулся носом её шеи, медленно вдохнул её запах и невесомо провёл пальцами по выступающим ключицам.

Она прикрыла веки, растворяясь в этой близости, и почувствовала, как влажные губы сомкнулись на её коже где-то под самым ухом: плавно нарастающая боль казалось и мукой, и ни с чем не сравнимым удовольствием, поэтому Мэйфэн не оттолкнула Ван Юна. Принимая условия игры, она запустила руку в его убранные в хвост волосы и слегка потянула, заставляя гэгэ оторваться от своей шеи.

– Ты же понимаешь, что я всё равно не передумаю? – спросила она и не узнала собственный голос, который звучал сбивчиво и томно. – Не пожалеешь потом об этом прощальном поцелуе?

– Как же быстро ты учишься плохому, мэймэй!

Его глаза, кажется, стали ещё темнее, чем обычно, а губы растянулись в улыбке, которая придавала лицу Ван Юна опасное выражение. В предрассветных сумерках, с жадным отблеском в зрачках, он походил на демона, но Фэн Мэйфэн не боялась. Она хотела подпалить свои тонкие крылья в этом лунном пламени.

– Ты очень жестокая, – продолжил Ван Юн чуть хрипло и посмотрел на её приоткрытые губы. – Хочешь остаться, даже даёшь мне слабую надежду, но в конце концов всё равно уйдёшь... Я это знаю.

Он снова обнял её, крепко прижал к себе и провёл рукой по распущенным волосам, пропуская длинные пряди Фэн Мэйфэн сквозь пальцы.

– Я могу задержаться ещё ненадолго, до рассвета, если мы оба притворимся, что наши чувства настоящие, – прошептала она, уткнувшись носом в шею Ван Юна. – Мы никогда не обменивались камнями и просто однажды понравились друг другу.

– Звучит неплохо.

Слегка отодвинув Мэйфэн от себя, Принц Ночи снова нашёл её губы и поцеловал порывисто и чувственно, не позволяя сделать ни единого вдоха. Прикосновения стали настойчивее, и она слегка вздрогнула, когда Ван Юн потянул за шнурок на её плаще, – ткань соскользнула с плеч и с тихим шорохом упала на землю. Следом ловкие пальцы справились с поясом, и верхнее одеяние тоже оказалось откинуто куда-то в траву.

Не разрывая долгий поцелуй, Фэн Мэйфэн взялась за чёрный ворот Ван Юна и ладонями спустилась вниз от груди к подтянутому торсу, нащупывая завязки сбоку. Они никак не поддавались, и Принц Ночи усмехнулся ей прямо в губы, помогая снять с себя одежду.

Единственный мужчина, перед которым она однажды стояла в таком же неприглядном виде, только в одном нижнем чжунъи, был именно гэгэ, и сейчас, утопая в его объятиях, она совершенно не стеснялась. Возможно, случись нечто подобное раньше, Фэн Мэйфэн бы остановила безумие и оттолкнула Ван Юна, но с наступлением рассвета ночь рассеется, и у неё останутся лишь тусклые воспоминания. Что она могла сделать, чтобы выжечь в памяти эти короткие мгновения? Только нарушить оставшиеся правила, перейти за грань, позволить случиться тому, чего они оба тайно желали.

Тепло Ван Юна, которое не позволяло почувствовать прохладный ветер, куда-то исчезло, и Мэйфэн открыла глаза, увидев, что он нехотя отступил и наклонился, расправляя на песке небрежно брошенные одежды. Вскоре гэгэ снова взял её за руку, переплетая их пальцы, и посмотрел на неё необычайно серьёзно:

– Не знаю, поверишь ли ты, но я хочу этого не потому, что мы связаны.

– Мы же решили на время забыть об Обмене, – вздохнула она и приблизилась к Ван Юну, который, кажется, до сих пор колебался. – Скажи что-нибудь, что обычно говорят влюблённые друг в друга люди.

– Ты мне дорога. С того самого дня, когда я нашёл тебя в лесу, я никогда не хотел по-настоящему причинить тебе боль, но всё равно каждый раз заставлял тебя страдать, что тогда, что сейчас.

Его шершавая ладонь легла на щеку Фэн Мэйфэн, и большим пальцем он нежно обвёл её скулу. От слов, которые незримо повисли между ними, становилось слишком хорошо, как будто гэгэ говорил правду.

– И даже после всего я хочу, чтобы ты была моей. Только моей мэймэй. Согласна?

У неё перехватило дыхание от чуть хриплого низкого голоса и удивительно мягкого взгляда Ван Юна, в котором читалось сожаление. Голова вдруг опустела, ни один ответ не казался достаточно подходящим, и в конце концов она просто медленно кивнула.

Принц Ночи потянул её вниз на расстеленные около воды одежды и усадил себе на колени. Проведя ладонями по шее и оставляя на коже белые царапины от боевых мозолей, он осторожно раскрыл тонкое чжунъи названой сестры и обнажил её плечи и грудь.

Утренняя прохлада мурашками пробежала по спине, и как только Фэн Мэйфэн вздрогнула от порыва ветра, в воздухе вспыхнули две небольшие сферы, наполненные тёплой ци. Одна горела ярче и полыхала жёлтым пламенем, а вторая казалась тусклой и напоминала отблески лунного света. Не нужно было спрашивать, чтобы догадаться, чьи капли энергии Ван Юн использовал, чтобы согреть её.

– Ты красивая... – Он судорожно выдохнул и коснулся губами ожога, который расползался бледной паутиной по правому плечу и руке. – Мне нравится в тебе всё.

Мэйфэн охватил настолько сильный трепет, что она откинула голову назад и еле слышно застонала от лёгкой боли, которую приносили поцелуи Ван Юна, оставленные на тонкой обожжённой коже. Он принимал каждый её шрам, и это осознание потрясало.

Никто бы не смог с такой нежностью даже смотреть на уродливые следы от огня, подобные клейму на живом теле, но гэгэ не чувствовал отвращения – Фэн Мэйфэн это знала, через связь цзюаней улавливая обрывки его беспорядочных мыслей.

– Ты, похоже, сумасшедший! – сказала она и поцеловала Ван Юна в губы, потянувшись к его нижним одеяниям. – Помоги, я тоже хочу увидеть тебя.

Он не возражал, и вскоре тёмное чжунъи было отброшено в сторону. Кожу гэгэ сплошь покрывали рубцы и неаккуратно зашитые когда-то раны, а на левом боку виднелся ожог, напоминающий след от чьей-то ладони. Мышцы казались крепкими, словно Фэн Мэйфэн проводила рукой по идеальным изгибам каменного изваяния, и она никак не могла найти в себе силы, чтобы отвести взгляд.

– Представим, что мы по-настоящему любим друг друга? – прошептал Ван Юн, задевая влажными губами её ухо.

– Да...

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, гэгэ.

Последняя преграда рухнула, и их захлестнуло волной обжигающего пламени. Они впервые чувствовали друг друга так остро и так ярко: беспорядочные прикосновения к обнажённой коже, бессвязный шёпот и жар, расходящийся по меридианам...

Слёзы потекли по щекам Фэн Мэйфэн, и она потянула за чёрную ленту, распуская высокий хвост Ван Юна. Его волосы оказались жёсткими на ощупь, но она всё равно зарылась в них руками и крепко сжала. Вдох, ещё один. Рассвет уже окрасил реку Жуань цветом янтаря.

* * *

Солнце высоко поднялось над водной гладью, и два пылающих огонька, что согревали Мэйфэн в предрассветных сумерках, погасли, в последний раз вспыхнув в воздухе. Она лежала в объятиях Ван Юна, накрытая походным плащом, а он поглаживал её обнажённое плечо и смотрел куда-то в небо.

В затянувшейся тишине можно было услышать, как мягкие речные волны накатывали на берег и как лягушки заливались пением в высокой траве. Фэн Мэйфэн хотела ещё хотя бы немного поговорить с гэгэ, но знала, что тогда ей придётся снова повторить вслух своё решение об отъезде, поэтому молчала. Оставалось совсем немного времени, и она прижалась к Ван Юну, ощущая навязчивый запах туши.

– Ты всё ещё уверена, что хочешь покинуть Юэин?

– У меня нет выбора. Я нашла людей, которые до сих пор живут на пике Юнфэй, и должна встретиться с ними. Если не выеду сегодня, то могу не успеть ко Дню восьми ветров.

Чуть раньше она уже рассказала ему о той разбойнице в лесу и теперь почувствовала, как грудь Ван Юна опустилась из-за долгого выдоха, после чего он спросил:

– Неужели не понимаешь, что это опасно? Сейчас повсюду строятся имперские заставы, и если тебя задержат, то император рано или поздно узнает о твоих перемещениях в сторону родного пика.

Уже несколько дней Фэн Мэйфэн продумывала свой побег, поэтому не слишком волновалась из-за застав: вместе со шкатулкой она умыкнула из кабинета гэгэ ещё и нефритовый жетон семьи Ван, позволяющий путешествовать по стране. Ей стало не по себе от такого количества совершённых проступков, но не могла же она признаться во всех грехах прямо сейчас, находясь в объятиях Ван Юна.

– Я всё понимаю, – уклончиво сказала она и натянуто улыбнулась. – Но с недавних пор я передвигаюсь более скрытно, ты меня этому научил.

– А как же яогуаи, которыми кишит тракт? И те преступники... Уверен, это ловушка! Ты слишком наивная, раз доверилась словам какой-то разбойницы.

– Эти люди – моя единственная надежда. Знаю, что обещала быть рядом с тобой, но я правда не смогу жить спокойно, если останусь здесь после всего, что сделала и узнала. Дай мне время самой найти свой путь.

– Как глава клана, я не должен отпускать хорошую заклинательницу в такое безрассудное путешествие, но, как близкий человек, я попытаюсь принять твоё решение.

Он наклонился и коснулся губами её правого плеча, шрамы на котором при свете дня напоминали распустившийся розовый цветок. Сердце Фэн Мэйфэн мучительно сжалось от предчувствия разлуки и застучало быстрее. Захотелось позвать Ван Юна с собой, снова попросить сопровождать её, но она не осмелилась бы. Теперь он был главой школы Юэин и не мог позволить себе прогулки до другой провинции.

– Помнишь, пять лет назад мы тоже приходили сюда, только втроём? – заговорила Мэйфэн и присела, закутавшись в плащ. – Тогда лотосы ещё так красиво цвели...

– Вы с Лэем заставили меня! – хмыкнул Ван Юн и положил острый подбородок ей на плечо. – Такая жара стояла.

– Почему-то я до сих пор вспоминаю, как он пообещал, что мы обязательно вернёмся сюда, поплаваем на лодке и наберём цветов. Теперь кажется, что мы всё дальше и дальше от исполнения этой мечты. Получится ли?

– Если вы оба перестанете покидать деревню Юэ без предупреждения и для начала вернётесь домой, то всё возможно!

Неужели суровый Принц Ночи сказал нечто подобное? Мэйфэн улыбнулась, откинула голову назад и поцеловала его в щёку, стараясь ещё ненадолго продлить это приятное наваждение. Пусть хотя бы здесь, в это единственное мгновение на берегу реки Жуань, они станут самыми близкими людьми друг для друга.

* * *

Лошадь, которую Фэн Мэйфэн оставила привязанной у дороги, мирно паслась на холме и недовольно качнула головой, когда заклинательница взялась за поводья. Сзади слышались тихие шаги Ван Юна, и она ощущала тяжесть его взгляда на своей спине.

– Мне пора выезжать. – Слова давались Мэйфэн с трудом.

– Сразу пиши мне, если что-то произойдёт. Если станет опасно, направляйся в город Байшань, там есть почтовая станция и в богатом квартале живут наши дальние родственники по отцовской линии, они помогут.

– Перестань, ты сейчас должен думать только о нашей деревне! – Она взяла Ван Юна за руку и крепко сжала его ладонь. – Возможно, ты переживаешь, что меня убьют и тогда часть твоей ци исчезнет, но я правда постараюсь не попадать в неприятности.

– Ты сейчас шутишь? Будь я до сих пор только твоим шисюном, уже отвесил бы тебе подзатыльник за такие слова.

– Ладно, прости, я знаю, что ты по-настоящему беспокоишься.

Ещё ранним утром, когда Фэн Мэйфэн только услышала на берегу реки голос Ван Юна, она подумала, что ей придётся пробиваться с боем, ведь такой человек, как гэгэ, ни за что не отпустил бы её. Но сейчас, готовясь начать новый путь, она была рада, что он всё же нашёл записку и появился у лотосовой заводи.

Всего за несколько часов он подарил ей дом, куда хотелось вернуться, и теперь путешествие больше не казалось ей концом всего.

– Передай мои извинения тётушке Ван, пусть она не злится. И перед отрядом я тоже прошу прощения... мне правда жаль, что всё сложилось именно так.

Он долго смотрел ей в глаза нечитаемым взглядом, словно хотел по новой начать этот разговор, но удержался и кивнул.

– До скорой встречи на дороге жизни, гэгэ!

– До скорой встречи.

Отпустив его руку, Фэн Мэйфэн ухватилась за седло и легко запрыгнула на лошадь: после того как она провела утро с Ван Юном, лунная ци текла по её меридианам необычайно свободно, даже переливалась через край. Вероятно, это и была та самая причина, по которой в прошлом многие решались на обмен камнями – парное совершенствование наполняло цзюани энергией гораздо быстрее, чем длительная медитация.

Тепло от прикосновений гэгэ до сих пор ощущалось на ладони, и она сразу обернулась, когда Ван Юн позвал её по имени:

– Мэйфэн!

– Да?

– Ты же не сделаешь никаких глупостей?

Она помедлила, но всё же качнула головой.

– Что бы ни случилось, – продолжил он, – когда мы встретимся в следующий раз, я постараюсь быть на твоей стороне.

– Хорошо. Я тоже всегда буду на твоей.

Фэн Мэйфэн не знала, почему он сказал именно эти слова, но на мгновение что-то внутри неё дрогнуло, и она ударила стременами по бокам лошади. Вскоре всё осталось позади: река, где когда-то цвели лотосы, разрушенный храм Юншэн, возвышающийся над деревней Юэ, и тёмная фигура Ван Юна, который продолжал стоять на дороге до тех пор, пока она не скрылась за холмом.

Глава 9

Обратной дороги нет

С приближением зимы северный тракт становился пристанищем для тех, кто спешил вернуться в большой город до начала холодов: торговцы, воины, артисты, чиновники в богатых паланкинах – все собирались на широкой дороге и вереницей двигались в сторону Байшаня.

Потратив уже несколько дней на дорогу, Фэн Мэйфэн плелась за чьей-то поскрипывающей повозкой, ведя за собой лошадь. Последние рисовые колобки, которые она прикупила во время привала, закончились ещё утром, и теперь от голода у неё сводило живот. До деревни Сянь, где Мэйфэн собиралась сегодня заночевать, оставалось всего около пяти ли, но другие путешественники двигались слишком медленно, отчего все рисковали вместо тёплой комнаты на постоялом дворе довольствоваться лишь небом над головой.

Солнце клонилось к закату, ярко освещая пологие склоны горной гряды, и из долины, которая раскинулась с левой стороны от тракта, послышался низкий клёкот, словно перекрикивалась стая птиц. Путники сразу заволновались и принялись зажигать факелы и фонари, отчего вереница людей стала больше напоминать праздничную процессию. Многие ещё ни разу в жизни не видели демонов вживую, но каждый знал, что с наступлением сумерек эти твари выбираются из своих гнёзд и рыщут по округе, а потому следовало разводить огонь, чтобы отпугнуть яогуаев.

Фэн Мэйфэн могла бы подсказать им более действенные приёмы против демонов, но не собиралась раскрывать себя и всю дорогу притворялась простым юношей в бамбуковой шляпе. По крайней мере, с такой маскировкой она избегала неприятностей с мужчинами и не привлекала ненужного внимания.

Повозка впереди громко скрипнула и остановилась, преграждая путь всем, кто ехал следом. Путники за спиной Фэн Мэйфэн сразу разразились руганью и подтолкнули её, как самого молодого и бойкого юнца, чтобы сходила проверить, в чём дело. Потянув лошадь за поводья, она обошла повозку и увидела, как несколько пожилых торговцев, чьи телеги тоже застряли в этой очереди, уже собрались в тесном кругу и принялись что-то обсуждать, не выбирая выражений.

– Руки бы выдернуть здешнему магистрату!

– Да при чём здесь он?! Ты выше, выше смотри! Как думаешь, кто на самом деле развалил нашу провинцию?

– Тише ты...

Фэн Мэйфэн приблизилась к торговцам и перед тем, как заговорить, прокашлялась, пытаясь сделать свой голос ниже.

– Господа торговцы! – Она опустила поля бамбуковой шляпы, скрывая глаза. – Доброго вечера вам! Не знаете, долго ли нам стоять?

– Тьфу ты! – фыркнул один из них и ткнул кривым пальцем в воздух, указывая на длинную вереницу лошадей и повозок. – Слепой, что ли? Смотри, сколько народу впереди! И вообще, не мал ли ты для таких путешествий? Небось ещё волосы в узел не собрал^[68], а уже сбежал из дома и решил, что можешь кататься по тракту в одиночку.

– Я простой путник и спешу поскорее добраться до деревни Сянь. Если вам больше нечего мне сказать, то прошу меня извинить.

– Ладно-ладно, этот господин просто шутит, – вмешался другой торговец, его полные щёки порозовели от вина, а пустую тыкву горлянку он уже закинул на плечо. – Похоже, мы здесь застряли до утра. Дальше по дороге застава: дозорные спрашивают документы и досматривают все повозки. Говорят, это из-за банды мятежников, которые разбойничают в наших краях, а ещё недавно ходили слухи, что они стали промышлять тёмными заклинаниями и перевозили по провинции гробы с цзянши! Страх-то какой... неспокойно совсем стало, правда ведь?

Фэн Мэйфэн сглотнула и закивала, подыгрывая торговцам. Неужели их с Ван Юном безобидная поездка через Долину холмов уже обросла такими легендами? Как бы то ни было, сейчас ей стоило подумать о более важных вещах: пропустят ли её на заставе и успеет ли она сегодня добраться до деревни.

В дороге она провела слишком много времени, а День восьми ветров наступал уже завтра, поэтому больше задерживаться Мэйфэн не могла.

– А есть ли другой путь до деревни Сянь? Дело в том, что я и правда очень спешу.

– Насколько я знаю, отсюда ведёт охотничья тропа, – понизил голос всё тот же мужчина с пустой тыквой горлянкой. – Но это опасно, сейчас всякие нечистые твари гнездятся в лесах, а тебе, малец, с яогуаями ни за что не справиться!

– То ли дело адепты школы Дафэн, – шёпотом заговорил ещё один торговец, на вид самый старший. – Они по-настоящему защищали эти земли, помогали простым людям, таким как мы. Помню, тогда жилось спокойно и на дорогах всегда было безопасно. После того как пик Юнфэй сгорел, мы и так претерпели немалые невзгоды, а теперь и вовсе останемся ни с чем, ведь даже за проезд по тракту придётся выложить мешок монет.

– Тшш, глупый, что ли? – прервал его первый. – Такие слова говоришь прямо под носом у солдат! Беду на нас накликаешь.

– Спасибо вам, добрые господа! – Фэн Мэйфэн уважительно поклонилась торговцам. – Я всё же попробую проехать по тропе.

Мужчины только покачали головами и проводили её долгими взглядами, выражающими непонимание и безмолвный страх. Для них любой, кто с наступлением ночи решался идти через горный лес, сразу мог считаться мертвецом.

Сверив слова торговцев с картой, Мэйфэн сошла с освещённого огнями тракта, запрыгнула в седло и тихим шагом направила лошадь в чащу. Отыскать нужную дорогу в наступающих сумерках было нелегко, но вскоре копыта уверенно зацокали по каменистой земле, и охотничья тропа повела путницу к крутому обрыву, рядом с которым в неглубоком ущелье протекал ручей Цзиньси.

– Хорошая девочка, вперёд! – Фэн Мэйфэн погладила тёплую шею лошади и с опаской посмотрела вниз, куда срывались вылетавшие из-под копыт камушки. – Осталось немного, и мы доберёмся до постоялого двора.

Шум быстрой реки отдавался эхом от скал, кроны высоких деревьев поскрипывали из-за резких порывов ветра, и холодный воздух медленно пробирался под ворот Фэн Мэйфэн, отчего по её спине пробежали колючие мурашки. Она постоянно оглядывалась: в воздухе явно чувствовался кисловатый смрад – такой запах оставляли после себя демоны.

Тени, ползущие со стороны леса, зашевелились, и между высокими стволами, которые цеплялись за склон крепкими корнями, загорелись жёлтые глаза. В одиночку вступать в бой с тварями было опасно, поэтому Мэйфэн посильнее ударила по бокам лошади, заставляя её бежать рысью по краю обрыва.

Чем дальше она продвигалась, тем больше появлялось призрачных огней во тьме: впереди, среди деревьев, тоже замелькали глаза, и прямо на охотничью тропу, передвигаясь на четвереньках, вышла стая яогуаев. Демоны напоминали детей не старше трёх лет, их кожа имела красноватый оттенок, а чёрные волосы паклей свисали до самой земли. Фэн Мэйфэн не остановилась и сложила два пальца левой руки вместе, сплетая из лунной ци технику.

– Пошли прочь! – сказала она твёрдо, и дрожащий шар света возник из ниоткуда в том месте, где стояли демоны.

Послышался визг, твари бросились врассыпную, но яркая вспышка ослепила и кобылу: та заржала, вставая на дыбы. У Мэйфэн перехватило дыхание, а мир так быстро перевернулся, что она от неожиданности выпустила поводья и беспомощно замахала руками.

Бах. Правая нога застряла в стремени, и Фэн Мэйфэн повисла вниз головой над обрывом, ударившись о каменный склон затылком. Перед глазами всё поплыло, а в лодыжке, кажется, что-то хрустнуло. Лошадь беспокойно запрядала ушами и ещё отступила, ближе подходя к краю.

– Стой, стой! – крикнула Фэн Мэйфэн и попыталась приподняться, но виски пронзило тупой болью, словно в череп вколачивали деревянные колышки. – Агх! Не могу...

Откуда-то сверху до неё доносился мрачный детский смех, от которого волосы на теле вставали дыбом, но стоило ей представить маленьких красных демонов, заполнивших тропу, как звенящий над ущельем шум внезапно утих. Послышались чьи-то быстрые шаги, и спустя мгновение лошадь послушно пошла вверх по склону, как будто кто-то повёл её за собой.

Неизвестный человек в чёрном вытащил ногу Мэйфэн из стремени и легко подхватил заклинательницу, не давая ей упасть на землю. Удалось разглядеть только часть лица, прикрытого капюшоном, но даже этого хватило, чтобы понять, что наследница клана Фэн точно знала этого мужчину, видела его несколько раз в школе Юэин.

– Вы же... вы Е Тао? – спросила она, когда спаситель осторожно усадил Фэн Мэйфэн прямо на тропу. – Что вы здесь делаете?

Он не ответил, раскрыл портал тени и исчез, оставив её в одиночестве среди мёртвых тушек демонов. Раздавленные красные тела лежали повсюду, и след от техники третьей ступени ещё витал в воздухе горячим шлейфом.

Яогуаи в лесу всполошились и завыли, послышался высокий звон клинка, впивающегося в плоть. Сжимая виски пальцами, Фэн Мэйфэн обернулась в сторону неприятных звуков и выдохнула – похоже, этот заклинатель решил перебить всех демонов в округе.

– Откуда он здесь вообще взялся? – прошептала она и потянулась к своему затылку, нащупывая влажные от крови волосы. – Появился подозрительно вовремя.

Догадаться обо всём было несложно: человек Ван Юна мог оказаться в Долине холмов лишь потому, что хозяин послал его следить за своей названой сестрой. Он отпустил её, но по-настоящему не оставил одну... Мысли о гэгэ согревали, и камни в цзюане на запястье отозвались лёгким подрагиванием, словно кто-то по ту сторону их связи тоже думал о ней.

Сердце билось слишком быстро после падения, поэтому Фэн Мэйфэн ещё немного посидела, пытаясь успокоиться. Когда шум в ушах затих и снова стал слышен лишь скрип старых деревьев, качающихся под напором ветра, она схватилась за гриву лошади и поднялась на ноги. Внезапная боль в лодыжке заставила её зашипеть и покрепче обхватить шею кобылы. Но она каждый день в течение многих лет поднималась к храму Юншэн по острым камням Пути Очищения, поэтому умела терпеть и сейчас, прихрамывая, медленно пошла вперёд по тропе.

Минула половина часа, прежде чем Фэн Мэйфэн наконец увидела деревянные ворота деревни Сянь. Огни на стене горели тускло и освещали фигуру человека, который стоял на дозорной башне. Увидев приближающегося путника, мужчина сначала вскрикнул что-то о яогуаях, но как только наследница клана Фэн ступила в свет фонарей, он успокоился и замахал руками:

– Быстрее, господин! Мы закрываем ворота на ночь!

Шляпа слетела, пока Фэн Мэйфэн висела над пропастью, и теперь у неё оставался только чёрный капюшон, который мог помочь скрыть лицо с нежными чертами. Накинув ткань на голову, она прошла на территорию деревни.

Молодой дозорный, на вид чуть старше самой Мэйфэн, быстро спустился вниз и, ещё раз осмотрев лес неподалёку, навалился на массивные ворота, которые вскоре захлопнулись с глухим стуком.

– Спасибо, что впустили меня.

– Не стоит благодарности, господин, сейчас хуже всего – остаться ночью без укрытия, поэтому мы стараемся принимать всех путников. Постоялый двор прямо по дороге, это единственный видный дом в деревне, так что точно не пропустите. И ещё, раз уж мы ровесники, мой вам совет: не попадайтесь на глаза здешней страже.

– Почему?

– К нам прислали магистрата из столицы, а вместе с ним и солдат, которые досматривают всех, кто выглядит подозрительно. – Юноша кашлянул в кулак и неловко произнёс: – Я не имел в виду лично вас, просто знайте, что эти люди избили уже многих жителей.

– Понятно. Благодарю вас за помощь!

Фэн Мэйфэн обозначила поклон и направилась дальше по пустынной улице, на которой ей ни встретилось и пары прохожих, только один пьяный старик, что сидел у забора и напевал унылую песню.

Постоялый двор представлял собой обшарпанную двухэтажную постройку с ветхой черепичной крышей и покосившейся табличкой над входом. Подведя лошадь к пустующей коновязи, Мэйфэн с опаской прошла к двери и раскрыла деревянную створку: её сразу окатило запахом дешёвого вина и кислого риса. Внутри всё оказалось так же печально, как и снаружи: в пустующем зале стояло несколько низких столиков, тускло поблёскивающих от жира, и пожилая женщина в поношенном платье убирала золу из очага, поднимая вокруг себя клубы пыли.

– Прошу прощения! Есть ли у вас свободная комната на эту ночь?

– Великие небожители, неужто посетитель? – Женщина бросила железный совок на пол и подбежала к Фэн Мэйфэн, даже не отряхнувшись от золы. – Конечно, комната у меня есть, выделю лучшее, что имеется! Всё же спрос теперь на моё заведение небольшой, и я ценю, что вы смогли добраться в такую глушь!

С трудом освободив руки из крепкой хватки хозяйки, Мэйфэн присела за первый попавшийся столик и спросила низким голосом:

– Что-то случилось в этой деревне?

– Ох, молодой господин, это не только у нас, а по всей провинции! Неужто вы не слышали? Летом к нам пожаловали люди из столицы, которые построили на тракте три заставы и привели отряды имперских солдат для защиты наших земель. Сначала мы думали, что теперь жизнь станет лучше, но всё оказалось совсем не так: через заставы мало кого пускают, и даже торговцы часто не могут до нас добраться, поэтому мы голодаем. Ещё и новому магистрату поручили найти мятежников, которые прячутся где-то в наших местах, и этот ужасный человек тоже не даёт нам свободно вздохнуть.

– Вот как... – Фэн Мэйфэн нахмурилась и оглядела хозяйку из-под капюшона: вблизи было заметно, что её щёки впали, а старое платье мешком висит на острых плечах. – Не знал, что вы так бедствуете. Слышал, что раньше здесь было хорошо, когда рядом жили ученики школы Дафэн, а теперь совсем никого из заклинателей не осталось?

Женщина вытерла о подол руки, испачканные сажей, и покачала головой:

– Никого! – Она ответила слишком уверенно, словно точно знала, о чём говорит, и понизила голос до шёпота. – Нас бросили ещё десять лет назад, и только путники с серебристым месяцем на плече иногда захаживали к нам и помогали то с разбойниками, то с задержавшимися на границе миров духами. Как-то так и выживали. Сейчас же имперцы заняли город Байшань и медленно подбираются к пику Юнфэй, но пока боятся ловушек, которые там расставлены. Думаю, скоро они найдут способ захватить его, и тогда на наших шеях завяжется удавка.

Что-то во всей этой истории не давало Фэн Мэйфэн покоя. Она была здесь чужаком, но хозяйка слишком рьяно рассказывала ей о деяниях империи, как будто совсем не боялась, что её могут обвинить в измене.

Повисло долгое молчание, которое прервал грубый голос, доносившийся откуда-то сверху:

– Ужин!

Другой постоялец спустился со второго этажа, грузно ступая по скрипящим под его немалым весом ступеням. Мужчина, облачённый в богатые синие одежды и носивший чёрную шапку гуаньмао^[69], приземлился за соседний столик, чуть его не перевернув, и снова повторил:

– Неси ужин!

– Конечно, господин, сейчас! – Хозяйка отошла от Мэйфэн, пряча дрожащие руки за спиной. – Хотела только предупредить вас, что сегодня будет подана та же самая лапша, что и вчера. К сожалению, торговец так и не доехал до нас.

– Да вы издеваетесь?! Чтоб я ещё раз сунулся в эту треклятую провинцию! Сечь вас всех надо, раз работать не хотите!

– Прошу прощения за такую оплошность. К вашему следующему визиту в деревню Сянь, магистрат, мы обязательно подготовимся лучше.

Магистрат? Так, значит, именно этого человека опасался тот юноша, который закрывал ворота на ночь. Обойдя имперскую заставу стороной, Фэн Мэйфэн неожиданно оказалась слишком близко к людям, которые могли раскрыть её личность. Стоило вести себя спокойно и не выделяться, поэтому она сказала негромко:

– Хозяйка, и мне принесите, пожалуйста, ужин.

– А ты что за новое лицо? Я тебя раньше не видел, – заговорил магистрат, поигрывая длинными вязками своей шапки. – Неужели обошёл заставу и пробрался в деревню незаконно?

– Я...

– Ничего подобного, господин! – засмеялась хозяйка и поставила на стол мужчине чашку с горячим супом. – Это наш мальчуган, жил на соседней улице за старым вязом, а год назад ушёл навестить старуху-тётку, что живёт в деревушке на границе земель клана И. Да вот незадача, за это время дом его сгорел во время пожара, поэтому ему пришлось пока остановиться здесь.

– Хм, подозрительно ты одет для простого крестьянина, да и голос такой нежный, прямо как у юной девицы! – Магистрат пристально уставился на Мэйфэн и даже приподнялся со своего места. – А ну-ка, сними капюшон, лицо твоё рассмотреть хочу.

Она ещё больше прикрылась тёмной тканью и опустила взгляд, в то время как пальцы её левой руки под столиком сложились вместе, чтобы быстро сотворить заклинание. Если станет опасно, она просто оглушит мужчину и сбежит отсюда.

– Я не могу снять капюшон, господин, в детстве болезнь сильно изувечила моё лицо.

– Что за бред?! – Тяжёлый кулак магистрата опустился на стол, и горячий бульон вылился из миски с лапшой. – Думаешь, я не заметил? Ты явно что-то скрываешь!

Дверь на постоялый двор раскрылась, впуская внутрь прохладный осенний ветер, и в зал вошли два солдата в имперских пластинчатых доспехах. Их щёки разрумянились от бега, а в руке один из них держал обрывок яркого одеяния, что сразу насторожило Фэн Мэйфэн.

– Господин магистрат, во время обхода деревни мы поймали нарушителя границ. Он перебрался через стену и вёл себя как сумасшедший, крича что-то о яогуаях, но при личном осмотре мы не обнаружили документов, разрешающих ему въезжать в северо-восточные земли.

– Ну и что вы тогда здесь забыли?! – рявкнул магистрат и сплюнул на пол. – Теперь о каждом шаге докладывать будете? Задержите его до утра, а потом хорошенько выпорите, в первый раз, что ли?

– Дело в том, что это молоденькая девушка, – отчитался солдат и протянул ладонь, показывая кусок ткани, вырванной из подола или рукава. – Прикажете высечь её?

Магистрат на мгновение умолк, после чего прочистил горло, кашлянув в кулак, и поднялся из-за стола, так и оставив лапшу нетронутой.

– Что ж, – протянул он. – Думаю, в таком случае я сам должен заняться допросом: вполне возможно, что она связана с мятежниками.

Еле скрывая нетерпение, которое можно было заметить по масляно заблестевшим глазам и дёрганым движениям, магистрат подошёл к солдату и хлопнул того по плечу:

– Хорошая работа! Веди.

Напоследок бросив в сторону Мэйфэн презрительный взгляд, он словно потерял к новому постояльцу интерес и быстро вышел во двор вместе со своей стражей. Когда дверь захлопнулась, наследница клана Фэн немного расслабилась, опустив напряжённые плечи. Если бы этот похотливый мужчина узнал, что она тоже девушка, наверняка пришлось бы драться.

– Спасибо вам! – Фэн Мэйфэн склонила голову перед хозяйкой, которая не побоялась солгать прямо в лицо магистрату, и приняла из её рук миску с дымящейся лапшой. – Не каждый решился бы рискнуть жизнью ради незнакомого человека.

– Ничего-ничего, все мы должны держаться вместе и помогать друг другу.

Женщина мягко улыбнулась, а Мэйфэн склонилась над своей едой и задумалась: люди в этой деревне были слишком добры к ней, такое отношение и правда настораживало.

После неплотного ужина она поднялась в комнату на втором этаже, которую ей выделила хозяйка, и захлопнула за собой дверь. Здравый смысл говорил, что не стоило оставаться под одной крышей с магистратом, но плутать в ночи за пределами деревни в окружении яогуаев тоже казалось не лучшим выбором, поэтому Фэн Мэйфэн решила задержаться здесь до рассвета.

Она расстелила циновку на пыльном полу и села у стены, чтобы наблюдать за входом, но как только все звуки в главном зале утихли, её глаза закрылись сами собой. Долгая поездка в седле не прошла бесследно, и Мэйфэн сразу провалилась в беспокойный сон.

Острые камни впивались в ладони, и где-то под рёбрами невыносимо жгло, словно туда воткнули раскалённый докрасна клинок. Она дёрнулась, попыталась разлепить тяжёлые веки и вскоре смогла разглядеть сквозь черноту, что прямо под ней, растекаясь по мелким трещинам в каменной плите, собиралась алая лужа крови.

Страха она не чувствовала, только холод, который кусал её кожу и запускал когти куда-то в самое нутро, отчего всё тело будто покрылось тонкой ледяной коркой.

– Я должен был дать тебе умереть ещё в той пещере!

Знакомый низкий голос, пропитанный ненавистью, заставил Фэн Мэйфэн поднять взгляд: перед ней сидел Ван Юн, побледневший, осунувшийся, с глубокой раной на боку, которую он прикрывал двумя ладонями.

Точно такой же раной, как у неё самой.

– Не стоило нам совершать Обмен.

– Никто не просил тебя жертвовать собой ради меня, – заговорила она, не в силах управлять собственным языком. – Ты сам принял это решение.

– Верно, я виноват. Теперь, похоже, либо мы оба умрём, либо оба останемся в живых, какая досада.

– Если ты ещё можешь слушать, гэгэ, то позволь мне всё объяснить.

Она закашлялась, по горлу вверх поднялось что-то тёплое, и в это мгновение её оглушило металлическим звоном, как будто совсем рядом с ухом что-то упало. Тело налилось невыносимой тяжестью...

Мэйфэн вздрогнула и открыла глаза. Кинжал, который она держала в руке перед тем, как уснуть, теперь лежал на циновке, видимо, именно он звонко ударился об пол. По вискам скатывались капельки холодного пота, а из головы не выходила странная сцена: тёмная пещера, много крови и Ван Юн.

Однажды ей уже снилось нечто подобное, в день семнадцатого дня рождения, перед самым возвращением гэгэ в деревню Юэ, но тогда Фэн Мэйфэн подумала, что это только кошмар. Теперь же липкий страх коснулся её затылка и пополз по спине, принося сковывающее ощущение неизбежности. Что, если всё и вправду произойдёт?

Стук, стук, стук.

Кто-то тихо стучал, и не успела Фэн Мэйфэн подняться с циновки, как в щель под дверью просунули сложенную записку.

– Господин! – Шёпот, без сомнений, принадлежал хозяйке постоялого двора. – Прочтите и скорее спускайтесь по ближайшей лестнице к чёрному входу, буду ждать вас там.

Каморка была совсем маленькой, поэтому Мэйфэн с лёгкостью дотянулась до пожелтевшего листа и развернула его:

Внизу стояла кривоватая печать, словно её вырезал неумелый мастер: две линии, закручивающиеся по спирали. Знак клана Фэн и школы Дафэн, который давно никто не использовал.

– Неужели... – Она задержала дыхание и провела пальцем по чуть размытым следам киновари.

Сердце забилось в груди так быстро, что казалось, будто оно и вправду вырвется наружу, и от сильного волнения у Фэн Мэйфэн даже задрожали руки. Больше не медля ни мгновения, она взяла сумку, подхватила кинжал, который сразу прицепила к поясу, и накинула на плечи дорожный плащ. Оставив за собой пустую комнату, она выскользнула в коридор и остановилась.

Снизу доносился звон посуды и крики пьяных мужчин, среди которых слышались негромкие всхлипывания:

– Прошу, отпустите меня, я не могу больше пить... – Тонкий девичий голосок выделялся на фоне отвратительного гулкого смеха.

Вполне возможно, что это была та самая девушка – нарушительница границ, о которой недавно говорили стражи. Фэн Мэйфэн никогда прежде не сталкивалась с плохим отношением к женщинам: в школе Юэин учениц, конечно, наказывали наравне с учениками, но никто не смел оскорблять их или проявлять неуважение. Теперь же, когда она услышала, какие грязные слова бросали в сторону своей пленницы солдаты внизу, у неё всё похолодело внутри.

Раздался звонкий шлепок, словно кого-то ударили ладонью по щеке.

– Пей ещё! – прикрикнул магистрат. – А то мне твоё бледное лицо что-то не нравится, пусть оно будет розовеньким, как лепесточки сливы.

Девушка плакала под гогот стражей, а Мэйфэн стояла на втором этаже и не решалась сдвинуться с места. Если она сейчас ввяжется в бой, чтобы защитить человека, то её точно поймают, и всё сразу закончится. Пик Юнфэй... о нём можно будет навсегда забыть.

Крепко зажмурившись, Фэн Мэйфэн одними губами беззвучно проговорила: «Это не моё дело, не моё!»

Внутри что-то скрутилось в тугой узел, и она схватилась руками за резную перегородку, после которой начиналась лестница, но вскоре её пальцы расслабились, и ноги словно бы обрели собственную волю, унося наследницу клана Фэн подальше от спуска к главному залу. «Спасти каждого несчастного просто невозможно!» – так она думала, пока бежала к неприметной двери, что расположилась в другом конце коридора.

Пройдя по подгнившим ступеням, Мэйфэн вышла на задний двор, который предназначался для въезда телег и повозок с провизией. Там уже стояла хозяйка, держа в руках поводья.

– Слишком долго! – прошептала она и кивнула в сторону лошади, беззаботно отгоняющей хвостом мошкару. – Я уже всё приготовила.

– Кто вы? – Фэн Мэйфэн надеялась услышать хоть что-то о школе Дафэн. – Почему помогаете?

– Не спрашивай ни о чём, лучше уезжай поскорее отсюда. Если отправишься по этой улице, то попадёшь прямо к старым воротам, которые откроет для тебя мой племянник.

– Я могу вам доверять?

Пусть даже она получила послание от людей, к которым так стремилась попасть, но всё же это, как и говорил Ван Юн, слишком походило на хорошо спланированную ловушку.

– Не можешь, мы с тобой лишь незнакомцы на дороге жизни. Но знай, что я не желаю тебе зла, никто из нас не хочет тебе навредить.

Хозяйка обернулась к приоткрытой двери, откуда доносились выкрики вперемешку с треском разбитой посуды, и повторила:

– Уезжай! Магистрат что-то заподозрил, стража сегодня обыщет деревню Сянь в поисках мятежников.

Фэн Мэйфэн больше не колебалась и быстро оказалась в седле, но всё же не сдвинулась с места и спросила неуверенно:

– Та девушка... что с ней будет?

– Она оказалась здесь не случайно. Ты должна выполнить своё задание, а она своё.

Раздался лёгкий хлопок – хозяйка ударила ладонью по бедру лошади, и животное припустило быстрым шагом, тут же унося Мэйфэн за покосившиеся ворота. Стоило немного отъехать от постоялого двора, как и без того убогие улочки превратились в настоящие трущобы: в просветах между домами спали друг на друге истощённые жители деревни, одетые в лохмотья, и среди них, похоже, лежали не только живые. До Мэйфэн доносился тяжёлый запах гниения, от которого невозможно было укрыться. Северо-восточная провинция и вправду бедствовала.

Впереди из подворотни вышел сонный страж, который что-то насвистывал и пытался завязать штаны, но как только он услышал стук копыт, сразу замахал руками и закричал:

– Стоять! До утра любые передвижения запрещены!

Фэн Мэйфэн не собиралась задерживаться и только сильнее ударила поводьями: лошадь сбила часового крепкой грудью и пустилась галопом. Не прошло и нескольких мгновений, как над деревней Сянь раздался резкий звон – били в колокол.

– Нет, нет, нет! – прошептала Мэйфэн, оглянувшись назад.

На дорогу уже выбежали пешие солдаты и наездники, которые бросились в погоню. Поднялся шум, где-то засвистела стрела и пролетела совсем рядом, чуть не задев ухо наследницы клана Фэн. Она прижалась к спине лошади, вцепилась в жёсткие поводья до рези в ладонях и увидела впереди небольшие открытые ворота, как и говорила хозяйка.

Ещё три быстрых вдоха, и она оказалась за стеной, выстроенной вокруг деревни. В лицо ударил холодный воздух и смолянистый запах хвои, от которого улетучились последние остатки сна. Деревянные створки за спиной захлопнулись прямо перед носом стражи, словно кто-то и вправду помогал ей скрыться, и над высокими соснами раздалось гулкое эхо.

Больше не оглядываясь, она направила лошадь в лес и исчезла из виду.

* * *

Ночь быстро сменилась промозглым утром и моросящим дождём: небо над головой висело тяжёлым серым покрывалом, и прохладная влага оседала повсюду, отчего Фэн Мэйфэн казалось, что её одежда промокла насквозь.

Иногда вдалеке слышались топот копыт и чьи-то крики, но в собирающемся среди деревьев тумане ей наконец удалось оторваться от погони. Она уже и сама не разбирала дороги и просто упорно подстёгивала загнанную лошадь, чтобы та шла вперёд по тропке, усеянной опавшими иголками и крупными камнями.

Слева над зелёными кронами сосен возвышался пик Юнфэй, вершина которого тонула в облаках, а это означало, что Мэйфэн уже приближалась к нужному месту, указанному в записке. Спрыгнув на землю, она решила дальше идти пешком и ступила на мягкий ковёр из хвои и прелой листвы.

Где-то сверху хрустнула ветка. Среди высоких голых стволов, плавающих в серой дымке, появились движущиеся тени. Спустя мгновение Фэн Мэйфэн поняла, что её окружили: люди в чёрных одеждах стояли повсюду, их лица были скрыты масками и капюшонами, а в руках они держали луки с натянутыми стрелами.

Она сразу потянулась к кинжалам, висевшим на поясе, но острый наконечник обжёг кожу на затылке, и ей ничего не оставалось, кроме как поднять ладони вверх.

– Похоже, ты и правда наследница клана Фэн, – заговорил один из мятежников таким мелодичным и приятным голосом, что Мэйфэн покрылась мурашками. – У тебя проницательный взгляд отца и нежное лицо матери.

– Значит, я была права: она та самая! – подтвердила девушка в мужском костюме, которая вышла из общего строя и встала рядом с мятежником, приобняв того за плечи. – Ты проиграл мне связку монет!

Они оба носили маски, но даже так их облик и манера поведения всё равно казались Фэн Мэйфэн смутно знакомыми.

– Кто вы такие? – спросила она, сглатывая вязкий ком, вставший поперёк горла. – Вы знали моих родителей?

– А ты как думаешь? – Голос мужчины обволакивал, его хотелось слушать. – Мы бы не позвали тебя в такую даль, если бы не твоё родство с ними.

Прежде Фэн Мэйфэн множество раз представляла, как встретится с этими людьми и задаст все свои вопросы по порядку, но сейчас голова вдруг опустела.

– Скажи: почему ты доверилась какой-то разбойнице и пришла к нам? – Он махнул рукой, и холод от наконечника стрелы, касающегося шеи, исчез. Видимо, он являлся главарём этой шайки.

– Мне нужно узнать правду о событиях десятилетней давности.

– И на что ты готова ради этой правды?

Она приоткрыла губы, но так и не смогла ничего сказать. На всё? Нет, заклинатели из школы Юэин следовали своим постулатам и никогда не решились бы сойти с верного пути даже во имя благих целей. И всё же Фэн Мэйфэн уже пришла сюда, на встречу с мятежниками...

– Ладно-ладно, можешь не отвечать, – усмехнулся мужчина, наверняка растягивая губы в обворожительной улыбке, которую скрывал под маской. – Условия у нас довольно простые: мы поможем тебе, если ты поможешь нам.

Выражение её лица, отражающее недоверие и безмолвный вопрос, говорило само за себя, поэтому он сразу продолжил:

– Подробности я смогу раскрыть только в храме Фэнлю, мы отведём тебя туда.

Как только главарь это сказал, лучники словно по команде расслабились и перестали держать Мэйфэн на прицеле.

– Неужели вы живёте в храме?

– Там наш дом уже много лет, – ответил он и чуть склонил голову набок. – Почему ты так удивляешься?

– Это священное место школы Дафэн, а вы всё-таки... – Она попыталась подобрать более мягкие слова. – Вы...

– Мятежники, разбойники, убийцы? – закончила за неё девушка, мужская одежда которой совсем не помогала скрыть стройную женственную фигуру. Она подкинула маленький кинжал, поймав его в воздухе, и недовольно хмыкнула: – Ты это хотела сказать?

– А разве всё не так?

Теперь, когда Фэн Мэйфэн не угрожали оружием, она могла получше рассмотреть людей, что стояли впереди, и в памяти всплыла картина её самой первой встречи с мятежниками. Тогда на склоне горы Фэнсинь шайка разбойников в чёрном пыталась забрать лунные камни из опрокинутой повозки, но Ван-гэгэ и Гэн-гэгэ их остановили. Сейчас она была уверена, что видела главаря в маске именно там!

– Клановое благородство... – протянул мужчина и развёл руками, указывая на свой отряд. – Настоящая жизнь за пределами ваших богатых городов и деревень гораздо суровее, чем ты можешь себе представить. Здесь либо тебе перережут глотку, либо перережешь ты, третьего не дано. Лучше самому запачкать руки во время борьбы за свободу, чем строить из себя наследников небожителей, а на самом деле стелиться перед чиновниками и императором из прогнившей насквозь столицы.

Холодок пробежал по спине Мэйфэн: эти люди будто пришли из совершенно другого мира, который отличался ото всего, что она знала и видела прежде.

– Читаю в твоём взгляде разочарование. Что ж, твоё право. Ты можешь уйти сейчас, но, если мы проведём тебя в храм Фэнлю, обратной дороги уже не будет.

– Я не отступлю.

– Я так и подумал.

Главарь показал условный знак своим подчинённым, и те обезоружили наследницу клана Фэн, после чего окружили её, подобно личной охране. Кто-то из мужчин сзади взял поводья и повёл её лошадь за собой, а Мэйфэн обернулась, вдруг вспоминая о погоне.

– За мной был хвост. Не уверена, что смогла достаточно запутать следы.

– Не волнуйся, мы расправились со стражей ещё до того, как они попали в лес, – похвасталась всё та же помощница предводителя в маске и повела отряд за собой через туман. – Имперцы, которые тебя видели, больше не смогут никому об этом рассказать.

Фэн Мэйфэн не чувствовала облегчения: внутри неё с каждым сделанным шагом нарастало беспокойство. Ещё и два крепких юноши в капюшонах, которые встали слева и справа от неё, совсем не соблюдали правила приличия. Они шли слишком близко, отчего захотелось дёрнуть плечами, чтобы отогнать их, но как только она взглянула на мятежников исподлобья, сердце в груди дрогнуло.

Один высокий, второй низкий, и эта их нелепая одинаковая походка...

– У Минли? У Кан?!

Сопровождающие остановились, и на их лицах, скрытых в тени, появились улыбки. Да, это и вправду были её друзья, которые покинули школу Юэин сразу после возвращения Ван Юна. Они уехали домой в город Шуйсянь и с тех пор пропали, так и не прислав ей ни одного письма.

– Давно не виделись, Мэйфэн.

Глава 10

Новое начало, отмеченное кровью

Три года назад

Статуя богини Юэлянь, что стояла во дворе храма Юншэн, на закате отбрасывала длинную тень, которая достигала даже самых дальних построек, где жили монахи. Фэн Мэйфэн пришла на занятие раньше остальных и села прямо на песок в тени постамента, разглядывая круглые камни цзюаня на своём запястье.

Минуло уже несколько дней с тех пор, как она прошла ритуал Посвящения и получила признание небожительницы, но вместо радости теперь чувствовала лишь разочарование в себе. Её всегда тянуло к высоким горам и ветру, что гулял между пиками, и всё же пришлось выбрать путь Лунной тени, ведь покровитель Юнфэй не одарил её своим благословением.

С трудом преодолев испытания, которые для остальных адептов не казались чем-то сложным, Фэн Мэйфэн поняла, что до сих пор была слишком слаба, а потому придётся тренироваться больше остальных.

У лунных ворот храма, кажется, собирался народ: оттуда доносились чьи-то громкие восклицания и мольбы, над которыми возвышался знакомый строгий голос дяди Вана. Она отвлеклась от своего цзюаня и поднялась на ноги, неуверенно пройдя через внутренний двор и остановившись около окошечка в стене.

Перед ступенями, ведущими к входу в Юншэн, распластались в земном поклоне юноши и девушки, что нестройным хором обращались к главе клана:

– Просим вас принять нас в ученики!

Их поношенные одежды и загорелые лица говорили о том, что эти дети являлись выходцами из небогатых семей империи Чжу и даже не могли позволить себе предстать перед знаменитым заклинателем в приличном виде. Но дядя Ван был не из тех, кто судил по внешнему виду, а потому он приложил пальцы к подбородку и прищурился, обводя гостей храма испытующим взглядом.

– Вы слишком взрослые для того, чтобы начинать обучение! – заключил он и покачал головой. – Из Шуйсяня всегда приходили дети от девяти до двенадцати лет, и мы принимали в своём храме всех, но вы и правда опоздали.

– Мы не могли добраться до деревни Юэ раньше! – заговорил юноша с короткими взъерошенными волосами и взглядом человека, который уже смирился со своей жалкой судьбой, но по какой-то причине всё равно не сдавался окончательно. – Мы помогали нашим семьям выжить, работали не покладая рук на полях, заменяя наших отцов и братьев, которые ушли на войну. Только теперь нас отпустили, чтобы мы стали последователями Девы Юэлянь.

– Вы достойные молодые люди, но этого недостаточно! – вступил в разговор шифу Хэ, который поднялся по ступеням вместе со своей сестрой, Ван Хуалин, и остановился по левую руку от главы клана.

Он выглядел внушительно со своим всегда строгим лицом, испещрённым боевыми шрамами, и аккуратной бородкой, делающей его облик более воинственным. Тётушка Ван казалась его женским отражением и тоже распространяла вокруг себя холодную ауру: чёрная боевая форма школы Юэин сидела на ней идеально, подчёркивая не увядшую с годами острую красоту.

Втроём эти главные люди в Юэ подавляли своим авторитетом, и даже Фэн Мэйфэн, что наблюдала за сценой через небольшое окно, ощутила, как по коже пробежали мурашки.

– Мы не тратили время впустую! – продолжал юный предводитель, осмелившись поднять взгляд на взрослых. – Каждую ночь мы собирались вместе в амбаре и обучались заклинательству по старым книгам. Мы готовы пройти Посвящение хоть прямо сейчас!

Парнишка, что сидел на коленях позади него и постоянно заламывал руки от беспокойства, испуганно потянул его за рукав:

– У Минли, ты в своём уме?!

– У нас только одна попытка, диди!^[70] – даже не понижая голоса, ответил юноша, после чего вновь обратился к главе Вану: – Да, многим из нас уже по четырнадцать, но мы готовы сделать всё, чтобы стать учениками школы Юэин, – это наша главная мечта. Прошу, испытайте нас.

У храма Юншэн уже собирались молодые адепты, пришедшие на вечернее занятие. Они остановились на арочном мосту под ветвями вечноцветущей вишни и сбились в кучку, с пренебрежением посматривая на юношей и девушек, которые стояли на коленях.

Фэн Мэйфэн вдруг испытала к этим напыщенным ученикам неприязнь: кто они такие, чтобы ставить себя выше других? Ей захотелось увидеть, как юноша У Минли, который не побоялся выступать от лица всех своих друзей, добьётся желаемого. Она почувствовала необъяснимое родство с ним: от него исходила сила, но совсем не такая, какую привыкли развивать в Юэин, он был простым человеком с душой настоящего воина.

– Думаю, Великая Дева Юэлянь обязательно обратила бы внимание на такое упорство молодых людей! – заговорила Ван Хуалин и повернулась к мужу. – Стоит дать им возможность показать себя, даже если по правилам время Посвящения уже завершилось.

– Это мудро! – кивнул Ван Шэнхао и улыбнулся жене, к мнению которой всегда прислушивался. – Тогда решено! Мы посмотрим, чего вы стоите. Как только зайдёт солнце и свет луны озарит внутренний двор храма Юншэн, все вы пройдёте тяжёлое испытание. Это единственная возможность, которую я вам даю.

Будущие ученики коснулись лбами песка, склонившись ещё ниже, и громко поблагодарили главу клана Ван.

Когда гора утонула в вечерних сумерках, а многоярусная крыша храма замерцала серебристым светом, юноши и девушки из города Шуйсяня построились на песчаном поле перед статуей богини Юэлянь. Фэн Мэйфэн вместе с остальными адептами отправили на второй этаж – наблюдать за испытанием сверху, и она перевесилась через невысокое деревянное ограждение, чтобы лучше видеть всё происходящее.

Ван Шэнхао объявил начальное задание, призванное отсеять тех, кто не мог развить даже первую ступень совершенствования, во время которой возводилось основание заклинателя и укреплялось его тело. Он приказал гостям храма спуститься с горы и подняться на неё двадцать раз, что было сложно даже для опытных учеников, чьи меридианы полнились лунной ци.

Услышав такой строгий приказ, Фэн Мэйфэн замерла и приложила ладонь к губам, не в силах скрыть волнение. Она проследила взглядом за У Минли и вторым юношей – У Каном, который всегда ходил за ним хвостиком, и, когда те скрылись за воротами храма, начала перебирать бусины в цзюане, словно монашеские чётки.

– Бесполезная трата времени! – послышался сзади тонкий голосок одной из соучениц, Хэ Сюли. Мэйфэн плохо ладила с этой любительницей посплетничать, а потому даже не обернулась. – Раз мой отец с самого начала сказал, что их умений недостаточно, значит, так оно и есть. Спорим, тот выскочка даже не добежит до вершины?

– Не знаю... – пробормотала Ань Иин, самая тихая и спокойная девочка среди ровесниц Фэн Мэйфэн. – Мне жаль их. Они проделали долгий путь, но всё может быть зря.

– Нет! – не выдержала наследница клана Фэн и крепко сжала руками ограду. – Вы просто не знаете таких людей – они гораздо сильнее, чем кажутся.

Хэ Сюли фыркнула и отошла подальше, а Ань Иин безмолвно встала рядом и тоже принялась с любопытством наблюдать за испытанием. Луна уже наполовину скрылась за крышей храма Юншэн, когда те самые юноши пробежали сквозь ворота. Они закончили одними из первых и теперь без сил повалились на песок, обливаясь потом и пытаясь восстановить дыхание. В груди у Фэн Мэйфэн потеплело, как только показались эти двое, и она тут же кинула победный взгляд на Хэ Сюли.

– Неплохо, – заговорил Ван Шэнхао, который вышел из главного зала храма и остановился на верхней каменной ступеньке. – Но ученики, сейчас наблюдающие за вами, могут преодолеть то же расстояние в два раза быстрее!

– Разве не похвально, что они раз за разом поднимались наверх, даже не обращаясь к своей ци? – вмешалась тётушка Ван и прокрутила в руке чёрный веер. – Такая черта очень подходит последователям пути Лунной тени.

Она улыбнулась уголком губ и посмотрела на шифу Хэ, который стоял у одной из колонн храма, недовольно оглядывая внутренний двор.

– Ещё посмотрим, сколько они продержатся, ведь без энергии им всё равно не получить благословение Девы Юэлянь.

Глава клана кивнул, соглашаясь с генералом Хэ, и объявил:

– Все, кто смог взойти в двадцатый раз к храму Юншэн, допущены к следующему испытанию. Вас ждут боевые поединки, в которых определятся лучшие бойцы.

К этому времени на втором этаже собрались уже все юные адепты: они облепили шаткое ограждение, и кто-то даже принялся делать ставки на возможных победителей, но тут же получил бамбуковым шестом по голове. Монахи исправно следили за порядком в рядах учеников.

Даже вечно занятый учёбой Ван Сюаньюй, который стоял по другую сторону внутреннего двора, отложил свою книгу и устремил взор на площадку, пока его брат-близнец Ван Синъюй тайно продолжал собирать монеты со своих друзей. Мэйфэн взглянула на них и улыбнулась: младшие сыновья тётушки Ван совсем не менялись с годами.

Вскоре схватки начались. Под дребезжание маленького гонга один за другим выбывали побеждённые юноши и девушки. Конечно, все они сражались неумело, ведь не обучались боевым искусствам с самого детства, но были и те, кто выделялся среди серой массы ничем не одарённых молодых людей. У Минли и У Кан сражались так яростно, словно за их спинами протекала река^[71]. Без оружия или же с деревянными клинками в руках, они отправляли на землю всех своих соперников.

Не меньше тридцати будущих учеников прибыли сегодня к воротам храма Юншэн, и только пятеро из них оказались достаточно сильны, чтобы их допустили к ритуалу Посвящения. Последнее испытание мог пройти только тот, по чьим меридианам с самого рождения текла ци, а для простых жителей империи Чжу, неспособных принимать энергию стихий, оно могло закончиться смертью. Но, даже услышав такое предостережение, упорные братья из города Шуйсяня не отступили.

Из внутренних залов храма вышел монах в чёрном бесформенном халате, он нёс перед собой серебряный поднос, на котором лежали гладкие маленькие камушки, круглые и идеально ровные.

– На колени! – приказал Ван Шэнхао, и юноши повиновались, опускаясь на песок перед статуей богини Юэлянь. – Теперь выберите по девять камней и вложите их в свою левую ладонь.

Когда все приготовления к ритуалу закончились, глава школы продолжил:

– Очистите свои мысли и сердца. Сейчас вся искренность и глубокое желание, что есть в вас, должны быть направлены к ночному небу, где восседает среди звёзд Дева Юэлянь. Что бы ни происходило, держите ладонь закрытой до тех пор, пока цзюань не обретёт истинную форму.

Ученики на втором этаже затаили дыхание, никто не издавал ни звука.

– Вы ещё многого не знаете, и я скажу вам лишь одно: путь Лунной тени – не просто совершенствование боевых искусств, а основа всей нашей жизни. Это мир, но это и разрушительная сила, это свет, что зажигается только в кромешной тьме, и это настоящая свобода, что проявляется через почтение. Только воистину достойные люди проходят Посвящение и становятся адептами школы Юэин, и если кто-то пришёл сюда с дурными намерениями – пусть ночной огонь выжжет его дотла.

Ван Шэнхао обвёл взглядом каждого, кто стоял на коленях перед алтарём, пытаясь разглядеть в них тень сомнения или страха, но эти молодые люди не выглядели напуганными, более того, в их глазах отражалась решимость. Они по-настоящему желали стать заклинателями и всеми силами цеплялись за единственную возможность.

– Вы готовы посвятить свою жизнь служению Последней небожительнице Юэлянь и следовать до самого конца путём Лунной тени?

– Готовы!

Как только они ответили хором, над внутренним двором повисла звенящая тишина, а лунный свет словно застыл, касаясь бледными лучами лиц будущих адептов. В одно мгновение белая вспышка ослепила всех, кто находился в храме, и вскоре божественное свечение, которое несло с собой благословение богини, погасло.

Фэн Мэйфэн быстро протёрла глаза и снова перевесилась через перегородку, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу. Трое из тех, кто проходил Посвящение, так и стояли на коленях, испуганно оглядываясь: ладони их оказались пустыми, зато левые запястья обвили цзюани из чёрных камней. Это означало, что они обладали предрасположенностью к совершенствованию и в их меридианах изначально теплилась ци.

Только двое уже знакомых Мэйфэн юношей лежали на земле без сознания, и от их одежды поднимался серый дымок, как будто ткань только что подпалили на огне. Никто не решался сдвинуться с места, все слишком удивились тому, что именно братья У Минли и У Кан – самые сильные среди новичков, не выдержали испытание Луны.

Случившееся поразило Фэн Мэйфэн настолько, что она растолкала соучеников, бросилась к лестнице и быстро спустилась к площадке внутреннего двора. Почему богиня Юэлянь отвергла этих людей?! Неужели только избранные достойны стоять в храме Юншэн с высоко поднятой головой? А как же те, у кого есть мечта и стремления...

– Они ещё живы! – крикнула Фэн Мэйфэн, когда подбежала к братьям и нащупала пульсирующую точку на их запястьях. – Позовите же целителя, они ещё живы!

Со всех сторон на неё устремились непонимающие взгляды, словно наследница клана Фэн делала какую-то глупость. Каждый, кто проходил Посвящение, был предупреждён о последствиях, поэтому о людях, поражённых лунным огнём, никто не собирался особенно заботиться.

Дядя Ван шагнул вперёд и провозгласил:

– Трое из вас оказались достойны пути Лунной тени, школа Юэин примет новых адептов в свои ряды! Поздравляю!

Над храмом прозвучали недовольные возгласы учеников со второго этажа и слабые рукоплескания: многие провели здесь долгие годы и усердно тренировались, чтобы заработать возможность вступить в ряды школы, а этим выскочкам из Шуйсяня просто повезло.

– Прошу, дайте нам ещё один шанс! – прохрипел вдруг У Минли и грубо вырвал руку из ладоней Фэн Мэйфэн.

Он выглядел болезненно после удара лунной ци, но всё равно поднялся и подхватил брата за плечи, заставляя и его встать на ноги. У Кан зажал нос, из которого потоком текла кровь, и вместе они заковыляли к статуе богини, снова опускаясь перед главой клана Ван на колени.

– Мы не можем сдаться! – У Минли раскрыл ладонь, где до сих пор лежали девять камней. – Пожалуйста, позвольте попробовать снова!

– Мы очень постараемся... – прошептал У Кан, пытаясь скрыть дрожь, что охватила всё его тело.

– Бесполезно! – повысил голос Ван Шэнхао и опустил на юношей строгий взгляд. – У вас слишком слабая ци, и то, что вы вообще остались живы после Посвящения, уже можно считать чудом.

– Тогда помогите нам и расскажите, как увеличить духовную энергию! – продолжал упорствовать старший брат.

Из галереи храма, крышу которой поддерживали серебристые колонны, вышел шифу Хэ, и по его твёрдой поступи и хмурому лицу можно было предположить, что сейчас он возьмёт этих двоих за шкирку и просто сбросит с вершины горы.

– Если у вас нет врождённого дара, то его уже ничем не развить! – заговорил он. – Да, сейчас вы сильнее, чем кто-либо из прибывших с вами учеников, но с годами разница станет заметнее, и однажды вы поймёте, что ваши способности ничто по сравнению со способностями тех, кто совершенствует путь стихий. Вы будете словно беззащитные дети на фоне настоящих заклинателей. Лучше возвращайтесь домой и найдите себе другое занятие.

У Минли ударил кулаком о песок, и в груди Фэн Мэйфэн зародилась нестерпимая тяжесть. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь.

– Глава клана Ван! – позвала она и сама опустилась на колени рядом с юношами. – Я прошу вас, прислушайтесь! Вы же можете позволить им остаться здесь и тренироваться вместе с нами. Это же в ваших силах!

– Почему ты... – Ван Шэнхао приподнял тёмную бровь и не закончил фразу, словно засомневался в своём решении. Его названая дочь и прежде показывала стойкий характер, но никогда не проявляла неуважения, особенно при других. – В любом случае я уже всё сказал.

– Тогда я не встану с колен, пока вы не передумаете! – Мэйфэн и сама не понимала, откуда в ней взялось это упрямство, но теперь нельзя было отступать, и она коснулась лбом песка.

Вопреки её ожиданиям, дядя Ван промолчал и просто ушёл в другую часть внутреннего двора, созывая молодых адептов на тренировку, начало которой и так сильно задержалось. Похоже, он не воспринимал её заявление всерьёз.

Чья-то тень накрыла Фэн Мэйфэн, но она не подняла головы.

– Мэйфэн, заканчивай это и пойдём на занятие! – протянул Ван Синъюй и присел на корточки перед ней. – Не порти свои отношения с отцом из-за незнакомых тебе людей.

– Не могу, иначе моё слово не стоит и гроша.

– А ты вообще кто? – вмешался У Минли, и в его голосе явно слышалась неприязнь. – Мы тебя о помощи не просили. Уходи!

– Я делаю это не ради вас! – ответила она и задумалась: но ради чего тогда?

Решение дяди казалось несправедливым, и любой другой заклинатель на её месте смирился бы, но Мэйфэн не могла по-другому. Наверное, потому что она и сама не справилась, не получила благословения Ветра...

– Спасибо тебе, – шепнул ей У Кан и заулыбался во все зубы, хотя лицо его, залитое кровью из носа, смотрелось сейчас совсем не привлекательно.

Рядом вдруг уселся ещё кто-то, и Фэн Мэйфэн краем глаза увидела, как в лунном свете на щеке соученицы замерцал иероглиф – юная целительница Ань Иин встала на колени вместе с ними.

– И ты туда же?! – зашипела Хэ Сюли и тряхнула подругу за плечо. – А ну, поднимайся! Не позорь меня!

– Я думаю, что должна поступить правильно, – только и сказала Ань Иин.

Послышался смешок, и на нижнюю ступеньку перед статуей присел Ван Синъюй, который сначала непринуждённо потянулся, а затем с выражением совершенного счастья на лице тоже оказался на коленях.

– Кажется, тут немного повеселее, чем на учёбе, – усмехнулся он и помахал рукой брату, который как раз пересекал тренировочную площадку, направляясь к ним. – Сюаньюй, иди к нам!

В конце концов даже Хэ Сюли, которая всегда старалась угодить своему отцу – генералу Хэ, почему-то сдалась и присоединилась к этому маленькому протесту против решения главы школы.

Ближе к рассвету пошёл дождь, но никто из них так и не поднялся с места, и даже когда остальные адепты покинули храм, семеро учеников продолжали простираться в земном поклоне. От воды, что приносили монахи, они отказались, и только к вечеру следующего дня, когда их ноги онемели настолько, что казалось, будто вся нижняя часть тела отнялась, они услышали твёрдые шаги.

Ван Шэнхао прошествовал по внутреннему двору и остановился около статуи Девы Юэлянь. Ещё раз оглядев своих непокорных учеников, которые неожиданно вступились за незнакомых юношей, он всё же прислушался к ним. Именно тогда У Минли и У Кан присоединились к школе Юэин, и они были единственными заклинателями пути Лунной тени, кто не обладал духовной силой.

* * *

Настоящее время

Дорога к храму Фэнлю пролегала через маленькую мерцающую брешь в барьере, который установили ещё десять лет назад заклинатели школы Шилинь, а дальше вела к скрытой тропе, что змеилась по восточному склону горы. Мятежники шли по ней медленно, вереницей, и точно наступали на следы впереди идущего. Фэн Мэйфэн сразу вспомнила, как вместе с Ван Юном угодила в ловушку во время своего первого посещения пика Юнфэй, и потому сейчас сосредоточилась на том, чтобы точно следовать за У Минли, чью спину видела впереди.

Прошло не меньше часа с тех пор, как они покинули лес, и только сейчас наконец добрались до границы облаков, скрывающих белой пеленой вершину. Как только они окунулись в туманную дымку, девушка в маске что-то крикнула, и сопровождающие Мэйфэн юноши немного расслабились.

– Самый сложный участок пройден! – объявил У Кан, который всю дорогу следовал за ней по пятам. – Дальше ловушек нет.

Она кивнула и обняла себя руками: здесь было гораздо прохладнее, чем внизу, и невесомые капельки влаги будто застывали в воздухе, отчего казалось, что с каждым шагом её всё больше обрызгивало водой. Откуда-то доносился неутихающий гулкий шум, и Фэн Мэйфэн спросила:

– Что это за звук?

Предводитель мятежников, что уже стоял на каменной лестнице, ведущей к храму, повернулся к ней и поднёс указательный палец к маске:

– Тшш, скоро сама увидишь.

У Минли и У Кан всё так же шли рядом. Хотелось заговорить с ними, расспросить о том, как они оказались здесь, но юноши держались отстранённо, словно теперь между ней и двумя братьями образовалась глубокая трещина. Такие совпадения наталкивали на мысль о незримом провидении, о чьей-то воле, что вела каждого из них по своему пути, поэтому Фэн Мэйфэн продолжала думать о последних событиях до тех пор, пока облака не рассеялись.

Влаги в воздухе стало больше, и она даже прикрыла лицо ладонью, но вскоре опустила руку. Глазам открылась удивительная картина: вершина пика Юнфэй примыкала к другой величественной горе, и между ними пролегало знаменитое ущелье Фэйши. Сверху с грохотом обрушивался водопад, исчезая в глубине расселины, а дальше на огромном валуне, словно застрявшем над пропастью, расположилась высокая пагода с пятью ярусами.

У Мэйфэн перехватило дыхание, и она замерла, с благоговением оглядывая священное место своего клана. Храм, где веками совершенствовались её предки, ещё стоял здесь, не тронутый императором и охотниками за сокровищами.

– Вперёд! – позвал главарь, и отряд двинулся по арочному мосту, что соединял скалистый склон горы с парящим над ущельем камнем, который поражал своими размерами.

Пройдя мимо почерневших от времени беседок и пустующей площади, служившей когда-то местом сбора адептов, Фэн Мэйфэн остановилась и поклонилась величественной пагоде. Мятежники же зашли на территорию храма Фэнлю без лишних церемоний, и двое из них сразу зашагали к зданию, раскрывая боковые ворота.

Братья У слегка подтолкнули Мэйфэн, и вскоре она оказалась внутри. В зале с высоким потолком пахло плесенью и сыростью, яркая голубая краска уже давно сошла со стен, оставив на них грязные разводы, а статую Последнего небожителя Юнфэя кто-то прикрыл отсыревшим полотном, отчего помещение казалось заброшенным. Вместо алтаря и священных предметов перед постаментом стоял низкий стол и пара сундуков, а вещи, что остались после падения школы Дафэн, кто-то раскидал по углам, и там теперь возвышались груды покрытого пылью мусора.

Запустение и разруха – всё, что осталось от знаменитой на всю империю Чжу постройки. Небесно-голубой Зал Тяньци, некогда служивший символом свободы и надежды, теперь скорее походил на заброшенный склад.

Главарь кивнул, и все мятежники, кроме У Минли, У Кана и девушки-помощницы, покинули храм, закрыв за собой массивные двери. Повисла давящая тишина, которая смешивалась с шумом водопада, что доносился словно откуда-то издалека, и Фэн Мэйфэн переступила с ноги на ногу, ощущая себя неуютно в компании этих людей.

– Ну вот, теперь у тебя больше нет выбора, – объявил мужчина и слегка наклонил голову вбок, внимательно рассматривая свою гостью. – Да, поразительное сходство!

– Вы правда знали моих родителей? – повторила Мэйфэн свой вопрос.

– Глава клана Фэн был моим шифу на протяжении пяти лет. Если бы не шифу, я бы умер от голода ещё в детстве, он мой благодетель.

Его слова принесли в душу Мэйфэн ещё больше смятения. Она помнила об отце слишком мало, и бо́льшая часть воспоминаний причиняла боль, а какой-то главарь мятежников мог говорить о Фэн Личэне с восхищением в голосе! Но, с другой стороны, это означало, что она действительно нашла кого-то, кто связан со школой Дафэн.

– Расскажите мне больше!

– Хочешь получить бесценные сведения бесплатно? – усмехнулась девушка и присела на один из сундуков, закинув ногу на ногу. – Избалованная наследница, которая привыкла, что всё даётся ей без особых усилий.

Фэн Мэйфэн не собиралась сейчас препираться, поэтому даже не обратила внимания на этот выпад и уверенно спросила:

– Какую помощь вы хотите за ответы на мои вопросы?

– Вступи в наши ряды, – сказал главарь.

– Предлагаете стать... разбойницей?

Когда она поднималась на пик Юнфэй, то уже чувствовала, к чему всё идёт, но пыталась откинуть эту мысль подальше. Она обещала Ван Юну, что не наделает глупостей, а сама уверенными шагами приближалась к пропасти. Готова ли она отказаться от заклинательства и от своей связи с Принцем Ночи ради правды?

Девушка на сундуке громко расхохоталась, давясь воздухом, после чего отдышалась и заговорила с нескрываемой усмешкой:

– Видела бы ты своё лицо! Конечно же это только прикрытие, всё гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить! Но мы не станем доверять важные сведения наивной дурочке, воспитанной в тёплых объятиях семейки Ван, которая при первой же возможности сбежит обратно!

– Юй! – перебил помощницу главарь, и только теперь Фэн Мэйфэн наконец вспомнила, откуда знала эту девушку.

Во время ночной стычки с разбойниками в Долине холмов она скинула с дерева лучницу, от которой и узнала о том, что не все из Дафэн погибли. Судя по голосу, это и правда была она.

– Ты меня совсем не знаешь! – всё же ответила ей Мэйфэн с явным вызовом в глазах. – Эта наивная дурочка чуть не перерезала тебе глотку в лесу у Слепого ущелья, помнишь?

– Спокойнее... – прошептал У Кан и подошёл к подруге, положив ладонь на её напряжённое плечо.

– Прошлое останется в прошлом, – заговорил главарь и выдохнул. – В том бою мы потеряли одного брата, который пал, как мы потом узнали, от руки Принца Ночи, но жертва не была напрасной, ведь мы нашли тебя.

Юй фыркнула, снова закинув одну ногу на другую, вытащила маленький кинжал из ножен и принялась крутить его в руках. Она как будто хотела добавить ещё что-то, но не решилась и просто замолчала, а мужчина тем временем продолжил:

– Нам здесь без доверия не обойтись, Фэн Мэйфэн, если хочешь получить ответы, ты должна нам довериться. Мы ничего не скрываем друг от друга, а знаешь почему? Потому что мы разделяем каждую рану и каждый шрам – это наша общая боль.

Главарь вошёл в широкую полоску света, которая пробивалась сквозь окна на верхних этажах, после чего скинул на пыльный пол плащ и чёрную маску. Мэйфэн увидела тёмные волнистые волосы, почти доходившие до плеч, и довольно молодое лицо главаря, от взгляда на которое её спину окатило волной холода: серые рубцы от ожогов покрывали подбородок этого мужчины, уродовали линию губ и тянулись до левого уха. Прежняя тонкая красота словно боролась с увечьем, разделяя лицо на две половины и оставляя в душе любого, кто увидит его, неприятный осадок.

Не дожидаясь особой команды, Юй тоже скинула маску и показала глубокий шрам от клинка, прорезающий щёку. У Минли развязал пояс и приоткрыл нижние одеяния в месте среднего даньтяня, являя на свет безобразные следы от когтей, вероятно принадлежавших яогуаю, а У Кан, немного стесняясь, закатал рукава и похвастался едва затянувшейся раной на плече, кажется, от вражеской стрелы.

– Мы тебе доверяем! – улыбнулся мужчина с ожогом на лице.

Не понимая, что за странное чувство ею движет, Фэн Мэйфэн тоже сбросила с себя дорожную накидку и подрагивающими пальцами развязала бинты на правой руке, обнажая розоватую кожу и хмурясь от холодка, пробежавшего по предплечью.

Что-то внутри неё болезненно оборвалось и ушло. Навсегда. Она впервые по собственной воле показала кому-то своё увечье, и ей вдруг стало так легко и свободно, как не было никогда прежде.

– Меня зовут Вэй. – Главарь вложил кулак в ладонь и поклонился ей как равной.

Этот мелодичный голос и чуть заметная улыбка не слишком вязались с образом сурового предводителя мятежников северо-восточной провинции, который Фэн Мэйфэн уже успела представить. Ещё и изуродованное ожогом лицо вызывало в ней целую волну чувств: не отвращение или жалость, а скорее понимание и восхищение.

Она ответила на поклон и заметила, что никто из присутствующих в храме не разглядывал её руку, как это всегда делали ученики школы Юэин. Здесь каждый лично был знаком со шрамами, и чужие увечья их не волновали.

– Станешь частью нашей семьи? – Вэй подошёл к пустой стене и потянул за длинный шнурок, что свисал с потолка, – вниз опустилось тканевое полотно с изменённым гербом школы Дафэн – всего одной чёрной линией, закрученной в спираль.

– Я... я не знаю...

Что ей делать теперь, когда она наконец ухватилась за главную нить в этой истории с падением клана Фэн? В голове царила неразбериха, а грудь сдавило от осознания простой истины: если она сейчас согласится, то навсегда потеряет тех людей, которые остались в деревне Юэ. Они точно не поймут и не простят её за связь с мятежниками – главными врагами императора.

– У меня всё ещё есть выбор? – спросила Мэйфэн и взглянула в сторону братьев У, которые стояли рядом, но продолжали молчать.

От стен храма вновь отразилось эхо заливистого смеха. Юй спрыгнула с сундука и неожиданно похлопала Фэн Мэйфэн по спине.

– Кажется, я снова выиграла у тебя монеты, Вэй! – весело проговорила она. – Девчушка хоть и знает, что является единственной наследницей этого пика, но всё равно не готова так быстро оставить свою прежнюю жизнь. Как и ожидалось...

– Я ещё не дала ответ!

– Думаю, после того, что ты от нас услышишь, возвращаться тебе точно не захочется.

Фэн Мэйфэн знала, что Юй права: теперь она не сможет просто уйти отсюда и сделать вид, что никогда не встречала этих людей. Пусть они ведут не столь благородный образ жизни, но на всё должна быть причина, и наследница клана Фэн хотела удостовериться в своём выборе, прежде чем её жизнь навсегда изменится.

– Расскажите мне хотя бы часть правды, чтобы я решила, стоит ли оно того! Например, как вы выжили десять лет назад и оказались на пике Юнфэй?

На удивление, Вэй не стал спорить с ней и только предупредил:

– Пока мы не приняли тебя в свои ряды, я не буду делиться сведениями бесплатно. Моя история взамен на твою. Ты объяснишь нам, зачем вы с Принцем Ночи перевозили цзянши через Долину холмов. Мы одним глазом следили за вашими передвижениями, особенно когда вы проникли на нашу территорию, но решили не вмешиваться, ведь ты наследница этих земель.

Мэйфэн кивнула, соглашаясь.

– Не знаю, много ли ты помнишь из своего детства, – начал Вэй и бесцеремонно сел на низкий стол, скрестив перед собой ноги. – Самое главное, что тебе нужно знать... всё подстроено. Вся история, которую рассказывают в столице и провинциях, лишь красиво написанная легенда, не имеющая ничего общего с правдой.

– Я догадывалась об этом. Хоть мои воспоминания обрывочны, я уверена, что здесь произошла настоящая бойня между адептами Дафэн.

– Верно. После кровавой резни на пике Юнфэй многие убежали в горы и были слишком напуганы, чтобы возвращаться. Ты же понимаешь, что есть те, кто остался в живых: заклинатели, которые патрулировали границы или выехали на задание накануне, а также счастливчики вроде тебя.

– Но, если столько людей выжило, почему вы так и не заявили о себе?

– Пытались, но на нас началась настоящая охота. Сначала мы и сами не понимали, что произошло в тот день, и пытались объяснить случившееся нападением демонов, но дальше чёрное и белое стало ясно различимо. Хоть наёмники не надевали имперские доспехи и работали скрытно, нам всё же удалось поймать одного из них, и под пытками он признался, что выполнял тайный указ императора: уничтожить, загнать, как дичь, и безжалостно вырезать каждого, кто связан со школой Дафэн.

Вэй закусил нижнюю губу и коснулся пальцами своей щеки, покрытой тонкой бледной кожей, изрезанной ожогами. У Фэн Мэйфэн же просто не было слов, она слушала молча и старалась не забывать делать короткие вдохи.

– Мы разбрелись, жили как бродяги, но имперцы находили нас, куда бы мы ни сбегали. Они врывались в наши жилища, поджигали дома и запирали засовы, чтобы никто не смог выбраться из пламени. Они пытали добрых людей, которые нас укрывали, и это стало последней каплей. Я хотел остановить этот ужас! – Вэй с теплотой взглянул на свою помощницу, и та ответила ему благодарной улыбкой. – Тогда я и наткнулся на Юй, она выжила только потому, что во время резни гостила у родственников в Байшани. Через год скитаний и бесконечного бегства она потеряла волю к жизни и отказалась бороться, предпочитая захлебнуться в дорожной грязи.

– Вэй спас меня тогда и предложил нечто безумное – попробовать вернуться домой! – подхватила девушка и подошла к стене, где висел огромный флаг мятежников. – Тем более что имперские крысы опечатали пик и не совались сюда из-за бесчисленных ловушек, расставленных на горе.

– Так собрался отряд, к которому присоединились выжившие, а потом и те, от кого отвернулись империя Чжу и заклинательские школы. Фэн Мэйфэн, мы не благородные разбойники, мы пользуемся любыми методами, чтобы достичь своей цели, но при этом мы семья, узы которой невозможно разорвать.

История отзывалась тянущей болью в груди Мэйфэн, прямо как тогда, когда она ехала на повозке с цзянши по глухой деревеньке с домами, исцарапанными когтями яогуаев. Пока она жила спокойно и сражалась лишь с призраками прошлого, люди из её клана каждый день боролись за своё существование.

– Почему тогда эти наёмники, о которых вы говорите, не добрались до меня? – неуверенно спросила она. – Разве я не самая главная угроза для тех, кто организовал падение Дафэн?

– Семейству Ван хорошо удавалось скрывать тебя от чужих глаз все эти годы, – ответил Вэй и подтянул одно колено к груди, садясь в ещё более вызывающую позу. – Даже мы долгое время не могли отыскать тебя, и только два года назад пошли слухи, что в школе Юэин объявилась наследница клана Фэн. Мы несколько раз пытались проникнуть в деревню Юэ, чтобы встретиться с тобой, но магическая защита храма была слишком сильна – о любом чужаке мгновенно становилось известно. Пришлось понадеяться на волю случая, и вот ты здесь.

Она часто задумывалась о том, как много сделали для неё дядя Ван и тётушка Ван, но ей и в голову не могло прийти, что эти люди и вправду рисковали ради неё жизнью. Если Вэй говорил правду, то глава клана продолжал защищать названую дочь и пресекать слухи вплоть до её пятнадцатилетия, когда история с пиком Юнфэй перестала быть столь значимой, а пристальный взор императора обратился в сторону государства Фа.

– Какой цели вы хотите достичь? – Её голос дрогнул.

– Всего-то прервать прогнившую насквозь династию, сжечь Зал Высшей Гармонии и восстановить справедливость! – Вэй пожал плечами и ухмыльнулся, отчего его губы, обтянутые тонкой обожжённой кожей, некрасиво искривились. – Это наша мечта, за неё мы готовы расстаться с жизнью.

– Вы тоже думаете, что...

– Да, люди с пика Юнфэй были уничтожены по приказу императора! – прошипела сквозь зубы Юй и сильно сжала рукоять своего кинжала.

– И вы нашли доказательства? – задала ещё один вопрос Фэн Мэйфэн, неосознанно положив ладонь на свою дорожную сумку, где лежали собранные Ван Юном сведения.

Её руки подрагивали от накатывающего волнения, а кровь так сильно шумела в ушах, что казалось, если Вэй сейчас заговорит, она всё равно не услышит.

– Ты ещё не с нами, я не стану выдавать... – начал было главарь, но Мэйфэн не дала ему закончить и вытащила из сумки жёлтый талисман с киноварными надписями.

– Вы хотели узнать про цзянши?! Я расскажу прямо сейчас! На одном из заданий мой отряд наткнулся на группу живых мертвецов, которые ночами бродили по округе, пытаясь напитаться чьей-нибудь энергией ян, а днём спали в прогнивших гробах. Сложно поверить, но ими оказались мои родители, семья дяди и даже бабушка! – Она уверенным шагом подошла к Вэю и вложила в его ладонь талисман, Юй через мгновение тоже оказалась рядом и принялась рассматривать артефакт. – Мы усмирили цзянши и провезли их через всю Долину холмов, чтобы вернуть осквернённые тела в родные места и чтобы их души смогли обрести покой.

– Но кто мог сотворить такие ужасные вещи с людьми из клана Фэн? – выдохнула Юй, у которой от вида алых иероглифов, хранящих в себе тёмную ци, побледнело лицо.

– Мы смогли отыскать подтверждение, что это дело рук кого-то из дворца, возможно даже, что замешан сам император. Ту киноварь, которой были написаны строки заклятия, обращающего в цзянши, используют только в Запретном городе! Поэтому я и хотела удостовериться, что и у вашей стороны есть доказательства, понимаете?

Фэн Мэйфэн намеренно умолчала о Безымянном демоне, следы которого явно прослеживались в этой истории, но даже части сведений оказалось достаточно, чтобы Вэй и Юй поверили в её искренность. Они переглянулись и кивнули друг другу.

– По словам некоторых выживших, в последние дни на пике Юнфэй творились странные вещи, – заговорил главарь и соскользнул со стола, сразу присаживаясь около одного из массивных лакированных сундуков. – Всеобщее помутнение рассудка, чрезмерная жестокость и кровожадность, а также... чёрный дождь.

Об этом помнила и Фэн Мэйфэн: густые капли, что лились с неба в тот роковой день, впитались в её кожу и навсегда отравили тело вредоносной ци.

– Изначально никто ничего не знал о технике, которую применили на адептах школы Дафэн, но мы во что бы то ни стало хотели докопаться до истины. Когда семья вновь обосновалась здесь, а наёмники сбились с нашего следа, мы принялись за расследование и посвятили годы, чтобы найти хоть какие-то зацепки. – Вэй достал из сундука свиток, убранный в деревянный чехол, и вытащил на свет пожелтевшую бумагу, исписанную иероглифами. – Наши лазутчики, не боясь попасть в руки к палачам, проникали в самые большие книгохранилища империи, в том числе и в императорскую библиотеку Хэнбана.

– И вам удалось что-то найти... – прошептала Фэн Мэйфэн, чувствуя, как руки покрылись мурашками.

– Думаю, ты помнишь легенды об армии Хэйлан^[72], которая почти смогла подчинить себе все провинции двести тринадцать лет назад, во время Первой междоусобной войны школ и кланов. Этот период истории империя всеми силами пыталась стереть из памяти народа, но на пике Юнфэй всегда помнили, к чему нас привело обращение ко тьме. Осталось мало записей, но мы взломали тайную секцию императорской читальни и отыскали нечто важное.

Он развернул свиток и прочистил горло.

– Послушай: «Народ голодал и терпел всяческие лишения в тот страшный год – год правления чёрных волков. Ядовитый дождь лил и лил с небес до тех пор, пока весь урожай не загнил... Похоже, Приручивший ветер Юнфэй оставил нас. Мы не переживём эту зиму».

Фэн Мэйфэн беззвучно зашевелила губами, повторяя услышанное, словно не могла поверить в это.

– У нас есть отрывок из дневника заклинателя школы Циншуй. Нам тогда чудом удалось выбраться живыми из книгохранилища, поэтому текст вынести не получилось, но я заучил его, чтобы позже переписать. «Мы теряли все силы, как только на горизонте появлялись Они. Никто не мог объяснить эту напасть, но мы валились на землю и рвали волосы на голове от невыносимой боли: из носа хлестала кровь, а в ушах кричали голоса призраков. Какую тёмную магию применяли заклинатели армии Хэйлан? Поговаривают, что сам Яньло-ван одарил волков камнем смерти из недр Обители мёртвых, но это лишь россказни напуганных солдат. Я постоянно спрашиваю себя: какие же мы последователи Повелителя вод Цюаня, если нас так легко сломить?»

– Наши люди из имперского лагеря докладывали, что там есть нечто подавляющее их энергию и меридианы ссыхаются от долгого нахождения под воздействием этой силы! – дополнила Юй рассказ предводителя мятежников и невесело ухмыльнулась. – Имперцы тщательно скрывают, что именно помогает им держать в кулаке целую страну и могущественные кланы.

– Ответ очевиден! – Вэй достал из маленьких ножен охотничий нож и ловко запустил его в стол – оружие воткнулось ровно в центр.

Вот и долгожданная нить, которую так долго искала Мэйфэн. Всё, о чём она помнила сама и о чём узнала с помощью Ван Юна, удивительно точно соотносилось с историей мятежников. Ей вдруг показалось, что с каждым мгновением к ногам прибывает вода, которая поднимается всё выше и уже подбирается к шее...

Следующий вдох дался наследнице клана Фэн с трудом, и она приблизилась к Вэю, хватая того за ворот.

– Что это за камень?! – Она слышала свой срывающийся высокий голос, но не могла остановиться, прямо как в те дни, когда наступал очередной приступ, и только Гэн-гэгэ успокаивал её своими тёплыми объятиями. – У вас получилось выяснить?!

Кажется, братья У, которые до этого молча стояли в стороне, попытались её остановить, но она дёрнула плечами, сбрасывая их руки.

– Тшш. – Вэй приложил указательный палец к изуродованным губам, он выглядел слишком спокойным. – Не так быстро. Ты ещё не решилась вступить в семью, а мы раскрываем самые главные тайны только тем, кто доказал свою верность.

– Вы издеваетесь?! – Мэйфэн с силой оттолкнула от себя главаря и приложила ладони к лицу, тяжело дыша.

– А ты и правда дочь своей матери: такая же воинственная и нетерпеливая, как все в школе Юэин. Неудивительно, что ты выбрала путь Лунной тени, – он тебе подходит.

Сквозь пальцы Фэн Мэйфэн увидела, как Вэй поправил сбившийся от её крепкой хватки ворот и примирительно улыбнулся. Вновь стало тихо, и она вдруг подумала о том, что эти люди и вправду понимают её боль и метания. Они пережили те же ужасы и смогут помочь отомстить.

Сколько бы Ван Юн ни пытался поддерживать Мэйфэн, он не оставит свой клан ради неё, и это совершенно правильно. Тогда просто стоит пойти своим путём и вернуться к Принцу Ночи, когда всё закончится. Если всё закончится...

– Я должна быть с вами, – сказала она и медленно выдохнула. – Как мне доказать свои намерения?

– Ты сможешь убить?

Мягкий голос Вэя прозвучал слишком непринуждённо, отчего Фэн Мэйфэн вдруг усомнилась в своём выборе. Кто будет говорить о подобных ужасных делах таким тоном, словно речь идёт совсем не о смерти? Лишь разбойник, который уже привык пачкать руки в крови.

– Я убивала яогуаев.

В голове у неё пронеслись вспышки воспоминаний, как у горы Фэнсинь она без колебаний вонзила свою шпильку в шею мятежника. Ван Юн тогда сказал, что ни один человек не погиб от её руки, но она чувствовала, что могла бы завершить начатое, ей бы хватило смелости.

– Хорошо! – отозвался Вэй и кивнул своей помощнице, которая тут же стремительно вышла из зала. – На самом деле не все могут лишить жизни даже демоническую тварь, что уж говорить о людях.

– Вы убиваете только имперцев?

– Как знать... Некоторые просто не должны существовать. Пока моей силы хватает, я буду наблюдать за последним вдохом каждого мерзавца, который марает эту землю своим присутствием!

Что-то тёмное пробудилось внутри Фэн Мэйфэн. Это было тягучее и мрачное желание, очень похожее на то, о чём говорил Вэй. Она и сама не раз думала о людях, без которых мир стал бы в разы лучше: о жестоком императоре из династии Цзинь или о магистрате из деревни Сянь, что использовал невинных девушек ради грязных забав. Если они просто исчезнут, то невинные перестанут страдать!

Но она осознавала, что эти чувства шли вразрез со всем, чему её учили в школе Юэин. Дядя Ван никогда бы не одобрил убийства, даже если такой ценой удастся спасти всю империю.

– Подумай о том, что я сказал, – продолжил Вэй и положил руку ей на плечо. – Знаю, тебе трудно сразу довериться нам, но прислушайся к своей крови, крови свободного Ветра. Мы хотим, чтобы ты вступила в наши ряды, тогда мы сможем позаботиться о тебе. Если согласна доказать свою верность, то выходи на площадь, когда будешь готова.

Он ушёл, закрыв за собой тяжёлую дверь, а Мэйфэн приблизилась к низкому столу, из которого всё ещё торчал охотничий нож, и присела на край, ощущая невыносимую усталость. То ли долгая дорога и погоня так вымотали, то ли встреча с мятежниками, но сейчас у неё едва ли оставались силы, чтобы даже руку поднять.

Братья У остались в зале и, подойдя к Фэн Мэйфэн, уселись перед ней прямо на пол. Они долгое время молчали, но вскоре У Минли провёл ладонью по коротко стриженным волосам и заговорил:

– Не могу поверить, что ты здесь.

– Как будто сон какой-то! – подхватил У Кан и придвинулся поближе. – Ты так изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз... Тогда только начиналось лето, а сейчас уже близится зима.

– Честно сказать, это я не могу поверить, что вы вдруг появились рядом с пиком Юнфэй! – хмыкнула Мэйфэн и опустила на них уставший взгляд.

Близость старых друзей, их удивительно ясные лица и впечатляющая жизненная сила, что распространялась по храму, помогали наследнице клана Фэн чувствовать себя не такой одинокой в этом холодном зале Тяньци. Похоже, двое юношей стали выглядеть гораздо лучше с тех пор, как покинули школу Юэин, и даже без лунной ци сейчас они казались не слабее заклинателей.

– Я рада, что мы встретились. После обсуждения событий прошлого было бы неплохо просто поговорить с друзьями...

– Поэтому Вэй и позволил нам сопровождать тебя, – объяснил У Минли. – Мы с Каном много рассказывали ему о тебе после того, как выяснилось, что Юй встретила в Долине холмов девушку по фамилии Фэн. Похоже, он решил, что мы в хороших отношениях.

– Конечно, ты же без умолку твердил, какая наша Мэйфэн достойная заклинательница! – прыснул со смеху У Кан и несильно ударил брата кулаком в плечо. – Каждый вечер повторял историю про то, как мы вместе простояли на коленях целых двенадцать шичэней!

У Минли покачал головой, и на его лице появилось привычное безразличное выражение, словно он отстранился от всего и больше не собирался обращать внимание на ребячество диди.

– А вы всё такие же! – улыбнулась Фэн Мэйфэн и откинулась назад, разглядывая потемневшие стены храма. – Как вы вообще сюда попали?

– Что ж, приготовься услышать захватывающую историю неудачников, которых выслали из школы Юэин за то, что в них не было ни капли способностей! – заговорил У Кан таким торжественным тоном, как будто собирался поведать слушателям очередную легенду. – По пути в Шуйсянь эти молодые люди размышляли о неминуемой встрече с родственниками и о косых взглядах в свою сторону, ведь они не оправдали ожиданий семьи и не смогли достичь успехов в заклинательстве.

– Пока твоя история только тоску навевает.

– Да ты слушай дальше! Они остановились на ночь, разбив лагерь у дороги, и некий славный герой У Кан решил справить нужду подальше от тракта. Тогда-то он и наткнулся на стоянку мятежников с пика Юнфэй, а дальше всё произошло в лучших традициях рассказов о приключениях благородных разбойников. Два брата-неудачника оказались свидетелями тёмных дел, о которых лучше было не знать, и их схватили.

– Мы и правда случайно подслушали беседу Юй с одним из лазутчиков, – добавил У Минли, и маска безразличия наконец сошла с его лица. – Эти сведения, попади они не в те руки, могли бы запросто уничтожить семью!

– Юй тогда чуть всю душу из нас не вытрясла! – У Кан поморщился, словно от боли, и потёр свою щёку. – В общем, мы так и не попали в Шуйсянь и сразу с мешками на головах отправились к пику Юнфэй. Мы долго ждали возвращения главаря, но, на удивление, с нами очень хорошо обращались, хоть мы и были пленниками. Когда Вэй вернулся с очередной облавы и узнал, что нас изгнали из школы Юэин, то сразу приказал освободить. После он оценил наши навыки владения цзянем и предложил остаться на пике, он дал нам крышу над головой и ясную цель. Этого более чем достаточно для таких изгоев, как мы.

– И вы тоже убили кого-то ради вступления в отряд мятежников? – спросила Фэн Мэйфэн, пытаясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри она боролась сама с собой. Этот вопрос не давал ей покоя.

У Кан опустил глаза и весь сжался, будто хотел спрятаться за своими широкими плечами, после чего тихо сказал:

– Это было необходимо. Мы убили двух имперских солдат, которые долгое время грабили деревеньку неподалёку от подножия горы и избивали крестьян до полусмерти, если те отказывались приносить им свой рис.

– Я не считаю, что мы поступили плохо, Мэйфэн! – заявил У Минли и встал с грязного пола, отряхивая одежду. – Кто-то должен защищать слабых, раз школы и кланы не в состоянии это сделать.

– Наверное, я могу вас понять.

– Как там Хэ Сюли и Ань Иин? – поинтересовался У Кан, похоже стараясь поскорее сменить тему.

– Думаю, они в порядке.

На самом деле Фэн Мэйфэн и сама не знала, что случилось с выжившими из её отряда. В последние дни она старательно избегала встреч со своими соучениками и в конце концов просто ушла, не попрощавшись. Слишком сильно было чувство вины перед ними, и даже сейчас она продолжала сожалеть о своей слабости.

С улицы послышался резкий звон гонга. Один, два, три удара. Мэйфэн вздрогнула и с тревогой посмотрела на братьев – их лица в мгновение ока посерьёзнели. Теперь, когда друзья больше не улыбались, они действительно напоминали ей суровых мятежников, способных на любое жестокое деяние.

– Юй и Вэй уже всё подготовили, – заговорил У Минли и направился к деревянной двери, распахивая её. – Если ты приняла решение стать одной из нас, то выйди из храма.

«Слишком быстро... Не знаю, смогу ли я...» – пронеслось в голове Мэйфэн, но она всё равно поднялась и медленно пошла к широкому лучу света, что лился сквозь раскрытые створки.

Над острыми пиками сияло солнце, ненадолго выглянувшее из-за облаков, и храм Фэнлю больше не казался настолько мрачным и заброшенным местом. На площади полукругом стояли мятежники в тёмных одеждах, и каждый из них скрывал лицо под маской, отчего создавалось впечатление, что эти люди пришли совершить какой-то ритуал.

В центре поля ждал Вэй, у ног которого лежал человек, свернувшийся клубком. На голову пленника был надет мешок, плотно обвязанный бечёвкой вокруг шеи, а длинная имперская рубаха – это всё, что прикрывало его израненное тело, покрытое сотней кровоточащих порезов.

– Вы с ним такое сотворили? – едва дыша, спросила Фэн Мэйфэн, и к её горлу подступил кислый ком.

– Когда мы нашли его, пытающимся преодолеть защитный барьер пика, он уже находился при смерти, – объяснил Вэй и ткнул носком сапога в бок мужчины, отчего тот глухо застонал. – Не знаю, как ему удалось выжить после таких ран, но получил он их явно за дело.

– Откуда вы знаете?

– Лицо мы скрыли: оно больше похоже на кровавое месиво, но на лбу этого человека вырезан иероглиф «诅»^[73], которым в прежние времена в среде заклинателей клеймили только самых отъявленных негодяев и убийц, что предали свой клан и совершили страшное преступление против своей семьи. Этот одет в имперские лохмотья, вероятно, он лазутчик.

Пленник замычал, но его голос неприятно скрипел и срывался, больше походя на утробное рычание, поэтому ничего невозможно было разобрать.

– Прерви его мучения! – приказал Вэй и шагнул назад. – Среди нас никто не боится омыть руки в крови имперцев.

Братья У, которые уже успели надеть маски, безмолвно подошли к человеку и подняли его с земли, придерживая за плечи, чтобы не упал. Снова раздался низкий стон.

Сглотнув, Фэн Мэйфэн потянулась к кинжалам, но тут же вспомнила, что её полностью обезоружили перед подъёмом на гору. Она беспомощно посмотрела на главаря, но тот лишь развёл руками:

– Я не верну оружие, пока ты не покажешь свою решимость.

Хотела ли она быть частью такой семьи? Воспоминания о доме клана Ван кольнули её в сердце слишком болезненно, и захотелось сейчас же бросить начатое, убежать, вернуться в крепкие объятия Ван Юна, который обещал всегда оставаться на её стороне. Но рука сама потянулась к волосам, и трясущимися пальцами Мэйфэн ухватилась за нефритовую шпильку, подаренную Гэн-гэгэ.

Она занесла острое украшение с резным месяцем в пионах над пленником и на мгновение застыла. После обучения у целителя Аня она знала, куда нужно ударить, чтобы лишить человека жизни безболезненно и быстро, но это казалось чем-то неправильным, будто она совершала страшный проступок перед лицом Последнего небожителя Юнфэя.

С другой стороны, и её лишили всего: забрали дом, семью, счастливую судьбу, и та маленькая беззащитная девочка могла только плакать, умирая в глухом лесу, до которого с трудом добралась по реке крови. Так почему она теперь боялась убить этого жалкого имперца?

Фэн Мэйфэн резко ударила шпилькой в точку над ключицей пленника, и храм Фэнлю окутало светлой ци, что разлилась тёплым потоком, обволакивая каждого, кто стоял на площади.

Глава 11

Расколотый мир

Несколько недель назад

Весь день заклинатели из школы Шэньгуан бежали на запад через бамбуковый лес, который разросся на многие ли вперёд, но высокие голые стебли всё же не могли надёжно укрыть беглецов, нужно было двигаться дальше без остановок. К следующему утру до столицы дойдёт весть о кровавой бойне в городе Люцзэ и полном уничтожении императорской армии вместе с высокопоставленным генералом, и тогда правитель обязательно направит новые гарнизоны на поиски выживших изменников.

Они и так потеряли слишком много времени на ритуальное сожжение тел техникой Солнца, склоняющегося к западным холмам, чтобы не оставлять павших без погребения. Ветер этим утром унёс в сторону реки Минлян прах многих, и Гэн Лэй до сих пор не мог поверить в то, что не успел по законам предков предать земле главу клана Гэн и своего отца. Теперь он лишь надеялся, что их души, как и души ещё сотни павших заклинателей – мужчин, женщин, детей и стариков, – смогут обрести покой.

Почти никого не осталось. Хоть Гэн Лэй и обратился в дракона, без жалости разодрав каждого имперского солдата в городе, но он не уберёг жителей, что пали от лезвий гуань дао и от ужасающего воздействия чёрного камня. Как и прежде, он не справился с отведённой ему ролью и подвёл свою семью.

Бамбуковый лес уже тонул в вечерней мгле, и небольшой отряд устроил привал около протекающего неподалёку ручья. В этом месте зелёные стволы стояли не так плотно друг к другу, и повсюду на земле лежали каменные насыпи, между которыми можно было хотя бы ненадолго спрятаться от любопытных глаз.

Гэн Лэй ни с кем не говорил с самого утра, да и остальные старались держаться от него подальше: сущность Сына Дракона по-настоящему пугала их, но пока что заклинатели не решались в открытую ему противостоять, позволяя находиться рядом. И всё же он ловил на себе презрительные взгляды выживших. Возможно, эти люди уже вспомнили прошлое и те подозрительные происшествия, после которых единственный сын советника Гэн Цзиюаня покинул школу в девять лет...

Они не были глупцами и могли связать события друг с другом, поэтому Гэн Лэй предпочитал сидеть поодаль на сухом корне и молчать, ведь и сам чувствовал себя лишним среди адептов Шэньгуан, но пока не хотел бросать тётю, братьев и сестру. Если имперцы нагонят их, то главная ветвь семьи Гэн может прерваться!

Затрещали ветки в маленьком костерке, и вскоре над разбитым наскоро лагерем поплыл древесный аромат жареных побегов бамбука. В этой напряжённой тишине каждый занимался каким-то делом, и Гэн Лэй, выпив последние капли из опустевшего за день бурдюка, тихим голосом оповестил своих спутников:

– Я к ручью – набрать воды.

Никто не обернулся, поэтому он быстро скрылся за кустами.

Его бил озноб, и Сын Дракона, добравшись до журчащего среди травы потока, осел на землю. Ручей и деревья словно качались из стороны в сторону, и он осторожно запустил руку под ворот, приоткрывая левое плечо, пробитое лезвием гуань дао.

Во время битвы его прежняя рана, оставленная змеиными детёнышами, наконец затянулась, но от имперцев он получил новую, которую так и не смог излечить из-за воздействия тёмной ци. Пока Гэн Лэй носил плотный дорожный плащ, остальные не могли заметить, что он тоже пострадал, но сейчас в тусклом лунном свете хорошо был виден глубокий порез, сочащийся кровью.

Послышался хруст веточек под чьими-то ногами, и он резко обернулся, прикрывая плечо тканью.

– Как себя чувствуешь? – спросила Мэй Шан, которая тоже пришла за водой, и присела рядом с ним.

– Сносно. Лучше не оставайся со мной наедине, иди к остальным.

– Сначала покажи руку! Днём я видела, что ты тайком вытирал платком ладонь от крови. – Она поднесла два пальца к губам, и перед ней зародился подрагивающий сгусток пламени. – Как я и думала.

Мэй Шан бесцеремонно осмотрела Гэн Лэя, совсем не стесняясь касаться взрослого мужчины, и с упрёком в голосе сказала:

– Такую рану обязательно нужно зашить, иначе ты скоро сляжешь!

– Она заживёт сама, я же Сын Дракона.

Когда Гэн Лэй увидел, как её лицо стало насторожённым от одного упоминания легендарных существ, уничтоженных императором во время Второй междоусобной войны, ему стало горько. Всё-таки никто, кроме Ван Юна, не в силах относиться к нему как к простому человеку, ведь эта драконья сущность поистине чудовищна.

– Можешь не скрывать своего страха, я всё понимаю, – улыбнулся он и опустил пустой бурдюк в прохладную воду мелкого потока.

– Знаешь, я до сих пор помню, что произошло в тот вечер на мосту. – Мэй Шан вдруг накрыла его ладонь своей, и Гэн Лэй поднял на неё озадаченный взгляд. Разве она не возлюбленная Цичжи-гэ? Насколько он успел заметить, эти двое постоянно проводили время вместе и были довольно близки. – Именно ты ранил меня, но я никому не рассказала, даже главе школы, потому что боялась, что тебя убьют!

– Хочешь сказать, что хранила мою тайну все эти годы?

Он не понимал, с чего вдруг Мэй Шан начала с ним откровенничать, и попытался аккуратно освободить руку, но подруга детства только сильнее сжала её:

– Прости, что не смогла принять тебя тогда, я была глупым ребёнком, а потом не решилась даже подойти, когда ты приехал в Люцзэ во время Посвящения. Просто... ты выглядел как обычный юноша, и я перестала доверять своим детским воспоминаниям. Но теперь, когда увидела твоё обращение на площади, мне захотелось узнать тебя настоящего.

– Не стоит. Ты не обязана извиняться или пытаться сблизиться со мной. Не забывай, что под маской обычного заклинателя у меня лицо чудовища, способного с упоением убивать людей.

Мэй Шан качнула головой и погладила большим пальцем тыльную сторону ладони Гэн Лэя, отчего у него по шее пробежали холодные мурашки.

– Ты сегодня защитил меня, а потом в одиночку сражался за нашу школу! Ещё ты сын уважаемого советника Гэн Цзиюаня, и всего этого более чем достаточно, чтобы считаться хорошим человеком.

Он поджал тонкие губы и отвернулся к воде. После стольких лет скитаний ему просто не хватало смелости, чтобы поверить в добрые слова кого-то из школы Шэньгуан: отец всегда оставался настороже и по-настоящему не доверял никому из тех, кто связан с кланом Гэн.

– Сними верхнюю одежду, я хотя бы помогу промыть и перевязать рану! – распорядилась Мэй Шан уверенным тоном старшей сестры, достала из-за ворота чистый шёлковый платок и намочила его в ручье.

После обращения и побега из города Гэн Лэй слишком вымотался, а потому не стал сопротивляться и подрагивающими пальцами развязал шнурки на поясе, приспуская своё одеяние.

Девушка сосредоточилась на раненом плече, но её взгляд то и дело соскальзывал в сторону полуобнажённого торса Сына Дракона и светлой кожи, на которой не было ни единого изъяна или шрама, кроме свежего следа от гуань дао. Гэн Лэй заметил это странное внимание со стороны Мэй Шан, и ему захотелось поскорее одеться.

Когда влажная ткань задевала рваные края раны, он прикрывал глаза и молча терпел, стараясь не издавать ни звука. Но резкая боль вдруг напомнила ему о тех временах, когда он вместе с Ван Юном сидел в лесу Гуйлинь у маленького костерка и прижигал пронзённый бок Принца Ночи.

В груди разлилась тянущая тоска. Куда бы он ни уходил, сердце всегда рвалось домой, а дом уже давно находился не в Люцзэ. Он остался в краях, залитых лунным светом, где Сына Дракона всегда ждали самый близкий друг и маленькая мэймэй.

Мэй Шан неумело перевязала рану каким-то длинным лоскутом одежды и протянула ему небольшой бумажный свёрток:

– Выпей этот порошок! Я успела прихватить немного лекарств, когда мы уходили из города.

– Спасибо.

– Раньше мы с тобой проводили почти всё время вместе и понимали друг друга с полуслова... Знаешь, после того, как ты неожиданно покинул школу Шэньгуан, я почувствовала, что потеряла слишком многое.

– О чём ты? – спросил Гэн Лэй и запахнул одежду, морщась от боли.

– Когда мы сегодня встретились, я как будто снова стала собой! – Её рука мягко легла на его плечо, и пальцы заскользили вокруг раны, спускаясь ниже. – Но ты, похоже, сильно изменился за эти годы и теперь кажешься совершенно недосягаемым.

Весь этот разговор становился слишком неловким, и Гэн Лэй отвёл плечо, стараясь отстраниться от подруги детства, которая вдруг решила предаться воспоминаниям. Трудность заключалась в том, что Сын Дракона не ощущал того же, что и она: прошло слишком много лет, и их пути давно разошлись.

– Благодарю за заботу, но тебя уже, наверное, ждёт Цичжи-гэ.

Где-то в кустах стрекотали цикады, между камней тихо журчал ручей, и Мэй Шан подалась вперёд, приблизившись губами к его губам. Её ресницы слегка подрагивали, а в глазах застыло то же печальное благоговение, с которым юные ученицы школы Юэин очень часто наблюдали за Гэн Лэем во время обучения. Этот взгляд был ему слишком хорошо знаком, поэтому он сразу отвернулся, из-за чего неуверенный поцелуй пришёлся в щёку.

– Мэй Шан, не думаю, что сейчас подходящее время для подобного, – пробормотал он и быстро поднялся на ноги. – Ты сегодня пережила ужасные вещи и просто запуталась в своих чувствах!

– Я... я... – Девушка прикрыла лицо ладонями. – Прости, не знаю, почему это сделала. Мне просто захотелось забыться с кем-то вроде тебя, кого я плохо знаю, только на одно мгновение...

Отвращение к этой заклинательнице с каждым вдохом накатывало всё сильнее, и Гэн Лэй просто оставил её одну. Впереди между покачивающимися стволами бамбука виднелся жёлтый огонёк костра, и он сбавил шаг, приложив пальцы к щеке, где словно остался незримый след от сухих губ Мэй Шан. В его памяти навсегда запечатлелся нежный образ девятилетней девочки, которая прибегала в храм, чтобы повторять вместе таолу, но сейчас она предстала перед ним совершенно другим человеком. Неудивительно, ведь прошло целых пятнадцать лет.

Когда он вернулся в лагерь, все выжившие заклинатели неожиданно замолчали и одновременно уставились на него. От их пронзительных взглядов становилось не по себе, и драконье предчувствие, благодаря которому Гэн Лэй всегда предвидел опасность, подсказывало ему, что нужно быть настороже.

После случившегося никто не мог по-настоящему оставаться спокойным – целый день люди подавляли в себе горечь, обиду и боль, пытаясь спасти собственные жизни. Теперь же, на привале, у них появилось время, чтобы всё обдумать, и Гэн Лэй просто ждал, что же они скажут.

На удивление, первой заговорила госпожа Гэн – жена покойного главы клана:

– Как ты посмел вернуться в Шэньгуан?

Её голос звучал сухо, она выглядела постаревшей и измотанной: среди тёмных волос теперь проступали седые прядки, а некогда приятное лицо потеряло краски.

– Матушка... – начал было Гэн Цичжи, но его перебил старший брат – Гэн Цичжан, наследник школы и клана:

– Нет, она права! – Этот статный молодой мужчина сорвал со лба жёлтую повязку, окроплённую кровью, и устало приложил ладонь ко лбу. – Такое чудовище, как он, не может являться частью нашей семьи. Сколько крови уже на твоих когтях, Гэн Лэй?!

– Достаточно.

Он больше не хотел лгать или сбегать от ответственности, поэтому признался сразу.

– Разве не сяо-Лэй спас всех нас, матушка? – Гэн Цичжи встал рядом с двоюродным младшим братом, рукой отодвигая его себе за спину. – Давайте не будем продолжать этот бессмысленный разговор. Ещё до того, как всё произошло на площади, он вступился за Мэй Шан, когда имперцы хотели её обесчестить! Разве этого недостаточно, чтобы вы поверили в его преданность клану Гэн?

Цичжи-гэ нашёл взглядом свою возлюбленную, что только вернулась из леса с наполненной бутылью воды, но она почему-то сразу опустила глаза.

– Этот змеёныш всё-таки сумел тебя одурачить! – вмешалась старшая дочь главы клана Гэн Сяолин и вышла вперёд. – Не зря тебя прозвали драгоценной яшмой города Люцзэ: лицо красивое, а в голове пусто!

Чернила для ресниц растеклись у неё под нижними веками, в уголке смазанных алых губ виднелся кровоподтёк от удара имперского солдата, и по искажённому злостью лицу Гэн Сяолин можно было догадаться, что она не собиралась мириться со сложившейся ситуацией.

– О чём ты, Линлин-цзе? – спросил Гэн Цичжи, но до сих пор не опускал руку, словно пытался хотя бы так защитить брата.

Она усмехнулась и зашагала с достоинством императорской наложницы, обходя стоящих полукругом заклинателей.

– Помните ли вы загадочные убийства, которые произошли лет пятнадцать назад? – Гэн Сяолин остановилась, и в отсветах костра блеснули её белые зубы, что напомнили Гэн Лэю хищный оскал. – Дедушка Лань вместе с двумя внуками были разодраны каким-то диким зверем прямо рядом с их хижиной на окраине бамбукового леса, и в тот же день кто-то ранил малышку Мэй Шан, оставив на её нежном личике царапины от когтей, которые с трудом удалось заживить нашему целителю. Страшное происшествие... Все в один голос твердили – это демон, но мне казалось странным, что никому не удалось обнаружить никаких следов, словно тварь испарилась! Помню, отец тем утром приказал не ходить по лесной тропе, но я ослушалась и подсмотрела, как старшие заклинатели убирали растерзанные тела невинных жителей. Подобное могло сотворить только настоящее чудовище, и сегодня я встретилась с ним лицом к лицу.

Гэн Сяолин медленно подняла руку и указала длинным ногтем на Гэн Лэя, как будто выносила ему приговор.

– На самом деле ты не повреждал свои меридианы, как нам сказал дядя Гэн Цзиюань. Тогда, пятнадцать лет назад, ты стал драконом и убил семейство Лань!

Остальные выжившие зашептались, а старшая госпожа Гэн охнула и прикрыла рот руками, пытаясь подавить тошноту.

– Я... – Гэн Лэй не мог подобрать слов, чтобы объясниться.

Он плохо помнил вечер первого обращения, но всегда знал, что сотворил нечто ужасающее. Его руки были по локоть в крови, а в лицо бил удушающий металлический запах. Он и вправду убил людей, но позже отец ни разу не заговорил с ним об этом, словно хотел, чтобы Гэн Лэй обо всём забыл. Но разве чью-либо смерть возможно стереть из памяти?

– Сегодня ты изувечил тела имперцев точно так же! Могу поклясться! – повысила голос старшая сестра. – Уж не знаю, как вам с дядей удалось провернуть побег после такого преступления, но не думай, что всё в прошлом. Ты убийца, Гэн Лэй!

Тягостное молчание длилось лишь мгновение – и вскоре отряд заклинателей взорвался негодованием. Они наперебой выкрикивали обвинения, окружая Сына Дракона.

– Получается, дядя Гэн действительно был предателем... – протянул Гэн Цичжан и положил руку на рукоять меча. – А ведь отец верил ему! Наш клан и школа пали из-за вас!

Цзянь вылетел из ножен, и холодное остриё коснулось шеи Гэн Лэя.

– Если бы не ваше предательство, переговоры закончились бы по-другому! – К лицу наследника клана Гэн прилила кровь, и даже в полумраке можно было разглядеть, как от ярости исказились его правильные черты. – Они бы не погибли...

– Такое чудовище не вправе даже дышать с нами одним воздухом! – выплюнула Гэн Сяолин и встала рядом с братом. – Из-за него мой будущий супруг погиб!

– Я сегодня потерял всю родню! – выкрикнул кто-то.

– А мой единственный ребёнок получил стрелу в грудь! – подхватила незнакомая женщина, стоявшая среди заклинателей.

– Да, Сын Дракона достоин только смерти!!!

Гэн Лэй отшатнулся и прикрыл глаза ладонью – они замерцали золотым светом, а зрачки сузились, отчего он сразу стал лучше видеть в темноте и теперь мог разглядеть, с каким презрением и ненавистью смотрели на него люди из города Люцзэ.

– Ну что, снова превратишься в зверя и раздерёшь всех нас, как сделал это сегодня утром с имперцами на площади?! – с вызовом выкрикнула Гэн Сяолин, как будто заранее знала, что он никогда не решится на подобное. Пусть прошло уже много лет, но эта женщина всё ещё имела власть над Гэн Лэем. – Как сделал это с невинными детьми в бамбуковом лесу?!

– Нет.

Одного слова оказалось достаточно, чтобы Гэн Цичжан метнулся к Сыну Дракона и ударил его рукоятью по лицу. Остальные заклинатели, словно сорвавшиеся с привязи псы, тут же накинулись на Гэн Лэя и повалили на землю. В ход пошли кулаки, ноги, мечи и дротики шэнбяо. Никто уже не разбирал, что делал, они просто следовали единому порыву – уничтожить виновника всех бед. Им нужен был человек, что понесёт на спине чёрный котёл^[74], тот, кого можно было растоптать, вымещая на нём всю обиду и боль.

Закрыв лицо руками и прижав колени к груди, Гэн Лэй старался сдерживать рвущегося наружу Дракона. Если он обратится сейчас, то погибнут все, а он обещал себе больше никогда не направлять эту силу против людей из родного города. Пусть его раздерут на куски, пусть сотрут в пыль, но никто из заклинателей школы Шэньгуан не пострадает!

Тело словно окатывало волнами обжигающего пламени, и сознание постепенно терялось в круговороте темноты, отблесков рассыпающего искры костра и мелькающих перед глазами конечностей. Кто-то полоснул Гэн Лэя по лицу ногтями, рассекая щёку, а в следующее мгновение ему показалось, что в руку вцепились чьи-то зубы. Боль настолько поглотила его, что он уже не мог разобрать, резали его или же осыпали ударами с головы до пят.

Краем глаза он успел заметить, как Гэн Цичжи увёл подальше в лес Мэй Шан, приобняв её за плечи.

Она не смотрела в сторону своего друга детства, и Сын Дракона вдруг почувствовал облегчение: не проведи он черту между ними, заклинательница наверняка захотела бы вступиться за него. Пусть лучше всё будет так, Гэн Лэй в одиночку ответит за содеянное.

– Держите его руки! – взвизгнула Гэн Сяолин. – Вырежем на лбу предателя иероглиф «诅», чтобы он нёс это проклятие до конца своей никчёмной жизни!

Ладони сразу оказались прижаты к земле над головой, и на Гэн Лэя опустилась крупная тень наследника клана Гэн. Он бил младшего брата кулаками до тех пор, пока кожа не сошла с лица, а глаза не заплыли от тяжёлых ударов.

– Ван Юн... – прошептал Сын Дракона, пытаясь ещё хотя бы раз попробовать восстановить мысленную связь с Принцем Ночи. Больше всего остального ему хотелось сейчас услышать его ответ.

– Кого ты там зовёшь?! – заорал Гэн Цичжан и схватил Гэн Лэя за шею, сжимая пальцы изо всех сил. – Никто не придёт, сяо-Лэй.

Он душил и душил свою жертву, словно и вправду хотел переломить позвоночник брата. Вскоре давление исчезло, но наследник клана Гэн сразу взял из чьих-то рук железный дротик и приставил острый наконечник ко лбу Гэн Лэя.

– Ты виновник множества смертей в Люцзэ, поэтому сам умрёшь в страшных мучениях и никогда не сможешь переродиться!

Оружием Гэн Цичжан прочертил несколько кровавых полос, разрезая плоть до самой кости, пока проклинающий иероглиф не стал явно различим на изувеченной коже.

Во мраке, окутавшем Сына Дракона со всех сторон подобно стенам заколоченного гроба, он теперь различал лишь тихий звон. Чистый и тонкий звук колокольчика, который разносился откуда-то издалека и звал его пройти через тьму. Это единственное, что помогало сохранить остатки разума и не обратиться чудовищем, пока заклинатели из школы Шэньгуан втаптывали его тело в грязь.

В обрывках воспоминаний, которые позже Гэн Лэй пытался собрать воедино, он видел себя откуда-то сверху, словно был лишь бестелесным наблюдателем. Когда гнев выживших иссяк, они подняли Сына Дракона на руки и долго несли по ночному лесу, пока не отыскали подходящую канаву, куда и сбросили свою ношу, присыпав её сухими листьями, видимо, чтобы имперские солдаты не смогли найти мертвеца. Вскоре отряд во главе с Гэн Цичжаном и Гэн Сяолин просто ушёл.

Из-за переломанных костей Гэн Лэй не мог шевелиться, а поставленное на лбу клеймо вобрало в себя всю ненависть выживших после бойни людей и не давало драконьей энергии излечить раны. Серое небо иногда виднелось где-то наверху, в просветах между листвой, и пару раз в темноте мелькали отблески огня, но всё оставалось по-прежнему. Не умереть и не спастись. Только тихий звон колокольчика продолжал беспрестанно прорезать тишину бамбуковой рощи.

Однажды Гэн Лэй понял, что больше не лежит на холодной земле, да и насекомые, которые копошились в его волосах и бегали по лицу, куда-то исчезли. Повсюду распространялось тепло, и совсем рядом слышалось потрескивание очага. Тогда-то Сын Дракона впервые увидел сгорбленную спину старика и краешек соломенной крыши лачуги.

– Очнулся наконец? – спросил незнакомец, даже не повернувшись к несчастному, хотя тот всё равно не смог бы ответить своему спасителю: сломанная челюсть не двигалась. – Кто ж с тобой так обошёлся? Хуже смерти – это когда оставляют такой знак... Но чувствую, несправедливо тебя осудили, друг. Вечером я воду принёс с ручья, чтобы омыться на рассвете, да голос услышал тихий, который сказал мне идти на север и прихватить с собой моих снадобий. Так и нашёл тебя в лощине под сухими листьями. Думаю, знак свыше это! Неужто сам Последний небожитель Гуаншу направил меня к тебе? Не вылечу такие раны, конечно, но буду рядом, пока час твой не настанет.

Иногда сквозь густую тьму прорывался этот надтреснутый старческий голос, и тогда Гэн Лэй разлеплял отяжелевшие веки, чтобы рассмотреть человека, но видел только его очертания, лицо же всегда оставалось размытым.

Он не знал, сколько пробыл в той лачуге, но однажды зов колокольчика стал настолько громким, что больше не позволял Сыну Дракона впадать в беспамятство. Этот пронзительный зов не давал покоя ни днём ни ночью, поэтому Гэн Лэй сполз с лежанки и нацарапал ногтями на глиняном полу иероглифы: 永飞^[75]. Что-то подсказывало ему, что он должен оказаться там!

– Юн-фэй... – с трудом прочитал старик и почесал седую голову. – Далеко это, ой как далеко, друг! Но есть у меня тележка, поэтому довезу тебя докуда смогу, но знай, что последний путь это твой будет.

Гэн Лэй кивнул.

С тех пор он больше не спал, ведь в ушах стоял высокий звон, словно кто-то собрал связку из нефритовых подвесок с колокольчиками и постоянно встряхивал её. Тело подпрыгивало, пока телега ехала по ухабистой тропе, и каждая частичка существа Сына Дракона изнемогала от страшной боли.

Но и эта долгая дорога подошла к концу. Старик дотащил Гэн Лэя на спине до поваленного дерева и усадил на землю.

– Дальше барьер возведён, поэтому не смогу я с тобой пойти, друг. Стар я уже для таких путешествий, но долг свой перед небожителем выполнил. Я переодел тебя в одёжку получше, от одного имперца она осталась, так что надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь. Пусть твоя смерть будет лёгкой, а душа уйдёт без сожалений.

Теперь Гэн Лэй остался один среди редких деревьев и острых камней, а зов внутри не прекращался ни на мгновение. Сын Дракона попытался встать на четвереньки, но тут же упал лицом в грязь и издал протяжный вой. Ничто не могло унять эту боль, но он всё равно впился ногтями в сырую землю и пополз вперёд.

* * *

Нефритовая шпилька вошла глубоко в шею пленника, задевая остриём смертельную точку. Фэн Мэйфэн крепче сжала своё оружие и под звук звякнувшего в поясной подвеске колокольчика надавила сильнее, отчего показалось, что заколка встретилась с каменной преградой, а человек с мешком на голове вздрогнул. Все его мышцы напряглись до предела, и наследница клана Фэн почувствовала эту агонию, положив левую ладонь ему на плечо.

Ей казалось, что она шагает в пропасть, где не видно дна, и только это маленькое украшение ещё удерживало её от падения. Как только Мэйфэн уберёт руку, как только мужчина сделает свой последний вдох, она больше не сможет вернуться к прежней жизни.

Что-то вспыхнуло, обожгло ей пальцы, и горячая энергия вырвалась из шеи пленника, окутывая прозрачным потоком всех, кто стоял на площади. Она отпрыгнула назад, прикрывая лицо от яркого света, и увидела, что на земле теперь корчилось во всполохах пламени тело, уже непохожее на человеческое. Длинные когти царапали камень, мешок на голове порвался из-за длинных рогов, а рядом с мужчиной извивался чешуйчатый хвост, покрытый острыми шипами.

Мятежники попятились и натянули луки, но пленник не нападал, он лишь сотряс пик долгим надрывным рёвов и уронил голову на каменную плиту, затихая.

В грудь Фэн Мэйфэн подобно удару могущественной техники ворвалась чужеродная энергия, и заклинательница опустилась на колени, не в силах устоять на ногах. Меридианы под кожей пылали, и тьма на мгновение застлала глаза, после чего тёплый свет заскользил по лицу. Мэйфэн распахнула веки и оказалась посреди бамбукового леса, где нежные солнечные лучи, пробиваясь сквозь зелёные кроны, белыми пятнами рассыпались по траве и деревянной дорожке, на которой она стояла. Слева располагалась одинокая беседка с золотистой крышей, выполненная в традициях южной провинции, а внутри неё кто-то сидел.

На прямой, словно безупречное лезвие цзяня, спине мужчины виднелись узоры, сплетающиеся на одежде в символ школы Шэньгуан – солнце с длинными и короткими лучами, а в его пшеничных волосах поблёскивали украшения: золотой гуань и многочисленные шпильки с цепочками. Сердце Фэн Мэйфэн дрогнуло, когда она узнала в этом человеке Гэн Лэя.

– Гэгэ!

Она хотела было шагнуть вперёд, но так и не смогла сдвинуться с места: ноги приросли к деревянному настилу и стали тяжёлыми, как валуны на холме Фэнсинь. В этот же миг названый брат вышел из беседки и, спрятав ладони в широких рукавах, проплыл мимо неё, даже не заметив чужого присутствия.

Мэйфэн протянула руку, пытаясь ухватиться хотя бы за край его одежды, но Гэн Лэй ускользнул, словно был бесплотным, сотканным из бледных лучей. Он остановился чуть поодаль и поднял взгляд к небу, где в просвете между кронами летал одинокий ястреб. Раньше, когда они вместе обучались в школе Юэин, Гэн-гэгэ часто забирался на крышу дома семьи Ван и ранним утром наблюдал за солнцем, что медленно поднималось над Долиной холмов. Живя среди почитателей луны, он всегда скучал по свету, но ни разу не жаловался, довольствуясь лишь теми короткими мгновениями, которые проводил в одиночестве.

– Гэгэ! – позвала Фэн Мэйфэн ещё раз.

Наконец Гэн Лэй услышал её голос и медленно повернулся к своей мэймэй. Его светлое лицо выглядело так же, как и всегда: мягкие черты, еле заметный румянец на щеках и ясные глаза цвета мёда, смотрящие с нежностью.

– Куда ты уходишь? – крикнула она, не понимая, почему спросила именно это.

Ответа не последовало. Слабая улыбка тронула тонкие губы Гэн Лэя, и он качнул головой – черты его расплывались, как будто кто-то замазывал кистью свой неудавшийся рисунок. Яркий свет, пробивающийся даже сквозь закрытые веки, вновь ослепил Фэн Мэйфэн, и последним, что она увидела, оказалась фигура гэгэ, растворяющаяся в белом потоке.

Хотелось разогнать наступающую тьму своей лунной ци, но руки не слушались, а потому не получилось сотворить ни одну технику. Что-то больно впивалось ей в плечи, а рядом с ухом настойчиво звучал голос, который Мэйфэн с трудом разбирала...

Она открыла глаза: вокруг стояли мятежники, а У Минли тряс её, словно тряпичную куклу, и без конца повторял:

– Мэйфэн! Очнись же ты!

– Разойдитесь все, – заговорил Вэй и протиснулся через собравшуюся толпу, присаживаясь на корточки рядом с наследницей клана Фэн. – Жива?

Только сейчас она заметила, что стояла на коленях и прижимала слегка обожжённую правую ладонь к груди.

– Вроде как...

– Ты вдруг упала, и из твоих глаз хлынул свет, – объяснил Вэй и взял её за подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону. – Ты меня видишь? Не потеряла зрение?

– Вижу.

За главарём мятежников всё также лежал пленник, и при взгляде на его искалеченный вид что-то невыносимо терзало Фэн Мэйфэн изнутри, как будто она допустила непоправимую ошибку. Странные картины из видения в бамбуковом лесу всплыли в голове, и она тут же поднялась, опираясь на руку У Минли.

– Мне нужно кое-что проверить!

На удивление, после всплеска незнакомой энергии она чувствовала себя отдохнувшей, словно не было нескольких дней дороги и долгой погони вокруг пика Юнфэй. На ладони у неё остался след от нефритовой заколки, но и тот не болел и уже наполовину слился со старым ожогом.

Фэн Мэйфэн медленно подошла к существу, со стороны напоминающему змея или дракона, и присела рядом с ним, внимательно оглядывая чешуйчатую кожу и ветвистые рога. Она дотронулась до обрывка мешка, который до сих пор прикрывал лицо пленника, и спросила вполголоса:

– Он демон?

– Скорее наоборот. – Вэй махнул рукой, приказывая мятежникам опустить натянутые луки, и продолжил: – Похоже, ты только что убила Сына Дракона.

Со времён Второй междоусобной войны, когда оказались уничтожены последние представители этого рода, прошло достаточно лет, поэтому истории о легендарных существах стали чем-то вроде страшных сказок. Любой ребёнок мог поведать, что единственный истинный потомок Небесного правителя – император, а все остальные лишь пытаются разрушить праведную власть на земле. Сыновья Дракона – зло, которое необходимо вырезать с корнем, а подобная сила может быть дарована только одному человеку – наследнику династии.

Так говорилось в свитках, но отряд мятежников лучше других знал, что история переписывалась, поэтому правда не лежала на поверхности. Теперь, когда в их храме находился бездыханный Сын Дракона, всех охватил смутный страх и тревога, а особенно насторожилась Фэн Мэйфэн, которая собственноручно лишила его жизни.

От ужасающего предчувствия у неё свело живот, из-за чего стало трудно дышать, и она, набравшись смелости, отодвинула изорванный мешок, открывая лицо мужчины. Крик ужаса застыл где-то в горле, так и не вырвавшись наружу: даже несмотря на сбитую чьими-то жестокими ударами кожу, грязные волосы, срезанные мечом, и кровавую метку на лбу, в этом человеке легко было узнать гэгэ. Гэн Лэй оказался Сыном Дракона, и она его убила.

Хотелось разрыдаться, уткнуться лицом в землю, молить о прощении, а может, и вовсе умереть прямо сейчас – в наказание за то, что натворила. Сердце будто выдавили из груди, а на его месте не осталось ничего, кроме дыры, в которой выл беспокойный ветер. Она никогда прежде не переживала такой раздирающей нутро боли: страшный ожог или тёмная ци в меридианах не шли ни в какое сравнение с мыслью о том, что Гэн-гэгэ мёртв.

Когда Ван Юн обо всём узнает, он точно выроет землю на три чи^[76], только чтобы найти её и заставить заплатить за содеянное. Он не простит Мэйфэн ни в этой, ни в следующих жизнях.

– Фэн Мэйфэн! – позвал Вэй и тронул её за плечо. – Что-то не так?

Что ответить? Как говорить, когда в горле пересохло, а боль сравнима лишь с пыткой «сто распустившихся цветков»?^[77] Она бы с радостью подвергла себя ей, лишь бы дракон, лежащий на земле, не был Гэн Лэем.

– Я... я убила... – Мэйфэн давилась словами, и её руки задрожали, когда она коснулась пальцами желтоватого рога. – Убила своего друга.

Глаза словно пересохли, остекленели, и с ресниц сорвалось только две слезы, что сразу упали на изувеченное лицо гэгэ.

Юй подошла к Вэю сзади и зашептала довольно громко:

– Пророчество шифу! Это же оно!

Главарь кивнул и что-то ответил своей помощнице, но Фэн Мэйфэн уже не слышала их, она провела ладонью по спутанным волосам дракона и с горечью сказала:

– Значит, вот кто ты на самом деле. Ты хранил тайну столько лет, а я совершенно ничего не замечала. Знал ли Ван-гэгэ правду? Он разделил с тобой тяжёлую ношу, правда ведь?

Она наклонилась и поцеловала Гэн Лэя в лоб, в то самое место, где алел вырезанный на коже иероглиф. На губах осталась кровь, и Мэйфэн стёрла её рукавом, пока по щекам скатывались одинокие слезинки. Как бы она ни желала этого, разрыдаться, чтобы оплакать своего близкого друга, не выходило: все чувства засохли, словно корни деревьев, безжалостно вырванные из земли.

– Ты же не много страдал, гэгэ? – Она прикрыла рукой его застывшие глаза с вертикальными зрачками и, не увидев в них привычной искры, уронила голову на грудь Гэн Лэя, схватившись за имперские лохмотья, в которые его облачили. – Почему ты здесь? Что произошло?! Я не хотела... я бы никогда этого не сделала...

– Если нужно кого-то обвинить, то ненавидь меня, ведь именно я приказал убить этого человека, – заговорил вдруг Вэй, возвышаясь над ней. – Сейчас всё кажется ошибкой, но потом ты поймёшь, что это событие уже было предсказано. Есть более серьёзные вещи, чем даже свержение императорской династии, но я не имею права рассказывать об этом. Ты прошла испытание, и мы отведём тебя к нашему шифу, который способен ответить на любой вопрос.

Смысл слов никак не доходил до Фэн Мэйфэн. Всё, чего она сейчас желала, – это оставаться рядом с Гэн Лэем как можно дольше, ведь он погиб в совершенно незнакомом месте и его душа могла заблудиться по дороге в Обитель мёртвых. Наверное, он больше никогда не захочет видеть свою мэймэй, даже будучи призраком, но она всё равно со всеми почестями проводит гэгэ в последний путь и с радостью примет любое наказание или проклятие от него. Она знала, что заслужила вечные муки!

– Возможно, тебе это не поможет, но я должен напомнить, что Сын Дракона уже умирал, – продолжил Вэй, когда понял, что она не собиралась отвечать. – Ты лишь облегчила его страдания.

– Не нужно меня утешать, ведь шпильку в его шею вонзила я. – Мэйфэн подняла на главаря тусклый взгляд. – Позвольте мне похоронить друга как подобает, а потом я сделаю, что скажете.

Стоила ли та самая правда, к которой так долго стремилась наследница клана Фэн, жизни Гэн Лэя? Нет. Она должна была остановиться ещё тогда, когда вместе с Ван-гэгэ привезла цзянши на пик Юнфэй, должна была пожертвовать семейной честью и забыть о мести, чтобы не подставить близких под удар! Но теперь всё это не имело значения: она уже сорвалась с края пропасти и разбилась на десять тысяч осколков.

– Мы поможем тебе его похоронить, – кивнул Вэй и позвал У Минли и У Кана, которые уже несли чистую белую ткань, чтобы обернуть покойника.

Весь следующий день Фэн Мэйфэн провела у могилы Гэн Лэя. На вершине невозможно было найти рыхлую землю, поэтому она вместе с группой мятежников спустилась ниже и выбрала уединённое место на склоне пика, откуда открывался вид на укутанную дымкой Долину холмов. Здесь заходящее солнце освещало гору, и в том направлении, куда устремлялся взор, лежали земли клана Гэн.

– Прости, я не могу отвезти тебя домой, – прошептала она и погладила свежий земляной холмик. – Это всё, что я в состоянии сейчас сделать для тебя.

Костёр уже почти догорел, и Мэйфэн закинула туда последние ритуальные монеты и вырезанные из бумаги украшения, напоминающие драгоценные заколки^[78]. На месте убийства она так и не нашла тот подарок – нефритовую шпильку с луной в пионах, которую когда-то преподнёс ей Гэн-гэгэ, словно та рассыпалась от последнего всплеска энергии Сына Дракона. Теперь ей даже нечего было оставить у могилы.

– Мы больше не можем ждать! – послышался сзади мягкий голос Вэя. – С рассветом выдвигаемся.

– Хорошо.

Она поднялась с колен и обернулась, увидев, что на склоне её уже ждали главарь, Юй и братья У, которые пришли проводить её в дорогу. Сейчас она чувствовала себя расколотой чашей, пустой оболочкой без желаний и воли, поэтому молча двинулась к ним, слегка склонив голову в приветствии.

– Мы уже приняли тебя в свои ряды, но осталось ещё одно небольшое дело! – Вэй отодвинул ворот, приоткрывая часть плеча, – там виднелся чёрный знак ветра, вбитый под кожу. – Полноправные члены семьи принимают нашу метку, после чего оставляют свою фамилию и часть имени, чтобы переродиться, стать совершенно другим человеком. У каждого здесь только один иероглиф в имени, можешь выбрать любой.

– Мы больше не принадлежим кланам и школам, мы свободны, как сам Северный ветер! – добавила Юй и приложила ладонь к груди, глубоко вдыхая. – Тебе понравится это чувство.

Фэн Мэйфэн незаинтересованно взглянула на них, как будто всё происходящее не касалось её, и тихо сказала:

– Тогда я оставлю иероглиф Фэн^[79].

– Тебе подходит, – улыбнулся Вэй и кивнул в сторону каменистой тропы, что вела в гору. – Пойдём, поставим метку, а потом ты немного поспишь. До долины Сянцзян путь неблизкий.

В последний раз обернувшись на холмик, освещённый алыми лучами, Фэн направилась следом за мятежниками.

* * *

Ван Юн вновь засиделся за докладами до полудня и запечатал последний свиток только тогда, когда солнце заслепило через приоткрытое окно прямо в глаза. Ему ещё предстояло проверить работу крестьян, что помогали выжившим монахам восстанавливать храм Юншэн, а потом встретиться с императорским посланником, который ночью прибыл из Хэнбана.

Устало потерев веки, Ван Юн одним глотком опустошил пиалу остывшего чая и поднялся из-за стола, направившись на улицу. Снаружи дул прохладный ветер, что пробирался даже сквозь плотное одеяние школы Юэин, но Принц Ночи не вернулся обратно, чтобы накинуть плащ, а побрёл по одной из улочек. Он хотел оттянуть тот момент, когда придётся обсуждать важные дела, поэтому просто решил пройтись, пока в голове не прояснится.

Деревня Юэ выглядела куда лучше, чем в то страшное утро после вторжения яогуаев: разрушенные лавки и деревянные баррикады давно убрали, площадь тщательно подмели. Но кое-где всё же оставались следы праздника – смятые фонарики и порванные украшения до сих пор висели на домах, да и очертания обугленного храма, возвышающегося над поселением заклинателей, сильно омрачали общую картину.

Ноги сами привели Ван Юна за ворота к кладбищу: десятки насыпей из сырой земли, ещё не поросших травой, говорили о том, что здесь лежали недавно похороненные заклинатели. Над каждой горкой возвышался меч или вонзённые крест-накрест кинжалы – оружие, которое сопровождало своих хозяев и в смерти.

Подойдя к одной из могил, Принц Ночи дотронулся до рукояти с потухшими созвездиями и сказал:

– Не знаю, почему я так часто прихожу сюда... На войне соратники умирали каждый день, и я думал, что давно привык к потерям, но, похоже, серьёзно ошибся.

Оставшиеся заклинатели из первого отряда, который лично созвал Ван Юн ещё полгода назад, не подозревали, что глава клана постоянно навещал Дуань Хэна и подолгу разговаривал с ним, хотя при жизни этого ученика они не были близки. Всего лишь очередной погибший мальчишка, что не заслужил такой участи. Пожалуй, Принц Ночи и вправду чувствовал вину перед ним и перед другими, поэтому проводил здесь время, прячась от остального мира.

– Я принёс кое-что. – Ван Юн достал небольшой свиток с сургучной печатью и положил его на могилу. – Помню, ты часто упоминал про одну мечту – дать своему цзяню боевое имя, но сражение закончилось, а никто так и не услышал про твой меч. Пользуясь положением, я написал дарственное письмо на имя Цимин^[80], которое присваиваю этому клинку. Неплохо звучит, правда?

Он хотел пробудить огонь на ладони, чтобы сжечь документ, в надежде, что душа Дуань Хэна получит его в Обители мёртвых, но сзади послышался тихий хруст, словно кто-то осторожно ступал по гравию, при этом не сильно стараясь остаться незамеченным.

– Е Тао? – спросил Ван Юн, даже не оборачиваясь: хлынувший к кладбищу поток лунной ци был ему хорошо знаком.

– Да, господин.

– Ты быстро вернулся. Удалось проводить Фэн Мэйфэн и выяснить хоть что-то о людях с пика Юнфэй?

Со стороны Долины холмов по небу тянулась вереница бугристых туч, которая закрывала собой половину горизонта и быстро приближалась к деревне Юэ. Ван Юн увидел эту тёмную громаду и нахмурился – скоро начнётся дождь, а мокнуть в такую прохладную погоду ему не хотелось, но при этом он всё ещё не желал возвращаться в резиденцию. Может, стоило позвать Е Тао выпить по кувшинчику вина в «Ночной сливе»? Этот заклинатель день и ночь проводил в дороге, выполняя тайные поручения, и заслужил хоть немного отдыха.

– Я следовал за молодой госпожой Фэн до деревни Сянь, – начал свой отчёт Е Тао, – а дальше её перехватили мятежники, которые держат под контролем земли рядом с пиком. Они долго следили за ней и позже помогли сбежать от имперской стражи. Думаю, эти люди не собираются вредить Фэн Мэйфэн.

– И тем не менее они опасны.

– Тогда почему вы отпустили её?

Ван Юн сухо усмехнулся и нехотя посмотрел на своего собеседника через плечо.

– Есть вещи, на которые я не могу повлиять. Я помогал Мэйфэн раскрыть способности и думал, что она останется с нами, но вскоре понял – у неё другой путь. Она заклинательница Лунной тени, но всю жизнь её тянуло совсем в другое место, и я не вправе препятствовать возвращению наследницы на пик Юнфэй.

– Если её поймают вместе с мятежниками, то деревня Юэ окажется под угрозой, ведь мы укрывали молодую госпожу!

Е Тао обычно не говорил так много и не выражал своего мнения открыто, но сегодня он был необычайно взволнован, и Ван Юн даже подошёл к нему, вглядевшись в лицо, полуприкрытое капюшоном.

– Что тебя беспокоит?

– Посланник из столицы, который приехал ночью, привёл с собой отряд имперцев. Сейчас они прочёсывают деревню в поисках Фэн Мэйфэн! Я подслушал его разговор с вашей матушкой, когда тайно вернулся в дом семьи Ван: Великий и Благословенный Драконом Император вызывает наследницу клана Фэн в Запретный город.

Кажется, Сын Неба всё же решил запустить руки в дела каждого клана, чтобы, подобно кукловоду, который управляет своими марионетками, отслеживать каждый шаг заклинателей. Возможно, к лучшему, что Мэйфэн покинула школу. Останься она здесь, её бы точно увезли силой, и Ван Юн ничем не смог бы помочь.

– Ясно. Тогда я должен встретиться с посланником немедле...

Он побледнел и пошатнулся. Вся кровь будто разом отлила от лица, и Принц Ночи схватился за одежду на груди, сжимая ткань в кулаках. Что-то ещё живое и трепещущее словно вырывали из него вместе с частью ци, которая металась по меридианам, принося в конечности обжигающий холод.

– Что с вами, господин?!

Оттолкнув от себя Е Тао, Ван Юн сделал два шага вперёд, споткнулся о могильный холм и упал на колени. Кладбище огласил его протяжный, надрывный крик. В беспамятстве он коснулся цзюаня на своём левом запястье и тут же отдёрнул руку: камни стали ледяными, а один из них отчаянно замерцал желтоватым светом. Это продолжалось недолго, и вскоре тусклое сияние потухло.

– Нет... – зашептал Ван Юн, снова накрывая ладонью цзюань. – Нет, нет, нет...

– Господин, скажите, что мне делать? – В ушах звенел голос Е Тао, но Принц Ночи не хотел его слышать.

В животе скрутился тугой узел, а к горлу начала подкатывать тошнота, как будто кто-то силой выворачивал его наизнанку. Он догадывался, что произошло мгновение назад, но просто не мог этого принять.

– Умер... – прохрипел Ван Юн и сухо закашлялся, отчего на ладони попали капли крови – течение ци в его меридианах нарушилось. – Гэн Лэй только что умер.

Он ударил себя кулаком в грудь. Затем ещё и ещё. Часть его существа, которая после ритуала Обмена находилась в камне на руке Сына Дракона, погибла. Но другая часть, принадлежавшая Фэн Мэйфэн, изнывала и подрагивала, как ужасная открытая рана. Чужое отчаяние и чувство вины оказались столь сильны, что передавались Ван Юну даже через сотни ли.

– Проклятие! Это она... Она его убила!

Боль, нестерпимая и мучительная, растеклась по телу подобно парализующему яду, и он прикусил нижнюю губу – красная струйка потекла по подбородку. Как могла Фэн Мэйфэн совершить что-то подобное?!

Его мир в одночасье дал трещину.

Ещё пара коротких вдохов – и всё, за что он держался в этой жизни, расколется.

* * *

В зале, больше напоминающем замурованную усыпальницу, а не одну из комнат во Дворце Небесной Чистоты, не было окон, и единственный источник света – тусклый бумажный фонарь – стоял на ступенях, ведущих к пьедесталу, закрытому тяжёлой серой тканью. На полу около лестницы распростёрся в земном поклоне молодой мужчина в богатых золотых одеяниях, украшенных россыпью драгоценных камней. Он касался лбом деревянного настила и не смел поднять глаз, а рядом с ним, тоже глубоко кланяясь, стоял ещё один человек, судя по одежде и изящной тиаре, высокопоставленный чиновник.

То были Цзинь Дэ – Великий и Благословенный Драконом Император и Цзинь Гунмин – его третий дядя, чэнсян^[81] империи Чжу.

Стены и колонны в комнате покрывали металлические пластины, в которых отражались отблески маленького огонька, спрятанного в фонаре, из-за чего по залу ползли изогнутые тени. На возвышении, сливаясь с этим мраком, кто-то появился. По ступеням вниз пополз чёрный туман, кожу сразу окатило холодом, и двое мужчин напряжённо замерли, не решаясь даже вздохнуть.

– Цзинь Дэ! – позвал требовательный голос, обращаясь к Сыну Неба по имени, что казалось немыслимой дерзостью, за которую следовало бы отсечь все конечности, но император не выглядел оскорблённым, он продолжал дрожать подобно напуганному зверьку. – Подними лицо.

– Д-да, господин...

Правитель осмелился взглянуть на того, кто находился на верхней ступени, и по его вискам ручьями потёк ледяной пот. На фоне серого полотна стоял человек, чья подавляющая аура настолько заполнила зал, что воздух казался густым и липким. Его лицо скрывала тьма, размывающая все черты, а тело выглядело слишком обыкновенным, словно принадлежало какому-то бродяге в льняных обносках, но любой, кто хоть единожды сталкивался с этим существом, не решился бы его недооценивать. Безымянный демон мог принимать любой облик.

– Есть мысли, почему я вызвал вас обоих сегодня? – спросил он и дёрнул за тяжёлую ткань, которая сорвалась с потолка и упала ему под ноги, открывая спрятанный у стены алтарь.

На постаменте располагалась глубокая чаша, которую с трудом смог бы обхватить руками взрослый мужчина, а над ней парил чёрный камень, напоминающий огромную каплю неправильной формы. Он выделял нечто тёмное, маслянистое, что медленно стекало по поверхности и собиралось на дне чаши.

Как только артефакт открылся их взорам, Цзинь Дэ и Цзинь Гунмин одновременно застонали и со страхом в глазах сжали головы руками – немногие люди могли выдерживать воздействие столь могущественной ци, что зародилась в самых мрачных глубинах Обители мёртвых, а те, кто всё же оставался в живых, испытывали невыносимую боль.

– Мы совершили ошибку, Безымянный! – завопил первый министр и тоже упал на колени перед демоном, ударяясь лбом об пол. – Пощадите нас!

– Ошибку? – послышался смешок. – Нет, это не просто ошибка.

Его тон мог показаться мягким, но в нём угадывались опасные нотки, от которых волосы на затылке шевелились. Император и чэнсян чувствовали себя ничтожествами под пронизывающим взглядом этого мужчины и уже готовились вымаливать прощение любыми способами.

– Хотите, расскажу вам историю? Знаю, что хотите! – Демон опустил изящный палец в тёмную воду, собравшуюся в каменной чаше, и принялся водить им по поверхности, вырисовывая круги. – Она про двух глупых людей, возжелавших власти: про сводного брата старого императора, рождённого от наложницы и стоявшего последним в очереди на трон, а ещё про сына того же императора – малолетнего юнца, возомнившего себя вершителем судеб. Объединившись, предатели никак не могли придумать, как же им достичь своих целей, и тогда они обратились за помощью к тому, с кем смертным связываться не стоило бы, но все мы прекрасно знаем эту человеческую алчность и ненасытность.

– Пожалуйста... – прошептал Цзинь Дэ и всхлипнул, утирая слёзы трясущимися руками.

– Ну-ну, мальчик, история ещё не подошла к трагическому концу, а ты уже рыдаешь.

Безымянный поднял палец и провёл им по своей нижней губе, оставляя грязный след. Все его движения казались расплывчатыми из-за тумана, что окутывал лицо, но оба мужчины, которые стояли на коленях, испытали неподдельный ужас, увидев, как изогнулся в хищной улыбке рот их господина.

– Люди воспользовались щедрым предложением демона, которого призвали из Обители мёртвых, и получили трон, власть, богатства и признание. Они даже взяли себе частичку камня Туньцзюэ^[82], что родился в самой преисподней и поглощал любую светлую ци. Взамен эти двое всего-то должны были шаг за шагом, медленно и незаметно, подрывать авторитет школ и кланов, уничтожать их изнутри и предоставлять свежие тела заклинателей. Но что они сделали?

На этих словах мрак сгустился, и ореол фонаря стал настолько блёклым, что еле-еле освещал пять ступеней, ведущих к постаменту с камнем.

– Вы бесполезны! – Голос всё ещё звучал спокойно, но стены содрогнулись от напора энергии. – Захотелось поиграть в злых правителей?! Согласно нашему кровавому договору, все убитые совершенствующиеся должны попадать ко мне, а из-за этого неожиданного нападения на школу Шэньгуан многие тела пришли в негодность! Думали уничтожить целый клан, а в итоге потеряли часть армии и осколок моего камня!

– Мы не... мы... – промямлил император и сделал несколько шумных вдохов, после чего, словно собрав последние силы, выкрикнул: – Мы не знали, что Сын Дракона вернётся в город Люцзэ! Мы ничего не знали, Безымянный господин! Я всего лишь думал приструнить южную провинцию, но кто мог представить, что дракон объявится, да ещё и уничтожит своей энергией часть Туньцзюэ?! – Крупные слёзы катились по осунувшемуся лицу Цзинь Дэ, и сейчас он совсем не походил на жестокого правителя империи Чжу, который уже давно стал тираном в глазах народа.

– Ко мне! – приказал демон, и император медленно пополз на четвереньках вверх по ступеням. – Раз ты так мечтал стать Сыном Неба, то должен был понимать, что придётся отвечать за свои глупые поступки.

– Нет, пожалуйста... – Цзинь Дэ замер и с ужасом обернулся к третьему дяде, но тот смотрел в пол.

– Ко мне!

Император с трудом поднялся на ноги и выглядел в это мгновение так, будто тащил на плечах невероятную тяжесть. Он вдыхал тёмную ци, что расползалась густым дымом вокруг камня, и захлёбывался кашлем, но продолжал идти, пока не поравнялся с Безымянным.

– Пей!

– Только не это, не заставляйте меня! Я так хочу жить, хочу жить!!!

Рука демона опустилась ему на затылок, прошлась по гладко зачёсанным в золотой гуань волосам; пальцы сжались вокруг высокого пучка, отчего Цзинь Дэ застонал и упёрся ладонями о край каменной чаши, пытаясь сопротивляться.

– Всего один глоток. Это твоё наказание за то, что испортил мне настроение.

С нечеловеческой силой Безымянный надавил на голову императора, окуная его лицо в чашу с чёрной жижей, от которой пахло разложением. Жертва судорожно забилась, но рука держала слишком крепко. Только когда Цзинь Дэ громко глотнул и в исступлении принялся дёргаться, господин ослабил натиск и выпустил человека, который сразу упал на ступени и закашлялся: из его рта вместе с рвотой стало выходить нечто напоминающее смолу. Он рыдал и хватался за ворот своего испачканного одеяния, а демон просто смотрел на него свысока и вскоре удовлетворённо сказал:

– Хороший мальчик. – Тяжёлая ладонь могущественного существа снова опустилась на голову Цзинь Дэ. – Скажи, в следующий раз ты будешь послушным императором?

– Да... да-а-а... – заскулил он и свернулся у ног демона.

Цзинь Гунмин, который до этого не издавал ни звука и пытался слиться с деревянными ступенями, обитыми шёлком, всё же немного осмелел и подал голос:

– О-он теперь умрёт?

– Не надейся! – Безымянный усмехнулся, и на его лице, укрытом мраком, вспыхнули алым расплывчатые глаза. – Туньцзюэ, что создан из скапливающихся на дне Обители мёртвых слёз, ненависти и боли страдающих душ, убивает медленно. От такого глотка Цзинь Дэ ещё нескоро распрощается с жизнью, он будет страдать довольно долго. Но... – Демон вдруг задумался и добавил: – Я пока не позволю ему освободиться от нашего договора, поэтому приказываю тебе каждый вечер поить императора настоем из полыни и корней хуанциня^[83], так он сможет сохранять остатки разума ещё несколько лет.

Повисло молчание, в котором каждая капля, срывающаяся с проклятого камня в чашу, звучала оглушительно. Стоны императора становились всё громче, но чэнсян не решался подняться с колен, словно боялся, что Безымянный заставит и его понести наказание.

– Ты глухой? Аудиенция окончена! Убери его отсюда и сам выметайся, пока я и тебя не заставил отведать тёмной энергии Туньцзюэ.

– Сейчас, господин! – Цзинь Гунмин вскочил на ноги, но пошатнулся и ухватился за стоящую рядом колонну – в зале витало слишком много пагубной для человека ци. – Мы больше не подведём вас...

– Конечно, не подведёте! Теперь вы должны кормить камень человеческими душами ещё усерднее, понял?

– Да, господин!

– Стоило оставить вас вдвоём на пару лет, как вы уже опрокинули небо и перевернули землю^[84]. Больше я не дам вам творить что вздумается.

Советник на это лишь прошептал извинения и быстро заковылял к двери, раскрывая её и хрипло вдыхая чистый воздух, не пропитанный тьмой.

– Быстрее, вынесите оттуда Великого и Благословенного Драконом Императора! – приказал он срывающимся голосом, и двое стражей, охранявших эти отдалённые покои, тут же послушно забежали внутрь.

Зал быстро опустел, и, когда всё утихло, демон ласково посмотрел на парящий камень Туньцзюэ, после чего, закрыв лицо ладонью, рассмеялся. Смех его был чистым и лёгким, словно принадлежал не чудовищу из Обители мёртвых, а молодому юноше.

– Да... похоже, я снова слегка увлёкся пытками, но теперь всё пойдёт как надо. Подожди меня ещё немного, Дева Юэлянь, скоро ты увидишь нечто особенное.

Безымянный глубоко вдохнул ядовитые испарения камня и привычным движением подвязал каштановые волосы в низкий хвост, заправляя за ухо единственную седую прядь.

Глава 12

Тысяча безмятежных лепестков на весеннем ветру

Трое путников, закутанных в утеплённые накидки, шли уже четвёртый день, каждую ночь устраивая короткие привалы в неглубоких впадинах между скалами. Горная тропа уводила их всё дальше от Долины холмов, в глубь заснеженных хребтов, и эти высокие чёрные пики казались Фэн, которая с недавних пор оставила своё прежнее имя, пугающими. Никогда в жизни она не видела ничего столь громадного и величественного.

Дышалось здесь трудно: сколько ни пытайся наполнить грудь воздухом, этого было недостаточно, но Вэй не позволял своему небольшому отряду часто останавливаться. Он выглядел обеспокоенным, будто кто-то подгонял его.

– Куда ты так торопишься? – спросила одним пасмурным утром Юй и, кинув свой походный плащ прямо на скалистый склон, завалилась на одежду и стала разминать ноги. – Больше шагу не сделаю!

Фэн тоже устала идти, но присела на землю молча и сразу погрузилась в медитацию: только так она могла сохранять самообладание. До неё теперь доносились лишь тихие голоса спутников.

– Мы и так слишком много времени потратили на попытки добраться до нашей наследницы, а шифу говорил, что малейшее промедление может стоить всем нам жизни! Но ты права, я и сам с ног валюсь. Давайте немного отдохнём перед последним перевалом.

Послышался какой-то шорох, и вскоре Фэн почувствовала у себя перед носом кисловатый запах размокшего риса, – видимо, Вэй достал из сумки их завтрак и теперь разделял между девушками рисовые колобки. От одной мысли о еде ей становилось плохо, поэтому она поморщилась и не открыла глаза.

– Если снова не будешь есть, то точно упадёшь где-нибудь по дороге! – с недовольством в голосе заметил Вэй и ещё покрутил съедобным шариком у лица Фэн. – Я тебя тащить не намерен, а Юй просто силёнок не хватит.

Пришлось нехотя принять из его рук рис.

– Ты в порядке? – спросила вдруг мятежница и приподнялась на локтях, оглядывая Фэн. – Не стоит держать в себе боль. Если хочешь выговориться, то вперёд – мы ведь теперь семья!

Фэн не знала, что бы могла сказать людям, которые так легко смирились со смертью невинного человека, поэтому просто откусила холодный колобок и поглубже закуталась в свою накидку с меховым воротом.

Изнурительный переход по узкой каменной тропе, ведущей по краю пропасти, казался бесконечным, но вскоре Вэй поднял руку, и путники остановились, спинами прижимаясь к отвесной скале. Впереди возвышалась глухая стена без какого-либо просвета: с левой стороны от них пролегал обрыв, а сзади находилась всё та же опасная дорога.

Увидев тупик, Фэн вспомнила, что однажды уже сталкивалась с подобным, когда застряла вместе с Ван Юном в пещерах под пиком Юнфэй. Тогда ей удалось отыскать иллюзию адептов школы Дафэн, и потому она не удивилась, когда главарь мятежников провёл двумя пальцами в воздухе, рисуя сложные фигуры, и приложил сверкающую голубоватым светом ладонь к скале. По стене прошла мелкая рябь, будто вместо твёрдого камня перед заклинателями висела шёлковая ткань.

– Это искусно сотворённая шифу иллюзия, – объяснил Вэй и кивнул, чтобы Фэн преодолела её первая. – На самом деле здесь нет никакой каменной преграды, только магический барьер.

Осторожно обогнув своих провожатых, она без лишних слов сделала ещё один шаг и исчезла в чернеющем массиве скалы. Сильная заклинательская техника, что использовалась в этом месте, приносила ощущение прогулки под лёгким дождём в особенно жаркий летний день, когда приятная прохлада обволакивает, оставляя ощущение свежести и обновления.

Зрение на мгновение затуманилось, и Фэн моргнула, а когда открыла глаза, впереди уже раскинулся оазис среди безжизненных ущелий и голых камней. Всего в нескольких чжанах от неё протекала обмелевшая река, через которую вёл серый арочный мостик, а дальше росли сотни персиковых деревьев, скрывающих под кронами маленькие деревянные святилища. Сейчас растения не цвели, но зелень на листьях застыла, словно в долину никогда не заглядывала зима, и Фэн представила, какой прекрасный дождь из лепестков, должно быть, кружит здесь весной.

Всё это казалось невероятным, но взгляд сразу упал на аллею высоких статуй, которая располагалась за садом и сверкала в ярких солнечных лучах. Пять впечатляющих изваяний Последних небожителей стояли перед храмом из белого камня, выточенным прямо в скале.

– Что это за место? – спросила Фэн, благоговейно выдыхая.

Если и существовал где-то на небесах Город Бессмертных, то он мог бы выглядеть именно так.

– Долина Сянцзян, – ответил Вэй, появившись сзади неё.

– Сянцзян... звучит знакомо.

– На протяжении многих веков сюда приходили совершенствующиеся со всех провинций, они медитировали и готовились взойти на пик Лаошань, чтобы стать небожителями. Несмотря на неудачи, все они верили, что смогут вознестись, но этого так и не происходило.

– А что же сейчас?

– Несколько лет назад последний бессмертный шифу спустился с горы и начал поиски выживших из школы Дафэн, чтобы привести их в Сянцзян, в безопасное место, о котором не знают имперцы. – Вэй приобнял за плечи свою помощницу, которая встала рядом, и продолжил. – Он нашёл нас с Юй, когда мы пытались проникнуть на пик Юнфэй, и предложил поселиться вместе с ним в этом убежище. Позже мы решили создать отряд сопротивления и покинули долину, поэтому сейчас в храме почти никого не осталось, кроме пожилых заклинателей, которые не желают возвращаться в мир.

– С виду кажется, что местечко неплохое, но на деле оно всё поросло плесенью! – вздохнула Юй и, выскользнув из-под руки главаря, непринуждённо потянулась, как будто чувствовала себя здесь в полной безопасности. – Времена поменялись, и от былого величия долины Сянцзян, как видишь, остался только красивый фасад. Даже мастера боевых искусств больше не посещают эти горы.

Вэй согласно кивнул и указал в сторону аллеи небожителей:

– Всё так, но давайте поторопимся – шифу уже давно ждёт нас.

Пока они проходили по горбатому мостику, Фэн задумалась о судьбе заклинателей империи Чжу. Казалось, что они, как и забытая долина, прячущаяся между высокими скалами, уже давно были потеряны и совершенствовались лишь потому, что того требовали многовековые традиции. В глубине души они хотели стать кем-то большим, но также догадывались, что всё напрасно. Никто больше не попадёт в Город Бессмертных.

Когда путники преодолели персиковый сад и оказались около главной аллеи, по затылку Фэн пробежали мурашки. Высокие каменные статуи, отбрасывающие длинные тени на землю, изображали пятерых Последних небожителей, среди которых она узнала и Деву Юэлянь с раскрытым веером, и Приручившего ветер Юнфэя в маске, позволяющей ему обращаться ветром. Пусть сейчас покровители находились как никогда близко, заклинательница совсем не чувствовала их присутствия: эти божества – всего лишь ещё одна часть истории, бездыханные булыжники. Всю жизнь она почитала их, но теперь, когда случилось столько несчастий, ей не хотелось даже смотреть в сторону статуй.

Прямо перед белоснежной лестницей храма, от блеска которой слепило глаза, был разбит длинный пруд с лотосами, а в середине водоёма располагалась беседка из белого нефрита. Внутри неё кто-то парил в воздухе, приняв позу для медитации.

– Приветствую вас, шифу! Вэй прибыл и привёл с собой наследницу клана Фэн! – Главарь вложил кулак в ладонь и поклонился.

Юй и Фэн сделали то же самое.

– От сплошного ненастья разлилась под мостками река, я подумал о друге: как дорога его далека!^[85] – заговорил мужчина, что сидел к ним спиной, и от его текучего голоса Фэн ощутила небывалое умиротворение, словно слушала, как вода медленно течёт между камнями. – За пределами этих гор по миру расползается мрак, и я предчувствовал, что путь каждого из вас окажется сложным, но по воле небожителей вы всё же смогли добраться до убежища.

Заклинатель в белых одеждах раскинул руки в стороны и плавно опустился на пол беседки, а затем с изяществом взлетающего журавля перешагнул через невысокий заборчик и ступил на прозрачную гладь пруда, словно та была твёрдой землёй. Когда он повернулся к путникам, Фэн слегка приоткрыла рот в изумлении: молодой мужчина обладал благородными чертами лица и неземной улыбкой, от которой на душе становилось легко. От шифу исходил ореол мудрости и просвещения, и если бы небожители вдруг вернулись в Срединный мир, то ещё потягались бы в красоте с этим человеком. По крайней мере, так думала Фэн, ведь ей впервые довелось увидеть того, кто шёл путём Совершенства и стал подобен божеству ещё при жизни.

Пройдя по водной глади, шифу оказался около аллеи и, слегка склонив голову, проговорил:

– Приветствую дорогих гостей в долине Сянцзян! Вэй, Юй, я благодарен за вашу помощь, но позвольте мне побеседовать с молодой госпожой Фэн наедине, прежде чем я окажу вам всем гостеприимный приём.

Мятежники тут же отступили, не задавая лишних вопросов, и как только они отошли к статуям, заклинатель продолжил:

– Фэн Мэйфэн, ты бесстрашно преодолела возведённый мной барьер, я впечатлён! Обычно люди, появляющиеся здесь, долго сомневаются, прежде чем пройти сквозь стену.

– Но как вы...

– Это всего лишь техника Слуха ветров, огибающих землю, которая помогает слышать даже на десяток ли вперёд, – объяснил шифу и жестом предложил своей спутнице прогуляться. – Я позволил себе небольшую шалость, ведь жить в одиночестве в такой огромной долине немного скучно.

Фэн представила, насколько же далеко распространялся слух заклинателя, и прошептала:

– Невероятно!

– Такие техники – обычное дело для человека, прожившего двести тридцать семь лет.

– Двести тридцать семь... – повторила Фэн и качнула головой. – Как подобное возможно?

– Знающий не говорит, говорящий не знает^[86], – загадочно ответил мужчина в белом, и она сразу поняла, что о вещах столь возвышенных и тайных даже не стоило спрашивать.

Шифу придержал свой длинный рукав и показал ладонью на дорожку среди персиковых деревьев, куда и свернула Фэн. Они медленно удалялись от белоснежного храма.

– Прости мою неучтивость, молодая госпожа Фэн, я не представился раньше: моё имя Фэн Вансюй, и я, как ты уже поняла, хозяин этой долины.

– Мне выпала честь познакомиться с великим совершенствующимся, но, к своему стыду, до сегодняшнего дня я ни разу не слышала вашего имени.

– Долина Сянцзян – сокрытое место, поэтому нет ничего удивительного в том, что обо мне не знают в школе Дафэн и уж тем более в школе Юэин. Мы с прежним хозяином этих гор, моим шифу, сделали всё, чтобы тайное убежище осталось невидимым для остального мира.

– Позвольте спросить, – неуверенно заговорила Фэн, когда осознала, что человек, который шёл впереди неё, имел ту же фамилию. – Если вы из клана Фэн, тогда мы, получается, родственники?

– Можно и так сказать. – Фэн Вансюй повернулся к своей гостье и одарил её еле заметной улыбкой. – Правда, нас разделяют целых два века.

Она наконец нашла кого-то, кто был связан с ней по крови, но эта весть не принесла особой радости, словно Фэн разучилась чувствовать хоть что-то, кроме изнуряющего отчаяния. В присутствии шифу её как будто окутывал нежный божественный свет, что проникал глубоко в душу, заставляя испытывать трепет и почтение к одному из своих живых предков, но она не позволила себе отдаться этим ощущениям. Пусть лучше её съедают изнутри сожаление, боль и вина.

– Вижу, что ты в смятении, молодая госпожа Фэн.

– Понимаете, я совершила непростительное... – прошептала она и остановилась, прикрывая нижнюю часть лица ладонью. – Не думаю, что имею право находиться здесь, в долине, где всё озаряет энергия небожителей. Не знаю, зачем вы искали меня, но я уверена, что когда узнаете о моих проступках, то сразу сбросите с самой высокой скалы в округе. И когда моё тело разобьётся о камни, даже этого будет мало, чтобы получить прощение.

– Слышала когда-нибудь о том, что внешняя картина порождается сердцем?^[87]

– Пожалуй.

– Пока душа и мысли не достигнут гармонии, человека будет преследовать отражение его внутреннего мира, – пояснил шифу и протянул руку – на его палец присела бабочка с белыми крыльями.

– Я никогда не смогу достичь гармонии!

– Нынешний хозяин долины прожил долгую жизнь и готов научить молодую госпожу Фэн, как обрести покой.

– Думаю, я недостойна такого дара.

Фэн Вансюй вздохнул, и ей вдруг стало совестно: поддавшись накатывающему отчаянию, она повела себя слишком неучтиво и грубо. Великий мастер предлагал свою помощь, и это была настоящая удача для любого заклинателя.

– Простите меня, – тихо сказала Фэн, опустив взгляд на тропинку, что поросла травой.

– Всё в этом мире имеет причину и следствие. Так какова же причина событий, которые тебе, молодая госпожа Фэн, пришлось пережить? – Голос шифу теперь казался более строгим, и мужчина дёрнул пальцами, отчего бабочка беспокойно захлопала крылышками, взмывая к небу.

– Возможно, в прошлой жизни я сделала что-то ещё более ужасающее, а сейчас расплачиваюсь за это.

Шифу надолго задумался и неторопливо побрёл дальше. Его бесшумная походка напоминала скольжение лебедя по воде, а руки, заведённые за спину, придавали образу возвышенности, и Фэн невольно засмотрелась.

– Молодая госпожа, ты знаешь о Великом Драконе, который запечатал Небеса? – вновь заговорил он, когда персиковый сад закончился, а впереди показался обрыв, с которого просматривалась вся горная долина, где на лесистые склоны ложились белые облака. – Хочу вспомнить старую легенду.

– Конечно, это первое, о чём рассказывают детям монахи в храме. Великий Дракон – небесный император, разгневался на Последних небожителей за то, что те даровали людям знания и научили управлять энергией стихий. Раньше такой высокой ступенью владения ци могли похвастаться только особенные совершенствующиеся, даочжаны^[88], что годами бродили по миру и собирали добродетели. Тогда мало кто мог и вправду стать божеством, только самые достойные, а щедрый дар пятерых главнокомандующих открыл для любого заклинателя дорогу к Городу Бессмертных. Вскоре Великий Дракон закрыл Небеса, чтобы никто из жителей Срединного мира больше не мог вознестись, и с тех пор мастера, идущие Путём Совершенства, были вынуждены умирать, так и не достигнув желаемого. Об этом с детства слышал каждый ребёнок.

– С древнейших времён для всех неизбежна смерть, но вспомню о ней, и сердце бедою жжёт...^[89] – напевно процитировал Фэн Вансюй, бросив задумчивый взгляд на долину. – Даже великие мастера прошлого боялись забвения, поэтому продолжали восходить на Пик Лаошань в надежде избежать печальной участи, но всё было тщетно. Один за другим они погибали там, не в силах сломать печать Великого Дракона, и проваливались прямо в Обитель мёртвых, в лапы к Яньло-вану.

– Простите, но какое отношение эта старая легенда имеет к моему приезду в Сянцзян?

– На удивление, самое прямое. Но начнём немного издалека: у нас есть общий враг, с тёмными делами которого тебе уже довелось столкнуться. Павшая школа Дафэн, разрывы в Завесе, пробуждение яогуаев... Всё это творит Безымянный демон, гнойная язва нашего мира, что появляется в империи Чжу из поколения в поколение, и его невозможно победить.

Как только Фэн услышала о Безымянном, её кожа словно покрылась инеем, и она с тревогой посмотрела на шифу. Этот человек уже знал обо всём, хоть и жил в уединении! Совершенно неожиданно бессмертный заклинатель оказался на её стороне, и в голове у Фэн мелькнула мысль, что дарила слабую надежду.

– Если вы вступите в бой с демоном, то точно одолеете его! Больше двухсот лет совершенствования... Ваша ци, должно быть, почти столь же сильна, как и энергия небожителей!

– Ошибаешься. – Фэн Вансюй печально улыбнулся. – Мои удары для такого, как он, всего лишь жалкие комариные укусы.

– Но я не понимаю...

– Тот, кто способен принести в царство людей Туньцзюэ, явно не обычный демон! – Фэн Вансюй понизил голос, взял веточку, что лежала в траве, и нарисовал на земле круг размером с монету. – Думаю, Вэй ещё не успел рассказать тебе обо всём, что нам удалось выяснить за последние годы. В самых недрах царства Яньло-вана у истоков реки Жошуй^[90] прямо на берегу растут камни, которые впитывают в себя слёзы, страдания и боль несчастных душ, а также тёмную ци самого владыки. Для яогуаев они не опасны, но обычным людям, а особенно тем, у кого развиты меридианы, эти камни несут смерть! С помощью них можно подчинять волю, высасывать жизненную энергию и доводить заклинателей до безумия. Но, чтобы принести хоть один такой артефакт на землю, нужна огромная сила, а чтобы сдерживать его мощь, понадобится высшая ступень совершенствования демонического пути!

Фэн Вансюй постучал концом веточки по нарисованному кругу, и Фэн вспомнила клеймо, которое обнаружила на коже цзянши – оно выглядело так же.

– Хоть Безымянный и скрывается, он делает это явно не из-за слабости. Даже если мы соберём армию заклинателей и выследим его, нам всё равно не справиться.

Сказанное шифу заставило Фэн в очередной раз задуматься о том, насколько бесполезным оказалось обучение в школах боевых искусств. Адепты, что должны были сражаться с яогуаями, на самом деле не могли никого защитить.

– Не позволяй мрачным мыслям затмить твой разум! – предостерёг Фэн Вансюй, словно знал, что творилось у неё в голове, и плавно развернулся, ведя свою гостью обратно через персиковый сад. – У каждого из нас есть свои причины находиться здесь: Вэй хочет прервать кровавое правление династии Цзинь, ты мечтаешь отомстить за смерть близких и искупить вину, а я... сделаю всё, чтобы увидеть Безымянного поверженным.

– Но это невозможно! Как такое осуществить?

– Мы должны открыть Небеса и призвать на помощь Последних небожителей!

На мгновение Фэн засомневалась: не тронулся ли умом бессмертный шифу из долины Сянцзян, пока жил здесь в одиночестве? Разве могли они тягаться с Великим Драконом и его печатью, что на протяжении веков останавливала великих заклинателей?

– Однажды мне приснился сон: я видел пылающий Зал Высшей Гармонии, а над ним луну, которую обнимали ветер и извивающийся жёлтый дракон. После пробуждения я понял, что небожители однажды пошлют нам человека, в котором объединятся три главные силы нашего мира: энергия стихий, ци истинного наследника императорского трона и сила Сына Дракона. Причина, по которой ты здесь, – предопределение. Изначально мы искали тебя лишь потому, что ты выжившая дочь главы клана Фэн, но теперь всё встало на свои места. Ещё когда вы с Вэем и Юй только подходили к входу в долину, я уже знал, что мой вещий сон начинает сбываться. – Шифу невесомо положил ладонь на голову Фэн и произнёс нечто невероятное: – Ты сможешь прорвать барьер!

Её долгий выдох прозвучал как сдержанный стон, и она непонимающе посмотрела на Фэн Вансюя:

– Шифу, что вы только что сказали? Сейчас не лучшее время для шуток.

– В глубине души ты уже знаешь, что я прав. Молодая госпожа Фэн по воле судьбы совершила Обмен камнями с кем-то из императорского рода и также впитала в себя драконью энергию. Пусть сейчас в это трудно поверить, но все несчастья, что произошли с тобой за семнадцать лет, в конце концов привели тебя сюда. Теперь мы в одной лодке, будь вокруг ветер или дождь^[91], и у нас есть только одна возможность победить в заведомо проигрышной войне, где наш главный враг далеко не император со своей армией.

Ясные глаза Фэн Вансюя сияли подобно натёртым до блеска блюдцам, покрытым чёрным лаком, и в них скрывалась такая твёрдая убеждённость, что Фэн захотелось поверить во все эти выдумки.

– Но как я... как я смогу? – спросила она, запинаясь.

– Решимость человека преодолевает Небо!^[92] – улыбнулся шифу и помахал рукой Вэю и Юй, которые ждали их у подножия статуи Юнфэя, сидя прямо на каменной плите постамента. – Времени мало, но оно всё же есть. Простому заклинателю с такой задачей не справиться, но я научу тебя особой технике Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру, которая способна раскрошить скалы и пробить врата Города Бессмертных. Мы подготовимся заранее и сделаем опережающий ход.

Невозможно было с лёгкостью принять то, о чём говорил хозяин долины Сянцзян, и Фэн немного отстала от него, медленно шагая вдоль лотосового пруда. Она и вправду обладала частью энергии Ван Юна, который, похоже, оказался одним из наследников императорской династии. Почему-то её не удивил такой поворот судьбы, словно она уже давно знала об этом, с тех самых пор, как Принц Ночи обменялся с ней камнями. Он и вправду всегда отличался от других, с детства находился на более высокой ступени, и теперь стало ясно, откуда в нём взялась эта особенность.

Что же касалось Гэн Лэя... когда Фэн убила его, внутрь неё ворвалось нечто неистовое и светлое, что согревало по пути через перевалы и даже сейчас теплилось где-то в среднем даньтяне.

Похоже, шифу не солгал, и по её меридианам теперь текла слишком могущественная ци. Но неужели такое ужасающее стечение обстоятельств и вправду позволит ей разрушить барьер?

– Вэй позже расскажет обо всём подробно, – снова заговорил Фэн Вансюй, когда они вернулись к аллее около храма в скале. – Но сейчас тебе нужно знать, что через два с половиной года в столице состоится очередное Великое Собрание Школ, во время которого главы пяти кланов прибудут в Хэнбан, чтобы встретиться с императором. Такое случается лишь раз в четыре года, это непреложное правило, поэтому мы должны не упустить возможность проникнуть в Запретный город, когда его двери будут открыты для заклинателей. Именно там всё и свершится.

Мятежники соскользнули с постамента подобно теням и подошли к шифу. Фэн подумала, что Вэй и Юй в своих чёрных одеждах на фоне великолепия белоснежной долины выглядели немного чужеродно. С этими шрамами на лицах они действительно походили на разбойников из легенд и рядом с Фэн Вансюем, который являлся образцом чистоты и благородства, казались лишь бродягами.

Они стояли рядом молча, но как будто ждали от неё чего-то.

– Теперь ты обо всём знаешь. Если сама того пожелаешь, я стану твоим учителем и покажу, как уравновесить все энергии внутри себя. – Шифу взмахнул широкими рукавами и убрал руки за спину. – Проведи два года в долине Сянцзян, и сможешь без страха ступить на священную гору Лаошань, чтобы помочь нам покарать Безымянного демона.

Пожалуй, именно к этому Фэн стремилась с тех пор, как осознала, что её клан и школу безжалостно истребили. Сейчас ей дарили возможность посвятить себя общей цели, сделать ещё один важный шаг к справедливой мести и просто на время исчезнуть из мира, поэтому она не хотела долго размышлять и уж тем более отказываться. Когда некуда возвращаться, не так уж важно, в какой глуши тебе дали приют...

– Это честь для меня! – без промедления сказала Фэн и три раза опустилась на колени, касаясь лбом земли. – Позвольте мне стать ученицей бессмертного мастера Фэна! Сейчас я многого не понимаю, но сделаю всё возможное, чтобы убийца моих родителей отправился обратно в Обитель мёртвых, даже если мне придётся пожертвовать жизнью!

Она ясно чувствовала, что уже готова уйти. Это будет самый верный конец для наследницы павшей школы.

– Твой путь и правда может привести к смерти, – подтвердил Фэн Вансюй, и его светлое лицо омрачила тень печали. – Никто прежде не преодолевал барьер Великого Дракона, но мы попытаемся все наши несчастья превратить в удачу!^[93] С помощью моих наставлений ты обретёшь твёрдое основание, и я буду твоей поддержкой до самого вознесения.

– Смерть мне больше не страшна... – прошептала она и снова припала к земле, чувствуя лбом холодную каменную кладку аллеи. – Я хочу остаться здесь на два года.

– Тогда встань, ученица Фэн.

Вэй присвистнул, а Юй тут же по-мужски хлопнула заклинательницу по плечу. Кажется, они радовались гораздо больше, чем сама Фэн, которая поднялась и сразу увидела победные улыбки мятежников.

– Не волнуйся, пока ты здесь, мы всё тщательно подготовим и соберём армию! – заговорил Вэй и бесцеремонно обнял её, словно младшую сестру. – Ты наша надежда!

Противоречивые чувства сдавливали грудь Фэн, и она обвела пустым взглядом горную гряду, персиковый сад и храм в скале. Теперь Сянцзян станет её новым домом.

* * *

Осень закончилась быстро, и вскоре над долиной воцарился Месяц льда^[94]. Скалистые склоны покрылись белой пеленой, все извилистые тропинки занесло снегом, и в этом затерянном, пустынном месте каждый день стал похож на предыдущий. Перед глазами словно висел бесконечный чистый лист рисовой бумаги, и земная суета постепенно покидала сердце любого, кто оставался здесь жить.

Фэн вместе с шифу часто сидели в одной из отдалённых беседок, посвящая дни и ночи медитации. Сначала она возвращалась с таких занятий с обмороженными конечностями, но к концу зимы заметила, что руки больше не мёрзли, а по меридианам, чуть подсвечивая кожу изнутри, текло приятное тепло. Это были маленькие шаги на пути к обретению гармонии.

Иногда, стоило только луне подняться над горизонтом, Фэн Вансюй отводил её на самый высокий пик долины и просил выполнять сложные техники школы Юэин.

Во время одного из таких вечеров шифу остановил Фэн и спросил:

– Почему именно путь Лунной тени? Я вижу, что твоё тело натренировано и ты можешь многое выдержать, но даже с чужой ци, которая помогает совершенствоваться, энергия Девы Юэлянь даётся тебе тяжело.

Фэн на мгновение застыла, не закончив заклинание, и опустила руку с боевым веером. Прежде она изо всех сил пыталась догнать своих соучеников, которые продвинулись далеко вперёд в своём совершенствовании, но шифу всё равно заметил её слабость.

– У меня был хороший шисюн, который много времени уделял моей силовой подготовке, ведь знал, что в другом я не слишком хороша. Во время падения школы Дафэн я отравилась тёмной ци, и это замедлило моё развитие: цзюань не наполнялся, ветер не откликался на зов, а когда мне всё же удалось пройти Посвящение в деревне Юэ, я уже упустила благоприятное время. Но я мечтала стать лучше, поэтому много тренировалась, чтобы сдвинуться с первой ступени!

– Драгоценный меч становится острым благодаря точению, а аромат цветов сливы возникает благодаря суровому холоду!^[95] – проговорил Фэн Вансюй. – Даже трудности и постоянные неудачи не остановили тебя, – это благородное качество, присущее истинным совершенствующимся.

– Вы хвалите меня, хотя я ничего не достигла сама.

– Скромность – тоже прекрасная добродетель.

Шифу протянул ладонь и бросил взгляд на железный веер Фэн, который она тут же сложила и отдала наставнику.

– Я хотел бы рассказать тебе одну легенду, которая уже забылась в народе с течением времени. Говорят, Веер Ночного Неба, что держит в своих руках Дева Юэлянь, некогда подарил ей Последний небожитель Юнфэй в знак нерушимой дружбы. С тех самых пор любой, кто обладал сильной ци и использовал это опасное оружие, мог призывать на помощь ветер.

– Неужели это так просто? – покачала головой Фэн, вспоминая свои бесчисленные попытки овладеть энергией предков.

– Небожители никогда не стремились запутать нас или дать непосильную задачу. Они оставили преемникам так много даров, что и не сосчитать, но люди со временем почти всё превратили в красивые сказки, в которые и сами перестали верить. Благо, что я сохранил в памяти достаточно! Одна из таких легенд поможет нам собрать твои разрозненные энергии воедино.

– Думаете, что я смогу после стольких лет обратиться к ветру?

Лицо Фэн Вансюя осталось непроницаемым, и он со щелчком раскрыл чёрный веер, плавно уводя руку вверх. Взвился вихрь, рассекая надвое облако, лениво ползущее по небу у вершины пика, и лёгкий ветерок потрепал волосы Фэн.

– Чтобы узнать, на что ты способна, нужно попробовать.

Когда сошли снега и весеннее солнце прогрело землю, пробуждая зелёные ростки, в долине Сянцзян зацвели персиковые деревья. Ярко-розовые бутоны усыпали тёмные ветви, в них поутру заводили свои трели птицы, и от этого вида ожившей природы захватывало дух.

Фэн каждый день уходила в лес – пробовала выполнить самый простой духовный удар веером, с помощью которого можно было волной разрубить надвое вековой ствол. Часто она ощущала, как кто-то незримо присутствовал рядом: шелестел дорогими многослойными одеждами и шептал неразборчивые слова, но как только заклинательница оборачивалась, наваждение растворялось среди шума молодой листвы в высоких кронах. Этот образ всегда исчезал раньше, чем она успевала его заметить.

После очередной изнурительной тренировки Фэн закрыла веер и прислонилась спиной к ближайшему дереву, на коре которого остались неглубокие отметины от её слабых ударов.

– Бесполезно! – сказала она и снова попробовала, подобно шифу, провести оружием по воздуху, но вместо сильного вихря возник лишь ветерок. – Гэн-гэгэ всегда верил в меня, затем Ван-гэгэ научил тайным техникам школы Юэин, думая, что я стану его преемницей, а теперь все повстанцы империи Чжу и бессмертный мастер Фэн Вансюй ждут от меня великих свершений, но это так глупо!

Полностью распахнув веер, Фэн рассмотрела скрытые острые лезвия и провела по ним пальцами, ощущая холод железа. Она не хотела подводить тех, кто возлагал на неё надежды и считал её спасительницей мира, но не чувствовала и доли того воодушевления, с которым её приняли в свои ряды мятежники.

– Вы все просто ошиблись! – вдруг крикнула она, и эхо разнеслось между вершинами гор.

Знакомое тепло невесомо коснулось кожи, будто кто-то накрыл её правую руку, нежно успокаивая. Тот же шорох одежд послышался за спиной, а в голове раздался еле различимый голос: «Как и раньше, слишком много лишних мыслей, мэймэй. Помни, если твои силы закончатся, ты всегда можешь взять мои».

Не удержавшись, Фэн оглянулась, но никого не увидела: вокруг простирался лишь весенний лес, окутанный солнечными лучами. Тёплое прикосновение сразу исчезло, и ладонь обдало прохладным дыханием ветра.

– Гэн-гэгэ?! – позвала она с какой-то отчаянной надеждой в голосе. – Ха... неужто я уже начинаю сходить с ума? Но это так на него похоже, словно он и правда бродит где-то неподалёку...

Чьи-то тихие слова всё ещё звучали у неё в ушах. Возможно, если она потратит последнюю каплю собственной ци, то ей удастся нащупать внутри себя чужую энергию и направить эту мощь в веер, создавая новую технику.

Времени до заката было достаточно, поэтому Фэн отошла от ствола и приняла боевую стойку. Сплетая свою силу с силой Ван Юна, что хранилась в цзюане, она принялась выполнять таолу второй ступени совершенствования, что требовало безупречной сосредоточенности. Чёткие удары, высокие прыжки и плавные движения ладонями, между которыми потрескивала ци, объединялись в Танец лунной богини, и в тех местах, куда ступала Фэн, из-под ступней по земле расходились трещины.

Когда сквозь ветви ей в глаза ударили алые лучи солнца, знаменующие начало вечера, она остановилась и опустилась на траву, тяжело дыша. Это напоминало первое занятие с Ван Юном: тогда Фэн Мэйфэн много бегала и карабкалась на дерево, после чего с трудом могла двигаться, и только совместное наполнение вернуло её в чувство. Лёгкая улыбка коснулась её губ, ведь почти все воспоминания, связанные со школой Юэин, теперь казались чем-то драгоценным. К чему не было возврата.

Сегодня Фэн довела себя до изнеможения. Её трясло, прямо как во время лихорадки, и всё же она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и перекатиться со спины на колени. Вся ци ушла из меридианов, оставив внутри пустоту, и только сейчас она осознала, что могла медленно направлять зарождающийся в даньтяне огонёк.

«Если твои силы закончатся, ты всегда можешь взять мои...»

Трясущейся рукой она потянулась к вееру и раскрыла его. Острые спицы замерцали необычным платиновым светом с золотистым отливом, и эта энергия казалась столь могущественной, что любое желание Фэн могло бы осуществиться с её помощью. Она подумала о даре Последнего небожителя Юнфэя, прикрыла глаза и провела оружием по воздуху.

Сначала было тихо, но спустя мгновение нечто вырвалось из веера, прошлось по земле, оставляя глубокую рытвину, и с треском врезалось в дерево, разрубая толстый ствол. Фэн вздрогнула от резкого звука и осмотрелась: волна ци повалила ещё несколько молодых растений, выкорчевала корни и смела бутоны с цветущей вишни, отчего вниз плавно стали опускаться лепестки.

Это Гэн-гэгэ помог ей, она точно знала.

Быстро пролетали жаркие месяцы, и вот уже Фэн, отправляясь на гору для медитации, снова надевала утеплённые одежды, в которых и прибыла сюда год назад. Листва на деревьях стремительно алела, а ветер становился всё пронзительнее, но на самом деле её больше не тревожил холод.

Завершив задание шифу, она решила неспешным шагом прогуляться по тропинке, что вела от леса к белоснежному храму. Тяготы мирской жизни не касались совершенствующихся, поэтому Фэн постепенно забывала о своей изначальной цели и уже подумывала о том, чтобы навсегда остаться здесь, среди склонов, окрашенных в яркие цвета осени. Хотелось просто покончить с прошлым, оторвать его от своей кожи, как кровавую корочку, и откинуть прочь, но сколько бы она ни медитировала, сколько бы ни мечтала просто исчезнуть из мира, эта червоточина внутри всегда давала о себе знать.

Над долиной Сянцзян разносился выразительный голос Фэн Вансюя. Шифу любил в особенно ясные дни ближе к вечеру сидеть на скалистом уступе и читать стихи, подходящие по сезону. Фэн нравились такие умиротворённые мгновения, поэтому она с наслаждением вслушивалась в строки, пока алые листья срывались с ветвей и кружили вокруг неё.

Около широкой лестницы, что вела к главным воротам храма, стояли две фигуры в тёмных плащах, и Фэн тут же напряглась, положив ладонь на сложенный веер, который носила за поясом. Уже много лун она не видела никого, кроме своего шифу, поэтому ускорила шаг, но как только подошла ближе, сразу расслабилась: это Вэй и Юй пришли её навестить.

– А вот и наша Фэн! – глухо заговорил главарь мятежников и снял чёрную маску, которая скрывала его лицо. – Рад тебя видеть!

Юй без лишних слов обняла заклинательницу и тут же отошла в сторону, прочищая горло. Они не были близки да и не встречались целый год, но этот мимолётный жест заставил Фэн почувствовать себя в компании старых друзей.

– Ты похорошела, – небрежно бросила мятежница, оглядывая её с головы до ног. – Думала, что после нескольких месяцев в долине и ужасной еды шифу ты станешь похожа на исхудавшего отшельника.

– Приветствую вас! – улыбнулась Фэн и покачала головой. – Ни в коем случае! Наставник неплохо меня кормит, хоть блюда всегда немного... пресноваты.

– Да-да, это особое питание адептов, которые готовятся пройти Путём Совершенства, – пояснил Вэй и подавил издевательский смешок. – Каждый день ешь варёные побеги бамбука под строки известных поэтов, которые шифу зачитывает вслух. Ты ещё хорошо держишься! – Его искалеченная нижняя губа дёрнулась, и он посмотрел наверх, где на каменном выступе, на котором мгновение назад сидел Фэн Вансюй, уже никого не было. – Проводишь нас внутрь? Мы пришли с вестями из внешнего мира.

– Конечно, пойдёмте!

Фэн отвела гостей в один из небольших храмовых залов с выкрашенными в светлые цвета деревянными стенами и распахнутыми настежь резными окнами, выходящими на персиковый сад. Внутри царили прохлада и сырость, поэтому, когда гости присели на подушки, им пришлось поплотнее закутаться в плащи.

– Хорошо, что дорога жизни вновь свела нас! – сказала Фэн умиротворённым тоном, каким привыкла разговаривать с Фэн Вансюем. – Сейчас я принесу чего-нибудь перекусить и позову шифу!

Она вышла из зала и вскоре вернулась с двумя плошками риса и тарелкой маринованных корней лотоса, которые поставила на низкий столик.

– Скудненько, однако, – пожаловалась Юй, покопавшись палочками в слипшемся рисе, но уже через мгновение накинулась на еду. – Впрочем, на вкус ничего!

Главарь мятежников, похоже, тоже сильно проголодался, поэтому просто молча закинул в рот кружочек нарезанного лотоса.

– Сам шифу почти никогда не ест, только пьёт вино из своей особой тыквы горлянки, а слуг, как вы знаете, здесь нет. – Фэн села рядом с гостями и разлила по их пиалам тёплую воду. – Пришлось научиться готовить хоть что-то, иначе и правда превратилась бы в худого горного отшельника.

Дверь бесшумно распахнулась, впуская в комнату лёгкий порыв ветра, вместе с которым на пороге появился Фэн Вансюй – как всегда светлый и пышущий могуществом.

Он взмахнул длинными рукавами, убирая руки за спину, и поприветствовал мятежников:

– Редко друг и собрат заглянет ко мне...^[97] Но я всегда рад встрече со старыми друзьями!

Вэй и Юй сразу поднялись и низко поклонились шифу, выражая глубочайшее почтение. Когда с формальностями было покончено, все наконец вместе уселись за стол, и первым заговорил Вэй:

– В прошлый раз мы условились встретиться ровно через год, но нас немного задержали обстоятельства. – Он вздохнул и тряхнул тёмными волосами, которые мягкими волнами ложились ему на плечи. – Много всего произошло, и я боюсь, как бы наши планы не разрушились.

– Расскажи по порядку.

– В начале осени мы потеряли пик Юнфэй и храм Фэнлю. Несколько наших переметнулись на сторону врага и показали ему безопасную дорогу через ловушки. Мы пытались отстоять свою землю, но тогда нас было слишком мало против целой армии вооружённых имперских солдат.

Услышав последние новости, Фэн впервые за год осознала, насколько тяжело оказалось поддерживать достигнутое долгими медитациями душевное равновесие. Бамбуковые палочки вывалились у неё из рук и упали на пол.

– Семье пришлось бежать. Сейчас мы скрываемся в другом месте.

– Как же так... – выдохнула Фэн и украдкой посмотрела на шифу, который выглядел по-прежнему безмятежно.

– Слишком много наших погибло в той стычке! – вмешалась Юй, но осеклась, видимо уловив во взгляде наследницы клана Фэн беспокойство. – С Мином и Каном всё в порядке, не волнуйся. Мы отступили, но только для того, чтобы нанести ответный удар!

Похоже, её смелые слова не впечатлили Фэн Вансюя, и он покачал головой. Молчание затянулось: в этой тишине слышалась гулкая песнь ветра, что носился между вершинами и пролетал мимо статуй Последних небожителей, поднимая с аллеи перед храмом тучи сухих листьев.

– Я предчувствовал, что противник сделает ещё один шаг, – заговорил шифу и поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок, – но не догадывался, что это произойдёт так скоро. Мне жаль.

– Это не ваша вина! – уверил Вэй и указал в сторону Фэн. – И всё же в рядах семьи сейчас царят мрачные настроения: остальные хотят знать, правда ли у нас есть надежда в лице наследницы.

Фэн Вансюй перевёл взгляд на свою ученицу, и она увидела в его глазах уверенность: великий мастер ни на мгновение не сомневался в её способностях.

– Для нас настали тяжёлые времена, но мы должны помнить, что за каждым богомолом, который поймал цикаду, всегда стоит воробей!^[98] – Шифу отвязал от пояса тыкву горлянку, перевязанную белым шнурком, и налил в свою пиалу немного вина. – Сейчас богомол думает, что победа близка, но спустя ещё один год всё изменится. Молодая госпожа Фэн сможет совершить невозможное, она станет нашим воробьём!

– Раз вы так говорите, шифу, значит, и правда верите в её силы! – Вэй доел рис и громко опустил палочки на стол, хлопнув по дереву ладонью. – Тогда я успокою своих людей, и мы продолжим подготовку к восстанию! Она сможет вернуться в мир к следующей зиме?

– Фэн ещё работает над овладением одной очень важной техникой Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру, и как только я буду удовлетворён результатом, она сразу отправится к вам и займёт ключевое место на доске для сянци^[99].

Когда главарь мятежников услышал название легендарной техники школы Дафэн, его лицо просветлело, и он присвистнул, откидывая волнистые волосы назад.

– Прежде я не встречал кого-то, кроме вас, кто справился бы с подобной техникой! Такой сильный союзник на нашей стороне – это воодушевляет...

– Я постараюсь закончить обучение как можно скорее! – подала голос Фэн и вложила кулак в ладонь. – Шифу сможет мной гордиться.

Ей всё время казалось, что мятежники разговаривали о каком-то другом человеке, совсем не о ней. Пусть сейчас она гораздо лучше управляла собственной ци и драконьей энергией, но разве пары лет тренировок хватит, чтобы своими силами пробить Небеса? Чем больше времени Фэн проводила в долине Сянцзян, тем яснее осознавала, насколько же она была слаба в сравнении со своим учителем, который совершенствовался два столетия.

– Спасибо тебе за преданность общему делу, Фэн! – поблагодарил её Вэй и продолжил беседу: – До Великого Собрания Школ осталось полтора года, но мы уже подтягиваем все наши отряды в новое место сбора. За последние месяцы к нам присоединились некоторые адепты из Шилинь и Циншуй, а также обычные воины, недовольные правлением императора. Всего в нашем распоряжении около сотни обученных заклинателей и тысяча добровольцев, пока раскиданных по разным уголкам империи Чжу.

– Этого крайне мало, – выдохнул Фэн Вансюй.

– Будут ещё! Если мы переманим на свою сторону школу Юэин, то тогда ветер переменится!

– Нынешний глава клана Ван никогда не пойдёт на это! – Фэн даже приподнялась со своего места от волнения. – Он ненавидит предателей.

При упоминании Ван Юна по её коже пробежали лёгкие мурашки, и она почувствовала пробудившееся тепло в своём цзюане. С приходом в долину её связь с Принцем Ночи ослабла, но теперь стоило ей заговорить о нём, как незримая нить вновь натянулась.

– Вэй, разве не помнишь ту битву на холме Фэнсинь, когда Ван Юн разбил ваш отряд своим гуань дао? Он не пойдёт на уступки и не предаст династию Цзинь.

– Но только он может заявить свои права на трон! – не унимался главарь мятежников. – Мы хорошо изучили историю и уже рассказывали тебе о связи между семьями Цзинь и Ван. Ван Вэйюн, основатель школы Юэин, на самом деле был сыном отрёкшегося наследника, который несколько сотен лет назад ушёл из дворца и стал даочжаном. Народ любит Принца Ночи и доверяет ему, поэтому мы уже пустили слух по городам и деревням, что именно он истинный правитель.

Вэй говорил настолько вдохновенно, будто и сам искренне верил своим словам. Да, Фэн уже знала, что семья Ван Юна оказалась связана дальним родством с императорской династией, но разве можно было вот так необдуманно подвергать всю школу Юэин опасности?! Её названый брат жертвовал многим и делал всё возможное для того, чтобы деревня жила спокойно, а мятежники просто взяли и использовали его слабость!

– Как вы можете надеяться на того, чьи предки давно отреклись от трона? – спросила Фэн с нажимом, уже не скрывая негодование, которое зарождалось в груди. Она никогда не хотела вредить людям, что жили в деревне Юэ. – Вам не приходило в голову, что у Принца Ночи есть свои причины избегать открытого противостояния с императором?!

– Ученица Фэн, не забывай о гармонии, – мягко напомнил ей Фэн Вансюй, но его голос показался ей оглушительнее удара посохом^[100].

– Простите, шифу, я немного вспылила. Этого больше не повторится!

Она медленно вдохнула через нос и снова обратилась к Вэю:

– Раз семья столь многое раскопала о главе клана Ван, то вам наверняка известно и то, что у него есть два младших брата-близнеца, которых забрали на императорскую службу и теперь держат в плену, чтобы управлять Ван Юном, если тот вздумает пойти против воли императора.

– Тогда мы освободим его диди во время Великого Собрания Школ. – Главарь задумался ненадолго, затем уверенно кивнул, словно остался доволен своей мыслью. – Да, так даже лучше! Именно это ты и скажешь Принцу Ночи, и он точно согласится нам помочь!

– Что? – переспросила Фэн, непонимающе изогнув бровь.

– Мы знаем, что ты близка с этим человеком, поэтому ты единственная, кто сможет подобраться к нему и убедить его принять нашу сторону.

– Вы хотите, чтобы я пошла к... Ван-гэгэ?

Дыхание сразу участилось, а сердце в груди Фэн будто перевернулось несколько раз, расталкивая внутренности и вырываясь наружу через грудную клетку.

– Это будет твоё первое задание после возвращения, – пояснила Юй вместо своего предводителя и посмотрела на наследницу клана Фэн с сожалением. – Мы уже всё обдумали, и поверь, отправить тебя на переговоры – самое верное решение.

– Тогда можно сразу копать для меня яму и готовить поминальную табличку! – усмехнулась заклинательница. – Ван Юн убьёт меня на месте и даже слушать не станет. Шифу, скажите же им!

Но Фэн Вансюй молчал, погружённый в собственные размышления.

– Глава клана Ван наверняка искал меня всё это время, и он точно знает, что именно я убила человека, за которого он был готов отдать жизнь. Я потушила огонь его самой близкой в этом мире души! Представьте, что случится, когда мы встретимся!

– Фэн, это необходимо, – отрезал Вэй, и его лицо, разделённое на две части шрамом, в отсветах осеннего солнца казалось ещё безобразнее, чем раньше. – Шифу говорил нам, что ты связана с Принцем Ночи Обменом, а значит, он точно не сможет убить тебя, ведь в таком случае ему придётся пожертвовать собственными силами. Самое главное – передать ему наше послание, посеять семечко, которое со временем должно прорасти.

Больше не желая слушать подобный вздор, Фэн резко поднялась и задела ногой стол; все плошки на нём зазвенели, а одна из пиал опрокинулась. Она быстрым шагом направилась к выходу из зала и бросила напоследок:

– Это слишком для меня.

– Ты не можешь нас так подводить! – крикнул Вэй и хотел броситься за ней, но шифу преградил ему путь, выставив в сторону руку:

– Пусть идёт. Дай ей немного времени. Дальше у неё только два пути: либо она справится с Тысячей безмятежных лепестков на весеннем ветру и вернётся к нам, либо окончательно сломается под тяжестью судьбы.

Фэн взглянула через плечо на мятежников и своего учителя, которые вместе возложили на неё непосильное бремя, после чего просто вышла, захлопнув за собой дверь. Ей и вправду нужно было ещё раз обдумать всё, что она услышала сегодня.

Той ночью Фэн долго сидела на вершине горы, свесив ноги со скалы и слушая шум ветра в кронах одиноких сосен. Свет луны ложился бледной дорожкой на гладь пруда, раскинувшегося у храма внизу, и скользил по склонам долины Сянцзян, создавая прекрасный пейзажный свиток, словно написанный тонкой кистью небожителя.

Знакомый голос вновь говорил с ней, а тёплая невесомая ладонь, что касалась плеча, придавала уверенности, и буря внутри медленно стихала. Возможно, если она собственноручно спасёт близнецов Ван Синъюя и Ван Сюаньюя, то сможет хоть как-то искупить вину перед гэгэ...

Стоило ли ей покориться жестокой судьбе и двигаться по задуманному Небесами пути?

«Я буду с тобой, не бойся!» – прошептал ей на ухо Гэн Лэй, и Фэн уверенно вытерла слёзы, которые собрались в уголках глаз.

Даже если его слова лишь наваждение, она каждый раз радовалась появлению этого миража, что следовал за ней подобно тени в солнечный день. Фэн Вансюй, Вэй, Юй – все они хоть и давали ей ориентир в темноте, но всё же преследовали свои собственные цели, и сейчас Фэн очень не хватало той бескорыстной заботы, которой одаривал окружающих Гэн-гэгэ.

– Спасибо, ты придаёшь мне сил, – ответила она кому-то, кто уже никогда не сможет встать с ней рядом, и обняла себя руками. – Укажешь мне верную дорогу и сегодня?

Она вдруг осознала, что готова попробовать сотворить невозможное.

С первым лучом солнца Фэн раскрыла веер и направила в него ци, собранную из трёх источников: энергии стихий – луны и ветра, крови императорской династии и силы Сына Дракона. Замахнувшись, она выпустила технику в воздух, и та, слегка приподняв жухлые листочки, с гулом ударилась о валун, расколов камень на две неровные части. Тысяча безмятежных лепестков на весеннем ветру.

Выдохнув, Фэн оглядела свою работу и без сил опустилась на колени, приложив руки к лицу, чтобы остановить хлынувшую из носа кровь. Хоть заклинание не было идеальным и до сих пор недотягивало до высшей ступени совершенствования, но этим утром она сделала ещё один шаг в овладении сложнейшей техникой. К весне, когда тысяча безмятежных лепестков персика наконец закружит в воздухе, Фэн сможет показать шифу, на что способна.

И как только её обучение завершится, она встретится с Ван Юном.

Раз голос внутри говорил не бояться, она послушает его.

Глава 13

Надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром

Год спустя

Тучи тяжёлым покрывалом нависли над деревней Юэ, и даже с наступлением утра на улице не стало светлее: небо казалось залитым густым мраком, сквозь трещины в котором изредка пробивались лучи солнца, и находилось так низко над головой, что напоминало медленно разверзающиеся врата в преисподнюю.

Дверь в главный зал дома Ван с грохотом распахнулась, и внутрь вместе с ветром залетели жухлые листья. Они взвились в воздух и закружили вокруг ног человека в чёрном, следуя за ним до тех пор, пока он не дошёл до места, где обычно восседал глава клана. Без особого почтения он поднялся на застеленное подушками возвышение и зашагал к длинной ширме, что называлась «Благословение луны». Небрежно отпихнув одну из створок в сторону, мужчина присел и достал из спрятанного в тайнике лакированного шкафчика белые кувшины с рисовым вином.

– Глава Ван, разрешите войти! – произнёс тонкий женский голосок, и из крытой галереи вышла служанка в тёмном халате с серебристой луной на груди. – Гонец ещё прошлым вечером принёс письмо из столицы!

Ван Юн обернулся к ней, но не сказал ни слова и просто махнул рукой.

– Тогда оставлю его здесь, – продолжила девушка, опуская поднос с посланием на один из низких столиков. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, просто уйди.

– Простите меня за эти слова, но вам не следует столько пить... Госпожа Ван строго наказала, чтобы я следила за каждым кувшином, взятым вами из кладовой.

– Цинъай!!! – голос Принца Ночи прогремел над залом, и служанка склонила голову. – Пошла вон!

– Слушаюсь.

Чуть приподняв подол, девушка поклонилась и поспешила скорее скрыться с глаз хозяина дома, который в последнее время стал совершенно невыносимым. Дошло до того, что никто из слуг, кроме Цинъай, не появлялся перед ним, особенно после ночных занятий в храме Юншэн, которые он проводил у старших учеников: оттуда он всегда возвращался в дурном расположении духа.

Ван Юн хорошо знал обо всех слухах, что теперь ходили по школе Юэин: демонический глава, пугающий тиран и винный бессмертный. Все эти прозвища удивительно подходили к образу, который он с удовольствием поддерживал, поэтому он лишь ухмылялся, когда видел испуганных слуг или адептов. Пусть говорят что хотят, ему уже давно было всё равно.

Когда шаги служанки стихли, а залетевшая в зал сухая листва наконец опустилась на пол, Принц Ночи переместился за столик, за которым сидел раньше, будучи юным наследником, и опустил перед собой четыре кувшина. Открыв первый, он опрокинул сосуд, и по горлу полилась обжигающая терпкая горечь. Вино оказалось не лучшей выдержки, но и оно подходило, чтобы в очередной раз предаться воспоминаниям.

– Сколько мне ещё так жить? – спросил Ван Юн, направляя взгляд к пустующему столу напротив, где всегда сидел Гэн Лэй. – Я уже давно разодран на части, ведь меня покинул самый близкий человек.

Сделав ещё три глотка, Принц Ночи шумно зашипел и поморщился от горечи. Сосуд быстро опустел, и он принялся за второй, без продыху вливая в себя вино, которое они с Гэн Лэем после возвращения из армии пили вместе, наслаждаясь видом луны с крыши дома семьи Ван.

– А другой близкий человек предал меня и скрылся...

Послышался смешок. Захотелось посмеяться над собственной глупостью, и Ван Юн прикрыл раскрасневшееся лицо ладонью, издавая странные звуки, похожие то ли на надрывное хихиканье, то ли на всхлипы.

– Вы оба меня оставили, разве это не жестоко?

Вскоре перед ним остались лишь пустые кувшины. Принц Ночи толкнул ногой столик, отчего все сосуды со звоном повалились, и встал, покачиваясь из стороны в сторону. Он хотел уже пойти к своим покоям, но вдруг остановился и обернулся – серебристый поднос с письмом, принесённый Цинъай, так и стоял нетронутым.

Борясь с головокружением, Ван Юн двинулся к нему и схватил послание, сразу же неровно отрывая верхний край желтоватого конверта. В этом месяце чиновник из Хэнбана уже направил в деревню Юэ все необходимые документы, так кто ещё мог написать ему?

Он достал сложенную вдвое рисовую бумагу и развернул её: от выпитого вина все иероглифы походили на кляксы, поэтому пришлось поднести письмо к бумажному фонарю, который освещал зал. Потерев веки, Ван Юн прочитал одними губами: «Скрытые пещеры. Час Дракона. Жду тебя, гэгэ».

– Проклятье! Фэн Мэйфэн...

Больше никто в этом мире не называл его гэгэ.

Ван Юн сжал пальцы, сминая послание, и прислушался к своим ощущениям: энергия, как и всегда, плавно текла по камням в цзюане, но среди этой ци он смог различить нечто знакомое, что долгое время дремало. Пока Принц Ночи пил в зале и ничего не замечал, Мэйфэн приближалась к нему, и теперь он явно чувствовал её присутствие впервые за два года.

Скомканное письмо полетело на пол, и Ван Юн кинулся к стойке с оружием, где оставил свой Ушэнь, но его мотнуло вбок, стоило только попытаться взять гуань дао, что возвышался над мечами и веерами. В таком хмельном состоянии он мог не справиться с длинным древком и широким наконечником, поэтому недолго думая потянулся к кинжалам, прицепляя их к поясу.

Дальше всё казалось мутным сном, в котором он выбежал из дома и помчался по улице, направляясь к южным воротам деревни, что вели к реке Жуань и пещерам у её скалистого берега. В прежние времена именно там скрывались от опасности адепты школы Юэин, и Фэн Мэйфэн намеренно выбрала это место для тайной встречи. Среди гротов, лабиринтами разбросанных у излучины реки, легко можно было скрыться от преследования.

Но Ван Юн не позволит ей так просто уйти. Любыми путями он заставит свою названую сестру ответить за содеянное.

Остановившись около двоих дозорных, которые сразу вытянулись по струнке при виде главы клана, он приказал:

– Срочно найдите заклинателей из отряда командира Аня! Пусть немедленно приходят полным составом к Скрытым пещерам! Живо!

– Есть! – хором ответили стражи, и один из них тут же сорвался с места и побежал в деревню.

Когда Ван Юн удостоверился, что подкрепление точно прибудет – ведь никто не мог сказать наверняка, насколько тесно за эти годы Фэн Мэйфэн связалась с мятежниками, – он направился за ворота Юэ. Вместо утоптанной дороги он выбрал тропку, мелькающую между деревьями, и через некоторое время вышел к каменистому берегу.

Вода в реке Жуань темнела, отражая налитые синевой тучи, и в воздухе уже витал землистый запах близкого дождя. Ван Юн сделал несколько бесшумных шагов по гальке и замер от неожиданно накрывшего его волнения, что тошнотой подступило к горлу. Энергия в цзюане всколыхнулась, и он понял, что это не его чувства: на таком близком расстоянии он вновь улавливал все переживания Фэн Мэйфэн.

Впереди зиял вход в первую пещеру, который напоминал неровную половину луны, и Принц Ночи, не мешкая, шагнул в темноту, уже зная, что человек, которого он так отчаянно хотел увидеть, внутри.

На плоском камне стоял лунный светильник, что освещал тусклым сиянием мрачный грот и невысокую фигуру в неприметных дорожных одеждах и капюшоне, скрывающем лицо. Грудь сдавило от тоски, невысказанной боли, гнева и едва различимой среди всех этих бушующих чувств радости от встречи с той, кто хранила часть его ци.

– Фэн Мэйфэн! – позвал Ван Юн, и заклинательница скинула капюшон на спину.

Сердце дрогнуло, когда он встретился взглядом со своей названой сестрой: она заметно повзрослела и выглядела теперь точь-в-точь как мятежники, но все эти простые одеяния не могли спрятать ци, что выбивалась из цзюаня Мэйфэн, растекаясь по пещере прозрачными волнами. Она стала гораздо сильнее. Её нежное лицо излучало мягкий свет, а в глубоких тёмных глазах мерцали отблески пламени, что таили опасность.

Такие странные зрачки, в которых иногда мелькал огонь, Ван Юн видел только у одного человека – у Сына Дракона. Это осознание заставило его прийти в себя и вспомнить, что совершила Фэн Мэйфэн два года назад.

– Ты всё-таки пришёл, – заговорила она, и в её встревоженном голосе слышалось облегчение. – Я думала, что ты не явишься или приведёшь с собой стражу.

– Разве я мог пропустить такое событие? Наследница клана Фэн после долгих скитаний вернулась домой, как и обещала.

Ван Юн положил ладонь на рукоять кинжала и медленно вынул его из ножен. Коснувшись пальцем обнажённого острия, он продолжил:

– Я дал слово, что буду на твоей стороне, когда мы встретимся в следующий раз, но это невозможно. Что ты сделала, Мэйфэн?

– Ты знаешь...

– Скажи мне, что ты сделала?! – с нажимом повторил Принц Ночи.

Раскатистое эхо разнеслось по пещере, и заклинательница отступила на шаг, но так и не достала своё оружие. Возможно, выжидала или же собиралась напасть внезапно, используя бесчестные приёмы. Ван Юн никак не мог даже через связь понять, о чём она думала, словно в головах у них обоих разразилась буря и мысли затягивало в бушующий водоворот.

– Я два года подряд посылал своих людей в каждую из шести провинций, но от тебя не осталось ни тени, ни следа. Ты убила Лэя и сразу исчезла, а теперь вдруг решила явиться? – Открыв портал, он в мгновение ока оказался рядом с Мэйфэн и приложил лезвие к её шее. – Ты пришла сюда за смертью.

– Да. Но прежде позволь мне объясниться.

– Ты и вправду бесстыдная женщина, такая же, как и все в клане Фэн! Эти проклятые предатели, мятежники! Если бы я знал, чем обернётся твой уход, то посадил бы тебя на цепь и никогда больше не выпустил из деревни Юэ.

Гнев всё сильнее овладевал им: кровь уже стучала где-то в висках, а ладонь, что обхватывала рукоять кинжала, дрожала от напряжения. Он хотел закончить всё одним ударом, но почему-то не мог совладать с собственными руками...

– Ван Юн, прошу! – Она коснулась его щеки, и кожу под её пальцами словно обожгло. – Прежде, чем ты дашь волю своей ненависти, мне нужно передать тебе важное послание.

– С какой стати я буду слушать мятежницу? – усмехнулся Принц Ночи и откинул ладонь Фэн Мэйфэн. – С какой стати я буду слушать убийцу?!

Он немного ослабил натиск и убрал оружие от её шеи, но тут же напал уже с намерением по-настоящему ранить своего врага. На этот раз названая сестра выхватила сложенные веера: она легко встретила его удар, и от столкновения двух могущественных энергий посыпались искры.

– Постой же! – взмолилась Мэйфэн, но не отступила.

– А ты многому научилась после того, как покинула школу Юэин! – с издёвкой заметил Ван Юн и направил ещё больше лунной ци в свой кинжал, заставляя клинок полыхать серебристым огнём. – Возможно, мы здесь только тормозили твоё совершенствование.

Оттолкнув заклинательницу, Принц Ночи нанёс быстрые удары по воздуху, и прозрачные волны энергии врезались в Фэн Мэйфэн. Она не успела увернуться, но вовремя раскрыла веера с железными спицами, прикрывая лицо и средний даньтянь. Её оружие поглотило бо́льшую часть выпущенной Ван Юном ци, и всё же послышался треск рвущейся одежды: на правом и левом плече у неё появились глубокие порезы.

– Я не хочу с тобой драться!

Но её слова не остановили главу клана Ван, который накинулся на Фэн Мэйфэн с новой силой, ныряя в тень и осыпая свою противницу неожиданными ударами.

В пещере стоял гул. От магических техник третьей ступени сотрясались своды и откалывались с потолка камни, но сколько бы Ван Юн ни атаковал, его названая сестра лишь защищалась и уклонялась. И даже так он ощущал огромную разницу между прошлой Фэн Мэйфэн и нынешней: сегодня она достойно выдерживала натиск Принца Ночи и ни в чём ему не уступала.

– Как это возможно?! – прошипел он и вытер рукавом лицо, что обсыпало поднявшейся в воздух пылью. – Слишком мало времени прошло, ты не могла...

– Остановись, и я объясню! – крикнула Мэйфэн, вновь встретив веерами резкий выпад своего бывшего шисюна – два кинжала остановились прямо напротив её глаз.

– Ты убила Гэн Лэя! – взревел Ван Юн, не желая её слушать.

Он отбросил один кинжал, и на его левой ладони собрался сгусток тьмы. Над гротом раздался оглушительный раскат грома, и нечто чёрное с хлопком взорвалось на руке Принца Ночи, ударной волной расходясь во все стороны. Лунное затмение накрыло Фэн Мэйфэн, но она успела встретить технику защитной стеной, и вокруг неё взвился вихрь энергии, из-за которого пыль и мелкая галька подлетели вверх, сбивая обоих заклинателей с ног.

– Второй раз это заклинание на мне не сработает, – прошептала Мэйфэн и попыталась подняться, но закашлялась от взвеси, забившей горло.

– Мне всё равно, что сработает, а что нет. Я буду пытаться до тех пор, пока не отомщу за друга! – отозвался Ван Юн и, схватившись за стену пещеры, встал.

Из его рассечённой от удара о камень брови текла кровь, заливая половину лица, а в руке всё так же поблёскивал кинжал. Он двинулся в сторону Фэн Мэйфэн.

– Даже если у тебя есть оправдания, я не смогу простить тебя.

Связь цзюаней сдерживала Принца Ночи, словно бы кто-то повязал на его запястье шнурок и тянул назад, но он упрямо продолжал идти. Всё, что он увидел сегодня, лишь подтвердило страшные опасения: названая сестра не просто убила Сына Дракона, она ещё и похитила его силы. Невозможно было не заметить, как драконья энергия сверкала в тёмных глазах Фэн Мэйфэн.

От гнева вены вздулись на тыльной стороне ладони Ван Юна, и он подошёл вплотную к заклинательнице.

– Я убью тебя! – зазвучал его низкий голос, что отозвался эхом от стен пещеры. – Убью!

Она уже стояла на ногах и смотрела на него взглядом, полным сожаления и раскаяния, отчего Принц Ночи на мгновение замешкался. Но разве можно верить мятежнице, которая сбежала из собственной школы, совершила преступление и скрылась? Эта неблагодарная девчонка не заслуживала пощады!

Покрепче сжав рукоять оружия, Ван Юн вогнал кинжал под рёбра Фэн Мэйфэн. Веера, которые она держала в руках, упали на каменный пол грота, и им обоим показалось, что этот звон был оглушительнее, чем гром на улице, который возвещал о начале грозы.

Вытащив клинок из живота названой сестры, Принц Ночи отступил, наблюдая за тем, как она прямо на глазах побледнела и попыталась зажать рану дрожащими пальцами, но крови оказалось слишком много. Ладони Фэн Мэйфэн сразу залило алым, и по её одежде начало расползаться багровое пятно. Она отрывисто задышала, а по щекам потекли крупные слёзы, вероятно, от жгучей боли, которая разрывала её внутренности и передавалась Ван Юну.

Сделав ещё шаг назад, он и сам почувствовал головокружение, а окровавленный кинжал выскользнул у него из руки.

– Что за... – Он не успел договорить и согнулся пополам.

Резь под рёбрами оказалась столь сильной, что перед глазами всё поплыло, и пальцы, которые Принц Ночи приложил к левому боку, вдруг испачкались в чём-то тёплом и липком – его чёрная форма пропитывалась кровью в том самом месте, куда он ударил Фэн Мэйфэн.

Первой на неровный каменный пол повалилась наследница клана Фэн, и под ней тут же расползлась поблёскивающая лужа, которая ручейками утекала по выбоинам, оставшимся после их короткого боя. Её била крупная дрожь, а изо рта потекла красная струйка, что скатилась по подбородку и исчезла под воротом. Ван Юн тоже упал на колени, зажимая неизвестно откуда появившуюся рану на собственном боку, и подполз поближе к названой сестре, чтобы видеть её лицо.

– Я должен был дать тебе умереть ещё в той пещере! – сказал он и прислонился спиной к стене. – Не следовало нам совершать Обмен.

Похоже, их связь стала даже более глубокой, чем раньше. Теперь они делили не только чувства, мысли и воспоминания, но и раны, которые сразу появлялись на теле, стоило одному из них пострадать. Разве это не самая отвратительная насмешка судьбы? Ван Юн хотел бы причинить Мэйфэн сильную боль, хотел бы навсегда оборвать эти непонятные отношения, но не мог довести дело до конца. Не мог даже нанести смертельную рану, ведь тогда и сам рисковал отправиться в Обитель мёртвых, оставив людей из деревни Юэ без защиты.

И всё же, ударив Фэн Мэйфэн кинжалом, он вдруг понял, что ненависть на самом деле была не столь сильна. Что он ощутит, когда увидит её бездыханной... Как только эта картина появилась в голове, Ван Юна бросило в холод.

– Невыносимо.

– Никто не просил тебя жертвовать собой ради меня, – заговорила названая сестра таким слабым голосом, что казалось, будто она вот-вот потеряет сознание. – Ты сам принял это решение.

– Верно, я виноват. Теперь, похоже, либо мы оба умрём, либо оба останемся в живых, какая досада.

– Если ты ещё можешь слушать, гэгэ, то позволь мне всё объяснить.

У него просто не осталось сил, чтобы сопротивляться, поэтому он промолчал, и Фэн Мэйфэн сочла это за разрешение. Она зашлась влажным кашлем, после чего перевернулась на спину и начала хрипло рассказывать о том, как провела последние два года. Путешествие по тракту до деревни Сянь, бегство от имперской стражи, встреча с мятежниками, посвящение в семью отверженных заклинателей, убийство изувеченного мужчины с мешком на голове...

Он с трудом слушал о Гэн Лэе, который перед смертью был изувечен до неузнаваемости и даже не смог сохранить человеческий облик. С каждым новым словом Мэйфэн об их общем близком друге в грудь Ван Юна словно вонзался нож, лезвие которого распарывало сердце и срезало с него тонкие лоскуты. Нестерпимая душевная боль разрасталась, и Принц Ночи прикрыл глаза испачканной в крови ладонью.

Какое-то время они оба лежали тихо, и в пещере слышалось только их тяжёлое сбивающееся дыхание. Но вскоре Фэн Мэйфэн собралась с силами и поведала ему о долине Сянцзян, бессмертном шифу Фэн Вансюе и его предсказании о заклинателе, который сможет открыть Небеса. Теперь всё стало понятно. Названая сестра обучалась владению ци в знаменитом месте, куда в давние времена уходили люди, что хотели пройти путём Совершенства, и именно поэтому её энергия настолько возросла.

В какое-то мгновение рассказ прервался, и Ван Юн перестал слышать даже хриплые вздохи Мэйфэн, а когда повернул голову, не смог различить, вздымалась ли её грудь.

– Фэн Мэйфэн, не вздумай умирать! Не смей! – Он попытался приподняться, но рана под рёбрами сразу дала о себе знать, и пришлось снова привалиться к стене. – Мы не можем... не можем сейчас всё бросить.

Он больше не был уверен в своём решении ненавидеть названую сестру, но гордость не позволила ему показать своё беспокойство, поэтому он добавил:

– Если умрёшь ты, то и я потеряю жизнь. Мне нельзя уходить, я должен заботиться о своём клане и школе!

– А ты всё такой же, – подала голос Фэн Мэйфэн и шевельнулась. – У меня дыра в животе, дай хоть немного перевести дух.

Услышав её, Ван Юн испытал облегчение и откинул голову, прикрывая отяжелевшие веки. Что ему теперь делать? Как принять всё случившееся? Даже если Гэн Лэй оказался частью предопределения и погиб ради великой цели, Принц Ночи не мог с этим смириться.

– Никакие объяснения не изменят того, что ты убила моего друга.

– Я не пытаюсь оправдаться. Прошу, ненавидь меня сколько угодно, проклинай меня, но прислушайся к тому, о чём я говорю! – Она посмотрела на него, и в её покрасневших от напряжения глазах вновь появились слёзы, которые сразу стекли на пыльный камень. – Всё, что случилось на пике Юнфэй, в городе Люцзэ и в нашем храме Юншэн, – дело рук одного человека. Нет, одного демона, настолько могущественного, что никому из ныне живущих с ним не справиться.

– Безымянный... – еле слышно сказал Ван Юн.

– Да, и этот демон устроился в Запретном городе вместе с императором! Они заодно, ведь в военном лагере используют часть чёрного камня Туньцзюэ, который подавляет энергию заклинателей! Подумай, кому ты служишь? Настоящему тирану, что не остановится, пока не уничтожит всех последователей Последних небожителей. Мы должны разорвать этот круг смертей!

– Я не могу присоединиться к мятежникам, вы ничем не лучше тех, кто восседает в императорском дворце! И вы тоже проливаете кровь невинных ради достижения своих целей.

– Гэгэ, истинная причина, почему ты сопротивляешься, – это близнецы Ван Сюаньюй и Ван Синъюй?

Услышав имена своих братьев, которые уже долгое время находились в заложниках в столице, Ван Юн разозлился. Он просто не мог предпринимать никаких отчаянных шагов, ведь жизнь двоих его диди висела на волоске. Честно сказать, он даже не был уверен, живы ли они сейчас, ведь поиски через знакомых командиров ни к чему не привели. Ещё полтора года назад, когда по городам пошли абсурдные слухи об истинном наследнике трона, Сюаньюй и Синъюй пропали из рядов имперской армии, а это означало только одно – их увели в темницу или же убили! Позже дом семьи Ван не раз обыскивали тайные посланники из Запретного города, что пытались найти доказательства измены, а однажды они перешли все границы и привезли с собой шкатулку, в которой лежали два срезанных пучка волос. Ван Юну явно угрожали, но он был бессилен и не мог остановить расползающиеся слухи о своём родстве с династией Цзинь.

– Не смей говорить о них! – огрызнулся он.

– Ты же прекрасно знаешь, что император никогда не отпустит твоих братьев, ему нужно иметь над тобой полную власть. Но Вэй, предводитель семьи, пообещал, что во время Великого Собрания Школ мы выделим людей и первым делом спасём близнецов! Если у нас всё получится, мы бы хотели заручиться твоей поддержкой во время выполнения нашего главного замысла.

– Ваш замысел – просто мыльный пузырь, который лопнет, стоит императору ткнуть в него иглой!

Ван Юн действительно так считал. История с государственным переворотом и призывом Последних небожителей, которую рассказала ему Фэн Мэйфэн, звучала слишком невероятно, и даже если мятежников поддерживал один бессмертный мастер, это ничего не решало! Мрак слишком сильно сгустился над империей Чжу, и Принц Ночи не видел ни малейшего просвета.

– Почему ты так доверяешь мне? – спросил он, понимая, что сегодня заполучил важные сведения, которые мог бы использовать, чтобы укрепиться при дворе. – Что будешь делать, если я напишу в столицу письмо, где расскажу о планируемом вторжении?

Послышался тихий стон: Фэн Мэйфэн перевернулась на бок и протянула к нему руку, пытаясь коснуться его, но у неё не хватало сил, чтобы подползти ближе.

– Я знаю тебя, ты не выдашь нас. Даже сейчас, когда я стала твоим врагом, ты всё равно заботишься обо мне и на самом деле не желаешь мне смерти.

– Этот проклятый Обмен... – вздохнул Ван Юн и чуть наклонился, накрывая липкую окровавленную ладонь Мэйфэн своей.

Как только их руки соединились, перед его взором всё расплылось, словно он внезапно посмотрел на солнце, а дыхание перехватило от горячей энергии, что разлилась по меридианам и устремилась к ране на боку.

– Вижу, в тебе достаточно ци, чтобы излечиться, тогда почему ты до сих пор истекаешь кровью?

– Просто принимаю наказание. Мне должно быть больно.

Сжимая её руку, Ван Юн вспомнил, что боль всегда была частью их связи: только пройдя через страдания, они открывались друг другу. Похоже, за два года ничего не изменилось.

– Перестань творить что вздумается. Ты ужасно упрямая...

– Если перестану, ты будешь на моей стороне, как и обещал?

Она переплела свои ледяные пальцы с его, слабо сжимая руку, и с мольбой взглянула на Принца Ночи.

– Ты просишь слишком многого! – качнул головой Ван Юн. – Я не стану рисковать всем из-за тебя.

Больше Фэн Мэйфэн ничего не говорила, она просто свернулась клубком, зажав свободной ладонью рану от кинжала, и изредка хрипло кашляла. На улице бушевала гроза, отчего вход в пещеру залило водой, а от влажных каменных стен тянуло пронизывающим холодом. Они потеряли счёт времени и безмолвно лежали рядом, держась за руки, до тех пор, пока кто-то не забежал в грот.

– Глава клана Ван! Что здесь происходит...

С трудом разлепив веки, Ван Юн узнал в приближающейся невысокой и хрупкой фигуре Ань Иин, которая присела рядом с ним и сразу приложила пальцы к его запястью, нащупывая пульсирующую точку.

Сзади уже стояли Ань Бохай и Хэ Сюли, облачённые в промокшую насквозь боевую форму с узкими рукавами, но они смотрели совсем не на Принца Ночи, заклинатели не сводили ошеломлённых взглядов с Фэн Мэйфэн.

– Сначала излечи её! – Ван Юн отбросил руку целительницы и кивнул в сторону своей названой сестры. – Она потеряла много сил.

Ань Иин послушалась и быстро развернулась, нависая над своей бывшей подругой, с которой не виделась больше двух лет.

* * *

Чья-то прохладная рука приподняла голову Фэн, и вскоре под затылком оказалось нечто мягкое, кажется, свёрнутый плащ. Она приоткрыла глаза и увидела знакомый мерцающий иероглиф на щеке девушки, которая сосредоточенно распарывала её одежду в том месте, куда вонзился кинжал. Ань Иин, она тоже здесь...

Фэн всё ещё не позволяла своей ци свободно течь по меридианам, чтобы драконья энергия не облегчила боль от раны, поэтому тело казалось деревянным, но она собралась с силами и слабо ухватилась за запястье подруги.

– Ань Иин!

Ответа не последовало. В горло влили обжигающее горечью вино, отчего Фэн закашлялась, и по её подбородку потекли холодные струйки. Целительница легко освободила свою левую руку и поднесла два сложенных пальца к губам, а свободную ладонь приложила к ране: лунная энергия ледяным потоком ворвалась в средний даньтянь, и Фэн начала вырываться.

– Держи её! – приказала кому-то Ань Иин уверенным и бесстрастным тоном, каким никогда раньше не разговаривала. – Будет очень больно, но она хотя бы выживет.

Крепкие руки Ань Бохая легли на плечи Фэн, и их глаза на мгновение встретились. Командир отряда почти не изменился, только отрастил короткую бороду и стал заплетать косичку, которую убирал в высокий пучок. Такую же носил и Дуань Хэн когда-то. Серьёзный взгляд, который невозможно было прочитать, опустился на наследницу клана Фэн, и ей снова захотелось сбежать.

– Простите меня... – прошептала она и вдруг застонала, выгибаясь от напора целительной ци, что вновь проникла в её рану.

– Готово! – Ань Иин быстро убрала ладонь и достала из поясной сумки маленькую шкатулку, после чего нанесла мазь толстым слоем. – Внутренние повреждения я устранила, но позже нужно будет обязательно зашить. Пусть пока полежит, а я займусь главой клана.

Почему эти люди так спокойно себя вели? Разве они не должны ненавидеть её всем сердцем за то, что она натворила?

Фэн приподнялась на локтях и оглядела разбитый в ходе битвы грот. Подхватив мерцающий лунный камень, Ань Бохай уже отошёл к Принцу Ночи и присел рядом с ним на корточки, освещая для своей двоюродной сестры ранение Ван Юна. Недалеко от входа в пещеру стояла Хэ Сюли, которая следила за всем происходящим и постоянно поглядывала на улицу, похоже высматривая мятежников. Она больше не походила на ту милую девушку, что разгуливала по деревне Юэ в роскошных одеждах во время празднования Середины осени: теперь её лицо стало строже, а взгляд жёстче. Только два пучка волос на макушке ещё напоминали о прежнем непринуждённом и беззаботном образе.

– Хэ Сюли, – позвала Фэн, даже не надеясь, что старая подруга откликнется. – Скажи, ты ненавидишь меня?

Не произнося ни слова, заклинательница прошлась по пещере, ловко перепрыгивая через нагромождения камней, и вскоре оказалась лицом к лицу с Фэн. Хэ Сюли наклонилась и схватила её двумя руками за ворот, так сильно встряхнув, что запечатанная рана на боку снова открылась.

– Ты настолько глупая?! Думаешь, мы бы стали винить тебя в смерти Дуань Хэна?! – Она разочарованно качнула головой и оттолкнула Фэн. – Видимо, мы ничего для тебя не значили, раз ты не поделилась с нами своими переживаниями. Все трудности в одиночку, да? И к чему это тебя привело?

– Прости, это довольно трудно объяснить.

– Вечные отговорки. Вечно у тебя «всё в порядке», хотя с самого начала ничего не было хорошо! Ты скрывала, что отравлена тёмной ци, и в одиночку справлялась с мыслями о скорой смерти. Ты одна переживала уход Дуань Хэна и одна же решила покинуть школу, никому об этом не сказав. Выходит, это мы отвратительные друзья, раз ничего не замечали.

Ань Иин и Ань Бохай тоже посмотрели в их сторону, но хранили молчание.

– Мы бы постарались тебя понять... – добавила Хэ Сюли, а потом указала на солнечное сплетение Фэн, где под разорванной одеждой и засохшей кровью виднелся вбитый под кожу знак мятежников – поток ветра, закрученный в спираль. – Но уже слишком поздно. Ты выбрала других людей и другой путь.

Эхо высокого голоса Хэ Сюли разнеслось по гроту, и Фэн наконец поняла: теперь всё и вправду кончено. Она больше не принадлежала школе Юэин, и эти люди, что бы ни произошло, никогда не примут её обратно. Пусть с недавних пор у неё появилась другая семья, но встреча со старыми друзьями неожиданно всколыхнула чувства, которые она пыталась заглушить в долине Сянцзян. Когда-то Фэн мечтала остаться рядом с соучениками, а теперь разрушила всё своими руками.

– Уходи! – приказал Ван Юн, когда Ань Иин закончила применять целительскую технику. – Ты подвергаешь опасности нашу деревню! Солдаты из столицы искали тебя, и если они узнают, что ты возвращалась домой, то снова начнут прочёсывать каждый угол.

– Понимаю. – Она поднялась, одной рукой придерживая бок, а другой подхватывая веера, и в последний раз обратилась к своему гэгэ: – Прошу, подумай о том, что я сказала. Судьба близнецов и адептов всех пяти школ висит тысячей цзюней на одном волоске^[101], и только Принц Ночи...

– Просто уходи, пока я не передумал! – Ван Юн повысил голос и сразу же прислонился к стене, плотно сжав веки.

Она знала, насколько ему больно, а потому не решилась и дальше уговаривать его. Техника Ань Иин помогала им обоим, но от малейшего движения живот словно пробивало стрелой, и Фэн с трудом сдерживалась, чтобы не упасть обратно на землю. Проковыляв до выхода, она остановилась и обернулась в сторону заклинателей, которые столпились вокруг главы клана.

– Спасибо вам. До встречи на дороге жизни.

Никто ей не ответил, и она шагнула прямо через завесу дождя, отчего вся её одежда сразу же насквозь промокла. Сзади зазвучали приглушённые голоса.

– Почему вы не остановили Фэн Мэйфэн?! – спросил Ань Бохай. – Она ведь одна из нас, даже если совершила ошибку.

– Ты видел знак ветра у неё на теле? Она поклялась в верности предателям! – заговорила Хэ Сюли так громко, как будто хотела, чтобы её слова достигли ушей бывшей подруги. – И что нам делать в следующий раз? Неужели придётся драться с Мэйфэн?

– Я не хочу... – Ань Иин, как и прежде, старалась сохранить мир.

– Помолчите все, голова и так раскалывается! – остановил их Ван Юн, и Фэн даже могла представить, с каким мрачным выражением гэгэ смотрел на них в это мгновение. – Помогите встать. И ещё, помалкивайте о том, что здесь случилось.

Фэн заставила себя отойти от пещеры, и голоса тут же растворились в шуме дождя, что хлестал по кронам деревьев и рябью прокатывался по волнующейся от ветра реке Жуань. Мятежники ждали её в роще неподалёку, готовые сорваться с места, едва услышат свист, что означал худшее – Фэн взяли в плен. Потому и нужно было поскорее вернуться в условленное место, и она медленно побрела по знакомой с детства тропе, окончательно оставляя прошлое позади.

* * *

Новый лагерь под командованием Вэя расположился в глухом лесу на границе с восточной провинцией, землями клана И. Из-за разливающихся озёр здесь появилось огромное болото, а гнездившиеся в трясине демонические твари отпугивали жителей соседних деревень. В конце концов вокруг топи поставили десятки табличек, предупреждающих об опасности, и никто не рисковал заходить в место с названием Цзиляо^[102].

До ближайших поселений отсюда дорога занимала не меньше полудня, да и имперские солдаты пока не осмеливались свободно расхаживать рядом с владениями господина И Бэя, что руководил школой Циншуй и управлял единственным портовым городом в империи – гаванью Ланьган. Всё это делало болота Цзиляо отличным убежищем для повстанцев, которые стекались с юга и востока в Первый лагерь.

Корни старых деревьев здесь переплетались между собой и наполовину уходили под воду, затянутую тиной, а в высоких кронах прятались лучники, что выслеживали яогуаев и других незваных гостей. Солдаты из столицы хоть и гоняли мятежников по всем провинциям, но всё же предпочитали держаться подальше от таких забытых богами территорий. Именно поэтому Второй лагерь, куда стекались силы с севера и северо-запада, тоже расположился в похожем месте, в призрачном лесу Гуйлинь, прямо под носом у императора и его армии.

Фэн проснулась от назойливого шума: дождь барабанил по крыше палатки, а ручейки воды, переполняя выкопанный ров вокруг её жилища, уже затекали внутрь, отчего солома, на которой она лежала, промокла. Рядом на циновке тихо посапывала Юй, с головой завернувшись в свою накидку, и в такие мгновения умиротворения даже не верилось, что она являлась правой рукой главаря мятежников и опаснейшим противником для любого воина.

Убрав сальные волосы в пучок, Фэн распахнула нижнее чжунъи, по цвету теперь напоминающее запачканные землёй одежды бедняков, и провела пальцем по бледному рубцу на боку. Прошло уже не меньше четырёх лун с тех пор, как она побывала в Скрытых пещерах, но рана, хоть уже давно затянулась благодаря драконьей ци, всё ещё ныла во время непогоды. Хотела бы она знать, шёл ли сейчас дождь в деревне Юэ и чувствовал ли то же самое Ван Юн.

Вместо того чтобы думать о предстоящем Великом Собрании Школ, Фэн снова и снова в мыслях возвращалась к Принцу Ночи. К тому короткому мигу, когда они вместе лежали, истекая кровью, на ледяном полу грота и держались за руки... Она дёрнула головой и бесшумно поднялась. Облачившись в серую форму повстанцев, Фэн вышла из палатки и направилась по утоптанной тропе, что вела через топь к небольшим холмам за лагерем, выглядывающим из болот.

Легко перепрыгивая с камня на камень, она быстро оказалась на поросшем мхом возвышении и опустилась в позу для медитации. Здесь по утрам всегда было тихо, и она пользовалась этими часами покоя, чтобы привести мысли в порядок. Пульсирующая боль под рёбрами постепенно угасала, а образ Ван Юна растворялся в белом свете, что озарил её сознание. Она сидела с закрытыми глазами, но замечала каждую каплю, что падала с неба и разбивалась о землю, слышала каждый тихий звук – такая сосредоточенность достигалась лишь путём каждодневных длительных медитаций.

«Небеса откроют свои двери только перед чистым, словно новая бумага, разумом», – повторяла она про себя, вспоминая наставления шифу Фэн Вансюя, который до последнего ругал её за постоянную неразбериху в мыслях.

Фэн казалось, что она до сих пор не достигла нужного равновесия, и когда придёт время вознестись, всё рухнет из-за земных чувств, от которых ей так и не удалось избавиться в долине Сянцзян. Увидев Ван Юна в Скрытой пещере, она осознала, что связь никуда не исчезла, – они до сих пор любили друг друга так же сильно, как и в тот день на берегу лотосовой заводи.

– Тоска тянулась в край нездешний, и травы затуманились закатом, а некому открыть души мятежность...^[103] – прозвучал прямо над ухом Фэн напевный голос, вырывая её из медитации. – Похоже, твоё сердце сегодня снова не здесь.

– Шифу?! – Она вздрогнула от неожиданности, ведь даже не слышала, как кто-то подобрался к ней сзади. Впрочем, так провести её мог только наставник. – Разве вы не говорили, что присоединитесь к нам уже в Хэнбане? Тогда почему вы здесь?

– Тише, ученица Фэн, ты так легко сбиваешься с нужного настроя! – Фэн Вансюй сдержанно улыбнулся, оглядывая вскочившую на ноги заклинательницу, и завёл руки за спину. – Вэй послал мне весть о том, что ты была ранена Принцем Ночи, поэтому я поспешил сюда, но смог добраться до болот Цзиляо только к весне.

Шифу медленно обошёл её по кругу и снова заговорил:

– Я знаю твои способности, так скажи, почему ты позволила главе Вану ударить себя кинжалом? Твои решения могли плохо отразиться на нашем общем деле.

– Простите, шифу. Тогда я... просто хотела получить наказание, чтобы хоть немного облегчить груз вины.

Не в силах выносить одухотворённый облик наставника, внутренний свет которого пробивался даже через серый дорожный плащ, Фэн опустила глаза. Она не ожидала встречи с шифу и теперь растеряла всю свою уверенность.

– Ты хотя бы честна с собой. – Фэн Вансюй подбодрил свою ученицу и положил ладонь ей на голову: согревающая энергия сразу потекла по её меридианам. – Ноша на твоих плечах непомерно тяжела, и я обещаю, что пройду весь путь с тобой до самого конца. Поэтому я и приехал так скоро.

Столь непривычная поддержка вызвала в душе Фэн смятение: все вокруг относились к ней, как к хрупкой вазе, которую нужно было оберегать до назначенного часа. Даже шифу примчался из другой части империи, чтобы справиться о её состоянии, и всё же в его искреннюю заботу она верила безоговорочно, ведь провела с ним бок о бок два долгих года.

Принимая доброту Фэн Вансюя, она низко поклонилась:

– Спасибо вам.

Убрав руку с мокрой от дождя макушки Фэн, шифу пару раз сжал и разжал ладонь, словно что-то проверяя, и его тонкие брови слегка изогнулись.

– Кто излечил твою рану? На тебе остался след чужой ци, и он очень похож на одну знакомую мне технику...

– В деревне Юэ есть хорошая целительница – Ань Иин, – пояснила Фэн, с любопытством разглядывая своего наставника: лишь на мгновение, но его лицо утратило привычное безмятежное выражение. – Она училась у своего деда, а ещё у лучшего целителя-отшельника из школы Шилинь. Вы, наверное, слышали о нём, его зовут Ши Янхэ.

– Не доводилось слышать о таком заклинателе. – Фэн Вансюй ещё раз украдкой посмотрел на свою ладонь и тут же спрятал руку в широких рукавах плаща, под которым скрывались его белые одеяния. – Раньше я знал человека, который использовал такие же техники. Но он давно умер.

– Мне жаль.

– Если в мире есть жизнь, неизбежна за нею смерть^[104]. Нечего жалеть, всё уже в прошлом.

Пусть шифу и отвечал привычными стихотворными строками, но Фэн заметила, каким задумчивым стал его взгляд и насколько резкими были движения, будто он разом забыл о своём неземном изяществе. За этим явно что-то скрывалось, но она так и не осмелилась спросить.

– Я рада, что вы здесь, шифу.

Фэн Вансюй повернулся к ней спиной, отвязал от пояса белую тыкву горлянку и отпил вина. Так они ещё долго стояли в тишине, слушая, как дождь барабанит по широким листьям болотных лилий. В подобные пасмурные дни особенно хотелось, чтобы кто-то оказался рядом, и судьба привела к болотам Цзиляо именно её наставника. Она и правда чувствовала благодарность за это.

* * *

Вечером командиры всех повстанческих отрядов собрались в общей палатке. Вэй сидел во главе длинного низкого стола, на котором была разложена карта, а остальные мятежники расположились на циновках слева и справа от него. Здесь никто не носил маски, ведь соратники безоговорочно доверяли друг другу, и у каждого на лице виднелся шрам или ожог, словно предводителями становились только воины, когда-то получившие тяжёлые ранения. Фэн старалась в открытую не рассматривать всех присутствующих, но за время, проведённое с этими людьми, у неё и вправду сложилось такое впечатление.

Вэй направил сосредоточенный взгляд на чертёж императорского дворца и коснулся красного флажка, который служил отметкой для важной области Запретного города. В это же время плотная ткань, заменявшая дверь в палатку, шевельнулась, и внутрь зашёл опоздавший шифу. Как только он занял своё место, главарь мятежников наконец заговорил:

– Друзья! Теперь все здесь, поэтому давайте начнём. В первую очередь хочу представить вам нашего союзника, который во время гонений на беженцев из школы Дафэн укрыл многих из нас в долине Сянцзян. Поприветствуйте совершенствующегося мастера Фэн Вансюя!

Послышались восхищённые возгласы, и шифу, что сидел по левую руку от Вэя, изящно склонил голову.

– Именно он помог раскрыть тайну существования камня Туньцзюэ. С помощью этого оружия из самой Обители мёртвых был уничтожен пик Юнфэй и сломлены заклинатели из города Люцзэ!

– Ничего нового ты не сказал, Вэй! – Сурового вида мужчина с чёрным знаком ветра на скуле ударил по столу. – Мы и сами ценой наших жизней добыли много сведений о демоническом камне! – Он с пренебрежением взглянул на Фэн Вансюя и обратился к нему: – Позвольте спросить, мастер Фэн, знаете ли вы, как уничтожить эту штуковину? Мы готовим масштабное наступление, но без заклинаний нашим отрядам не выстоять против тысяч имперских солдат.

– Вы задаёте правильные вопросы, господин. Ваша душа непреклонна, а поступки осторожны^[105], это похвально! – ответил Фэн Вансюй, поставив на столик перед собой тыкву горлянку, которую держал в руках. – Как только мы пересечём границу Запретного города, наши меридианы забьются, а разум помутится. Я знаю лишь одно существо, способное своей энергией разрушить Туньцзюэ и избавить нас от его пагубного влияния.

Все участники совета затихли и обратились в слух.

– Сын Дракона. Сила такого человека берёт начало от самого владыки Небес, и потому тьма Обители мёртвых для него не настолько страшна.

– И вы знаете, где найти представителя уничтоженного под корень драконьего рода? – с усмешкой спросил всё тот же командир с меткой на скуле. – Насколько я знаю, всех их уничтожили ещё во времена Второй междоусобной войны.

– Последний Сын Дракона и правда был убит! – объявил шифу, и его голос утонул в нарастающем гомоне повстанцев.

– Тогда мы обречены!

– Неужели всё зря?

– Что нам теперь делать?

Вэй хлопнул в ладоши, призывая разбушевавшихся братьев и сестёр к молчанию. На удивление, они его послушались и уселись обратно на свои места.

– К счастью, есть человек, который сохранил в себе часть силы Сына Дракона, хоть и по случайности! – Фэн Вансюй повернулся к своей ученице и указал на неё рукой. – Молодая госпожа Фэн владеет техникой Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру. Если кто и сможет разрушить самые крепкие камни и барьеры в трёх мирах, то это только она.

Она уже долгое время жила в лагере вместе с остальными мятежниками, и многие знали, что Вэй возлагал надежды на эту девятнадцатилетнюю девчонку, но не особо верили в её способности. Теперь же, когда сам бессмертный мастер представил Фэн, в глазах командиров появилось больше уважения.

– Все эти годы вы доверяли мне, – прервал воцарившееся молчание главарь. – Мы вместе прошли гору мечей и море огня^[106], и сегодня я снова повторю, что Фэн – наш единственный ключ к победе.

– Она близка с кланом Ван! – высказался кто-то из командиров. – Вдруг однажды эта наследница захочет вернуться и предаст нас!

– Мы познакомились с Фэн несколько лет назад, когда вместе обучались в школе Юэин, – заговорил У Минли, которого в рядах мятежников теперь звали просто Мин. Он вместе с братом стоял в палатке, охраняя вход от посторонних, и осмелился вмешаться. – Фэн скорее умрёт, чем отступит от своей цели, ей можно доверять. Если она выбрала семью, значит, будет сражаться за неё до последнего.

– Мин... – прошептала Фэн и сцепила руки, что лежали на коленях, в замок.

– Я за неё ручаюсь! – подняла ладонь Юй, которая с самого начала собрания просто сидела вразвалку и крутила между пальцами чёрный нож.

Редкий человек удостаивался поддержки этой воительницы, поэтому командиры сразу согласно закивали.

– Если ни у кого больше нет возражений, тогда я продолжу! – Вэй приподнялся и провёл руками по карте, расправляя помятую бумагу. – Сегодня в столицу направились ещё два отряда из нашего лагеря и два отряда из леса Гуйлинь. У нас крайне мало времени для того, чтобы незаметно перевезти войска, но пока всё идёт именно так, как мы задумали. Юй, от лазутчиков из Хэнбана есть вести?

– Да, днём мы получили почтового сокола с зашифрованным посланием: «Восемь подразделений успешно добрались до города и заняли свои позиции, никто пойман не был».

– Хорошо, но слишком подозрительно... – Вэй качнул головой, отчего его длинные волосы выпали из-за ушей и легли на карту. – Когда все приготовления проходят настолько гладко, закрадываются сомнения. И всё же давайте пока сосредоточимся на нашей задаче: согласно разведданным, участники Великого Собрания Школ начнут прибывать в Запретный город в конце месяца персика^[107] и их разместят в гостевых дворцах – здесь, здесь и здесь. – Он указал на три красных флажка. – Целителей из школы Шилинь мы трогать не станем, они преданы нынешней ветви императорской семьи. К главе И Бэю из гавани Ланьган мы наведаемся после первого дня пиршества: по рассказам, он скользкий, как водяная змея, и его опасается даже сам император, но если мы предложим ему нечто выгодное, например освобождение от налогов за торговлю на море, то он может и согласиться на союз!

Вэй вздохнул и постучал пальцем по последнему флажку.

– Чтобы достичь взаимопонимания со школой Юэин и Принцем Ночи, нам придётся найти и освободить из темницы двух младших наследников семьи Ван. Но это мы обсудим позже уже в частном порядке с теми, кто непосредственно отправится на упомянутое задание. Если спасение завершится успехом, глава Ван наверняка встанет на нашу сторону!

– Звучит, конечно, хорошо, но есть ли у нас какой-то запасной план, если всё полетит к Яньло-вану в преисподнюю? – снова заговорил тот самый командир, который ещё в начале собрания сомневался даже в Фэн Вансюе.

Оглядев своих соратников, Вэй потёр обожжённый подбородок и развёл руками.

– Если всё рухнет, у нас останется только один выход: любыми путями провести Фэн в императорские покои! – Он показал на пустое пятно на карте в самом сердце Дворца Небесной Чистоты. – Будем пробиваться, чтобы она смогла уничтожить демонический камень.

– Ты уверен, что Туньцзюэ именно там? – спросила Юй, направляя свой нож в сторону подробного чертежа. – Есть доказательства?

– Наш человек из дворцовой прислуги доложил, что именно в ту часть Запретного города почти каждую ночь уводят приговорённых к наказанию пленников, и после они не возвращаются в свои камеры живыми. Их приносят обратно в Зал Смирения в мешках, после чего они просто куда-то исчезают. Шифу Фэн, лучше вы расскажите, что об этом знаете.

Фэн Вансюй выпил немного вина, прикрывая губы длинным рукавом, и когда закончил, заговорил:

– Вам уже известно, что Туньцзюэ поглощает светлую ци, которая течёт по меридианам заклинателей и одарённых людей. Если камень не получает постоянную подпитку энергией точно так же, как в Обители мёртвых, где из душ выжимают всё до последней капли, то со временем он ослабевает. Ни демону, ни императору это невыгодно, поэтому они любыми способами пытаются насытить артефакт человеческими жертвами. Всё сходится.

– Если уничтожим Туньцзюэ, то сможем дать имперской армии достойный отпор! – добавил Вэй торжественным тоном. – И выиграем время для Фэн, чтобы она выполнила свою главную задачу – взошла на пик Лаошань.

В палатке воцарилось тягостное молчание. Командиры и раньше слышали о замысле своего главаря, но сейчас, когда нападение на столицу было как никогда близко, их вдруг одолели сомнения. Немой вопрос читался в глазах каждого, кто сидел сегодня за столом при тусклом свете свечей. Фэн могла их понять, ведь этим вечером они вверяли свои жизни совсем юной заклинательнице, хоть она и являлась наследницей павшей школы Дафэн.

– И всё-таки это безумие! – выкрикнул кто-то.

– Когда надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром!^[108] – раздался вдруг строгий голос Фэн Вансюя, и шею Фэн окатило холодом от могущественной ци, что заполнила душное помещение. Похоже, даже безграничное терпение шифу оказалось не вечным, и он наконец явил всем часть своей духовной силы, которая опустилась на плечи мятежников невообразимой тяжестью. – Думаете, что сможете найти лёгкий путь или сбежать от бури, которая скоро разразится? Вы хотите разворошить осиное гнездо, но не осознаёте, что внутри вас ждёт целый рой во главе с Безымянным! Как вы собираетесь справиться с всепоглощающим мраком без Последних небожителей?

– Думаю, всех волнует вопрос, выстоим ли мы против этого демона, пока не придёт помощь с Небес? – спросила Юй, которая сегодня взяла на себя непривычную роль посредника между двумя сторонами. – Не погибнем ли мы раньше?

– Его я возьму на себя, – уверил Фэн Вансюй и ослабил поток своей ци. Все присутствующие сразу облегчённо вздохнули. – Какое-то время я смогу сдерживать Безымянного... и надеюсь, что этого хватит для нисхождения небожителей на землю.

По палатке снова прокатился недовольный шёпот:

– Слишком рискованно!

– Вэй, ты же ведёшь нас на верную смерть...

– Если демон так опасен, то зачем мы бросаемся прямо в логово тигра?

Бах. Ладонь Вэя с силой опустилась на столик, отчего все красные флажки повалились и покатились по карте. Командиры вздрогнули и вмиг перестали перешёптываться.

– Я никого не держу. Пусть выйдут отсюда все, кто желает отсидеться в тени, пока мы будем пытаться спасти империю Чжу! Двенадцать лет назад нас раздавили и смешали с грязью, и мы слишком долго собирались с силами, чтобы отомстить... Больше медлить нельзя!

– Даже если погибнем, мы хотя бы будем знать, что попытались что-то изменить! – подхватила Юй и положила ладонь на плечо Вэя. – Дело рискованное, но и мы сейчас сильны как никогда.

Могущественная аура бессмертного заклинателя и несгибаемая уверенность предводителей повстанцев всё-таки сделали своё дело. Настроение в палатке быстро переменилось: кто-то вскочил и захлопал в ладоши, кто-то выкрикнул: «Тогда выпьем за нашу грядущую победу!» – и даже те, кто продолжал молча сидеть на циновках, выглядели довольными состоявшимся собранием.

Похоже, мятежники были по-настоящему отчаянными.

Именно в это мгновение всеобщего единения, когда каждый приготовился отдать свою жизнь ради общей мечты о свободе и справедливости, Фэн почувствовала себя частью чего-то великого. Она уже давно попрощалась со своими детскими мечтами и по собственной воле не стремилась к великим свершениям, но эти люди пробудили в ней желание открыть Небеса и помочь всем, кто ей дорог.

Глава 14

Великий и Благословенный Драконом Император

Император Цзинь Дэ тревожно расхаживал по своим покоям, сжимая в руке смятую записку. Ярко-красный попугай, обычно без умолку трещавший своим скрипучим голосом, забился в угол золотой клетки и спрятал голову под крыло. За широкими окнами, обтянутыми мутной белой бумагой, сверкнула молния, что вспышкой осветила внутренние комнаты дворца, и на улице заморосил дождь.

Гром гулко прокатился над Запретным городом – птица пронзительно закричала и забила крыльями, а император вдруг схватил со столика, где в курильнице тлели благовония, большой веер и отрывисто замахал им. Ему было невыносимо душно, и из-за этого сжигающего тело жара тонкое золотое одеяние покрылось мокрыми пятнами, а чёрные волосы, подёрнутые сединой, облепили лицо.

– Значит, ещё десять подозрительных путников прибыли в Хэнбан сегодня ночью... – Он хихикнул и взглянул на бумагу с донесением. – И почему Безымянный молчит? Почему молчит дядя? Они до сих пор считают меня глупым мальчишкой, который ничего не понимает и которым можно запросто управлять?! Нет!!!

Он отбросил записку в сторону и вытер со лба выступивший пот – на руке остались грязные следы, будто разводы от сажи. Медленно подойдя к круглому бронзовому зеркалу, по краям которого висели защитные талисманы, Цзинь Дэ посмотрел на себя и провёл пальцами по длинной чёлке, отчего на его ладони остались выпавшие седые пряди.

– Я выжил не зря! Я убивал не зря! Отец и мать, братья и сёстры, неугодные чиновники, клан Фэн, клан Гэн... – Он улыбнулся себе почерневшими зубами. – Дядя давно задумал свергнуть меня, а Господин желает только стереть империю Чжу с лица земли. Но я не так глуп, как они думают, я им не позволю! Проклятый демон намерен столкнуть три силы в моём дворце, но после этой кровавой бойни вряд ли кто-то останется в живых... Только яогуаи из Обители мёртвых. А ведь ему с самого начала именно это и было нужно...

Перестав дёргать веером, от которого даже не становилось легче, Цзинь Дэ расхохотался и схватился свободной рукой за голову, впиваясь отросшими ногтями в кожу. После того как он отведал тёмной энергии камня Туньцзюэ, его каждый день преследовала невыносимая боль, пробивающая череп.

– Что... что мне делать? Я должен взять всё в свои руки, но во дворце сейчас слишком мало верных мне людей! Даже если я попытаюсь сбежать вместе со своей стражей, Безымянный всё равно поймает меня и скормит этому камню.

Из глаз императора брызнули крупные слёзы, оставляя на щеках грязные дорожки, и его ладонь потянулась к маленькому кинжалу с нефритовой рукоятью, который он всегда держал в рукаве.

– Может, просто покончить со страданиями? Ха-ха-ха... Я так устал.

– Ну уж нет, сын! – послышался надтреснутый женский голос откуда-то со стороны окон, по которым хлестал дождь.

Цзинь Дэ вздрогнул – кровь вмиг отлила от лица, губы застыли в измученной кривой ухмылке, а глаза выпучились от ужаса. С трудом повернув голову, как будто шея вдруг одеревенела, он встретился с мёртвым взглядом своей покойной матери, прежней императрицы. Взвизгнув, он упал на пол и отполз к высокой кровати с газовым балдахином.

– Ваше императорское величество, с вами всё в порядке? – спросил евнух, что всегда находился за дверью в личные покои правителя и ждал его указаний. – Вам что-нибудь нужно?

– Не смей входить, иначе прикажу пробить твой язык сотней гвоздей! – крикнул Цзинь Дэ и закрыл лицо руками, но даже после этого наваждение не исчезло. – Приведи ко мне наложницу Лян!!!

– Слушаюсь, ваше величество.

Шаги за дверью стихли, а матушка всё так же стояла в клубящемся дыме благовоний и не отрывала взгляда от своего старшего сына. В её горле застрял кинжал с нефритовой рукоятью, а по белому ночному одеянию растекалось багровое пятно.

– Ты уже давно мертва! Ты не можешь... – Он понизил голос и зашептал еле слышно: – Не можешь быть здесь.

– О, мой мальчик, а ты всё такой же бесполезный. Ничтожество, жалкое подобие наследного принца!

– Пошла вон! Убирайся! – взвыл Цзинь Дэ и замахал обнажённым клинком, будто отмахивался от назойливых мух.

– Дагэ, скажи, ты всё ещё меня ненавидишь?

Этот надменный голосок император узнал бы из тысячи других, он принадлежал его младшему брату – Цзинь Яояню. Мальчик лет двенадцати теперь сидел на кровати, свесив ноги, и с любопытством разглядывал богато убранные покои: из его ушей и глаз текла кровь.

– Лекарство, которое ты принёс, сразу показалось мне странным на вкус, – снова заговорил Цзинь Яоянь и ткнул императора, что сидел на полу, пальцем в плечо. – А я ведь верил тебе, старший братик.

– Ложь! – вскрикнул Цзинь Дэ и воткнул кинжал в то место, где находился призрак, но оружие пробило только шёлковое одеяло и со стуком вонзилось в дерево. – Это ты всегда желал мне смерти! Просто я оказался быстрее!

Из другого угла комнаты послышалось звонкое клацанье, будто кто-то то ли стучал, то ли скрипел зубами. В дымке, окутывающей покои, император теперь заметил фигуры людей, что обгорели до самых костей. Они жались друг к другу и стояли молча, ведь их языки пожрало пламя, но каждый широко распахивал зияющий рот, после чего раз за разом с силой сжимал челюсти. От этого ужасающего звука уши Цзинь Дэ словно пронзало насквозь.

– Почему же ты не здороваешься со своими братьями и сёстрами из гарема? Или они уже не так хороши для тебя? – спросила мать императрица и засмеялась, отчего кинжал в её шее задрожал, и свежие потоки крови хлынули из раны, стекая под белый халат.

– А... акх... кх... – Цзинь Дэ отполз к стене, обклеенной жёлтыми талисманами, и его вырвало чем-то чёрным и густым.

Призраки людей, которых он когда-то убил собственными руками, направились к нему, и император беспомощно уткнулся головой в колени.

Маленький Цзинь Дэ бежал по тропинке через сад, быстро переставляя ножки и перепрыгивая с камня на камень. Руки он держал перед собой, сложенные так, будто внутри сидела хрупкая букашка, которую легко можно раздавить, если чуть сильнее сжать ладони. Он улыбнулся, думая о драгоценности, которую нёс с собой, но загнутый нос его тканевого сапога зацепился за кочку, и мальчик растянулся на земле, содрав колени и локти.

Кожу немного саднило, но Цзинь Дэ не обратил на это внимания и сразу вскочил на ноги, чуть приоткрыв ладошки. Всё было на месте. О боли он тут же позабыл и побежал дальше, немного прихрамывая. Вскоре впереди показалась изящная беседка, что стояла под раскидистой кроной дерева-феникса^[109], усыпанного розоватыми цветами.

Внутри сидела женщина, что в одной руке держала книгу, а во второй пиалу, из которой попивала чай. Золотая тиара, украшающая её высокую причёску, блестела на солнце, а летние шёлковые одежды плавно развевались на ветру, и мальчик даже на мгновение остановился, с восторгом оглядывая красавицу, похожую на небесную фею.

– Матушка, матушка! Смотрите, что я вам принёс! – всё-таки позвал он и подошёл к беседке.

С трепетом раскрыв ладошки, он показал женщине белый цветок с четырьмя лепестками, от которого исходил приятный аромат.

– Евнух Гу сегодня рассказал мне тайну! Если добавить в чай бутон жасмина из императорского сада, то даже простая вода станет такой же сладкой, как роса, что собирается на листьях в саду небожителей. Матушка, попробуй, я принёс для тебя волшебный цветок!

Императрица оглядела наследного принца с головы до ног, и её верхняя губа, подведённая красной краской, дёрнулась от отвращения. Она замахнулась сложенной вдвое книгой и хлестнула сына по рукам – жасмин вывалился из мигом покрасневших от удара ладоней, затерявшись где-то в траве.

– Сколько раз я говорила тебе не заниматься этими бесполезными вещами! Вечно приносишь с собой всякий хлам: камни, ветки, цветы... – Она втянула носом воздух и прикрыла глаза. – Ты должен в три раза больше учиться, раз уж родился таким бездарем, но ты только и делаешь, что позоришь меня перед его величеством. Ох, за что мне такое наказание, лучше бы Яо-Яо появился на свет первым!

– П-простите, матушка, – пробормотал Цзинь Дэ и приложил пальцы к векам, пытаясь не дать слезам стечь по щекам, но у него ничего не вышло.

– Опять мямлишь? Уйди с глаз моих, видеть тебя больше не могу.

Каждое слово этой ослепительно красивой, но бессердечной женщины заставляло мальчика вздрагивать, и он в конце концов тихо заплакал.

– Ещё раз увижу на твоём лице хоть слезинку, прикажу тебя выпороть! Что за ничтожество, смотреть тошно! – бросила императрица и отвернулась от сына, снова взяв в руки пиалу.

С другой стороны от беседки на тропинке, огибающей заросший пруд, показалась низкая фигура в сопровождении дворцовой дамы. Цзинь Дэ сразу понял, что это приближался его младший брат Цзинь Яоянь, и ещё сильнее сжался, обнимая себя руками.

– Вот и мой любимый сынок! – улыбнулась императрица и помахала мальчику в алом шёлковом халате.

– Матушка, сегодня утром я начал читать «Беседы и суждения»^[110], как ты и советовала! – объявил Цзинь Яоянь и поклонился, наверняка повторяя за учёными, которых видел во дворце. – Даже запомнил несколько строк, послушаете?

– Конечно, мальчик мой, я с удовольствием послушаю! Второй принц – моя единственная гордость.

– Хорошо, тогда я начну: «Учиться и время от времени повторять изученное, разве это не приятно?»^[111]

Когда Цзинь Дэ утёр глаза рукавами, он посмотрел на своего диди, усердно выговаривающего строки из книги, и его вдруг охватило беспокойство. Мальчик, стоявший в беседке рядом с матушкой, то и дело бросал на него пренебрежительные взгляды и еле скрывал противную ухмылку.

– Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, достаньте меня отсюда! – кричал Цзинь Дэ из глубины пересохшего колодца.

Но никто не слышал: дети из гарема, столкнувшие его туда, давно ушли, накрыв дыру в земле деревянной крышкой и присыпав её травой.

Наследный принц, которому едва исполнилось десять лет, сидел на мокрой земле, подтянув колени к груди, и тихо всхлипывал. Хоть на улице стояло жаркое лето, внизу господствовал холод, пробирающийся под одежду. Влага, что скапливалась на выложенных камнем стенах, скатывалась ручьями вниз и пропитывала лёгкий халат Цзинь Дэ, отчего мальчик вскоре начал кашлять.

Колодец пересох ещё во времена Второй междоусобной войны, поэтому евнухи приказали заколотить его. Но об этом месте, заросшем густым кустарником, через несколько лет всё же стали ходить разные слухи: поговаривали, что наложницы, жившие во дворцах неподалёку, часто использовали его, чтобы проучить своих соперниц, которые боролись за расположение императора. Вскоре об этом колодце узнали и дети гарема.

Цзинь Дэ не любили за то, что он родился первым, но не оправдал надежд своего великого отца. За то, что не умел красиво говорить, не обладал выдающимися талантами и не выглядел достойным наследником династии. Из-за его покладистого нрава сводные братья и сёстры часто потешались над ним, и чем дальше они заходили, тем сильнее становилась их ненависть.

– Да, я родился первым, но никому не желал зла... – шептал он, набирая в ладонь маленькие гладкие камни. – Почему вы просто не оставите меня в покое?

Его императорское величество назначил Цзинь Дэ наследником в первый же год после рождения. Он обожал своего первенца, да и придворные заклинатели пророчили ребёнку великое будущее, но мальчик рос, и окружающие всё лучше понимали, что он не обладает качествами будущего правителя. Вместо уроков по боевым искусствам он убегал в сад собирать цветы, вместо трактатов о воинском деле читал стихи, а во время ответов перед учителем всегда мялся и не мог собраться с мыслями.

Как только Цзинь Дэ исполнилось семь лет, его перестали приглашать на аудиенции к отцу и переселили в другой дворец, что находился дальше от Зала Высшей Гармонии.

Так он и стал изгоем, потерявшим к десяти годам расположение императора и чиновников. Но сколько бы он ни думал, никак не мог понять, что именно делал не так. Почему все ополчились на него? За что ненавидят?

Цзинь Дэ сжал камушки в кулаке, а потом со всей силы бросил гальку о стену – послышался гулкий шум, что раздался эхом в глубоком колодце.

– Однажды я закопаю вас всех в такой же холодной земле!

Он мчался через сад, стараясь не попадаться на глаза дозорным и евнухам, которые всегда появлялись из ниоткуда, стоило только кому-то близко подойти к дворцам высокопоставленных чиновников. Кровь стучала в висках, дыхание уже давно сбилось, и Цзинь Дэ с опаской обернулся: ему казалось, что за ним уже какое-то время следили, преследовали с самого утра, выжидая удобный момент, чтобы нанести удар.

Впереди показались красные ворота, на массивных створках которых были нарисованы фениксы с синими крыльями – символ родства с императорским родом. Стражи о чём-то непринуждённо беседовали, но, увидев незваного гостя, вытянулись в струнку и преградили юноше путь.

– Министр ритуалов сегодня не принимает посетителей.

– Вы... – Цзинь Дэ судорожно выдохнул и усилием воли оторвал взгляд от земли, ему всегда сложно давались разговоры с незнакомыми людьми. – Вы хоть знаете, кто я?

Стражи переглянулись. Слухи о том, что наследного принца сместят и трон достанется младшему сыну Великого и Благословенного Драконом Императора, уже давно ходили по дворцу, поэтому Цзинь Дэ не удивился, когда даже солдаты низкого ранга не побоялись разговаривать с ним в подобном тоне.

– Извините, наследный принц, но господин и правда приказал никого не впускать.

– Но...

– Слушай, проваливай, пока мы из-за тебя не получили наказание от министра! – осмелел второй страж и указал своим гуань дао в сторону дороги, ведущей прочь от дворца дяди Цзинь Гунмина.

Юноша сначала попятился, но как только заметил краем глаза подозрительные тени в кустах, тут же остановился. Мать-императрица лишила его личной охраны и поселила в захудалом дворце, где из слуг оказалась только старая, полуслепая придворная дама, и если он сейчас отступит, то вряд ли доживёт до утра. За ним точно придут убийцы. Животный страх сковал его внутренности и пополз колючим холодом по позвоночнику к шее, сдавливая грудь и горло. Если Цзинь Дэ сейчас не проявит твёрдость, то ему придётся навсегда смириться со своим жалким положением и просто принять смерть от руки ненавистников, коих в стенах Запретного города было немало.

– Нет! – наконец сказал Цзинь Дэ и расправил плечи. – Я до сих пор наследный принц империи Чжу и требую аудиенции у своего дяди – шаншу^[112] министерства ритуалов! Если вы сейчас же не откроете ворота, я прикажу продырявить ваши длинные языки гвоздями!

Он не знал, откуда в нём взялась смелость, ведь никакой властью он никогда и не обладал, но на стражей такая настойчивость явно произвела впечатление. Немного потоптавшись на месте, они всё же открыли двери резиденции перед принцем.

– Можете не провожать, дорогу знаю.

Миновав цветущий дворик и небольшую статую феникса, у подножия которой на каменном столе лежали свежие фрукты, Цзинь Дэ быстрым шагом поднялся по ступеням, что вели к главному входу. Дворец со всех сторон опоясывала открытая галерея с подвешенными под потолком красными бумажными фонариками, но юношу сегодня не интересовала красота здания, поэтому он как можно скорее нырнул в полутьму зала для приёма гостей. Внутри было тепло, пахло специями, привезёнными из государства Фа, и в воздухе витал пар, который расползался по дому из комнаты с горячими источниками.

Цзинь Дэ оттолкнул служанок, которые расхаживали по коридорам в полуобнажённом виде, и бегом направился в то место, где больше всего любил проводить время Цзинь Гунмин. Не дожидаясь, пока его представят, он навалился на приоткрытые двери и ворвался в личные покои министра.

– Дядя! Дядя!

– Во имя Великого Дракона, наследный принц, что вы тут забыли?! – вскрикнул мужчина и от неожиданности даже уронил в наполненную купальню розоватый плод персика.

– Мне нужно поговорить с вами.

Чтобы добраться до дяди, Цзинь Дэ собрал все свои силы и мужество, но теперь, оказавшись перед шаншу, он просто прислонился к стене и сполз вниз, ощущая, как подкосились от слабости колени.

– Оставьте нас! – приказал Цзинь Гунмин наложницам, что принимали ванну вместе с ним, и сам вышел из воды, накинув на плечи шёлковый халат, который подала служанка.

Когда двери в личные покои министра захлопнулись за последним слугой, дядя медленно подошёл к Цзинь Дэ и взглянул на него сверху вниз.

– Что произошло?

– Императрица... моя мать хочет убить меня! – выпалил наследный принц и прикрыл лицо дрожащими руками. – Придворная дама, которая мне служит во Дворце Уединения, призналась, что ей приходило тайное послание с предложением вознаграждения за грязную работу. Она уже стара и не боится смерти, поэтому предупредила, что против меня готовится заговор! Я могу верить только вам, поэтому пришёл...

– Вот же! Эта скользкая змея решила наконец действовать и продвинуть на трон своего второго отпрыска! – цокнул языком Цзинь Гунмин и провёл ладонью по влажным волосам. – А я предупреждал вас.

– Что мне теперь делать?

– Явно не скулить подобно напуганному щенку и не подтирать своей одеждой пол моих купален!

Дядя приблизился к раскрытому окну, выходящему во внутренний сад, и вдохнул полной грудью. Он долго смотрел на цветущие ветви дерева-феникса, с которого при каждом дуновении ветра срывались фиолетовые бутоны, после чего спросил:

– На что вы готовы, чтобы спасти свою жизнь?

– На всё! – Цзинь Дэ даже не задумался над ответом. – Я хочу жить и хочу... убить их всех.

– Поосторожнее со словами, мы за стенами императорского города, где вокруг одни враги. Но я знал, что когда-нибудь вы придёте и скажете нечто подобное, поэтому заранее принял решение.

– Я сделаю всё, что нужно!

– Если будете торопиться – не достигнете цели!^[113] – осадил его Цзинь Гунмин и перевёл цепкий взгляд на племянника, который поднялся на ноги и замялся, стоя в углу. – В нашем распоряжении не так много верных людей, да и Великий и Благословенный Драконом Император уже давно не доверяет мне, поэтому отодвинул на бесполезную должность шаншу – министра ритуалов без какой-либо власти. Мы два изгоя. Своими силами нам ничего не добиться, только зря отдадим свои жизни.

– И что же тогда?

– Раз вы готовы на всё, то сможете и собственную душу продать?

Пар поднимался от купальни, вода в которой была усыпана сотнями цветов дерева-феникса, и перед глазами Цзинь Дэ всё размылось. Даже образ дяди стал нечётким, словно разговор происходил во сне.

– Продать кому? – Неприятное предчувствие сковало нутро наследного принца.

– Могущественному демону, который способен дать нам небывалую силу и власть, исполнить каждое наше желание! – Цзинь Гунмин сжал кулак, рассматривая вздувшиеся на тыльной стороне ладони вены. – Слишком долго брат разваливал империю Чжу, и скоро наступит закат его правления!

– Демон поможет нам убить... отца?

– Говорите тише, иначе мы даже не успеем совершить ритуал, как наши головы уже будут украшать пики у Зала Высшей Гармонии. И да, для демона нет ничего невозможного.

– Тогда я готов продать душу.

Цзинь Гунмин кивнул в сторону небольшой дверцы, скрывающейся за живописным полотном, по которому летели журавли, нарисованные тушью, и направился туда. Отодвинув ткань, он зашёл внутрь, и Цзинь Дэ неуверенным шагом последовал за ним.

Тайный кабинет министра ритуалов выглядел мрачно: книги, бумаги и кисти лежали в беспорядке на полу, окна прикрывали циновки, а в середине комнаты располагалась бронзовая жаровня, в которой тлели угли.

Взяв со стойки, где висели крюки и другие замысловатые инструменты, длинное клеймо с наконечником, похожим на гладкую монетку, он улыбнулся. В полутьме его гримаса напоминала оскал, и Цзинь Дэ неосознанно отшатнулся, врезавшись в полку, на которой стояли пыльные вазы. Послышался треск: одна из них слетела с подставки и разбилась прямо около ног юноши, но Цзинь Гунмин даже не взглянул в сторону осколков.

– Однажды я помог в довольно деликатном деле знакомому чиновнику и получил в награду древние таблички, – заговорил он, опустив клеймо в жаровню. – Их можно было подпольно продать за целое состояние, но внутри оказалось нечто более ценное! Указания, как призвать на землю одного из приближённых Яньло-вана – демона, который никогда не называет своего имени. Мы дадим ему знать, что готовы на жертвы, и если ему будет выгодна такая сделка, то он сам нас найдёт.

– Никогда не слышал о подобном. – Голос Цзинь Дэ дрожал.

– Конечно, ведь таблички хранились в семье горных шаманов со времён Первой междоусобной войны, и только из-за своего огромного долга передо мной чиновник решил отдать своё сокровище, чтобы расплатиться. – Министр ритуалов достал из жаровни раскалившееся докрасна клеймо и спросил: – Так что, наследный принц, вы не передумали? Ещё хотите отомстить тем, кто мучил вас все последние годы?

– Не передумал.

Пусть происходящее пугало Цзинь Дэ, но страх перед императрицей, которая желала его смерти, был сильнее. Эта женщина вместе со своим сыном уже давно настроили императора против него, и теперь он мог надеяться только на своего дядю, который всегда хотел посадить старшего племянника на трон.

– Тогда подойдите, и я оставлю на вашем теле знак Безымянного, а потом мы добавим в котёл нашу свежую кровь и сожжём желания, написанные на бумаге.

Цзинь Гунмин отодвинул ворот юноши и прислонил к коже круглую металлическую пластину в том месте, где билось сердце, и в одно мгновение перед глазами Цзинь Дэ промелькнули сотни ярких вспышек, что взрывались и затухали, сменяя друг друга. Боль оказалась по-настоящему невыносимой, и он истошно закричал.

– Будьте мужественным, наследный принц, скоро вы станете императором! – прошептал дядя и отбросил клеймо куда-то на пол, любуясь своей работой. – Я приказал выковать этот знак согласно указаниям из табличек, демон точно придёт!

Потоки слёз текли по лицу юноши, пока грудь обжигало пламенем преисподней, но теперь он знал, что и правда был готов на всё.

Обожжённые руки дёргали императора Цзинь Дэ за волосы, призраки касались его плеч и клацали зубами прямо у лица. Младший брат, Цзинь Яоянь, всё так же сидел на кровати и хохотал, попивая отравленное лекарство из чаши, а мёртвая императрица улыбалась белыми заострёнными зубами, водя длинным ногтем по эфесу кинжала, вонзённого в её горло.

– Хватит! Уходите! П-прошу...

Раздался стук, за дверью послышался нежный девичий голосок:

– Вы звали меня, мой повелитель? Наложница Лян пришла.

Призраки исчезли, будто их никогда не было в этих покоях. Цзинь Дэ поднял лицо, по которому растеклись разводы тёмных слёз, и огляделся – никого. Они ушли.

– Входи, А-Лян.

Двери распахнулись, и в комнату, заполненную дымом от благовонных палочек и курильниц, что стояли на подставках повсюду, заплыла юная девушка. Она распустила волосы и надела сегодня полупрозрачную белую накидку, которая соблазнительно распахивалась при ходьбе и приоткрывала стройные ножки.

– Мой повелитель, что с вами? – вскрикнула наложница Лян и прикрыла рот руками.

Подумав о том, как он выглядел в её глазах, Цзинь Дэ горько усмехнулся: жалкий, испуганный человек, забившийся в угол. Он ухватился за балдахин кровати, поднялся на дрожавших ногах и тут же упал в объятия любимой наложницы, которая как раз подоспела вовремя и подхватила его. Император прижался к ней и поцеловал девушку в шею, оставляя будто бы следы сажи на её бархатной коже.

Они вместе присели на расшитые золотыми нитями подушки.

– Повелитель, вы выглядите неважно, может быть, приготовить вам расслабляющий отвар? Дворцовый лекарь научил меня...

– Нет, не нужно.

При упоминании отвара Цзинь Дэ стало дурно, но он старался никогда не ругать наложницу Лян, которая искренне о нём заботилась, поэтому без лишних объяснений положил голову ей на грудь и прикрыл глаза.

– Просто побудь сегодня со мной.

Проведя рукой от её щеки до плеча, император приступил к завязочкам на тонкой накидке, одновременно покрывая шею девушки настойчивыми поцелуями, от которых на коже оставались розоватые отметины. Ощутив тепло женского тела, плавные изгибы под ладонями и прерывистое дыхание прямо рядом со своим ухом, он почти забыл о недавнем ужасе.

Наложница Лян помогла ему освободиться от верхних императорских одежд и, дождавшись молчаливого согласия, притянула мужчину к себе, увлекая в глубокий поцелуй. За окнами сверкнула молния и на мгновение ослепила Цзинь Дэ. Оторвавшись от маленьких губ А-Лян, он распахнул веки и вскрикнул, оттолкнув её от себя.

Ему показалось, что на шёлковых одеялах теперь сидел кто-то другой: лицо девушки исказилось в омерзительной гримасе, в шее зияла рваная рана, а распахнутая накидка уже пропиталась кровью.

– Опять ты?! Прочь! Убирайся!!!

– Мой повелитель, что же с вами происходит? – спросила наложница Лян жалобным голосом и попятилась.

Вглядевшись в свой самый страшный кошмар, Цзинь Дэ охнул и протёр глаза: перед ним вновь оказалась лишь А-Лян, его прекрасная наложница. Император схватился за голову и осмотрел каждый уголок своих проклятых покоев, в которых даже сотни талисманов и сожжённых благовоний не спасали от призраков.

Он тихо приказал:

– Уйди. Ты мне уже не поможешь.

– Но...

– Посмеешь ослушаться моего приказа?!

Девушка замотала головой и, запахнув свои полупрозрачные одеяния, поспешно удалилась. Она что-то шёпотом говорила страже, охранявшей вход в спальню, но Цзинь Дэ больше не слушал.

– Я должен удержаться на троне во что бы то ни стало! – Император сполз с кровати, подхватывая вонзённый в дерево нож, и вновь приблизился к бронзовому зеркалу. – Раньше я просто играл роль: позволял Безымянному ради развлечения убивать заклинателей с помощью Туньцзюэ, послушно сидел и принимал советы от дяди, но как только впервые самостоятельно принял решение и отправил войско в Люцзэ, меня сразу втоптали в грязь...

Он раскрыл нижние одежды и с ненавистью посмотрел на свою грудь, где чернело клеймо Безымянного, что напоминало монетку.

– Я лишь укрепляю свою власть и наказываю неугодных! Вы же ведёте мою империю прямо к расколу и гибели! Я не позволю!

Стиснув зубы, Цзинь Дэ протолкнул нож под кожу и принялся вырезать свою метку, двигая остриём по кругу. Он не чувствовал боли даже тогда, когда липкая кровь окрасила его руки и залила живот.

– Вы меня не уберёте с доски для сянци! Я останусь здесь!

* * *

Перед чайной «Золотой павильон» собралось много народа: день начала Великого Собрания Школ отмечали не только заклинатели, но и простые жители, поэтому гуляла вся столица.

Везде царило оживление: на другой стороне улицы бродячие артисты разыгрывали сцену из пьесы о вознесении Последних небожителей, а на веранде неподалёку играл на гуцине музыкант, исполняя «Легенду о лотосе» – старинную балладу, в которой рассказывалось о временах, когда пять небесных покровителей ещё ходили по этой земле.

Увлечённая толпа веселилась и с восхищением слушала выступающих. Многие дети Хэнбана в этот день надевали халаты с самодельно вышитыми знаками заклинательских школ, чтобы походить на любимых героев из известных историй, бегали вокруг взрослых, выкрикивая названия выдуманных техник, и обнажали свои деревянные мечи. Каждый из них смотрел в оба, чтобы не пропустить в толпе важных гостей, что прибывали в столицу на Собрание.

В «Золотом павильоне» не стихал звон чаш и заливистый смех. Среди всеобщего оживления и суматохи никто не обращал внимания на группу людей в непримечательной тёмной одежде, которые молча сидели за дальним столиком недалеко от выхода, ведущего на задний двор, и внимательно следили за тем, что происходило в зале.

Когда музыкант завершил песню, вся чайная заполнилась возгласами: «Ещё!», «Просим, просим!», «Теперь сыграйте балладу о Богине луны!».

Воспользовавшись всеобщим возбуждением, люди в тёмном переглянулись и вереницей направились к приоткрытой двери, друг за другом исчезая в чернеющем проёме. В дальнем конце прохода уже виднелись огни улицы, но они свернули в узкий коридор и скрылись в тесном помещении, которое когда-то, похоже, было складом, а теперь заросло паутиной.

Стоило им закрыть за собой скрипучую дверь, как в лицо сразу же ударил затхлый запах, от которого зачесался нос.

Кто-то приложил ладони к выходу и создал защитную печать, отчего мрачная каморка заполнилась приглушённым серебряным светом, вырывая из тьмы очертания пяти повстанцев, которые сняли капюшоны и теперь прикрывали рот ладонями – внутри оказалось слишком пыльно.

– Ну и вонища! – прошептал Мин, оглядывая помещение, что оказалось завалено старыми ящиками из-под вина. – Здесь наверняка распрощалась с жизнью какая-нибудь крыса. Кто там говорил, что «Золотой павильон» – лучшая чайная в Хэнбане? Не поверю больше в такие байки.

– Неприятный запах – хороший способ отпугнуть незваных гостей, – усмехнулась Фэн и принялась отодвигать невысокие полки, забитые хламом. – Хозяин передал, что ход в полу у задней стены, ищите давайте.

– Кажется, здесь кое-что есть! – подал голос Кан и нырнул под низкий стол.

Фэн бросила взгляд на двух братьев У, которые уже давно отказались от своей фамилии и заклинательского прошлого, и на душе у неё стало тепло. Она была искренне рада, что Вэй позволил именно Мину и Кану сопровождать её в самом начале сложного пути: пусть они не могли управлять ци, но их сила и ловкость лучше всего подходили для задания в месте, где подавлялась энергия заклинателей.

Отогнув выцветшую от времени циновку, Кан присвистнул, – под ней и правда находился лаз, который закрывала толстая крышка, обитая железом.

– Как нам и говорили, проход заколочен, им давно никто не пользовался, – заключил Мин и запустил руку в поясную сумку, вынимая небольшой лом. – Попробую сорвать замок, ключа у нас всё равно нет.

– Вряд ли получится, он навесной и сделан из бронзы! – Фэн остановила его и сама опустилась на пол, осматривая литой механизм. – Думаю, здесь можно обойтись без лишнего шума.

Она достала из своего пучка длинную кованую шпильку, а из-за пояса отмычку с крючком: сначала протолкнула в отверстие для ключа один инструмент, затем второй, отыскивая нужную точку. Спустя пару неудачных попыток ей удалось зацепить бронзовую пружину, и замок щёлкнул, открываясь.

В ответ на немой вопрос всех присутствующих мятежников, среди которых находились и двое бывших заклинателей из школы Шилинь, которых звали Чэнь и Шу, она лишь пожала плечами и сказала:

– Я просто попросила Юй научить меня вскрывать замки, мы же жили в одной палатке!

– Узнаю нашу Фэн! – улыбнулся Мин, и они вместе с Каном помогли ей открыть проход. – Ты всегда тренировалась больше остальных.

– Ерунда! – отмахнулась она и заглянула в зловещий проём в полу, из которого веяло холодом и сыростью. – Нам пора.

– Знать бы, что нас ждёт на той стороне... – протянул Кан, переминаясь с ноги на ногу, будто всё ещё не мог решиться на отчаянный шаг.

– Теперь это уже не важно! – Брат потрепал его по плечу и, исполняя обязанности командира небольшого отряда из пяти человек, подбодрил своих людей: – Мы просто должны сделать всё возможное. Надеюсь, Дева Юэлянь осветит наш путь, а Приручивший ветер Юнфэй пошлёт свои потоки, чтобы мы не сбились с верной дороги. Остальное зависит только от нас.

Мятежники кивнули и принялись спускаться в темноту.

Тайные пути под городом напоминали паутину, что соединяла императорский дворец с безопасными выходами из столицы. Многие тоннели во времена междоусобных войн оказались замурованы или разрушены, поэтому хождение под землёй теперь было сродни поиску верного пути в лабиринте, где легко повернуть не туда и зайти в тупик.

Фэн пропустила Мина вперёд, и он повёл за собой отряд из отобранных специально для этого сложного задания людей: хороших заклинателей и сильных воинов. Он сверялся с картой, которую разведчикам когда-то удалось выкрасть из дворца чэнсяна, первого советника императора, поэтому мятежники шли по тоннелям уверенно, часто поворачивая на развилках и оставляя в трещинах на земляных стенах маленькие светящиеся осколки лунных камней. Если придётся сбегать, то они смогут быстро найти обратную дорогу и скрыться.

Кое-где, проламывая деревянные балки, сильно провисал потолок и грозил в любое мгновение обвалиться на голову. Фэн сглотнула, стараясь не смотреть наверх: она гораздо больше любила свободный ветер в волосах и близость луны на вершине горы, чем путешествия под толщей сырой земли. Но сейчас путь у неё был только один, поэтому приходилось скрывать своё волнение, чтобы другие ничего не заметили.

Чем ближе они подходили к Запретному городу, тем сильнее ощущалась тяжесть в меридианах и тем больше становилось крыс, что сновали под ногами. Серые твари размером с кошку копошились в углах и убегали от света лунного фонаря, который нёс Кан, приходилось даже разгонять их бесшумными техниками. Фэн уже чувствовала, что её ци ослабевала, а это означало, что они переступили границу императорского дворца.

Вскоре в тоннеле появился слабый запах гниющей плоти. С каждым шагом смрад становился всё плотнее, он забивался в нос вместе с пылью, отчего казалось, что омерзительное зловоние окутывало мятежников с головы до пят, и от него невозможно было избавиться.

Вдруг Мин остановился и прошептал:

– Что за...

Под ногами что-то хрустнуло, оглашая окутанный тьмой коридор неприятным звуком, режущим слух. На земле лежали скелеты, закованные в цепи. Кости громоздились друг на друга, словно их намеренно сваливали сюда, перегородив проход горой тел. Внизу находились самые старые останки, пожелтевшие и заросшие паутиной, но чем выше поднимался взгляд, тем свежее становились кости: белые и с обрывками мяса, не до конца объеденного крысами.

– Что здесь творится... – еле слышно сказал Кан, прикрывая рот рукавом, и ткнул носком сапога одну из старых крупных костей – она проломилась, и изнутри выполз целый выводок крысят.

Фэн вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Мина, который теперь усердно вглядывался в карту.

– Ты можешь определить, где мы сейчас находимся? – спросила она.

– Судя по всему, мы уже недалеко от отмеченного выхода. Над нами территория Внешнего дворца, это недалеко от западной башни и Зала Смирения, куда нам и нужно.

– Тогда откуда здесь столько тел? – спросил не слишком общительный заклинатель Чэнь, что выглядел как великан на фоне невысоких братьев У.

Его друг Шу был немым от рождения и потому показал всего несколько непонятных жестов руками, кивая в сторону горы мертвецов.

– Возможно, кто-то недобросовестно выполняет свою работу! – снова заговорил Чэнь, словно бы понимал Шу и без слов. – Если посмотреть дальше, то костей там даже больше. Этим путём будет трудно пройти.

– Вам тоже кажется, что это заключённые из Зала Смирения? – спросил Кан, но тут же сложил ладони вместе, будто извиняясь перед Фэн за сказанное, ведь она сразу бросила на него встревоженный взгляд. – Но близнецы Ван наверняка живы, они ведь нужны императору, чтобы управлять Принцем Ночи.

– Лучше помолчи, диди! – прервал его Мин и обратился к подруге: – Мы пока ничего не знаем наверняка, нужно двигаться дальше.

Внутри у Фэн всё похолодело, и она принялась рассматривать гору останков, ища хоть какие-то отличительные знаки. На тех костях, что лежали выше, ещё сохранилась одежда, но вся она была одинакового грязно-серого цвета. Именно в таких лохмотьях держали пленников.

Фэн осторожно прошла дальше, минуя высохшие и обглоданные крысами рёбра и черепа, скользя по ним взглядом, будто и правда могла узнать тела братьев Ван. Она невзначай коснулась костей, что оказались отполированы до блеска зубами падальщиков, но выглядели ужасно – их словно раздробили чем-то тяжёлым...

Один из черепов сорвался вниз, увлекая за собой другие останки, и по подземелью разнеслось гулкое эхо, раз за разом повторяющее звуки удара о землю.

– Хватит, Фэн! – Мин схватил её за запястье и одёрнул. – Мы уже на территории дворца, и если нас обнаружат, то всё обвалится, как земля, и рассыплется, как черепица!^[114] Соберись. Я знаю, ты много кого потеряла и тебе тяжелее, чем нам, но глупо будет попасться сейчас по неосторожности.

– Ты прав, я веду себя неразумно! – признала она и тряхнула головой. – Давайте быстрее выберемся отсюда.

– На карте есть отметка, что здесь в ряд расположены входы в катакомбы, куда при необходимости могли спуститься все служащие из этой части Внешнего дворца, но, похоже, при нынешнем императоре колодцы стали использоваться только для мертвецов, которыми подкармливают крыс. Идёмте дальше, в этом месте всё равно не выйти: если полезем по костям, то устроим переполох.

В последний раз Фэн оглядела гору тел в надежде, что не увидит ничего знакомого, и тут она заметила обглоданную руку, которая свисала, держась на одних сухожилиях. Ей вдруг показалось, что именно такого размера могла быть ладонь Ван Синъюя или Ван Сюаньюя, ведь братья наверняка сильно выросли за годы, проведённые в военном лагере. Захотелось поскорее выкинуть мрачные мысли из головы, поэтому Фэн отвернулась и поспешила догнать остальных.

Обойдя ещё несколько костяных нагромождений, мятежники вновь пошли по свободному тоннелю, который значительно сузился, да и потолок с каждым шагом становился всё ниже, отчего двум высоким заклинателям пришлось пригнуться.

– Здесь! – поднял руку Мин, и идущие за ним остановились. – Вэй сказал, что у семьи есть свой человек среди дворцовой прислуги. Он должен был выкрасть ключ и отпереть этот проход.

Фэн увидела над головой железный люк с вылитыми узорами, изображающими драконью голову, и только сейчас по-настоящему осознала серьёзность их задания. Как только она поднимется наверх, обратный путь для неё закроется. Вряд ли кому-то удастся сбежать из Запретного города, скорее они все угодят в тюрьму и закончат свою жизнь под пытками.

В прошлом она так усердно пыталась выжить, что теперь, когда пришло время умереть, ей стало страшно. Фэн подумала о близнецах, Ван Юне, Гэн Лэе и обо всех, кого оставила позади... Воспоминания о близких помогали ей не забывать свои страшные ошибки и своё решение – сделать всё возможное, чтобы эти люди были счастливы. Пусть шифу всегда говорил, что она слишком полагается на чувства, но по-другому она просто не могла.

– Все готовы? – спросил Мин, и когда мятежники кивнули, он подал знак.

Самый высокий среди повстанцев, Чэнь упёрся руками в потолок и приоткрыл железную крышку, та со скрипом поддалась, и в подземелье через узкую щель полился лунный свет вместе с порывами тёплого весеннего ветерка. Сразу послышались отдалённые переливы музыки и басистый смех – в Зале Высшей Гармонии уже начался пир в честь Великого Собрания Школ.

Беззвучно отодвинув люк в сторону, мужчина подтянулся и на мгновение замер. Никто не смел даже дышать: если караульные находились где-то поблизости, то стоило переждать. Вскоре Чэнь выбрался наружу и протянул большую ладонь, помогая остальным.

Фэн поднялась последней. Вход в тоннель скрывался за аллеей кипарисов, что росли плотной стеной, а вокруг простирался величественный Запретный город – таинственный, горящий огнями тысяч фонарей и факелов.

Теперь им предстояло проникнуть в самое сердце императорской обители.

Глава 15

Тени в императорском городе

Оказавшись под тенью высоких кипарисов, Фэн вдохнула полной грудью. Эти деревья стояли близко друг к другу и примыкали к каменной стене: в темноте невозможно было заметить, что за ветвями кто-то прячется, поэтому она немного расслабилась. Чуть правее над городом возвышалась западная дозорная башня, на которой полыхал огонь, а с другой стороны слышалось журчание воды и позвякивание металлических колокольчиков на ветру. По всей территории Внешнего дворца протекал водный канал, через который вели лишь пять мостов. Повезло, что мятежники уже оказались на нужной стороне, иначе миновать стражу, не поднимая шум, было бы труднее.

Голова Фэн потяжелела, а щёки налились румянцем, словно она только что выпила пару чаш крепкого вина. Еле удержавшись на ногах от внезапного прилива жара, она прислонилась к стене и приложила ладонь ко лбу. Снова проявлялась её связь с Ван Юном, который, похоже, находился где-то поблизости и изрядно напился. Когда их разделяло расстояние, общие ощущения притуплялись, но стоило им оказаться неподалёку, как Обмен давал о себе знать. И сейчас наследница клана Фэн словно слегка опьянела.

– Что с тобой? – спросил Мин, но тут же махнул ладонью, приказывая всем присесть.

Мимо проходили двое дозорных: они негромко разговаривали и бросали взгляды в сторону красных арочных ворот, откуда доносились звуки грандиозного пира, где собрались заклинатели со всей империи Чжу.

– Удача точно покинула нас! – вздохнул один из солдат. – Завидую страже из Зала Высшей Гармонии, они хоть могут взглянуть на красавиц из Дома Блаженства. Белая кожа, прозрачные одежды... Что бы ты сделал, если бы такая девушка подавала тебе вино?

– Угомонись! – рявкнул второй дозорный и прокашлялся. – Лучше внимательно смотри по сторонам! Сверху поступило предупреждение о возможном проникновении мятежников на территорию дворца. С нас первых головы снимут, если на празднике что-то произойдёт!

– Какие сумасшедшие полезут в самое пекло? Это же самоубийство.

– Не знаю и знать не хочу. Нам главное – хорошо выполнять свою работу, а остальным займутся командиры.

– Эх, даже о красавицах подумать нельзя, и зачем я только послушал отца и пошёл на службу...

Хруст сапог по гравию становился всё тише, и вскоре даже голоса утонули в шуме ветра, что качал ветви кипарисов. Фэн насторожилась, услышав упоминание мятежников в разговоре простых дозорных. Значит, как и опасался Вэй, их замысел уже давно раскрыли и повстанцев ждали за стенами Запретного города, заманивая в ловушку. Что их маленький отряд теперь мог сделать? Они уже внутри, а потому негласно решили придерживаться своего изначального замысла.

Когда солдаты скрылись из виду, Мин махнул рукой, и пять теней двинулись вперёд, скрываясь за деревьями. Судя по добытым сведениям, по ночам дозорные проходили мимо этого места сорок раз за один шичэнь, также стражи патрулировали внешние стены и стояли на западной башне. Приходилось просчитывать каждый шаг, чтобы не попасться.

Роща почти закончилась, и край крыши тюремного зала уже виднелся впереди, но мятежников от нужного здания отделяли приоткрытые ворота и вымощенная камнем площадь, на которой обычно проходили публичные порки, допросы и казни. В самой середине внутреннего двора стояла деревянная платформа с кандалами, а по бокам пустующие клетки.

Фэн протянула руку и направила лунную ци в ладонь, чтобы открыть тень, – воздух рядом с ней сгустился, закручиваясь прозрачным водоворотом, но проход так и не появился.

– Энергия Туньцзюэ уже забила мои меридианы... – Она размяла пальцы, пытаясь почувствовать привычное покалывание на коже, которое всегда появлялось во время лунных техник. – Пока придётся обходиться без применения ци.

– Тогда остаётся только один путь, – сказал Мин и кивнул наверх, где над их головами виднелась красная черепица одной из внутренних стен, что разделяла дворцы и павильоны. – Пойдём поверху, но нужно будет двигаться очень быстро и следить за дозорным на башне.

Он кивнул Чэню и Шу, и те отвязали от поясов два крюка с крепкими верёвками. Мятежники долго стояли неподвижно и ждали, когда в Зале Высшей Гармонии снова станет шумно и ветер разнесёт эхо пиршества по всем уголкам Внешнего дворца. Поймав подходящий момент, они умело раскрутили свои орудия и запустили в воздух – крюки со стуком зацепились за край крыши.

Никто из дозорных на башне не поднял тревогу, поэтому отряд приступил к подъёму. Первыми вскарабкались по стене братья Мин и Кан, они старались двигаться бесшумно и не покидали теней, что отбрасывали раскидистые кипарисы. У Фэн всё ещё кружилась голова из-за связи с Ван Юном, поэтому она пропустила вперёд двух своих сопровождающих. Когда и те исчезли где-то наверху, она потрясла головой, пытаясь сбросить с глаз мутную пелену, и ухватилась за верёвку.

Стараясь меньше нагружать обожжённую правую руку, Фэн быстро поднялась до середины стены, но внизу зазвучали приглушённые голоса – следующий караул приближался, солдаты уже вышли к аллее густых деревьев.

Хруст. Хруст.

Шаги становились всё громче, и Фэн вдруг оцепенела. Что делать? Наверх она не успеет, а если спрыгнет, то без своей ци не сможет приземлиться бесшумно. Кто-то на крыше уже взялся за верёвку, чтобы резко поднять девушку к остальным, но она качнула головой. Это только привлечёт внимание стражи.

Больше ни о чём не думая, она заскользила вниз, до крови обжигая ладони о грубо сплетённый материал, а когда коснулась ногами земли, сразу затаилась в темноте. Мятежники с тихим шорохом подтянули канат, чтобы его невозможно было заметить, и тоже спрятались.

Двое дозорных без умолку болтали о красавицах из Дома Блаженства, что танцевали на широкую публику только пару раз в году, а потому во время больших празднеств эти девушки становились главной темой для мужских бесед. Несмотря на оживлённый разговор, солдаты услышали шум, который скорее напоминал шелест листвы, и остановились, оглядываясь.

– Слышал? – спросил один у другого, приподнимая бумажный фонарь с красным иероглифом, обозначающим патрулирующий отряд.

– Может, кошка какой-нибудь наложницы опять сбежала?

– Нам приказано быть предельно внимательными, Сюй-гэ!

Фэн затаила дыхание, когда стражи шагнули в её сторону и осветили тёмный угол, где она скрывалась. Руки сами потянулись к кинжалам, и внутри вспыхнула уверенность: хватит всего двух ударов, чтобы уложить обоих мужчин ещё до того, как те поднимут шум. Но пальцы не успели даже коснуться рукоятей. Кипарисы закачались от резкого порыва ветра, над дорогой взвился столб пыли, а огонёк в фонаре потух.

– Тьфу! – Дозорный прикрыл лицо ладонью и принялся сплёвывать песок. – Вроде сейчас не осень, чтобы ветер из Великой степи накрывал столицу!

– Наш пропуск во дворец... – прошептал второй, наблюдая за тем, как бумага, которую он мгновение назад держал в руках, полетела в сторону площади. – Мы же должны в час Быка нести там службу, а без документов...

– Лови быстрее, чего встал?!

О подозрительном шуме они быстро забыли и бросились за утерянным разрешением на вход в Зал Высшей Гармонии. Потеряй они нечто столь важное, точно не отделались бы лёгким наказанием.

Какое-то время знамёна с золотыми драконами на стенах и колокольчики на мостах трепетали от ветра, но вскоре всё затихло. Убедившись, что дозорные ушли, Фэн кинулась к верёвке, которую снова сбросили со стены, и полезла наверх. Что сейчас произошло? Просто удачное стечение обстоятельств или же это небожители присматривали за ней? Все мысли испарились, как только она поднялась на покатую черепичную крышу и взглянула с высоты на Запретный город, который простирался во все стороны на десятки ли. Сотни дворцов, подсвеченных фонарями, походили на мистические павильоны, что плавали в ночной дымке, а между ними пролегали длинные сады, аллеи и пруды, разбитые лучшими мастерами империи.

В горле словно застрял ком, когда Фэн осознала, насколько же много расплывчатых жёлтых точек передвигалось по территории Внешнего и Внутреннего дворцов – и всё это были фонари сотен дозорных. Теперь ей и самой казалось, что их замысел безумен, но она отбросила переживания, как и учил шифу: сначала нужно спасти близнецов Ван, а уже потом думать о страже.

Отряд вереницей двинулся по кровле, ступая бесшумно и не поднимаясь в полный рост. Обойти площадь поверху оказалось не так сложно, и спустя время, которое понадобилось бы, чтобы выпить одну чашку чая, они наконец перебрались на крышу Зала Смирения.

Вход в тюрьму охраняли всего два стражника, которые то и дело скучающе зевали, но повстанцы не собирались пока их тревожить и заходить через главные ворота. На этот раз Фэн решила пойти первой: она свесилась с края крыши, слегка качнулась и спрыгнула на небольшую веранду второго яруса здания. Внутри не горел свет, поэтому она осмелела и осторожно заглянула в комнату, ещё больше распахивая приоткрытые окна высотой с человеческий рост. Это оказался чей-то кабинет, в котором она разглядела один пустующий низкий стол для письма и деревянные стойки с орудиями пыток около каждой стены.

Пока остальные спускались по верёвке следом, она уже шагнула в комнату и сразу провела пальцем по ржавым крюкам, что висели недалеко от окна, – все они были покрыты толстым слоем пыли, ими давно не пользовались. Фэн посчитала это недобрым предзнаменованием. Если начальник тюрьмы и остальные стражи здесь давно не появлялись, то могли ли они оставить свои посты потому, что охранять стало некого? Пальцы рук похолодели от дурного предчувствия, и Фэн сжала и разжала кулаки.

Когда весь отряд пробрался внутрь, они вместе выглянули из кабинета и направились по неосвещённому коридору к лестнице, что вела на нижние ярусы Зала Смирения. Как Фэн и предполагала, даже у самого перехода к тюремным камерам никто не сидел за наблюдательными столами, и повстанцы легко миновали пустующий пункт охраны, где не горели ни факелы, ни фонари. Только свет луны пробивался в приоткрытые окна.

Шу, который с самого начала их задания никак себя не проявлял, вдруг поднял руку, и все остановились. По словам главаря мятежников, этот молодой мужчина с самого детства жил в горной деревне и до вступления в заклинательскую школу учился у следопытов. Вот и сейчас он присел и отодвинул выцветшие бамбуковые циновки, которыми накрывали пол первого яруса.

Проведя пальцами по утрамбованной земле, он принялся жестикулировать, и Чэнь заговорил вместо него:

– Здесь кровавые следы. Крови было так много, что запах до сих пор не выветрился.

– Разве это так уж необычно? Мы ведь в темнице, – подал голос Кан и наклонился, тоже пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке.

Покачав головой, Шу прошёл немного вперёд, приподнимая каждую циновку, и наконец остановился около угла, который завалили соломой. Он немного расчистил пол ногой и показал Чэню знаки.

– Здесь оставляли мёртвые тела, и место пропиталось тёмной ци, – объяснил здоровяк. – Мы можем сейчас не чувствовать течение энергии, но Шу заметил бурые пятна на стене, да и земля тут более рыхлая на ощупь. Пахнет тленом.

Фэн вдохнула носом и уловила нечто знакомое, словно на мгновение вернулась в прошлое, в день побега из школы Дафэн, когда чёрный дождь заливал её лицо.

– Значит, наши догадки оказались верными, – вздохнул Мин и взъерошил свои короткие волосы. – Пленников и правда убивали с помощью Туньцзюэ.

– Ужасно... – подтвердил Кан, когда тоже заметил странные следы на стенах, что наводили на мысли о телах людей, которые словно обвели по контуру тёмным мелом.

Больше нельзя было тратить время впустую, и Фэн усилием воли отвела взгляд от этого мрачного угла и направилась дальше по узкому коридору. Остальные повстанцы быстро вернули циновки на свои места и пошли за ней, спускаясь по земляной лестнице к камерам, где держали пленников.

Добравшись до запертой железной двери из проржавевших прутьев, Фэн быстро разобралась с примитивным замком и толкнула решётку. Внизу стоял удушливый затхлый запах: кровь, сырость и смрад немытых тел. Ей сразу захотелось закрыть лицо хоть чем-нибудь и отступить назад, но вместо этого она задержала дыхание и шагнула в подземную темницу.

Откуда-то доносился еле слышный звук, напоминающий шипение змеи в зарослях тростника, и Фэн пригляделась к ближайшим железным клеткам. Подойдя к одной из них, она замерла с широко раскрытыми глазами: за решёткой сидела девушка, залитая лунным светом, она царапала обломанными окровавленными ногтями стену и протяжно шипела, раскачиваясь из стороны в сторону. Что-то в её острых чертах лица, которые сразу напомнили Фэн о хищных птицах, показалось отдалённо знакомым.

– Кто вы? – спросила она тихо, обхватив пальцами ржавые прутья. – Мы можем помочь вам.

В ответ прозвучал всё тот же скрежет и шипение, словно девушка дышала сквозь зубы.

– Она вам не ответит, – раздался надломленный голос из темноты. Ещё один пленник сидел в самом углу противоположной камеры, поэтому его и не заметили сразу. – Она сошла с ума уже довольно давно. Цзе больше никому не отвечает, даже своему родному брату.

Мятежники насторожились, а Фэн положила ладонь на рукоять кинжала и приготовилась метнуть оружие в незнакомца, если тот решит поднять шум.

– Тогда вы скажите за неё! – потребовала она.

– Мы родом оттуда, где раньше всегда сияло солнце, а люди гордо носили одеяния, расшитые золотом. Теперь у нас ничего не осталось.

Пленник шевельнулся и подполз к прутьям, просовывая через них голову. На лице, обезображенном долгими пытками, выделялись два слепых глаза, затянутые белой пеленой. Мужчина явно был когда-то статным и обладал выдающейся внешностью, но теперь выглядел ужасающе, и от вида его тощих рук, лишённых ногтей, волосы шевелились на затылке.

– Так вы из школы Шэньгуан?! – Фэн бросилась к клетке и присела перед пленником, вглядываясь в его глаза. – Вы знаете, что произошло в Люцзэ? Может быть, вы встречали человека по имени Гэн Лэй?

Услышав последний вопрос, мужчина протяжно выдохнул, и его по его лицу скользнула тень печали.

– Я с самого детства хорошо знал сяо-Лэя, ведь он мой двоюродный младший брат. Мы не были близки, но я всегда считал его хорошим человеком... Он не заслужил той участи, которая его постигла. Во всём, что произошло, есть и моя вина, я до сих пор каждую ночь вижу тот кошмар в бамбуковом лесу...

Фэн пока не понимала, о чём именно говорил этот мужчина, но осознавала, что он точно многое знал о тех событиях. Почему Гэн-гэгэ оказался у границ пика Юнфэй? Как он получил все те глубокие раны и проклятие предателя на лбу?

Внутри бушевала буря, но Фэн подавила свои чувства и произнесла ровным голосом:

– Уходите вместе с нами. Раз вы не за империю, значит, на нашей стороне!

– Сестра не пойдёт с вами, даже когда вы отопрёте клетку, а если попробуете тащить её силой, то она сразу поднимет шум. Я не оставлю её одну. – Пленник оторвался от железных прутьев и снова отполз в свой угол, застеленный соломой. – Мы все были пойманы и получили по заслугам за свои поступки, которым нет прощения. Мать, Цичжан-гэ и моя Мэй Шан... всех их уже увели, остались только мы с Лин-Лин-цзе. Найдите то, что вам нужно, и уходите, пока не поздно.

В последний раз направив белый пустой взгляд в сторону камеры, где сидела его сестра, мужчина закрыл глаза и подтянул колени к груди, затихая.

– Нам больше нельзя задерживаться! – напомнил ей Мин и двинулся дальше по коридору.

– Если мы выживем, то вернёмся за вами, обещаю! – всё же напоследок сказала Фэн и поднялась на ноги.

– Не стоит. По твоему голосу я понял, что ты была близка с сяо-Лэем. Мы с Гэн Сяолин приложили руку к его смерти, поэтому лучше забудь и никогда не возвращайся.

Больше ничего не говоря, Фэн развернулась и пошла за людьми из отряда, которые уже проверяли следующие камеры. Она слишком хорошо помнила, в каком состоянии мятежники нашли тело Гэн Лэя, и теперь ей стало понятно: именно эти заклинатели сотворили с ним подобное... Внутри затянулся тугой узел из гнева и вины за собственные поступки. Она даже не могла злиться на пленников, ведь не их, а её рука заставила Гэн-гэгэ сделать последний вдох.

Другие камеры пустовали. Каждый шаг давался Фэн с трудом, будто ноги прилипали к земле, а голова наливалась тяжестью и давила на шею. Похоже, Ван Юн находился где-то поблизости и продолжал напиваться, из-за чего она не могла мыслить ясно и чуть замедлилась, даже не пытаясь обойти своих соратников и первой проверить всю темницу.

Впереди виднелась глухая стена и две последние камеры. Фэн услышала, как Кан прошептал: «Там кто-то есть!» – и её сердце будто опустилось куда-то вниз, оставляя в груди пустоту.

Она сглотнула и подошла к тому месту, где остановились повстанцы. За слегка погнутыми прутьями полулежал, прислонившись к стене, юноша. Его спутанные тёмные волосы висели сосульками, утыкаясь кончиками в угловатые плечи, а потрёпанные тюремные одежды, кое-где покрытые кровавыми пятнами, висели на нём, словно на ребёнке. И его ноги... перебитые, неестественно изогнутые, лежали перед ним, как неподходящая часть деревянной куклы.

Издав тихий стон, Фэн подошла совсем близко к камере, и пленник поднял на неё свои чёрные глаза, точно такие же глубокие, как у Ван Юна.

– Ван Сюаньюй... – позвала она, и почувствовала, словно в горле застрял ком. – Это я, Мэйфэн, ты меня узнаёшь?

Юноша сдвинул брови и пригляделся – незнакомые люди его явно напугали, и он весь сжался, пытаясь отодвинуться в глубину своей клетки. Но вскоре морщинка на его лбу разгладилась, кажется, он всё-таки узнал Фэн.

– Т-ты... Мэйфэн... Но как? Ты не можешь быть здесь!

– Я пришла за тобой и за Ван Синъюем!

При упоминании брата-близнеца юноша всхлипнул и обнял себя худыми руками.

– Синъюя увели уже довольно давно. Потом они тащили его сухое тело по этому коридору.

Кровь зашумела в ушах Фэн, и она приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла выдавить ни звука. Она опоздала. За два года, которые она провела в долине Сянцзян, император покалечил одного её брата, а второго и вовсе убил, скормив своему проклятому камню Туньцзюэ! Этот человек ответит за всё! Заплатит за каждую слезу, которую пролила её семья... Уж она позаботится о том, чтобы он подох, как последняя дворняга, которую выбросили на обочину дороги. Она сделает с ним то же самое, что он сотворил с близнецами...

– Фэн, мне жаль! – Мин положил ладонь на её плечо и крепко сжал пальцы, пытаясь хоть немного подбодрить её через этот простой жест. – Но раз мы нашли хотя бы одного брата, пора уходить!

– Я открою, – пробормотал Кан и присел перед дверью, вставив железный ключ в замочную скважину. – Нашёл связку ключей на стене при входе. Похоже в министерстве наказаний решили, что в дворцовой темнице слишком мало заключённых и их не нужно серьёзно охранять, ведь они просто не в состоянии сбежать.

Как только замок щёлкнул, Фэн сразу вошла внутрь и, опустившись на грязную землю, крепко обняла Ван Сюаньюя, который от истощения даже не смог поднять руки, чтобы ответить на её объятия. Он оказался настолько худым, что она с лёгкостью смогла обхватить его и прижать дрожащее тело к себе.

– Я вытащу тебя отсюда, обещаю! – прошептала она ему на ухо, после чего кивнула мужчинам, чтобы те помогли поднять Сюаньюя. От каждого движения юноша жмурился, похоже, его переломанные ноги уже срослись неправильно, и больше он не мог ходить. – Помнишь Ань Иин? Она теперь стала опытной целительницей и обязательно подлечит тебя, когда мы вернёмся домой.

– Домой... – повторил он, с беспокойством посмотрев на Мина и Кана, которые зашли в камеру. – Как вы собираетесь выбираться отсюда? Запретный город слишком хорошо охраняют, не то что эту тюрьму для приговорённых к смерти!

– Мы собираемся уйти через подземные тоннели, – объяснил Мин и присел на корточки перед Ван Сюаньюем. – Мы знаем, что здесь должен быть проход, ведь пленных уводят скрытым путём на территорию Внутреннего дворца. Скажи, друг, ты что-нибудь видел?

Юноша закивал головой и, запинаясь от волнения, пролепетал:

– Каждую неделю стражники в чёрном приходили через стену и забирали одного из нас. – Он указал на выцарапанные на камне сотни палочек, что обозначали дни, проведённые в темнице, некоторые из которых оказались обведены. – Возвращались они тем же путём, только приносили с собой холщовые мешки с мертвецами.

– Покажешь, где этот проход?

Но Ван Сюаньюй даже не успел ответить: Шу уже осмотрел дальнюю глухую стену тюрьмы, и Чэнь негромко объявил:

– Кажется, тут действительно есть какой-то механизм. На полу видны царапины. Сейчас разберёмся... – Он немного помолчал и добавил: – Шу нашёл подозрительно гладкую плиту. Готовьтесь, мы немного пошумим!

Пока одни открывали путь в подземелье, Мин и Кан вместе подхватили Ван Сюаньюя под руки и подняли, но юноша застонал и стиснул зубы от боли, когда его ноги свободно повисли в воздухе.

– Поосторожнее! – взмолилась Фэн: ей было невыносимо смотреть на страдания названого брата.

– Я не смогу... Мои ноги...

– Мы справимся вместе! – Она пыталась скрыть своё волнение и твёрдым голосом раздала указания друзьям: – Мин, ты бери его под плечами. Кан, а ты держи под коленями, вот так. Потерпи немного, Сюаньюй, скоро всё закончится!

Послышался пронзительный скрежет, и Фэн выглянула из камеры: каменная стена поползла вбок, оставляя на земле неглубокие рытвины. Из подземелья вырвалось облако взвеси, и Шу помахал руками перед собой, разгоняя пыль.

– Мы слишком расшумелись! – сказал Мин и дал знак своему младшему брату – они быстро вынесли искалеченного юношу из камеры. – Стражи на улице могли нас услышать. Пора уходить!

– Вы точно сможете вернуться по тоннелям к условленному месту? – Фэн достала из кармашка миниатюрную карту, которую срисовала ещё в лагере, ведь отряду в любом случае предстояло разделиться, и повторила: – Вы должны спасти Ван Сюаньюя любой ценой!

– Не волнуйся, мы его защитим и отведём в безопасное место. – Мин постоянно оглядывался, но пока в Зале Смирения было тихо, и только пленница в соседней темнице продолжала шипеть. – Ты же пока займись Принцем Ночи.

– Дагэ здесь?! – Ван Сюаньюй встрепенулся, услышав прозвище старшего брата.

– Да, и я позабочусь о том, чтобы вы как можно скорее увиделись! – улыбнулась Фэн и положила ладонь на впалую щёку юноши, но быстро убрала руку и подтолкнула братьев У к входу в подземелье. – Всё, расходимся!

– Будь осторожна, не рискуй напрасно, – сказал ей на прощание Кан и вместе с Мином принялся спускаться по скользким ступеням, исчезая в темноте вместе с остальными.

Механизм снова заскрежетал, и Фэн бросилась в камеру Сюаньюя. Она положила соломенный тюфяк в тот самый угол, где сидел пленник, и прикрыла его грязными лохмотьями, которые долгое время служили одеялом для её названого брата. Чем позже обнаружат побег, тем позже поднимется общая тревога, поэтому нужно было замести следы.

Фэн поспешно вышла, заперев ржавую дверь ключом, что до сих пор торчал в замочной скважине, и направилась по тому же пути, по которому отряд мятежников добрался сюда. Наверху уже раздавались негромкие разговоры стражников, и она прибавила шаг, бесшумно пробегая мимо последних камер.

– Ты с ним ещё увидишься, я знаю... – Послышался сиплый женский голос, и навязчивый скрежет ногтей, которыми сумасшедшая девушка царапала по стене, на мгновение прекратился. – Передай ему, что нам очень жаль.

Фэн вздрогнула от неожиданности и в последний раз бросила взгляд в сторону залитой лунным сиянием темницы.

– Сестра заговорила впервые за много недель! – удивился второй пленник, который продолжал сидеть в тёмном углу своей камеры. – Наверное, это что-то значит.

– Я не понимаю, о чём вы оба толкуете, но надеюсь, что ваша смерть будет лёгкой, ведь вы уже понесли страшное наказание, – сказала Фэн и собралась уходить, но всё-таки задержалась и положила связку ключей на пол так, что мужчина смог бы дотянуться до неё, если бы просунул руку через прутья.

Больше она ничего не могла сделать для этих людей и просто ушла, стараясь поскорее покинуть нижний ярус Зала Смирения.

* * *

Добраться до покоев, в которых поселили представителей клана Ван и школы Юэин, оказалось трудновыполнимой задачей. Регулярные караулы и гуляющие по садовым дорожкам гости постоянно появлялись на пути, и Фэн пришлось воспользоваться всё тем же надёжным способом – она передвигалась по стенам, что разделяли огромную территорию Внешнего дворца.

Пока улица была пуста, Фэн перебралась с крыши на ветку высокого каштана и, осмотревшись, спустилась вниз. Это снова напомнило ей долгие тренировки с Ван Юном, когда она сотни раз забиралась вверх по стволу в Лунной роще и не понимала, зачем нужны эти бесполезные задания. Но теперь она даже без лунной ци смогла незаметно пробраться в Запретный город, поэтому внутренне благодарила своего гэгэ за строгость.

Со стороны Зала Смирения послышался какой-то шум и два протяжных удара гонга. Вскоре мимо промчались несколько стражей, обеспокоенные резким звоном, и Фэн затаилась в кустах. Возможно, в тюрьме уже обнаружили пропажу пленника, но этот небольшой переполох мог бы помочь ей добраться до нужного места, на время освободив дорогу...

Переборов тошноту, которая всё сильнее досаждала Фэн из-за близости к Ван Юну, она выбрала неприметную тропу около стены и двинулась к дворцу, который именовался Домом ночной прохлады. Караульные стояли неподалёку, охраняя это здание, построенное из тёмного дерева, над которым возвышалось драконье знамя и небольшой стяг с луной в честь недавно прибывших гостей.

Каменный забор вокруг этого дворца оказался не таким высоким, и Фэн уже собралась уцепиться за край изогнутой крыши, чтобы перемахнуть через ограждение и оказаться во внутреннем дворе, но кто-то её окликнул:

– Эй, ты... ч-что ты там... ик... собралась делать?!

Она обернулась и увидела пошатывающегося заклинателя в чёрных праздничных одеждах школы Юэин. Его лицо в свете бумажных фонарей, что стояли на земле около дорожек, выглядело незнакомо, а руки мужчины уже тянулись к завязкам на нижних штанах. Несложно было догадаться, по какому делу он забрёл в тихий уголок сада, но Фэн не дала ему закончить начатое.

Бесшумно пронёсшись между деревьями, она поднырнула под его вытянутую ладонь и напрыгнула на пьяного заклинателя сзади, принявшись душить его локтем, чтобы не оставлять следов нападения. Когда мужчина перестал дёргаться, Фэн уложила его посреди тропы, обставляя всё так, будто он сильно перепил и упал сам, после чего сразу же вернулась к невысокому забору.

Ухватившись за край черепичной крыши, она подтянулась и совсем скоро приземлилась с другой стороны. Перед зданием кто-то задорно смеялся, видимо, адепты Юэин, которые уже вернулись с главного празднества и теперь продолжали веселье в своём дворце. Фэн предусмотрительно не пошла на шум и двинулась в противоположном направлении, наткнувшись на прогулочную галерею, которая примыкала к одной из построек Дома ночной прохлады.

Она забралась на красный деревянный заборчик, что ограждал крытый проход между зданиями, и легко поднялась на крышу, вновь используя набранную за годы тренировок силу. Дальше пришлось ещё немного вскарабкаться, и Фэн добралась до задней веранды на втором этаже дворца, откуда открывался вид на один из императорских садов.

Больше нигде не наблюдалось украшенных алыми фонарями покоев, поэтому она и решила, что Ван Юна, как главу школы, могли поселить именно здесь. Дверь в комнату кто-то оставил незапертой, и Фэн зашла внутрь: на полу лежали три мерцающих лунных камня, которые заливали помещение тусклым светом, слева на стойке для оружия находился знакомый гуань дао – Ушэнь, а на низкой кровати лежала боевая форма школы Юэин.

Фэн медленно вдохнула: здесь пахло растёртой угольной тушью и долгой дорогой, словно все вещи Принца Ночи пропитались ароматом хвойного леса. Запах гэгэ, что хранился в её памяти, был именно таким, и она сразу ощутила себя как дома.

Кто-то внизу ввалился в Дом ночной прохлады, с грохотом распахивая массивные двери, и звонко затянул известную застольную песню:

К грубоватому мужскому голосу присоединились звонкие женские:

Песня продолжилась под непрекращающийся звон чаш, но Фэн уловила ещё один звук – скрип деревянных ступеней.

– Не нужно меня провожать! – рявкнул Ван Юн, и, судя по голосу, он был сильно пьян. – Я в порядке. Развлекайтесь.

Почему-то захотелось спрятаться, но она заставила себя остаться на месте и только сняла с лица маску, которую надела, когда пробиралась по Запретному городу в одиночку.

Слегка пошатываясь, Ван Юн зашёл в свои покои, и стоило ему захлопнуть за собой двери, как Фэн тут же вышла из тени, ступая в круг света, что расходился по полу от лунного камня. Принц Ночи замер и несколько мгновений вглядывался в её лицо, а она вдруг посмотрела на его пояс, где висела нефритовая подвеска в форме белого лотоса. Ладонью она накрыла точно такой же юйпэй, который прицепила к своему ремню перед заданием. Больше двух лет назад на Празднике середины осени они приобрели эти парные украшения у какой-то торговки на площади, и оба до сих пор носили их.

– Интересно даже, как ты сюда попала? – спросил наконец Ван Юн, и его немного повело в сторону. – Или мне снова мерещится? Где тогда Гэн Лэй? Ты сегодня пришла ко мне без него?

– Ты, кажется, не в себе, – покачала головой Фэн и подошла к своему гэгэ, который еле держался на ногах.

От него разило крепким вином, а щёки залил нездоровый румянец.

– Да, только Фэн Мэйфэн позволяет себе так разговаривать с главной клана Ван! Она совершенно невыносимая девчон...

– Приди в себя, гэгэ! – Она схватила его за плечи и встряхнула. – Ты в логове врага и всё равно позволяешь себе напиваться до беспамятства! Что с тобой случилось?!

– Да кто ты вообще та... Ох-х, моя голова... Кто ты такая, чтобы учить меня?!

Фэн обернулась и уверенным шагом направилась к столику, где стояло блюдо для умывания. Схватив миску, она прошептала извинения и плеснула холодной водой в лицо Ван Юна. Сейчас ей нужно было действовать быстро.

– Проклятье!! – выругался он и протёр глаза ладонью, смахивая крупные капли на пол. – Что ты о себе возомнила?

Только после этого его взгляд прояснился, и недовольная морщинка, что залегла между бровями, немного разгладилась. Он по-настоящему узнал её и теперь стоял с нечитаемым выражением лица, словно поражённый пятью молниями^[115].

– Мэйфэн? Значит, ты всё-таки пробралась во дворец. – Его слова звучали бесстрастно, будто он зачитывал приговор преступнику. – Ты безумна, как и все твои новые собратья.

Принц Ночи приложил ладонь ко лбу, нажимая пальцами на виски, и даже Фэн ощутила его мучительную, простреливающую от уха до уха головную боль. Хотелось как-то помочь ему, и она налила в пиалу немного остывшей воды из чайника, который стоял на подносе около кровати.

– Я должен был уже давно доложить о тебе, но сколько бы ни думал об этом, я не мог себя заставить.

– Прости меня! – Фэн протянула ему чашку, и он осушил её за один глоток, после чего схватился за глиняный чайничек и принялся пить прямо из горлышка. – Даже если тебе ненавистно моё присутствие, ты обязан услышать то, что я сейчас скажу! Тогда в Скрытых пещерах я пообещала, что попробую спасти близнецов.

– Неужели твоя невероятная затея обернулась провалом? – Ван Юн вытер влажные губы и усмехнулся. – А я ведь говорил...

– Мы спасли Ван Сюаньюя.

Напряжённая тишина повисла между ними, и только с первого этажа Дома ночной прохлады всё ещё доносились застольные песни и резкий смех.

– Ты лжёшь.

– Мы с тобой связаны Обменом, если бы я даже хотела солгать, ты бы сразу всё понял! Зачем, по-твоему, я тогда рисковала жизнью и искала тебя? Послушай, мы правда вытащили Ван Сюаньюя из Зала Смирения и увели в безопасное место.

Ван Юн бросил чайник на пол, отчего тот с треском развалился на черепки, и подошёл к Фэн вплотную – между их лицами оставалось не больше цуня.

– Если так, то почему ты ничего не говоришь о Синъюе?

– Я... я не успела его спасти, гэгэ. – Она опустила взгляд и не смогла подобрать у себя в голове ни единого верного слова, а потому решила сказать Принцу Ночи жестокую правду: – Когда я пришла, он уже был мёртв, его убили люди императора.

Глаза Ван Юна расширились, и он уставился куда-то в пустоту, словно смотрел сквозь свою ночную гостью. Он не проронил ни слезинки, ведь это считалось проявлением слабости, но Фэн знала, что в его грудь словно вбили тупой гвоздь и он с трудом мог дышать от этой удушающей скорби.

– Мы оплачем Ван Синъюя, когда всё закончится! – Она осмелилась коснуться ледяных ладоней Принца Ночи. – Но сейчас я хочу отвести тебя к Ван Сюаньюю, ты ему нужен!

Ван Юн сжал её руки в ответ до хруста, до боли в пальцах, но она терпела, ждала, пока гэгэ решится.

– Мы можем заключить перемирие. Я просто провожу тебя к брату, а дальше делай что хочешь. Сможешь даже передать меня имперской страже!

Пусть даже она сказала нечто подобное, но они оба понимали, что Ван Юн не станет докладывать о мятежниках. Он сделал бы это давно, если бы и правда хотел.

– Хорошо, я пойду с тобой. Но это не значит, что я на твоей стороне.

– Да, я знаю! – Пусть ситуация казалась неподходящей, но Фэн не могла перестать улыбаться, думая о коротком совместном задании.

Подойдя к дверям, ведущим на веранду, она осторожно приоткрыла створки и выглянула наружу – луна скрылась за наплывшими со стороны Великой степи облаками, и на улице стало темнее.

– По земле идти слишком опасно, поэтому мы незаметно доберёмся до открытого тайного хода по крышам.

В ответ прозвучало только сбивчивое дыхание Ван Юна, который ухватился за чёрную деревянную колонну, что поддерживала крышу, и прикрыл рот рукой. Похоже, он не то что куда-то лезть, он даже стоять ровно не мог.

– Ты в своём уме, Фэн Мэйфэн? – Принц Ночи согнулся пополам, явно намереваясь распрощаться со всем, что съел на пиру. – Если не видишь, я сейчас не в самой подходящей форме.

Фэн подбежала к нему, чтобы хоть как-то помочь, но он выставил ладонь, останавливая девушку на полпути: никакой заклинатель не хотел бы, чтобы другие видели его слабость.

– Давай я тогда объясню тебе, как добраться до нужного места, а сама пойду поверху. Так даже надёжнее для нас обоих...

– Уймись хотя бы ненадолго, и так голова болит! – приказал Ван Юн и надавил на акупунктурную точку у себя на запястье. Похоже, тошнота медленно отступала. – Есть у меня одна мысль.

Оторвавшись от колонны, он медленными неуверенными шагами, словно ступал по краю обрыва, дошёл до другой части комнаты, где стояли невысокие полки для хранения книг, но на них в беспорядке лежали и ещё какие-то вещи. Ухватившись за свисающую прозрачную ткань, Ван Юн вытянул из-под стопки трактатов тонкое женское одеяние алого цвета со свисающими до пола рукавами и золотой вышивкой.

Любой узнал бы традиционный наряд танцовщицы из Дома Блаженства, но как нечто подобное оказалось на книжной полке Принца Ночи, Фэн даже представить не могла.

Она неловко кашлянула и спросила:

– Откуда это у тебя?

– Я прибыл во дворец два дня назад, и в знак доброй воли Великий и Благословенный Драконом Император прислал в покои каждого главы клана прекрасных дев.

В его глазах зажёгся знакомый Фэн демонический огонёк. Принц Ночи словно ждал от неё чего-то, и она правда почувствовала короткий укол ревности. Но разве она имела право ограничивать гэгэ, после того как оставила его на два года?

– Это и правда большая удача! – восхитилась она вслух. – Позволь спросить, раз одежда прекрасной танцовщицы здесь, то сама она, вероятно, покинула Дом ночной прохлады голышом? – Фэн сложила руки на груди и еле удержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

– Цветок не цветок, туман не туман, в полночь пришла, исчезла с рассветом. Как сон весенний, пришла... И вдруг лёгким облачком поутру сокрылась бесследно где-то...^[116] – продекламировал Ван Юн и мечтательно оглядел платье, что держал в руках.

У Фэн даже рот приоткрылся от удивления, и она восторженно похлопала в ладоши. Привыкшая за два года к стихам шифу, она всё равно никак не ожидала услышать такие строки от Принца Ночи. Вино явно развязывало этому заклинателю язык и делало его мягче.

– Никогда не замечала за тобой любви к поэзии. Меня не было в деревне Юэ всего ничего, а ты уже превратился в учёного мужа?

– Ты довольно мало обо мне знаешь. – В голосе Ван Юна как будто послышалось разочарование. – Я и правда равнодушен к поэзии, но разве мог я, ещё будучи учеником в храме, не заучить стихи о знаменитых личных танцовщицах императора? Я был юн и желал привести на своё ложе одну из таких красавиц.

– Видимо, тебе удалось исполнить мечту, – хмыкнула она, испытывая странное раздражение, а затем спросила: – Так зачем ты достал одежду?

– Надевай и пошли.

Ван Юн протянул ей алые одеяния с таким серьёзным лицом, словно не сказал ничего необычного.

– Если ты так шутишь, то мне не смешно. Ни за что подобное не надену!

– Не до шуток сейчас, я должен попасть к брату! – Он не стал ждать и просто вложил ей в руки лёгкую ткань. – Идти по крышам опасно, скоро начнётся смена караула и повсюду появится ещё больше солдат. Одевайся!

– Никогда! Ты хочешь, чтобы я надела вещь, в которой ходила одна из твоих распутных женщин?

– Фэн Мэйфэн!

Пока дымила благовонная палочка, которую Ван Юн зажёг, когда покидал свои покои, Фэн пыталась самостоятельно протолкнуть руки в длинные рукава. Наконец мучение закончилось, и она с ужасом оглядела алый подол с разрезами выше колен, из-под которых виднелись голые ноги. Как она могла согласиться на подобное? Это станет позором для всего её рода...

В комнату без стука вошёл Принц Ночи, а после него в дверях появилась Хэ Сюли, что была одета сегодня в традиционное чёрно-серебристое одеяние школы Юэин и выглядела ошеломительно. Никто бы и не подумал, что такая красавица с нежным румянцем и красным узором на лбу на самом деле являлась сильной заклинательницей, которая сражалась наравне с мужчинами.

– Уже переоделась? Хорошо. Сюли, накрась ей лицо так, чтобы никто при всём желании не узнал в ней наследницу клана Фэн. Только быстро! Я пока спущусь вниз попить воды.

Бывшая подруга замешкалась: она явно не ожидала увидеть в дворцовых покоях неизвестно откуда взявшуюся Фэн Мэйфэн. Но после того, как Ван Юн строго взглянул на неё, Хэ Сюли всё же прошла внутрь, поставила на столик маленький сундук, который принесла с собой, и достала оттуда круглые шкатулки и угольную палочку.

– Я рада тебя видеть, – прошептала Фэн и наморщила нос, когда вокруг её лица поплыло белое облачко пудры. – Как дела у отряда?

– Лучше не разговаривай, а то краска на губы ляжет неровно! – Хэ Сюли выглядела неприступной, как и во время их последней встречи в пещере. – Глава Ван нас не посвятил в свои планы, но надеюсь, что ты не впутаешь его в какие-то опасные дела.

– То, что вы все приехали в Хэнбан, – это уже опасное дело.

Закончив с губами, Хэ Сюли принялась подводить углём глаза Фэн и вдруг тяжело вздохнула:

– Ты права. Я чувствую, что-то надвигается, но мы с остальными адептами из Юэ сейчас можем только выполнять приказы и плыть по течению.

– Вы уже многое сделали, чтобы защитить деревню и школу, но чуть позже, возможно, придётся ещё побороться...

Она не хотела заранее раскрывать замыслы мятежников, ведь и сама не знала, сможет ли их небольшой отряд осуществить всё задуманное, а поэтому решила опустить подробности и оставить эти слова как предупреждение.

На удивление, Хэ Сюли не стала ни о чём спрашивать и просто понимающе кивнула.

– Готово! – сказала она, когда нанесла на щёки Фэн последний слой румян. – Позовём главу...

– Подожди! – Фэн схватила её за длинный рукав и неловко прокашлялась. – Я хотела спросить про танцовщицу из Дома Блаженства.

Глаза Хэ Сюли загорелись – всё же она с детства обожала разные сплетни. Внимательно оглядев одежды Фэн, она подкинула вверх её длинный рукав и хитро улыбнулась:

– Значит, хочешь знать, было ли что-то между ними?

– Да.

– На самом деле вчера случилось кое-что неожиданное, – начала Хэ Сюли, и её нарумяненные щёки стали ещё ярче. – Одна девица действительно осталась в покоях главы Вана и даже разделась, чтобы провести с ним ночь, но Принц Ночи, узнав об этом, пришёл в ярость и выгнал её прочь. Так она и убежала вся в слезах, прикрыв наготу одной лишь накидкой, которую дал ей Бохай-гэ.

Получается, Ван Юн всё это время только дразнил её, заставляя Фэн чувствовать себя ревнивой женой, которой изменили с любовницей. Стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю, но при этом она выдохнула с облегчением. Не хотелось радоваться, ведь та женщина могла серьёзно пострадать из-за опрометчивого поступка Принца Ночи, но Фэн всё равно незаметно улыбнулась.

– Мэйфэн, ты ведь сама бросила главу Вана. Почему тогда обращаешь внимание на такие мелочи?

– Я...

– Вы закончили? – Ван Юн снова зашёл в свои покои и оглядел новоиспечённую танцовщицу строгим взглядом. – Сойдёт.

Всё, что произошло дальше, казалось Фэн каким-то потешным представлением уличных артистов: вот она, разукрашенная и нарядная, спустилась по лестнице Дома ночной прохлады, держа под руку Ван Юна. На первом этаже сидели вместе приехавшие на Собрание заклинатели и заклинательницы школы Юэин, они попивали вино около открытого окна, и все одновременно с удивлением посмотрели в сторону главы клана. Кто-то засвистел, видимо думая, что Принц Ночи со вчерашнего дня прятал у себя ещё одну танцовщицу, а кто-то окинул Фэн неодобрительным взглядом.

Ни один из знакомых адептов не узнал её в этом гриме, и только Ань Бохай и Ань Иин застыли, так и не донеся пиалы с вином до рта. Брат с сестрой точно что-то заподозрили, но промолчали.

Когда они вышли наружу и свободно миновали стражу, что охраняла Дом ночной прохлады, Фэн наконец признала, что Ван Юн предложил по-настоящему хитрую уловку. Пусть сейчас ей было неудобно в этом облегающем и бесстыдном одеянии, но дозорные настолько привыкли видеть на тропинках сада гостей с танцовщицами, что никто даже не обратил на неё внимания.

Дёрнув плечами от порыва прохладного ветра, Фэн поправила подол и попыталась хоть немного прикрыть свои ноги, которые теперь мог рассмотреть любой прохожий. Но отсюда до кипарисовой рощи предстояло пройти всего несколько поворотов, поэтому она смирилась и кивнула в сторону нужной дороги.

– Прижмись ко мне! – приказал вдруг Ван Юн.

– Ты снова издеваешься?

Принц Ночи не стал с ней препираться и без объяснений положил ладонь на талию Фэн, резко притянув девушку к себе.

– Да что ты де...

– Не дёргайся! – шепнул он, наклонившись к её уху, и она краем глаза увидела, как из-за угла вышли стражи.

Глава 16

Всегда на твоей стороне

Фэн замолчала и прижалась щекой к груди Ван Юна, стараясь скрыть хотя бы половину лица. Сейчас, стоя вместе под тенью цветущих деревьев, они выглядели словно влюблённые, стремящиеся поскорее уединиться, чтобы до рассвета разделять моменты блаженства. Подобные мысли смутили Фэн, отчего её сердце гулко забилось, всё ускоряя ритм, и она попыталась хоть немного отстраниться от гэгэ, но он не позволил. Тяжёлая рука легла ей на макушку, заставляя ещё сильнее уткнуться в жёсткий ворот.

Стражи, как и всегда, несущие караул по двое, остановились неподалёку, и один из них спросил поставленным голосом:

– Почтеннейшие господа, назовитесь! Нам приказано проверять всех прохожих, что выходят за пределы своих гостевых дворцов после окончания пира.

Ситуация могла стать опасной, поэтому Фэн потянулась к кинжалам, которые спрятала под подолом, закрепив ремни на бёдрах. Но Ван Юн будто догадался, о чём она думала, и перехватил её руку, после чего повернулся к дозорным:

– Я известен в империи Чжу как глава школы Юэин и генерал ночной армии – Ван Юн. Мы с моей прекрасной спутницей просто прогуливаемся по саду, разве это нарушение? – Он говорил уверенно и с нажимом, словно обращался к подчинённым.

Стражи переглянулись и тут же почтительно поклонились:

– Просим прощения, генерал Ван, Принц Ночи! Для нас честь говорить с легендарным воином империи Чжу!

Ван Юн кивнул и вопросительно взглянул на караульных:

– Что-то ещё?

– А ваша спутница? – спросил второй страж, но теперь он как будто потерял былую решимость и допрашивал лишь формально.

– Девица Нин из Дома Блаженства, мы познакомились сегодня на пиру и сразу поняли, что это судьба! – Он намеренно посмотрел на Фэн так, словно перед ним стояла добыча, и она почувствовала, как запылали её щёки.

– Воистину прекрасные цветы выращивают в Доме Блаженства! – восхитился тот страж, что заговорил с ними первым.

Он скользнул влажным взглядом по одеяниям Фэн и остановился на её подоле с разрезами, приоткрывающими стройные белые ножки. Приходилось сдерживаться, чтобы не метнуть в лицо этого человека кинжал.

– Вам повезло встретить такую красавицу!

– Мы уже можем продолжить нашу прогулку и уединиться? – На этот раз в голосе Ван Юна слышалась угроза, и он сильнее сжал запястье Фэн.

– Конечно-конечно, Принц Ночи, продолжайте!

Ещё раз поклонившись, стражники отошли немного в сторону, пропуская гостей.

Когда тропинка свернула за угол очередного гостевого дворца и мимо прошли трое улыбчивых заклинателей в голубых одеждах, представителей школы Циншуй, Фэн облегчённо выдохнула. Её сердце до сих пор стучало где-то в горле, и она заставила себя успокоиться: всё обошлось без кровопролития, а это главное.

– Долго ещё идти? – спросил тихо Принц Ночи и оглянулся.

– Нет, мы уже почти вышли к главной площади, осталось только её пересечь и найти кипарисовую аллею.

Она хорошо запомнила карту Внешнего дворца и потому уверенно вела Ван Юна по садовым дорожкам к нужному месту. Гэгэ продолжал держать её за запястье, и она ощущала, что его движения становились всё более отрывистыми, а руки словно одеревенели. Наверное, именно так мог выглядеть путник, который много дней блуждал по пустыне, безнадёжно ища воду, и вот впереди, наконец, появился чистый источник. Но последние шаги перед желанным глотком воды всегда самые тяжёлые.

Ван Юн не видел своего младшего брата много лет и теперь не знал, чего ожидать от этой встречи.

Площадь перед воротами, ведущими к Залу Высшей Гармонии, была уже не такой безлюдной, как в прошлый раз. Несколько гостей гуляли по мостикам и любовались звёздами, что отражались в мутной воде канала, пересекающего территорию Внешнего дворца. Идущие навстречу стражники даже не остановились, увидев Ван Юна и Фэн: они что-то кричали и спешили к заклинателю, который стоял около воды с кувшином вина в руке и уже снимал свои голубые нарядные одежды, явно желая искупаться.

Увидев эту забавную картину, Фэн пожалела, что лично не знала ни одного человека из школы Циншуй. Эти люди выглядели счастливыми и свободными, как будто установленные правила Запретного города их не особо интересовали.

Пока дозорные шумели и вытаскивали из канала мужчину, а остальные наблюдали за представлением, Фэн быстро провела Ван Юна через площадь, и они вместе скрылись за высокими кипарисами. Под деревьями всё ещё царил полумрак, и только отсветы бумажных фонарей, которые висели на стене неподалёку, поблёскивали в ветвях.

Они шли по аллее быстро, стараясь не привлекать внимания и не шуметь. До люка, через который мятежники попали в Запретный город, оставалось совсем немного. Но Ван Юн вдруг замедлился и потянул Фэн за руку – впереди кто-то появился, двигаясь прямо им навстречу.

Даже с такого расстояния она разглядела человека в бордовом халате императорского чиновника, а вокруг него вились три фигуры в алом – девицы из Дома Блаженства.

– Там, похоже, твои сестрички идут, – прошептал Ван Юн без издёвки, скорее он был раздражён.

Фэн напряглась и принялась лихорадочно перебирать в голове все возможные способы, как им не попасться и не поднять шум. Единственный выход, который казался самым надёжным, мог не понравиться Принцу Ночи, но это бы позволило отвести от себя подозрения и избежать допроса от приближающихся танцовщиц.

Протяжно выдохнув, она взяла своего спутника за руки и положила его ладони себе на талию. Тёмные брови Ван Юна изогнулись, но он не сопротивлялся. Фэн шагнула назад и прижалась спиной к холодному камню стены, через тонкий шёлк она чувствовала тёплое прикосновение гэгэ, и по её спине вверх поползли приятные покалывающие мурашки.

Совсем рядом послышался заливистый смех девушек из Дома Блаженства, которые со всех сторон обступили раскрасневшегося и довольного чиновника. Больше нельзя было тянуть, и Фэн прошептала:

– Поцелуй меня.

– Что?

– Быстрее!

Приподнявшись на носочках, она ухватилась за ворот Ван Юна и прижалась губами к его губам. Из-за подавляющей энергии камня Туньцзюэ, что расползалась по Запретному городу и с каждым часом, проведённым во дворце, забивала меридианы, связь между их цзюанями ощущалась всё хуже. Но даже так Фэн наслаждалась их близостью, словно Обмен, который они когда-то совершили, больше не имел над ними силы. Это только их выбор – сегодня держать друг друга в объятиях.

Ван Юн ответил на поцелуй. Он с жадностью терзал её губы, не оставляя даже мгновения для вдоха, и вскоре провёл ладонью по бедру Фэн, приподнимая её ногу и прислоняясь к ней так, что она чувствовала все его настоящие желания. От трепета сводило живот прямо как тогда, на берегу реки Жуань, и Фэн подалась навстречу Принцу Ночи, не оставляя между ними даже одного хао^[117].

Два года разлуки, ошибки, ненависть, боль... Всё это исчезло.

Танцовщицы во главе с чиновником поравнялись с влюблённой парой и весело зашептали:

– Интересно, какая из наших сестричек так окрутила мужчину, что ему уже не терпится?

– Мой господин, пойдёмте скорее, мы обслужим вас не хуже нашей сестры!

– Да... – промычал тучный мужчина, лица которого Фэн так и не разглядела, ей даже не хотелось открывать глаза. – Поторапливайтесь, красавицы, до моего кабинета ещё идти и идти.

Его голос так и источал нетерпение, поэтому шаркающие шаги мужчины и нежные голоски танцовщиц начали стремительно удаляться. Девушки из Дома Блаженства развлекали гостей только по особым дням, поэтому никто не хотел упускать такую редкую возможность насладиться любовными утехами.

Даже когда под кронами кипарисовой аллеи, где от деревьев разносился пряный древесный аромат, снова стало тихо, Фэн не могла заставить себя оттолкнуть Ван Юна. Его порывистые прикосновения и ласки во время этого долгого поцелуя, от которого уже болели губы, делали её счастливой хотя бы на один короткий миг.

Они всё же остановились.

Глаза Принца Ночи выглядели слишком тёмными, словно зрачок полностью скрыл радужку, парадная одежда помялась, и он тяжело дышал, впрочем, как и сама Фэн.

– Это... – начала она, стараясь подобрать хоть какие-то слова.

– Если скажешь, что мы целовались только ради дела, я клянусь, что сдам тебя императору! – Ван Юн провёл рукой по её волосам, поправляя растрепавшиеся пряди, и приложил ладонь к её щеке. – Пойдём, путь свободен.

И правда, сейчас было неподходящее время, чтобы разбираться в собственных сложных отношениях, поэтому Фэн накрыла его руку своей, отвечая на неожиданное нежное прикосновение, и кивнула в сторону аллеи:

– Нам туда.

Стоило пройти ещё немного, и в зарослях показалась железная крышка люка с узором в виде драконьей головы. Дождавшись, пока пройдёт очередная пара дозорных, Ван Юн приоткрыл проход, и они вместе спустились в тоннели под городом.

Кое-где в стенах мерцали осколки лунных камней, которые мятежники оставляли по дороге сюда, поэтому подземелье не погрузилось в полную темноту. Фэн достала из кармашка сложенную вчетверо карту и сверилась с записями – место встречи, отмеченное крестиком, располагалось неподалёку, в одном из тупиков, куда не должны были забредать стражи из Внутреннего дворца, которые забирали пленников из Зала Смирения.

Она не сказала Ван Юну, что и сама не знала, смогут ли остальные добраться до безопасного места с Ван Сюаньюем на руках. А что, если они не справились?

Ничем не выдавая свои сомнения, Фэн пошла по узкому коридору и на ближайшей развилке свернула налево, чтобы снова не наткнуться на тоннели, заваленные человеческими костями. Чем дальше они удалялись от прежнего пути, тем меньше было света, и спустя несколько поворотов она перестала видеть даже собственные руки, настолько стало темно. Фэн забеспокоилась и попробовала разогнать свою ци, чтобы зажечь огонёк на ладони, но впереди появился слабый всполох, и по стенам поползли серебристые отблески.

Держа в руках лунный камень, навстречу им вышел Кан.

– Вы добрались! – улыбнулся мятежник и поклонился Ван Юну, вложив кулак в ладонь. – Для меня честь вновь увидеться с главой клана Ван.

Принц Ночи бросил на Кана незаинтересованный взгляд, словно даже не вспомнил, где мог видеть этого юношу, да ещё и участника сопротивления.

– Хорошо, что и вы выбрались из Зала Смирения! – Фэн была рада видеть друга невредимым, но при свете заметила, что на его одежде появились кровавые брызги. – Всё-таки наткнулись на солдат?

– Мы немного заблудились в тоннелях и столкнулись с командиром стражи, который как раз направлялся в тюрьму. Пришлось его устранить... – Кан пожал плечами и тоже оглядел Фэн. – Мне лучше не спрашивать, почему ты нарядилась в подобную одежду?

– Потом объясню, поскорее отведи нас к Ван Сюаньюю!

Пока мятежники разговаривали, Ван Юн молчал и постоянно вытирал ладони о подол своего чёрного одеяния. Фэн догадывалась, что он волновался перед встречей с диди, поэтому решила больше с этим не тянуть.

Когда они прошли дальше по подземелью, их взору открылось небольшое углубление в стене, освещённое парой лунных светильников. В самой глубине тупика сидел на подстилке из чьего-то сложенного плаща Ван Сюаньюй, он прикрыл глаза и хмурился. Молчаливый Шу устроился у его сломанных ног и привязывал к ним по две длинные деревянные палки, чтобы спасённому пленнику было не так больно передвигаться.

Сделав глубокий вдох и неосознанно приосанившись, Ван Юн подошёл к младшему брату и встал над ним подобно высокой скале, что загораживала весь свет.

– Ты жив, – сказал Принц Ночи твёрдым голосом.

Юноша распахнул синюшные веки, и на его измождённом лице появился проблеск радости.

– Дагэ!

* * *

Присев на корточки перед Ван Сюаньюем, Принц Ночи протянул руки и замер, словно не мог преодолеть невидимую стену между ними, но всё же собрался с духом и обнял брата. От него пахло затхлостью подземелья, кровью и чем-то очень неприятным – раны на теле юноши долго не заживали и уже начали гноиться. Но Ван Юн не испытывал отвращения и продолжал крепко прижимать диди к себе.

Ван Сюаньюй схватился бледными пальцами за ворот старшего брата, уткнулся лицом в его крепкое плечо и затрясся от подступивших к горлу рыданий. В школе Юэин заклинатели всегда сдерживали слёзы, чтобы не уронить лицо перед другими людьми, но сейчас никто не осуждал того, кто пережил долгое заключение в дворцовой темнице.

– Я держался, когда нас с Синъюем забрали в военный лагерь. – Он надрывно плакал, с трудом выговаривая слова. – Когда мы терпели унижения от имперских новобранцев, когда нас арестовали и бросили гнить в той камере, когда брата силой уволокли в тоннель и вернули только его тело, когда мне ломали ноги... Но я больше не могу! Я не такой сильный, как ты, дагэ!

Ткань на плече Принца Ночи быстро пропиталась слезами – Ван Сюаньюй замолчал, и только его спина иногда вздрагивала. Ван Юн помнил, что близнецы хоть и походили друг на друга внешне, но внутренне сильно отличались: Синъюй был сильнее и любил всяческие проделки, а Сюаньюй часто проводил время в тишине за книгами. И именно этому спокойному юноше пришлось пережить нечто ужасающее.

– Тише-тише, – шептал Ван Юн, нежно похлопывая ладонью по спине своего диди. – Я больше никогда не позволю императору забрать тебя.

– Хочу домой...

– Я отведу тебя домой, обещаю, и ты всегда будешь рядом со мной.

Судорожные всхлипывания вскоре совсем утихли, и Ван Сюаньюй отпустил ворот старшего брата, стыдливо бросив взгляд на мятежников и Фэн Мэйфэн, которые из уважения к нему вышли из тупика и отвернулись, но явно всё слышали.

– Я прошу прощения перед всеми, – сказал он, склонив голову.

Принц Ночи так привык быть строгим и несгибаемым на войне и во время обучения молодых адептов, что сейчас, когда ему потребовалось проявить мягкость или как-то подбодрить брата, он чувствовал себя беспомощным и не смог придумать ничего лучше, чем просто положить ладонь на плечо Ван Сюаньюя.

– Я должен отвезти диди в деревню Юэ! – объявил Ван Юн и поднялся, отряхивая одежду от пыли.

– Ты же знаешь, что это невозможно! – Фэн обернулась и быстрым шагом подошла к нему. – Ты нужен здесь, без тебя мы...

– Всё это неважно. Я уже потерял близкого друга и одного брата, больше я такого не допущу.

– Даже если ты вывезешь Сюаньюя, а мы здесь в это время потерпим поражение, то подумай, на кого сразу обратится гнев императора? Да он захочет уничтожить деревню Юэ и всех заклинателей! Сейчас в доме семьи Ван небезопасно!

– И что ты предлагаешь? – огрызнулся Ван Юн, хоть внутри и понимал, что Фэн Мэйфэн права.

– Позвольте сказать, глава Ван! – вступил в разговор Мин, выходя из тени. – Мы уже всё продумали! Наши люди – Чэнь и Шу, соорудят носилки, на которых смогут донести вашего брата до безопасного места в столице. В нашем убежище есть лекарь, и Ван Сюаньюй там будет под защитой семьи до тех пор, пока всё не закончится. Но вы – представитель могущественного клана, поэтому должны участвовать в Великом Собрании Школ, иначе император что-то заподозрит!

– Я вспомнил, где видел вас двоих! – протянул Ван Юн и прищурился, с пренебрежением оглядывая Мина и стоявшего рядом Кана. – Вы те ученики с неразвитыми меридианами, которых я выгнал из школы года три назад. Значит, тоже переметнулись к мятежникам... и вы ещё смеете говорить мне, что именно я должен делать?

– Гэгэ, успокойся! – вступилась за друзей Мэйфэн, вставая между Ван Юном и братьями-изгоями. – Ты ведь и сам знаешь, что не сможешь в одиночку защитить Ван Сюаньюя, так почему упрямишься? Так трудно хоть раз поступиться своей гордостью?

– Не в гордости дело!

– Прекратите уже, – застонал Ван Сюаньюй и чуть приподнялся на руках, чтобы сесть прямо. – Я доверяю этим людям и доверяю Мэйфэн. Они рисковали жизнью, чтобы спасти меня из Зала Смирения. Они несли меня на руках по этим запутанным коридорам и даже убили имперцев, чтобы мы смогли добраться досюда.

– Кстати, об этом. – Мин почесал макушку и кашлянул. – Теперь вопрос времени, когда люди наверху заметят отсутствие капитана тюремной стражи. Ходить по тоннелям больше не безопасно, поэтому нужно быстрее всё решить.

– Я отправлюсь с Чэнь-гэ и Шу-гэ! – заявил младший брат и снова прислонился к стене, прикрывая воспалённые глаза. – А ты, дагэ, делай то, что должен.

Похоже, несмотря на мягкий нрав, Сюаньюй всё же перенял знаменитое упрямство всех представителей семьи Ван. Если этот юноша что-то решил, то до последнего будет стоять на своём. Да и сам Принц Ночи осознавал, что у отряда мятежников действительно больше возможностей, чем у него одного, связанного по рукам и ногам своим положением главы клана.

– Хорошо, забирайте Ван Сюаньюя! – сказал он со вздохом. – Но вы должны в подробностях рассказать, куда его повезёте. Если в конце концов я узнаю, что вы меня обманули, то опрокину небо и переверну землю, чтобы найти предателей, клянусь!

Ван Юн уже собирался уходить. До рассвета оставалось меньше половины шичэня, и если он хотел успеть вернуться в Дом ночной прохлады до утра, то стоило поторопиться. Но прощаться с братом оказалось ещё мучительнее, чем много лет жить без него.

Слабое тело Ван Сюаньюя ощущалось податливым и пугающе тонким, а его меридианы за годы, проведённые в темнице, засохли и не пропускали даже каплю ци. Ван Юн представил, как его измученный диди в окружении чужаков отправится в дальнюю дорогу, и сразу подумал о том, чтобы отменить всё это ненадёжное путешествие. Но на самом деле он не мог этого сделать: держать беглого пленного в Запретном городе слишком опасно.

– Не сжимай так сильно, – улыбнулся Ван Сюаньюй и мягко оттолкнул брата, который обнял его на прощание. – Мы же не в последний раз видимся.

– Кто знает... – бросил Принц Ночи, но тут же поправил сам себя: – Кто знает, через сколько я вернусь в деревню! Вырос и теперь совсем не проявляешь уважения к старшим!

– А ты изменился, дагэ, стал более чутким. И ещё я заметил что-то между тобой и Мэйфэн, мне же не показалось?

Ван Юн никогда и ни с кем не обсуждал свою особую связь с наследницей клана Фэн, поэтому и сейчас по привычке сделал вид, что услышал какую-то глупость:

– Как тебе это вообще в голову пришло? Мы с ней просто близки, как брат и сестра.

По глазам Ван Сюаньюя сразу стало понятно, что он не поверил ни единому слову, но не стал допытываться до правды и сменил тему разговора:

– Пока мы выбирались из тюрьмы, эти люди рассказали мне о последних событиях в империи. Ты вступишь в войну? Я бы и сам сражался, если бы не ноги...

– Диди, если честно, я не знаю, как должен поступить. Всё настолько запутано, что этот узел уже не распутают даже небожители.

Ван Сюаньюй медленно кивнул и указал в сторону Фэн Мэйфэн, которая о чём-то переговаривалась с остальными мятежниками.

– Думаю, если будешь рядом с ней, то точно не ошибёшься. От Мэйфэн веет необычной силой, она не подведёт тебя, я чувствую.

Услышав подобное, Ван Юн усмехнулся и устало провёл ладонью по волосам, убирая их с глаз.

– Ладно, с этим я как-нибудь сам разберусь. А ты береги себя, диди; когда всё закончится, я обязательно найду тебя и отвезу домой.

– Хорошо, иди и не беспокойся обо мне.

Брат слабо помахал рукой, и Ван Юн поспешил уйти, чтобы больше не терзаться сомнениями. Раз он уже принял решение, пусть будет так.

К выходу из тоннеля Принца Ночи провожала Фэн Мэйфэн, которая всю дорогу молчала и разглядывала пыльный, покрытый трещинами пол. Вскоре над их головами появился уже знакомый металлический люк.

– Ваши люди должны хорошо позаботиться о брате, – напомнил Ван Юн.

– Они не просто так рисковали ради него жизнью, Ван Сюаньюй в полной безопасности.

– Тогда я спокоен.

Когда он уже приподнялся на носках, чтобы открыть проход, Мэйфэн вдруг схватила его за запястье и потянула назад:

– Сначала верни мою одежду.

Во время вынужденной прогулки по дворцу с прекрасной личной танцовщицей, да и после встречи с младшим братом Ван Юн совершенно забыл о том, что ему пришлось спрятать под своими парадными одеяниями сложенную форму повстанцев. Слегка распахнув ворот, он просунул руку под верхний халат до самого пояса и достал оттуда тонкое чжунъи белого цвета, затем проделал то же самое со своими тяжёлыми длинными рукавами, откуда вытащил скрученные в рулоны штаны и рубаху. В конце концов к Фэн Мэйфэн вернулась её привычная одежда.

– Возможно, мы больше с тобой не увидимся, – сказала она и сжала в руках ткань своей формы. – Я бы хотела попрощаться так, как будто у нас всё хорошо.

– Ты просто должна вернуться ко мне.

Быстро сократив расстояние между ними, Ван Юн обхватил её лицо ладонями и оставил короткий поцелуй на её лбу. Сейчас он ощутил ту же странную покорность судьбе, как и тогда, у берега реки Жуань: уже второй раз Мэйфэн ускользала от него, и второй раз он обязан был её отпустить.

– Я выполню обещание. Если во время Великого Собрания Школ придётся выбирать, я встану на твою сторону.

– Ты... ты правда это сделаешь?

Она прильнула к нему, и Ван Юн погладил её по голове, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Он не мог сказать точно, простил ли эту девушку за события двухлетней давности, но сегодня его грудь больше не разъедала ненависть.

– Это моя благодарность за то, что спасла диди. Будем бороться вместе, поэтому не вздумай умирать.

Кажется, Фэн Мэйфэн плакала, но быстро стёрла слёзы со щёк и с нежностью посмотрела на него, поднимая лицо, освещённое бледным светом лунного камня. Эти отблески далёкой луны лишь сильнее подчёркивали её утончённую красоту, расцветшую за годы разлуки.

– Я всё ещё люблю тебя, – сорвалось с её губ.

– Если вернёшься, я скажу тебе свой ответ.

Она улыбнулась, но её глаза остались такими же печальными, и отошла назад, позволяя Ван Юну открыть проход наружу. Им больше не о чем было говорить, и Принц Ночи спустя несколько мгновений выбрался из подземелья. На тёмном небе как раз появилась первая светлая полоса, над Запретным городом брезжил рассвет.

* * *

Когда Ван Юн вернулся в Дом ночной прохлады, в главном зале первого этажа ещё сидели несколько человек, что играли в вэйци и пили чай, наблюдая за зарождающимся рассветом через распахнутые окна.

Адепты школы Юэин не привыкли спать ночью, поэтому и сейчас продолжали бодрствовать, будто забыли, что всего через пару часов им предстоит вернуться в Зал Высшей Гармонии и участвовать в Собрании.

– Готовьтесь к сражению! – заговорил Принц Ночи приглушённым голосом, когда императорские слуги закрыли двери во дворец с другой стороны и отправились отдыхать. – Возможно, сегодня вечером нам придётся вступить в бой.

Ань Бохай, который усиленно думал над следующим ходом в игре против другого заклинателя, выронил чёрный камушек из пальцев, и построение на доске для вэйци разрушилось. Он поднял взгляд на главу клана и молча продолжил смотреть, словно ждал какого-то ещё объяснения.

В это же время из комнаты в женской части дворца выглянули Ань Иин и Хэ Сюли, они держали в руках белые полотенца, и по их волосам стекали капельки воды – видимо, девушки умывались и уже готовились ко сну. Услышав какой-то шум, заклинательницы сразу же направились в зал, даже не заботясь о своём неподобающем виде.

Когда все прибывшие в столицу представители Юэин собрались внизу, Ван Юн ещё раз повторил:

– Мы должны быть готовы к битве, вы меня услышали?

– Что происходит, глава Ван? – спросил Ань Бохай и дотронулся до своего меча, который лежал у его ног и после сражения в деревне Юэ обрёл имя Дуаньюэ^[118]. – Что вы задумали?

Каждому человеку в этом зале Принц Ночи безоговорочно доверял, поэтому и взял их с собой на Великое Собрание Школ, но не знал, стоило ли сейчас рассказывать им правду. Подойдя к столику, он взял глиняный кувшин, наполненный водой, и выпил всё до последней капли прямо из горлышка. Целую ночь после пира его мучила ужасная жажда.

– Мне нужна ваша поддержка. Что бы ни произошло дальше, я хочу удостовериться, что мы обнажим клинки вместе.

– Вы знаете, что мы всегда с вами, но всё же, я думаю, мы заслуживаем хоть какого-то объяснения! – высказался Ань Бохай и поднялся на ноги, при этом крепко сжимая ножны своего цзяня в руке.

Они и правда заслуживали знать, что назревало в столице. Герои и защитники деревни Юэ, которые бесстрашно боролись с яогуаями и встали живым щитом перед прорванной Завесой, могли погибнуть сегодня далеко от дома за туманную свободу, которую обещали мятежники. Сражаться придётся в любом случае, но чью сторону они примут?

– Император долгое время держал моих братьев-близнецов в плену, – начал Ван Юн и присел на пустующую шёлковую подушку. – Старший, Ван Синъюй, уже мёртв, а Ван Сюаньюй искалечен и больше никогда не сможет полноценно ходить. Фэн Мэйфэн же, которую вы все знаете, два года назад вступила в ряды повстанцев и предателей, но этой ночью спасла моего брата из темницы, рискуя жизнью, и сейчас ведёт его в безопасное место.

Заклинатели молчали. Возможно, они поразились новостям о смерти одного из сыновей бывшего главы клана или же просто не верили своим ушам, ведь Принц Ночи никогда не позволял никому говорить лишнего о Великом и Благословенном Драконом Императоре.

– То, что произошло с пиком Юнфэй, а затем и с городом Люцзэ, – это не конец... – продолжил он, после чего указал на вышивку у себя на плече, где поблёскивал полумесяц, закованный в полную луну. – Мы будем следующими. Под нас уже давно копают тайные посланники из столицы.

Ань Бохай многозначительно закивал, а взгляд его застыл – он что-то обдумывал. Остальные даже не смели пошевелиться: слишком страшные слова прозвучали в Доме ночной прохлады.

– Разве эти изверги не должны ответить за то, что сделали с близнецами?! – заговорила вдруг Хэ Сюли, и целительница Ань Иин сразу схватила её за руку, стараясь утихомирить. – Империя, мятежники... Обязательно выбирать? Мы можем просто бороться за себя, за деревню Юэ?

– Не всё так просто! – ответил ей Ань Бохай и погладил свою короткую бороду. – Что бы мы ни выбрали, это может стоить нам жизни.

– Поэтому я и решил обговорить всё заранее. – Ван Юн скрестил ноги перед собой и положил ладони на колени, объявляя: – Шифу Хэ с его отрядом заклинателей уже давно отослали на дальние рубежи, их нет в столице, поэтому мы здесь одни. Когда наступит время, я хочу принять сторону тех, кто спас мою семью. Вам же я даю срок до полудня.

В зале снова повисла тишина – каждый думал о чём-то своём.

* * *

Второй день пира проходил с ещё большим размахом. До столицы добрались все гости, что задержались в пути, и главное помещение Зала Высшей Гармонии оказалось заполнено заклинателями, важными чиновниками и военными генералами.

Повсюду горели большие бумажные фонари, а между высокими алыми колоннами висели разноцветные атласные ленты, которые плавно покачивались на ветру, создавая праздничное настроение. Вокруг низких столов, заполненных разнообразными яствами, сновали служанки в одинаковой яркой одежде и с милыми пучками на головах, они изо всех сил старались не задевать танцовщиц из Дома Блаженства, которые грациозно двигались под напевные звуки эрху и иногда соблазнительно наклонялись к гостям.

В самом начале просторного зала стояло возвышение с пятью лестницами, что разделялись красными поручнями и вели к золотому трону, который скрывался за полупрозрачной жёлтой тканью. Там, прямо под огромным шёлковым стягом, изображающим летящего по небу дракона, восседал Великий и Благословенный Драконом Император, который тоже присутствовал на празднестве. Гости могли видеть только очертания правителя, он принял одно положение и почти не шевелился, словно деревянная кукла, и только по лёгким покачиваниям нитей с нефритовыми бусинами, что свисали с его головного убора мяньгуань^[119], можно было понять, что человек за занавесью настоящий.

Ван Юн сидел за столиком в той дальней части зала, которую выделили для школы Юэин. Сегодня никому не разрешили вывешивать свои флаги, поэтому ничей знак, кроме императорского дракона, не развевался над местом проведения Великого Собрания Школ. Рядом находились преданные Принцу Ночи люди, но он всё равно постоянно оглядывался, прищуривая глаза, и крутил в руках палочки для еды. Он выжидал.

Хоть в тронном зале все, казалось бы, увлеклись пиром и выглядели беззаботно, но каждый ощущал напряжение, словно воздух стал осязаемым, как перед сильной грозой, надвигающейся на город. На самом деле заклинатели с недоверием осматривали серебряные чаши, в которых плескалось их вино, кто-то разделывал палочками еду в тарелке, чтобы проверить, нет ли в мясе отравленной чёрной пилюли, а кто-то сидел в окружении танцовщиц, обнимая их за тонкие талии, но не сводил глаз с императорских солдат в золотых доспехах, которые охраняли все выходы из дворца.

Казалось, если высечь искру, чтобы поджечь свечу в одном из бумажных фонарей, то вспыхнет весь зал.

Расположившись в первом ряду, как самый важный человек в империи после Сына Неба, на мягких подушках восседал дядя императора – чэнсян Цзинь Гунмин. Он выглядел безупречно: красно-чёрное одеяние с вышитыми огненными фениксами подчёркивало высокий статус, алая тиара придавала роста и выделяла его на фоне других чиновников, а в руках он держал веер, которым постоянно обмахивался.

Но всё это великолепие было лишь красивым фасадом. Когда он пытался дотянуться до чаши с вином, его пальцы тряслись и не слушались, а лицо то и дело сводило судорогой, из-за чего чэнсяну приходилось делать вид, что ему жарко, и прикрывать рот веером. И всё из-за Безымянного демона... Что он задумал? Почему решил бездействовать и не позволил схватить мятежников, когда поступили сведения об их проникновении?

Цзинь Гунмин чувствовал себя загнанным в угол в этом огромном зале, заполненном недругами. Какая-то игра началась, но ей руководил не он, и это его пугало.

Поднявшись со своего места, чэнсян повернулся к трону, где сидел его племянник, сложил ладони перед собой параллельно земле и произнёс:

– Да живёт Великий и Благословенный Драконом Император десять тысяч лет!

Остальные гости тоже встали и хором повторили приветствие, глубоко кланяясь правителю:

– Да живёт Великий и Благословенный Драконом Император десять тысяч лет!

Когда эхо голосов затихло, Цзинь Гунмин спрятал за спину руки, выдающие его сильное волнение, и снова заговорил, только обращался на этот раз к людям, которые устремили на него недоброжелательные взгляды.

– Приветствую на нашем пиршестве всех глав именитых кланов, а также высочайших чиновников и командующих армиями. Сегодня мы собрались в полном составе и готовы торжественно объявить открытым Великое Собрание Школ. Пусть же наша встреча изменит ход истории и приведёт империю Чжу к ещё большему процветанию!

По залу прокатилась волна оваций и одобрительных возгласов, но только доносился этот шум со стороны, где стояли представители школы Шилинь, многие из которых находились на государственной службе, и со стороны имперских военачальников. Адепты Юэин и Циншуй заняли выжидательную позицию и похлопали в ладоши лишь для вида. Это не укрылось от глаз Цзинь Гунмина, но он и без того слишком тревожился за исход сегодняшних переговоров, поэтому не стал заострять внимание на подобной мелочи.

Мятежники могли уже пробраться в Зал Высшей Гармонии... Эта мысль не давала ему покоя, но он должен был продолжать говорить.

– Давайте же выпьем за Великого и Благословенного Драконом Императора, чьей милостью мы живы и находимся сегодня здесь! Поднимем чаши во имя Сына Неба!

Все присутствующие поддержали тост и принялись выкрикивать:

– Ганьбэй! Слава Великому Императору! Слава Великому Императору!

Племянник, что сидел на возвышении и послушно выполнял свои обязанности, шевельнулся, взял с золотого подноса запечатанный свиток и передал его евнуху. Лёгкий дым от благовоний, курившихся у трона, окутывал облик правителя и придавал всему происходящему вид какого-то особого ритуала, поэтому гости благоговейно замолчали.

– Благодарю вас, Великий и Благословенный Драконом Император! – возгласил Цзинь Гунмин, принимая с поклоном бумаги из рук евнуха. – Здесь прописаны все главные положения, которые мы должны обсудить на Собрании. – Он демонстративно сломал сургучную печать и развернул длинный свиток. – Давайте же начнём!

Послышался недовольный шёпот, и напряжение во дворце возросло, как только чэнсян прочистил горло и пробежался глазами по написанному.

– За последние годы многократно увеличилось количество демонических тварей и опасных мест, где они гнездятся. В связи с тем, что это происходит повсеместно и ситуация не становится лучше, советом министров было принято решение учредить общий Отдел управления заклинателями.

Гул несогласных голосов стал громче, и кто-то из представителей школ даже вскочил со своих мест.

– Путём голосования среди лучших воинов трёх кланов мы выберем достойного человека на должность шаншу – министра заклинательства. Все дела, связанные с яогуаями, перейдут в это ведомство, а силы адептов школ боевых искусств отныне будут направлены только на борьбу с разрывами в Завесе. Управление провинциями полностью перейдёт в руки наместников и магистратов, а обеспечение безопасности жителей – в руки военных комендантов, за которыми закреплены имперские заставы по всей империи. Таким образом, мы вместе сможем противостоять угрозе, исходящей от демонов.

После этой речи, как и ожидалось, Зал Высшей Гармонии взорвался возмущёнными возгласами. Теперь уже поднялись со своих мест все, даже представители школы Шилинь, которым тоже не пришлось по душе новое постановление, хоть они всегда открыто поддерживали императора.

– Школа Циншуй и клан И не согласны с вашим решением! – Вперёд вышел высокий мужчина с белоснежными волосами до пояса и такими же светлыми бровями и ресницами. Его свободные одеяния цветом напоминали голубое море поутру, а рукава струились подобно воде небольшого водопада. – Возможно, вы забыли, но с прошлым правителем мы подписали договор, в котором было указано, что гавань Ланьган возьмёт на себя обязательства защищать восточные границы, а также войдёт в империю Чжу, но с условием: эта территория и все дела, которые на ней совершаются, находятся в полном ведомстве клана И. Раз данный договор мы не расторгли с восшествием на трон Великого и Благословенного Драконом Императора, то он и сейчас в силе. Мы и так позволили построить при гавани заставу, которую заняли люди из столицы, но дальнейшего вмешательства в нашу жизнь не допустим!

– Достопочтенный глава И! – снисходительно заговорил Цзинь Гунмин, но ему пришлось напрячься, чтобы перекричать заклинателей из школы Циншуй. – Я уверен, мы сможем прийти к соглашению, ведь империя хочет лишь безопасности для каждой провинции.

На самом деле чэнсян терпеть не мог этого выскочку из гавани Ланьган, но с таким человеком приходилось считаться, ведь он держал в своих руках выход к морю и умело пользовался своим положением.

– Что вы можете нам предложить? – спросил глава И, надменно взглянув на дядю императора, всем видом показывая, что договориться будет сложно. – В моей провинции и без вмешательства людей из Хэнбана царят изобилие и радость, богатство и покой^[120].

– Да как вы смеете оспаривать решение совета министров?! – разозлился один из высокопоставленных чиновников и ударил кулаком по столу. – Вы до сих пор живы и сохраняете мнимую власть над восточной провинцией только благодаря тому, что входите в состав империи Чжу! Так о каком торге может идти речь?!

Цзинь Гунмин поднял руку, приказывая чиновнику как можно скорее закрыть свой рот. Но в это единственное мгновение тишины все услышали невнятные крики, доносившиеся с улицы через открытые окна. Те, кто сидели за столами ближе к выходу, заволновались, и по залу вскоре пронёсся тревожный шёпот: «На нас что, напали? Это мятежники!»

Глава 17

Наступление

Глава императорской стражи Внешнего дворца Лю Чанцзе стоял на улице у входа в Зал Высшей Гармонии и внимательно следил за всеми гостями. На первый взгляд ничего необычного не происходило, но он заметил, что многие заклинатели вели себя сдержанно и насторожённо, впрочем, это совсем не удивило командира, ведь раскол между заклинателями и империей начался уже давно, а после сражения в городе Люцзэ и объявления адептов школы Шэньгуан вне закона всё стало только хуже. Глупо было предполагать, что Великое Собрание что-то изменит.

Лю Чанцзе уже много лет служил во дворце, а до этого находился в мелком чине при прежнем правителе. Он ещё помнил, что случилось тогда, во время кровавого переворота, и какое напряжение витало в воздухе за несколько дней до страшных событий. Вот и теперь он нутром чуял – время снова пришло. Он догадывался, что Сын Неба, похоже, оказался слаб и уже довольно давно страдал от какой-то болезни, а страной из тени управлял чэнсян, и потому Небеса отвернулись от империи Чжу, год за годом посылая жителям всё новые испытания. Но Лю Чанцзе запрещал себе долго размышлять о подобном, ведь когда-то он поклялся в верности Великому и Благословенному Драконом Императору, а клятва солдата не пустой звук.

В зале прозвучал тост, и гости опрокинули свои чаши, наперебой выкрикивая: «Ганьбэй!» Только известный среди воинов глава школы Юэин выглядел подозрительно, будто тигр, затаившийся в траве, и незаметно приказал своим людям не пить вино. Лю Чанцзе слышал об этом человеке, который дрался на поле боя подобно самому богу войны и привёл империю к победе над государством Фа, но как только он начал обретать настоящую власть, его сразу же сослали в родную деревню.

Многие его подчинённые тогда выразили недовольство, но все они уже лежат в сырой земле. Возможно, стоило бы повнимательнее следить за Принцем Ночи, раз вокруг него в последние годы ходило столько разных слухов. И почему только правитель позволил ему находиться здесь...

– Командир Лю, командир Лю! – послышался взволнованный голос, и к Лю Чанцзе подбежал рядовой, шлем которого явно был великоват и тут же съехал набок, как только юнец остановился.

Командир отвёл взгляд от главы клана Ван и повернулся к юноше, посмотрев на него со снисхождением. Все новички во дворце проявляли такое же рвение.

– В чём дело, солдат?

– Разрешите доложить! В Зале Смирения кое-что случилось! Меня послали как можно скорее сообщить об инциденте, чтобы принять надлежащие меры! Я был у западной башни, когда дозорные доложили...

– Говори по делу, – вздохнул Лю Чанцзе. – Я пока так и не понял, что у вас произошло.

– Простите, командир! – Юнец отдышался и встал прямо. – Во время обхода в начале часа Быка тюремные стражи обнаружили, что из камеры пропал один пленник. Люди из Внутреннего дворца и раньше забирали заключённых без предупреждения, поэтому понадобилось время, чтобы всё проверить. Это привело к тому, что в подземном тоннеле были обнаружены тела трёх воинов, среди которых оказался начальник дворцовой темницы. Их убили совсем недавно, перерезали глотки.

Глаза Лю Чанцзе расширились, но он сразу же надел на лицо маску спокойствия:

– Предатель прятался среди своих?

– Думаю, что нет, командир Лю. Дозорные осмотрели раны, те были нанесены прямыми кинжалами, которые встречаются только на севере империи! – отчеканил солдат и поправил наконец свой шлем.

– Всё ясно. Скорее всего, это мятежники уже проникли на территорию Внешнего дворца и воспользовались суматохой во время Великого Собрания Школ. Кто из пленников сбежал?

– Кажется, один из младших сыновей бывшего главы школы боевых искусств Юэин.

Лю Чанцзе ухмыльнулся и снова покосился в сторону зала, отыскав в толпе поднявших шум заклинателей Принца Ночи. Значит, чутьё не подвело командира и он не зря подозревал этого опасного человека, который каким-то образом провернул побег своего родного брата из дворцовой тюрьмы.

– Вы должны немедленно прочесать все тоннели, а после перекрыть входы и выходы, – это нужно сделать без лишнего шума, не поднимая паники! – приказал Лю Чанцзе. – Ты меня понял?

Солдат сглотнул и быстро закивал.

– Тогда чего стоишь? Выполняй!

Когда юнец сорвался с места и побежал через площадь, командир ещё несколько мгновений провёл в раздумьях, а потом подозвал своего помощника и прошептал ему на ухо:

– Нужно стянуть как можно больше отрядов к Залу Высшей Гармонии. Во дворец проникли предатели, и они могут попытаться напасть на Великого и Благословенного Драконом Императора. Нужно быстро увести правителя в безопасное место и постараться до последнего не поднимать общую тревогу, возможно, мы перехватим мятежников раньше, чем они доберутся сюда.

Не успел помощник ответить, как послышался тихий, всё нарастающий свист: стрела с чёрным оперением мелькнула в воздухе и вонзилась в грудь мужчины, что стоял рядом с командиром, насквозь пробив пластину доспеха.

Фонари на площади стали гаснуть, и на песок один за другим западали солдаты, у которых из спин торчали тонкие древки.

Чтобы не попасть под град стрел, Лю Чанцзе забежал за широкую колонну, подпирающую крышу дворца, и крикнул стражам в золотых доспехах:

– Закройте главные двери зала и не выпускайте гостей наружу!

Кажется, все люди, что находились на Собрании, даже не заметили происходящего на улице: они были слишком увлечены своими спорами и подняли сильный шум.

– На стенах и на кровле... – прошептал Лю Чанцзе, вглядываясь в темноту: стрелы летели откуда-то сверху, но из-за погасших фонарей рассмотреть врагов оказалось трудно. Он приказал своим людям: – Стрелять по готовности!

Стражи натянули луки и сделали залп – несколько теней повалились с внутренней стены и с гулким стуком упали на землю. Затишье продлилось недолго: командир почувствовал, как задрожала земля от топота сотен ног. Похоже, кто-то открыл Полуденные ворота, и вскоре повсюду появились тёмные фигуры, которые двигались быстро, прячась во мраке и нападая со спины на солдат в золотых доспехах, что выглядели в своих блестящих одеяниях как живые мишени.

Лю Чанцзе выругался про себя. Он просто не понимал, как кучка мятежников смогла прорваться настолько глубоко на территорию Внешнего дворца. Неужели они так уверены в своих силах, что решили взять Запретный город штурмом? Но ведь здесь тысячи обученных солдат, и их вылазка не имеет совершенно никакого смысла. Это самоубийство!

До него донёсся слабый запах гари, и командир осмелился выглянуть из-за колонны. Его лицо осветили отблески зарождающегося пламени – загорелась Западная башня, которая теперь возвышалась над стенами дворца словно факел, и в небо от неё поднимались густые клубы дыма.

– Командир Лю, что прикажете? – прокричал ему на ухо один из стражей, при этом прикрывая голову от свистевших стрел.

– Загоним их в кольцо, пусть подойдут поближе! Теперь точно пора, поднимайте тревогу!

Солдат кивнул и помчался в сторону небольшого возвышения в другой части площади, где под каменной аркой висел огромный золотой гонг.

Отовсюду к Залу Высшей Гармонии стекались воины в золотых доспехах, и Лю Чанцзе ощутил, как под бронёй его спину окатило волной мурашек. Он предчувствовал неминуемую битву, и тело сразу отозвалось: мускулы напряглись, а ладонь привычно легла на рукоять меча.

«Пора!» – подумал он и подал знак своим людям.

На площади уже послышался звон скрещённого с недругами оружия. Мятежники в чёрных одеждах подбирались всё ближе, сметая каждого стража, что вставал на их пути, подобно неуязвимым призракам, которых защищали свистевшие над головами стрелы.

– Вперёд! – скомандовал Лю Чанцзе и покинул своё укрытие, выдвигаясь навстречу повстанцам.

За ним с криками побежали все те воины, которые находились поблизости и успели прибыть к Залу Высшей Гармонии, чтобы встать на защиту императора и дворца. Казалось бы, их было гораздо больше, они сражались на своей территории, но краем глаза командир увидел, что его люди, подстреленные вражескими лучниками, гораздо чаще падали на холодный песок.

Откуда-то доносилось эхо возвышающегося над шумом битвы мужского голоса: «Убейте его! Не дайте ему ударить в гонг!»

Тот солдат, которого Лю Чанцзе отправил подать сигнал тревоги, ещё не добрался до нужного места, и вокруг его размытой в темноте фигуры, пытающейся прорваться через площадь, сразу же засвистели десятки стрел, что вонзались в стену, рядом с которой мчался юноша.

Сам командир больше не мог отвлекаться и набросился на повстанца, который внезапно появился перед ним. Меч Лю Чанцзе столкнулся с двумя кинжалами, уверенно встретившими удар тяжёлого цзяня. Мужчина в чёрной маске оказался быстрым и сделал несколько выпадов, короткими лезвиями ища слабые места противника, которому было трудно защищаться своим длинным оружием.

Ударив наотмашь, командир чуть не лишился пальцев – повстанец вовремя поднырнул ему под локоть, и кинжалы прошли всего в цуне от руки. Громоздкие доспехи не позволяли сражаться наравне с таким юрким врагом, и в следующее мгновение ледяное остриё всё же вошло в бок Лю Чанцзе, проскользнув между пластинами. Внутри у него что-то будто лопнуло – под кожей словно разлилась раскалённая смола, и он вскрикнул, зажимая рану ладонью.

Сильнее запахло гарью, и Лю Чанцзе непонимающе взглянул на Западную башню: огонь уже перекинулся на соседние здания, и дым от горящей постройки валил во все стороны, а в ушах невозможно громко звучал скрежет металла, что раздавался повсюду. Пошатнувшись, командир стражи Внешнего дворца упал на колени и вдруг услышал пронзающий звон: буб-бум-бум!

Кто-то бил в гонг. Скоро о вторжении узнает весь Запретный город!

Лю Чанцзе улыбнулся, он подумал о том, что солдат всё же справился с заданием, но в следующее мгновение его голова слетела с плеч. Дальше он увидел лишь кусок тёмно-синего неба без звёзд, которое уже наполовину заволокло дымом, и глаза его закрылись.

Вэй занёс меч, который только что отобрал у убитого дозорного, над шеей человека, стоявшего на коленях, и без колебаний опустил клинок. Голова в шлеме съехала набок и упала на землю, укатившись под ноги другим солдатам, а из ровного среза толчками захлестала кровь. Тело рухнуло вперёд, содрогаясь в конвульсиях.

– Это был один из командиров! – пояснил главарь и срезал со шлема павшего воина длинное перо.

– Мы допустили ошибку! – повысила голос Юй и сорвала с лица маску, пытаясь отдышаться после затяжного боя. – Загорелась башня и звонил гонг, Вэй! Сейчас сюда сбежится вся армия! Фэн наверняка ещё не успела встретиться с шифу... Всё пошло не так, как мы предполагали!

– Хватит паниковать. – Вэй указал рукой в кожаной перчатке в сторону Зала Высшей Гармонии. – Мы отвлекли императорскую стражу, а значит, Фэн ещё может прорваться. Пойдём, пора найти Принца Ночи.

Увидев, насколько спокойно вёл себя главарь, Юй устыдилась своей неуверенности и немного приободрилась. Они вместе побежали дальше, прорубая себе дорогу сквозь живую стену из дозорных.

Стражники в золотых доспехах закрыли тяжёлые деревянные двери, ведущие в тронный зал, где проходило Великое Собрание Школ, и выставили лезвия гуань дао перед собой, не позволяя никому даже близко подойти к выходу. На этот раз гости заметили – что-то было не так, и принялись выяснять, по какой причине их решили запереть во дворце. Кто-то сыпал угрозами, кто-то пытался разговорить солдат, но те стояли неподвижно и никак не реагировали на слова заклинателей и чиновников.

– На нас правда напали? Что происходит?

– Откройте сейчас же!

– Мы не ваши пленники!

Цзинь Гунмин взял со своего столика фарфоровую чашу и бросил её на пол – та со звоном разбилась, привлекая всеобщее внимание.

– Сохраняйте спокойствие! – заговорил чэнсян и приподнял ладони, пытаясь утихомирить гостей. – Как только мы уведём Великого и Благословенного Драконом Императора в безопасное место...

– К Яньло-вану ваше спокойствие! – огрызнулся глава школы Циншуй. – Вы даже собственный дворец не можете защитить, о какой безопасности вы говорите?

– Вам, господин И Бэй, похоже, пора укоротить язык! – закричал один из чиновников, в ярости опрокидывая стол. – Уж не заодно ли вы с мятежниками?!

– Наше дело – защищать Сына Неба! – вмешался глава школы Шилинь – пожилой мужчина с длинной бородой и мудрыми глазами, который даже на пир оделся в простые одежды из льна. – Чувствую я, что каждый, кто пришёл сюда сегодня, только и жаждет развязать войну. Но мы собрались вместе, чтобы строить, а не разрушать.

Только люди из школы Юэин не вмешивались в ссору. Ван Юн, как и все его заклинатели, отошли подальше, за галерею из высоких колонн, и молча наблюдали за представлением.

– Глава Ван, а вы разве не встанете на чью-либо сторону? – обратился к нему Цзинь Гунмин, кивком приказывая страже увести императора из Зала Высшей Гармонии. – На прошлом Собрании, четыре года назад, как я помню, вы высказывались довольно резко и не стеснялись в выражениях, хотя тогда даже не являлись главой клана Ван. Неужели знаменитому Принцу Ночи теперь нечего сказать?

Ван Юн вышел из тени и усмехнулся, оглядывая всех присутствующих с нескрываемым презрением. Всё это представление ему уже порядком надоело, но произнести хоть слово Принцу Ночи не позволил шум, донёсшийся со стороны трона. Стражи упали на колени, так и не дойдя до Великого и Благословенного Драконом Императора, а сам правитель забрался на своё позолоченное сиденье с ногами, держа в руках горящую свечу из бумажного фонаря.

– Отойдите от меня!!! – надрывно заорал он. – Не приближайтесь!

– Ваше величество, позвольте увести вас отсюда, здесь небезопасно! – взмолились стражи, уткнувшись лицами в пол и не решаясь даже смотреть на обезумевшего Сына Неба.

– Не смейте подходить! – Император пошатнулся, ухватился за полупрозрачную ткань, что колыхалась перед троном, и сорвал её с потолка.

Гости увидели худого мужчину, на котором некрасиво висела вся праздничная одежда, и даже множество слоёв шёлковых халатов не скрывали его нездоровый вид. Угловатые плечи то и дело подёргивались, щёки впали, а вокруг воспалённых век словно растеклись чернила – настолько яркими казались круги под глазами правителя империи Чжу.

Адепты школ боевых искусств и чиновники высших рангов одновременно охнули.

– Великий и Благословенный Драконом Император, что с вами?! – запричитал Цзинь Гунмин, умело изображая замешательство, хотя все в зале догадывались, что это всего лишь игра. Чэнсян просто не мог не знать о состоянии своего племянника. – Прошу вас, спускайтесь, и мы защитим вас!

– Заткнитесь, дядя! Отныне вы не сможете указывать мне, что делать... Никто больше не сможет!

Лицо Цзинь Гунмина помрачнело, и он сделал шаг к трону, но император взвизгнул и поднял над головой полыхающую свечу.

– Стоять! Я запрещаю вам шевелиться! – Он приложил указательный палец к губам и с опаской огляделся. – Слышите? Они пришли. Ждут, когда же я совершу оплошность и упаду. Они смеются надо мной, так же как и вы, дядя, так же как и Безымянный господин. Все мёртвые уже здесь!

Император рассмеялся громко, утробно, давясь всхлипами.

– Но я не позволю больше насмехаться над собой. Вы думали, что победили, но я единственный, кто разгадал ваши замыслы. Я не позволю... Демоны никогда не будут управлять моей империей! Она моя, моя, моя!!!

Из глаз и уголков рта правителя потекло нечто напоминающее смолу, что оставляла следы на коже и змейками уползала под золотистые одеяния. Он наклонился и прокашлялся, обрызгав чёрными каплями стражей, которые стояли перед ним на коленях.

Увидев эту сцену, Ван Юн свёл брови и подал знак своим людям, чтобы приготовились. Кажется, Собрание не закончится миром, раз даже самый главный человек в империи теперь сходил с ума на глазах у гостей столицы. Всё это напомнило ему ту историю, которую рассказала Фэн Мэйфэн, когда к ней вернулась память на пике Юнфэй. Десять лет назад шёл чёрный дождь и люди из школы Дафэн теряли рассудок...

Великий и Благословенный Драконом Император захрипел, с трудом втягивая ртом воздух, и поднёс свечу к ткани, что всё ещё сжимал в руках. В мгновение ока полупрозрачная завеса, которую он недавно сорвал, занялась огнём и пространство перед троном вспыхнуло. Дорожки пламени побежали вниз по ступеням, будто кто-то заранее пропитал древесину маслом, и один из стражей загорелся, с нечеловеческими криками пытаясь потушить свою одежду.

Пожар перекинулся с пола на красные колонны, что окружали трон, и Зал Высшей Гармонии быстро заполнился едким чёрным дымом.

В этот вечер, когда городские жители ещё продолжали праздновать начало Великого Собрания Школ, над Хэнбаном поднялось тяжёлое тёмное облако, что затмевало звёзды и осыпалось на землю хлопьями пепла. Как рассказывали многими днями позже выжившие, дворец полыхал, напоминая свечу невероятных размеров, а по обе стороны от него горели две дозорные башни. Кто-то даже клялся, что в том пламени видел огромное лицо с густыми бровями и длинной бородой, словно бы сам владыка Обители мёртвых Яньло-ван поднялся из подземного царства, дабы покарать неугодных.

Впереди ждала страшная ночь, о которой в столице не забудут никогда.

* * *

Фэн выбралась из воды самой последней. Как только прохладный весенний ветер коснулся её кожи, она сразу продрогла и принялась отжимать мокрую одежду. Рядом стояли Мин и Кан, которые прислонились спинами к стене и тяжело дышали, потирая оледеневшие руки.

Они провели в грязном канале не меньше целого шичэня, скрываясь от дозорных и ожидая, пока Кан сможет погнуть железные прутья, которые перекрывали небольшой лаз под стеной, где текла вода. Это был единственный путь во Внутренний дворец, и им пришлось пожертвовать временем, чтобы попасть в нужную часть Запретного города.

Братья У никогда не могли управлять внутренней ци, поэтому их и изгнали из школы Юэин, но, благодаря подобным трудностям, они привыкли рассчитывать только на силу своего тела. Погрузившись в воду по шею, Кан связал два железных прута крепкой тканью, отрезанной от подола, и начал медленно закручивать её, до тех пор пока металл не погнулся. Пришлось повторить этот трюк в двух местах, чтобы открылся небольшой проход, через который возможно было пробраться взрослому человеку.

Слегка отжав свою форму, Фэн тоже прислонилась к холодной стене и попыталась выполнить дыхательные техники, но ци никак не проходила по меридианам, а силу Сына Дракона она берегла для вознесения, поэтому согреться так и не получилось. Зубы стучали от холода, но больше задерживаться в таком опасном месте они не могли.

Откуда-то повеяло лёгким запахом гари, и Фэн обернулась, но из-за высокой преграды, что отделяла Внешний дворец от Внутреннего, увидела только столб чёрного дыма, что устремлялся в небо.

– Это ещё что такое? – шёпотом спросила она и указала рукой наверх.

– Какая разница, нам нужно идти дальше! – Мин выглядел серьёзно, как настоящий командир, что не отвлекается на мелочи. Он и раньше таким был, всегда отвечал и за младшего брата, и за всех учеников, которые когда-то пришли с ним в храм Юншэн. – Шифу наверняка уже на полпути к Воротам Земного Спокойствия, нам нельзя опаздывать.

– Кажется, там что-то пошло не так...

– Мы им уже ничем не поможем, Фэн, – мягко сказал Кан, разминая затёкшие от долгой работы руки. Этот юноша никогда не отличался храбростью и раньше прятался за спиной своей подруги, но сейчас, стоя на вражеской территории, он не выглядел напуганным. – Мы и сами здесь, как в ловушке, идти можем только вперёд.

Наступление планировалось на час Свиньи^[121] второго дня пира, в самый разгар Великого Собрания Школ. Неожиданный удар повстанцев должен был отвлечь стражу, пока Фэн пересекала границу дворцов и без шума продвигалась к условленному месту встречи с Фэн Вансюем. Но тайные тоннели под городом стали небезопасными, поэтому подкрепление так и не добралось до Запретного города, а мятежники остались без убежища. Битва могла начаться в любое мгновение, но лазутчики только оказались на внутренней вражеское территории. Они сильно опаздывали.

По ту сторону стены уже слышались какие-то странные звуки, напоминающий свист стрел, но Фэн не успела понять, что происходит: Мин кивнул и повёл их отряд из трёх человек вдоль выступающей из зарослей ограды. Совсем рядом находился гарем, через садовые дорожки которого они и хотели пройти.

– Вы это видели? Там кто-то есть! – зазвучал громкий голос, нарушивший умиротворяющую тишину этого места.

Кричал один из дозорных, патрулирующих стену. Он рьяно махал руками и указывал точно туда, где только что прошли мятежники. Фэн замерла и затаила дыхание – неужели их настолько быстро обнаружили?!

– Говорю вам, там кто-то двигался! – не унимался солдат. – Давайте направим...

Бум-бум-бум!

Над дворцом эхом разнеслись три пронзительных удара в гонг. Тишина, что наступила после, показалась Фэн оглушительной, и вскоре послышались нестройные голоса солдат:

– Тревога! Поднять тревогу!

Стражи сразу забили в боевые барабаны, и отовсюду к воротам стали стекаться дозорные, вооружённые длинными гуань дао. Их золотые доспехи мелькали через просветы в молодой листве, и Фэн осмелилась немного выглянуть из-за ограды – внутри у неё всё похолодело от ужаса.

– Началось... – еле слышно сказала она.

– Нам нельзя оставаться на одном месте, за мной! – напомнил Мин и повёл мятежников дальше, к саду с причудливыми деревьями, привезёнными из-за моря.

Все они заранее знали, что придётся долго сидеть в воде, где любая карта размокнет, поэтому каждый вечер в лагере изучали расположение Внутреннего дворца, но Мин явно запомнил ходы между зданиями лучше остальных.

Десятки солдат бежали по дорожкам где-то совсем рядом, и топот их сапог смешивался со звоном гонгов и барабанов, рождая пугающий гул. Фэн никогда не была на настоящей войне и сегодня впервые ощутила всем своим нутром это смятение, которое охватывало человека прямо перед битвой с такими же людьми, вооружёнными до зубов. Но она заставила себя очистить разум от лишних мыслей и сосредоточиться на деле. Возможно, сейчас была их единственная возможность пробраться к Воротам Земного Спокойствия, воспользовавшись поднявшейся тревогой.

Мин бежал на полусогнутых ногах, чтобы его голова не мелькала над невысокой оградой, а за ним бесшумно следовали Кан и Фэн. Они огибали освещённые фонарями участки, предпочитая скрываться в зарослях, и вскоре сад, что больше напоминал густой лес, вывел их к перекрёстку, где начиналась территория гарема. Расположение дворцов в этой части императорского города напоминало лабиринт, из которого вели всего несколько выходов, и пройти по этим дорогам незамеченными было крайне трудно.

Прижавшись к стене, Мин посмотрел за угол и тут же отпрянул, показывая отряду раскрытую ладонь, – они послушно остановились. Два пальца его руки согнулись, а три остались выпрямленными, что означало количество дозорных, которые стояли дальше. Обойти солдат мятежники не могли, ведь нужный им путь пролегал именно здесь, поэтому они без слов приготовили своё оружие: Кан достал из-за спины короткий лук, к которому приноровился за время пребывания на пике Юнфэй, Фэн взялась за рукояти кинжалов, а командир отряда наполовину вытащил цзянь из ножен.

Когда Мин подал условный сигнал, они вместе покинули укрытие и напали на стражей. Одному мужчине перерезали горло, другому в грудь прилетел маленький чёрный клинок с белым месяцем на лезвии, а третий дозорный только успел заметить, что тела его товарищей упали на землю, как его висок уже пробила стрела. Привыкшие нападать со спины, мятежники управились быстро и без шума, но тут кто-то пронзительно завизжал:

– Убийцы! Убийцы! Они здесь! Спасите!

Повстанцы оказались прямо перед парадным входом одного из маленьких дворцов, на веранде которого, закрыв лицо руками и крича, стояла молодая девица. Видимо, эта наложница вышла из своих покоев, когда услышала удары гонга, но случайно стала свидетельницей жестокой расправы.

Подбежав к мёртвому солдату, Фэн вытащила из его груди свой кинжал и на мгновение задумалась, сможет ли убить ещё больше невинных людей ради высшей цели. Пока она решалась, стрела Кана уже пробила шею девушки. Совсем юная наложница, что находилась на веранде второго этажа, перевалилась через деревянное ограждение и глухо приземлилась на лестницу, ударившись головой о каменную ступеньку. Даже в темноте было заметно, как расширились её глаза от ужаса и насколько огромное кровавое пятно растеклось под её затылком.

– Мы убиваем невинных, – сказала Фэн и прикрыла рот ладонью, не в силах оторвать взгляд от этой зловещей картины.

– Её застрелил я, не ты! – Кан подбежал к ней, он уже держал новую стрелу наготове. – Просто иди вперёд Путём Совершенства, а грязную работу мы с братом возьмём на себя.

Ей стало не по себе от таких слов. Считалось, что люди, достойные подняться на пик Лаошань, являлись образцовыми заклинателями с чистой душой и десятью тысячами собранных добродетелей за спиной, но она совсем не походила на подобных даочжанов, что ещё при жизни достигали бессмертия. Даже сейчас Фэн позволяла своим друзьям убивать, чтобы самой сильно не запачкать руки в крови, и до сих пор не была уверена, что её пустят на Небеса с такими приземлёнными помыслами и прошлыми непростительными поступками.

В небольшом дворце загорелся свет, а с другой стороны дороги уже мчался отряд имперцев, которые услышали возгласы наложницы.

– Уходим, уходим! – крикнул Мин и достал из внутреннего кармашка мешочек, завёрнутый в лоскут промасленного шёлка.

Раскрыв свёрток, который защищал содержимое от воды, он со всей силы швырнул мешочек о землю, и вокруг мятежников поднялось белое облако известковой пыли. Старый трюк, который всегда срабатывал.

Они сразу же метнулись в тёмный переулок и попытались скрыться, но сзади зазвучали гонги, а топот ног всё никак не утихал. Их загоняли в ловушку, и раз они уже выдали себя, то жить им оставалось недолго.

– Далеко ещё до ворот? – спросила Фэн, пока они отсиживались за бочками с водой во дворе очередного дворца наложницы.

Мин ответил не сразу, похоже, обдумывал, какую дорогу лучше выбрать для дальнейших передвижений.

– Мы уже прошли половину пути. Впереди огромная резиденция императора, где и должен храниться Туньцзюэ, но это самая охраняемая территория во всём Запретном городе. Если бы только мы не повстречали тогда командира стражи в подземелье, то смогли бы попробовать добраться до Внутреннего дворца по тоннелям, а теперь...

Фэн покачала головой и прошептала:

– Это уже удача, что мы так далеко забрались. Остался ещё один рывок до встречи с шифу.

Каждый понимал, что они не выберутся отсюда живыми, но мысль о бессмертном мастере из долины Сянцзян вселяла в них надежду.

Ворота Земного Спокойствия располагались в северной части Дворца Небесной Чистоты. Дозорные у этого выхода обычно досматривали повозки с лучшим продовольствием, что привозили для императорской кухни, и не стремились отыскать убийц в каждой мелькавшей тени, ведь считалось, что пробраться во внутренние покои просто невозможно.

Мятежникам удалось достать необходимые бумаги, а Фэн Вансюй как раз собирался сыграть роль доверенного чиновника, сопровождающего ночную поставку во дворец, но сейчас, когда поднялась тревога и за лазутчиками послали погоню, никто не знал, добрался ли шифу до места встречи или же так и остался у задних ворот.

Фэн оступилась, хотя ноги её никогда не подводили, и почувствовала, что в горле запершило, а каждый вдох стал тяжелее, словно она дышала воздухом, наполненным едким дымом. Обернувшись, она увидела, что над Внешним дворцом полыхал пожар, но разве можно было ощущать гарь, когда пламя разрасталось настолько далеко отсюда?

– Гэгэ... – сказала Фэн тихо и прикрыла нос.

Их связь сильно ослабла из-за тёмной ци камня Туньцзюэ, и раз даже через несколько ли она могла переживать то же, что и Ван Юн, значит, ему и вправду было плохо. Он не мог дышать из-за дыма!

– Фэн! – из оцепенения её вывел Мин, который стоял, пригнувшись, у живой изгороди и с тревогой смотрел на подругу. – Сюда!

В дерево рядом с ней вонзилась стрела с красным оперением, и сзади послышались голоса имперских солдат. Беглецов обнаружили.

Всё вокруг словно замедлилось: вот Мин что-то прокричал, Кан за его спиной натянул лук, а стражи в золотых пластинчатых доспехах ввалились в сад, вытаптывая сапогами покачивающиеся на ветру цветы. Через мгновение Фэн отпрыгнула в сторону, уклоняясь от просвистевшей прямо у щеки стрелы, и достала из ножен два кинжала.

Не успела она хоть что-то сделать, как мимо промчался Мин, принимая вместо неё тяжёлый удар гуань дао.

– Назад!!! – крикнул он и поднырнул под древко вражеского оружия, вонзая свой цзянь в бок солдата. – Уходи, пока их не стало ещё больше!

Фэн мотнула головой, даже не подумав бросать своих друзей, и кинулась на мужчину, который подходил к Мину со спины. Два её клинка одновременно вошли между пластинами доспеха, и страж, захрипев, упал навзничь, а следующий противник на пути Фэн получил запущенным кинжалом точно между глаз. Для человека с забитыми тьмой меридианами она двигалась с невероятной быстротой: ещё в долине Сянцзян она привыкла с помощью техник сносить одним быстрым ударом ствол столетнего дерева или взмахом веера разрубать на две части опадающие лепестки вишни, поэтому даже без духовных сил была на голову выше остальных воинов.

С поразительной лёгкостью убивая одного за другим, Фэн чувствовала только опустошение. Схватившись за плечо очередного солдата, она перевернулась в воздухе и оказалась за его спиной, тут же вонзая кинжал в шею дозорного. Но земля вдруг ушла у неё из-под ног, и Фэн отбросило назад прямо к мёртвым телам, что лежали в траве.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и когда она наконец разлепила глаза, то сразу увидела тонкое древко стрелы, которое торчало у неё из онемевшего правого плеча. Боль, начавшаяся с покалывания, разливалась под кожей от шеи до кончиков пальцев на руке и с каждым вдохом становилась всё более обжигающей.

С детства привыкшая переживать страшные муки, Фэн молча переносила любые ранения, поэтому быстро поднялась на ноги и с облегчением поняла, что рана оказалась сквозной. Как только она ухватилась за стрелу, чтобы её обломить, рядом появился имперец, замахнувшийся на неё своим гуань дао, но Фэн была быстрее и метнулась вперёд, опережая тяжёлый удар. Она вонзила в бедро мужчины остриё веера с железными спицами, что хранился у неё за поясом, и солдат взревел, падая на колени. Послышался свист, и стрела Кана закончила страдания этого человека.

Тёплая липкая кровь стекала у неё по руке обильными потоками и капала на траву.

– Я сказал тебе уйти! – вновь закричал Мин, как только обернулся к ней. – Ты обязана подчиняться командиру отряда!

– Но... я не могу вас бросить! – всё упиралась Фэн.

– Не понимаешь, что ты ставишь под удар не только свою жизнь, но и жизнь всех членов семьи?! – С лицом, запачканным кровавыми брызгами, Мин совсем не походил на прежнего себя. – Продолжайте пробиваться к воротам вместе с Каном, это приказ!

– Я могу нас спасти! Пробужу прямо сейчас силы Сына Дракона!

Повстанцы стояли посреди десятков бездыханных тел, что замерли в кривых позах, оставив уродливый отпечаток смерти в этом большом цветущем парке, в котором ещё днём прогуливались наложницы высоких рангов. Вдалеке уже виднелись фонари следующего отряда стражи, и их крики эхом разносились над деревьями.

– Нет!

Мин опустил тяжёлую руку на затылок Фэн и строго посмотрел ей в глаза. В нос девушке сразу ударил медный запах крови, что стекала по его коротким волосам.

– Скажи мне, я должен разъяснять тебе сейчас, зачем нужно беречь эту силу? Неужели мне придётся прогонять тебя мечом?!

Фэн обернулась в ту сторону, где Кан собирал свои стрелы, вытаскивая их из тел мертвецов, но и во взгляде младшего брата У не нашла никакой поддержки, только молчаливую безысходность. Они все находились в ловушке, просто кому-то из них суждено было прожить чуть дольше.

– Найдите шифу! – с нажимом приказал Мин.

Убрав окровавленный веер за пояс, Фэн низко поклонилась другу, вложив кулак в ладонь, и попрощалась:

– До скорой встречи на дороге жизни.

Из её плеча до сих пор торчала стрела, и на этот раз от резкой боли у Фэн перед глазами всё поплыло. Если сейчас что-то не предпринять, то она очень скоро станет обузой...

– Кан, держи её за плечи, а я сломаю древко! – Мин словно прочитал её мысли. – Быстрее!

Не успев сказать хоть слово против, Фэн оказалась зажата между братьями и охнула, когда длинная часть стрелы с оперением осталась в руке командира отряда. Сам же наконечник выглядывал со спины, поэтому вытаскивать остриё стоило только в безопасном месте – она могла потерять слишком много крови от такой раны.

Спустя мгновение Фэн схватили за здоровую руку и потащили куда-то в темноту. Она словно потерялась в тумане, который сгущался над ней вместе с пронзающей руку болью, но всё же успела оглянуться и увидеть Мина, который проводил их взглядом, после чего бросился в бой, преграждая страже путь.

Площадь перед Воротами Земного Спокойствия пустовала. Фэн и Кан перебежали её по краю, мало заботясь о том, заметят ли их. Теперь уже не было смысла скрываться, ведь они оставляли за собой кровавую дорожку на песке, да и вдвоём мало что могли сделать против имперских отрядов. Оставалось только надеяться на помощь Фэн Вансюя, и эта надежда расцвела, словно лунный цветок^[122] с наступлением сумерек, когда мятежники увидели перед собой приоткрытые красные ворота, ведущие во внутренние дворы.

Издалека всё ещё раздавался непрекращающийся звон гонгов, а чёрный дым от пылающего Зала Высшей Гармонии заволок небо и навис над Запретным городом мрачным куполом, словно зловещий знак. Повстанцы проскользнули внутрь и остановились перед задним входом в первое здание: здесь оказалось достаточно места, чтобы проехала и развернулась большая повозка, а по сторонам от скромной деревянной лестницы стояли бронзовые котлы, доверху наполненные водой. Их наверняка хранили на случай пожара, но если бы огонь и вправду разошёлся так же сильно, как во Внешнем дворце, то и десятки котлов не спасли бы императорские покои.

– Почему здесь никого нет? – спросила Фэн, оглядываясь по сторонам. – Хотя... уже не важно, Кан, помоги мне разобраться с раной, иначе я не смогу идти дальше.

Она подошла к одному из чанов, прислонилась боком к прохладной бронзе и сползла вниз. Бегство от стражников окончательно вымотало её.

– Зажми в зубах что-нибудь, – сказал Кан и протянул ей платок, сложенный в несколько слоёв. – Я постараюсь сделать всё быстро.

По вискам лился холодный пот, и когда друг ухватился за наконечник, торчащий из её плеча, Фэн вдруг погрузилась в вязкую темноту, в которой видела неясные размытые образы, а потом вновь очнулась – Кан бил её по щекам и шептал что-то непонятное на ухо. Она разлепила веки и бросила удивлённый взгляд на свою перевязанную руку, что лежала у неё на животе, словно чужая. Фэн попробовала пошевелить пальцами – всё оказалось не так страшно.

– Когда ты успел меня перевязать?

– Очнулась? Тогда проглоти это! – Кан затолкал ей в рот горькую пилюлю. – Должно немного помочь. А теперь поднимайся...

Только сейчас до ушей Фэн стали доходить неприятные звуки, что доносились со стороны ворот, через которые мятежники так легко пробрались внутрь. Это деревянные створки открывались с долгим и протяжным скрипом.

– Кан! Сколько я так просидела?! – вздрогнула Фэн и схватила друга за руку.

– Уже не важно.

Не зря ей показалось странным, что плечо, из которого только что вытащили наконечник стрелы, было крепко забинтовано, а боль уже слегка поутихла. Получается, она не просто ненадолго закрыла глаза, а по-настоящему заснула!

Кан присел рядом с Фэн и вымученно улыбнулся, пытаясь успокоить её, но у него самого слегка подрагивали руки, в которых он держал лук. Бронзовый котёл полностью скрывал их от глаз вошедших во двор людей, но следы крови на песке всё равно чётко указывали к ним дорогу.

– Вы загнаны в угол, предатели! Сдавайтесь! – от стен гулко отозвался низкий голос мужчины, явно привыкшего отдавать приказы. – Мы были предупреждены о вторжении группы мятежников и предугадали, что вы направитесь именно сюда! Но я скажу вам, что у этого дворца вы не найдёте ничего, кроме собственной смерти. На главной площади Хэнбана уже установлены столбы, к которым завтра же на рассвете привяжут каждого изменника и будут линчевать^[123] до тех пор, пока на костях не останется ни кусочка мяса.

– Шифу всё-таки не пришёл. – Фэн прикрыла глаза и пошевелила раненой рукой, та двигалась с трудом. – Что будем делать? Похоже, сюда пол-армии направили, вот же отродья демонов. Чего они добиваются пустыми разговорами?

– Думаю, командир даже не догадывается, что нас всего двое, поэтому переходит реку, прощупывая камни^[124]. У меня есть только один непромокший мешочек с известью, я кину его в самую гущу толпы, и, пока пыль не рассеется, ты должна будешь добраться до дворца, а я останусь, чтобы хоть немного их задержать.

Фэн стало трудно дышать – ради своих целей она снова и снова оставляла позади тех, кто дорог. Неужели ещё недостаточно жертв? Она покачала головой, не соглашаясь с Каном, но тут же получила от друга резкий щелчок по лбу. В голове зазвенело от неожиданного удара.

– Сейчас я за старшего, даже не спорь.

Когда они вместе учились в школе Юэин, Кан редко проявлял настойчивость в тренировках, во всём полагаясь на старшего брата. Даже во время их изгнания из храма он просто смирился со своим положением и от горя напился в чайной. Сегодня же он выглядел повзрослевшим мужчиной, который не отступится от своих слов.

– Вперёд, достаньте этих крыс из их норы! – взревел командир, и послышался приближающийся топот.

– Есть!

У повстанцев закончилось время, больше тянуть они не могли.

Кан положил ладонь на плечо Фэн и сказал:

– Больше не думай о нас с братом, просто беги.

Он выглянул из-за бронзового котла и метнул мешочек прямо под ноги приближавшихся солдат, которые уже заняли половину двора. Ударившись о землю, известь белёсым туманом поднялась в воздух, и Кан со всей силы оттолкнул от себя Фэн:

– Сейчас!

Сам он быстро натянул лук и исчез, поглощённый мутной завесой, и она тоже подскочила, покидая своё укрытие. Казалось бы, до лестницы, ведущей в первое здание дворца, оставалось совсем немного, но у дверей теперь стояли двое стражей, которые, видимо, успели занять свои позиции ещё до того, как весь двор окутало белое облако.

Не останавливаясь, Фэн вытащила из-за пояса оба боевых веера с острыми наконечниками, раскрыла их и подкинула вверх. Вспомнив бесчисленные тренировки в долине Сянцзян, она побежала по ступеням и, не достигнув последней, оттолкнулась от деревянного края. Она не могла использовать свою ци, но её тело помнило каждое движение изученных техник. Перевернувшись через голову, Фэн ударила носком сапога сначала по рукояти одного оружия, а затем и другого – веера с низким свистом закрутились, устремляясь в сторону стражи.

Спустя мгновение оба мужчины рухнули и покатились по лестнице, заливая ступени кровью из перерезанного горла. Перемахнув через них, Фэн подхватила оружие и влетела в запертые двери, сильно ударившись о створки перевязанным плечом.

Сзади ещё не рассеялась взвесь, но из тумана доносились выкрики солдат и удары стали о сталь. Она дёрнула ручки на себя, но это не помогло открыть проход.

– Великие небожители... – прошептала Фэн и оглянулась, ища хоть какие-то деревянные окна, проклеенные рисовой бумагой, которые смогла бы выбить без лунной ци. – Помогите мне, прошу...

Она правда не знала, куда бежать, и всё равно пыталась найти лазейку. Столько людей жертвовали жизнью, чтобы дать ей возможность прорваться к императорскому тайнику, что у неё просто не было права отступать. Собравшись, Фэн бросилась к тому месту, где высокие колонны подпирали изогнутую крышу здания, но не успела отойти далеко. Изнутри стал доноситься странный стук.

Словно в ответ на её тихую мольбу двери, рядом с которыми она только что стояла, вдруг распахнулись и на улицу выбежали не меньше пятнадцати повстанцев, с ног до головы покрытых кровавыми брызгами.

Такая неожиданная встреча поразила Фэн, и она замерла, не веря своим глазам. Как эти люди оказались во Внутренних покоях? Где шифу? Вопросы так и роились в голове, но она не успела их задать – мужчина в чёрной маске увидел её и быстро оказался рядом.

– Похоже, мы успели! – воскликнул он и чуть склонил голову. – Мы спешили, как могли, но имперцев слишком много. Фэн Вансюй ждёт свою ученицу в следующем павильоне, путь уже расчищен.

– П-понятно.

На самом деле ей совершенно ничего не было понятно, но она послушно двинулась к распахнутой двери и только на мгновение задержалась около незнакомого повстанца в маске.

Взяв его за запястье, она попросила:

– Пожалуйста, поторопитесь! Внизу мой друг, он сражается один!

– Не беспокойтесь!

Мужчина подал сигнал группе мятежников, и те сразу спустились по ступеням, столкнувшись с императорской стражей, чьи лица и доспехи покрывала белая пыль. В рассеявшейся дымке Фэн не смогла разглядеть Кана. С тяжестью в груди она метнулась во дворец и нырнула в полутьму коридора, с каждым шагом ощущая всё большую тревогу.

Глава 18

Настоящее и прошлое

Над тронным залом повисло непроницаемое облако дыма. Огонь перекинулся с пола на алые колонны, что поддерживали массивные своды потолка, и вниз опадали истлевшими хлопьями кусочки праздничных тканей и обрывки бумажных фонарей.

В наступающем хаосе заклинатели пытались вывести к выходу глав своих школ, но стражи в золотых доспехах даже не сдвинулись с места, перекрывая гостям путь. Первым к боковой двери подбежал вместе со свитой чиновников Цзинь Гунмин – чэнсян империи Чжу. Его богатые одеяния покрылись тонким слоем пепла, а на некогда светлом лице с аристократическими чертами появились разводы сажи.

– Быстро открывайте! – закричал он. – Иначе мы все сгорим!

– Просим простить, господин чэнсян, но у нас приказ.

Воины направили широкие лезвия гуань дао в сторону дяди императора, но Цзинь Гунмин даже не сдвинулся с места и вгляделся в незнакомые лица солдат.

– Это не мои люди... – пробормотал он, бледнея от осознания, что его провели, и обернулся к трону – его племянник исчез, хотя все выходы перекрыли. – Вот же мелкий крысёныш!

Огонь в дальней части Зала Высшей Гармонии уже добрался до крыши и быстро пожирал балки, держащие потолок. Что-то рухнуло на пол, поднимая в воздух ещё больше дыма и искр.

– Кто велел вам запереть нас здесь?! – спросил Цзинь Гунмин, пытаясь перекричать гул пламени и крики напуганных гостей, хотя уже и сам догадывался, какой будет ответ.

– Мы подчиняемся только Великому и Благословенному Драконом Императору! – в один голос ответили стражи.

– У него здесь нет настоящей власти! Я приказываю вам открыть все двери и выпустить меня!!!

Кто бы мог подумать, что всегда послушный Цзинь Дэ однажды вонзит ему нож в спину! Такого чэнсян не ожидал и потому захотел тотчас же найти этого юнца и свернуть ему шею. Да как он посмел укусить руку, которая столько лет кормила его?!

Животный страх, что сковывал Цзинь Гунмина во время Великого Собрания Школ, постепенно отступал, а вместо него внутри разгорались ярость и нестерпимая жажда жизни. Он не хотел умирать здесь. Первый министр попытался прорваться вперёд, но опасный наконечник сверкнул перед его лицом, предостерегая от следующего необдуманного шага.

Пока он пытался разгадать великий замысел Безымянного, его самого переиграла простая марионетка, уже десять лет занимающая трон.

Повсюду раздавался тяжёлый кашель попавших в западню заклинателей, чиновников и генералов. Кто-то уже не мог держаться на ногах и оседал на пол, пытаясь хватать ртом воздух, наполненный дымом, и от этого удушливого запаха гари люди теряли остатки разума. Началась давка. Кто-то толкнул Цзинь Гунмина, и он оказался на полу прямо перед наступающей толпой.

В другой части зала Ван Юн приказал своим людям присесть как можно ниже и намочить куски ткани водой, чаем или вином – чем угодно, что они могли найти на заставленных яствами и напитками столах. Выполнив указания Принца Ночи и приложив к лицу влажные тряпицы, отряд заклинателей последовал за своим предводителем, и вскоре они добрались до главного входа, где стояло больше всего стражи.

Обернувшись, Ван Юн увидел, что за ними шёл и глава школы Циншуй, но его под руки поддерживали двое юношей в голубых одеяниях. Господин И Бэй задыхался в дыму, его глаза покраснели, а ноги так и подгибались при каждом шаге. Все в империи слышали о том, что заклинатели из гавани Ланьган не выносили духоты и сухости, ведь они управляли водной ци, и потому этот мужчина сейчас выглядел так, словно на его губы не попадало и капли воды вот уже много дней.

Глава И прикрыл рот рукавом, закашлявшись, и хриплым голосом подозвал к себе помощника:

– Следуйте за нашими братьями из Юэин... кха-кха... Они, кажется, знают, что делают!

– Слушаемся, господин!

Ван Юн никогда прежде не пересекался с И Бэем. В школу Циншуй редко приглашали гостей из других кланов: все последователи пути Чистого потока жили обособленно в своём городе на берегу моря и не делились знаниями с другими. В голове Принца Ночи уже сложился высокомерный образ этого господина, но сейчас, в дыму пожара, когда жизни многих адептов школ оказались в опасности, господин И вдруг без сомнений доверился другому человеку. Похоже, он, как подобает великому мужу, хорошо знал, когда стоит склониться, а когда выпрямиться^[125].

Растолкав столпившихся впереди людей, Ван Юн предстал перед стражами, которые всё так же непреклонно стерегли выход, хотя и сами уже выглядели не слишком хорошо из-за распространяющейся повсюду дымки. У их ног лежали истекающие кровью тела тех, кто попытался прорваться без оружия через ряды имперских воинов.

Принц Ночи увидел в волосах одной из заклинательниц острую шпильку с изображением обсидиановой волны с голубыми вкраплениями и бесцеремонно вырвал украшение из волос девушки, тут же метнув его в глаз одного из стражей, стоявших ближе всех к гостям. Остриё с влажным щелчком вонзилось в голову мужчины, и Ван Юн подскочил к ослеплённому солдату, выхватив у него из рук гуань дао. В Зал Высшей Гармонии было запрещено проносить любое оружие, поэтому приходилось действовать по наитию, но как только в ладонях главы Вана оказалась знакомая тяжесть древка... уже никто не мог стоять против него на равных.

Имперцы мгновенно встали в боевые стойки, но Ван Юн покончил с ними настолько быстро, что они даже ничего не успели понять. Одним размашистым ударом глава школы Юэин отбил выпад своего противника и рассёк его тело снизу вверх. Перехватив древко так, чтобы тупая сторона оказалась впереди, он вонзил лезвие в грудь стоявшего сзади стражника, продавив пластины доспеха внутрь, – мужчина вскрикнул, и через мгновение его голова слетела с плеч, легко срубленная подобно цветку на тонкой ножке.

Гости одновременно охнули, воочию увидев стиль боя знаменитого Принца Ночи, о котором после войны с государством Фа ходили легенды.

Один из солдат, что стерёг главные ворота, побежал вперёд с боевым кличем, но Ван Юн лишь немного отступил, позволяя чужому оружию пройти рядом с его грудью, после чего завёл гуань дао за спину, обманывая нападавшего, и подрубил тому ноги. На позолоченные двери брызнула кровь, словно начинающий художник неосторожно стряхнул с кисти остатки киноварной краски. Ещё двое напали на Принца Ночи, но быстрый вихрь ударов остановил и их – бездыханные тела повалились на пол.

Оставшиеся стражи, верные императору, теперь колебались и не спешили покидать свои посты у других выходов. Они стояли перед сложным выбором, какой смертью умереть: от руки генерала Ночной армии или же от гари, которая наполняла грудь. Но Ван Юн даже не взглянул на них, он оттолкнул сапогом лежавшего на пути мертвеца и вместе со своими людьми поднял засовы, отпирая массивные двери. На площадь из распахнутых створок повалил чёрный дым.

– В первую очередь помогите раненым и тем, кто потерял сознание! – приказал он, и заклинатели поспешили обратно в зал на помощь пострадавшим.

Десятки гостей выбирались наружу один за другим, их лица и одежда были покрыты копотью, и все они кашляли до того громко, что напоминали смертельно больных, заходящихся в приступе. Последним из дверей Зала Высшей Гармонии вышел Принц Ночи, он помогал нести главу И Бэя, который безвольно повис на плечах своих людей, опустив голову на грудь.

– Он не дышит, не дышит! – причитал один из заклинателей в голубом одеянии. – Наш господин не выносит жар огня!

Не обращая внимания на происходившее на площади, Ван Юн уложил И Бэя на землю и поднёс указательный палец к его носу – даже лёгкого дыхания не ощущалось на коже.

– Тут настоящая бойня! – крикнул кто-то из адептов и отбил удар взявшегося словно из ниоткуда повстанца.

– Окружите нас стеной, мне нужно время!

Принц Ночи плохо разбирался в лекарском деле, но сейчас очень старался вспомнить, где находилась точка на теле, что освобождала застоявшуюся ци. Когда заклинатели из школ Юэин и Циншуй подобрали оружие с мёртвых имперцев и встали плечом к плечу вокруг своих предводителей, Ван Юн размял пальцы и нащупал точку жэнь-чжун^[126] над бледной губой мужчины. Когда-то его научил такому приёму целитель Ань, и теперь он надеялся, что этого хватит, чтобы привести человека в чувство.

Живая стена из адептов разваливалась на глазах: мимо пролетали стрелы, и уже было не разобрать, кто и на чьей стороне сражался.

Нажав посильнее на впадинку между губами и носом И Бэя, Ван Юн принялся постукивать того по щеке свободной ладонью.

– Давайте же, господин И, мы бы не отказались от вашей помощи в битве! – Он обернулся и крикнул: – Воды, быстрее!

Тут же кто-то протянул ему дорожный бурдюк, и Ван Юн, не заботясь о том, что перед ним лежал представитель благородной семьи, просто вылил прохладное содержимое на лицо И Бэя.

Из груди главы школы Циншуй вырвался хриплый стон, и мужчина наконец задышал, тяжело и рвано.

– Я вам теперь обязан жизнью... – прошептал он, не в силах говорить громко, и открыл слезящиеся глаза, увидев нависшего над собой Принца Ночи.

– Лучше не обо мне думайте, а о том, как вытащить из этой преисподней своих людей, – ответил Ван Юн и протянул И Бэю руку.

Тот без возражений кивнул и ухватился за предплечье неожиданного союзника, с трудом поднимаясь на ноги. Его белые волосы испачкались в саже, а благородное лицо приобрело сероватый оттенок после того, как он чуть не задохнулся во дворце, но всё же господин И держался достойно и сразу принялся высматривать адептов Циншуй, что рассредоточились по двору.

Ван Юн тоже осмотрелся – площадь перед Залом Высшей Гармонии слишком походила на поле боя, которое ему доводилось видеть раньше: повсюду лежали убитые имперцы в поблёскивающих в свете пожара доспехах и разрубленные тела мятежников, а вокруг них расплывалась кровь, что собиралась в лужи и текла ручьями прочь от дворца.

В ушах раздавался резкий скрежет металла и крики раненых – отряды стражи скрещивали мечи с повстанцами, и силы обеих сторон казались равными. Теперь исход битвы могло определить только одно – выбор, который сделают заклинательские школы.

Но Ван Юн не спешил отдавать какие-либо приказы своим людям: он уставился в сторону распахнутых позолоченных дверей, из которых два генерала вывели Цзинь Гунмина, что чудом выжил в недавней давке. Одежда чэнсяна висела клочьями, а сам он с ног до головы был покрыт синяками и кровоподтёками.

Цзинь Гунмин хромал и прикладывал к разбитой губе рукав, но как только оказался на улице и увидел всё происходящее, принялся кричать:

– Произошла измена! Измена! Убивайте мятежников, и вас щедро наградят!

Заклинатели из школы Шилинь, многие из которых служили при императорском дворе, без колебаний бросились вперёд, напирая на повстанцев и оттесняя их к воротам. Но никто не успел пролить и капли крови: все вдруг остановились. Над полем боя разлилась могущественная аура, и колени воинов сами собой стали подгибаться. Имперцы никогда прежде не ощущали столь сокрушительного напора ци и потому замерли на месте, охваченные внезапным оцепенением.

По площади шёл высокий мужчина в белых одеяниях, которые развевались по ветру и делали его похожим на небожителя, сошедшего на землю. На поясе у заклинателя висел меч в серебряных ножнах, а на спине виднелся запрещённый знак школы Дафэн – чёрные линии, закрученные в спираль. За ним ровным строем, распределившись по двое, бежали люди в масках.

Никто не мог пошевелиться, и даже Ван Юн почувствовал онемение в конечностях, одновременно испытывая глубокое почтение при виде этого незнакомца, что шёл путём Совершенства, – настолько светлая и пронзительная ци от него исходила!

Мастер пересекал поле боя с таким невозмутимым видом, словно это он являлся повелителем имперцев, которые просто стояли и смотрели, как нарушитель границ проходит мимо. Казалось, что перед ним расступались не только воины, но даже кровавые лужи, лишь бы не запятнать светлые одежды того, кто по силе почти равнялся небожителям. Только такой человек мог противостоять тёмной энергии, что текла по Запретному городу и забивала меридианы всех адептов школ боевых искусств.

Когда перед Залом Высшей Гармонии воцарилась звенящая тишина, Вэй отпихнул от себя вцепившегося в его ногу стража и стёр со лба пот, перемешанный с кровью. Он уже смирился с тем, что в этой битве мятежники смогут лишь потянуть время, а потом окажутся сметёнными имперскими войсками, но неожиданное появление шифу дало им столь необходимую передышку.

И всё же, разве Фэн Вансюй не должен был отправиться на повозке с продовольствием к Воротам Земного Спокойствия, что располагались совершенно с другой стороны Запретного города?

– Ветер свистит над холодной водою Ишуй... – заговорил шифу, и его напевный голос слышался в ушах каждого, кто стоял на площади. – Доблестный воин уйдёт, уже не вернётся назад!^[127]

Он остановился только у самого дворца и посмотрел на кого-то, кто скрывался за широкими плечами имперских генералов, что сразу расступились при виде человека, во всём их превосходящего. Судя по богатым одеждам, нефритовому жетону на поясе и высокой тиаре, которая покосилась во время бегства из зала, за ними прятался первый министр Цзинь Гунмин.

– Ты проведёшь меня к личным покоям императора! – сказал Фэн Вансюй и опустил на мужчину тяжёлый взгляд.

– В-взять его! – пискнул чэнсян и попытался выпрямиться, но не выдержал подавляющей ауры приближавшегося мастера боевых искусств и весь сгорбился, словно его тянуло к земле.

– У тебя нет выбора, – с нажимом пояснил заклинатель и схватил Цзинь Гунмина за шею, с лёгкостью отрывая того от земли.

Благородный чэнсян затрепыхался в воздухе подобно пойманной рыбе и вцепился руками в пальцы Фэн Вансюя, пытаясь хоть немного разжать железную хватку, из-за которой он не мог сделать даже короткий вдох. Его глаза вылезли из орбит, а по белкам от напряжения поползли красные паутинки. Он задыхался.

Один из генералов, приглашённых на собрание, осмелился сдвинуться с места, чтобы помочь своему господину, но тут же упал на одно колено. Вэй поднял отяжелевшую ладонь, и особый отряд мятежников, на которых, казалось, не влияла могущественная ци, окружил первого министра и его людей со всех сторон, угрожая им обнажёнными клинками.

– Отведу... от-ве-ду... – прохрипел Цзинь Гунмин, цепляясь за жизнь из последних сил.

Хватка сразу разомкнулась, и мужчина упал на землю, сдавленно кашляя и с жадностью втягивая пропитанный дымом воздух.

Фэн Вансюй обтёр руку о подол своих белых одеяний с таким видом, будто только что прикоснулся к чему-то омерзительному, после чего нашёл среди толпы Вэя и уверенным шагом направился к главарю повстанцев. Остальные так и продолжали безмолвно наблюдать за передвижениями мастера: его сила подавляла каждого, кто находился на площади.

– Я немного припозднился, – заговорил шифу, оказавшись рядом с Вэем. – Нашу повозку задержали ещё в городе, и мы не смогли добраться до Ворот Земного Спокойствия к сроку. Что известно о моей ученице?

Главарь лишь покачал головой: он и сам не знал, удалось ли Фэн и братьям У пробраться настолько глубоко в Запретный город. Пусть они изначально рассчитывали на то, что трём людям проще оставаться незамеченными, но всё же речь шла о Внутреннем дворце, где было слишком много стражи. В своём желании что-то изменить они напоминали богомолов, что вздумали остановить телегу^[128].

– Тогда я должен идти к ней! – Фэн Вансюй еле заметно кивнул, обозначая поклон, и попрощался: – До скорой встречи на дороге жизни. Продержитесь сколько сможете, мы приведём помощь!

– Не волнуйтесь, шифу. Ваше появление дало нам хорошую передышку, и дальше мы будем сражаться ещё яростнее.

Смотря вслед Фэн Вансюю, который заставил самого могущественного человека в империи Чжу унизиться и вести его мимо пылающего Зала Высшей Гармонии к Внутреннему дворцу, Вэй преисполнился уверенности. Раз мятежники до сих пор живы, значит, смогут и дальше достойно биться, ожидая нисхождения небожителей. Даже если этого не произойдёт и Фэн не справится со своей задачей, они уже начали восстание, которое так просто не подавить.

Все молчали, и над площадью разносился только треск огня и шум обрушающихся деревянных построек.

Вэй прошёл вперёд, с трудом выдерживая разливающуюся повсюду ци, и сорвал с себя чёрную маску, открывая лицо, исполосованное серыми рубцами, что уродовали красивые черты мужчины. Совсем скоро энергия шифу покинет это место, и временное оцепенение, из-за которого никто не продолжал бой, спадёт. У него появился шанс воззвать к заклинателям и переманить их на свою сторону.

– Мы боремся за свободу от тирании! – крикнул он, и остальные мятежники, не так сильно подверженные влиянию Фэн Вансюя, медленно покинули свои места и заняли позиции около имперцев, приставив оружие к их шеям. – Мы хотим, чтобы невинные люди больше не погибали по прихоти власть имущих! Вот наша правда! Школа Дафэн уничтожена по приказу императора или того, кто за ним стоит, а оставшиеся в живых адепты многие годы преследовались наёмными убийцами. Клан Гэн не подчинился требованиям столицы, выбрав остаться верным традициям своих предков, и теперь все они убиты по приказу императора. Деревня Юэ подверглась нападению яогуаев, но что сделала империя?! Ничего. Они не прислали для помощи школе Юэин даже дюжины солдат, когда многие заклинатели пали и северная провинция осталась без защиты. Разве этого мало, чтобы объединиться против несправедливости и коварства династии Цзинь? – Вэй отдышался и посмотрел на Принца Ночи, который тоже не сводил с него тёмного взгляда. – Среди нас есть истинный наследник трона. Тот, кто по праву должен получить титул Сына Неба, привести империю Чжу к процветанию и вернуть заклинателям их права и земли! Я уверен, все вы слышали о нём.

Как только главарь повстанцев договорил, духовная сила шифу исчезла, и первыми пришли в себя представители школ боевых искусств. Они не спешили снова вступать в бой, казалось, никто не мог решить, на чьей стороне правда.

– Вы все не более чем шайка разбойников, возомнившая себя спасителями мира! – послышался грозный голос того генерала, который вытащил Цзинь Гунмина из горящего здания и пытался помочь своему господину противостоять Фэн Вансюю. Он заставил своё тело шевелиться и направил меч в сторону Вэя, но его сразу остановили. – Вы не более чем предатели и изменники!

Время, подаренное мастером, закончилось, и теперь главе повстанцев оставалось лишь надеяться, что его слова дошли до ушей заклинателей.

– Школа Юэин с вами! – объявил вдруг Ван Юн, ударив древком гуань дао о землю. – Я дал слово.

Мятежники подняли боевой клич, услышав, что прославленный воин перешёл на их сторону. Вэй не подал вида, но тоже ощутил прилив уверенности: первый маленький шаг к победе был сделан. Спасение брата главы Вана и правда сыграло решающую роль.

– Школа Циншуй тоже с вами! – присоединился господин И Бэй, вставая рядом с Принцем Ночи.

Ван Юн повернулся к своему новому союзнику и, приподняв бровь, громко спросил:

– Глава И, вы же не делаете это, чтобы расплатиться со мной?

– Знаете, что написано на табличке при входе в дом семьи И, господин Ван? – Беловолосый мужчина умел привлекать внимание, и даже имперцы, которые только приходили в себя, находясь в руках мятежников, прислушались к его словам. – «Капли воды пробивают камень». Одна росинка, конечно же, слишком мала и слаба, чтобы повредить скалу, но если их будет много, то через какое-то время любое препятствие падёт. Именно поэтому я с вами, господин Ван. Мы не отдельные капли, мы большой поток!

Эту речь услышали все, и спустя мгновение над площадью раздались возгласы заклинателей разных школ – впервые за много лет они почувствовали единение и собственную силу, теперь они хотели вместе выступить против общего врага.

– Вы слишком юны, чтобы понять... ничего не поделать, – пробормотал почтенный старец – глава Ши, насупив седые брови, и отдал приказ: – Защищать императорский двор и советников до конца, уничтожить предателей!

Адепты школы Шилинь зашептались между собой. Вэй мог понять их нерешительность: вместо того, чтобы сражаться плечом к плечу с другими заклинателями, они должны были убивать своих собратьев. Все последователи Последних небожителей, хоть и совершенствовали разные пути, считались близкими по духу людьми, которые шли разными дорогами, но в одном направлении.

Кто-то выступил из строя и, отдав последний поклон главе клана Ши, переметнулся на сторону повстанцев.

– Убейте предателей!!! – раздались чьи-то голоса.

Мятежники больше не бездействовали и перерезали глотки тем имперцам, кого удалось поймать, пока энергия Фэн Вансюя ещё окутывала площадь. Стороны определились окончательно, и остальные воины тоже кинулись в бой. Теперь перед Залом Высшей Гармонии столкнулись три силы: солдаты, защищающие династию, заклинатели и повстанцы. На фоне полыхающего жёлтым пламенем дворца, дым от которого закрыл всё небо, сражение напоминало разверзшуюся прямо на земле преисподнюю.

Шум битвы заглушил пронзительный гул боевого рога – к воротам приближалось подкрепление. Это были имперские войска из военного лагеря близ столицы, которые получили весть о вторжении и прибыли, чтобы защищать город.

* * *

Личный дворец императора больше походил на лабиринт: анфилады дворов, галереи с красными колоннами и сады, заводившие в тупик. Фэн бежала мимо безжизненных тел стражей, которые лежали повсюду, добавляя и без того мрачной картине Запретного города ещё больше ужаса. Кто-то умер, уронив голову в пруд с лотосами, а вода вокруг него окрасилась багрянцем, кто-то напоролся спиной на статую дракона-хранителя – острые рога торчали у дозорного из живота, а кто-то упал прямо посреди тропинки, и голова его откатилась, оставив на камнях прерывистый кровавый след.

Фэн перепрыгнула через мертвеца и увидела впереди следующий павильон с золотой крышей, напоминающей крылья взлетающего феникса, и распахнутыми красными воротами. Она ворвалась внутрь и застала там шифу, который стоял в середине зала, окружённый искалеченными трупами. Его одежда осталась белоснежной, а клинок на бедре висел непотревоженный.

Не успела Фэн удивиться их встрече, как у неё закружилась голова от тёмной ци, что витала по этому зданию и с каждым вдохом проникала всё глубже в меридианы, очерняя их. Неожиданная боль, пронзающая виски, оказалась столь знакомой, что она с трудом сдержала стон и ухватилась за ближайшую колонну.

– Шифу!

– Ученица Фэн, ты добралась! – с облегчением сказал Фэн Вансюй и сдержанно ей улыбнулся, переступая через убитых стражей. – Прости, я не смог выполнить обещание и прийти вовремя, но ты и без меня отлично справилась.

– Нет... я... – Теперь, когда перед ней стоял шифу, вся усталость будто разом накатила на неё. – Я ранена и даже не знаю, смогу ли завершить начатое. Перед глазами всё плывёт.

Она начала сползать вниз по колонне, но Фэн Вансюй вовремя подоспел и поддержал её. На белоснежном халате мастера остались ржавые отпечатки ладоней Фэн, но он позволил девушке и дальше держаться за него.

– И цветенью, и тлену своё предназначено время^[129], но тебе ещё рано увядать.

Расслабившись в руках шифу, Фэн почувствовала, как он осторожно дотронулся ладонью до раны на её плече, и вздрогнула от ворвавшегося внутрь тепла – этот великий мастер делился с ней энергией. Вскоре на его висках выступила испарина, и он прервал прикосновение, что приносило ни с чем не сравнимое облегчение. Похоже, даже Фэн Вансюю было тяжело бороться с ци демонического камня, и чем ближе они подбирались к Туньцзюэ, тем меньше сил у него оставалось.

– Мне уже лучше, спасибо вам! – поблагодарила Фэн и отстранилась от шифу, подмечая, что её плечо теперь двигалось довольно легко. – Вы и в лекарском деле мастер?

– Ничего подобного. – Он немного отдышался и оправил рукава. – У меня когда-то был друг – целитель, который и научил меня некоторым техникам. Боль прошла ненадолго, ведь я не обладаю хорошими способностями к врачеванию, но этого должно хватить для уничтожения камня. Идём.

Фэн кивнула и последовала за учителем по просторному коридору, но тут что-то задержало её – правая нога словно застряла, и она опустила взгляд. Какой-то мужчина в порванном чёрно-красном одеянии лежал в луже своей крови на полу и держал её за лодыжку.

– Н-не ходите туда! – послышались тяжёлые хрипы, что вырывались из его пробитой кинжалом груди. – Что бы вы ни задумали, вам Безымянного не одолеть!

Вырвав ногу из цепкой хватки, Фэн неуверенно взглянула на шифу.

– Вы все умрёте... – Розовая пена запузырилась у рта мужчины, и он затих, уставившись остекленевшим взглядом в том направлении, куда вёл коридор.

– Чэнсян империи Чжу, – пояснил Фэн Вансюй. – Этого человека я заметил сразу среди других имперцев из-за тёмной энергии, что пропитала его с ног до головы. Связь с демоном и камнем была слишком очевидной. Он проводил нас до Внутренних покоев, но попытался сбежать, и нашим людям пришлось его убить.

– Получается, он лично знал Безымянного? – При взгляде на погибшего у неё в груди ничего не дрогнуло: обладая огромной властью, чэнсян вполне мог отдать приказ об уничтожении школы Дафэн. – И что значили его слова?

– Это уже не важно. Мы просто должны найти и любым способом уничтожить Туньцзюэ, или все мятежники, проникшие в Запретный город, погибнут.

Больше они не задерживались в этом зале. Спустившись по непримечательной лестнице на ярус ниже, они увидели небольшой переход, в конце которого располагалась обитая железными пластинами дверь. Без сомнений, источник тёмной ци находился прямо за ней.

Здесь тьма была настолько ощутимой и густой, что Фэн пригнулась, словно ей на плечи взвалили три мешка с рисом, и схватилась за голову.

Фэн Вансюй провёл рукой по гладкой поверхности закрытых створок и проговорил:

– Бронза и железо. С их помощью Безымянный сдерживает энергию камня Туньцзюэ. Ну что, ты готова войти внутрь?

– Да... – пробормотала она и выпрямилась, медленно вдыхая через нос. – Быстрее начнём, быстрее закончим.

Дверь оказалась незапертой и с лёгкостью открылась, пуская незваных гостей в душную комнату, напоминающую склеп. На стенах, полу и колоннах – везде поблёскивали прибитые к дереву железные пластины, от которых отражался мерцающий свет единственного бумажного фонаря. Он стоял в глубине комнаты на ступеньке около постамента с каменной чашей, над которой парил в воздухе чёрный камень. На бортике пьедестала сидел мужчина, что закинул ногу на ногу, покачивая ступнёй, и водил указательным пальцем по грязной жиже, собирающейся под Туньцзюэ.

Оглядев человека, Фэн вскинула брови и застыла на месте – она точно видела его прежде! А когда он заговорил, все сомнения окончательно рассеялись, и по спине поползли мурашки от звучания этого знакомого голоса.

– Я вас уже заждался.

Приятные манеры, простая одежда из холщовой ткани, напоминающая лохмотья бедняков, седая прядь среди каштановых волос, с одной стороны обрамляющая лицо... Перед ними предстал не кто иной, как известный на всю империю Чжу целитель из школы Шилинь, – Ши Янхэ.

– Вы?.. – Фэн никак не могла поверить, что тот самый лекарь, который помог ей справиться с болезнью, вдруг появился здесь. – Это же какая-то ошибка?

Она посмотрела на шифу, и её сердце сжалось от неясного страха – лицо Фэн Вансюя выражало что угодно, только не былую уверенность в победе. Великого мастера будто застали врасплох, выбили твёрдую землю у него из-под ног, и теперь он выглядел потерянным, даже слегка напуганным.

– Шифу, вы тоже его знаете? – прошептала Фэн.

– Да, я знаю этого челов... этого демона.

Ши Янхэ спустился со своего пьедестала и широко улыбнулся, изображая удивление, как будто встретил сегодня старых друзей.

Подойдя ближе к своим гостям, он заговорил:

– Вот уж не думал, что ты всё ещё жив, Сюй-эр!

* * *

211 лет назад. Первая междоусобная война, время правления воинов из армии Хэйлан

Отряд сопротивления разбил лагерь недалеко от реки Минлян. Здесь вода сильно размыла равнинную землю, и со временем берега стали крутыми, а устье петляло среди песчаных холмов, что нанесло ветром, приходящим со стороны Великой степи. Эти возвышения теперь использовались, чтобы держать оборону.

Всего один последний оплот непокорённых заклинателей отделял армию Хэйлан от завоевания всей империи Чжу. Школы Юэин и Циншуй уже пали под их натиском, и оставалось лишь сломить объединённые отряды выживших, которые стекались к границам земель клана Ши. Под предводительством императора они собирали последние силы: война длилась уже три года, и люди, что столько лет сражались за свою свободу, были истощены и потеряли боевой дух. Они просто оттягивали неизбежную победу волков Хэйлан.

На берегу Минляна сидел юноша в пыльных одеждах, он точил камнем покрытый царапинами меч и прислушивался к журчанию реки. На тёмной поверхности воды отражались тысячи звёзд, которые мерцали и подрагивали точно как на небе. Всплеск. Рыба вынырнула прямо из этой серебристой россыпи и тут же плюхнулась обратно, нарушив спокойное течение расходящимися во все стороны кругами.

– Вот ты где, Сюй-эр! – прозвучал сзади слишком звонкий для такого тихого места голос. – Я тут кое-что принёс.

Гость присел рядом с юношей и протянул тому белую тыкву горлянку, до отказа наполненную вином, от которого исходил кисловатый запах, но для ночи перед битвой любой крепкий напиток казался воинам элексиром бессмертия.

– Ши Лин-сюн! – улыбнулся Фэн Вансюй и немного подвинулся, чтобы друг тоже смог присесть на камень рядом с ним. – Твой дозор уже закончился?

– Как видишь. Пей давай, чего медлишь? Это может быть наша последняя в жизни выпивка, которую я достал, между прочим, рискуя головой!

Опустившись прямо на землю, Ши Лин выпрямил ноги, босыми ступнями касаясь кромки воды, и поднёс тыкву горлянку к губам, поймав в горлышке отражение серебристой луны.

– Пусть все падшие обретут покой, давай выпьем за это! – Он произносил тост, смотря куда-то вдаль, и слегка приподнял вино над головой. – Ганьбэй!

– И пусть завтра нас обоих хранят небожители, – добавил Фэн Вансюй, с теплом во взгляде наблюдая за тем, как Ши Лин опустошает кувшин. Иметь кого-то, кто разделит с тобой последнюю чашу вина, было приятно.

Он тоже сделал пару глотков и поморщился – горько и кисло одновременно, и почему только все солдаты так любили выпивать? Сам Фэн Вансюй не имел пристрастия к этому напитку, но никогда не отказывался, если друг хотел провести с ним время за разговорами и возлияниями.

Щёки Ши Лина довольно быстро порозовели, и он тут же прочитал поэтические строки, возвысив свой голос над рекой, словно вокруг было много слушателей:

Каждый раз, когда они вместе пили, этот человек припоминал один и тот же стих, словно и не знал ничего другого, поэтому Фэн Вансюй закатил глаза и вздохнул:

– Выучи уже что-нибудь ещё, а то ни одна юная госпожа не клюнет на твои познания в поэзии.

– Я и не собираюсь читать девушкам стихи! – хмыкнул Ши Лин и дёрнул босой ногой, отчего немного брызг попало на одежды Фэн Вансюя. – Лучше я всю жизнь буду ошиваться рядом с тобой, – это гораздо веселее.

– Кто сказал, что я позволю?

Пусть Фэн Вансюй и произнёс нечто подобное невозмутимым тоном, но на самом деле его обрадовало желание Ши Лина. Прежде он часто был один, но эта ужасная война принесла ему хотя бы одно счастливое событие – он встретил свою родственную душу.

– Почему-то сейчас вспомнилось, как ты чуть не убил меня в нашу первую встречу, – усмехнулся Ши Лин, быстро сменив тему. – Сколько лет назад это было? Года два уже прошло?

– Я тогда только очнулся после ранения и увидел перед собой заклинателя из школы Шилинь. Ты же знаешь, люди из Хэйлан приказывали нам убивать всех: и детей, и стариков, и даже целителей.

Эту часть своего прошлого Фэн Вансюй не любил вспоминать, ведь тьма начала расползаться по империи Чжу как раз с его родного пика Юнфэй. Однажды туда пришли неизвестные люди в чёрных капюшонах и предложили их главе присоединиться к непобедимой армии.

– Знаю, знаю. Но согласись, душить своего спасителя было как-то невежливо с твоей стороны. – Ши Лин приложил ладони к своей шее и дёрнул плечами, словно вдруг вспомнил, что ему тогда пришлось пережить. – Тем более я обычный лекарь из побочной ветви семьи Ши, который всего лишь вытащил своего врага с поля боя и спас от смертельной раны!

Фэн Вансюй улыбнулся краешком губ и сделал ещё глоток вина – оно сразу ударило ему в голову.

– Ты вспоминаешь об этом слишком часто. В следующий раз, когда принесёшь выпить, я составлю список запретных тем, которые мы не будем обсуждать!

– В следующий раз... – повторил Ши Лин и перевернул тыкву горлянку, проверяя, не осталось ли внутри хотя бы капельки. – Надеюсь, он у нас случится. Кстати говоря, мне всегда было любопытно, что ты чувствуешь, когда выходишь на бой против своих соплеменников?

– Те, кто окончательно примкнул к армии Хэйлан, больше не принадлежат к нашему клану и школе! – ответил Фэн Вансюй, и его тон стал жёстче. – Они предали заветы Приручившего ветер Юнфэя и возомнили себя вершителями чужих судеб. Что я чувствую? Хочу уничтожить каждого из них собственными руками, была бы только у меня такая сила.

– Слишком многие из ваших переметнулись на сторону волков, ты не боишься, что в конце концов останешься один, без клана и без возможности вернуться домой?

Незаметно шевельнув пальцами, Фэн Вансюй вызвал с помощью своей ци лёгкий ветерок, который подхватил с земли сухие листья, опавшие с кустов, и влетел прямо в лицо Ши Лина, осыпая того пылью.

– Понял я, понял! Это тоже запретная тема! – закашлялся целитель и помахал ладонями перед собой. – Мог бы и словами сказать!

– Словами ты никогда не понимаешь, – пожал плечами Фэн Вансюй и, протянув руку, вытащил из волос друга пожухлый листочек. – Почему вы все так стремитесь разделить людей между собой? Имперцы, заклинатели, кланы, школы, семьи, ветви... разве так важно, из какого я клана, если моё главное желание – защитить близких, которые не всегда являются частью школы Дафэн? Я сражаюсь за те убеждения, которые считаю верными, даже если мои соученики или глава Фэн верят во что-то другое. Мы все последователи Последних небожителей, но вместо того, чтобы вместе приближаться к бессмертию, мы уже несколько лет убиваем друг друга ради власти, земель и господства над империей. Разве это не настоящее предательство нашего изначального пути?

– Сюй-эр...

– Честно, я не желаю во всём этом участвовать, но у меня нет выбора. Пока мрак растекается по нашим землям, все должны сражаться, чтобы это остановить. – Фэн Вансюй замолчал, обдумывая, стоит ли и дальше откровенничать, но решил, что другой возможности признаться в своей слабости у него может не быть. – Ши Лин-сюн, на самом деле я боюсь смерти. Не хочу завтра умирать.

– Ты не умрёшь, Сюй-эр. Разве этот юный господин передо мной не один из самых способных заклинателей школы Дафэн? Хочешь, расскажу тебе, что случится в будущем?

Фэн Вансюй и правда хотел бы узнать, какая судьба их ждала, поэтому прикрыл глаза и приготовился слушать, даже если всё это всего лишь глупые выдумки его друга.

– Представляю, как через много лет ты спускаешься по лестнице в храме Фэнлю, на тебе вместо грязных доспехов белоснежные одежды, на одном бедре меч, а на другом моя тыква горлянка. Ты уважаемый мастер, поэтому все адепты кланяются и даже немного щурятся от света, что исходит от твоего лица, – именно так выглядят те, кто идут путём Совершенства. К тебе вдруг подбегает запыхавшийся ученик и говорит: «Шифу Фэн, там к вам пришёл какой-то странный бродяга, который называет себя отшельником. Он утверждает, что вы близкие друзья, но я не поверил и не впустил его». Даже имени этого человека не нужно спрашивать, ведь ты сразу понимаешь, кто пожаловал в гости на пик Юнфэй. Всего лишь странствующий целитель Ши Лин.

Картина в голове Фэн Вансюя обрела слишком яркие краски, отчего становилось тоскливо: доживут ли они до таких мирных времён?

Тихие переливы воды в реке прямо у их ног и звонкий стрекот цикад в сухой траве добавляли этому мгновению трепетного умиротворения, и заклинатель из школы Дафэн подхватил историю:

– А я, услышав такую новость, забываю о том, как должен вести себя приличный совершенствующийся мастер, и бегу к подножию горы, чтобы встретиться со старым другом. Он не навещал меня уже лет десять, потому что путешествовал по государству Фа и прославился как лучший целитель на континенте.

Ши Лин довольно закивал и бросил камушек, лежащий под рукой, в воду.

– Ты будешь выглядеть всё так же молодо, ведь, по легенде, у идущих путём Совершенства тело стареет гораздо медленнее, а я уже к тому времени одряхлею и отращу бороду до земли.

– Только не говори, что мне придётся тащить тебя на спине до храма, – там ведь не меньше тысячи ступеней!

– Именно ради этого буду приходить на пик Юнфэй почаще! – Целитель уже не сдерживал смеха, видимо, мысль о том, чтобы выводить Сюй-эра из себя ещё лет пятьдесят, его очень забавляла.

Когда он наконец перестал смеяться, вокруг сразу стало непривычно тихо: у самого берега из воды снова выпрыгнула рыба, а из-за ближайшего песчаного холма доносились приглушённые отзвуки смеха и весёлых разговоров – все в объединённом лагере старались не думать о том, что ждало их завтра. Они хотели ещё одну ночь побыть обычными людьми: посидеть у костра, поговорить по душам, просто пожить, пока это возможно.

Сделав несколько крупных глотков вина, Фэн Вансюй заговорил:

– Давно хотел спросить, но как-то не было подходящего момента.

– Мм?

– Ты ещё так молод, но у тебя в волосах седая прядь – это от рождения?

– Это... не совсем. Я слышал, что многие целители платят такую же цену за свой дар, но моя метка немного другая. Кто-то рассказывал мне, что она может появиться только у человека, который потерял часть души и живёт как призрак. Думаешь, я похож на призрака или на демона?

Фэн Вансюй пристально вгляделся в лицо друга, а потом хорошенько стукнул его кулаком по плечу:

– Больно?

– Ещё как!

– Не думаю, что у призраков есть такие же плотные тела, а про яогуаев и говорить нечего: им нет никакого дела до людских жизней. Ты же, наоборот, всего себя отдаёшь людям, спасаешь их от смерти. Как Ши Лин-сюн может быть бездушным существом?

– И правда, – глухо ответил целитель и отвернулся от Фэн Вансюя. – И правда.

Армия Хэйлан появилась из ниоткуда в предрассветный час, и дремлющие на своих постах дозорные подняли тревогу слишком поздно, когда враги уже окружили лагерь плотным кольцом. Ещё вчера разведка докладывала, что волки находились у истоков реки Минлян и должны были добраться до этого места к полудню, но вот они уже стояли у баррикад, зажигая факелы, от яркого света которых рябило в глазах.

Фэн Вансюй вскочил с лежанки и тут же споткнулся о чьи-то раскиданные вещи: повсюду звенели гонги и бегали солдаты.

– К оружию! К оружию! Они уже преодолели последний рубеж! – кричал командир, заглядывая в каждую палатку, где на ночь расположились люди из отрядов.

На ходу накинув лёгкий доспех, Фэн Вансюй кое-как справился с железными заклёпками, схватил свой цзянь со стойки и выбежал на улицу. Как только он оказался снаружи, его голову будто сдавило тисками с двух сторон, а ци застряла где-то в меридианах, не подчиняясь своему владельцу, – тёмная энергия армии Хэйлан уже растекалась по лагерю.

Согнувшись пополам от внезапного приступа тошноты, Фэн Вансюй закашлялся и сдавил виски пальцами: внутри что-то нестерпимо пульсировало и кололо череп. Он нащупал в поясном мешочке пилюлю, которую вчера дал ему Ши Лин, разжевал и с трудом проглотил горькую травяную массу. Друг сказал, что ему удалось найти способ уменьшить воздействие тьмы на заклинателей, и это лекарство должно было на время прочистить меридианы в теле.

Через несколько мгновений правда стало немного легче, и Фэн Вансюй смог сдвинуться с места, расталкивая бегущих куда-то воинов, чтобы пробраться к своему отряду.

Вновь происходило то же самое, что и во время битвы на рисовых полях у берегов реки Жуань, когда объединённая армия потеряла деревню Юэ и всю северную провинцию. Тогда Фэн Вансюй уже сбежал с пика Юнфэй и присоединился к сопротивлению, и та страшная ночь до сих пор снилась ему в кошмарах. Под влиянием тёмной ци армии Хэйлан заклинатели прямо во время боя рвали на себе волосы, а их глаза лопались от напряжения подобно переспелым сливам. Кто-то сходил с ума и убивал себя сам, кто-то же нападал на своих или просто валился в грязь без сил. И вот снова вокруг царил настоящий хаос, хотя битва ещё даже не началась.

Закапал чёрный дождь, и отовсюду стали слышаться истошные крики испуганных солдат:

– Они загнали нас в ловушку! Бросаем лагерь, нам их не победить!

– Что со мной?! Мои меридианы засохли!

– Великие небожители, моя голова сейчас расколется... Помогите!

Кого-то вырвало кровью прямо под ноги Фэн Вансюя, но он не остановился и продолжил бежать, пока пилюля Ши Лина ещё защищала его от вражеской ци.

Первый отряд уже двинулся на волков, выпуская в недругов горящие стрелы и кидая через баррикады выточенные копья, но это ничуть не помогало: по ту сторону люди из Хэйлан стояли неподвижно, подобно непробиваемой стене, а их энергия медленно выкашивала заклинателей из объединённой армии, что подходили слишком близко. Самые сильные духом ещё стояли на ногах, но воинов, способных крепко держать оружие в руках, оставалось всё меньше.

Фэн Вансюй присоединился к стрелкам и попытался отыскать взглядом Ши Лина, который всегда находился на передовой в отряде целителей. Но найти кого-то в такой неразберихе оказалось слишком тяжёлой задачей.

– Этот солдат! Он помог проклятым волкам подойти так близко! – крикнул один из союзников, указывая рукой в сторону вражеского войска. – Я видел, как он уходил за территорию лагеря!

Посмотрев вперёд, Фэн Вансюй увидел сквозь просвет в чёрном дыму от горящих баррикад знакомую фигуру. Дыхание перехватило, и он протёр рукавом слезящиеся глаза, внутри себя молясь, чтобы всё это оказалось всего лишь наваждением, вызванным чужой подавляющей ци. Но ничего не изменилось – там стоял Ши Лин, одетый вместо имперских доспехов в свободное одеяние бежевого цвета. Обычно его друг походил на беззаботного юношу, которого интересовала лишь выпивка и развлечения, но сегодня он выглядел решительно и властно в тот момент, когда бесстрашно вышел из строя, направляя армию Хэйлан.

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Ши Лин обернулся и проговорил одними губами: «Беги!»

С такого большого расстояния Фэн Вансюй не мог хорошо разглядеть лицо своего друга, да и не был уверен, правильно ли понял, что тот пытался ему сказать, но сразу ощутил неясное беспокойство и закричал:

– Назад! Все назад!

– Что ты делаешь?! – схватил его за плечо командир отряда, у которого из носа уже текли густые струйки крови.

– Вы не понимаете, сейчас...

Земля под их ногами затряслась, почва вскипела, как морская пена, разбивающаяся о скалы, и повсюду пошли трещины, в которые проваливались напуганные солдаты. Баррикады в мгновение ока разрушались, напоминая построенные ребёнком домики из веточек, и армия Хэйлан ровным строем пошла вперёд.

Командир всё ещё держался за предплечье Фэн Вансюя, а его тело провалилось в разверзнувшуюся расселину.

– Какой позор... – прошептал он и попытался нащупать хоть какую-то опору под ногами, но земля была рыхлой и сразу осыпалась. – Мы даже не вступили в бой, а уже разгромлены!

– Это не конец, мы ещё дадим им отпор! – ответил Фэн Вансюй, пытаясь вытащить своего командира из трещины, но без ци ветра у него не хватало сил.

Сзади слышался топот сотен ног, а Фэн Вансюй всё сильнее соскальзывал с края обрыва под весом мужчины в доспехах, что повис на его руке.

– Послушай, юнец! – зарычал командир и немного подтянулся, чтобы заглянуть в лицо своему подчинённому. – Бери коня и найди императора в лесу у холма Циньшэн! Предупреди его, что мы сдали этот рубеж.

После следующего сильного толчка трещина в земле уменьшилась, зажимая командира в каменные тиски, отчего у того глаза вылезли из орбит.

– Нет, я не могу вас бросить!

– Это приказ!

Руки мужчины разжались, и послышался хруст – его кости ломались под напором снова сходящейся расселины. Вскоре он обмяк.

Фэн Вансюй попятился и посмотрел в сторону уже ступивших на территорию лагеря недругов – они шли вперёд подобно настоящему войску тьмы, выбравшемуся из Обители мёртвых. Их чёрные одежды развевались на ветру, капюшоны прикрывали лица, а факелы, что они держали в руках, отбрасывали зловещие яркие отблески на тела погибших заклинателей.

Чуть дальше на песчаном возвышении сидел на коленях, приложив ладони к земле, Ши Лин – он использовал техники пути Единства гор и земли, чтобы убивать своих соратников и превратить поле боя в преисподнюю. Фэн Вансюй просто не мог поверить, что ещё вечером они вместе пили вино на берегу реки Минлян, а теперь этот человек предал объединённую армию, собственный клан и своего друга.

Стоило немного отвлечься, как воин из армии Хэйлан тут же подобрался совсем близко и занёс меч, чтобы обрушить смертельный удар на голову Фэн Вансюя, но земля внезапно заходила под ногами врага, и тот завалился на бок, напоровшись животом прямо на острый сук.

«Что ты задумал, Ши Лин-сюн?! На чьей ты стороне?»

Совершенно точно этот человек только что спас Фэн Вансюю жизнь, но разве он не был предателем? Разве не переметнулся на сторону тьмы? Мысли в голове путались.

Когда он вновь повернулся туда, где стоял целитель, то увидел, что Ши Лина уже окружили люди в чёрных плащах. Видимо, они тоже заметили его странный поступок и в следующее мгновение обрушили на предателя безжалостные удары: одно лезвие вонзилось ему между рёбрами, а другое прошлось по шее, легко снимая голову с плеч, отчего кровавые брызги разлетелись в разные стороны.

Фэн Вансюй не помнил, как очутился верхом на коне, как гнал лошадь прочь от побоища и как кричал, пытаясь унять боль, что пронзала всё его существо. Перед глазами стояло лишь спокойное лицо Ши Лина и его заботливый взгляд.

Он переметнулся к врагам и привёл их к лагерю, он разрушил баррикады своими техниками и убил многих людей из объединённой армии, но всё же... Когда жизнь Фэн Вансюя оказалась под угрозой, целитель не дал ему погибнуть. О чём только думал Ши Лин? Зачем стал предателем, раз собрался так бессмысленно отправиться в Обитель мёртвых?!

Грива лошади больно хлестала Фэн Вансюя по лицу, но он не замечал этого и только сильнее подгонял коня стременами. Сейчас по приказу командира он бежал с поля боя, оставив позади бездыханные тела соратников и обезглавленное тело Ши Лина. Это приводило его в ярость, но что он мог сделать сейчас? Только пообещать себе, что обязательно найдёт способ противостоять волкам из Хэйлан и положить конец кровопролитию.

Вернувшись к берегам реки Минлян, Фэн Вансюй не нашёл останков Ши Лина. На месте побоища, которое теперь, спустя год, назвали Сражением у десяти холмов, не осталось ничего, кроме песка.

Фэн Вансюй привёз с собой деревянную дощечку с вырезанными иероглифами и вкопал её в землю около единственного кривого дерева, что чудом выжило после отравления всей округи тёмной ци, стекающей с тысяч мертвецов.

– У тебя теперь есть могила, Ши Лин-сюн, – сказал Фэн Вансюй и расправил белые рукава своего одеяния. – Даже если ты и правда был предателем, я всё ещё помню о тебе.

Он развёл небольшой костёр точно так же, как делал это множество раз во время войны, и, когда пламя достаточно разгорелось, уселся прямо на песок и стал сжигать жёлтые ритуальные украшения в виде бумажных монет и целительских склянок.

Фэн Вансюй прочитал стихотворение и вздохнул.

– Знаешь, а мы всё же победили. Я отыскал трёх Сыновей Дракона, и они помогли уничтожить армию Хэйлан, но за этот год, пока мы воевали, империя пришла в упадок. Не знаю, удастся ли теперь установить мир между всеми заклинательскими школами и императором, но мы попытаемся. Мой брат стал следующим главой школы Дафэн, а я решил удалиться в горы и дальше следовать за Последним небожителем Юнфэем, избрав мирный путь. Я пришёл попрощаться.

Он забросил в огонь последние ритуальные украшения и встал, отряхивая одеяния от песка.

– Я знаю, что в ту ночь ты солгал обо всём, даже о пилюле, которую якобы изобрёл для защиты от тёмной ци. Ты говорил, что сделал лекарство для всех в лагере, но на самом деле отдал его только мне, и благодаря тебе я выжил. Я никогда этого не забуду, Ши Лин-сюн. Если ты когда-нибудь переродишься и вернёшься в этот мир, то приходи ко мне, как и обещал... Прощай.

Глава 19

Разрушение Туньцзюэ

Настоящее время

– Вот уж не думал, что ты до сих пор жив, Сюй-эр!

Ши Янхэ спустился с пьедестала и оглядел гостей острым взглядом, от которого у Фэн по всему телу пробежали мурашки. Раньше целитель казался ей добрым и праведным человеком, который всё делал ради других, но теперь, когда она увидела его настоящее лицо, пришлось признать, что Ван Юн оказался проницательнее всех, изначально не доверяя этому мужчине из школы Шилинь.

– Вот уж не думал, что и ты остался жив, Ши Лин-сюн, – немного выждав, ответил шифу и положил ладонь на рукоять своего цзяня.

– Ши Лин-сюн... – повторила Фэн и качнула головой. – Неужели тот целитель, который научил вас лечить раны, – это он? Ши Янхэ.

– Так ты рассказывал обо мне, Сюй-эр? – улыбнулся демон той самой невинной улыбкой, которую Фэн Мэйфэн столько раз принимала за выражение искренней доброты, но теперь видела в ней лишь фальшь. – Должен заметить, что это приятно. Ты всё такой же чуткий, как и раньше.

– Замолчи! – прервал его шифу, и в его голосе словно зазвенела сталь. – Так, значит, это твоих рук дело, что тогда, двести лет назад, что сейчас? Ты не был предателем, ты изначально руководил армией Хэйлан, а теперь руководишь всей империей.

Слова, что говорил Фэн Вансюй, выбили землю из-под ног Фэн, и она снова согнулась пополам, закрывая рот ладонями. Её затошнило, но она уже очень давно ничего не ела и поэтому сумела сглотнуть вязкий ком и немного отдышаться. От тяжести тёмной ци и от омерзения к демону, стоявшему перед ней, у неё потемнело в глазах.

– Пик Юнфэй и мои родители... – заговорила Фэн, всеми силами пытаясь сохранить ясность мыслей. – Неужели это вы убили столько людей своим проклятым камнем, а потом приказали нефритовой демонице Юй Мин создавать цзянши из мертвецов? Зачем?!

– Ох, дитя, я бы хотел сказать, что мне жаль, но не могу. – Ши Янхэ небрежно поиграл своей седой прядью и двинулся к гостям, спускаясь по ступеням. – Они просто оказались не в том месте не в то время и стали частью моего замысла. Но ты разве не должна поблагодарить меня за то, что я позволил тебе упокоить тела родственников? Теперь они не станут сосудами.

– Сосудами? – Фэн взглянула на Ши Янхэ исподлобья, и внутри неё вместе с ужасом зарождалась уже знакомая, поглощающая все остальные чувства злоба. Она нашла того, кого всю жизнь искала!

Фэн Вансюй выставил перед ней руку, преграждая своей ученице путь: он всегда предугадывал, когда она собиралась совершить серьёзную ошибку.

– И правда хочешь попробовать меня остановить? – бросил демон, но смотрел в это мгновение не на неё, а на бессмертного мастера. – Впрочем, я обойдусь и без вашей благодарности, лишь бы вы завершили то, ради чего пробрались в Запретный город. Мне пришлось потрудиться, чтобы открыть вам дорогу сюда.

– Зачем тебе всё это? – спросил шифу, снова кладя ладонь на рукоять меча, в этот раз крепко обхватывая её пальцами.

Фэн заметила это движение и тоже приготовилась.

– Ещё рано, Сюй-эр, но скоро вы обо всём узнаете.

Как только Фэн услышала отдалённый свист, похожий на задувающий в глубине пещер ветер, она отпрыгнула за ближайшую колонну, обитую металлом, и села на землю, прикрыв голову руками. За два года она слишком хорошо запомнила, с чего начинались техники высшей ступени Фэн Вансюя, и предпочитала сразу прятаться. Свист перерос в невыносимый для человеческого уха гул, похожий на вопли тысяч людей, и в комнате возник ветряной вихрь, который брал начало от обнажённого лезвия меча шифу.

Вскоре смерч разогнался настолько, что начал затягивать в водоворот воздуха Ши Янхэ, который держался одной рукой за постамент, где покоился камень Туньцзюэ. Фэн Вансюй взмахнул цзянем, и вихрь пробил деревянный потолок, увлекая вверх и самого мастера, и демона. Вниз повалились куски черепицы и обломки балок, а великие заклинатели приземлились прямо на крышу Дворца Небесной Чистоты, точнее, на то, что от неё осталось после столь мощного удара. Не дав врагу и мгновения на передышку, Фэн Вансюй снова напал.

Как только шум, пронзающий уши, немного утих, Фэн вскочила на ноги и выглянула из-за колонны. Сражение над головой продолжалось, там сошлись два могущественных клинка, и перед ней упало ещё несколько тяжёлых кусков крыши, но всё её внимание сейчас было приковано лишь к источающему тёмную ци Туньцзюэ, что висел над блюдом с чёрной водой и теперь остался без защиты. Фэн понимала, для чего шифу использовал свою тайную технику в этом маленьком зале, – он хотел, чтобы она без помех сделала то, ради чего пробралась так далеко.

Приблизиться к камню оказалось сложно: от него расходились незримые пульсирующие волны, из-за которых Фэн постоянно останавливалась. В долине Сянцзян она много месяцев училась разделять внутри себя энергии трёх происхождений: собственную лунную ци, объединённую с благословением Последнего небожителя Юнфэя, силу Ван Юна, наследника императорского рода, и дар, который перешёл в её тело от Сына Дракона.

Во время обучения ей приходилось расходовать всю свою ци, чтобы высвободить скрытую где-то глубоко внутри неё способность, но сейчас меридианы и так забились тёмной энергией, поэтому собственных сил у неё не осталось.

Фэн вспомнила слова шифу, который часто говорил ей: «Небеса откроют свои двери только перед чистым, словно новая бумага, разумом», и тихий голос Гэн Лэя, что часто звучал где-то рядом во время изнурительных тренировок: «Как и раньше, слишком много лишних мыслей, мэймэй».

Техника Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру требовала идеальной сосредоточенности и внутреннего покоя, а Фэн всегда легко выходила из себя и сейчас пыталась успокоиться, чтобы не подвести Фэн Вансюя, который освободил для неё дорогу к камню, взяв на себя сражение с Безымянным демоном, самым опасным из всех, кто когда-либо поднимался на землю из Обители мёртвых.

Глубоко вдохнув, Фэн закрыла глаза. Сначала звуки битвы, доносившиеся откуда-то сверху, мешали ей достичь равновесия, но вскоре всё исчезло. Вокруг словно образовался непроницаемый кокон, окруживший наследницу школы Дафэн теплом и покоем. В таком состоянии она замечала каждую пылинку, которая падала с потолка, но в то же время оглядывала это место будто с высоты одной из сторожевых башен Внутреннего дворца. Тёмные волны накатывали, словно морской вал во время шторма, а впереди находилась бездна, рождающая эту энергию и напоминающая безобразную кляксу, оставленную на белой рисовой бумаге.

Прошло несколько долгих мгновений, но сила Дракона всё ещё не пробуждалась внутри Фэн, и она забеспокоилась, допуская в голову тревожные мысли. Кто-то невесомо коснулся её рук, и это нежное прикосновение тут же заставило её поверить, что всё будет хорошо. Фэн знала: если откроет глаза, то сзади никого не окажется, но сейчас она как никогда ярко чувствовала близость Гэн-гэгэ, который всегда был на её стороне.

Его бесплотные руки сейчас словно направляли каждое движение Фэн. Железный веер лёг в ладонь и раскрылся, под кожей зародилось свечение, которое виднелось даже сквозь одежду, и этот огонь потёк от нижнего даньтяня по меридианам, разгораясь всё сильнее. Стало настолько жарко, что захотелось поскорее выпустить эту энергию, которая циркулировала внутри, и Фэн плавно отставила ногу назад, принимая стойку для выполнения самой сильной своей техники – Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру.

Не открывая глаз, она сосредоточилась на пульсирующей чёрной бездне, которую видела духовным зрением, и сделала глубокий вдох. Сила Сына Дракона потекла к вееру, и когда Фэн замахнулась, ударная волна вместе с ветром бесшумно, словно вспышка света, с огромной скоростью направилась к камню Туньцзюэ. Удар пришёлся в самую сердцевину, и сначала будто бы ничего не произошло, но вскоре послышался треск, и белое свечение заполнило комнату.

Когда Фэн очнулась, она уже лежала около дальней колонны, видимо, её отбросило туда сильнейшей волной ци. Голова гудела, и, кажется, по лицу текла кровь, но не это сейчас было важно. Фэн приподнялась на локтях, подмечая, как от боли свело спину, и взглянула на постамент – мелкие осколки Туньцзюэ усыпали весь пол, а через края каменной чаши выплёскивалась мутная вода. Тёмная энергия демонического камня иссякала, и тяжесть, что с самого прихода на территорию Запретного города давила на Фэн, медленно отступала.

Как и предполагал шифу, магия Сына Дракона полностью поглотила мрак из Обители мёртвых, разрушив артефакт изнутри.

Борясь с головокружением, Фэн ухватилась за колонну и поднялась. Теперь ей предстояло преодолеть ещё одно, самое важное испытание в своей жизни.

Они остались вдвоём в главной палатке лагеря Цзиляо: на столе догорала свеча, и кривые тени перемещались по карте императорского дворца, которую повстанцы разложили во время общего совета.

– И всё-таки это рискованно, шифу, – сказала Фэн, приложив ладонь ко лбу.

– Выступать против Безымянного без силы Сына Дракона – вот что было бы рискованно, а у нас есть всё необходимое для победы, – ответил Фэн Вансюй и открыл свою белую тыкву горлянку, отпив немного вина.

– Спасти близнецов Ван Синъюя и Ван Сюаньюя, привести к ним Ван Юна, пробраться во Внутренний дворец, встретиться там с вами, уничтожить тёмный камень и взойти на пик Лаошань. Кажется, я ещё что-то забыла. Ах да, открыть Небеса и вознестись, не будучи той, кто идёт путём Совершенства.

– Не дерзи, ученица Фэн.

– Простите, шифу, просто я в замешательстве. Все так доверяют мне, но разве это правильно? За два года я выучила технику высшей ступени, но это не делает меня великой заклинательницей, подобной богине Юэлянь.

Фэн Вансюй медленно кивнул, обошёл стол с картой и встал рядом со своей подопечной.

– Послушай. – Он заглянул ей в глаза. – Ты не обязана становиться великой. Иногда достаточно проявить усердие и сделать всё возможное, даже если кажется, что дорога слишком сложна. Это основа учения школы Дафэн: лучше попробовать и совершить ошибку, чем отступить, так и не попытавшись сразиться. Я лишь хочу сказать, что даже сейчас ты можешь уйти, но знай, что теперь, когда всё окончательно решено, люди Вэя отправятся в бой, даже если исчезнешь ты – их главное оружие.

– Вы правы. Они ещё более упрямые, чем я, хотя в их руках гораздо меньше силы. Я громче всех кричала, что убью демона, а теперь сомневаюсь больше остальных. Я уверена, что смогу справиться со спасением братьев и что у меня хватит упорства уничтожить Туньцзюэ, но как я попаду на пик Лаошань, разве он находится где-то рядом со столицей?

– Это место не принадлежит нашему миру. Оно расположено между Небом и Срединными землями, сокрытое от глаз смертных и от взора небожителей. Сам Великий Дракон на заре времён сотворил пик Лаошань, чтобы люди, преуспевающие в каких-либо делах, могли попасть туда и испытать себя на прочность. Сильные телом и духом проходили испытание и возносились, становясь бессмертными, а слабые проваливались в самую бездну Обители мёртвых. Так на Небеса попали восемь бессмертных^[132] – легендарные полководцы прошлого, о которых уже мало кто помнит, некоторые поэты и целители, а самыми последними взошли наши пятеро небожителей.

– И что же предстоит пройти тому, кто попадёт в это место? – Фэн слушала рассказ шифу, подперев подбородок руками и вспоминая первые годы своего обучения в храме Юншэн.

– Никто не знает, но есть легенда, что для каждого совершенствующегося духи – хранители пика приготовили свои испытания.

Фэн хмыкнула, давая понять, что осталась недовольна таким ответом.

– Так как мне попасть туда?

– После того как камень будет уничтожен, ты должна направиться сюда. – Фэн Вансюй поставил на карту синий флажок, отмечая небольшой квадратик с беседкой, расположенной перед личными покоями императора. – Этот сад разбит так, что в нём собирается много светлой ци, которая лучше всего подходит для создания прохода на пик Лаошань. Путь уже будет расчищен от врагов, а внутри я размещу особые талисманы, которые берёг для такого дня. Тебе останется только добраться до сада, и врата откроются сами.

– Удивительно, шифу, словно мы и правда собираемся стать героями старинных легенд.

Фэн перелезла через обломки и выбралась наружу, где ещё не улеглись тучи пыли после обрушения крыши. Припомнив, откуда она прибежала, Фэн поспешила в противоположном направлении через внутренний двор. При каждом шаге от правой ноги по спине и к раненому плечу проходила натянутой струной острая боль, напоминающая резкие уколы меча, от которых перед глазами летали искры. Удар о колонну давал о себе знать, да и техника Фэн Вансюя, запечатавшая рану от стрелы, тоже постепенно ослабевала, поэтому Фэн пришлось прибавить шаг – она должна была любой ценой добраться до сада.

С восточной стороны неба уже зажглась полоска зари, которая неумолимо поглощала ночную синеву, растекаясь по небосводу нежно-розовыми красками. Фэн задержала взгляд на этом умиротворяющем виде, думая о том, насколько безразлична оказалась природа к происходящему на земле, после чего посмотрела на полуразрушенную крышу дворца. Никого не было видно, ни шифу, ни целителя Ши Янхэ, будто мир застыл после разрушения камня Туньцзюэ. Но тишина продлилась недолго, и вскоре послышался оглушительный треск, подобный удару тысяч молний, и небо над головой порвалось, как истлевшая ткань.

Чёрные трещины появлялись одна за другой прямо в воздухе, они раскрывались повсюду подобно мрачным бутонам, выпуская через подрагивающие щели ядовитый пар.

– Завеса... – прошептала Фэн, и рядом с ней на землю плюхнулась тушка яогуая, который вывалился из ближайшего разрыва.

Через мгновение с небес, подобно ужасающему граду, повалили десятки демонов, от взгляда на которых волосы вставали дыбом. Прежде Фэн уже видела, насколько сильно деревня Юэ пострадала от разрыва Завесы в храме Юншэн, когда полчища демонов спустились с горы, чтобы уничтожить заклинателей, но сегодня картина выглядела гораздо страшнее. Словно Обитель мёртвых разверзлась прямо в сердце императорского города.

Очнувшись от оцепенения, Фэн заставила себя двигаться дальше, хотя каждый шаг был сравним с хождением голыми ступнями по острым камням. Но сейчас она не думала о боли и своих ранах: в её голове возникали образы из прошлого, затмевая всё, что творилось вокруг. Улыбка тётушки Ван, первый Праздник середины осени, смех Хэ Сюли и Ань Иин, шалости близнецов, тёплая рука Гэн Лэя и грубые слова Принца Ночи, за которыми всегда скрывалось нечто большее. Эти воспоминания будто покрывались коркой льда, по которой расходились мелкие трещины... Неужели она может навсегда потерять всё это?

Вот ради чего стоило терпеть и сражаться! Не обязательно ради великой цели. Иногда достаточно было бороться лишь за нескольких человек, которые заслужили счастливую судьбу.

Фэн и сама удивилась, насколько всё оказалось просто: она слишком долго убеждала себя, что обязана совершить долгожданную месть и освободить каждого угнетённого заклинателя, но в глубине души всегда сомневалась в выбранном пути. Теперь же её разум очистился и осталось единственное искреннее желание: «Хочу только одного – чтобы родные люди жили счастливо!»

Ноги несли её вперёд, хотя сзади завывали демоны, только что вырвавшиеся из мрака Обители мёртвых. Они преследовали Фэн, рычали, клацали зубами где-то совсем рядом, а новые чудовища всё падали на землю, вываливаясь из открывающихся в небе порталов.

Оставалось пробежать насквозь ещё через один дворец – Зал Единения и Мира, во внутреннем дворе которого и находился сад, расположенный в месте средоточия светлой ци. Фэн заметила, что из окон под крышей здания впереди тоже валит чёрный дым, но самый короткий путь лежал напрямую через дворец, поэтому она на ходу влетела в незапертую дверь и оказалась в полумраке коридора, где всё пропахло гарью.

В каждом углу среди разбитых ваз и порванных шёлковых свитков лежали тела стражников с перерезанными глотками. Похоже, здесь уже поработал отряд мятежников, который пришёл вместе с Фэн Вансюем и сразу отправился к саду, чтобы ничто не помешало вознесению наследницы школы Дафэн.

Выход находился не так далеко, и она уверенно побежала вперёд, надев на лицо свою маску. Откуда-то слева послышались стоны, и Фэн всё же остановилась, пытаясь найти источник звука. Роскошно обставленные покои горели, а в самом центре, в единственном месте, куда ещё не добрался огонь, сидел мужчина в жёлтом халате. Он погрузился по шею в воду, что до краёв заполняла большую ванну в полу, и вдруг закричал:

– Ты... помоги мне! Помоги, умоляю!

Сердце Фэн забилось где-то в горле, и она уже сделала шаг навстречу огню, но тут увидела позолоченную табличку над приоткрытыми дверями и скользнула взглядом по убранству комнаты: дорогие расписные полотна, кровать с балдахином, барельеф золотого дракона на стене. Да и сам мужчина никак не мог быть обычным чиновником, ведь рядом с ним на полу лежал императорский головной убор с нитями из бусин.

– Вы император? – крикнула она и закашлялась, вдохнув через маску валивший из покоев дым.

– Спаси меня! Прошу, вытащи меня! Обещаю, я дам тебе всё, что пожелаешь!

Она видела, где ещё можно затушить пламя, если накинуть на него свою верхнюю одежду или занавес со стены, но не сдвинулась с места. Тот самый великий и ужасающий император на самом деле выглядел настолько жалко, что она не могла поверить своим глазам.

– Почему ты стоишь?! – терял терпение мужчина. Он взвизгнул, когда с потолка упала прогоревшая балка.

– Вы император из династии Цзинь... – Этот омерзительный человек точно так же, как и Безымянный демон, был повинен во всех смертях заклинателей, поэтому она выделяла каждое слово, будто забивала сваи в землю. – Вы тиран и убийца. Вы заслуживаете даже худшей смерти, чем просто сгореть в огне.

Она обернулась в ту сторону, откуда пришла, но яогуаи не последовали за ней в горящий дворец, а значит, у неё ещё было немного времени в запасе.

– Прошу... – Император заплакал, и Фэн заметила, что по его лицу вместо слёз потекло нечто чёрное. – Они здесь, в моей голове. Они заставили меня поджечь эти покои и убить себя. Они наказывают меня за все злодеяния, которые я совершил. Но... но я хочу жить!!!

Его истошный крик разнёсся по дворцу, но нисколько не тронул сердце Фэн. Она уже чувствовала удушье: из-за дыма слезились глаза и горело горло, но ей хотелось подождать ещё немного, увидеть мучения этого изверга и запечатлеть в памяти его смерть. Она не спасёт его. Ни за что.

– Всем будет лучше, если вы умрёте здесь, Великий и Благословенный Драконом Император! Империя Чжу возродится, а вот ваш прах затеряется среди пепла и смешается с грязью. Пусть же призраки всех невинных, чьи жизни вы отняли, преследуют вашу душу и после смерти.

В глазах императора вспыхнул страх, он заметался в своей ванне, заполненной алыми лепестками, и попытался выплеснуть воду, чтобы потушить огонь, окруживший его небольшое укрытие, но жар оказался настолько сильным, что вода испарялась прямо в воздухе. Он взвыл, словно попавший в капкан охотника зверь, и бросил на мятежницу безумный взгляд.

– И ты... ты тоже убийца! – прорычал он, порываясь выбраться из воды, но огонь тут же загнал его обратно.

Фэн не шевелилась. Будучи заклинательницей, она никогда не стремилась причинять людям вред, но в последнее время всё чаще прибегала к таким методам, чтобы достичь желаемого. Теперь она позволяла праведной мести совершиться, зная, что Ван Юн никогда не простит её за это. А что бы сказал Гэн Лэй, если бы был до сих пор жив?

Души её названых братьев казались куда чище и светлее, чем её собственная, но Фэн не собиралась отступать. Если сейчас спасти императора, то ничего так и не изменится.

Пламя в комнате взвилось к потолку, и в горло мятежницы будто засыпали молотого перца. Она согнулась в приступе кашля и, задыхаясь, в последний раз взглянула на императора. Его тело уже плавало в воде, а поседевшие волосы разметались по поверхности, напоминая водоросли в заросшем пруду. Он заслужил такой конец. Заслужил! Фэн отчаянно убеждала себя в этом, пока ползком пробиралась к выходу.

Толкнув красную деревянную дверь, она оказалась в личном саду императора: тропинка была усыпана мелкой галькой и вела вдоль ручья к небольшому каменному мостику, что раскинулся над прудом. По обе стороны от воды росли плакучие ивы, которые укрывали беседки с изогнутыми крышами, а впереди сверкала в утренних лучах белая стена с идеально круглыми лунными воротами, через которые открывался вид на бамбуковые заросли и композицию из камней, что украшала другую часть сада.

Когда глаза Фэн перестали слезиться от дыма, она заметила жёлтые талисманы, прилепленные к стенам и валунам, которые вместе составляли четырёхугольник, а в воздухе уже витала знакомая духовная энергия Фэн Вансюя, что стала щитом и не давала яогуаям прорваться внутрь.

Как только Фэн приблизилась к отмеченному месту, иероглифы на талисманах загорелись, и с неба спустился яркий столб, заливая двор неземным сиянием.

Прикрыв глаза руками, она двинулась вперёд к тем самым лунным воротам, где теперь закручивался водоворот света. Фэн больше не смотрела по сторонам, её взгляд оказался прикован к высокому пику, который виднелся в открывшемся портале. Сделав вдох, как перед перемещением в тени, Фэн шагнула навстречу обволакивающему её теплу – и в это же мгновение исчезла.

Талисманы обратились в пепел, а светлые очертания пика Лаошань растворились, снова открывая вид на бамбуковые заросли. Божественная энергия оставила это место, и во двор с рычанием ворвались яогуаи, рыская среди камней и по берегам пруда в поисках живой плоти.

* * *

После применения техники высшей ступени Фэн Вансюй, подхваченный потоками ветра, плавно приземлился на крышу дворца и метнулся к демону, не давая своему противнику оправиться после удара головой о деревянные балки.

Меч шифу рассёк одежду Ши Янхэ, и на его груди раскрылась глубокая рана, наполняющаяся кровью. Но как только целитель встал на ноги, разрез на его теле сразу затянулся, будто его и не было.

– Сюй-эр, ты стал очень сильным, – улыбнулся Ши Янхэ и достал из ножен свой цзянь, кажется, тот же самый, каким он пользовался сто лет назад. Обычный меч обычного воина.

Не отвечая на слова бывшего друга, Фэн Вансюй снова бросился на него, и от удара железа о железо раздался оглушительный звон, напоминающий звук огромного гонга. Полетели искры, и мечи снова столкнулись. Шифу огромными усилиями сдерживал натиск Ши Янхэ, хоть и понимал, что с ним просто играют. Но победа и не являлась его целью в этой битве, он просто тянул время.

Фэн Вансюй оттолкнул противника от себя, призвав на помощь порывы ветра, и еле удержался на ногах: даже для него использование заклинательских техник на территории дворца, где господствовала тёмная ци камня Туньцзюэ, оказалось губительным. Со лба стекали крупные капли пота, руки дрожали от напряжения, а цзянь в ладони стал весить больше, чем валуны на пике Сянцзян.

Немного помедлив, будто раздумывая, что делать дальше, Ши Янхэ подошёл к Фэн Вансюю и несильно ударил лезвием своего оружия о его меч.

– Это же не всё, на что ты способен, Сюй-эр? За двести лет ты бы мог выучить ещё какой-нибудь трюк.

Ответа не последовало, но вокруг клинка Фэн Вансюя закружился ветер, сплетённый с духовной энергией. Всё произошло так быстро, что человеческий глаз не успел бы уловить движение: рука отпустила рукоять, но цзянь великого мастера не упал, он завис в воздухе, поддерживаемый могущественной ци, и в следующий миг метнулся вперёд. Первый удар Ши Янхэ успел отбить, но следующий – молниеносный – рассёк оружие демона надвое, и железный наконечник, оплавленный силой, отлетел и ударился о черепицу крыши.

– Очень жаль, – вздохнул целитель, тут же выбросив оставшуюся в ладони непригодную рукоять. – Я хранил этот меч долгие годы как память о беззаботной жизни солдата.

– Беззаботной жизни? – Фэн Вансюй взглядом направил свой цзянь прямо между глазами демона, но Ши Янхэ поймал острое лезвие голыми руками и остановил его, позволяя крови из глубоких порезов стекать по запястьям и капать вниз. – Действительно... ты и раньше смотрел на мир по-особому, я никогда не мог до конца тебя понять.

– Мы просто слишком разные, Сюй-эр. Я даже удивлён, что ты ещё не читаешь мне длинные нотации о том, какой я отвратительный демон и сколь много жизней погубил.

– Зачем тратить слова на очевидное? Чем больше говоришь, тем больше теряешь.

Направив остатки энергии в свой цзянь, Фэн Вансюй опустился на край крыши от бессилия, а его оружие, так и не пробив защиту демона, со звоном упало, покатившись вниз по красной черепице.

– Техникой летающего меча владеют немногие совершенствующиеся. Признаю, ты произвёл на меня впечатление, Сюй-эр, но всё же твоей силы недостаточно, чтобы...

Их обоих оглушило. Они стояли прямо над местом, где хранился камень Туньцзюэ, и энергетическая волна, вызванная техникой Тысячи безмятежных лепестков на весеннем ветру, отбросила демона и бессмертного мастера на соседнюю крышу. Артефакт с грохотом взорвался, а это означало, что у Фэн всё получилось.

Сначала перед глазами шифу стояла только тьма, густая и вязкая, потом её прорезали две яркие вспышки – Фэн Вансюй попытался распахнуть веки, но из-за резкого света казалось, будто по затылку его били тяжёлым молотком.

Спустя несколько неудачных попыток он всё же смог заставить себя приподняться и сразу же приложил ладони ко лбу: при каждом движении голова взрывалась от тупой боли.

– Очнулся? – послышался знакомый голос демона.

Фэн Вансюй осторожно повернулся, пытаясь сильно не дёргаться, и увидел, что Ши Янхэ как ни в чём не бывало сидел всего в нескольких цунях от него, приставив одно колено к груди, а вторую ногу спустив с края крыши.

– Что произошло? – спросил шифу, но память быстро вернулась к нему, как только он обнаружил, что ци свободно течёт по его меридианам.

– Твоя ученица справилась со своей первой задачей, значит, я в ней не ошибся. А вот ты серьёзно ранен.

Направив немного духовной энергии к затылку, Фэн Вансюй попробовал встать, но тут же повалился обратно: силы окончательно его покинули, и с каждым коротким вдохом он всё глубже погружался во тьму, куда засасывало его сознание.

– Сюй-эр, у тебя дыра в голове, ты не сможешь сам себя исцелить. Здесь нужен лекарь, и если дашь мне руку, то я подлатаю твой затылок, – сказал Ши Янхэ и действительно протянул ему свою ладонь.

Шифу уже давно не поддавался чувствам, всегда сохраняя невозмутимое выражение лица, но сейчас, когда он увидел этот дружеский жест, его губы дрогнули от отвращения, а в глазах читалось полное непонимание. Ши Янхэ, которого в прошлом звали Ши Лин, принёс в императорский дворец тёмный камень из Обители мёртвых, что высасывал из заклинателей жизнь, но при этом, будучи известным целителем, он сам же излечивал людей от недугов и болезней. Он тот демон, который мог уничтожить весь мир, но почему-то сейчас протягивал Фэн Вансюю руку, желая избавить бывшего друга от боли.

– Я ничего от тебя не приму! – гордо вскинул подбородок шифу и наконец посмотрел по сторонам.

С высокой крыши Дворца Небесной Чистоты открывался хороший вид на внутренние дворы и императорские сады, но что-то в этой картине было не так. Сосредоточив взгляд на чёрных пятнах, которые изначально показались ему просто неприятным последствием от удара головой, он заметил, что на самом деле небо выглядело разорванным в клочья и извергало из открывшихся расщелин низших демонов. На земле тоже открывались порталы, и дворец заполнялся яогуаями, что копошились повсюду и подобно колонии муравьёв продвигались к главной площади Запретного города.

– Что ты сделал?! – спросил Фэн Вансюй, сжимая подол своего белого одеяния и думая лишь о том, удастся ли теперь Фэн добраться до места вознесения невредимой.

– Всего лишь установил магические ловушки, которые сработали, когда случился огромный всплеск тёмной ци после разрушения камня Туньцзюэ.

– Ты сумасшедший. Такие разрывы в Завесе не закрыть даже десяти совершенствующимся!

– Конечно не закрыть. – Ши Янхэ улыбнулся, с любовью оглядывая своё творение.

В этот миг он совсем не походил на прежнего Ши Лина, и в его чертах угадывалось нечто демоническое. Всё же именно он оказался Безымянным, поэтому теперь его истинная сущность вдруг стала более заметной.

– Я мечтал привести в Срединные земли как можно больше омерзительных тварей! Прекрасный вид, не правда ли?

Остатки духовной энергии ненадолго притупили боль, и Фэн Вансюй поднялся на ноги, чувствуя, как по спине от затылка потекло что-то липкое и тёплое. Но стоило ему сделать шаг на подкашивающихся ногах, как он наткнулся на невидимую стену, которая окружала его со всех сторон.

– Выпусти меня! – потребовал шифу, сначала коснувшись пальцами мерцающего барьера. – Я должен помочь остальным!

– Не так быстро, Сюй-эр, кому ты поможешь в таком состоянии?

Тогда Фэн Вансюй ударил кулаком о стену, созданную из демонической ци, и сразу же схватился руками за голову.

– Поиграли и хватит, – обратился к нему поучительным тоном целитель. – Ты же знал с самого начала, что тебе меня не победить. А теперь сиди спокойно и наслаждайся видом.

– Ши Лин, чего ты добиваешься?

Лицо Безымянного демона снова озарила улыбка, и он посмотрел куда-то в сторону, а шифу проследил за его взглядом. Вместе они увидели луч света, который сопровождался раскатами грома, гремевшими над одним из внутренних дворов императорского дворца.

– О-о-о, – протянул целитель и пару раз хлопнул в ладоши. – Вижу, ты отдал смертной девчонке свою единственную возможность вознестись на Небеса! Даже я не ожидал такого. Всё думал, как же сбудется пророчество небожителей, если Фэн Мэйфэн настолько слаба, что не в состоянии своими силами попасть на пик Лаошань. Сюй-эр, Сюй-эр, ты столько лет совершенствовался, и всё зря. Мне тебя даже немного жаль, но, видимо, так было предрешено.

– Чего ты добиваешься? – повторил свой вопрос Фэн Вансюй, наблюдая за тем, как вдалеке исчезает светящийся столб, а вместе с ним из тела мастера уходила и божественная энергия, накопленная годами тренировок и медитаций. Это был его последний шанс стать по-настоящему бессмертным, но он с радостью им поделился.

– Ради чего всё это? Я всего лишь хочу встретиться с Девой Юэлянь, – ответил Ши Янхэ и положил руку себе на грудь, сжимая одежду в кулаке. – Лунная богиня кое-что украла у меня, и я хочу это вернуть.

* * *

Кровь застилала глаза Ван Юна. Он лежал на спине посреди павших в бою имперцев, повстанцев и заклинателей. Удивительно, как перед лицом смерти все становились равны и одинаково беспомощны: правитель Обители мёртвых никогда не смотрел на положение человека, ему было совершенно неважно, на чьей стороне сражался погибший. Яньло-ван забирал всех без исключения.

Хоть Принц Ночи считался одним из лучших воинов в империи Чжу, но всё же без своих техник даже он не мог выстоять в одиночку против сотен вражеских солдат. После того как прозвучал боевой рог, на территорию дворца ступили подоспевшие из военного лагеря отряды, и ветер снова переменился, сторона Великого и Благословенного Драконом Императора получила преимущество.

Кто-то встал прямо над Ван Юном и замахнулся, чтобы ударить его в грудь широким лезвием гуань дао. Единственное, о чём теперь думал глава клана Ван, – это младший брат А-Сюаньюй, который остался на попечении мятежников, один среди чужих людей, раненый и беспомощный. Если сопротивление проиграет, то под угрозой окажется не только диди, но и семьи всех, кто участвовал в сражении, каждый ребёнок и старик в деревне Юэ погибнет из-за решения, которое принял Ван Юн.

Он хотел подняться на ноги, хотел переломить ход битвы и спасти своих людей, но лезвие вражеского гуань дао неотвратимо направлялось к его груди. Последний вдох перед встречей с заострённым железом... Принц Ночи потянулся рукой к брошенному кем-то мечу, что лежал рядом в луже крови, ухватился за рукоять, но уже не успел бы остановить тяжёлый удар.

Послышался чей-то крик, за ним приближающиеся шаги, и на солдата, который навис над Ван Юном, навалился мужчина в чёрной форме, опрокинув имперца на землю. Последовали два точных удара кинжалом, и воин захрипел, после чего затих.

Принц Ночи поднялся на ноги, опираясь на найденный цзянь, и посмотрел в лицо своему спасителю, которое прикрывала маска. Предводитель мятежников только что спас ему жизнь.

– Ранен? – крикнул Вэй, отступая назад, ведь на площадь прибывало всё больше вражеских отрядов.

– Пустяки, – ответил Ван Юн и тут же развернулся, вонзая меч по самую рукоять в тело напавшего на него со спины адепта школы Шилинь, эти заклинатели выступали на стороне императора.

На самом деле ему выбили левое плечо и глубоко рассекли лоб – тёплая кровь заливала глаза, и приходилось сражаться почти вслепую, полагаясь лишь на слух и боевой инстинкт. Имперским воинам не было числа, и Принц Ночи начинал понимать: эту битву им не выиграть. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, проморгался и огляделся в поисках своих людей.

Среди заклинателей выделялся один – выше всех на целую голову, он размахивал цзянем с таким рвением, словно орудовал молотом. Ань Бохай всегда атаковал в лоб, не думая об обороне, и раньше его уравновешивал искусный мастер меча – Дуань Хэн, вставая чуть позади и прикрывая тыл, но его больше не было рядом.

Теперь же Ван Юн заметил, что Ань Бохая прикрывали две заклинательницы: одна сражалась цзянем, не уступая в ловкости мужчинам, а вторая метала кинжалы, передвигаясь быстро и не давая имперским солдатам незаметно подойти к друзьям. Раньше Ван Юн думал, что целительница Ань не сильна в ближнем бою и без лунной ци от неё мало пользы в настоящем сражении, но теперь он видел, как она безжалостно убивала, а от её прежней робости не осталось и следа.

Все члены отряда ещё держались.

С левой стороны от Принца Ночи дрался в окружении своих заклинателей глава школы Циншуй – И Бэй. В руках мужчина держал боевую палку саньцзегунь, которая состояла из трёх длинных звеньев без наконечников и с высоким свистом встречала любые удары. Господин И двигался плавно, подобно воде, что обтекала камни, и вокруг него уже лежали десятки имперцев с пробитыми лбами и изувеченными лицами. Не зря клановое оружие этой школы считалось одним из самых опасных в империи Чжу, и огромной удачей оказалось то, что люди из гавани Ланьган смогли пронести на Совет несколько палок под видом дорожных посохов.

Рядом с Ван Юном стояли не только заклинатели: со всех сторон группировались повстанцы, не давая ему снова попасть в окружение врага.

– Больше не подвергайте себя опасности, – попросил Вэй, вставая спиной к Принцу Ночи и отбиваясь от наступающих имперцев.

– Это ещё что значит?

– Вы истинный наследник престола, мы защитим вас.

Ван Юн никогда не представлял себя в роли императора целого государства, ведь его род давно отрёкся от трона, но если это спасёт невинные жизни, если удастся остановить кровопролитие...

– Ты же Вэй? Фэн Мэйфэн говорила, что вы всё продумали.

Он оттолкнул ногой солдата в золотых доспехах и срубил тому голову – на его праздничное одеяние брызнула кровь. Тёмная ткань одежд школы Юэин стала ещё темнее, а белое нижнее чжунъи, что выглядывало из-за ворота, полностью окрасилось в алый.

– Мы должны продержаться до тех пор, пока Фэн не уничтожит демонический камень силой Сына Дракона! – прокричал Вэй, пытаясь перебить своим голосом звон мечей вокруг. – Как только она это сделает, мы сможем сломить имперцев энергией стихий.

За их спинами, окончательно прогорев, обвалился Зал Высшей Гармонии и накрыл воинов тучей пепла, взмывшей в предрассветное небо.

Услышав о силе Гэн Лэя, Ван Юн поменялся в лице и с особой жестокостью убил накинувшегося на него солдата: выбил у того оружие из рук, схватил за голову и большими пальцами вдавил глаза внутрь, дождавшись, пока те не лопнут под ужасающим напором. Тело упало к ногам Принца Ночи, и он вонзил цзянь в спину врага, а затем ещё раз и ещё.

Его вновь накрывала ненависть, но он не знал, кого винить за всё произошедшее с Сыном Дракона. Фэн Мэйфэн? Мятежников? Империю? Пусть же сегодня получат по заслугам хотя бы те, кто начал притеснения заклинателей.

– Глава клана Ван, успокойтесь! Я знаю про вашего друга, но сейчас не время вспоминать старые обиды! – Вэй схватил Ван Юна за запястье, не давая и дальше издеваться над трупом. – Нам нужно продержаться, но наши люди уже измучены.

Принц Ночи вырвал руку из хватки главаря повстанцев и вытер кровь с лица, стараясь восстановить ровное дыхание. Да, он не должен был поддаваться чувствам, ведь являлся единственным в сопротивлении, кто имел настоящий опыт ведения войны. То, что происходило сейчас на поле боя, он уже видел, и не раз. Когда силы армии оказывались на исходе, мог спасти только отчаянный манёвр.

Вместе с Вэем они отступили за спины своих людей, подозвали господина И Бэя и пригнулись, чтобы не поймать случайную стрелу. Им нужно было всего несколько мгновений спокойствия, чтобы всё обдумать.

– Какое оружие вы принесли с собой? – спросил Ван Юн, в глубине души надеясь, что повстанцы серьёзно подготовились к государственному перевороту.

– Помимо кинжалов и луков, мы взяли взрывной порошок и горшки с «огненным зельем», – перечислил Вэй, приподняв свою маску.

– Это хорошо, а у лучников, которые ещё занимают прежние позиции, есть в запасе горящие стрелы?

– Не слишком много. Мы здесь уже всю ночь.

Ван Юн перевёл взгляд на поле боя в поисках хоть какого-то решения: что поможет им переломить ход сражения?

– Нас пытаются задавить числом и вымотать бесконечной битвой. Если так продолжится, то имперцы в конце концов смоют наше войско как песчаный замок на берегу моря, – проговорил И Бэй, но он не выглядел напуганным, скорее с любопытством ждал ответа Принца Ночи. – Что же предпримет знаменитый генерал Ночной армии?

– «Тот, кто умеет заставить противника двигаться, показывает ему форму, противник обязательно идёт за ним; когда противнику что-либо дают, он обязательно берёт; выгодой заставляют его двигаться, а встречают его неожиданностью»^[133]. – Ван Юн процитировал военный трактат, который знал наизусть, и прикрыл глаза, обдумывая стратегию.

– Вы хотите предложить... – начал было Вэй, но Принц Ночи его перебил.

– Мы здесь похожи на букашек, которых вот-вот смоет волной. Чтобы ветер наконец подул в нашу сторону, нужно сменить тактику. Я знаю нынешнего генерала из военного лагеря, он любит давить числом, но часто ведётся на провокации, на этом мы и сыграем.

– Вы не боитесь отдать противнику Зал Высшей Гармонии, точнее, то, что от него осталось? – спросил И Бэй и указал на руины, рядом с которыми мятежники всеми силами пытались закрепиться. – Если куда-то сдвинемся, то можем окончательно потерять это место и попасть в ещё более затруднительное положение.

– Если не прибегнем к отчаянному манёвру, то долго не протянем! – отчеканил Ван Юн и начал чертить что-то пальцем на песке. – Главные ворота перекрыты, но через западные тоже можно попасть на площадь, которую прорезают водные каналы, и она отлично подходит для неожиданной атаки. Мы разделимся, и повстанцы Вэя поведут за собой бо́льшую часть имперского войска, делая вид, что отступают. Нужно заставить врага сдвинуться с места!

– А куда направитесь вы? – уточнил Вэй, разглядывая непонятный чертёж.

– Мы рассредоточимся и удержим этот рубеж, а в нужный момент ударим по флангу и разделим армию надвое. Те, кто пойдут за мятежниками, окажутся в ловушке на площади с каналами и тут же будут оглушены взрывным порошком. Это станет сигналом для заклинателей немедленно уходить из зоны поражения. Как только дым осядет, мы подорвём глиняные горшки и выпустим «огненное зелье». Раним многих, посеем хаос и неожиданно ударим! Это даст нам преимущество, и мы выиграем немного времени.

– Но выстоим ли мы против армии тыла? – вновь подал голос И Бэй. – Нас мало, и использовать энергию стихий мы не в состоянии.

– Я прикажу выделить два мешка со взрывным порошком. – Вэй подал знак кому-то из своих людей, кто держал оборону, пока они совещались, и продолжил: – Вы также сможете использовать наши запасы для отвлечения внимания!

– Этого вполне хватит. Глава Вэй, вы позволите руководить данным манёвром? – спросил Ван Юн, но его вопрос звучал скорее как утверждение. – На поле боя не может быть двух генералов.

Предводитель повстанцев кивнул и, приподняв нижний край чёрной маски, приложил пальцы к губам. Он громко засвистел, и израненные командиры мятежников стали собираться со всех концов площади.

Кто-то из воинов громко кричал: «Отступаем! Отступаем!» – и в предрассветное розоватое небо взмыли два красных фейерверка. Как и предсказывал Ван Юн, генерал военного лагеря приказал преследовать предателей, поэтому вражеское войско двинулось вслед за беглецами. Отступая вместе со всеми, заклинатели из школ боевых искусств незаметно скрывались в испепелённых руинах и пробирались обратно к Залу Высшей Гармонии.

– Ещё рано, – прошептал Принц Ночи, наблюдая из укрытия за движением войск. – Они до сих пор не приняли нужную нам форму.

– Мы пропускаем слишком много вражеских солдат! – сказал глава школы Циншуй и медленно выдохнул, когда целительница Ань Иин затянула самодельный бинт, оторванный от подола нижних одежд, на его раненом плече.

– Глава клана Ван наверняка ждёт появления генерала Чжао, – проговорил Ань Бохай, сидевший неподалёку около обугленных обломков. Он скрестил перед собой ноги, хотя его вид никак не вязался с позой для медитации – одежда полностью пропиталась кровью, да и на лице не осталось ни одного чистого места. – Я слышал, что генерал Чжао не любит находиться на передовой, поэтому всегда держится ближе к тылу.

Ван Юн улыбнулся осведомлённости одного из своих лучших заклинателей и кивнул в знак согласия.

– Имперские флаги... – И Бэй прищурился, и действительно, на территорию дворца въезжала конница, а над всадниками развевались длинные стяги с вышивкой в виде золотого дракона.

– Пора.

Принц Ночи просвистел так, как научил его предводитель мятежников, и приказал своим людям лечь на пол и прикрыть головы руками.

Пока происходило подстроенное бегство через Ворота Вечной Гармонии, повстанцы установили на опустевших сторожевых башнях небольшие складные катапульты и приготовили боевые снаряды. Услышав свист, они запустили два глиняных шара в сторону уже въехавшей на площадь конницы. Что-то с низким звоном промчалось в воздухе и с оглушительным хлопком ударилось о землю, угодив прямо под копыта генеральской лошади.

Повстанцы пустили две горящие стрелы, и шары взорвались, выпуская на свободу поток обжигающего пламени. Вражеское войско разделилось, а загоревшиеся солдаты, стоявшие ближе всех к месту падения «огненного зелья», закричали и повалились на землю, пытаясь потушить одежду.

Воспользовавшись паникой, Ван Юн махнул заклинателям, и, перед тем как выбраться из укрытия, они швырнули в самую гущу неприятеля мешки с известью.

– Вперёд, вперёд! Разделим их ещё больше!

Не меньше пятидесяти адептов школ появились из руин Зала Высшей Гармонии и беззвучно, словно тени, начали рубить имперцев, ослеплённых пылью и огнём.

Вэй наконец увидел перед собой площадь с пятью каменными мостами. Повстанцы ещё немного пробежали вглубь, позволяя вражеской армии зайти в самый центр ловушки и почувствовать себя охотниками, загнавшими добычу.

Это было рискованно, ведь некоторым воинам, которые находились в последних рядах, уже пришлось вступить в бой, сдерживая натиск имперцев, предвкушающих скорую победу. Главарь мятежников выждал ещё мгновение и кивнул – помощница Юй тут же выпустила в воздух красный фейерверк.

Люди из объединённого войска империи и школы Шилинь оказались настолько воодушевлены своим превосходством, что даже не заметили, как за беглецами по песку тянулись тёмные липкие дорожки смолы и масла, а в воздухе сверкала серебристая пыль – смесь извести и серы, которую повстанцы высыпали из карманов прямо на бегу.

С разных сторон на площадь полетели горящие стрелы, и как только они достигли своих целей, земля загорелась. Хватило одной искры, чтобы огонь вспыхнул и в мгновение ока растёкся повсюду, перекидываясь на одежды имперцев. Такая тактика не помогла бы убить многих, зато вызвала панику в рядах армии – и тут же на их головы приземлились «огненные зелья».

Не успел Вэй моргнуть, как поле боя словно превратилось в пылающее судилище Обители мёртвых, где смертные души подвергались ужасающим пыткам.

Пока враги боролись с огнём, повстанцы пошли в наступление. Имперцы больше не могли удерживать строй: кто-то пытался бежать с площади, кто-то порывался скорее скрестить клинки с врагами, и началась давка.

Но решающему сражению так и не суждено было начаться: энергетическая волна невероятной силы сбила с ног и оглушила всех, кто находился на площади. Последнее, что запомнил Вэй перед тем, как погрузиться в беспамятство, – это удар тёмной ци, отбросивший его на несколько чжанов назад, и жгучая боль в груди, как будто в тело мужчины вонзились острые горячие осколки.

Выбравшись из-под обломков обвалившейся крыши дворца, Ван Юн огляделся. Неожиданная волна энергии скосила отряд подобно сухим деревьям во время урагана, и вокруг под завалами лежали десятки заклинателей, присыпанных пеплом, но кажется, все они постепенно приходили в себя и шевелились. Непривычная лёгкость охватила Принца Ночи, и он приподнял левую руку, осматривая свой цзюань на запястье – хоть и медленно, но ци снова текла по его меридианам, отчего браслет тускло замерцал.

– Фэн Мэйфэн... она справилась, – прошептал Ван Юн, сжимая и разжимая кулак.

Но он не успел применить ни одной техники: прямо в середине площади перед Залом Высшей Гармонии раскрылся портал, словно кто-то неаккуратно разорвал воздух, подобно тому как портные распарывали старые и ненужные ткани.

Из разверзшейся чёрной дыры выбралась первая демоническая тварь и прыгнула на лежавшего без сознания солдата, вонзая в шею жертвы сотню зубов. Ван Юн замер, не веря собственным глазам, и тут же услышал, как над Внешним дворцом что-то громко затрещало и зашипело. Он поднял взгляд и увидел через брешь в крыше, как Завеса стала рваться во многих местах, напоминая теперь соты в пчелином улье.

Из портала на площадь вырвалась пара яогуаев, похожих на уродливых крыс с длинными зубами и острыми ушами. Они кинулись в сторону имперцев, и Ван Юн, впервые за несколько дней раскрыв тень, оказался прямо перед чудовищами, рассекая их тела мечом. Демоны даже не успели взвыть и тут же распались на ровные части – из их ран брызнула шипящая зелёная кровь.

Принц Ночи опустил взгляд на землю, там сидели, облитые омерзительной жижей, генерал Чжао и его знаменосец, в их широко раскрытых от ужаса глазах беспорядочно бегали зрачки, имперцы словно впали в забытьё.

– Генерал! – крикнул Ван Юн, но ответа не последовало.

Тогда Принц Ночи наклонился и с размаху ударил мужчину по щеке, приводя того в чувство.

– Генерал Чжао!

– Г-генерал Ван, – дрожащим голосом всё-таки ответил он, в страхе оглядываясь по сторонам. – Вы... Вы спасли мне жизнь.

– Поднимайтесь. Не хотелось бы такое говорить, но похоже, что нам придётся объединиться против общего врага.

В глазах генерала военного лагеря появилась осознанность, и он встал на ноги, а вокруг него площадь превратилась в место кормёжки яогуаев. Демоны выпадали из брешей в Завесе и пожирали людей, не разбирая, кто из них являлся заклинателем, а кто сражался на стороне империи.

– Да... – ответил Чжао, поправив золотой шлем со следами демонических когтей. – Кажется, сейчас другого пути нет, давайте объединимся.

Разрывов на небе становилось всё больше: твари падали с высоты, разбиваясь о землю и поднимаясь из луж собственной крови, чтобы напитаться живой плотью, пока ещё не взошло солнце. Заклинатели тогда не знали, что порталы открылись не только во дворце – Завеса рвалась повсюду, докуда добралась волна тёмной ци, что прошла по Запретному городу после уничтожения камня Туньцзюэ. На улицы городов и деревень вышли яогуаи, начиная долгую охоту.

Глава 20

Вознесение маленькой звезды

Повсюду звучали яростные раскаты грома. Переход на пик Лаошань ощущался так, словно Фэн застряла между двумя каменными плитами и всеми силами пыталась выбраться на свободу, хотя её конечности оказались зажаты в тисках. Это было гораздо больнее, чем перемещаться в тени, и когда она почувствовала под ногами твёрдую землю, то пошатнулась от слабости и еле устояла на краю обрыва.

Впереди раскинулась каменная арена, обрамлённая острыми валунами, над которой сверкали тысячи голубых молний, а за спиной зияла глубокая пропасть, где клубилась облачная дымка. Погода в этом месте бушевала: искрящиеся всполохи били в верхушки чёрных камней, оставляя на них белые отметины, а тучи над пиком закручивались в пугающий вихрь.

Когда Фэн шагнула вперёд, к неприметным ступеням, что вели к арене прямо по краю пропасти, молния ударила рядом с её ногой, и от земли вверх поднялся дым. Следующий шаг чуть не стоил девушке жизни: голубая вспышка угодила точно в то место, где она стояла, – Фэн чудом успела отпрыгнуть и почувствовала, как по её коже и одежде пробежали покалывающие искорки.

Она остановилась и затаила дыхание, любое её движение притягивало стихию, но стоило замереть, как молнии вновь начинали биться об острые скалы, словно не замечая незваного гостя. Впереди, в середине каменной платформы, загорелся мерцающий шар, окружённый голубоватым пламенем, он колыхнулся и двинулся к Фэн, плавно скользя по воздуху.

– Тебе не место здесь! – разнёсся громогласный голос, отзывающийся эхом над пиком.

– Я пришла выдержать испытание.

– Духи недовольны твоим приходом. Посмотри, тучи сгущаются – это значит, что ты недостойна.

– Но я уже поднялась сюда! – выкрикнула Фэн и направила энергию Сына Дракона в правую руку – ладонь вспыхнула, отгоняя голубой шар назад. – Вы же дух-хранитель пика Лаошань? Прошу вас, дайте мне возможность себя проявить, у меня есть сила!

Огонь затрепетал, касаясь голубыми языками того света, который создала Фэн, и вновь заговорил:

– Никогда ещё на пик Лаошань не ступала нога простого смертного. Ты не идёшь путём Совершенства, но в тебе есть могущественная ци. Я не могу запретить такому человеку проходить испытание.

Как только его властный голос разнёсся по округе, молнии перестали неистово бить в скалы, а гром затих, больше не раскалывая небо. Пик погрузился в тишину.

– Благодарю вас, – сказала Фэн и склонилась перед духом-хранителем.

– Спустись же и прими свою судьбу.

Заклинательница с опаской ступила на потрескавшиеся от времени каменные ступени, ожидая очередного удара, но ничего не произошло, и она полезла вниз к круглой арене. Когда Фэн оказалась на середине платформы, небо над ней потемнело, словно наступила глубокая ночь. Дух взмыл прямо к звёздам, занимая почётное место среди поблёскивающих точек, и вокруг него загорелись четыре созвездия, из которых вышли полупрозрачные духи четырёх животных.

– Первое из трёх испытаний – испытание силы. Хранители Поднебесной: Лазурный Дракон, Чёрная Черепаха, Белый Тигр и Красный Феникс – проверят твоё тело на прочность. Если сможешь вынести их удары, то и во время вознесения сохранишь свой телесный сосуд в целости.

Фэн потянулась за кинжалами, но так и не взяла их: что-то подсказывало ей, что стоило использовать в этом важном сражении боевые веера. Она решила послушать свой внутренний голос и достала из-за пояса сложенное оружие, на железных наконечниках которого виднелись пятна запёкшейся крови.

– Начнём! – огласил пик Лаошань голос духа-хранителя.

Первый противник, Лазурный Дракон, принимая телесный облик, закружил над ареной и зарычал настолько громко, что сотряслись вершины скал. Сделав круг по небу, священное животное нашло взглядом свою добычу и, извиваясь подобно плавающей в воде змее, полетело в сторону Фэн.

Она стояла на месте, бесстрашно смотря в зеленоватые глаза дракона. Сейчас все сомнения покинули её разум, ведь где-то внизу, в Срединном мире, остались дорогие ей люди, которые могли спастись, только если у неё получится вознестись.

Завидев окружающие легендарное существо ветряные потоки и странную волнистую чешую, напоминающую лёгкие облачка, она сразу поняла, что должна делать. Первый удар оказался столь стремительным, что Фэн лишь успела раскрыть веера и наполнить свои меридианы силой Гэн Лэя, укрепляя собственные кости и конечности. А энергию ветра, подчинять которую её научил шифу, она направила в оружие, создавая над собой защитный купол.

Лазурный Дракон взревел, раскрыв пасть с острыми клыками, и спикировал на девушку, посылая вперёд себя сильнейший поток воздуха, в котором зарождались молнии. Послышался грохот страшнее, чем раскаты грома во время сильной грозы, и от удара Фэн по колено погрузилась в каменистую почву, словно её вбили туда огромным молотом.

Ей показалось, будто по телу разом проехали все торговые телеги империи Чжу, и всё же светлая ци Сына Дракона уберегла её от тяжёлых увечий. Не теряя времени, Фэн выбралась из земли и проследила за священным животным, которое зашло на второй круг, взмывая высоко в небо.

Ещё немного... Нужно было только дождаться, пока Лазурный Дракон развернётся. Она призвала на помощь ветер, собрала все ближайшие потоки воздуха в один и послала их вместе с веерами вверх.

– Ветер, рассекающий облака и разбивающий скалы, – прошептала Фэн, надеясь, что техники второй ступени хватит, чтобы справиться с этим противником.

Она сразу заметила, что дракон скорее походил на фигуру, сотканную из пара и наполненную ци, чем на животное из плоти и крови, поэтому решилась развеять его той же стихией, из которой его сотворили.

Оружие устремилось в небо с невероятной быстротой и влетело в раскрытую пасть чудовища: два быстрых ветряных потока столкнулись, и над её головой снова раздался гром. Священное существо разметалось по воздуху, превращаясь в обрывки перьевых облаков и осыпаясь на землю мелким дождём.

Звёзды в следующем созвездии загорелись одна за другой, и на арену приземлилась гигантская Черепаха с чёрным панцирем, крючковатым клювом и длинными когтями, оставляющими глубокие царапины на камнях. Несмотря на свои размеры, священное животное ловко подпрыгнуло и быстро оказалось рядом с Фэн, занося над ней лапу.

Единственное, что заклинательница смогла сделать, – это сложить веера, которые только вернулись к ней после дальнего полёта, и выставить их острыми наконечниками вверх. В памяти всплыла техника пути Лунной тени, которую она когда-то изучала в храме Юншэн, но из-за отравления тёмной ци была не в состоянии выполнить. Теперь же цзюань на запястье замерцал серебристым светом, и Фэн пустила по меридианам свою энергию, смешанную с энергией Принца Ночи, чтобы усилить удар.

Гигантская лапа обрушилась на свою жертву и вдавила её в площадку арены, не давая и малейшей возможности уклониться или сбежать. Голос духа-хранителя, расположившегося среди звёзд, сразу зазвучал над горами, оглашая: «Совершенствующаяся не спра...» – но тёмная вспышка на миг поглотила весь свет на пике Лаошань, и Теневой удар рассёк Черепаху на две части, начиная от каменной лапы и заканчивая головой. Священное животное взревело и рассеялось, превратившись в звёздную пыль.

В оставленном на арене огромном отпечатке стояла Фэн, которая на этот раз погрузилась в землю почти по пояс. Её руки тряслись от напряжения, а из носа потекла струйка крови – даже изнурительных тренировок в долине Сянцзян не хватило, чтобы справиться с невероятной мощью хранителей пика. Открылась рана на плече, которую подлечил шифу Фэн, да и нога перестала слушаться, и боль натянутой струной проходила от пятки по позвоночнику.

Она выкарабкалась из ямы, правда, стоять ровно уже не могла – приходилось использовать веера, чтобы создавать вокруг лёгкие потоки ветра и поддерживать себя.

Белый Тигр появился сразу же после исчезновения Черепахи, по размеру он в два раза превосходил своих земных собратьев, и из-за его передвижений по небу на Фэн пролился ливневый дождь. Животное приземлилось на другой стороне арены и медленно побрело по кругу, оставляя за собой водяной след.

Даже в долине Сянцзян, когда Фэн намеренно тратила все свои силы, чтобы научиться управлять драконьей ци, она никогда не чувствовала такого опустошения. Сейчас она была разбита, ранена и изнурена, живот скрутило, будто кто-то затягивал внутри корабельные узлы и проверял их на прочность, и именно сейчас Фэн вспомнила, что ничего не ела с прошлого вечера. Из-за сломанной ноги сдвинуться с места было тяжело, и она решила, что единственная возможность одолеть зверя – снова ждать подходящего момента.

Тигр прошёл ещё немного, заливая платформу водой, что стекала водопадом с его шерсти, и остановился, оглядывая добычу жёлтыми глазами. Его лапы напряглись и подогнулись, готовясь к смертоносному прыжку. Фэн втянула носом воздух и захлопнула веера, засовывая их за пояс и надеясь, что хотя бы недолго сможет удержаться на ногах без энергии. Тигр оттолкнулся от земли и направился прямо к ней.

Сейчас! Фэн выставила руки перед собой и воззвала к силе Сына Дракона, позволяя божественной ци беспрепятственно течь по меридианам и выходить через ладони. Поток света вперемешку с огнём вырвался из её пальцев, напоминая пламенный веер, опаляющий небо от одного края до другого. Тигр отпрыгнул в сторону, но не смог увернуться от удара такой силы, и пик Лаошань заполнили серые клубы пара, в которые превратилось священное животное после встречи с пламенем.

Когда дымка немного рассеялась, Фэн увидела, как с тёмных небес слетел Феникс, и крылья его пылали точно так же, как огонь Сына Дракона. Её последний противник. Оставшаяся внутри Фэн ци плескалась где-то на самом дне хранилища энергии, как последний глоток в пиале с чаем или как единственная рисинка, оставшаяся в тарелке после плотного обеда.

Ноги будто превратились в ломкую солому и подкосились – Фэн упала на колени и содрала ладони о шершавые каменные плиты арены, но взгляд её сразу упал на воду. Вокруг ещё оставалось много влаги, которая стекла с шерсти тигра, и почти вся она скопилась в углублениях в земле, которые пробила заклинательница во время битвы с Чёрной Черепахой.

Похоже, ей придётся ещё один раз обратиться за помощью к ветру, пусть Фэн и не управляла этой стихией по-настоящему даже после обучения у великого мастера из школы Дафэн.

Феникс издал звук, похожий на крик степного орла, и направился к ней, грозя оставить от девушки только пепел. Снова достав из-за пояса веер, Фэн раскрыла его и, собрав остатки духовной силы, прошептала название последней техники, которую успела изучить под руководством Фэн Вансюя, – Восходящий ветер, раскалывающий небеса.

Вокруг Фэн закружились потоки воздуха, поднимая с земли капли воды и превращая их в бурлящий поток, который смерчем взмыл ввысь, ударяясь в Красного Феникса. Над её головой раздалось шипение, словно кто-то залил огромный пылающий костёр, и вскоре весь шум стих. Фэн рухнула вперёд, даже не думая о том, разобьёт ли лицо о камни.

Сначала она почувствовала запах гари, который заползал в нос и мешал ей дышать, потом руку ужалило жаром, и заклинательница раскрыла глаза: она находилась в горящем дворце, и дым валил клубами из покоев, над которыми висела табличка: «Зал Небесной Чистоты». Прошлое, словно картина, нарисованная палочкой на песке, стёрло дуновением ветра, и Фэн забыла, что с ней произошло. Она вернулась назад, помня только об императорском саде, куда ей приказал добраться шифу.

В пылающих покоях находился молодой мужчина, точнее, он мог бы выглядеть молодым, если бы не седые волосы, впалые щёки и пустые глаза, вокруг которых будто размазали сажу. Он сидел на краю огромной ванны в полу, опустив ноги в воду, и наблюдал за тем, как огонь пожирает кровать с балдахином, а затем перебирается на свитки с каллиграфией на стенах и бумажные ширмы. Рядом с ним, словно какая-то ненужная вещь, лежал императорский головной убор.

Этот император походил на безумца: он разговаривал с кем-то, хотя комната была пуста.

– Матушка, неужели вы меня никогда не любили? – Мужчина протянул руку, желая дотянуться до невидимого человека, к которому обращался. – Я просто хотел добиться вашего внимания, всю жизнь боролся, чтобы вы хотя бы на мгновение отвели глаза от Цзинь Яояня и взглянули в мою сторону. Но когда я узнал про ваш заговор и увидел вашу печать на тайном послании, я понял, что должен сам сотворить свою судьбу. Не вините меня за это! – крикнул он и медленно соскользнул в воду, ведь огонь уже подбирался сзади и языки пламени касались рук императора. – Вы не можете меня винить! Я лишь хотел выжить. Теперь вы вправе забрать и мою жизнь, поверьте, я расплачусь по счетам.

Фэн молча следила за этим жалким человеком, выглядывая из-за открытых дверей, откуда клубами валил дым. Её ладони то сжимались в кулаки, то разжимались, и она просто не могла заставить себя пройти мимо.

Император всё ещё смотрел куда-то в пустоту и блаженно улыбался, а вокруг раздавался треск древесины, которую пожирало пламя.

– Матушка, диди, я и так уже поджёг дворец по вашему желанию, чего же вы ещё хотите? Знаю, чтобы я поскорее умер и испытал те же муки. Хорошо, я исполню вашу последнюю волю, только позвольте мне лучше утопить себя: огонь слишком больно жжётся.

Выдохнув, император плеснул водой себе в лицо, и Фэн увидела его обожжённые руки, покрытые волдырями. Почему-то сейчас ей стало немного жаль этого потерявшего разум мужчину, что наказывал сам себя за злодеяния.

– Ты... помоги мне! Помоги, умоляю! – послышался голос императора, он смотрел точно на неё, как будто безумие вдруг отступило от него.

– Вы император? – крикнула она и закашлялась, вдохнув через маску дым.

– Спаси меня! Прошу, вытащи меня! Обещаю, я дам тебе всё, что пожелаешь!

Он заметался в воде и вскрикнул, когда с потолка упала прогоревшая до черноты деревянная балка.

Сердце Фэн сжалось и забилось быстрее, гулко ударяясь о рёбра. Она жаждала мести, хотела видеть, как император страдает, но, столкнувшись с ним сегодня в этом зале, она засомневалась. Тело опередило разум, и Фэн уже принялась срывать красную ткань, украшавшую одну из колонн в галерее дворца. Накрыв ею тлеющие доски у самого входа в покои, заклинательница рванула вперёд, заслоняя лицо локтем от жара, и схватила императора за плечо.

– Вставайте! – закричала она, пытаясь вытащить мужчину из воды.

Рядом с ними повалилась на бок полыхающая ширма и обдала обоих горячим воздухом, поднимая вверх тучу чёрного дыма и искр.

– Помогите... – прохрипел император, хватаясь за свою спасительницу и перетягивая её в ванну.

– Успокойтесь же!

Дышать здесь было нечем, и Фэн закашлялась – перед глазами всё размылось, и от шеи к конечностям разливалась слабость. Но она не поддалась и покрепче вцепилась в одежду правителя, вытягивая того наверх. Огонь уже разошёлся по ткани, с помощью которой Фэн расчистила себе дорогу, и проход вновь оказался закрытым.

– Горячо, горячо! – скулил император.

И правда, от жара горела кожа, а одежда на плечах начинала дымиться.

Фэн отпустила мужчину и за нетронутый огнём конец притянула к себе загоревшуюся длинную ткань. Пришлось прыгнуть в воду, чтобы потушить пламя. Выбравшись обратно, она накинула мокрое полотно на себя и императора и, снова схватив его за одежду, побежала через огонь.

«Я не могу позволить вам умереть так просто! Я предам вас справедливому суду, чтобы все жители империи Чжу видели, как казнят правителя, который предал свой народ и законы Небес!» – повторяла внутри себя Фэн до тех пор, пока они не оказались в коридоре. Крыша сзади них обвалилась, и личные императорские покои до самого потолка заполнились жёлтыми языками пламени.

Всё исчезло так же внезапно, как и появилось.

Открыв глаза, Фэн увидела перед собой уже знакомые серые скалы. В голове промелькнули картины спасения императора, и её бросило в жар, как после кошмара. Память о настоящих событиях постепенно возвращалась к ней, и она вспомнила, что перед переходом на пик Лаошань безжалостно позволила своему врагу умереть в огне.

Фэн всё ещё стояла на коленях в середине арены, опираясь ладонями на острые камни, а её волосы свисали мокрыми сосульками, чуть касаясь земли. Созвездия священных животных исчезли с небосвода, тучи разошлись, и над пиком взошло солнце.

– Что произошло? – спросила она, поднимаясь на ноги и вспоминая, как сильно пострадало её тело после битвы с духами.

– Ты прошла два испытания, совершенствующаяся! – ответил хранитель, появившись рядом с ней в облике голубого пламенного шара.

– Два...

– В первом испытании ты показала свою силу и рассеяла магию священных животных, во втором ты открыла чистоту своего сердца, проявив сострадание к врагу.

– Но ведь это всё был сон! В настоящем мире я оставила императора умирать страшной смертью.

– Поступки, несомненно, важны, но не менее важны и мотивы. Кто мы такие, чтобы судить о человеке по одному неверному выбору? Путь Совершенства – это путь добродетели и милосердия, это вера в то лучшее, что есть в каждом из нас. Да, в прошлом ты отняла жизнь, но, снова пережив то же мгновение, сделала другой выбор, ступив на дорогу искупления. Каждое наше решение – следствие множества событий. Стоит поменять какое-то из них, и результат может стать иным, именно поэтому великие небожители смотрят на всю картину в целом и не спешат карать людей за проступки. Небесные покровители куда милосерднее, чем вы, смертные, можете себе вообразить.

– Я запомню эти слова, дух-хранитель, – ответила Фэн, склонив голову перед мудрым существом.

– Осталось твоё последнее испытание.

Послышался грохот, и от главной вершины пика Лаошань стали откалываться каменные глыбы, пролетая над головой Фэн и выстраиваясь в парящую лестницу, в конце которой горел луч света, спускающийся с Небес.

– Что я должна сделать?

– Чтобы вознестись, ты обязана отдать свою главную ценность. Небожители знают, что ты попала сюда не честным путём, и потому без жертвы они не позволят пройти дальше.

Фэн повернулась в сторону ступеней, зависших в воздухе, и оглядела себя в поисках чего-то стоящего. Оружие она, конечно, ценила, но не успела прикипеть к нему всей душой, одежда не стоила и гроша, а больше ничего у неё не было, кроме себя самой.

– Это должна быть вещь? – спросила она, хотя постепенно начинала осознавать, с чем придётся попрощаться.

– Ты сама решаешь, – проговорил дух-хранитель, облетая девушку по кругу.

– Я могу отдать свою правую руку, такая жертва подойдёт?

Она посмотрела на покрытую рубцами розоватую кожу и протянула ладонь вперёд, давая понять, что готова. Когда-то Фэн лишилась возможности сражаться мечом из-за своего ранения и думала, что всё кончено, но Ван Юн научил её не полагаться на грубую силу и подарил лёгкие кинжалы. Теперь же она навсегда отказывалась от звания заклинательницы: без руки оно не имело смысла. Достойная жертва за жизнь людей, которые остались в мире смертных.

– Тогда решено, – ответил дух-хранитель.

Фэн кивнула и направилась к каменной лестнице, которая вела к божественному свету. Боль, пронзающая её сломленное тело, отступала, и впереди она видела только своё предназначение.

– Девочка, ты же знаешь, что Небеса закрыты? – послышался у неё за спиной всё тот же громогласный голос огненного шара.

– Я смогу их открыть, у меня есть на это силы! – ответила Фэн, не оборачиваясь, и ступила на первый парящий камень.

С каждым шагом из её правой руки вытекала энергия, похожая на полупрозрачный голубоватый пар, и кожа вместе с мясом и костями постепенно исчезали в нарастающем божественном сиянии. Когда Фэн добралась до конца, чёрный рукав её одежд уже был пуст.

В последний раз воззвав к силе Сына Дракона, чтобы достойно встретиться с барьером на Небесах, она покрыла себя с головы до пят подобием чешуи, которая являлась самой прочной бронёй во всей империи. Чувствуя, что её земная оболочка готова распасться от подобной энергии, Фэн без промедления окунулась в столб света и понеслась вверх.

Перед глазами мелькали золотые и красные полосы, напоминающие отблески бумажных фонарей в ночи, что отражались в неспокойной поверхности реки. В какое-то мгновение Фэн потеряла счёт времени, и ей показалось, что она летела в этом потоке уже не один десяток лет, но подъём вдруг прервался.

Фэн как будто врезалась в каменную стену, и последнее, что она услышала, – звук, напоминающий звон десяти тысяч разом разбивающихся фарфоровых чаш.

Сладкий цветочный аромат разбудил Фэн, и она улыбнулась, ощущая как влажная трава и бутоны мягко касались её лица. Запах казался настолько неземным, что она невольно приоткрыла глаза и увидела сквозь нависшую зелень бескрайнее небо такого глубокого и чистого оттенка, какого никогда не встречала прежде.

Приподнявшись на локте, Фэн огляделась и поняла, что лежит на поляне, заросшей ярко-жёлтыми цветами, название которых даже не знала. Впереди простирались террасы с персиковыми деревьями и водопадами, в которых играли отблески света, а сзади в несколько ярусов расположились дворцы и павильоны, созданные из чистого нефрита и окружённые яшмовыми изваяниями. Всё это великолепие венчал дворец невероятных размеров, что возвышался над другими постройками, и его золотая крыша ослепляла, освещая Небеса на многие ли.

Фэн присела, не в силах оторвать взгляд от тысяч деревьев, с которых дождём опадали розовые лепестки, но сразу же поняла, что боль никуда не исчезла. Каждое движение приносило ей страдания, словно под кожу загоняли раскалённые иглы, а вместо правой руки так и висел пустой чёрный рукав, покачивающийся от порывов тёплого ветра. Но такие мелочи больше не были важны: внутри неё зарождался восторг, от которого слёзы потекли из глаз, – Небеса теперь открыты!

Перед ней насколько хватало взгляда в воздухе парили изумрудные поляны, пересечённые голубыми источниками, что срывались водопадами вниз. На одной из таких Фэн заметила золотых драконов. Расстояние оказалось слишком велико, чтобы точно определить их размер, но, судя по деревьям персика, которые годились волшебным существам разве что в качестве палочек для зубов, они были воистину гигантскими.

Огромная тень дракона с величественными изогнутыми рогами скользнула по земле, накрывая Фэн. Он грациозно извивался в небе, разгоняя белые росчерки облаков, и вскоре опустился на другой парящий остров, через который протекала широкая река. Его жёлтый глаз с узким зрачком остановился на небесной гостье – и всё внутри неё всколыхнулось, ведь она слишком хорошо помнила этот взгляд и потому узнала Гэн Лэя даже в таком облике... Прежде чем Фэн удалось закричать, позвать навсегда ушедшего друга, срывая голос, что-то затмило свет солнца, и её кожу окатило волной жара.

Драконы на поляне прервали свой отдых и склонили покрытые золотистой чешуёй головы, – рядом с Фэн кто-то появился. Она ощущала энергию, которая в тысячу раз превосходила силу демона Ши Янхэ вместе с его камнем Туньцзюэ, только ци этого существа не уничтожала всё живое, а словно обволакивала, залечивая раны и забирая всю боль.

Подняв глаза, Фэн увидела высокого мужчину, чьё лицо скрывало белое сияние, а одежды его, напоминающие императорские одеяния, как будто были сотканы из тонких солнечных лучей – настолько прекрасными они выглядели. На голове мужчины среди длинных золотистых волос виднелись витые рога, украшенные жемчугами, и тиара с раскрытыми крыльями, выточенными из янтаря.

Любой, кому посчастливилось ощутить ауру этого божества, сразу бы понял, кто стоит перед ним, и Фэн, задыхаясь от волнения, упала перед Великим Драконом на колени, совершая обряд куотоу^[134], трижды кланяясь Небесному Императору.

Он поднял ладонь и проговорил ясным и чистым голосом:

– Встань, дева Фэн. Не стоит утруждать себя столь бесполезным занятием.

– Да... – Она попыталась выполнить повеление, но её сломанная нога отнялась, а из пробитого стрелой плеча на траву капала кровь. – Прошу меня простить, я не могу подняться, Великий Дракон.

– Вижу. Ты исчерпала все возможности своего смертного тела. Дай мне руку, и я восстановлю твою оболочку.

Фэн не знала, позволялось ли ей касаться самого сильного и могущественного небожителя, но противостоять его воле она не могла, поэтому протянула левую ладонь, с трудом удерживая её на весу.

Великий Дракон взял руку девушки в свою, и Фэн вздохнула, ощущая, как распрямилась ушибленная спина, как срослись рёбра и кости на ноге, как в пустом правом рукаве постепенно появилось сначала плечо, затем предплечье, которое переросло в запястье и, наконец, в ладонь и пальцы с идеальной светлой кожей без единого изъяна. Она коснулась новой рукой прохладной травы, покрытой утренней росой, провела ею по нежным жёлтым бутонам и не смогла сдержать слёз.

– Я не знаю, как и благодарить вас, Великий Дракон! Это бесценный дар, который я не заслужила! – пролепетала она и снова поклонилась, касаясь лбом земли.

– Мне от тебя ничего не нужно, – ответил Император и отвлёкся на бабочек, которые вспорхнули с распустившихся цветов и сели ему на плечи, помахивая крылышками.

– Спасибо... – прошептала Фэн и поднялась с колен, чувствуя себя настолько прекрасно, что захотелось забыть обо всём и просто побежать по росистому полю, раскинув руки в стороны.

Свет, озаряющий лицо Великого Дракона, постепенно угасал, и Фэн увидела его снисходительную улыбку и яркие жёлтые глаза, в глубине которых таилась мудрость тысяч поколений. Она сразу подумала о том, что этот могущественный небожитель знал ответы на любые вопросы и обладал силой, которой нет равных на континенте, и раз уж сам Небесный Император встретил Фэн здесь, то она решила немедля попросить о помощи. Но он опередил её и сказал:

– Дева Фэн, из-за твоего громкого вознесения мне пришлось раньше времени выйти из астрального сна, в котором я пребывал больше тысячи лет. Повсюду стоял такой грохот, что мне стало любопытно, какая же отчаянная душа так рвётся на Небеса. Ты разбила божественную печать, поставленную мной много веков назад, а значит, время молчания небожителей подошло к концу.

– Простите меня! Я поступила так только потому, что...

Великий Дракон вновь поднял ладонь, и Фэн сразу замолчала, смиренно склонив голову.

– Об этом ты сможешь поговорить со своими покровителями, они уже заждались в Павильоне Небесного Свода. Я же пришёл заключить с тобой сделку.

Услышав такие неожиданные слова, Фэн непонимающе посмотрела на Императора, зацепившись взглядом за его острый точёный подбородок.

– Чего ты желаешь? Не бойся, скажи.

В голове у Фэн появились сразу три просьбы, но она не знала, можно ли озвучить всё сразу или следовало выбрать что-то одно, самое важное.

Собравшись с духом, она ответила:

– Больше всего я хочу помочь моим друзьям, которые остались на земле.

– Я знаю об этом. Что-нибудь ещё?

– Я видела на том парящем острове дракона. – Фэн указала правой рукой на далёкую поляну, с краёв которой стекали переливающиеся в солнечных лучах потоки воды. – Этот дракон похож на моего друга, которого я... который погиб! Скажите, тот, кто уже пересёк черту смерти, больше не сможет вернуться? Я готова всё отдать, лишь бы Гэн-гэгэ снова оказался жив.

Небесный Император не ответил сразу, и его вытянутые змеиные зрачки ещё больше сузились, будто он оценивал Фэн, а потом всё же проговорил:

– Нет ничего невозможного для Владыки Небес. Это все твои желания?

– Когда наша битва завершится, я бы хотела вернуться домой... – неуверенно пробормотала она и замахала руками. – Но я понимаю, что прошу слишком многого! Я уже давно была готова умереть и приму свою судьбу с благодарностью.

– Это похвально, дитя. – Небожитель повернулся в сторону парящих зелёных островов, и бабочки разноцветным облаком слетели с его плеч. – Эти драконы, что сейчас беззаботно резвятся под солнцем, мои дети, убитые когда-то в мире людей. Раньше они не могли попасть домой, ведь Небеса оставались закрыты, поэтому они скитались в облике бесплотных духов по земле, не находя верной дороги. Теперь же они вернулись и могут обрести долгожданное упокоение. Знаешь ли ты, зачем на протяжении стольких веков в государстве Чжу рождались Сыновья Дракона?

Фэн покачала головой, не отрывая взгляда от прекрасных золотых созданий, словно слетевших с древних ширм, на которых талантливые художники изображали мир бессмертных.

– Тебе знаком один из моих сыновей, последний появившийся в Срединном мире дракон из рода Гэн. Во время своей смертной жизни он был очень мудр и рассудителен. Такие качества просто необходимы при управлении государством, но никто не может родиться и сильным, и мудрым, да ещё и способным к военному делу. Понимаешь?

– Понимаю.

– Поэтому в древности Сыновья Дракона служили верными помощниками и советниками земных императоров, они всегда находили своего человека и до конца жизни держались рядом с ним. Раньше люди верили – если при правителе служил дракон, то такой правитель благословлён Небесами. Только позже смертные позавидовали этой могущественной силе и стали преследовать моих детей.

– Гэн-гэгэ с самой первой встречи старался сблизиться с Ван-гэгэ, получается, он сразу признал в нём истинного наследника трона? Почувствовал своего человека?

Небесный Император медленно кивнул.

– Значит, чтобы стать следующим Сыном Неба и закончить бесконечные междоусобицы, Ван Юну нужен его дракон! – Фэн осмелилась поднять глаза ещё выше и поймать взгляд небожителя. – Вы сможете вернуть Гэн Лэя в мир людей?

– Только один из вас спустится обратно: либо Сын Дракона, либо ты, дитя. Это мой единственный дар и твоя последняя возможность остаться с близкими.

– Прошу, верните Гэн-гэгэ! – не раздумывая ответила Фэн и склонила голову в поклоне. – Он не заслужил такую трагичную судьбу! У этого человека самая светлая душа на свете, он должен прожить счастливую жизнь.

– Да будет так.

– Неужели я наконец смогу исправить то, что натворила... – улыбнулась Фэн, но в груди у неё всё равно потяжелело. – А что случится со мной? Вы низвергнете меня в Обитель мёртвых за нарушение правил вознесения?

Она больше не боялась смерти, но ей было страшно прощаться навсегда с теми, кого она встретила на своём пути. Особенно часто Фэн вспоминала о Ван Юне. Станет ли он оплакивать её или же обрадуется, что их нежеланная связь прервётся с уходом названой сестры?

– Ты сделала много зла, – начал Великий Дракон, и Фэн вздрогнула: ей казалось, что в любое мгновение с небес сойдёт карающая молния. – Но ты пожертвовала собой ради спасения людей империи Чжу и уже стала героиней в их глазах. Ты открыла Небеса, исполняя моё давнее пророчество, и потому я не могу отправить столь самоотверженного человека в Обитель мёртвых.

Небесный Император расправил длинные шёлковые рукава, свисающие до земли, и отвязал от золотистого пояса небольшой тканевый мешочек цянькун^[135]. В мире людей подобных легендарных артефактов уже давно не осталось, и потому Фэн с любопытством следила за небожителем, который запустил руку в мешочек и достал оттуда несколько деревянных табличек.

Просматривая одну за другой, Великий Дракон остановил взор на самой выцветшей из них и снова заговорил:

– У меня есть подходящая для тебя должность. Старое божество, что покровительствовало странникам и помогало заблудшим, давно ушло на покой, и никто теперь не следит за дорогами империи Чжу. Это тяжёлая работа, что считается на Небесах наказанием, ведь избранный небожитель не живёт в Городе Бессмертных, как остальные, а проводит долгие годы в странствиях. Разделяя тяготы пути со скитальцами, можно научиться смирению и обрести добродетель, поэтому я хочу дать тебе возможность измениться к лучшему. Будет нелегко, но так мы сохраним равновесие между живыми и мёртвыми: твоя душа примкнёт к низшим небожителям, а душа Сына Дракона займёт твоё место на земле.

– Если это поможет Гэн-гэгэ, то я готова!

Как только Фэн ответила, её окутал тёплый свет, исходящий от Небесного Императора, и она вдруг оказалась в другом месте, что находилось гораздо ближе к величественному дворцу Лунвэй, крыша которого сияла ярче любого света. Отсюда виднелись бескрайние сады с цветущими персиками, а нежно-розовые лепестки устилали всё вокруг подобно вышитому покрывалу. На земле лежали, пригревшись в лучах солнца, большие красные птицы с длинными хвостами, напоминающими полураскрытый веер, то были луани, что возвещали мир и процветание.

Впереди возвышалась круглая беседка с колоннами, украшенными драгоценными камнями, а лёгкая газовая ткань, спадавшая с карниза, скрывала неясные силуэты тех, кто находился внутри. В этом месте так спокойно и легко дышалось, что Фэн не торопилась уходить и долго вслушивалась в трели птиц, походившие на игру самого искусного флейтиста. Только когда кто-то бесшумно ступил на каменную тропинку, она очнулась от наваждения.

Из беседки ей навстречу вышла женщина необычайной красоты: лицо её можно было сравнить со сверкающим инеем поутру, а губы с только раскрывшимися лепестками розового лотоса. Фэн сразу поняла, что это Светлая Дева Юэлянь. Только вместо длинных одежд, в которых обычно изображали богиню луны на свитках, она предстала перед гостьей в военной форме древней эпохи – в броне из бронзовых пластин. На наплечниках поблёскивали головы драконов, а за спиной развевался плащ с россыпью звёзд.

Дева Юэлянь улыбнулась и распахнула свой чёрный веер, прикрывая нижнюю часть лица.

– Приветствую третью маленькую звезду в сияющем созвездии, что теперь горит ярче других на небосводе! Мы предсказали твоё рождение и давно ждали тебя!

При виде своей покровительницы Фэн на мгновение застыла, не зная, падать ли ей ниц или с почтением приветствовать небожительницу в ответ. Всё существо Фэн трепетало при виде той, кто подарила миру путь Лунной тени.

– Великая Дева Юэлянь! – воскликнула она и поклонилась, вкладывая кулак в ладонь, ведь богиня была не только красивой женщиной, но и прославленной военачальницей. – Я и не мечтала когда-нибудь увидеть вас своими глазами.

– А я всегда знала, что мы однажды встретимся, – ответила небожительница, и в её тёмных глазах промелькнул озорной отблеск.

– Вы гораздо прекраснее, чем я себе представляла! – только и могла сказать Фэн, любуясь величественным обликом Девы Юэлянь.

– И всё же нельзя отрицать, что ты ещё и дочь ветра! – послышался игривый мужской голос у неё за спиной, и на плечо Фэн легла рука в бронзовых наручах, точно таких же, какие были на богине луны.

Оглядев возникшего словно из воздуха небожителя в сине-чёрной маске, скрывающей лицо, Фэн пришла в ещё большее изумление, ведь перед ней стоял сам Последний небожитель Юнфэй.

– Приручивший ветер Юнфэй! – Она хотела поклониться и ему, но он крепко держал её за плечо, не давая пошевелиться.

– Нехорошо восхищаться только женской красотой, ведь луна прекрасна лишь тогда, когда ветер не гонит на неё облака! – Мужчина усмехнулся, снимая маску, и с вызовом посмотрел на Деву Юэлянь, хитро прищурив свои изящно вытянутые глаза феникса^[136].

На каменной тропинке появились ещё трое небожителей в таких же древних доспехах: один из них, чьи длинные белые волосы не были закреплены ни одной шпилькой и свободно ниспадали до самой поясницы, заговорил кристально чистым голосом, похожим на течение горного ручья:

– Диди, не смущай нашу гостью, она многое пережила и сейчас наверняка и без того растеряна.

– Вы Последний небожитель Цюань, Повелитель вод? – спросила Фэн, прикрыв рот от удивления и кланяясь, ведь красота бессмертных действительно не шла ни в какое сравнение с человеческой.

– Верно, а это Друг всего живого – небожитель Шисин! – Бог воды указал на стоявшего рядом с ним мужчину, в волосах которого виднелась драгоценная шпилька в виде древесного побега с только что распустившимися нефритовыми листьями.

За спиной этого божества висел знаменитый инструмент эрху, чья мелодия, по легенде, могла исцелять душу. Фэн склонила голову и выразила почтение небожителю, отмечая, насколько его спокойная и умиротворяющая аура отличалась от ауры остальных военачальников прошлого. Именно поэтому в школе Шилинь рождались лучшие целители и лучшие творцы – музыканты и поэты.

Последним к Фэн приблизился молчаливый мужчина, который крепко сжимал в руке меч в ножнах, украшенных золотом, и казалось, был готов хоть сейчас броситься в бой.

– Это наш брат – Яркий свет и обжигающее пламя, небожитель Гуаншу, – проговорил Повелитель вод, указывая рукой на последнего среди пятёрки богов.

Фэн преклонилась перед великим покровителем семьи Гэн Лэя, что основал путь Истинного света. Он выглядел отрешённым и нелюдимым, но сияние, исходящее от его души, равнялось тысяче пламенных речей, которыми главнокомандующие вдохновляли своих воинов перед битвой.

Она всё ещё не могла поверить, что стояла рядом с Последними небожителями. Мысли в голове путались, и Фэн даже на мгновение позабыла о том, для чего поднялась на Небеса. Птицы заливались неземными мелодиями в кронах персиковых деревьев, что росли у Павильона Небесного Свода, и Фэн просто погрузилась в это спокойствие.

Нарушая приятную тишину, вдруг заговорил Друг всего живого:

– Дева Фэн, мы бы предложили выпить с нами чашку чая и успокоить разум ото всех мыслей и тревог, но боюсь, твоим друзьям срочно нужна помощь. Мы должны торопиться.

– Верно, мы слишком задержались, – сказала богиня луны Юэлянь, внимательно рассматривая внутреннюю сторону своего чёрного веера, покрытого созвездиями. – Небесный Император проявил милость и простил нас за прежнее своеволие – тысячелетнее затворничество небожителей завершено. Последний Сын Дракона уже отправился в мир людей, и мы должны последовать за ним.

– Мои друзья... – заволновалась Фэн, словно возвращаясь из прекрасного царства сна в прежний мрак. – Они ведь ещё живы? Мы успеем их спасти?

– Не волнуйся, – улыбнулась Юэлянь. – Мы прибудем вовремя.

Последний небожитель Цюань, Повелитель вод, приложил тонкие пальцы к губам и свистнул – с ближайшего скалистого склона спрыгнул Водяной олень и встал рядом с хозяином, позволяя мужчине провести ладонью по его ветвистым рогам.

Увидев, что все готовы к нисхождению в Срединный мир, Приручивший ветер Юнфэй протянул руку и с помощью ветра открыл портал: красные с позолотой ворота распахнулись, и небожители прошли через них, исчезая из Города Бессмертных.

Глава 21

Тайна Безымянного

Покрытый демонической кровью и зелёной слизью с головы до ног Ван Юн продолжал сдерживать натиск яогуаев, выпадающих из разрывов в Завесе. Его меч, подобранный на поле боя, рассекал туши тварей, но уже не с такой силой, как раньше, а техники пути Лунной тени становились всё слабее. Рядом сражались заклинатели других школ, имперские солдаты и повстанцы, прикрывая друг другу спины, но каждый уже находился на пределе.

Землю заливало кровью врагов и союзников, и тёплый весенний ветер разносил по округе ядовитый трупный смрад. Отовсюду слышались визги яогуаев и отчаянные крики людей, попавших в лапы к демонам. Это была настоящая бойня, где всё смешалось, и никто уже не мог сказать точно, за что сражался.

«Сломить войско империи, которое в разы превосходило наше, чтобы погибнуть в луже демонической крови! Немыслимое невезение!» – думал Ван Юн, пока призывал союзников к отступлению. Им не сдержать такой натиск, ведь яогуаи не поведутся на тактические уловки и просто задавят числом, пока все люди не умрут, пав жертвами их острых клыков.

– Генерал Ван! – сзади подбежала Юй, она хромала и прижимала руку к ране на боку. – Мы потеряли слишком много воинов, мы не выстоим!

Помощница главы мятежников закашлялась и потеряла бдительность – один из демонов, прорвавшихся сквозь первую линию обороны, кинулся на неё, щёлкнув зубами в воздухе. Но его недолгий полёт прервала боевая палка И Бэя, которая сбила чудовище точным ударом и вошла тупым концом тому в череп.

– Вам нужно передохнуть! – сказал он мятежнице, с хрустом вырывая свой саньцзегунь из головы яогуая, после чего повернулся к Ван Юну: – Силы моих людей тоже на исходе. Нас загоняют в тупик.

– Я и сам вижу, – рявкнул Принц Ночи, используя технику Полной луны, чтобы отогнать стаю демонов назад. – Где глава повстанцев? Он мне нужен!

Юй вздрогнула и поджала губы – глубокий шрам, рассекающий её больше не прикрытую маской щёку, искривился, уродуя лицо.

– Вэй оказался слишком близко к «огненному зелью», когда произошёл взрыв. Осколки попали ему в грудь... он погиб.

Слова звучали глухо, еле слышно, будто Юй давилась ими и сдерживалась, чтобы не броситься на землю, захлёбываясь слезами. Но сейчас она выполняла обязанности павшего командира, и было видно, что она пыталась держаться и не потерять лицо перед главами школ боевых искусств.

– Это плохо, – только и сказал Ван Юн, встречая клинком очередного яогуая. – Осталось ли у вас ещё какое-то оружие?

– Ничего. У нас ничего больше нет.

Принц Ночи и без того понимал, что всё кончено, но хотел хотя бы попробовать спасти как можно больше жизней. Он оглянулся по сторонам и сказал:

– Вы все не можете здесь погибнуть. Нашей армии больше нечего удерживать в Запретном городе, а вот за пределами дворца ещё остались беззащитные люди, которым понадобится наша помощь.

– Что вы хотите сделать? – спросил И Бэй, опираясь на свой саньцзегунь как на трость: подол его голубых одежд был залит кровью и разодран в клочья.

– В школе Юэин есть техника, позволяющая ослеплять большое число противников и временно сводить их с ума. Я отвлеку яогуаев, чтобы вы смогли уйти, но мне нужно добраться до возвышения. – Он посмотрел на каменную лестницу, ведущую к обрушившемуся Залу Высшей Гармонии. – Когда я применю Лунное затмение, вы все должны как можно скорее покинуть территорию дворца и закрыть ворота. Это не станет для демонов существенной преградой, но на время задержит их.

– Глава Ван! – послышался голос Ань Бохая, который со своими людьми сдерживал натиск яогуаев около самого большого разрыва в Завесе, что появился в середине площади.

Сейчас он оставил свой пост и придерживал за плечи Хэ Сюли: из её груди торчал длинный шип, покрытый слизью. Заклинательница с двумя растрёпанными пучками на голове всё ещё шла сама, но её кожа уже приобрела сероватый оттенок, словно она неотвратимо становилась бескровным трупом.

Сзади их догоняла Ань Иин, на щеке которой ярко горел серебристый иероглиф – знак её принадлежности к роду целителей. Она встала рядом с Ван Юном и, прикрыв глаза, подняла руки, создавая над ними непробиваемый купол из своей ци. Демоны с особой яростью забились о прозрачную стену, брызгая слюной, – добыча находилась так близко, но до неё было не добраться.

– Вам нужно время, чтобы обдумать дальнейшие действия, – пояснила Ань Иин, жмурясь при каждой попытке яогуаев прорваться через барьер. – У меня ещё есть силы, поэтому отдохните хотя бы немного.

Ван Юн мечтал хоть раз сказать вслух всё, что чувствовал, глядя на этих заклинателей, которые поступали верно даже без его прямых приказов. Ань Бохай, Ань Иин и Хэ Сюли стали для него не просто подчинёнными: они были опорой, его руками и мечом, самым надёжным отрядом и верными друзьями. Но сейчас не хватило бы времени поделиться давними мыслями, поэтому Принц Ночи проговорил:

– Мы должны поторопиться. Ань Бохай, господин И Бэй, госпожа Юй и генерал Чжао, на вас ляжет ответственность за вывод всех войск и всех раненых, кто способен передвигаться сам, с поля боя.

– Вы хотите пожертвовать собой? – спросил Ань Бохай, и его густые брови сошлись к переносице. – Вы не сможете выбраться в одиночку!

Хэ Сюли захрипела и крепче схватилась за плечо командира отряда, чтобы не упасть. Бросив обеспокоенный взгляд на шип, который торчал из тела девушки как нечто уродливое и неправильное, Ван Юн просто промолчал. А что он мог сказать? Все они уже стали живыми мертвецами, только кому-то суждено было умереть раньше, а кто-то, возможно, переживёт эту бойню и сохранит рубцы, оставленные на теле и на душе, до самой смерти.

– Всё уже решено.

– Нет... – прошептала Ань Иин, до сих пор не опуская руки. – Как вы сможете сдерживать их в одиночку? Вы... вы нужны школе Юэин и всем нам!

– Это не обсуждается.

Остальные молчали, а барьер мерцал и медленно ослабевал.

– Я помогу вам, – вдруг захрипела Хэ Сюли, и её некогда тонкий девичий голосок звучал надтреснуто. – За последний год я достаточно хорошо выучила технику Лунного затмения, вы же знаете.

– Ещё чего! – отрезал Ван Юн и указал на шип в её груди. – Ты пойдёшь с остальными, чтобы Ань Иин достала из тебя эту штуковину и залечила рану. Все вы должны выжить! Это приказ!

– Если мы вытащим шип, то я сразу умру, – ответила Хэ Сюли и криво улыбнулась – струйка крови вытекла из уголка её губ. – Ань Иин больше ничего не сможет сделать, я ходячий мертвец.

Целительница опустила голову, не в силах смотреть на подругу, и Ван Юн догадался, что она уже попыталась сохранить жизнь дочери генерала Хэ, но безрезультатно. Да, в условиях боя не все тяжёлые раны можно было исцелить.

– Позвольте мне закончить жизнь с честью, как полноправной заклинательнице школы Юэин. Я никогда не была действительно полезна нашему отряду, но прошу, разрешите сделать хоть что-то ради спасения других.

Ван Юн положил руку ей на плечо и сжал пальцы, пытаясь выразить то, что никогда не смог бы сказать словами. Спустя мгновение он кивнул и разжал хватку, принимая её последнюю волю.

– Даже вдвоём вы не справитесь! – сказала Юй, прерывая их молчаливый разговор. – Генерал Ван, вы не можете погибнуть здесь, иначе всё будет зря!

– Всё будет зря, если в этом мире не останется никого, кто способен сражаться с демоническими тварями! – ответил Ван Юн громко и отчётливо, чтобы каждый союзник услышал среди завываний яогуаев его голос. – Я всего лишь обычный человек, и если я способен спасти своих людей, то немедля пожертвую собой.

Он поймал встревоженный взгляд господина И Бэя и продолжил:

– Капли воды пробивают камень, помните? Одна капля ничего не может, а вот поток... Мы должны стать потоком!

– Да, вы правы. Жаль, что наше знакомство было столь недолгим, – улыбнулся глава школы Циншуй и поклонился Принцу Ночи.

– Разделимся. Часть заклинателей сопроводит меня до последней ступени у входа в Зал Высшей Гармонии, а остальные помогут Хэ Сюли добраться до императорского гонга – это самое удачное возвышение, и оттуда хорошо просматривается вся площадь. Как только мы с Хэ Сюли подчиним волю яогуаев, все остальные должны бежать отсюда как можно скорее.

– Это безумие... – прошептала Юй и обхватила голову руками. – Прости меня, Вэй, кажется, я не смогу уберечь будущего императора...

– До скорой встречи на дороге жизни! – сказал Ван Юн, с лёгкой улыбкой на лице оглядывая знакомых заклинателей, и все в унисон повторили:

– До скорой встречи на дороге жизни, Принц Ночи!

Напутствие эхом разнеслось над площадью.

Тварей становилось всё больше, и Ван Юн с трудом прорвался к дворцу, потеряв по пути нескольких воинов, которые пошли вместе с ним, чтобы расчистить дорогу. Теперь он стоял на верхней каменной ступени и взирал с высоты на заклинателей, что сражались внизу, не давая яогуаям прорваться к Принцу Ночи.

Из-за красных изогнутых крыш императорского города уже поднималось бледное солнце, затмевая своим светом луну. Рваное небо дрожало от дыр в Завесе и выглядело так, словно покрылось страшными чёрными язвами, извергающими ядовитые миазмы и нечисть. Тёмная ци Обители мёртвых распространялась повсюду, и потому демоны не ослабевали с наступлением рассвета, а, наоборот, набирали силу.

В этом хаосе Ван Юн нашёл взглядом Хэ Сюли, которую на руках занесли на деревянное возвышение с другой стороны площади и поставили к большому медному гонгу, чтобы она могла опираться на него спиной. Когда заклинательница встала на ноги, то слабо кивнула Принцу Ночи, и он ответил ей тем же.

Луна исчезала с небосвода. Ван Юн больше не мог брать силу из мрака ночи и света звёзд, поэтому приходилось надеяться только на собственную энергию, которой почти не осталось. Но ничего, он использует всё до последней капли, если это поможет дать другим чуть больше времени.

Приложив два пальца левой руки к губам, Ван Юн поднял правую ладонь и громко выкрикнул:

– Лунное затмение!

Хэ Сюли, навалившись на гонг, сделала то же самое. Воздух вокруг Принца Ночи на мгновение замер и будто загустел, став почти ощутимым, а затем над его головой мелькнула чёрная вспышка и вокруг поднялся сильный ветер, разнося лунную ци по Внешнему дворцу. Он почувствовал, как тьма залила его взгляд и как нити сотен демонических душ потянулись к его рукам, словно он в одночасье стал кукловодом.

Визги и рычание разом прекратились. Все яогуаи затихли и замерли, а их пылающие глаза почернели, наливаясь мраком, – Ван Юну удалось ослепить демонов своей техникой. Он ощущал поддержку Хэ Сюли, чья энергия переплеталась с его, делая заклинание ещё крепче, отчего твари замотали головами, пытаясь вырваться из невидимых уз. Кто-то повалился на землю, кто-то стал толкать других яогуаев и расцарапывать когтями свои морды, но всё было тщетно.

– Бегите! – крикнул Принц Ночи и опустился на одно колено, продолжая направлять лунную ци. Его трясло от бессилия, а на тыльных сторонах ладоней сквозь бледную кожу уже проступали тёмные вены.

Заклинатели в последний раз поклонились своему предводителю и, услышав крик: «Отступаем!» – побежали к главным воротам, подбирая на ходу раненых.

Хэ Сюли пошатнулась и упала назад, звонко ударившись головой о гонг, – её энергия ушла навсегда, оставляя Ван Юна один на один с целой армией яогуаев, которых нужно было удерживать, пока все воины не покинут Внутренний дворец и не закроют ворота.

Сквозь туманную пелену Принц Ночи увидел, что Ань Бохай и целительница Ань Иин подняли безжизненное тело Хэ Сюли и забрали его с собой. Да, эта храбрая заклинательница должна покоиться в деревне Юэ, а не в таком проклятом месте среди тысяч других падших душ. Открывшаяся картина немного успокоила его.

Второе колено тоже коснулось ступени, и Ван Юн опустил руки, ударив кулаком о холодный камень. К горлу подступило что-то солёное, и Принц Ночи выплюнул сгусток крови – он израсходовал всю ци, не оставив себе ни капли, но этого оказалось недостаточно. Яогуаи зашевелились, снова обретая зрение, и поползли в сторону главы школы Юэин, а другие направились следом за заклинателями, что ещё не успели покинуть поле боя.

Кажется, конец всё же настал.

Над императорским городом раздался оглушительный рёв, от которого сотряслись стены дворцов, а демоны прижались к земле, пытаясь спрятать уродливые головы, чтобы не слышать невыносимый для их ушей звук. Тяжёлые тучи собрались над столицей, и сквозь них пробивались яркие лучи, словно внутри горело ещё одно солнце, пытающееся вырваться из заключения. Среди облаков появилась тень невероятных размеров: голова с изогнутыми рогами, горящие жёлтым пламенем глаза и длинное тело, что извивалось и закручивалось спиралью.

Ван Юн схватился за своё левое запястье, накрывая ладонью цзюань, где всё ещё находился один мёртвый камень, из которого давно ушла сила. Сейчас та самая бусина из браслета Гэн Лэя нагревалась и дрожала, словно в неё возвращалась энергия. Сжав её между пальцами, Принц Ночи неотрывно смотрел на небо, где двигался силуэт огромного дракона.

Новый громоподобный рёв оглушил всех находившихся во Внешнем дворце, и густые облака разорвались, выпуская наружу обжигающий свет, что опустился на землю и опалил яогуаев, словно те были жухлыми травинками, на которые попала искра. Разрывы в Завесе сжимались под натиском светлой ци, божественные лучи пронизывали трещины насквозь, заращивая их подобно тому, как целитель зашивал страшные раны, и с каждым мгновением они становились всё меньше.

Ослепляющее сияние чуть померкло, и на горизонте появился дракон, покрытый золотой чешуёй: вокруг его величественных рогов горело жёлтое пламя, которое змеилось по длинной холке до самого хвоста. Он быстро перебирал когтистыми лапами и извивался, подобно ленте на ветру, делая большой круг по небу.

Как только дракон с высоты увидел Ван Юна, он сразу спикировал к дворцу, приземляясь рядом с Принцем Ночи, и площадь сотряслась так, что прогоревшие опоры Зала Высшей Гармонии окончательно обвалились.

Заняв всё свободное место на широких ступенях, он высоко поднял увенчанную золотыми рогами голову и зарычал, отгоняя прочь яогуаев, которые ещё пытались добраться до Ван Юна, ведомые только жаждой крови. Из его пасти вырвалась вспышка света, которая тотчас спалила всю нечисть вокруг дотла, оставляя от демонов только серую пыль.

Расчистив площадь, дракон вновь повернулся к Ван Юну, больше не сводя с него взгляд пылающих жёлтым огнём глаз. Принц Ночи ощутил, что в его тело влилась знакомая тёплая энергия, и поэтому смог встать с колен, выпрямляясь в полный рост. По сравнению с величественным существом он выглядел лишь маленьким человечком, но совсем не страшился священного животного и сделал шаг вперёд.

– Гэн Лэй? – В его голосе звучала неуверенность и тоска по другу, которого он никак не мог отпустить из своих мыслей. Но Обмен никогда не лгал, и Ван Юн повторил вопрос: – Это же ты?

Он протянул руку, и дракон наклонил голову, позволяя Принцу Ночи коснуться своей горячей чешуи. Как только ладонь легла на золотую броню, между ними словно проскользнула искра, и сомнений больше не осталось: это был Гэн Лэй. Живой и невредимый.

Пустота, съедавшая Ван Юна изнутри все те годы, что он пытался смириться с потерей, наконец начала заполняться согревающим, почти забытым чувством: он больше не был один.

Принц Ночи прислонился лбом к шершавому носу дракона и выдохнул:

– Так ты жив... Неужели решил поразить меня таким впечатляющим появлением? Честно сказать, я обрадовался бы, даже если бы ты вернулся ко мне в облике осла, но золотой дракон – это тоже неплохо.

Ван Юн отступил на шаг назад и впервые за долгое время широко улыбнулся, хотя в глубине души боялся, что это воссоединение окажется очередным сном, после которого пробуждаешься и жалеешь, что проснулся слишком рано.

«Я не хотел оставлять тебя, – послышался мягкий голос в голове Принца Ночи. – Прости, что ушёл так надолго».

Их мысленная связь восстановилась, и Ван Юн, с трудом скрывая охвативший его восторг, ответил: «Из-за твоего промедления я чуть в Обитель мёртвых не отправился. Тебе стоит мне это возместить».

«И каким же образом, позволь спросить?» В словах Гэн Лэя звучала добрая усмешка, будто он только и ждал момента снова поговорить с другом прямо как раньше.

«Я что-нибудь придумаю! – Ван Юн немного помолчал и добавил: – Ты снова жив... как же я рад!»

Так было всегда – только Гэн Лэю он позволял слышать то, что никогда не говорил вслух, и это осознание делало его по-настоящему счастливым. Не многим выпадал шанс вновь обрести потерянное, и Принц Ночи, хоть и не совсем понимал, почему Сын Дракона вернулся в мир смертных и надолго ли здесь задержится, всё равно благодарил всех небожителей за этот бесценный дар.

Увлечённые мысленным разговором, они не заметили, как все оставшиеся на площади люди в одночасье преклонили колени при виде наследника императорского рода и дракона, что стоял рядом с ним. Среди крови и смерти, рядом с останками тех, кто положил жизнь ради борьбы за свободу, воины признали нового правителя, который неистово сражался с демонами и до последней капли ци боролся за своих людей.

По Внешнему дворцу разнёсся шёпот:

– Он истинный император! Даже Великий Дракон защищает его!

– Да здравствует Сын Неба! – прокричал кто-то, и эти слова тут же подхватили другие:

– Да здравствует генерал Ван, Принц Ночи, истинный Сын Неба!

Ван Юн оглядел эту толпу израненных, измождённых солдат, среди которых находились и заклинатели, и имперцы, и увидел в глазах каждого из них надежду.

Он приоткрыл рот, помедлил и всё же попробовал объяснить:

– Вы не понимаете, я не импе...

«Ты император, Ван Юн, и всегда им был. Ещё тогда, когда мы только познакомились, будучи детьми, я уже выбрал тебя». Голос Гэн Лэя в голове не дал ему договорить.

Спорить с драконом, живым символом власти, Принц Ночи не хотел, но он всегда считал себя лишь хорошим воином, которому не место в политике, поэтому никак не мог осознать, что люди вдруг признали его.

Небеса расколол раскат грома, и площадь перед дворцом задрожала, словно от землетрясения, отчего по каменным плитам пошли трещины. Все воины повалились навзничь, не в силах устоять на ногах, а Гэн Лэй выставил лапу вперёд, прикрывая своей бронёй Ван Юна.

Воздух на площади нагрелся, и повсюду разлился сладковатый цветочный аромат, скрывая стойкий запах крови и смерти. Принц Ночи отодвинул чёрный рукав своего одеяния: волоски на его руке встали дыбом, и кожу покалывало, будто он долгое время простоял на морозе. Недавно ему уже довелось испытать нечто подобное, когда на поле боя пришёл великий мастер школы Дафэн, но сейчас ощущения казались гораздо ярче, а сила, что спускалась с Небес, гораздо могущественнее.

В центре площади перед Залом Высшей Гармонии взвился ветер, закручиваясь в вихрь и заставляя воинов бежать прочь от возникшего из ниоткуда урагана. Свет, струившийся потоком сквозь облака, ослепляюще вспыхнул и начал постепенно угасать, а за ним стих и ветер, являя взору всех присутствующих пятерых небожителей, вернувшихся в мир смертных.

Древних военачальников империи Чжу окружало божественное сияние: бронзовые наручи на их доспехах сверкали, отражая восходящее солнце, а оружие, переполненное духовной энергией, было готово впервые за тысячу лет вновь пролить демоническую кровь.

Когда нога Девы Юэлянь ступила на площадь, земля содрогнулась, а кровь и грязь, оставшиеся после сражения, растеклись в стороны, словно пытались укрыться от света, что излучали небожители. Четверо мужчин приземлились следом за богиней, а за их спинами стояла Фэн Мэйфэн – немного бледная, но всё же живая и окружённая таким же сиянием.

От этой картины нисхождения легендарных покровителей захватывало дух, и Ван Юн увидел, что даже дракон рядом с ним склонил золотую голову перед Последними небожителями. Принц Ночи тоже поклонился, сложив ладони перед собой.

«Смотри, там наша мэймэй!» – мысленно сказал Гэн Лэй, и глава клана Ван снова нашёл взглядом названую сестру. Она держалась на почтительном расстоянии от божественной пятёрки и смотрела точно на Ван Юна и Сына Дракона, широко улыбалась, но губы её подрагивали, будто она сдерживала слёзы.

Принц Ночи почти не чувствовал между ними связи, будто после её вознесения кто-то обрезал нить Обмена острым ножом. Но, как ни странно, он всё ещё хотел поскорее встретиться с ней, чтобы без слов прижать к себе и больше не выпускать из своих рук. Он готов был признать, что Фэн Мэйфэн стала пусть и болезненной, но неотъемлемой частью его жизни.

– Дитя, ты хорошо потрудился, – сказала Дева Юэлянь, обращаясь к Ван Юну. – Поднимись!

Он продолжал держать руки перед собой в жесте уважения и ответил:

– Для меня честь – лицезреть почитаемых Последних небожителей в смертном мире!

Богиня луны переглянулась с другими божественными военачальниками и раскрыла веер, рассматривая переплетение созвездий на нём.

– Думаю, скоро мы потеряем своё звание Последних, – она улыбнулась, – ведь Небеса теперь снова открыты. Хотя ещё не время для добрых бесед и славного пира. Все вы храбро бились, но главное сражение впереди.

Приручивший ветер Юнфэй снял с пояса сине-чёрную маску и приложил её к лицу, тут же обращаясь прозрачным и быстрым ветром. Потоки воздуха взвились ввысь, флаги на одной из сторожевых башен тревожно захлопали, и где-то зашелестели под резкими порывами разорванные бумажные окна. Спустя мгновение Юнфэй снова появился рядом с небожителями, ловко снимая маску и прокручивая её на одном пальце.

– Демон почти здесь, – сказал он, кивая в сторону Внутреннего дворца.

– Все люди должны покинуть это место немедленно! – объявил Повелитель вод Цюань и прикрыл глаза – по легенде, он обладал даром предвидения. – Скоро здесь станет небезопасно.

Ван Юн вспомнил, что в Скрытых пещерах около деревни Юэ Фэн Мэйфэн говорила ему о Безымянном демоне, который явит себя во время Великого Собрания Школ. Похоже, она была права.

– Уходите! – крикнул Принц Ночи заклинателям, которые не успели сбежать и теперь стояли поражённые явлением небожителей.

– И вы тоже, – приказала богиня луны, направляя закрытый веер на Ван Юна и Гэн Лэя. – Огонь Сына Дракона может заживить ткань между мирами и сжечь тёмную ци. За пределами дворца ещё есть разрывы в Завесе, вы должны их закрыть и спасти беззащитных людей от яогуаев.

Вперёд выступил небожитель, лицо которого выражало совершенную сосредоточенность, а в руках он держал ножны, украшенные золотом. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, и от него исходила настолько светлая аура, что захотелось закрыть глаза.

– На небе – Солнце, на земле – Его лучи, – сказал Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу, смотря прямо в глаза Дракону. Именно эти слова были написаны на въезде в город Люцзэ, где обитали заклинатели, следующие путём Истинного света. – Помни, что ты не только дитя Великого Императора, но и мой потомок, последний луч среди мрака. Иди и защити этих людей, покажи им своё пылающее сердце.

Дракон вскинул голову и зарычал в знак покорности своему покровителю. Чешуя по всему его телу, подобно начищенным до блеска доспехам, начала сверкать, образуя золотой ореол вокруг Гэн Лэя. Он склонился к земле и выставил лапу перед Принцем Ночи, мысленно говоря: «Забирайся!»

«Если ты не заметил, у тебя от холки и до хвоста огонь горит! Сжечь меня решил?»

«Ван Юн, ты мне не доверяешь?»

Но Принц Ночи доверял ему больше, чем кому-либо ещё в этом мире, поэтому выдохнул и повиновался. Дракон приподнял лапу и подкинул друга, чтобы тот ухватился за шею и удобно устроился между его рогами. На удивление, пламя не обжигало и даже не трогало одежду Ван Юна, оно всего лишь приятно грело, окутывая его со всех сторон алыми языками.

– Мы не ошиблись, – проговорила Дева Юэлянь, когда Гэн Лэй с рёвом взметнулся ввысь. – Божественный огонь не опаляет этого человека – он истинный наследник трона.

* * *

Проводив взглядом улетающего в сторону Хэнбана дракона с наездником, Фэн снова не смогла сдержать улыбку. Ей даже не удалось поговорить с ними, ведь Безымянный демон, скрывающийся под личиной Ши Янхэ, уже приближался, но она и без того чувствовала себя счастливой. Главное – её названые братья воссоединились, а это значило, что у империи Чжу есть надежда!

Тем временем молчаливый небожитель Шисин достал из-за спины эрху и отошёл подальше от других военачальников. Он нашёл подходящее место и сел на колени – над дворцом разнеслись резкие дребезжащие звуки – Друг всего живого настраивал свой инструмент.

– Здесь про́клятая земля, – сказал он, убирая пальцы со струн. – Что-то не так.

– Да... – подтвердила Дева Юэлянь и подняла тёмный взгляд на крышу одного из небольших дворцов, который меньше всего пострадал от огня. – Скоро мы всё выясним: он уже пришёл!

Там стоял Ши Янхэ в своём обыкновенном бежевом одеянии из холщовой ткани, только теперь его каштановые волосы были распущены и едва касались плеч, отчего седая прядь у лица ещё сильнее выделялась.

У его ног лежал без сознания шифу Фэн Вансюй. Вся его светлая одежда пропиталась кровью, а от былого величия и неземной ауры не осталось и следа: сейчас он выглядел как обычный человек, пойманный в ловушку.

– Шифу! – выкрикнула Фэн, увидев своего наставника. Но стоило Ши Янхэ появиться, как знакомое ощущение – будто в животе копошились тысячи червей, а в горле встал горький ком – накрыло её.

Тяжёлая ци демона разъедала всё живое вокруг, и казалось, что одно лишь его присутствие вновь забивало меридианы в теле тёмной энергией.

– Назад! – качнул головой Юнфэй и выставил руку, не давая девушке сделать ещё хоть шаг. – Предоставь его нам.

Ши Янхэ расплылся в улыбке и спрыгнул с крыши, мягко приземляясь недалеко от небожителей, словно высота здания для него казалась не больше чем ступенью лестницы, ведущей к Залу Высшей Гармонии.

– Неплохое было представление, не находите? – спросил он, приближаясь к военачальникам. – Жаль, что вы прервали веселье.

– Ты достаточно повеселился в мире смертных, и сегодня мы отправим тебя обратно к Яньло-вану. Уж поверь, мы устроим всё так, что ты больше никогда не вырвешься из Обители мёртвых! – проговорила Дева Юэлянь, и её голос изменился, стал суровым и угрожающим.

Вокруг богини луны заклубился туман, и на небе, несмотря на наступивший рассвет, появился яркий месяц, который тенью поплыл к восходящему солнцу.

– Посмотрите-ка... А ты всё такая же властная, Юэлянь.

Остальные небожители нахмурились от столь неуважительного обращения, а сама военачальница с подозрением приподняла бровь, но тут же мотнула головой, словно избавляясь от каких-то мыслей.

– Цзе, не действуй в одиночку, мы поможем тебе! – крикнул Цюань и поравнялся с ней.

– Нет-нет! – прервал их демон, поднимая руку и указывая на Деву Юэлянь. – Я хочу сразиться с ней. Давайте так: если я потерплю поражение, то позволю наложить на себя божественную печать и самовольно уйду обратно в Обитель мёртвых; если же стану победителем, то... Так уж и быть, позволю вам попробовать одолеть меня всем вместе, а то как-то совсем скучно, не находите?

– Что за игры? – выступил вперёд Гуаншу. – В чём твоя выгода, демон?

Ши Янхэ пожал плечами, а потом взглянул на богиню луны, и в его карих глазах мелькнуло нечто опасное и тёмное.

– Что скажешь, моя луна?

Не успела Дева Юэлянь ответить, как в её сторону полетели оторвавшиеся от земли мечи, ведомые демонической энергией. Ни один мускул не дрогнул на её лице, но рука на мгновение задержалась в воздухе, прежде чем раскрыть веер и отбить неожиданную атаку. Послышался звон – клинки падших воинов разлетелись в стороны, но тут же снова поднялись вверх, описывая дугу и направляясь к богине, прямо к её сердцу. Ши Янхэ приложил два пальца левой руки к губам, управляя чужим оружием с помощью своей ци.

Дева Юэлянь, не касаясь ножен на поясе, призвала два своих чёрных кинжала с горящими лунами на эфесах и послала их ровно в голову демона. Внешняя оболочка Ши Янхэ поколебалась, будто в безмятежную воду озера кинули камень, и на молодом лице целителя вдруг проявились совершенно другие черты – мужчины лет тридцати с тёмными пронзительными глазами и родинкой под левым глазом, волосы тоже на мгновение почернели, но седая прядь никуда не исчезла. На незнакомом лице мелькнула надменная ухмылка, но как только все небожители её увидели, облик снова поколебался, и Ши Янхэ вернул себе привычную внешность.

Фэн охнула, она не могла не заметить, что тот мужчина был почти точной копией Ван Юна, только старше и... злее, черты этого человека чем-то напоминали ястреба – прищуренные глаза, чуть вздёрнутый нос и острые скулы. Но что всё это значило? Бросив взгляд на небожителей, Фэн заметила, что и они стояли в тишине, поражённые увиденным не меньше, чем она сама.

– Цзе! – выкрикнул Приручивший ветер Юнфэй. – Ван Вэйюн! Безымянный – это Ван Вэйюн!

– Я и сама уже поняла! – ответила Юэлянь, уворачиваясь от просвистевших в воздухе клинков.

Невинно улыбаясь, Ши Янхэ раскрыл ладонь и дунул на неё – от его руки к богине луны направился липкий мрак, пожирающий весь свет вокруг. Остальные небожители кинулись к ней, но Дева Юэлянь крикнула:

– Я справлюсь! Не вмешивайтесь!

Она резко раскрыла веер и перевернула его параллельно земле – свет месяца опустился на чёрную ткань, наполняя оружие лунной ци, и серебристая энергия ярким лучом рассекла демоническую тьму.

Услышав знакомое имя, Фэн попыталась вспомнить, где могла его слышать, и в голове мелькнуло воспоминание со времён обучения в храме Юншэн. Монах Чан любил рассказывать, как зародился путь Лунной тени: первым последователем Девы Юэлянь стал заклинатель, который посвятил жизнь совершенствованию и основанию школы Юэин, его и звали Ван Вэйюном. Богиня часто спускалась на землю, чтобы наставлять его, и между ними вспыхнули сильные чувства. Они так полюбили друг друга, что военачальница решила на время остаться в клане и вскоре родила ребёнка. Но недолго продолжалось их счастье, ведь Деве Юэлянь пришлось вернуться к своим обязанностям на Небеса, и оттуда она больше никогда не возвращалась.

Ван Вэйюн безропотно исполнял свой долг главы школы, но с тех пор, как осознал, что его возлюбленная больше не появится перед ним, он решил стать великим мастером и подняться на пик Лаошань, чтобы воссоединиться с Юэлянь в Городе Бессмертных.

Совершенствуясь в течение многих десятков лет, Ван Вэйюн наконец достиг высшей ступени владения боевыми искусствами, а его душа и помыслы были чисты, поэтому он получил возможность пройти испытание. Люди тогда ещё не знали, что небожители больше не появлялись на земле не по своей прихоти, а потому что Великий Дракон запечатал Небеса в наказание за их проступок, ведь они самовольно даровали смертным силу стихий.

Оказавшись достойным, Ван Вэйюн преодолел все испытания, но при вознесении не смог прорваться сквозь барьер и вместо Небес провалился в самые глубины Обители мёртвых. После него многие пытались пойти тем же путём, но никому не удавалось стать следующим небожителем.

В школе Юэин даже ходила легенда, что Дева Юэлянь наблюдала за попыткой своего возлюбленного, желая помочь ему, и нашла способ: когда Ван Вэйюн ударился о печать, установленную Великим Драконом, богиня собрала все свои силы и притянула на Небеса часть души основателя клана Ван, что каким-то чудом просочилась через барьер. Но то была лишь маленькая частичка, которую Юэлянь с тех пор хранила при себе.

Эту историю рассказывали друг другу ученицы школы, мечтая о такой же великой любви. Многие даже молились богине луны, чтобы та даровала им успех в любовных делах, но Фэн всегда казалось глупым просить о подобном у женщины с разбитым сердцем.

И теперь, когда она припомнила старые легенды, битва Ван Вэйюна и Девы Юэлянь казалась совершенно бессмысленной. Не так Фэн представляла себе встречу возлюбленных, чью любовь воспевали столетиями.

Демон ухмыльнулся, увидев растерянные лица небожителей, и остановил напор мрака, чью мощь сдерживал лишь серебристый луч военачальницы. По руке Ши Янхэ поползли щупальца тьмы, окутывая сначала плечо, затем предплечье и кисть – в его ладони появилась рукоять багрового меча, который источал ту же тёмную ци, что и демонический камень Туньцзюэ. С изогнутого клинка стекало что-то очень похожее на кровь, и эти капли, падающие на площадь, с шипением прожигали камень.

– Моя луна, – позвал Ши Янхэ сладким голосом и направил остриё в землю. – Вспомнила наконец или же ты надеялась избавиться от меня навсегда?

– Я не понимаю... – прошептала Дева Юэлянь, оглядывая своего возлюбленного, и этот взгляд был полон тоски и страдания. – Почему ты не переродился, а стал демоном?

– Почему?! – Ши Янхэ залился неприятным смехом и опустил клинок, который с каждым его шагом навстречу богине луны с громким скрежетом царапал камень. – Ты разрушила мою жизнь. Дала надежду на вознесение, но это оказалось ложью. Весело тебе было смотреть, как я падаю во тьму?

– Нет, я...

– Честно говоря, я уже не держу зла.

Скрежет стал ещё громче.

– Зачем ворошить события тысячелетней давности? Я и так знаю, что все вы, небожители, сплошь гнилые душонки, прячетесь за своего Великого Дракона и наслаждаетесь, когда люди верят вам и отдают жизни понапрасну. Ваша святость фальшива, а ваши обещания пусты, как моя тыква горлянка после долгой попойки.

– Остановись, пока не поздно, Ван Вэйюн! – предупредила Юэлянь, складывая веер и доставая из ножен свой серебряный цзянь – знаменитый меч, которым она убила тысячу врагов.

– Ты не знаешь, каково это – провести столетия среди скверны и самых низменных человеческих пороков, которые стекаются в глубины Обители мёртвых. Разве ты не слышала, что Яньло-ван всегда приказывает истязать падших совершенствующихся, пока всё мясо не слезет с их костей? Но вот незадача, плоть опять нарастает и пытки продолжаются снова и снова. И не переродиться, и не сбежать... Так создаются сосуды для высших демонов.

– Я не могла сказать тебе, что Небеса закрылись: Великий Дракон не позволил! – Голос Девы Юэлянь задрожал, но рука крепко сжимала рукоять клинка, который военачальница направила на своего возлюбленного.

– Да-да, я знал, что ты это скажешь. Впрочем, жалкие мелочи уже не столь важны, мне нужно от тебя только одно.

Он поднял багровый меч и кинулся к Юэлянь, за мгновение преодолевая расстояние между ними. Богиня отбила удар, за которым последовал ещё один и ещё. Две противоположные энергии, заключённые в клинках, встретились, рассыпая тёмные и светлые искры вокруг демона и небожительницы. Но казалось, что Ши Янхэ всего лишь играл, пытаясь нащупать слабое место военачальницы, заставить её раскрыться.

Послышался протяжный звук, настолько чистый и пронзительный, что он сотряс площадь своим появлением. Друг всего живого Шисин провёл смычком по струнам божественной эрху, посылая в сторону демона волну ци, которая отбросила Ши Янхэ обратно к дворцу, с которого тот спрыгнул.

Демон сплюнул кровь, со стороны казалось, что удар серьёзно ранил его, но он быстро поднялся и исподлобья взглянул на Деву Юэлянь, которая уже летела к нему, стоя на мече и призывая свои смертоносные кинжалы.

– Дагэ, он явно что-то задумал, мы должны немедля вступить в бой! – крикнул Шисин, посылая в помощь богине ещё два пронзительных звука, сливающихся в одну резкую мелодию.

– Согласен! – отозвался Повелитель вод и раскрыл ладонь, в которой появился его знаменитый боевой цеп саньцзегунь, каждое звено которого состояло из плотных водяных струй.

Приручивший ветер Юнфэй тут же надел маску, с помощью которой обратился ветряными потоками, и полетел за богиней луны, но не успел её догнать.

Поставив барьер от навязчивой божественной мелодии, демон выпустил из рук меч и направил его навстречу Юэлянь: клинок закрутился в воздухе и в последнее мгновение изменил направление, сбивая богиню с толку. Остриё прошло в цуне от шеи небожительницы, но не убийство было его целью – из-под ворота, не защищённого бронёй, выглядывала серебряная цепочка с голубоватым камнем в форме маленькой капли. Лезвие сорвало кулон, и тот подлетел над головами двух противников. Ши Янхэ подпрыгнул подобно грациозной пантере и поймал подвеску, крепко сжимая её в ладони.

Небожителей отбросило назад взрывом тёмной ци. Вокруг демона заклубились тучи чёрного дыма, которые столбом взвились в небо, скрывая сгоревшие здания дворцов и затмевая утреннее солнце.

– Душа! Он забрал часть своей души! – послышался взволнованный голос богини луны, которая поднялась на ноги и ощупала свою шею – камня там больше не было.

– Неудивительно. Обязательно пытаться всё сделать самой, цзе? – спросил с недовольством Гуаншу, отряхивая свои одежды от пыли и обнажая меч. – Каждый раз одно и то же.

Дева Юэлянь вскинула подбородок, но ничего не ответила: всё же именно по её вине Безымянный демон смог добраться до подвески, которую она так долго берегла.

Оправившись от удара тёмной энергии, Фэн тоже с трудом встала и отбежала назад, укрываясь за грудой демонических туш, что осталась после первой битвы. Она не до конца понимала, что происходит, но, похоже, легенды не лгали – у богини и впрямь хранилась часть души её возлюбленного. Неужели Ши Янхэ затеял это нисхождение небожителей лишь ради того, чтобы вернуть принадлежащее ему по праву? Слишком сложный замысел. Что-то Фэн всё же упускала.

Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу поднял меч к небесам и притянул к своему цзяню огонь, который горел столь ярко, что мог сравниться с самим солнцем. От оружия исходил слишком сильный жар, и всё ещё находившаяся на поле боя Фэн чуть не обгорела вместе с плавящимися телами яогуаев. На помощь ей пришёл Водяной олень, который закрыл её от пламени, пожирающего всё на своём пути.

Набрав достаточно ци, небожитель Гуаншу прыгнул к столбу дыма и нанёс удар. Демоническая энергия зашипела, и в ней появились бреши, через которые, как сквозь решето, можно было разглядеть, во что превратился Ши Янхэ.

Его тело неимоверно раздалось, а кожа посерела и натянулась от раздувающихся мышц и выпирающих вен. Лицо обрело дикие черты, а зубы заострились подобно лезвиям. Изо лба прорастал десяток уродливых рогов, которые переплетались между собой, напоминая спутанные корни деревьев.

Когда Последний небожитель Гуаншу вновь ударил своим пылающим мечом, окончательно разгоняя клубящуюся тьму, Ши Янхэ закрыл лицо длинными когтями. Жар нещадно опалял его, но кожа вновь нарастала, покрываясь чёрным дымом. Демон схватил божественное оружие врага прямо за лезвие – его пальцы с шипением начали плавиться, но он лишь ухмыльнулся и откинул небожителя в сторону, как тряпичную куклу.

Вслед за Гуаншу втроём напали Повелитель вод, богиня луны и Приручивший ветер Юнфэй, их сопровождала настойчивая мелодия эрху. Добравшись до цели, они столкнулись с барьером, который вновь возвёл Ши Янхэ, призывая тёмную ци из самых недр преисподней.

Дева Юэлянь сотворила лунную технику, но полупрозрачная мутная стена поглотила её энергию, от которой не осталось и следа.

– И откуда в демоне столько силы?! – прошипел Юнфэй и достал из-за спины длинный лук, вкладывая в него стрелу, сотканную из ветра. – Не прячься за стенами, Ван Вэйюн!!!

Он отпрыгнул назад, резко натянул тетиву и выстрелил. Барьер сотрясся, когда в него врезалось оружие небожителя, но устоял, и ни одной трещины не появилось на его поверхности.

– Немыслимо! – удивился Приручивший ветер Юнфэй и обернулся к Шисину, который сидел чуть поодаль с закрытыми глазами. – Сможешь разбить его своей музыкой?

– Мне нужно время, – ответил Друг всего живого, начиная новую мелодию, которая звучала как боевая песнь: резкие ноты вырывались из-под смычка и летели в сторону стены из тёмной ци, создавая на ней лёгкую рябь.

Ши Янхэ увидел попытки небожителей прорваться к нему и не смог сдержаться: над дворцом раздался гортанный смех, от которого у обычных людей пробежали бы по коже ледяные мурашки.

– Не волнуйтесь, вы рано или поздно совладаете с этим барьером, только будет уже поздно, – сказал он, усаживаясь на колени и запуская когти глубоко в землю. – Я уже забрал украденную душу и теперь верну к жизни тех, кто тоже был обманут великими небожителями!

– О чём ты? – рявкнул Юнфэй, ударив ладонью по барьеру. – Какую извращённую игру ты ведёшь?

– Я удивлён, что никто ещё не понял, ведь я оставлял столько следов. – Демон раскрыл глаза с алыми зрачками, тонущими во мраке, и взглянул на Фэн, которая пряталась за спиной Водяного оленя, но продолжала следить за происходящим. – Та девчонка вместе со своим надоедливым наследничком подобрались к разгадке ближе всех, но так и не довели дело до конца.

Голоса небожителей и Безымянного звучали столь громко, что Фэн даже на большом расстоянии слышала всё, о чём они говорили. Она усиленно думала над словами Ши Янхэ и уже хотела хоть что-то ответить, но небожитель Шисин качнул головой, молчаливо прося её не вступать в переговоры с врагом, который явно её провоцировал.

– Ну что же, Фэн Мэйфэн, наследница школы Дафэн, ты ещё помнишь своих драгоценных родителей?

Теперь она всё же вышла из-под защиты Водяного оленя и встретилась с демоническим взглядом Ши Янхэ – от этого существа разило тёмной энергией, самой отвратительной из тех, что Фэн приходилось испытывать на себе.

– Я уже говорил, что ты должна поблагодарить меня, ведь я позволил тебе забрать эти сосуды! – поучающе проговорил демон и прикрыл глаза, вдоволь насмотревшись на её растерянное лицо.

Он выпустил свою ци из ладоней, направляя энергию куда-то под землю, и небожители переглянулись между собой: в их глазах появилось одинаковое беспокойство.

– Сосуды для чего? – осмелилась спросить Фэн, вспоминая серые, иссохшие тела родителей, которые десять лет пролежали в деревянных гробах, неупокоенные и забытые всеми.

Ши Янхэ улыбнулся, обнажая заострённые зубы.

– Я долгое время работал над способом превращения заклинателей в цзянши с помощью энергии камня Туньцзюэ. Не всегда всё шло так, как я хотел, поэтому в прошлом появилась эта бесполезная армия Хэйлан, а спустя почти двести лет жертвами стали твои родители вместе с адептами пика Юнфэй. Но все они получились повреждёнными сосудами, хоть нефритовая демоница Юй Мин и старалась изо всех сил, поэтому я решил совершить добрый поступок и позволил тебе увезти их домой. Они всё равно валялись без дела на кладбище в Шуйсяни! – Демон продолжал ухмыляться и запустил руки в землю по самые запястья, отчего по каменным плитам стали расходиться трещины, из которых рвался алый свет. – Они мне стали не нужны, ведь я нашёл лучший способ! Благодаря императорской крови Ван Юна, которую он по незнанию так любезно предоставлял мне сначала в военном лагере, а позже и в деревне Юэ, я укрепил тела цзянши! Сосуды для моих падших братьев из Обители мёртвых уже готовы!

Земля под ногами дрогнула, и мелодия эрху, которая почти разрушила барьер тёмной ци, прервалась.

Последний небожитель Шисин крикнул:

– Это энергия высшей ступени демонического совершенствования!

Услышав его, остальные военачальники отпрыгнули назад, а Дева Юэлянь с мрачным выражением лица повернулась к братьям по оружию и объявила:

– Похоже, придётся снимать печати, но тогда от нашей ци могут пострадать простые люди.

– У нас больше нет времени на размышления! – ответил Приручивший ветер Юнфэй и приложил руку к груди.

С помощью своей энергии он вытянул из тела жёлтый бумажный талисман, на котором были начертаны красные иероглифы, запечатывающие силу. То же самое сделали Юэлянь, Гуаншу, Цюань и Шисин – от талисманов, сокрытых в небожителях, исходило ослепляющее свечение, и демону пришлось отвернуться.

Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу щёлкнул пальцами, и все печати одновременно загорелись, а когда бумага осыпалась пеплом, по площади прокатилась волна божественной ци, которая в мгновение ока разбила демонический барьер и откинула Фэн на несколько чжанов назад.

Когда она открыла глаза, то увидела, что бронзовая броня небожителей превратилась в сияющие одежды, которые не могли сравниться по красоте ни с одним самым дорогим одеянием мира смертных. Длинные волосы военачальников развевались на ветру, в руках каждый держал оружие, наполненное энергией, а сами они парили, словно теперь могли без усилий передвигаться по воздуху. Свет застилал всё вокруг, и Фэн прищурилась, пытаясь разглядеть то место на площади, где всего мгновение назад находился демон.

Потрескавшиеся плиты под ногами ещё раз дрогнули, и рядом с ней послышались толчки, будто кто-то рыл землю изнутри, пытаясь выбраться. Почва вместе с камнями вздыбилась, и наружу вырвалась серая рука с когтями, а за ней показалась голова цзянши – высохшая от времени кожа, трупные пятна и жёлтые зубы, от скрежетания которых закладывало уши.

Прямо перед Фэн появилось тело, напитанное тёмной энергией. Внешне эта тварь походила на тех мертвецов, которых она уже встречала прежде, но было одно отличие: её родители и отряд цзянши у подножия храма Юншэн всё же оставались бездушными существами, подчиняющимися воле своего господина, а эти имели белые глаза со зрачками – в их телах жили чьи-то души.

Фэн попятилась, ощупала свой пояс и рукава – оружие исчезло, или же она потеряла его во время вознесения. Из-под земли вырвалась ещё одна рука и схватила девушку за ногу такой крепкой хваткой, что она вскрикнула и попыталась освободиться, но сил не хватало.

Новые владельцы этих тел не казались обычными смертными: от них веяло энергией, похожей на ту, которой обладал шифу Фэн Вансюй, но только тёмной, наполненной злобой и ненавистью.

Услышав крик Фэн, богиня луны махнула двумя сложенными пальцами и послала ей свои кинжалы:

– Сражайся! Хоть ты теперь и принадлежишь к низшим небожителям, из тебя всё равно могут высосать духовные силы!

Фэн поймала божественное оружие и с размаху отрубила руку, которая держала её за лодыжку, но вокруг появлялось всё больше и больше костлявых конечностей. Похоже, цзянши долгое время дремали под площадью и теперь пробудились, впитав в себя ци Безымянного демона.

Послышался всё тот же утробный полурык-полусмех, и Ши Янхэ поднялся в воздух, остановившись на одной высоте с небожителями, а по всему дворцу мертвецы вылезали из-под земли и становились в один ряд против божеств. Их белые глаза пылали злобой, они рычали и перешёптывались, отчего в ушах стоял невыносимый шум.

– Спасибо, что сохранила его, – сказал Ши Янхэ, показав Деве Юэлянь опустошённый кулон. – Мне не хватало этого осколка души, чтобы принять истинную форму и призвать своих соратников. Встреться же лицом к лицу с совершенствующимися, которые после вознесения так же, как и я, провалились в самые недра Обители мёртвых! – Демон поднял вверх свой багровый клинок. – Шиди и шимэй, пришло наше время уничтожить небожителей!

Цзянши зарычали и оторвались от земли вслед за своим предводителем. В каждом из них жила душа некогда совершенствующегося человека, который шёл путём одной из стихий, и теперь три сотни мертвецов направили свою ци в сторону военачальников. Над Внешним дворцом столкнулись тёмные и светлые техники – цзянши прыгнули вперёд и набросились на Последних небожителей, не страшась их божественной ауры.

Фэн больше не могла наблюдать за происходящим: пришлось создать собственную вспышку света, чтобы отогнать от себя набежавших, подобно насекомым, мертвецов, что освободились из-под власти Яньло-вана. Осветив клинки и направив в них лунную ци, она закружилась вокруг себя, с лёгкостью встречая удары, наполненные демонической энергией. Только сейчас она поняла, что в Городе Бессмертных Великий Дракон восстановил все её потраченные силы.

Глава 22

Прощание

Ветер свистел в ушах, и высота уже не казалась такой головокружительной, как в то самое мгновение, когда Сын Дракона впервые поднял Ван Юна к облакам. Утреннее солнце нещадно слепило глаза, отражаясь от крыш домой. К концу часа Дракона^[137] они успели закрыть почти все разрывы в Завесе, которые появились в столице после уничтожения камня Туньцзюэ, и теперь летели к последнему – прямо навстречу ярким лучам.

Заклинатели и имперцы слаженно устраняли оставшихся яогуаев, распределившись по местам, где находились самые большие порталы, поэтому за городских жителей можно было не волноваться.

В душе наслаждаясь полётом, Ван Юн и Гэн Лэй покинули пределы Хэнбана. Вскоре внизу замаячила полуразрушенная деревня, и дракон, скользя по воздуху, нырнул вниз. Раскрывая пасть, он выпустил поток божественного огня, и копошившаяся на земле нечисть завизжала, превращаясь в пыль, а брешь в Завесе затрепетала и затянулась, будто её оплело паутиной, сотканной из света.

Ван Юн положил ладонь на горячую чешую и сказал погромче:

– Задай немного на восток, там есть люди!

Гэн Лэй тут же повернул вправо и пролетел прямо над улицей, сотрясая лачуги своим рычанием. Спрыгнув со спины дракона, когда тот находился ближе всего к земле, Ван Юн кинулся в проулок, выпуская два заклинания подряд, от которых демоны отлетели в разные стороны и проломили глиняные стены домов. Зайдя в тень, Принц Ночи оказался рядом с тварями и одним ударом обратил их в пепел – он ощущал внутри себя пламя, которое словно перетекало от сердца Сына Дракона к его груди и даровало ещё большую силу.

Здесь за деревянными бочками прятались крестьяне. Увидев своего спасителя в чёрных одеждах, они с опаской выбрались из укрытия и упали к его ногам:

– Вас послали сами небожители нам на защиту!

– Спасибо вам, великий герой!

– Назовите своё имя, чтобы мы воспели ваши подвиги в песнях!

Ван Юн отошёл на шаг назад и обернулся, пытаясь найти взглядом Гэн Лэя, который должен был вот-вот появиться на горизонте.

– Я всего лишь генерал Ван, – ответил он и сорвался с места, завидев между домами золотую спину дракона.

Удивлённые жители подняли головы и зашептали:

– Генерал Ван? Вы знаете, кто это?

– Неужто это тот самый Принц Ночи?! Я слышал, что он хорошо заботился о своём клане и школе, а ещё сражался наравне с небожителями!

– Слава Принцу Ночи! Наш спаситель – Принц Ночи!

Ван Юн на ходу запрыгнул на спину дракона и, вцепившись в пылающую гриву, облегчённо выдохнул. Пока они набирали высоту, над Хэнбаном разнеслось громовое эхо, словно разом взорвались десять тысяч хлопушек, которыми отгоняли демонов во время Праздника весны. Звук сотряс небеса, и над столицей взвился столб чёрного дыма, но его породил не огонь, а мощный поток энергии, что внезапно ворвался в мир людей.

– Мы должны вернуться! – крикнул Ван Юн, не отводя глаз от странного явления, нависшего над императорским дворцом. – Возможно, мы ещё успеем им помочь!

«Но нам приказано осмотреть все окрестности и уничтожить демонов, которые разбежались по округе».

– Я знаю, что нам приказано! Но поверь, лучше лететь туда прямо сейчас, я чувствую!

Сын Дракона вильнул в воздухе, отчего Ван Юн чуть не перелетел через голову друга, но всё же смог удержаться за гриву и усмехнулся, примирительно похлопав Гэн Лэя по шее:

– Серьёзно? А твой нрав стал более неукротимым, пока ты жил на Небесах. Можешь просто довериться мне? Я ведь доверяю тебе каждый раз...

«Хорошо».

Проплыв ещё немного среди облаков, Гэн Лэй повернул в сторону столицы и направился к столбу тёмной энергии.

* * *

Цзянши, чьи одеревеневшие тела прежде принадлежали заклинателям, всё продолжали выбираться из земли. Подпитываясь тёмной ци Безымянного демона, эти бывшие совершенствующиеся, которых призвали из Обители мёртвых, творили омертвевшими конечностями свои техники. Повсюду свистели заклинания, и Последние небожители сдерживали наступление армии, стараясь не обращать врагов в пыль, ведь божествам надлежало бережно обращаться с душами людей. Каждую следовало вернуть на её место.

Яркие вспышки света, запущенные Гуаншу, и водяные щупальца Цюаня летали перед Залом Высшей Гармонии под стройные звуки эрху, которые подчиняли волю цзянши. Приходилось загонять мертвецов в магические ловушки, напоминающие сети, и удерживать там до тех пор, пока не решится исход битвы.

В прошлом Фэн вместе с остальными адептами школы Юэин мечтала о славных сражениях, но никогда не думала, что ей доведётся стоять бок о бок со своими небесными покровителями. Водяной олень подхватил её на спину и помчался по кругу – она метала кинжалы лунной богини и подгоняла мёртвых заклинателей, отбившихся от армии.

Дева Юэлянь и Приручивший ветер Юнфэй вместе взяли на себя Ши Янхэ. Он двигался быстрее любого смертного существа, и небожители с трудом различали его тень среди клубящегося тумана и прыгающих со всех сторон цзянши.

– Тебе не победить, моя луна! – разнёсся над площадью голос демона.

Его багровый меч вновь столкнулся с серебряным цзянем, а потом отбил ветряную стрелу, направленную Юнфэем.

– Признай, что ученик превзошёл учителя! – хвалился Ши Янхэ и всё продолжал смеяться, словно разум окончательно покинул его.

– Ты напитался тёмной энергией в Обители мёртвых, а это не победа! – ответила Дева Юэлянь и выпустила из ладони светлую ци, которая разогнала тьму вокруг и обрушилась осколками звёзд на землю.

Ветер, посланный Юнфэем, тут же разогнал их, создавая метеоритный дождь.

Несколько сверкающих камней вонзились в грудь Ши Янхэ, но он как будто не почувствовал боли и один за другим вытащил из тела острые осколки прямо голыми руками.

– Вам меня не убить.

И все понимали, что демон был прав: тысяча лет тёмного совершенствования сделала его неуязвимым для божественной энергии небожителей. Чтобы полностью уничтожить тьму, они должны собраться и ударить вместе, но постоянно прибывающие цзянши раскидали их по разным сторонам площади, не давая воссоединиться.

Сидя верхом на Водяном олене, Фэн поднялась в воздух и увидела, как Дева Юэлянь подала Приручившему ветер какой-то знак, и небожители поняли друг друга без слов. Она сразу вспомнила легенду о даре Юнфэя – Веере Ночного Неба, которую рассказывал ей шифу в долине Сянцзян. Фэн хотелось верить, что вместе эти два божества найдут решение, смогут что-то предпринять.

* * *

Тайная техника, о которой подумала Дева Юэлянь, когда-то была дарована главам кланов Ван и Фэн в память о дружбе их покровителей, но уже давно считалась утраченной, и только сами небожители хранили знания о том, как сплести потоки разной ци воедино.

Скрывая себя божественным сиянием, они принялись плести тонкую цепь из ветра и лунного света, которая повисла в воздухе, подобно тончайшей паутине или смертоносной нити убийцы, что резко натягивалась и незаметно прорезала плоть. Ловушка создавалась так, чтобы попавший в неё не смог двинуть даже пальцем: она опоясывала каждый цунь тела врага, затягиваясь до тех пор, пока не вопьётся в кожу и не отрубит конечности.

Богиня луны и Приручивший ветер Юнфэй отбивали удары Ши Янхэ и одновременно опутывали его, накидывая на плечи демона невидимые цепи.

Уклонившись от багрового меча, разбившего стену позади неё, Дева Юэлянь оттолкнулась от земли и набросила на Безымянного последней узел техники Десяти тысяч ветряных нитей, сотканных лунным светом.

Она крикнула Юнфэю:

– Сейчас!

И небожители вместе потянули оставшиеся в их руках концы тончайших струн в противоположные стороны – ловушка сплелась в запутанную паутину из божественной энергии и затянулась узлами на теле Ши Янхэ.

От запястий и шеи демона поднялись струйки дыма – техника прожигала плоть до костей, но раны в то же мгновение зарастали, и всё повторялось снова. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но нити не позволяли сдвинуться с места. Тогда Ши Янхэ замер, перестав бороться с магическими силками. Его плечи пестрели раскрывающимися ранами, подобно полю алых цветов, что распускали лепестки в предрассветном сумраке, а остатки одежды повисли рваными лохмотьями, обнажая серую кровоточащую кожу, но он продолжал сидеть спокойно.

Дева Юэлянь и Юнфэй крепко держали нити, но противостоять демону высшей ступени совершенствования было нелегко, и на их совершенных руках появились глубокие порезы.

– Я подожду, когда вы израсходуете всю ци, – проговорил Ши Янхэ, прикрыв глаза.

Сейчас он наполовину вернул свой человеческий облик, и богиня луны смотрела на него с тоской и сожалением. Она больше не узнавала Ван Вэйюна: от него не осталось ничего, даже прежнего лица, и перед ней словно находилась совершенно другая душа какого-то целителя-отшельника, о котором она ничего не знала.

– Я умею ждать.

Затянув струны ещё крепче, Дева Юэлянь заставила демона также тратить энергию. Чтобы выжить и не дать технике Десяти тысяч нитей порезать его на кусочки, необходимо было использовать всю тёмную ци.

Вдалеке послышался рёв, что возвещал о возвращении золотого дракона на поле битвы, и Ши Янхэ вдруг раскрыл глаза, пытаясь освободить хотя бы одну руку, и с ненавистью взглянул на свою возлюбленную. С её израненных техникой ладоней на землю уже капала кровь, но она не собиралась отпускать нити, сдерживающие демона.

Над дворцом пронёсся дракон, описывая круг и выжигая пламенем тех цзянши, что всё-таки смогли прорваться к Юэлянь и Юнфэю, занятым схваткой с куда более опасным противником. Огненный луч задел плечо Ши Янхэ, и тот взревел, когда его кожа пошла пузырями и начала плавиться.

– Сын Дракона!.. – позвала Дева Юэлянь, но так и не смогла произнести то, что следовало сказать дальше.

– Жги его! – добавил Приручивший ветер, с трудом удерживая контроль над техникой.

Гэн Лэй услышал их зов и приземлился напротив скованного прозрачными цепями демона. На спине дракона сидел Ван Юн, он держался за пылающую гриву, и в его тёмных глазах плясали жёлтые огни, а по телу разливалась сила, протекая мерцающим светом под кожей.

Небесный Император даровал истинным правителям не просто помощников в государственных делах. Энергия Сыновей Драконов передавалась и их хозяевам, создавая узы такие же крепкие, как Обмен камнями в цзюанях. Впервые за многие годы всё шло в соответствии с волей Небес, и глава клана Ван вместе с сыном побочной ветви семьи Гэн создали нерушимый союз для защиты империи Чжу. Их пламя горело столь ярко, что цзянши, привыкшие лежать во тьме, бежали с поля боя, не в силах выдержать эту пытку.

Золотой дракон раскрыл пасть, и из неё вырвался обжигающий свет, направленный на Ши Янхэ. Демон зарычал, его кожа потекла вниз, словно смола по дереву, а кровь забурлила и задымилась.

– Не-е-ет!!! – выл он, разрывая свою оболочку ещё больше и пытаясь с помощью тёмной ци выбраться из силков небожителей.

Дева Юэлянь отвернулась, чтобы не ослепнуть от напора драконьего пламени и ци истинного императора, чья духовная сила вливалась в спину Гэн Лэя стройным потоком. А когда богиня всё же решила взглянуть на Ши Янхэ, её сердце дрогнуло, и она невольно ослабила свою технику.

Демон не умирал. Лишь становился уродливее, словно самая жуткая тварь, вырвавшаяся из недр Обители мёртвых. В то мгновение, когда он кричал, теряя последние остатки разума от боли, Юэлянь вдруг почувствовала, как несколько нитей утратили натяжение, и тут же левая рука демона разлетелась сотней кровавых ошмётков. Она потеряла бдительность лишь на один миг, но этого хватило, чтобы Ши Янхэ освободил свою конечность, принося её в жертву, и призвал багровый меч.

Клинок со свистом сделал разворот в воздухе, избегая света, который лился из пасти дракона, и вонзился в грудь Девы Юэлянь. Остриё вышло из её спины, и богиня, пошатнувшись, опустилась на колени, но остатки невидимых струн всё ещё удерживала в руках.

– Я не умру один! – рассмеялся Ши Янхэ, раскрывая рот в ужасающей ухмылке. – Заберу тебя с собой!

– Цзе! – Юнфэй порывался ей помочь, но тоже держал ветряные нити по другую сторону от демона.

– Стой на месте! – ответила она и выплюнула сгусток крови, пытаясь своей божественной энергией остановить распространение тёмной ци. Прямо в её груди клубился мрак, протягивая щупальца к меридианам.

Дракон вместе с Принцем Ночи продолжали прожигать демона огнём, повсюду стоял жар, воздух нагрелся и дрожал, но Ши Янхэ ещё боролся и... смеялся.

– Им недостаёт мощи, как будто они потеряли часть энергии! – сказал небожитель Цюань, подбежав к богине луны и сразу отвернувшись от невыносимо яркого света. Он положил ладони на плечи сестре по оружию, помогая ей сдерживать демоническую ци. – Почему не выходит?!

– Они оба связаны с ней! – Дева Юэлянь помнила своё же пророчество о созвездии из трёх звёзд и указала в сторону Фэн, которая до сих пор ездила по площади на священном животном и с помощью божественного оружия загоняла цзянши в сети, установленные небожителями.

Повелитель вод свистнул, и Водяной олень, который всё это время исполнял приказ защищать девушку во время боя, сразу же прибежал на зов и мотнул головой с ветвистыми рогами.

– Отнеси её! – приказал Цюань и пояснил: – Дева Фэн, в тебе сохранилась ци Принца Ночи и энергия Дракона, ты должна им помочь! Поделись с ними тем, что у тебя осталось!

– Поняла, – с готовностью ответила она.

Покрепче ухватившись за рога животного, Фэн прижалась к его влажной шее, и тот скакнул вверх, передвигаясь будто бы по невидимым ступеням.

Дальше Дева Юэлянь увидела, как эта бесстрашная заклинательница соскользнула со спины Водяного оленя, приземляясь позади Ван Юна, и приложила руки к горящему хребту Дракона. Поток света усилился, без остатка выжигая тёмную энергию из Ши Янхэ. Демон дёрнулся в последний раз, и его с головой накрыло жёлтое пламя.

* * *

По волосам и лицу Фэн стекали прохладные капли, убегая под мокрую одежду тонкими ручейками. Она сидела на земле, прислонившись к влажному боку Водяного оленя, что устроился на выжженной драконьим пламенем площади, подогнув под себя копыта. Её одежда прогорела во многих местах, а руки покрылись волдырями после прикосновения к горящей гриве Гэн Лэя, и поэтому сейчас она держала ладони под струями целительной воды, дожидаясь, пока ожоги затянутся.

Фэн приподнялась и увидела, что чуть в стороне полукругом собрались все участники битвы: Последние небожители, побледневший шифу Фэн Вансюй, еле державшийся на ногах, Ван Юн, посвежевший и наполненный силой, и Сын Дракона в человеческом обличье.

Именно таким Фэн помнила Гэн Лэя – светлым, сияющим, словно в нём всегда горела свеча, пламя которой не погасить. Они не были кровными родственниками, но сейчас ей больше всего хотелось вскочить на ноги и закричать: «Гэн-гэгэ!» – прямо как в детстве, и броситься названому брату на шею. Но Фэн понимала, что для этого ещё не время. С благодарностью похлопав оленя по шее, она встала и подошла ближе к собранию героев.

Рядом с небожителями кто-то лежал, закованный в кандалы и прикрытый рваным плащом. Под ним растекалась лужа крови, и кажется, из-под ткани виднелся кусок разорванной руки. Дева Юэлянь стояла над демоном, опираясь на плечи Повелителя вод и Приручившего ветер Юнфэя, а из её спины по-прежнему выглядывало багровое остриё меча, распространяющего тьму. Фэн прислушалась к разговору.

– В нём больше не осталось ни капли духовной энергии, – объявил Гуаншу, вытирая лезвие своего клинка от трупного яда цзянши, и кинул презрительный взгляд на неподвижное тело. – Сын Дракона выжег вместе с тёмной ци все его меридианы, и этот Ван Вэйюн, Ши Лин, Ши Янхэ, Безымянный, больше никогда не сможет совершенствоваться или подчинять стихии. Он навсегда останется в теле, которое украл два века назад у молодого целителя из школы Шилинь, вытеснив его душу.

– Обычной смерти недостаточно, чтобы наказать эту тварь за все злодеяния! – выплюнул Юнфэй и продолжил: – Стоит заточить его в тюрьму Города Бессмертных и подвергнуть пыткам, которые уготованы самым отвратительным демонам, пойманным небожителями. Что скажешь, цзе?

Но богиня луны молчала. На её лице, искажённом болью от клинка, не было ненависти, только сожаление и глубокая печаль. Фэн могла понять эту могущественную женщину: она наверняка чувствовала вину за всё то, что когда-то произошло с её возлюбленным Ван Вэйюном, и не решилась бы просто отправить его на вечные страдания.

– Чтобы честно вынести приговор, я прочитаю одно самое яркое воспоминание демона, – предложил Повелитель вод Цюань, и в его руках появилась каменная Чаша Времени. – И тогда нам станут более понятны его мотивы.

Никто не возражал, и небожитель поставил тяжёлый артефакт, в котором плескалась чистейшая вода голубоватого оттенка, рядом с Ши Янхэ. Положив уцелевшую руку демона в Чашу, Цюань поднёс два сложенных пальца к губам, и всё вдруг замерло. Люди и божества, что находились на площади, словно погрузились на дно глубокой реки, где любые звуки стали доноситься как будто издалека, и увидели подёрнутые рябью воспоминания.

Ухватившись окровавленными пальцами за костяные прутья своей маленькой клетки, Ван Вэйюн наблюдал за освещённой факелами комнатой пыток. Перед ухмыляющимся гуаем на грязной земле лежала девушка, некогда красивое лицо которой теперь оказалось изуродовано алыми следами от кнута. Она плакала и хватала демона за скользкие лапы, умоляя:

– Хватит, пожалуйста, я больше не могу...

Щёлк. Демон вновь хлёстко ударил её по спине, и она свернулась в клубок, пытаясь защитить голову от жалящей плети. Гуи делали это каждый день с каждым совершенствующимся мастером, кто потерпел неудачу в вознесении и провалился в Обитель мёртвых, а Ван Вэйюн был первым среди них, а потому лучше остальных знал, какие страдания приносил кнут.

Из соседних комнат доносились крики и звон цепей – в тех камерах забытой всеми богами темницы тоже страдали заклинатели, и их стоны сливались в один протяжный вой, что постоянно стоял в ушах.

– За что вы так с нами... – продолжала рыдать девушка. – Я вела праведную жизнь на земле, мои ученики стали образцовыми наставниками...

Щёлк.

– Наивная девчушка! А ты думаешь, как появляются высшие демоны? – усмехнулся гуй, стирая слюну, что капала с его длинных зубов. – Лучшие слуги Яньло-вана рождаются здесь, в недрах Обители мёртвых. Они получаются из мучений и ненависти таких вот жалких заклинателей, как ты! Так что не думай, что всё закончится быстро.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

– А-а-а...

Пальцы Ван Вэйюна, с которых после пыток сошла почти вся кожа, сжались вокруг прутьев из человеческих костей, оставляя на них кровавые следы. Он ничего не мог сделать, только смотреть, как раз за разом раскалывались от неимоверных страданий души последователей Последних небожителей.

Послышались удаляющиеся шаги, и огонь в факелах задрожал, когда дверь за гуем захлопнулась. Он ушёл, давая заклинательнице короткую передышку.

– Ты... – позвала она и потянулась к Ван Вэйюну, хотя и не могла сдвинуться хоть на цунь – её белые кости выглядывали из плоти в тех местах, где её били. – Может, ты знаешь, почему мы здесь?

У него не было ответов. Он и сам бесчисленное множество раз молил свою луну о помощи, но Небеса всегда молчали. Никто не спустился и не рассеял тьму. Дева Юэлянь предала его. Он выполнял все её повеления, подобно жалкому псу он ползал у неё в ногах и с чистым сердцем стремился к свету, а в награду получил эту темницу и удары демонического кнута!

Почему они попали сюда? Заслужили ли они такую участь?

– Хотела бы я ещё раз увидеть солнце и нарядиться в красивую одежду... – бормотала заклинательница, и её слова сопровождались громким сиплым дыханием, словно что-то застряло у неё в горле. – Хотела бы я, чтобы шифу снова позвал меня по имени: «Юй Мин, Юй Мин, ты опять дурачишься? Уже пришло время для медитации, а ты до сих пор не дочитала трактат „О лучах великого Солнца“».

Эта девушка бредила, но в её словах Ван Вэйюн нашёл утешение. Если небожители отвернулись от своих последователей, если каждый в этой проклятой темнице попал сюда по несправедливости, то кто-то должен был попытаться освободить их. Любой ценой, даже если ради этого придётся обратиться демоном.

– Юй Мин! – позвал он, и девушка замычала в ответ. – Я отрекусь от своего прежнего имени, стану Безымянным, чтобы навсегда забыть о прошлом. Мы выберемся. Все шиди и шимэй, что провалились в Обитель мёртвых, снова увидят солнце! Я обещаю.

Прямо в середину этой мрачной сцены упала капля воды, и по воспоминанию пошли крупные круги, размывая лица Ван Вэйюна и Юй Мин. Вскоре мрак рассеялся, и Фэн увидела перед собой всё ту же выжженную площадь перед Залом Высшей Гармонии.

Повелитель вод Цюань осторожно достал руку Ши Янхэ из Чаши Времени и надолго задумался, сведя светлые брови к переносице. Остальные тоже молчали, поражённые увиденным.

Став демоном, этот человек веками совершенствовал тёмный путь, и всё для того, чтобы вернуться в Срединный мир. В конце концов он нашёл способ, как освободить всех мучившихся в Обители мёртвых заклинателей, и призвал их в тела цзянши.

– Мы не отправим его в темницу Города Бессмертных! – заговорила Дева Юэлянь и накрыла лицо ладонью. – С него достаточно пыток.

– Предлагаю приговорить Ван Вэйюна к пожизненной ссылке на пустынной горе Аньшань, что в землях клана Ши. – Вышел вперёд небожитель Шисин, поглаживая струны своей эрху. – Человеческий век короток, а с такими ранами он вряд ли проживёт больше двадцати лет.

– Согласен! – кивнул Цюань, и морщинки на его светлом лбу сразу разгладились.

– В тех краях стоит заброшенный монастырь, где раньше отбывали наказание адепты школы Шилинь, – продолжил Друг всего живого. – Думаю, это самое подходящее место, но также я считаю, что необходимо приставить к Ван Вэйюну надёжного надзирателя, дабы он не свёл счёты с человеческой жизнью раньше времени. Всё же для мастера боевых искусств, пусть и обратившегося демоном, самое суровое наказание – стать обычным человеком без способностей.

– Да кто согласится на такое? – усмехнулся Юнфэй, оглядывая всех присутствующих. – Уехать в глушь ради того, кто чуть не уничтожил всю империю!

– Я согласен.

Над площадью прозвучал голос Фэн Вансюя, и шифу склонил голову в поклоне, не смея взглянуть на небожителей.

– Кем бы он ни был на самом деле, я должен вернуть старый долг, ведь прежде Ши Лин спас мне жизнь. Я останусь с ним до тех пор, пока его снова не заберёт владыка Обители мёртвых.

– Это весьма благородный поступок! – кивнул Приручивший ветер Юнфэй и улыбнулся мастеру, своему самому верному последователю. – Мы видели всё, что ты сделал для империи Чжу, и знаем, что ты пожертвовал своим вознесением, дабы Фэн Мэйфэн смогла открыть Небеса. Мы считаем тебя достойнейшим из людей, поэтому хотим даровать ещё одну возможность взойти на пик Лаошань. – Юнфэй достал из длинного рукава жёлтый бумажный талисман и протянул Фэн Вансюю. – Это ключ, который в любое время откроет для тебя проход на пик, но лишь один раз. Ты вызвался стать надзирателем для павшего демона и сможешь за эти годы восстановить свою духовную энергию, чтобы достойно пройти испытание и присоединиться к бессмертным, как всегда и хотел.

Фэн Вансюй принял талисман и ещё долгое время рассматривал подарок, словно не мог поверить, что сам Последний небожитель Юнфэй передал ему этот бесценный артефакт.

– Благодарю вас! – прошептал шифу и, встав на колени, поклонился божествам, касаясь лбом земли.

Дева Юэлянь закашлялась и прикрыла глаза – по её векам уже расползались тёмные прожилки от яда демонической ци, и остальные небожители встревоженно переглянулись, одновременно кивая друг другу.

– Мы должны уйти, – объявил Повелитель вод Цюань. – Нашей цзе необходима помощь Великого Дракона, чтобы вытащить этот меч. Жаль, что сегодня нам приходится прощаться с героями столь быстро. Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу и Друг всего живого Шисин сами перенесут демона и его надзирателя в место ссылки.

– Вы вернётесь? – спросил Ван Юн, подав голос впервые после победы над Безымянным. – Я бы хотел о многом поговорить.

Богиня луны будто почувствовала, что Принц Ночи обращается именно к ней, и улыбнулась:

– Мы вернёмся, но сейчас у тебя и без того много дел. – Она указала дрожавшей рукой на разруху, которая царила в императорском дворце. – Мы обязательно увидимся снова.

– Оберегай истинного императора! – приказал Гуаншу, обращаясь к Гэн Лэю, который стоял плечом к плечу со своим другом. – Вам предстоит восстановить империю Чжу, а это нелёгкая работа.

Сын Дракона смиренно сложил руки перед собой и поклонился легендарному покровителю своего клана.

Когда небожители отошли в сторону, готовясь к вознесению, Фэн наконец приблизилась к своим названым братьям. Она долго стояла, молча смотря на двоих мужчин, с которыми её связала судьба, а потом увидела, что лицо Гэн Лэя озарила лёгкая улыбка, и он раскрыл руки.

Шаг, второй, и она уже упала в его объятия.

– Прости, прости меня! – Фэн сжала в кулаках ворот его одежд и больше не сдерживала слёзы. – Я не хотела... Мне нет оправдания!

– Мэймэй! – Он погладил её по голове и прижал к себе, как и раньше, укрывая от всего мира. – Не нужно извиняться, всё произошло так, как и должно было. Мы все оказались под властью провидения, но ты в итоге сделала для меня гораздо больше, чем я мог предположить.

Она уткнулась лицом в его плечо и вдохнула сладкий запах, напоминающий цветы из Города Бессмертных. А ведь от Гэн Лэя и раньше исходил этот приятный аромат, словно он всегда являлся частью другого мира, просто она этого не замечала.

Принц Ночи стоял рядом, сложив руки на груди, и уголки его губ тоже были слегка приподняты, он ждал её. Спустя несколько мгновений Фэн оторвалась от Сына Дракона и оказалась рядом с Ван Юном, заглядывая в его тёмные глаза.

– Я вернулась, гэгэ, – сказала она неуверенно.

После того как они втроём объединили силы и выжгли меридианы Ши Янхэ, связь их цзюаней окончательно разрушилась, и больше узы Обмена не соединяли её с Принцем Ночи. Возможно, на этом всё для них и правда закончится, ведь их привязанность родилась лишь под влиянием камней, наполненных лунной ци. Но почему тогда сейчас, когда Фэн смотрела на Ван Юна, в её груди растекалось всё то же тепло? Для неё ничего не изменилось, и от этого стало страшно.

– Мы больше не связаны, – продолжила Фэн и взяла его за руку, прикладывая ладонь Ван Юна к своей груди, где гулко билось сердце. – Но, кажется, я всё равно...

– И я тебя люблю.

Когда они прощались в последний раз, в катакомбах под Внешним дворцом, он пообещал рассказать о своих чувствах, если Фэн вернётся. И теперь сдержал слово. Она оказалась в его объятиях так быстро, что даже не успела ничего понять, и её охватило то самое, уже забытое ощущение, словно она вернулась домой.

Сейчас всё представлялось Фэн лишь сном, в котором она провела целую жизнь, наполненную путешествиями, опасностями, радостью встреч и болью потерь, горькой любовью и крепкими узами. Этот путь в тысячу ли был тяжёл, и не раз ей хотелось свернуть с дороги, намеченной небожителями, но она не сошла с неё и потому стояла сегодня здесь, в солнечном свете, рядом с двумя дорогими сердцу людьми.

Но даже самое долгое, страшное сновидение когда-нибудь заканчивается. Рано или поздно и ей придётся проснуться.

Фэн приподнялась на носках и коснулась губ Ван Юна, подарив ему мимолётный поцелуй, в который вложила всю свою нежность и невысказанные слова.

– Я вас никогда не забуду, – улыбнулась она и немного отступила назад. – Ван-гэгэ, ты обязательно станешь великим, я знаю, ведь теперь с тобой рядом Гэн-гэгэ.

– Подожди, что это значит?! – Принц Ночи схватил её за запястье, когда она сделала шаг в сторону небожителей, что уже открыли портал на Небеса.

– Ты многого ещё не знаешь... Прости, думаю, Гэн Лэй сможет рассказать об этом за меня. Я постараюсь вернуться, как только смогу, если мне, конечно, позволит Великий Дракон.

Фэн и правда должна была поторопиться, чтобы подняться в Город Бессмертных вместе с остальными небожителями и получить указания о новой должности, поэтому осторожно высвободила руку из сильной хватки Ван Юна и с тяжёлым сердцем побежала к покровителю Юнфэю, который уже махал ей рукой. Всё получилось так быстро и неправильно... но её подгоняли, и Фэн вскоре ступила в поток света, прикрывая лицо от поднявшегося сильного ветра, что трепал волосы.

Она не отводила глаз от названых братьев до тех пор, пока вся площадь перед Залом Высшей Гармонии не утонула в божественном сиянии.

Внизу, среди руин прежней династии, остались двое – император и Дракон, родственные души, когда-то считавшие друг друга врагами. Впереди их ждало много работы, но пока они продолжали смотреть на небо, провожая взглядом мерцающий луч, что исчез где-то за облаками, окрашенными в алые краски заката.

Эпилог

Три года спустя

По песчаной дороге, ведущей в деревню Юэ, шла путница, одетая в простую льняную одежду, а единственной её поклажей была небольшая сумка, перекинутая через плечо, и тыква горлянка, висевшая на поясе. Сзади послышался цокот копыт, и девушке пришлось сойти на обочину, чтобы пропустить вереницу всадников, сопровождавших крытую повозку без опознавательных знаков. Но она и сама держала путь с востока империи Чжу, поэтому знала, что эти гости в дорогих шёлковых накидках точно прибыли с побережья, из гавани Ланьган.

Лес вокруг начинал редеть, и вдалеке уже показались открытые ворота деревни Юэ, у которых и остановились всадники. Путница же немного задержалась, приподняла бамбуковую шляпу доули и огляделась: когда-то она хорошо знала каждое дерево в соседних рощах, но сейчас всё здесь выглядело чужим и далёким. Чёрные стволы стали ещё выше, а раскидистые кроны, покрытые молодой листвой, склонялись над дорогой, почти закрывая небо. Повсюду стояли столбы с подвешенными на них лунными камнями, в которых уже мерцало серебристое сияние, и эти светильники уводили от основной тропы к небольшому храму, прячущемуся среди зелени.

Она сделала несколько шагов в сторону незнакомой постройки и остановилась у таблички с надписью: «Храм возведён в честь героини Фэн Мэйфэн, покровительницы странников и заблудших. Если вы отправляетесь в путь, то помолитесь богине, и она благословит вашу дорогу».

Внутри деревянной комнатки с массивной крышей стоял небольшой алтарь, на котором курились благовония. Вместо привычной статуи у задней стены висело изображение красивой девушки в широкой бамбуковой шляпе, что стояла вполоборота на фоне долины, окружённой холмами. Она смотрела куда-то вдаль, а правую руку небожительницы покрывали белоснежные бинты, на которых виднелись следы крови.

От созерцания храма и его убранства настоящую Фэн Мэйфэн, вернувшую себе полное имя после вознесения, отвлекла новая группа всадников, которая промчалась мимо, поднимая за собой тучи пыли. Обычно по этому пути ездили только заклинатели школы Юэин или торговцы, желающие купить лунные камни, но сегодня здесь царило небывалое оживление, и она решила всё же последовать за прибывающими в деревню гостями.

У ворот её остановили стражи, но, взглянув на потрёпанные одежды и небольшую поклажу, решили пропустить без дальнейших расспросов. Ничего удивительного: все готовились к празднику чистого света Цинмин – Дню поминовения усопших, когда многие возвращались в родные поселения, чтобы почтить память предков и близких людей.

С наступлением вечера на улицах деревни зажглись огни: алые бумажные фонарики висели под каждой крышей, покачиваясь на ветру, и освещали сотни ивовых венков^[138], которыми жители украшали свои дома в эти дни. Как и раньше, повсюду сновали младшие ученики, что торопились на свои занятия, неся в руках деревянное оружие и стопки книг, но сегодня никто из них не шумел, каждый бежал по своим делам молча.

Всё же кое-что изменилось: разрушенный храм Юншэн восстановили, но он выглядел куда скромнее предыдущего, и туманная дымка, опустившаяся на холм, почти полностью скрывала его изогнутую крышу от глаз прохожих. Теперь по улицам проходили регулярные караулы – заклинатели в чёрной форме следили за порядком и за прибывающими торговцами. В деревне ощущалась тихая тоска, что накладывала свой отпечаток на лица жителей.

Фэн Мэйфэн решила прогуляться по знакомой дороге, по которой когда-то ходила столь много раз, что могла закрыть глаза и всё равно оказалась бы в нужном месте. У дома семьи Ван. Над входом, как и прежде, висела табличка: «Да озарит тебя свет луны», а красные ворота были чуть приоткрыты – оттуда доносились обрывки фраз и негромкий смех. Она оглянулась – улица перед резиденцией в это время всегда пустовала, и, убедившись, что никто её не заметил, Мэйфэн подошла ближе и заглянула внутрь.

Там за низким столиком, который господин и госпожа Ван любили выносить на улицу с наступлением весны, сидели четверо знакомых ей людей. Чашу в руках держал Ван Сюаньюй, он выглядел почти как его старший брат, только черты лица с возрастом стали чуть мягче, да и одежду он носил не такую мрачную: Сюаньюй всегда предпочитал серые халаты вместо чёрных. Рядом с ним, по правую руку, находился Ань Бохай, он немного отпустил бороду и отрастил волосы, но всё ещё заплетал косичку в память о своём друге Дуань Хэне. Спиной к воротам расположились Ван Юн и Гэн Лэй, их лиц неожиданная гостья не могла рассмотреть, но явно слышала, что Принц Ночи над чем-то посмеивается.

– И ты правда сказал младшим ученикам, что сломал ногу, когда провалился в яму у Скрытых пещер, чтобы они туда не ходили?! – Ван Юн, еле сдерживая смех, отклонился назад, прикрывая рот рукой. – Кто вообще поверит в такую чушь?

– А что мне оставалось?! – фыркнул Ван Сюаньюй, с силой опустив чашу на стол. – В пещере развелись шижоу^[139], они там всю землю перекопали, как кроты! Конечно, детям интересно посмотреть на ползающие куски мяса, но это же опасно, в конце концов. Их туда так и тянет, вот я и попытался придумать поучительную историю. Всяко лучше, чем рассказывать им правду о том, кто и при каких обстоятельствах переломал мне ноги.

Все на мгновение замолчали, смех тут же утих.

– Нет, Сюаньюй, знаешь... – Ван Юн прервал затянувшуюся тишину, залпом выпил чашу вина и объявил: – Обучение детей точно не для тебя! Лучше оставь это Ань Бохаю, не зря же он твоя правая рука.

– Да как бы не так! Он первым и повёл девятилетних детей смотреть на «зрячую плоть» – отрежешь кусочек от шижоу, и мясо снова вырастет. Чудеса!

Ань Бохай покачал головой и пробормотал:

– Глава клана Ван, я уже столько раз повторял, что верю только в те знания, которые сразу можно применить на деле. Что толку читать о яогуаях в ваших книгах?

– Дагэ, зачем ты оставил на меня этого угрюмого вояку?! – пожаловался Ван Сюаньюй и оглядел Ань Бохая недовольным взглядом. – Мы с ним вечно расходимся во мнениях.

– Зато ты в безопасности, и школа Юэин тоже! – ответил Ван Юн, неожиданно сменив тон на более серьёзный. – И всё-таки ты хорошо справляешься. Вижу, что и храм Юншэн уже почти отстроен, и новые ученики бегают по улицам.

– Да, ты оставил здесь тот ещё бардак, пришлось потрудиться! – Ван Сюаньюй кашлянул в кулак и чуть вскинул подбородок.

– Жаль, что я не могу отвесить тебе подзатыльник, зазнавшийся младший братик. Ты же у нас теперь глава школы Юэин! – возмутился Принц Ночи, складывая руки на груди. – А хотя подождите, всё же могу.

Он потянулся через весь стол к своему диди, и остановить его внезапный порыв смог только Гэн Лэй, который вовремя схватил императора за плечо, усадив его на место.

– Простите моего друга, он давно не имел возможности вести себя как обычно, – склонил голову Сын Дракона, и все снова негромко рассмеялись. – В столице дурачиться ему не позволяет добрая сотня советников и чиновников.

Услышав упоминание об императорском дворе, Ван Юн выпил ещё.

– Как обстановка в Хэнбане? – поинтересовался Ань Бохай.

– Постоянно как на острие клинка, – покачал головой Гэн Лэй и спрятал ладони в длинных рукавах. – Не стоило бы нам уезжать в такое время, но этот достопочтенный Великий и Благословенный Драконом Император не желал ничего слушать.

– Мы уже давно склонили большинство чиновников на свою сторону, казна пополняется, дальние рубежи укреплены! Тем более что после Цинмина я решил поехать на восток – мы с господином И Бэем должны договориться о морской торговле. У него отличные отношения с соседним государством, и раньше он не подпускал императора близко к своим делам, но сейчас сам проявил заинтересованность в сотрудничестве. Знаешь же, глава школы Циншуй с некоторых пор считает нас хорошими друзьями, даже прислал целую повозку с новыми деревянными табличками к празднику. Всё в порядке, Лэй.

– Знаю, – выдохнул Сын Дракона. – Просто иногда ты кажешься слишком беспечным.

– Я всего лишь решил почтить память павших заклинателей, разве это делает меня плохим императором?

Гэн Лэй покачал головой, видимо решив больше не отчитывать друга.

– Да и хочется хоть немного походить в нашей удобной форме, а то эти бесконечные переодевания в тяжёлые одежды любого сведут в могилу.

Подслушав такой непринуждённый разговор, Фэн Мэйфэн улыбнулась, но сразу шагнула назад и опустила шляпу доули на глаза. На улочку свернули два ученика школы Юэин, и только когда адепты прошли мимо, даже не обратив на странницу внимания, она расслабилась и побрела к главной площади деревни, где обычно устраивались празднества.

В этой стороне сегодня не шумели торговцы, а улица освещалась лишь несколькими лунными камнями. В самом центре был натянут навес из светлой ткани, украшенный длинными белыми лентами, а под ним стояли сотни вертикальных табличек, у каждой из которых тлели благовонные палочки. Сюда не доходили шум и суета, и в воздухе вместе с дымом плыл древесный аромат сандала.

Этот храм памяти под открытым небом охраняли заклинательницы в белых халатах, они следили за тем, чтобы у каждой таблички всегда курились благовония, и, увидев странницу в пыльной одежде, лишь кивнули, позволяя ей подойти ближе.

На гладко обтёсанных дощечках были начерчены иероглифы – имена людей, павших в битве за деревню Юэ и в сражении у Зала Высшей Гармонии. Фэн Мэйфэн недолго гуляла вдоль первого ряда табличек и вскоре обнаружила среди множества незнакомых заклинателей Хэ Сюли, а совсем рядом с подругой Дуань Хэна. Коснувшись рукой гладкого дерева, она провела пальцами по надписям, и в груди у неё разлилась тоска, заставившая выдохнуть и прикрыть веки.

– Простите меня...

Ещё немного постояв с соучениками, она решила пройти дальше и примерно через четверть шичэня увидела те имена, которые совершенно не ожидала здесь встретить. У Минли и У Кан удостоились чести оказаться в рядах адептов школы Юэин. Об их подвиге в ночь проникновения во Внутренний дворец помнили, пусть даже эти двое храбрых братьев когда-то покинули Юэ.

Фэн Мэйфэн склонилась перед табличками, вложив кулак в ладонь, и долго стояла в таком положении, не поднимая головы. Сзади послышался тихий шорох шагов.

– Кто вы? – спросил знакомый низкий голос. – Неужели человек с добрыми намерениями будет ходить ночью в шляпе и ещё совать свой нос в чужие дела, заглядывая в двери незнакомых домов?

Она повернулась и увидела перед собой Принца Ночи, почти такого же, как и раньше: тёмные волосы, небрежно убранные в высокий хвост, красивая родинка под левым глазом, выраженные скулы, чёрная одежда. Но всё же было заметно, что бремя власти наложило на него отпечаток – резкие черты лица немного смягчились, между бровями залегла морщинка, а взгляд стал скорее обеспокоенным, чем дерзким.

– Не могли бы вы снять доули и представиться? – На этот раз прозвучал мягкий голос, принадлежавший Гэн Лэю, который стоял рядом.

Сын Дракона совершенно не изменился, будто время для него остановилось, как только он спустился с Небес. По плечам мужчины струились пшеничного цвета пряди с золотыми украшениями, а его жёлтые одеяния говорили о том, что он по-прежнему считал себя частью школы Шэньгуан.

Откинув бамбуковую шляпу на спину, Мэйфэн открыла своё лицо. Она и сама больше не хотела прятаться, поэтому виновато улыбнулась, смотря снизу вверх на названых братьев.

– Фэн Мэйфэн... – прошептал Принц Ночи. – Это ты.

– Мэймэй... – повторил Гэн Лэй, словно не верил, что она действительно стояла перед ними спустя три года разлуки.

Она молчала, не зная, как оправдаться за свой внезапный уход.

Но Ван Юн опередил её – просто шагнул вперёд и притянул Мэйфэн к себе, зарываясь пальцами в её пыльные после долгой дороги волосы. Гэн-гэгэ тоже подошёл ближе и обнял свою мэймэй поверх рук Принца Ночи. Стало тепло, как никогда прежде, и она с наслаждением закрыла глаза, вдыхая терпкий аромат благовоний, что медленно разливался по площади.

Великий император, Сын Дракона и богиня странников. В это мгновение они забыли обо всём и позволили себе снова стать лишь обычными людьми, какими были в их первую встречу.

* * *

Лодка поскрипывала и плавно скользила по водной глади, разгоняя в стороны зелёные зонтики лотосов. Луна висела высоко в небе, от воды поднимался лёгкий холодок, а в зарослях тростника по берегам реки Жуань пели лягушки.

Фэн Мэйфэн сидела на корме рядом с Ван Юном, он мягко сжимал её ладонь в своих руках и без стеснения прилёг на плечо богини странников, положив вытянутые ноги на бортик. Напротив них устроился Гэн Лэй, чьи длинные одежды занимали половину их маленького судна, и с улыбкой смотрел на своих друзей. Весло лежало без дела, и лодку медленно несло вперёд течением.

– Где ты была всё это время? – спросил Ван Юн, поглаживая её пальцы. – Почему вернулась только сейчас?

– Сначала пришлось получить распоряжение на Небесах, – начала Фэн Мэйфэн и посмотрела на звёзды, что рассыпались над их головами, – после чего Великий Дракон направил меня в Срединный мир – странствовать по империи Чжу и помогать тем, кто находится в пути и возносит свои молитвы. Я должна была каждый день идти, останавливаясь на постоялых дворах лишь на одну ночь, не больше. И только раз в три года мне позволяется оставить пост и провести время там, где я сама хочу: вернуться ли в Город Бессмертных или же встретиться со старыми друзьями – это мой выбор. Я надеялась, что вы тоже вернётесь в Юэ на праздник.

– Ван Юн настоял, чтобы мы тайно покинули столицу, – сказал Гэн Лэй, качнув головой, отчего золотые подвески в его волосах звякнули. – Нынешний император всячески избегает своих обязанностей, но всё же народ любит Принца Ночи.

– Я знаю, что даже в свободолюбивой гавани Ланьган теперь восхищаются Сыном Неба и его драконом! – заявила Фэн Мэйфэн с гордостью. Она и вправду видела, как в восточной провинции вывешивали флаги династии Ван. – Кажется, в одной из чайных я слышала песню, которую сложили в вашу честь, как же там было... а, точно: «Чёрный дух в его руках, пламя ярости в очах. Сын Небес, герой времён, за спиной его Дракон...»

– Какая безвкусица, – выдохнул Ван Юн и закатил глаза, он явно слышал этот мотив уже не раз. – Но нам даже такие ужасные стихи помогают отгонять врагов. После всех междоусобиц и переворота, когда империя стала слабой как никогда, слухи о Сыне Дракона напугали государство Фа, и они к нам не сунулись.

– И слухи о жестоком генерале Ночной армии, который захватил власть! – добавил Гэн Лэй.

– Вы и правда хорошо поработали! – Фэн Мэйфэн провела свободной рукой по волосам Ван Юна, и уголки её губ невольно приподнялись. – Я подслушала, что Ван Сюаньюй теперь стал главой школы Юэин, а как же его ноги?

– Целительница Ань провела долгое время в поисках техники, которая смогла бы помочь ему снова ходить. Он не излечился до конца, но сейчас хотя бы передвигается самостоятельно, хоть и хромает, – ответил Ван Юн. – Пусть он не так силён, но мудрости ему не занимать, да и Ань Бохая я назначил его правой рукой, вместе они поднимают школу.

– Не знаю, слышала ли ты, но остальные кланы тоже восстанавливаются, – подхватил Гэн Лэй и опустил руку, проводя ладонью по поверхности реки. – Та самая Юй, которая была помощницей погибшего предводителя мятежников, теперь временно возглавляет школу Дафэн, и все скрывающиеся прежде заклинатели вернулись домой, на пик Юнфэй. Они восстанавливают твой дом, мэймэй, и уже набрали первых учеников. Если ты когда-нибудь вернёшься...

– Я не вернусь. Но я счастлива слышать, что у них всё хорошо.

Во время странствий она не смогла побывать в родных краях, поэтому ничего не знала про возрождение клана Фэн. Теперь же она вздохнула с облегчением: нашёлся тот человек, который захотел защищать пик Юнфэй вместо неё.

– А что же шифу Фэн? Он по-прежнему проводит дни на горе Аньшань вместе с Ши Янхэ?

– Они ведут уединённый образ жизни, мы о них уже давно ничего не слышали, – пожал плечами Ван Юн и приподнялся, доставая со дна лодки кувшин с вином. – Но говорят, что в тех глухих местах появился лекарь-отшельник, который помогает беднякам. Не знаю даже, на кого и думать...

Пока Ван Юн пробовал вино на вкус, Фэн Мэйфэн погрузилась в свои мысли. И она, и шифу избрали иной жизненный путь, поэтому в империи Чжу не осталось больше прямых наследников клана Фэн. Единственной достойной заклинательницей, которая могла взять на себя обязанности главы, и правда была Юй.

– На самом деле я рада, что всё получилось именно так! – заговорила Мэйфэн, когда Принц Ночи передал и ей округлый кувшин с узким горлышком. – Пусть начнётся новая страница в истории школы Дафэн, а все наши ошибки и напоминания о них навсегда останутся в прошлом. – Она сделала глоток и поморщилась от горечи. – Гэн-гэгэ, расскажи ещё: а что сейчас с городом Люцзэ?

– Мы нашли в императорской темнице моего двоюродного брата и двоюродную сестру. Когда Гэн Цичжи увидел меня живым, то бросился в ноги, вымаливая прощение.

– Я был против того, чтобы назначать этого сопляка главой школы Шэньгуан, но... – Ван Юн бросил на Сына Дракона недовольный взгляд.

– Но как только Цичжи-гэ предложил мне вернуться в город и возглавить клан, Ван Юн сразу же согласился сделать его главой, лишь бы я не уезжал! – Гэн Лэю, похоже, нравилась эта история, его лицо так и светилось от удовольствия. – Всё же сын моего дяди более достойный наследник, чем я, да и у нас теперь есть верный союзник в южной провинции.

На это Ван Юн ничего не ответил, но довольно громко хмыкнул и сложил руки на груди. Фэн Мэйфэн же просто сидела и наслаждалась прохладной весенней ночью, шутливыми перепалками двух самых важных для неё мужчин и тихим плеском воды за бортом.

– Такое умиротворение, – проговорила она и снова прильнула к Ван Юну, не желая упускать ни мгновения близости. – Почти как в тот день, ещё до войны. Гэн-гэгэ тогда пообещал, что мы вернёмся и обязательно покатаемся на лодке. Уже прошло больше десяти лет с тех пор, и вот мы снова здесь.

– Только лотосы ещё не зацвели, – заметил Гэн Лэй, разглядывая зелёные зонтики, плавающие на поверхности воды.

И они вспомнили, как сидели на берегу реки Жуань, впереди простиралось бескрайнее море розовых цветов, и маленькая Фэн Мэйфэн держала своих названых братьев за руки, мечтая навсегда остаться с ними.

– Давайте когда-нибудь снова поплаваем на лодке, и вы всё же соберёте для меня лотосы!

– Договорились, – ответил Гэн Лэй не задумываясь.

Ван Юн же усмехнулся и наклонился к Мэйфэн, целуя её в макушку, после чего прошептал ей на ухо:

– Даже если ты стала бессмертной небожительницей, помни, что здесь тебя всегда будут ждать, здесь твой дом. Лодка, лотосы – мы всё для тебя сделаем.

Он сказал это и откинулся назад, устремив тёмный взгляд на звёздное небо, но его рука всё так же ощущалась приятной тяжестью на плече Фэн Мэйфэн.

– Ещё три года. Это ведь немалый срок... – вздохнула она.

– Ничего не поделаешь. Похоже, такая у нас судьба. Всякий раз расставаться, но обязательно встречаться вновь.

Спустя три дня богиня странников и заблудших покинула деревню Юэ, продолжая свой путь смирения и добродетели. Ван Юн и Гэн Лэй провели праздник Цинмин в кругу семьи и друзей, а после отправились на восток, возвращаясь к государственным делам. В империи Чжу воцарился мир.

Примечания

Время

В Древнем Китае сутки делились на 12 временны́х отрезков – шичэней, каждый из которых составлял сдвоенный час (120 минут). Эти отрезки были названы в честь двенадцати зодиакальных животных.

Час Крысы – с 23:00 до 01:00

Час Быка – с 01:00 до 03:00

Час Тигра – с 03:00 до 05:00

Час Кролика – с 05:00 до 07:00

Час Дракона – с 07:00 до 09:00

Час Змеи – с 09:00 до 11:00

Час Лошади – с 11:00 до 13:00

Час Овцы – с 13:00 до 15:00

Час Обезьяны – с 15:00 до 17:00

Час Петуха – с 17:00 до 19:00

Час Собаки – с 19:00 до 21:00

Час Свиньи – с 21:00 до 23:00

Названия месяцев по лунно-солнечному календарю

Угловой месяц – с 21 января по 20 февраля

Месяц абрикоса – с 20 февраля по 21 марта

Месяц персика – с 21 марта по 20 апреля

Месяц цветка сливы – с 20 апреля по 21 мая

Месяц граната – с 21 мая по 21 июня

Месяц лотоса – с 21 июня по 23 июля

Месяц орхидеи – с 23 июля по 23 августа

Месяц османтуса – с 23 августа по 23 сентября

Месяц хризантемы – с 23 сентября по 23 октября

Месяц росы – с 23 октября по 22 ноября

Месяц тростника – с 22 ноября по 22 декабря

Месяц льда – с 22 декабря по 21 января

Меры длины и веса

Ли – приблизительно 415 метров.

Хао – мера длины в Древнем Китае, приблизительно 0,3 миллиметра.

Цунь – китайская мера длины, равная ширине первой фаланги большого пальца руки, приблизительно 2,4 сантиметра.

Чжан – китайская мера длины, которая равна 100 цуням, приблизительно 2,4 метра.

Ши – мера веса в Древнем Китае, примерно 60 килограммов.

Вежливые обращения

А – обращение к детям и младшим родственникам. При использовании этой приставки обычно опускается одна из частей имени.

Гэ – старший брат, гэгэ – более тёплое обращение к старшему юноше, не обязательно являющемуся родственником говорящему.

Дагэ – обращение к старшему брату. Может употребляться не только между родственниками.

Даочжан – звание, которое используется для обозначения наставника в традиционных даосских или боевых практиках.

– сюн – суффикс, выражающий дружелюбно-вежливое отношение к равному мужчине, сверстнику. Означает «брат» или «уважаемый друг». Также может использоваться для обращения к старшему брату.

Сяо – обращение к людям младшего возраста или друзьям. Означает «маленький», «младший».

Цзе/цзецзе – обращение к старшей сестре.

Чэнсян – первый министр или канцлер в Древнем Китае.

Шимэй – младшая соученица (младшая сестра по учению) в школе боевых искусств.

Шисюн – старший соученик.

Шифу – уважительное обращение к учителю, мастеру, который преподаёт боевые искусства или другие китайские традиционные искусства.

Шицзе – старшая соученица.

Оружие и боевые искусства

Акупунктурные точки – специфические участки на поверхности тела, связанные, согласно традиционной китайской медицине, с энергетическими каналами (меридианами), через которые циркулирует жизненная энергия. Каждая точка отвечает за определённые органы и влияет на их работу.

Гуань дао – китайское холодное оружие, похожее на глефу или алебарду, состоящее из длинного древка с боевой частью в виде широкого изогнутого клинка.

Копьё цян – китайское копьё с наконечником листовидной формы и с красной кисточкой из конского волоса.

Мабу, или стойка Всадника, – это стойка в боевых искусствах, когда ноги широко расставлены и согнуты в коленях, а руки вытянуты вперёд или находятся у поясницы.

Таолу – комплекс упражнений ушу, в одиночном варианте являющийся аналогом боя с тенью.

Цзянь – китайский прямой меч.

Ци – жизненная энергия, которая наполняет и пронизывает всё живое на земле.

Шэнбяо – верёвочное копьё. Китайское холодное оружие, состоящее из ударного груза – металлического дротика, закреплённого на конце верёвки.

Энергии инь и ян – два взаимодополняющих начала в китайской философии. Инь символизирует приземлённое, тёмное, холодное, женское; ян – высокое, светлое, тёплое, мужское. Их взаимодействие лежит в основе гармонии мира.

Мифология

Гуй – в древнекитайской мифологии это была душа умершего, а с распространением буддизма так стали называть демонов и обитателей ада.

Фэй – китайский монстр, несущий чуму; имеет тело быка, сверкающий третий глаз и змеиный хвост. Когда он передвигается, под его ногами высыхают реки и гибнут деревья. Упоминается в «Каталоге гор и морей».

Цзянши – вид ожившего мертвеца, умершего неестественной смертью или оставленного без погребения. Он также известен как прыгающий вампир или зомби.

Шижоу – «зрячая плоть» в китайской мифологии. Это живое существо, лишённое костей и конечностей, представлявшее собой ком мяса с парой маленьких глаз.

Яньло-ван – в китайской мифологии владыка загробного мира и верховный судья царства мёртвых.

Действующие лица

Школа Юэин (月影) – «Тень луны»

Заклинатели из этой школы боевых искусств следуют путём Лунной тени, бодрствуют ночью, предпочитают тёмные цвета в одежде и подчиняют себе лунную ци.

Покровитель из Последних небожителей

Светлая Дева Юэлянь (月莲) – «Лунный лотос», богиня луны

Место проживания

Деревня Юэ (月) – «Луна»

Священное место

Храм Юншэн (勇盛) – «Полный храбрости»

Основатели

Клан Ван, великий основатель Ван Вэйюн (伟勇) – «великий и храбрый»

Оружие

Меч цзянь, кинжалы, веера

Клан Ван (王) – «король»

Ван Шэнхао (圣浩) – «бесконечно мудрый». Глава клана и школы.

Ван Хуалин (华铃) – «цветущий звон». Жена главы клана, раньше принадлежала к клану Хэ.

Ван Юн (勇) – «храбрый». Наследник клана.

Ван Сюаньюй (玄宇) – «таинственные просторы» и Ван Синъюй (星宇) – «звёздные просторы». Младшие сыновья семьи Ван, близнецы.

Клан Хэ (和) – «безмятежный»

Хэ Сюли (秀丽) – «изысканная, прелестная». Единственная дочь шифу Хэ.

Клан Ань (安) – «спокойный»

Ань Бохай (波孩) – «дитя волн». Внук главного целителя школы.

Ань Иин (逸影) – «исчезнувшая тень». Внучка главного целителя школы, юная целительница.

Клан Дуань (段) – «часть»

Дуань Хэн (恒) – «вечный». Юноша из прославленной семьи мечников.

Семья У (武) – «военный»

У Минли (名利) – «слава и выгода» и У Кан (康) – «мир, спокойствие». Бывшие ученики школы Юэин.

Цинъай (青爱) – «молодая и любимая». Служанка.

Е Тао (叶 韬) – «лист», «скрывать». Один из заклинателей школы Юэин, который выполняет поручения главы Вана.

Школа Дафэн (大风) – «Большой ветер»

Заклинатели из этой школы боевых искусств следуют путём Небесного ветра, живут на высоком пике, предпочитают носить одежду белых и серых оттенков и подчиняют себе ци ветра.

Покровитель из Последних небожителей

Приручивший ветер Юнфэй (永飞) – «Вечный полёт», бог ветра

Место проживания

Пик Юнфэй (永飞) – «Вечный полёт»

Священное место

Храм Фэнлю (风流) – «Поток ветра»

Основатели

Клан Фэн

Оружие

Меч цзянь, лук

Клан Фэн (风) – «ветер»

Фэн Личэн (立诚) – «оставаться честным». Глава клана и школы.

Фэн Ай (爱) – «любовь». Жена главы клана, раньше являлась адептом школы Юэин.

Фэн Мэйфэн (美枫) – «прекрасный клён». Единственная наследница клана.

Фэн Вансюй (汪旭) – «взошедшее солнце». Бессмертный заклинатель из долины Сянцзян.

Школа Шэньгуан (神光) – «Божественный свет»

Заклинатели из этой школы боевых искусств следуют путём Истинного света, они наделены незаурядной внешностью, обожают дорогие украшения и носят яркие одежды жёлтых и золотых оттенков. Подчиняют себе огненную ци.

Покровитель из Последних небожителей

Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу (光束) – «Луч света», бог света и огня

Место проживания

Город Люцзэ (流泽) – «Течение благодеяний»

Священное место

Храм Чжугао (竹高) – «Бамбуковая высота»

Основатели

Клан Гэн

Оружие

Меч цзянь, дротики шэнбяо

Клан Гэн (耿) – «светлый»

Гэн Исюань (意旋) – «вихрь мыслей». Глава клана Гэн и школы Шэньгуан.

Гэн Цичжан (奇涨) – «удивительная волна». Старший сын главы клана, наследник школы Шэньгуан.

Гэн Цичжи (奇治) – «удивительный порядок». Младший сын главы клана.

Гэн Сяолин (晓灵) – «рассвет жизни». Дочь главы клана.

Гэн Цзиюань (冀源) – «источник надежды». Младший брат и советник главы клана.

Гэн Лэй (雷) – «гром». Сын Гэн Цзиюаня.

Мэй Шан (梅尚) – «слива; возвышаться». Ученица школы Шэньгуан.

Юй Мин (玉明) – «светлый нефрит». Бывшая заклинательница школы Шэньгуан, нефритовая демоница.

Школа Шилинь (石林) – «Каменный лес»

Заклинатели из этой школы боевых искусств следуют путём Единства гор и земли, почитают природу, носят недорогую одежду приглушённых зелёных оттенков и подчиняют себе ци земли.

Покровитель из Последних небожителей

Друг всего живого Шисин (实性) – «Честный по натуре», бог земли

Место проживания

Деревня Шэньшу (神树) – «Священное дерево»

Священное место

Храм Иньши (隐士) – «Отшельник»

Основатели

Клан Ши

Оружие

Меч цзянь, сабли дао

Клан Ши (石) – «камень, скала»

Ши Янхэ (扬赫) – «прославленный». Знаменитый целитель и отшельник.

Ши Лин (岭) – «горный хребет». Молодой целитель времён Первой междоусобной войны.

Школа Циншуй (清水) – «Прозрачная вода»

Заклинатели из этой школы боевых искусств следуют путём Чистого потока, живут рядом с морем и около озёр, носят голубую одежду и подчиняют себе водную ци.

Покровитель из Последних небожителей

Повелитель вод Цюань (泉) – «Источник», бог воды

Место проживания

Гавань Ланьган (蓝港) – «Голубая гавань»

Священное место

Храм Цзин (晶) – «Прозрачный»

Основатели

Клан И

Оружие

Меч цзянь, боевые палки саньцзегунь

Клан И (易) – «безмятежный»

И Бэй (贝) – «ракушка». Молодой глава клана и школы.

Мятежники

Заклинатели, которые бежали с пика Юнфэй и подверглись преследованиям со стороны императора. Втайне вернувшись в родную провинцию, они основали свою «семью» и стали повстанцами.

Вэй (威) – «авторитет, мощь». Глава мятежников, ученик убитого главы школы Дафэн.

Юй (雨) – «дождь». Помощница главы мятежников.

Шу (舒) – «спокойствие». Немой мятежник, который отправился вместе с Фэн Мэйфэн на задание во Внешний дворец.

Чэнь (陈) – «излагать, рассказывать». Друг Шу, также отправился вместе с Фэн Мэйфэн на задание во Внешний дворец.

Императорская династия

Династия Цзинь (金) – «золото»

Цзинь Дэ (德) – «добродетель». Император.

Цзинь Яоянь (曜言) – «сияющая речь». Младший брат императора.

Цзинь Гунмин (公明) – «справедливый и открытый». Чэнсян, первый министр империи Чжу и дядя императора.

Благодарности

Вот и закончилась ещё одна большая история, над которой я работала с 2019 года!

Хочется поблагодарить всех, кто был со мной на протяжении этого долгого пути. Спасибо любимому мужу, родителям, брату, бабушке и тёте, которые подбадривали меня и всегда интересовались моими успехами! Спасибо старым и новым друзьям: Meili, SummerAlice, Надюше, Оле Черновой, Хубе, Марии Шелкопряд, Алю Разимову, Jenny, Маро, Соне Середой и всем остальным, кто помогал мне справиться с трудностями и морально поддерживал во время написания «Луны».

Огромная благодарность за помощь с китайскими иероглифами и их значениями китаисту Анастасии Поповой и Чайному лису!

Благодарю моих чудесных бета-ридеров: Read.Eat.Laugh, _.readers._.world._, Чайного лиса, harpymode, персиковую ведьму, katejfinch, а также всех читателей, которые ждали мою новую книгу и выражали свою поддержку в соцсетях!

Всех обнимаю! Спасибо, что проживаете вместе со мной каждую историю!