Тория Кардело

Зелёная пантера

© Тория Кардело, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

* * *

Страшно-страшно у Северной башни

Пролог

Магический мир, 1665 год с разделения мира,

2003 год по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Ма́унверт

Лорд Джастин Маунверт увидел Его.

Золотистый свет от магического шара, который Джастин держал в руке, упал на обитателя клетки. Она располагалась в дальнем конце коридора заброшенной башни и казалась такой же ветхой, как и всё остальное здесь.

Он шевелился.

Скрип. Грудное рычание. Треск. Копошение.

Это точно Он. Джастин Маунверт пришёл в правильное место.

Внимание лорда Маунверта привлекла грузная, неповоротливая фигура, сгорбившаяся в углу клетки. Джо́эрти – лидер во́льфентов.

* * *

По легенде, братьев с фамилией Джоэрти было двое. Их имена затерялись во времени, осталась только фамилия. Оба посвятили жизнь двум миссиям: искали фрагменты сокровища, которое могло даровать магам почти божественную силу, и враждовали друг с другом. Найденный трофей они решили защитить тёмной магией. Братья объединили чары сразу нескольких народов и сотворили мощных существ, каждый – своих. Старший Джоэрти создал вольфентов – призрачных оборотней, способных подчинять волю волшебников. Младший сотворил Стражей – существ, безжалостно убивающих врагов молнией, которая вырывается из красных глаз. Но слухи о жутких сущностях дошли до Ордена, подчиняющегося Высшим Силам. Было приказано любыми способами схватить братьев и заточить навеки в башнях. Старшего – в Северной, а младшего – в Южной. Монстров же сначала попытались убить, но, узнав, что их не берёт ни магия, ни оружие, погрузили в сон. Служители Ордена надеялись когда-нибудь разгадать загадку и научиться управлять существами. Братья наотрез отказались выдавать тайну, связанную с их созданиями, тем самым сохранили себе жизнь. Орден не стал уничтожать тех, кто, с одной стороны, был опасен, но с другой – мог пригодиться в сложные военные времена.

Прошло сто лет.

Лорд Джастин Маунверт хотел войны. Он полагал, что только с помощью силы братьев Джоэрти сумеет обрести славу и титул завоевателя, который носили его родовитые предки. Они в былые времена подчиняли целые королевства и принуждали даже могущественных волшебников преклониться перед ними.

И пленный Джоэрти мог стать новым оружием, с помощью которого Джастин выиграет войну против врагов своего отца.

Волшебники и другие магические существа не ощущали голода, а благодаря экспериментам с магией, которые Джоэрти ещё до плена начал проводить на себе, ему удалось сохранить жизнь в истощённом теле. Но у всего есть цена. Побочный эффект чар – потеря человеческого облика и невыносимые страдания, иссушающие душу.

Делающие из человека зверя.

Таков Джоэрти сейчас. Выше человеческого роста, с телом, покрытым жёсткими тёмными волосами, свисающими по бокам грязными колтунами. Вместо лица – застывшая злобная маска, изуродованная железным намордником, который на него надели, чтобы он не мог завыть и пробудить своих слуг. Он был похож на монстра, с жёлтыми потухшими глазами, бессмысленно смотрящими во тьму вокруг. Его конечности, скованные цепями, дрожали от постоянных мышечных спазмов.

Но от Джоэрти по-прежнему веяло древней тёмной энергией, которая когда-то сеяла хаос. Она точно дремала внутри этой громадной туши, жаждала вырваться на свободу, прорвав бренную телесную оболочку. Нужно только разбудить. Разбить лёд, под которым кроется смертоносный вулкан.

* * *

Джастин осторожно подошёл к клетке, стараясь двигаться как можно тише. Джоэрти вздрогнул и зацепился косматой лапой за решётку. От этого Джастину стало не по себе. Он не чувствовал страха, но ему сделалось противно, будто он смотрел на комок червей. Но отступать было поздно и некуда. Он со своей помощницей леди Дианой Сэ́варт не для этого карабкался по скалам несколько дней, сражался с разъедающим душу холодом и пронзительным ветром.

Джастин медленно прикоснулся к решётке. Ощутил ржавый холод под пальцами. Сделал глубокий вдох.

Как бы поступил на моём месте покойный отец, знай он легенду о Джоэрти? Поддался бы мимолётным опасениям, что не сможет контролировать узника башни, когда тот обретёт свободу и познает свою настоящую силу, или действовал бы решительно и жёстко?

Джастин, сын своего отца, мечтавший ещё при жизни родителя заслужить уважение, должен теперь закончить войну за власть семьи Маунверт. И не отступать перед опасностями. Быть готовым к любым жертвам.

– Джоэрти, – негромко позвал Джастин.

Он понимает речь или звериное одержало в нём верх?

Услышав своё имя, существо посмотрело на потомка свергнутых монархов размытым взглядом и слегка оскалилось. Глаза – жёлтые в чёрную крапинку, словно муха утонула в меду. Несмотря на потерянность во взгляде пленника, Джастин чувствовал – тот его понимает. Но не может сосредоточиться.

– У меня есть для тебя предложение, Джоэрти. Вероятно, ты сочтёшь его весьма интересным.

Во взгляде Джоэрти мелькнула осмысленность, отчего лорд Маунверт ощутил лёгкий трепет. В нём вспыхнула надежда, что его план сработает и сейчас он делает всё правильно.

Главное – не выдавать сомнение и опасение, собрать волю в кулак. Держать себя с уверенностью, присущей наследнику магической династии.

– Свобода. Вот что я предлагаю тебе. И война. Если ты согласишься помочь мне.

Его голос звучал сухо и спокойно. Как будто он распоряжался насчёт светского приёма, а не предлагал начать войну в обмен на спасение жизни. При упоминании свободы и войны Джоэрти вздрогнул от прилива энергии. Схватился руками-лапами за прутья клетки, яростно сотрясая их. Оскалил гнилые зубы. Слюна грязными каплями упала на каменный пол, образуя мутные, липкие лужицы.

Лишь бы клетка выдержала напор монстра!

– Спокойно, Джоэрти, – холодно и властно приказала помощница Джастина, леди Диана Сэварт. Она сделала шаг вперёд из тьмы и оказалась в двух шагах от ржавой клетки. Красивая, стройная темноволосая женщина примерно тридцати лет, в длинном чёрном плаще. С ней лорд Маунверт явился в башню. Именно она рассказала ему легенду о братьях Джоэрти. Ключ от башни Диана Сэварт получила в наследство от лидера Ордена, который и заточил братьев.

– Твой разум нам понадобится не меньше, чем сила. Сосредоточься и выслушай.

Когда Джоэрти немного успокоился, Джастин повторил свой вопрос:

– Согласен ли ты, Джоэрти, создатель вольфентов, помочь мне, лорду Джастину Маунверту, сыну лорда Говарда Маунверта и потомку великих тавелийских королей, в обмен на свою свободу?

Красноречия мне не занимать.

– Св-б-ааа! В-ст-ррр! В-н-рр! – Дыхание Джоэрти сбилось. Хриплый голос, искажённый намордником, устрашал.

Джастин почувствовал на себе дикий взгляд, тело охватила дрожь. Он был вынужден сделать пару шагов назад, в тень:

– Именно так. Но для начала докажи свою преданность.

– Поклянись, – ледяным тоном вторила Диана. – Поклянись нам в верности. Вместе мы обрушим на врагов бурю и сотрём их в пыль.

Она совсем не чувствует страха перед чудовищем? Неплохо, чтобы показать Джоэрти силу. Наша многолетняя связь с ней наконец-то начинает приносить плоды.

– Св-б-да! В-аааа-сть! В-ооой-нна! В-рррр-н-ть-рр! – Рык Джоэрти с каждым разом всё чётче складывался в слова.

Джастин ощутил запах разложения, словно Джоэрти наполнил стены башни своим зловонным дыханием, и оно разнеслось повсюду, забившись в пространство между каждым кирпичиком. Он поморщился, кашлянул, незаметно взмахнул рукой.

– Кровавая клятва? – Джастин посмотрел в упор на Диану и кивнул в сторону рвущегося наружу чудовища. Диана стояла чуть позади и внимательно наблюдала за каждым движением узника.

Под ногами Джастина мелькнула пищащая тень.

– Крыса! – прошипел лорд Маунверт.

Диана повела бровью в сторону спутника. Тот спокойно указал пальцем вниз, где в тусклом свете магического шара копошился грызун.

Лидер вольфентов, заметив шевеление, вздрогнул и резко просунул лапу между прутьями. Но магические оковы держали крепко. Ему оставалось только осесть на пол, гремя цепями и отчаянно скуля.

– Посмотри на него. Вряд ли он сможет правильно внять условиям клятвы. Это большой риск для нас. Лучше покажем ему свою силу, – возразила Диана.

Джастин кивнул. Он вытянул руку вперёд, направил кисть в сторону убегающей крысы.

– Морте́ммиус!

На ладони заискрился белый шар, от которого по коридору разлились зловещие отсветы. Блики пробежали по морде Джоэрти, будто разрезав её на две части. Джастин почувствовал от заклятия приятное тепло, растекающееся по рукам, и отпустил магический шар в свободный полёт. Заклинание с лёгким треском ударилось в беззащитную крысу. Зверёк дёрнулся и умер на месте.

Мгновенная смерть. Без крови и жалости со стороны убийцы.

Великолепная работа, вдохновляюще прекрасно! Жаль, отец не видит.

Джоэрти жалобно заскулил, отчего Джастин самодовольно усмехнулся. В его глазах блестело презрение к пленнику.

– Всех тварей можно истребить одинаково. Крысу, молодого волшебника или столетнее существо, заточённое в древней башне... Смерть не знает различий.

Джоэрти притих, словно его измученный мозг попытался осознать ситуацию.

– Мы друг друга поняли?

Джоэрти мотнул грязной головой и издал рык, заполнивший ужасом зал древней башни. Через минуту он неуклюже поднялся, сотрясая клетку, и Джастин, к своему удивлению, понял, насколько Джоэрти огромен: минимум десять футов^[1].

– Прекрасно! Диана, ну что ж, ты готова даровать нашему пленнику свободу?

Джастин нетерпеливо повернулся к союзнице, ощущая, как горячее волнение разливается по телу.

Диана кивнула и протянула руки Джастину. Они встали лицом к лицу и соприкоснулись ладонями. Джастин почувствовал тепло рук спутницы. Магия наполняла до кончиков каждый её палец, каждое движение, каждый мимолётный жест.

Мгновение – и их взгляды переплелись в невесомом танце. В воздухе повисло напряжение, словно само пространство, ощутив их намерения, пошатнулось. По спине лорда Маунверта пробежали искорки волнения. Они будоражили, даровали надежду и предвещали опасность. Джастин улыбнулся.

Джастин и Диана одновременно направили ладони в сторону двери, прицелились в железные цепи, сковывающие тело и морду Джоэрти.

– Вола́нтес Левита́нтем! – пророкотала Диана стальным голосом, словно рассекала пространство мечом. Её взгляд вспыхнул азартом.

Разноцветные магические линии заплясали в тяжёлом воздухе. Колкими импульсами по телу заструилась духовная сила. Запахло грозой и лепестками роз.

Ленты света, порождённые их совместной магией, прорвали темноту. Отразились отблесками на пыльных стёклах древних окон, сплелись в кружева, обвились вокруг прутьев клетки, словно водоросли вокруг якоря, который спустился на дно моря.

– Инфе́риус Обсе́ллиенс!

Джастин нацелился на оковы чудовища. Его голос хрипел, но в интонациях чувствовалась уверенность. Он точно знал: у него получится.

Красная лента света вырвалась из его рук и ударила в цепи и намордник, словно стрела. Оковы запылали расплавленным железом. В воздухе разлился запах палёной шерсти.

Вот только Джоэрти даже не ощутил, как испарился металл, сковывающий его. Он вообще вряд ли сохранил способность чувствовать. Лишь потряс головой, издал первобытный клокот, но так и остался сидеть, даже не пытаясь сделать шаг навстречу свободе.

Досада. Наверное, его ум настолько повреждён, что он не может осознать произошедшее. И что теперь с ним делать?

– Твои оковы сняты, Джоэрти, – победоносно объявил Джастин. Он выпустил руки Дианы и сжал кулаки от нервного возбуждения.

Джоэрти зашевелился и снова оскалился, отрешённо глядя вверх. Из его груди вырвался звук, напоминающий булькающий смех. Внутри Джастина вспыхнул гнев.

Невозможно! Нет, всё не должно быть так! Наш путь не был пустой тратой времени. Мы сумеем добиться от этого безмозглого чудовища верности и служения. Хотя бы покорности!

– Джоэрти! – рявкнул лорд Маунверт.

В ответ – лишь эхо пробежало по замку. Существо продолжало неподвижно сидеть на месте. Видимо, приступ агрессии отнял у него последнюю энергию.

– Всё гораздо сложнее, чем мы ожидали. Он бессилен, – прошептала Диана.

Она нерешительно шагнула навстречу Джоэрти, словно перед ней сидел хищный зверь, готовый в любой момент атаковать.

– Молчи! – одёрнул её Джастин, сам не ожидая от себя такой реакции. Его обычная сдержанность уступила место гневу и отчаянию. Внутри росла буря. Но он, потомок великого рода, который в прошлом помогал отцу вести войну, не мог опустить руки. Он владел огромной магической силой. И должен вернуть монстру потерянный разум, а с ним и былую мощь.

Я зашёл слишком далеко, чтобы отступать!

Диана молчала. На её губах играла ухмылка, а взгляд стал иронично-снисходительным. Она сложила руки на груди и спокойно смотрела на происходящее. Джастина раздражала её надменная поза. Но сейчас не время препираться.

– Мне понадобятся ключ от башни, портал, исцеляющая магия и время, – глухо прошептал он, когда ярость перестала сдавливать горло.

Джоэрти продолжал сидеть и невнятно бормотать, как выживший из ума старик перед смертью. Раздавленный и обречённый.

Глаза Дианы сузились. Она исподлобья глянула на спутника.

– Ключ – моя семейная реликвия. Я не могу его отдать. Даже тебе!

Джастин нервно повёл плечом.

Только не сейчас! Обойдусь без наставлений от дочери убийцы моего отца.

– Значит, путешествие оказалось напрасным? Как всегда, любишь тратить моё драгоценное время? Или ты забыла истинную причину? Смотри, Джоэрти у наших ног и должен стать оружием. Всё зависит от тебя! Прими верное решение, Диана! – Джастин встряхнул её за плечи и развернул к клетке. – Смотри!

Она ловко вывернулась из цепких пальцев и ядовито улыбнулась. В глазах метались вспышки негодования при внешнем ледяном спокойствии.

Джастин отпустил плечи Дианы и поражённо поднял ладони вверх.

– Насколько ты действительно предана мне?

Поражаюсь выдержке этой дамы!

– Я не могу отдать ключ. Просто поверь, так будет лучше.

Джастин набрал в лёгкие воздуха, чтобы разразиться гневом, но его прервал вой Джоэрти. Монстр задёргался и изогнулся всем телом, слюна закапала изо рта, путаясь в шерсти, глаза закатились, а лапы согнулись грязными крюками.

– Он хочет нам помочь, Диана, – уже спокойнее произнёс Джастин. – Он сможет стать нашим союзником. Уверуй в это! Но сначала поможем ему.

Джастин требовательно потряс ладонью. Вой монстра гулким эхом разбивал пространство.

– Ключ! Я сделаю всё, чтобы нам подчинялись целые миры.

Тяжёлый взгляд его льдисто-голубых, почти белых глаз пронзал Диану. Джоэрти медленно поднимался, зловеще рыча.

– Ну же! – отчеканил Джастин, не в силах терпеть неоднозначное, холодное, давящее молчание, которым Диана мучила его каждый раз, когда за ней оставалось последнее слово. Она любила это делать. Но он был сильнее.

Никто не будет довлеть над потомком королей! И сейчас бросать мне вызов явно не время! Она должна сдаться, выхода нет!

– Помни, чем грозит нам обман. – Диана обнажила запястье, являя Джастину ветки кровавого дерева, которые вились и пульсировали на коже, впивались всё глубже в её плоть и душу.

– Смерть в муках не входит в мои планы, будь уверена в преданности. – Джастин нервно закатал рукав.

Похожий узор вился по его руке, только веток на дереве было гораздо меньше. Диана кивнула, запуская руку в складки плаща. Ткань зашуршала от прикосновения. Через секунду на её ладони лежал большой старый ключ. Металл потемнел от времени, но на нём всё ещё различалась гравировка с узором, повторяющим дерево на запястьях волшебников. Герб дома Сэвартов.

Джастин медленно забрал трофей. Холод металла обжёг пальцы и волной пробежал по телу, напитывая каждую клеточку.

Джастин убрал ключ в карман плаща, чтобы позже проникать в башню и помогать Джоэрти восстановиться.

– Джоэрти! Покажи свою силу!

Тот повернул к Джастину полузвериное лицо.

– Разбуди вольфентов!

От этой фразы в жёлтом взгляде монстра мелькнула искорка здравомыслия, словно в мозгу вспыхнула молния. Кривая ухмылка расколола лицо, как трещина на старой театральной маске.

Он явно всё понял. Достаточно было только упомянуть вольфентов, главное творение Джоэрти.

– Прр-бди-ттес, вооо-льффф-енты. Св-оооо-бода. Вл-сттть. Воооо-йна-ррр.

– Прекрасно! Продолжай. Во имя свободы, власти и войны!

Джастин торжественно взмахнул рукой, будто дирижёр управлял оркестром. Мерзкий вой был для него как прекраснейшая музыка.

– Зови их! Громче! Я хочу их узреть прямо сейчас!

Джоэрти откинул голову назад, сделал глубокий свистящий вдох. Его лёгкие наполнились воздухом. И он исторг леденящий кровь вой, похожий на крик подстреленного зверя, который собирался мстить жестокому охотнику.

Джастин ещё никогда не слышал такого звука. Притом что с тёмной магией он знаком с детства и уже сталкивался с ужасами Тьмы. Но сейчас даже он вздрогнул и отступил к стене.

– Джастин, ты уверен? – Диана схватила его за руку. Её пальцы казались ледяными.

– Пути назад нет. – Джастин чувствовал, как его глаза блестели от опьяняющего ощущения силы, а кожа покрылась холодным потом. – Они уже здесь!

Глава 1. Узник башни

Магический мир, 1665 год с разделения мира,

2003 год по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт

Два часа назад

Окружённый зловещими слухами мыс с говорящим названием Ползучий находился на северо-востоке материка. Перламутровые туманы, невесомые, словно призраки, беззаботно ползли по отвесным скалам, расплывались по берегу и укутывали спящую местность. Камни, будто зубы морского зверя, вздымались над вершинами гор. Задувавший с океана ветер касался их ледяным дыханием и полировал до блеска. С унылым свистом проникал в щели, забирался в пещеры и разносился по всему хребту протяжным эхом.

Прищурившись от вьюги, неприятно покалывающей лицо, лорд Джастин Маунверт подошёл к краю скалы. Приложил руку козырьком ко лбу в самоуверенной надежде различить хоть что-нибудь в этой плотной, почти непроглядной дымке. Высота, на которой он стоял, ничуть не пугала Джастина, так что он посмотрел прямо вниз, на местность, раскинувшуюся под обрывом. Но, увы, вновь разглядел лишь камни. Они валялись повсюду, то тут, то там проявляясь в тумане. Чем-то они напоминали древние статуи давно заброшенного замка.

Джастин внимательно осмотрел их.

Похоже, не так давно здесь прошёл оползень...

Все легенды гласили: это место с давних времен славилось немилостивой стихией, которая всегда заставала путников врасплох. Поэтому он так и назывался: мыс Ползучий.

Интересно, сколько безжизненных тел полегло под камнями. Сотни? Тысячи? Или больше?

Беспощадный сумрак не волновало, какими сильными или статусными были жертвы. Среди мёртвых булыжников свою гибель встретили обычные путники, которые наслушались старых легенд, неудачливые воины, обратившиеся к тёмным силам, и известные по всему миру знатные особы. Например, родители Ричарда Мо́рнелла – знаменитого мастера магии и самообороны, – тщетно пытавшиеся исследовать этот глухой край.

Не все великие сумели пройти через жадный до крови Ползучий мыс! Что говорить об обычных смертных?

От таких раздумий по спине Джастина пробежали мурашки. Против местной природы не было чар, а значит, и он может повторить незавидную участь. На такие мысли наводили странные колебания в воздухе. Коварная местность замерла, ожидая, когда Джастин и его помощница сделают опрометчивый шаг. Поскользнутся, оступятся, а затем полетят прямо в пасть голодного океана. Мыс настойчиво жаждал их смерти.

Но Джастин верил – мыс не сможет его убить. От мороза он защитил себя заклинанием Фредие́ттис – обволакивающими всё тело чарами, которые не позволяют холоду проходить сквозь одежду. Эту магию волшебники изучали на старших курсах магических школ и академий, поэтому у лорда Маунверта, сильного мага из родовитой семьи, она не вызвала трудностей.

Но больше его согревало пламя решимости. Он уверил себя в триумфе, несмотря на препятствия, которые могли помешать на пути.

– Ничего не видно. Не боишься? – За спиной он услышал низкий и бархатистый голос своей помощницы из древнего аристократического рода, леди Дианы Сэварт. Вместе они проделали путь от Туманного полуострова до Ползучего мыса. И почти достигли цели.

Он обернулся. Диана смотрела на него пронзительным взглядом смарагдовых^[2] глаз из-под тяжёлой ткани чёрного капюшона, которым она всегда закрывала лицо. От неё словно веяло холодом, таким же, как от окружающих скал. Даже аромат её духов, ударивший в нос, напоминал сочетание мяты и свежести морозного утра.

– Чего мне бояться? Смерти? Скорее она должна бояться меня, – нервно усмехнулся лорд Маунверт и носком ботинка пнул камень. Булыжник с хрустом полетел вниз.

– Мои родители тоже любили играть со смертью и...

Джастин схватил руку Дианы выше локтя, заставив замолчать на полуслове. Ему не хотелось слушать о её родителях.

Двенадцать лет назад, во время битвы за Туманный полуостров, лорд Эскала́нт Сэварт одолел на поле боя лорда Говарда Маунверта и пронзил мечом его грудь. Через некоторое время старшие Сэварты бесследно пропали. По слухам, они отправились в путешествие и там встретили смерть.

– Умерьте свой пыл, милорд. – Диана с невозмутимым спокойствием выдернула руку из его пальцев. – Иначе вам не попасть в башню.

Он стремился к Северной башне на краю Ползучего мыса, где более ста лет томилось чудовище. Диана Сэварт рассказала ему легенду о братьях Джоэрти, запертых в башне за создание опасных волшебных существ, могущество которых посеяло хаос в магических землях. Старший Джоэрти мог помочь ему вернуть величие семьи. Его отцу, Говарду Маунверту, в прошлом удалось совершить революцию, погубить множество магов и почти возродить монархию. И погибнуть от меча Сэвартов спустя годы войны.

Джастин Маунверт, тогда ещё молодой волшебник, тоже участвовал в последних военных походах отца, но как помощник. Он не погиб, но получил рану, от которой исцелялся двенадцать лет. Он до сих пор вспоминал привкус пролитой крови с горечью разбитых надежд.

Но за это время лорд Маунверт не только стал мудрым мужчиной тридцати шести лет, но и продумал план, чтобы снова явить себя волшебному миру и вернуть величие своего незаслуженно забытого рода. Его льдисто-голубые (почти белые) глаза теперь вновь пылали амбициями. Он собирался стать воином и стратегом, а ещё – истинным лордом, который возьмёт кубок власти в свои руки. Пусть титулы и давно утратили былое значение, оставшись лишь памятной традицией и наследием предков.

И судьба подсказала ему решение. В башню Джоэрти заточила волшебница, являвшаяся предком Дианы, и у неё был ключ. Она хранила его как семейную реликвию, не стремясь к захватам и войнам. Но лорд Маунверт не мог упустить шанс.

Дорога заняла несколько дней. Джастина раздражало, что телепортироваться туда сразу не получалось: маги могли переместиться лишь в те места, куда чётко представляли дорогу, так как ранее уже преодолевали этот путь сами. Но приходилось смириться. Хорошо, что он – как и все волшебники в его мире – не нуждался в еде и сне, а от холода помогали специальные ритуалы. Поэтому отвага не покидала ни Джастина, ни его спутницу.

– Помните о клятве, миледи, – с наигранным флиртом в голосе заметил Джастин, посмотрев на едва заметную веточку кровавого дерева, аккуратно оплетающую тонкое запястье Дианы.

Не разрываемый даже самой мощной магией ритуал кровавого дерева создали сами Сэварты и с древних времён заключали его друг с другом, чтобы избежать предательства: произносили слова заклятия над чашей, куда каждый капал кровь. А после у всех участников ритуала появлялись проклятые метки в форме веток деревьев: их количество равнялось числу участников клятвы. Нарушившего обет или даже просто помыслившего о его нарушении настигала жестокая смерть ещё до того, как он собрался бы осуществить задуманное. Перед сотрудничеством Джастин и Диана связали себя такой же магией, хотя род Маунвертов не имел к роду Сэвартов никакого отношения. Но Диана знала клятву, поэтому воспроизвела её и с Джастином. Они друг другу не доверяли.

– О, знаете, я не так играю со смертью, как вы...

Диана рассеянно отвела взгляд. Это мимолетное движение не ускользнуло от внимания Джастина. Но истина проста: кровавую клятву нарушить нельзя. Поэтому он мог быть спокоен.

Через несколько секунд Диана вновь посмотрела на него привычным сосредоточенным взглядом и улыбнулась лишь уголками губ:

– Идём.

Они спускались со скалы быстро, но осторожно. Сугробы хрустели под подошвами ботинок, а шероховатая почва осыпалась от каждого шага. Даже ветер, хлеставший в лицо, казалось, пытался сбить с пути или, хуже того, столкнуть вниз.

Их окружал суровый пейзаж севера. Снежные шапки, наросшие за много лет, лежали на вершинах белыми коронами. Солнце было тусклым, почти полумёртвым. Его лучи изредка прорывались сквозь сумрак, подсвечивали сугробы, а затем незаметно терялись во мгле, словно заблудившиеся путники без карты. Со стороны океана, который бушевал на востоке, тянулся запах соли. К нему примешивались горькие ароматы. Это был вечный вальс тоски и смерти под музыку ветра и волн, которые с ритуальным упорством уже много веков разбивались об утёсы, расплёскивая хлопья пены в стороны. Джастин ощущал мерный звук как удары маятников внутри черепной коробки.

Через несколько минут они спустились к тропе, которая вела к самой башне. Всюду валялись осколки камней, разных по виду, размеру и форме. Волны омыли, а ветер так отшлифовал некоторые из них, что они стали похожи на отточенные могильные постаменты. Так и просили положить на себя мёртвое тело. Или стать памятником.

Джастин мимолётно обернулся. На западе остались скалы, которые по направлению к северу становились более плавными и переходили в хребты. На юге из тумана выступали высокие вершины Лунного леса – одного из самых таинственных мест этого мира, где небо было фиолетовым и где каждую ночь восходила ярко-розовая луна. Казалось, весь мир остался позади, и теперь они, проделавшие долгий путь, стоят у его края и смотрят на огромное каменное изваяние на краю мыса. Северную башню.

Легендарная крепость, обшарпанная злыми буранами, возвышалась словно мифический исполин-часовой на границе миров. Неизвестные тени ползли по истёсанным стенам, фигурным башенкам и стрельчатым окнам, будто жаждали отыскать уязвимое место в монолите, но никак не могли найти и проникнуть внутрь. За окнами, покрытыми инеем, таилась вековая морозная пустота, абсолютно чёрная, липкая и безмолвная. Казалось, что Нечто смотрело прямо в душу путников и заставляло их ёжиться от пронзающего холода, медленно, но верно охватывающего всё человеческое естество.

На подступе к башне стояли два стражника с молотами. Суровые северные воины-эрли́нги, занесённые судьбой охранять этот гиблый уголок мира. Всё потому, что народ эрлингов не только привык к суровым условиям, но ещё и славился устрашающим ростом в два раза выше человеческого, мастерством в бою и оружием из особенно прочной стали. Железные доспехи придавали им грозный и непобедимый вид. Считалось, что эрлинги по кровному долгу обладали связью с оружием и веками хранили тайны в тёмных, насыщенных жаром шахтах, где они на протяжении своей жизни ковали различное оружие на заказ. Они ни с кем не делились секретами своего мастерства. Их творения были гораздо прочнее, удобнее и острее, чем любое другое оружие, созданное кузнецами прочих народов.

Присмотревшись к охранникам, Джастин заметил, что один был темноволосым, мускулистым и патлатым, словно дикарь, а второй – блондином с короткими волосами, более юным и не таким суровым. Второй подражал старшему, но даже его руки, сжимавшие молот, дрожали, а движения казались суетливыми.

Он нервничает. Прекрасно, это нам на руку. Значит, победить его не составит труда.

Хотя Джастин отдавал себе отчёт, что эрлинги прекрасно экипированы. Оба в доспехах, которые даже в редких лучах солнца сверкали сильнее, чем обычная сталь в ясный день. Латы стражников дополнялись наплечниками и нагрудниками, кожаными поясами с металлическими пряжками, наколенниками и высокими башмаками с пластинами, защищающими голень. Их лица частично прикрывали шлемы, а в руках они держали щиты из массивного дерева, сверху покрытые сталью для подавления магии. Все элементы снаряжения были украшены мехом, а также гербами с изображением белого медведя, стоящего на задних лапах, а передними – сжимающего огромный меч.

К молотам с деревянными рукоятями, расписанными рунами, крепились головки с шипами и выступами. На металлической поверхности виднелись рифления и гравировки.

Как только Джастин и Диана приблизились к входу в башню, эрлинги вздрогнули, отчего их доспехи лязгнули. Воины окинули магов суровыми недоверчивыми взглядами, словно те были ворами, которые хотели украсть древние сокровища. А затем заняли боевую позу и выставили молоты перед собой. Приготовились к нападению.

Джастин мельком посмотрел на Диану: она держала спину прямо, голова – гордо поднята, а в движениях не чувствовалось ни капли суетливости. Этим славились все Сэварты. Джастин восхищался абсолютным, непоколебимым, ледяным спокойствием Сэвартов, которое превращалось в такую же холодную ярость, когда на их пути появлялись враги. Сэварты убивали противников без эмоций.

– Кто идёт сюда? – проревел темноволосый эрлинг, его голос раскатистым эхом отразился от скал.

Выступив вперёд, Диана лёгким жестом скинула капюшон. Её глаза сверкнули, словно изумруды на рукояти клинка, а чёрные волосы рассыпались по плечам. Она изящным движением вызволила из кармана мантии тяжёлый металлический ключ с искусной гравировкой в виде кровавого дерева.

– Этот ключ достался мне от самой леди Дели́нии Сэварт, построившей эту башню. Я леди Диана Сэварт, её потомок, – решительно заявила она, указывая на твердыню позади охранников. – Рядом со мной мой брат, лорд Гилберт Сэварт. Мы пришли сюда по кровному праву.

Твой брат... Теперь это так называется? Правда?

Услышав, что Диана назвала его братом Гилбертом, Джастин не смог сдержать ухмылку: в его голове сразу же всплыли свежие воспоминания об их жарких любовных утехах.

Нет, между ними не было романтической влюблённости. Джастин считал Диану средством – и только. Он в принципе не верил в любовь, полагая, что чувства – лишь маска выгоды. Однако тайная страсть не угасала уже двенадцать лет. А ещё Диана была одной из немногих магов, кто примкнул к нему после падения и остался рядом на долгие годы. Она разделяла его веру в победу и ненависть к старшим Сэвартам, своим родителям. Диана считала их предателями: уехать в опасное путешествие и оставить ей семерых младших братьев и сестёр – верх безрассудства. В семнадцать лет её мечты о великих подвигах разбились о необходимость растить детей, заменяя им мать.

– Доказательство? – прогрохотал охранник. Он изучающе посмотрел на Диану и ключ в её руке, но она даже не дрогнула под пристальным взглядом. Только приподняла бровь и язвительно усмехнулась:

– Не слишком ли много требований?

– Или доказывайте свои слова, или убирайтесь! – Темноволосый эрлинг угрожающе взмахнул молотом.

– Хорошо, – со снисхождением ответила Диана.

Джастин заметил, как резко дёрнулось её плечо – явный признак едва сдерживаемой злости.

– У нас есть доказательства.

Она вытянула одну руку, а второй отодвинула рукав. На её запястье показался замысловатый узор – кровавое дерево, ветви которого состояли из шрамов. Такой же, как на ключе. Его алые линии пульсировали спрятанной в них магией.

– Это – кровавое дерево, символ семейной клятвы Сэвартов, которой мы с древнейших лет связываем друг друга перед серьёзными испытаниями, чтобы избежать предательства. Мой брат дал такую же.

Джастин решил соответствовать образу Гилберта. Отвернув рукав своей мантии, он показал похожий знак на собственной руке.

Это дерево было меньше, чем у Дианы, и его ветки казались не такими густыми, потому что Джастин вступил в клятвенный союз лишь с одной из Сэвартов, в то время как Диана – со всей своей семьёй.

Охранники задумчиво переглянулись, а Джастин ухмыльнулся, с трудом скрывая презрение к стражникам.

Как же они всё-таки жалки...

По своему долгу им приходилось проводить всю жизнь на пустом мысе около старой башни, терпя постоянные капризы погоды. Может, внешне они и казались грозными, но на самом деле внушали жалость. Джастин не мог назвать это иначе.

Тем не менее он наигранно сделал шаг вперёд, театрально взмахнул рукой и торжественно произнёс:

– Как видите, мы с сестрой связаны кровью и честью. Я предлагаю вам отойти в сторону и позволить нам войти. Или столкнётесь с магией двух особо талантливых^[3] волшебников из древнейших и сильнейших родов.

Для посторонних такая манера речи могла бы показаться странной, но знатные маги из древних родов привыкли изъясняться именно так.

Светловолосый эрлинг прищурил глаза, тряхнул головой и опустил молот. Джастин посмотрел на него с надеждой – может быть, стражник, до этого момента не возразивший ни слова, позволит им пройти. Джастину не хотелось тратить время и силы на каких-то охранников, сражаться с ними, портить отношения с расой эрлингов, которые вполне могли стать хорошими союзниками. Лучше поберечь весь запал для встречи с Джоэрти.

Но темноволосый эрлинг нарушил его планы. Он вызывающе усмехнулся, окинув кровавые метки скептическим взглядом:

– А если вы подделали эту вашу клятву? Нет, так нас не убедить. Давайте больше доказательств.

Вот же отвратительный тип!

Глядя на его морщинистое лицо, заросшее бородой, Джастин думал, что неплохо было бы отделить его тупую голову от неуклюжего тела... Почти ничего бы не изменилось.

– Прошло больше ста лет. – В голосе Дианы послышалась стальная ярость. Она опустила руку, спрятала ключ, взглянула охраннику прямо в глаза и проговорила медленно, чётко и уверенно: – Теперь я ваша леди, а Гилберт – ваш лорд.

Эрлинги начали переговариваться друг с другом на наречии Сце́берга, которое Джастин не понимал. Однако он не мог упустить возможность, возникшую благодаря этой паузе, и решил перейти к самому весомому предложению. От этого стражники точно не смогут отказаться – иначе сами же обрекут себя на тяжкую жизнь ради сомнительного долга.

Окунув руку в карман мантии, лорд Маунверт вызволил небольшой и на первый взгляд неприметный сундучок. Затем поставил свой дар на булыжник, который лежал между ним и стражниками, вытянул руку и произнёс:

– Аме́нтрио.

Из его ладони вырвалась красная вспышка и ударила в сундук. Лязгнула крышка, словно мечи столкнулись в бою. Подарок начал стремительно увеличиваться в размерах, являя целые сверкающие горы сокровищ, мехов и согревающих зелий. Волшебники настолько не поскупились, что в богатствах можно было утонуть, – пусть титулы после свержения монархии стали лишь формальностью и данью уважения предкам, но знатное происхождение всё равно имело свои плюсы.

– Может быть, это поможет убедить вас? – Джастин с удовольствием заметил, как глаза обоих охранников загорелись от жадности. Их боевые позы стали неуклюжими и напряжёнными. Теперь они были не так настроены защищать вверенную им территорию.

Даже опытным охотникам бывает сложно не выдавать свою жадность при виде ценной и желанной добычи.

Темноволосый эрлинг не опустил молот, но сделал полшага к подаянию, наклонился и принялся азартно рассматривать сокровища. Его молчаливый товарищ, помявшись на месте, неуверенно протянул:

– Может быть... Договоримся?

– Конечно, мы можем договориться. – Изобразив беззаботную улыбку, Джастин запустил руку в сундук, зачерпнул горстку драгоценных камней и начал перебирать их в ладони. Диана в это время стояла поодаль и внимательно наблюдала. Джастину показалось: она с трудом сдерживает улыбку. – Знаете, – задумчиво проговорил лорд Маунверт. – Благодаря этим сокровищам вы сможете по статусу приблизиться к своему королю, ни больше ни меньше.

Он пропустил драгоценности сквозь пальцы, и они упали в сундук с тихим стеклянным звоном.

– Правда? – более юный эрлинг широко раскрыл глаза, уже не сдерживая своё восхищение.

– Нет! – рявкнул главный стражник, выпрямляясь и отходя от взятки. Его голос разрезал тишину, словно нож кружевную ткань. Он угрожающе взмахнул молотом. – Наглые, льстивые самозванцы. Уходите сейчас – или столкнётесь с последствиями!

– Тогда наш диалог окончен, – бросил Джастин, захлопывая крышку сундука и ощущая, как в висках пульсирует ярость. Он больше не думал ни о союзе, ни о том, что впереди, возможно, предстояла более сложная битва, для которой не мешало бы экономить силы.

Вытянув руку, он отчётливо произнёс: «Мортеммиус!», целясь прямо в темноволосого стражника. В его ладони появился белый светящийся шар. Магическое пламя, способное убить одним ударом, приятно согревало и дарило ощущение собственного превосходства. В нос проникал горьковатый запах сожжённой плоти.

Он приготовился запустить шар в жертву. Но резко остановился, сдерживая магию в ладони. Его схватили за плечо. Это была Диана.

– Постой. – Ледяной шёпот над ухом заставил невольно вздрогнуть, отчего Джастин даже чуть не выпустил убивающий шар. Она знала, как использовать свою привлекательность и в нужный момент остановить. Он, как и всегда, покорился. Пока действительно было не время для убийств. Он поспешил. Но ничего. Эрлинги уже почувствовали опасность. Даже старший, хоть и выкрикивал обвинения, медлил с ударом.

– Воры! Самозванцы! – Темноволосый продолжил свою тираду. Его лицо покраснело, тело тряслось так, что даже доспехи и оружие бренчали, а глаза азартно блестели. Но на всякий случай он отошёл на шаг.

Второй охранник и вовсе прижался к стене и с опаской смотрел на ладонь лорда Маунверта, в которой тот ещё сжимал смертоносную шаровую молнию. В лице молчаливого эрлинга не осталось ни капли от прежней суровости. Только страх, завладевший им с ног до головы.

– Может быть, есть мирный путь? – неуверенно пробормотал молодой эрлинг.

Лорд Маунверт криво улыбнулся, упиваясь ощущением власти. Ему стоило только сделать лёгкий взмах ладонью, и птица вырвется на волю, обдав стражников пламенем живой смерти.

Лорд Маунверт был почти что вершителем судеб. Снова, прямо как двенадцать лет назад, когда он покорял один регион за другим вместе с отцом.

Это будоражило и кружило голову.

– Я даю вам последний шанс. Если не отступите сейчас, это заклятие убьёт вас. Если позволите нам пройти, я брошу заклинание в стену, – заявил Джастин тоном командира, отважно делая шаг прямо навстречу охранникам. – Ваше решение?

– Не подходи! – Старший эрлинг, словно, напротив, осмелевший от его слов, снова замахал молотом. Однако даже его голос дрожал и срывался, как у студента, который пытается вести себя смело на важном экзамене.

– Что ж. Ваш выбор. – Джастин равнодушно пожал плечами и собрался отпустить заклинание. Но снова его намерения прервал крик Дианы:

– Обернись!

Кажется, или в её интонации прозвучала тревога?

В тот же миг Джастин осознал, что не заметил одну деталь, увлёкшись спором. Ползучий мыс уже не был таким безмолвным. Тишину нарушал пока негромкий, но стремительно усиливающийся треск, который доносился из тумана. Будто невидимая рука, спрятавшаяся во мгле, крушила скалы. Рука настолько сильная, что сломать камень ей было не сложнее, чем смять бумагу.

Не выпуская из рук молнию, Джастин обернулся, чтобы присмотреться получше. Но туман был настолько густым, что он увидел только смутные силуэты, которые крались во мгле, как самые безумные кошмары в ночи. Они притаились. Ждали своего выхода, который вот-вот произойдёт. Готовились нещадно обрушить камни на всех, кто попадётся на пути.

Времени было совсем мало.

Следовало как можно скорее попасть в башню. Теперь уж точно пора идти напролом.

Но не успел Джастин отправить чары в эрлингов, как почувствовал, что над ним нависло что-то большое и тяжёлое. Тень окружила его, расплылась вокруг его фигуры и разбросанных камней.

Медленно подняв голову, он обнаружил, что молот старшего стражника оказался в нескольких дюймах от его головы. В отражении металла лорд Маунверт увидел собственное лицо – хмурое, напряжённое, но насмешливое. Былой азарт, подпитанный яростью, ударил в виски, он едко ухмыльнулся – и наконец запустил убивающую молнию, невзирая на просьбу Дианы.

Стражник выставил щит. Заклинание рассыпалось сотнями искр о преграду, покрытую прочнейшей сталью эрлингов, которая выдерживала даже такую сильную магию. Послышался лязг металла. К нему примешался неизвестный грохот, тот странный звук со стороны скал.

Только теперь намного более явный.

Не успели!

Гром эхом пронёсся по всему Ползучему мысу и окружающим скалам. Земля под ногами задрожала, а камни начали двигаться и стонать, словно мученики, жаждущие мести. Они проявлялись из тумана. Прорывали его мутную завесу своей удивительной силой, с которой Джастин ещё никогда в жизни не сталкивался воочию.

– О боги! – вскрикнул темноволосый эрлинг с явной паникой в голосе. – Ползучие скалы. Они двигаются! – Его голос был едва различим за рёвом оползня. Да и сам он как будто забыл о Джастине, пару секунд назад запустившем в него смертельное заклинание. Даже опустил щит. Вмиг побледнел. И устремил всё внимание на копошащихся в тумане каменных змей.

Его товарищ и вовсе застыл на месте. Он словно сросся с башней и превратился в статую, готовую в любой момент разрушиться и прокатиться по всему мысу вместе с кучей живых валунов. Даже взгляд его стал безотчётным, неживым. Может, он и вовсе умер?

Буйство стихии в это время усиливалось. Обломки булыжников разлетались в разные стороны. Стоило сделать лишний шаг, того и гляди – придавит, похоронит заживо.

Всё кругом рушилось, кроме башни.

Она оставалась нетронутой. Её фасад по-прежнему возвышался над мысом неприступной крепостью, защищённой невидимой древнейшей магией.

Даже Джастину стало некомфортно. Несмотря на всю его отвагу. Ледяная океаническая вода, с прежним упорством окатывающая берег, словно залилась ему внутрь, заменила кровь в венах.

В первые секунды оползня он замер. Глядел, как из неосязаемого тумана выбираются вполне осязаемые глыбы и разлетаются в разные стороны смертоносными брызгами с пронзительным грохотом. Поначалу он даже и забыл: для него они могут нести не меньшую смерть.

Но осознание опасности вскоре завладело Джастином. Он начал судорожно осматриваться и искать спасение.

До пещер в скалах они могли не добежать. Прятаться в Теннари́йском океане – тоже не самый лучший выход, даже несмотря на умение плавать и все прекрасные магические таланты. От глубины и холода они могли защитить себя колдовством, но в воде обитали разные опасные существа и, вероятно, скрывалась магия.

Разумеется, больше всего притягивал вход в башню. Неприступная каменная дверь, которой были нипочем даже такие игры стихии, находилась всего в нескольких шагах. Звала в объятия морозного чернильного мрака, поселившегося внутри. Несла спасение.

Джастин вытянул руку и рванул вперёд, выкрикивая на ходу заклятие Мортеммиус. Он уже не целился в конкретного эрлинга. Нужно было оттолкнуть хотя бы одного из них, и тогда они с Дианой подберутся к башне. А если эрлинги начнут сопротивляться, то все потеряют драгоценное время. Тогда не избежать смерти. Никому.

Под его ногами возникали трещины. Шли прямо ко входу, прогрызали дорогу, но всё ещё не касались башни, словно боясь запрятанной там сущности.

Джастин перепрыгнул через очередной разлом и снова запустил белую молнию. Она полетела в эрлингов, но ни один из них не упал. Он промахнулся. Только очередные камни лопнули от его магии, и к их землистым осколкам прибавились ещё и белые отблески заклятия, словно брызги моря, разбитые якорем корабля.

А ещё он услышал голос Дианы. Она говорила очень громко и отчаянно, пытаясь перекричать стихию так, что её слова срывались, уносились на полуфразе, сохраняя в себе лишь кусочки смысла.

Он обернулся. В наползающем тумане он не различил все подробности её лица, только очертания силуэта и отдельные движения.

Диана стояла позади него, около расползавшейся трещины. Она всё ещё была спокойна. Но её всегда плавные движения стали скованными, а голос дрожал. Джастин чувствовал, что страх не обошёл стороной и её.

Внушительные фигуры эрлингов, до сих пор стоявших на своем посту прямо перед Джастином, резко дёрнулись. Светловолосый наконец пришёл в себя и принялся размахивать молотом, отчаянно крича: «Оползень!» Его глаза казались стеклянными, лицо – маской с гримасой, а движения – паникой утопающего. Неужели они утонут вместе? О нет, Джастин не должен этого допустить. Ни за что.

– Уходите! Я разрешаю вам спасти свои жизни! У вас есть несколько секунд! – снова закричала Диана, подняла руку и перепрыгнула через трещину. Теперь она стояла совсем рядом с Джастином. И он мог увидеть ужас, который метался в её глазах. И даже почувствовать его. Он передавался и ему, бился где-то внутри таким же беспорядочно-хаотичным ритмом, как мелодия оползня, продолжавшая реветь над мысом. Каждая мышца напрягалась. Стоять на месте было всё сложнее. Но и отступать – некуда.

В воздухе отчётливо запахло землёй. Этим запахом, казалось, наполнился и сам туман. Он как будто поднял из могил руки покойников и заставлял их толкать камни.

Темноволосый эрлинг, до последнего верный долгу, загородил проход Джастину и Диане молотом. Но его рука уже не так уверенно держала оружие. Пальцы могучей ладони дрожали. Каждое движение выдавало желание поскорее уйти и спасти свою драгоценную жизнь. Второй эрлинг продолжал метаться и кричать. Он, кажется, уже был неспособен на что-то другое.

– Зайдёте внутрь? Только ни слова моим братьям и сёстрам. Иначе вам не избежать страшной гибели от моей руки!

Диана отчаянно пыталась перекричать шум оползня. Но Джастин её услышал. Внутри вспыхнуло негодование. Оно придало ему, уставшему от сражений со стихией и несговорчивыми эрлингами, дополнительной энергии.

– Диана, нет! Они не пойдут с нами! Ты хочешь осквернить стены своей семейной святыни?!

Джастин обернулся к ней, но тут же закрыл лицо тканью, уворачиваясь от летящих в него обломков. Темноволосый эрлинг, однако, услышал её предложение и резко опустил оружие. Его товарищ посмотрел на Диану со смутной надеждой.

– Джастин, у нас нет выбора! – Диана приземлилась рядом и схватила его за руку. – Иначе мы погибнем! Все вместе!

Словно вторя её словам, земля вновь с воем содрогнулась, и охранники припали к стене, крепко держась за выступы. Магов и стражников разделяло несколько шагов.

– Может, убежим, пока не поздно?

Светловолосый эрлинг с умоляющим видом теребил руку своего непоколебимого товарища.

– Нет! – рявкнул тот. – Мы стоим на посту до конца! Или идём в башню!

Он подпустил Диану к двери. Она осторожно коснулась замочной скважины. Провела несколько раз по ней ладонью, изучая на наличие ловушек. Затем снова достала из кармана мантии ключ от башни.

– Вы никуда не пойдёте!

Джастин крикнул в сторону эрлингов и рванул к Диане, обхватил её за талию. Сжал в своей ладони её руку с ключом. Ощутил гладкий холод металла в пальцах. Ключ был почти у него. Ещё секунда, и он сам сможет попасть в башню, скинув в пропасть эрлингов. А если Диана случайно упадёт вместе с ними, оступившись у трещины, это не будет нарушением клятвы.

Джастин чувствовал, как нетерпение внутри него скребётся, пробегает колкими мурашками, смешиваясь с волнами страха. Ведь оползень ещё не прекратился. Камни продолжали срываться с утёсов. Они уже преградили обратную дорогу, выстроились целой стеной – вернуться пешком не представлялось возможным.

Оставалось идти только вперёд, а назад – телепортироваться, так как они уже прошли эту дорогу до конца своим ходом.

– Попробуешь навредить мне? – нервно усмехнулась Диана, выхватывая ключ из руки Джастина и прикладывая его к замочной скважине. В ту же секунду над головой снова навис молот старшего эрлинга, который уже явно намеревался последовать за ними в башню.

Очередная смертоносная волна камней пронеслась мимо. Земля под ногами задрожала. Между Джастином и Дианой разрасталась трещина. Джастин в последний момент отскочил в другую сторону, отпустив помощницу. Глаза неприятно резануло от пыли.

– Джастин! Ключ!

Джастин увидел, что Диана, стоявшая на клочке земли, крепко прижалась к стене, а в её глазах метался ужас. Ключ валялся возле трещины. И в любой момент мог соскользнуть вниз. Стоило земле лишь немного вздрогнуть.

Джастин потянулся к ключу.

Нет! Слишком опасно.

Если он даже попытается его достать – может соскользнуть. А магия, если неправильно рассчитать силу, столкнёт ключ. Все мускулы в теле Джастина напряглись, обжигаемые гневом.

Неужели всё потеряно?

Взгляд упал на темноволосого эрлинга, который стоял ближе всех к трещине. В руках тот по-прежнему сжимал огромный молот. Он мог дотянуться до ключа.

– Если вы достанете ключ – сможете пройти в башню. Обещаю!

Джастин сдался, осознавая, что другого выхода просто нет.

– Давай! – чуть ли не жалостливым тоном попросил младший эрлинг, слегка подталкивая старшего. Оползень не прекращался и, казалось, только набирал обороты. Скалы с грохотом сталкивались и переваливались. Туман рвался, как комки ваты.

– Быстрее! – поторопила Диана, прикрывая голову одной рукой.

Наконец темноволосый эрлинг перевернул молот и потянулся к трещине. Схватил ключ. Сильным рывком толкнул его к Диане вместе с горстью мёрзлой земли.

Диана подняла ключ и вставила в скважину. Послышался лязг. Она несколько раз повернула ключ, отчего гудение металла стало таким противным, словно заныли кости древних магов, ругая смельчаков, нарушивших вечный покой. Джастин поморщился.

Диана вытянула руку вперёд, прикладывая ладонь к двери, посмотрела в упор в одну точку и воспроизвела ментальное заклятие. Дверь поддалась и отворилась. Пахнуло гнилью и мраком из коридора.

Оползень догонял. Ветер угрожающе бил в лицо, а на земле образовывались новые разломы. Джастин и Диана вместе с эрлингами заскочили внутрь. Диана повторила свой ментальный ритуал, заставляя дверь со зловещим грохотом закрыться, оставляя позади разворачивающийся хаос. Джастину показалось, что с таким звуком закрываются двери склепа.

Джастин прижался к стене, чтобы отдышаться. Его грудь тяжело вздымалась, кровь методично ударяла в виски. Очередное напоминание о его смертности, которую он так ненавидел.

Когда дверь окончательно закрылась, Джастин начал осматриваться. Они стояли в тускло освещённом магическим сиянием коридоре башни. На первый взгляд сложно было понять, что это тюрьма. Башня больше напоминала исторический памятник, возведённый потомками в честь знаменитого предка ещё в незапамятные времена, но с тех пор ни разу не посещаемый.

– Стойте здесь, – приказала Диана эрлингам, указывая на место около входа. Охранники, благодарные за спасение жизни, покорились и застыли в привычной боевой позе около захлопнувшейся двери.

– Ни шагу внутрь, – процедил Джастин, которому всё ещё не нравилась идея нахождения здесь посторонних. Тем более – охранников. Но что поделать – это было лучше, чем потерять ключ.

– Слушаемся, господин, – облегчённо выдохнул светловолосый стражник. Товарищ окинул его неодобрительным взглядом, однако ничего не сказал. Только молча кивнул Джастину. В башню им заходить нельзя было в любом случае.

Оставив эрлингов около двери, волшебники отправились вглубь. Помещение было огромным и пустым, разве что у стен валялись остатки мебели – разбитые стулья, скамьи и обломки столов. По потолку и стенам разбегались трещины, а мутный магический свет наполнял их, как океаническая вода – впадины после оползней. Тени скользили по каменным балкам и колоннам, разрываясь, словно хрупкие страницы старой книги.

Рёв оползня ещё слышался, но уже был приглушённым, будто его отделяла от волшебников пелена между миром живых и мёртвых. Зато из глубины башни раздавались скрипы неизвестного происхождения, хруст каменной крошки и вой ветра.

Запахи сырости и йода щекотали нос, Джастин даже почувствовал мерзкий вкус горьковато-солёной воды. Ветер пальцами утопленника забирался под одежду и касался кожи, обжигая её невесомым магическим холодом. Против этого колдовства не помогало даже заклятие Фредиеттис, которым он защитил себя от обморожения ещё перед странствием.

Холод словно касался нервных окончаний души. И все сомнения и страхи в эту минуту отступили. Атмосфера башни давала Джастину силу и указывала путь. От этого ощущения он саркастично улыбнулся:

– Очаровательное место.

– Здесь нужно соблюдать осторожность. Держись поближе.

Диана была, как никогда, сосредоточена. Она тщательно оглядывала каждый угол.

В конце коридора перед ними показалась деревянная, испорченная плесенью и крысами витая лестница. Вокруг валялись мелкие камни – потолок осыпался от старости. Вспомнив оползень, Джастин невольно дёрнулся и поднял взгляд вверх, осматривая разрушенные участки: ему не хотелось быть погребённым в стенах древней тюрьмы.

Диана поспешно скользнула на лестницу, шелестя плащом. Джастин последовал за ней по стонущим, потрескавшимся от тяжести времени ступеням. Всё дышало смертельной жизнью, которая уже сто лет обитала здесь и была не рада внезапным гостям. Мимолётная тень, похожая на тонкие пальцы, мелькнула на камнях. Что-то снова вскрикнуло, всхлипнуло и лопнуло, словно яичная скорлупа, где-то в середине башни. Джастин замер. Прислушался к звукам. Но решил не отставать от Дианы, которая продолжала как ни в чём не бывало подниматься. Так было лучше для всех.

Когда они наконец достигли последнего этажа, Джастин резко остановился. В нос ударил мерзкий запах разложения и железа. Кровь. Джастин поморщился. Идти дальше не хотелось. Чем дальше он ступал, тем тяжелее становился воздух. Диана тоже застыла, накинув на лицо капюшон и прикрываясь от ядовитых паров. Она прошептала заклятие, и в руках каждого из путников вспыхнули магические шары света, словно на ладони опустились светлячки. Дрожащее сияние разлилось по всему помещению, проявляя очертания предметов. В золотистом свете возникли многочисленные железные прутья клеток, покрытые ржавчиной и густым слоем паутины. Очень густым. Её было настолько много, что казалось, саму башню соткали пауки и этот этаж был порталом в огромный мир насекомых.

Похоже, здесь и правда сто лет уже не ступала нога живого существа.

Паутина лопнула под пальцами Джастина, словно нить чьей-то жизни, которую он с лёгкостью оборвал.

Выцветшие полотна с изображением баталий, пустые железные клетки, клетки, снова клетки и факелы, которые уже настолько покрылись ржавчиной и копотью, что не горели. Коррозия и разложение разъедали и захватывали пространство. На полу хрустели крысиные косточки.

Но самое интересное было не здесь. О нет, совсем не здесь. Джастин ощутил бодрящее волнение.

Лорд Джастин Маунверт увидел Его.

Золотистый свет от магического шара, который Джастин держал в руке, упал на обитателя клетки. Она располагалась в дальнем конце коридора заброшенной башни и казалась такой же ветхой, как и всё остальное здесь.

Он шевелился.

Скрип. Грудное рычание. Треск. Копошение.

Это точно Он. Джастин Маунверт пришёл в правильное место.

Внимание лорда Маунверта привлекла грузная, неповоротливая фигура, сгорбившаяся в углу клетки. Джоэрти – лидер вольфентов.

Как только вой Джоэрти стих, в воздухе повисло заметное беспокойство, словно дрогнуло само пространство. Свист ветра оглушал. Джастин инстинктивно поднял глаза на окна: они были закрыты. Источник ветра находился не за пределами башни, а в её глубине. Он вырывался из щелей между камнями, крался по полу, вызывал тревогу. Невидимые ледяные пальцы скребли по прутьям клеток, а призрачное эхо отражалось от замшелых стен.

Вот в углах что-то зашевелилось. Это были тени, зыбкие, мимолётные, невесомые. Они явились словно из самого пространства или, может, из-под щелей между камнями – этого Джастин точно не знал. Но был уверен: они ползут на зов Джоэрти.

С каждым движением образы сливались в силуэты полупрозрачных существ с пылающими алыми глазами. В некоторых из них угадывались звериные очертания, а другие, несмотря на прозрачность тела, обладали самой что ни на есть человеческой формой.

Лорд Маунверт почувствовал силу, которая пульсировала внутри существ и передавалась ему с каждым их движением, бежала по венам, обжигала разум пьянящим ощущением величия.

– Удивительные создания, – с ликованием произнёс Джастин, разглядывая воплощения теней. При этом стараясь не сталкиваться с их алыми взглядами. Он слышал истории, что они могли подавлять волю даже сильных волшебников. А это не входило в его планы.

– Несомненно. Вот только пользоваться их силой нужно с умом, – размышляла вслух Диана, внимательно разглядывая каждого из воплощений сумрака.

Вольфенты двигались плавными, скользящими, невесомыми движениями. Они со всех сторон обступали Джоэрти, отчего его фигура становилась более абсурдной и ужасающей. Оно и понятно: огромный косматый зверь на фоне армии странных призрачных созданий с красными глазами – не самое обыденное зрелище.

Такого мир не видел уже давненько. Но скоро увидит.

Пока вольфенты стекались со всех сторон, Джоэрти с трудом поднялся, выпучил глаза, словно помешанный, приложил лапы к морде и издал вой. Протяжный клич сотрясал неприступные стены башни точно так же, как оползень – Ползучий мыс.

От его клича призрачные существа потоком хлынули сквозь стены. Стало очевидно: они с лёгким шелестом просачивались через старый камень. От них оставалась лишь туманная дымка, которая слегка разбавляла темноту башни.

Это было прекрасное зрелище. Сотни прозрачных фигур разрезали воздух, словно струи воды, только эфирные. Джастин некоторое время заворожённо смотрел на вольфентов, ощущая на себе их ужасную манящую силу.

В голове нарастал звон, будто они играли на инструментах его души и разума, жаждая овладеть ими, но не делая этого, потому что им так приказал Джоэрти, их создатель и «отец». Ведь лорд Джастин Маунверт – союзник Джоэрти.

Наблюдая за ними, лорд Маунверт ощущал эйфорический восторг. А их становилось всё больше и больше. Они кланялись Джоэрти, который теперь весь трясся от восхищения; его глаза безумно блестели, а изо рта вырывался устрашающий в своём величии боевой клич. Кажется, он наконец понял, что его больше не сковывают ненавистные решётки. И метался по коридору башни, собирая вокруг себя своих «детищ» – вольфентов, а потом отправляя их во внешний мир сквозь стены и окна. Оскал не сходил с его изуродованного временем и магией лица.

Наконец Джастин пришёл в себя. Посмотрел на Диану, которая так же восторженно замерла на месте, наблюдая за вольфентами. Коснулся её запястья. Уже гораздо аккуратней, без попыток причинить боль.

– Идём, Диана. Не будем терять время. Пора начать войну.

Последний раз взглянув на Джоэрти, который, несмотря на ослабленность, продолжал свой победный танец, Джастин развернулся. Сделал несколько решительных шагов по направлению к лестнице, замер, а потом сбежал по полуразрушенным ступеням.

Мерзкие запахи и виды башни уже не тяготили. Он чувствовал здесь источник силы. И точно знал, что ещё вернется, и не раз. Совсем скоро. На языке ощущалась терпкая сладость предстоящей победы. Во всём теле пульсировали уколы магии, словно внутри у него взрывались сотни искр.

– Ты уверен, что мы справимся с этими существами? Они не похожи ни на что, с чем мы сталкивались. Эта сила новая даже для нас, – опасливо уточнила Диана, спускаясь следом. Плащ развевался за ней чёрными крыльями парящей во мраке птицы.

– Абсолютно. Верь в мою силу. Однажды сами небеса содрогнутся от моей мощи. – Его голос прозвучал твёрдо, как каменные своды башни.

Забавно, как она пытается зародить во мне сомнения! Но ей это не удастся. Кто-то убьёт её раньше – либо Джоэрти, либо клятва, которая незримым стражником ветвится по нашим рукам.

– Твою силу? – В голосе Дианы появилась подозрительная неуверенность. – Верно,твою силу.

Последние слова она произнесла более громко.

Эрлинги стояли у двери, напряжённо всматривались в непроглядную темноту коридора и вслушивались в отдалённые звуки оползня и шелест от существ, которые продолжали пробуждаться наверху. Джастин догадывался: эрлинги ещё не заметили вольфентов. А когда заметят, то, скорее всего, не поймут, а будут уверены, что это древнее колдовство башни. Вряд ли они знали легенды.

– Что там?

На лице светловолосого вновь появилось взволнованное выражение, он сделал несколько нервных шагов навстречу Джастину и Диане.

– Не ваше дело, – отрезал Джастин. Диана жестом попросила эрлингов расступиться. Верхний этаж башни снова сотрясся от буйства освобождённого пленника. Темноволосый выставил молот, правда, теперь уже направив его не на Джастина, а в глубину башни. Встал в боевую позу.

– Это... он, да? Проснулся?

Второй стражник нервно сглотнул и перевёл взгляд на Джастина. Тот едва заметно кивнул и довольно улыбнулся:

– Желаете спасти свою жизнь сразу от всех опасностей?

– Как?

– Преклонитесь перед нами с сестрой и принесите клятву верности, – певуче ответил лорд Маунверт, ощущая на языке медовую сладость каждого слова. Он знал: теперь они никуда не денутся. Они обязаны Джастину и Диане почти что жизнью.

– Вашу? Кровавую?

Стражник испуганно замотал головой и кивнул на руку Джастина.

– Нет, – отрезала Диана. – Кровавая клятва подразумевает взаимные обязательства и грозит смертью обоим. Мы не станем подвергать себя такой опасности. Поклянитесь своими отцами.

– Я... Я преклоняюсь перед вами. – Светловолосый сразу же опустился на колено, протянув Джастину и Диане свой молот. – То́рген Йо́ргенсон, сын Йоргена, преклоняется перед лордом Гилбертом Сэвартом и его сестрой, леди Дианой Сэварт, и обещает верно служить именем своего отца.

В душе Джастина растеклось приятное ощущение власти: опасный северный воин преклонился перед ним, лордом Маунвертом, ниже его ростом в два раза, словно верный пёс!

Диана положила руку на молот стражника:

– Мы принимаем твой поклон, Торген Йоргенсон, сын Йоргена.

Второй стражник, однако, не спешил повторять ритуал. Его грубые черты исказила гримаса недоверия. Он неподвижно стоял возле двери с оружием наготове и презрительно смотрел на товарища. На лбу залегла глубокая складка.

– Нам пора. Ты остаёшься здесь, стражник Северной башни? Один? Что ж, твой выбор!

С этими словами Джастин повернулся к выходу и приготовился открыть портал для перемещения в пространстве. Старший эрлинг скрипнул зубами.

Стены башни вновь сотряслись: на этот раз уже оползень напомнил о себе. В дверь с внешней стороны протяжно заскребли, словно дикий зверь провёл когтями по камню, отчего даже Диана вздрогнула и устремила взгляд в сторону входа. Сквозь щели в помещение проник леденящий ветер и пронёсся со свистом по длинному коридору. Но башня устояла. Всё внутри по-прежнему оставалось целым, в то время как за порогом рушился Ползучий мыс.

– Оставь свою гордость, – прошептал Торген, обращаясь к товарищу. Его лицо исказил ужас. Диана окинула старшего эрлинга выжидающим взглядом.

Джастин в это время вытянул правую руку и зашевелил пальцами, словно ткал невидимые магические нити, напевно произнося заклинание:

– Анте́лион Ра́ллием Осте́рием...

Он закрыл глаза и представил свой замок – громадное чёрное строение, стены которого сотворены из смеси камня и пламени. Огромные панорамные окна всегда закрыты либо тяжёлыми чёрными шторами, либо витражами. А различные по форме купола, выделанные драгоценными камнями, острыми пиками нещадно пронзали свинцовое небо. Замок окружала пропасть с огненной рекой на дне, впадающей в Облачное море и Теннарийский океан. Как и Северная башня, он располагался на мысе, но не на Ползучем, а на более южном Мысе Теней – крайней точке Туманного полуострова.

Джастин по ниточке вытягивал образ дома из памяти, сшивал магический гобелен в виде светящейся двери в пространстве.

Темноволосый эрлинг ещё раз оглядел коридор, вслушался в рычащие звуки и внимательно посмотрел на товарища. А затем, скривившись, медленно опустился на одно колено. Протянул оружие Диане:

– Рагна́р Ха́ральдсон, сын Харальда, преклоняется перед лордом Гилбертом Сэвартом и его сестрой, леди Дианой Сэварт, и обещает верно служить именем своего отца, – глухо пробормотал он, не поднимая глаз. Джастин чувствовал, как слова застревали в горле великана. Но это не вызывало у него ни капли сочувствия, только презрительную усмешку.

Сегодня у меня слишком много побед... Временами надоедает.

– Мы принимаем твой поклон, Рагнар Харальдсон, сын Харальда.

От стали в голосе Дианы старший эрлинг вздрогнул. Он хотел подняться, но наткнулся на холодный взгляд леди Сэварт и остался на месте.

Чувствуя в этот момент своё превосходство, Джастин надменно рассмеялся:

– Кстати, я не Гилберт Сэварт. Моё имя – лорд Джастин Маунверт, я сын лорда Говарда Маунверта. И теперь эта башня принадлежит мне, а вы – мои стражники и слуги. Вы добровольно преклонились. Ваша жизнь в моих руках. Не советую более возражать или даже помышлять о неподчинении.

Рагнар заскрежетал зубами. Лицо второго стражника вытянулось в изумлении, во взгляде мелькнуло недоумение.

– Атте́нтис Алле́ссом Онте́йррен. – Джастин небрежно махнул рукой и тем самым закончил длинное заклинание, которое прервал ради представления.

Прямо посреди коридора в башне вспыхнул и повис в воздухе изумрудно-зелёный прямоугольник, напоминающий дверь. От него исходил треск, словно пространство впитало в себя молнии и сотворило из них портал. Затхлый воздух башни смешался с запахами грозы и сгоревших лепестков.

Джастин прикоснулся к центру сверкающей фигуры. По его пальцам вверх пробежали сотни колких разрядов, будто толпы муравьёв по веткам.

Диана развернулась на носках и утонула в свете портала, как чёрная тень сливается с первым лучом солнца.

Джастин окинул взглядом эрлингов.

– Поднимайтесь и следуйте за мной, мои слуги, – самодовольно и театрально приказал он, сделав особый акцент на последнем слове. В голосе послышалась издёвка. Сам факт присяги, которую ему дали эрлинги, искренне забавлял его.

Подчинившись лорду Маунверту, эрлинги тяжело поднялись с пола. В лице Рагнара всё ещё отражалось недовольство, но грозящая им опасность снаружи и внутри башни заставляла смириться и молчать. Вскоре оба стражника покорно остановились около портала.

– Мы когда-нибудь вернёмся на родину, в Сце́берг? – с робостью в голосе спросил Торген, пока его старший товарищ осторожно следовал за Дианой в портал.

– Разумеется. Вы вернётесь в Сцеберг и займётесь там реставрацией мантии с кинжалами, которая принадлежала моему отцу. Её нужно немного обновить.

Эрлинг кивнул, опасливо посмотрел в магический проход. Им нечасто доводилось перемещаться через порталы. Он прикоснулся рукой к свечению, а затем сделал решительный шаг вперёд, вслед за старшим товарищем. Джастин остался один в коридоре.

На него сразу отчётливо повеяло жутким, пробирающим до костей холодом, словно он оказался во льдах в летней одежде без защитной магии.

Он поёжился и ещё раз бегло осмотрелся. Эфирное сияние, которое исходило от пробудившихся существ, отражалось бликами на стенах твердыни, и каждый шёпот, каждое эхо, каждый мимолётный хруст в тот миг гармонировал с его внутренним ликованием. Джастин улыбнулся и пошевелил пальцами в колдовском жесте.

Путешествие окончено. На сегодня окончено.

Вой над лесом Арвид Глендарс

Арвид Глендарс – Хранитель лесов – брёл по Лунному лесу, озарённому призрачным светом луны. Он шёл медленно и спокойно, вдыхал ароматы трав, колышущихся на слабом ветру. Поздний вечер серым покрывалом накрыл лесные окрестности, солнце скрылось за горизонтом. Ветви старых деревьев – пальцы Лунного леса – сплетали кружевные паутины теней, которые ложились на тропы мягким узором.

Арвид Глендарс ступал осторожно, чтобы ненароком не сделать больно траве или не поранить спрятавшегося зверька. Зорким взглядом он искал признаки зла в лесу. О странностях ему несколько часов назад сообщили местные жители, но сейчас он не чувствовал ничего. Только слышал, как в высоте тихо нашёптывал ветер, разнося ароматы сирени и влажной земли, да слегка шелестела трава от его шагов.

– Странно, – пробормотал Арвид себе под нос. Его голос звучал мягко, как ветер, играющий его тёмными с лёгкой проседью волосами. – Четырёхухие зайцы были правы, что позвали меня.

За годы работы защитником лесов Арвид настолько сблизился с миром природы, что чувствовал глубокую духовную связь с каждым деревом и лесным созданием.

Он шёл в глубь чащи и внимательно смотрел вокруг. Светящиеся цветы с серебристыми лепестками, словно гроздья, обвивали крепкие стволы деревьев. Листья танцевали от каждого дуновения ветра, по земле разбежались стайки грибов, а весь лес пульсировал невидимой магией, как одно большое существо.

– Любопытно.

Арвид остановился и задумчиво прислушался.

Леса в магических землях славились богатой флорой и необычной фауной. Издавна их населяли существа разных форм и размеров. Одним из примеров местных обитателей были четырёхухие зайцы, улавливающие магию лишними ушами. Этим вечером они явились в сторожку Арвида в Великих Лесах Центрального Маджио́на и вели себя беспокойно. Арвид сразу понял, что случилась беда. Тогда страж обратился к природным духам, которые нашептали ему, куда нужно идти. Арвид незамедлительно создал портал и перенёсся в Лунный лес.

Пока он углублялся в чащу, на глаза ему попадалось всё больше птиц со светящимися, словно тлеющие угольки, перьями, болтливых белок, чьи пушистые хвосты оставляли следы искрящейся пыли, и даже поющих насекомых. Услышав их прекрасную песню, Арвид не сдержался и стал тихонько подпевать, но так, чтобы никто не услышал, ибо следовало быть бдительным и не привлекать лишнего внимания.

Арвид опёрся плечом о древнейшее дерево, возвышающееся над лесом, словно вождь над племенем. Его крепкая рука легла на шершавую рукоять посоха. Арвид – сильный маг, ему не требовались предметы для колдовства. Но этот посох – не просто вещица. Его Арвиду подарили шаманы с южного материка. С тех пор он хранил посох в качестве памяти и всегда носил с собой, потому что именно шаманы открыли ему путь природы, показав чудесный мир за пределами обыденного.

Обычная жизнь Арвида навсегда изменилась тринадцать лет назад, после странствия на южный материк. Изначально это было простое торговое плавание. Но в итоге оно принесло Арвиду знания и мудрость, о которых он, успешный тридцатипятилетний волшебник, даже подумать не мог.

Арвид не всегда был Хранителем лесов. В прошлом он, наоборот, торговал древесиной и мехами, перевозя товары с одного материка на второй. Тогда он и не подозревал, что однажды станет лучшим другом природы. В те времена Глендарс относился к природе равнодушно и не задумывался о её богатствах и красоте, мечтая только о выгоде и деньгах. Но мудрость шаманов сделала обывателя верным стражем леса. Освоив их обычаи и вернувшись на север, Арвид посвятил свою жизнь новому благородному делу.

Несмотря на погружённость в себя, он был начеку и ощущал малейшие колебания в атмосфере. В поведении животных, растений и духов. В цвете неба и магических импульсах, от которых во многом зависел внешний вид природы.

Его привлекло мимолетное движение в кустах. Арвид прислушался.

Интересно, что там?

– Покажись! – крикнул он решительным, но совсем не злобным голосом.

Среди пышной листвы промелькнула тёмно-серая шерсть. Внимательному взгляду Арвида предстал один из четырёхухих зайцев – тех самых существ, которые привели его в лес. Чем-то сильно напуганный, маленький суетливый зверёк весь дрожал, шевелил большими ушами и с шумом втягивал носиком влажный воздух. Вероятно, зайчонок почувствовал тёмную магию...

– О, друг мой, – снисходительно улыбнулся Арвид, ощущая тепло к беззащитному созданию, словно к собственному ребёнку. – Покажи мне, что тебя так напугало?

Заяц рванул в глубь леса, Арвид едва за ним поспевал. Вскоре он чётче ощутил изменившуюся атмосферу.

Солнце скрылось за горизонтом, уступив долгожданное место фиолетовым сумеркам; мистический Лунный лес озарился тёмно-розовым светом безмятежно плывущей по небу луны.

Что-то не так...

Сердце Арвида царапнула тревога.

Заяц остановился посреди небольшой полянки и обернулся.

– Малыш, миленький, покажи мне, что случилось?

До чуткого слуха Арвида донёсся смех, лёгкий и беззаботный, как рябь на реке в тёплый день. Он окинул взглядом полянку, где секунду назад сидел маленький друг. И сразу заметил в стороне, в тени деревьев, около маленького магического костра, троих молодых путников – двоих юношей и девушку. Они увлечённо что-то обсуждали и смеялись.

Арвид сомневался, что зло исходило от них: вся троица показалась ему безобидной. Но всё же было странно увидеть троих незнакомцев ночью в безлюдном Лунном лесу. Поэтому он тихо нырнул за ближайшее дерево и стал наблюдать.

– Давай, приятель! Попробуй, это тебе не повредит.

Бледный сероглазый блондин с тонкими, вероятно, высокородными чертами лица изящно вытянул руку и почти пропел заклинание. Волшебный свет костра взорвался пляшущими искрами. Но так как пламя было магическим, оно не вредило лесу, только разрывало сумрак вечернего тумана лёгкими отблесками. Девушка в красной мантии, сидевшая рядом, захлопала в ладоши.

– Хорошо, так уж и быть, – неохотно согласился второй юноша. Его тёмные волосы отдавали рыжиной в отблесках огня. Он тоже вытянул руку, бормоча заклинание. – Только испытуемым буду не я, а ты.

– Эй, подожди! Это не по правилам, – запротестовал блондин. Но возразить толком не успел, потому что в него попала ярко-розовая вспышка, от которой волосы в одно мгновение встали дыбом, потрескивая, как от удара молнии.

Его друг широко улыбнулся, а подруга залилась звонким, словно сотни колокольчиков, смехом.

– Что ж, признаю, ты меня переиграл. Но мы ещё посмотрим, кто кого, дружище.

На последних словах в глазах светловолосого юноши мелькнула загадочная хитринка, и он приготовился к ответному удару.

– Постой! Это что, месть? – попытался сопротивляться друг. Но в тот же момент по его ногам ударил оранжевый свет. Туфли сами пустились в пляс, и он принялся бесконтрольно перебирать ногами, спотыкаясь и кувыркаясь, к превеликому удовольствию товарища. – О боже, Джеральд, что ты делаешь?

– Джеральд, достаточно! – заворчала девушка, но её карие глаза при этом светились от смеха. Она вытянула руку, чтобы рассеять чары на туфлях. – Мы должны веселиться, а не мучить друг друга.

– Ладно-ладно, – отмахнулся Джеральд. – Так уж и быть, больше не буду мучить твоего бойфренда. Но не могу обещать того же тебе.

Арвид улыбнулся, наблюдая, как они беспечно наслаждались обществом друг друга и как бунтарское настроение сияло, словно звёзды на фиолетовом небе над Лунным лесом.

– Сегодня явно не твой день, Джеральд!

Девушка одним движением осуществила заклинание, и жёлтая вспышка ударила в Джеральда. Его уши резко выросли до огромных размеров, став похожими на кроличьи. Он растерянно ощупал их.

От шума из ближайших кустов с недовольным криком выпорхнула стайка птиц. Смуглый юноша смахнул накатившие слёзы.

– И кто победил?

Джеральд, прогнувшийся под тяжестью новых ушей, самоиронично усмехнулся:

– Быстро схватываете. Не думал, что обратите мою шутку против меня. – Он пожал плечами, не показывая ни капли смущения или гнева.

– Постойте, нужно успеть зарисовать этот момент. Он войдёт в историю!

Его товарищ достал из-за дерева плотно набитую сумку и открыл замок. Облако розовых блёсток вырвалось наружу и окутало жертву с ног до головы.

– Джеральд! – Он с ошарашенным видом принялся отряхиваться. – Ты это специально?

– Ты выглядишь как розовый единорог, друг мой, – самодовольно усмехнулся Джеральд.

Девушка снова беззаботно захихикала и поднялась с места.

– Научи меня выращивать цветы из ушей, – попросила она.

– С удовольствием. – Джеральд ловко вытянул руку: – Флауриум!

В ту же минуту из ушей подруги стали прорастать небольшие кустики с мелкими бутонами. Нежные цветы медленно распускались, источая стойкий аромат.

– Какая прелесть!

Девушка захлопала в ладоши, благодарно улыбнулась Джеральду и направилась к его другу, который снимал последние блёстки с рукава серой мантии. С нежностью взяла его за руку. Во взгляде было столько тепла, что даже Арвид ощутил невесомый трепет и тоску по прекрасной и чистой любви, с которой ему так и не повезло.

Ах, любовь...

Его мысли поплыли по рекам прошлого, словно перистые облака по лазурному небу. Арвид вспомнил, что в судьбоносном путешествии на торговом судне его жизнь изменили не только шаманы.

На борту корабля «Песня Феникса» плыла юная леди Мередит Э́ттенс. Она жаждала побороть страх перед морем после гибели своих родителей в ужасном шторме. Он помнил, как по вечерам они вместе сидели на палубе, озарённой ослепительным светом южных звёзд. Арвид рассказывал о своих прошлых приключениях, а Мередит укладывала голову ему на колени и считала звёзды. Её золотистые кудри рассыпались по коричневой мантии Арвида, а в задумчивых аквамариновых глазах отражался океан. Они делились своими чувствами и страхами, а потом Мередит начинала тихонько петь, спасаясь от тревоги.

– Арвид, природа так прекрасна. Я чувствую, что у неё тоже есть душа. Зачем же ты делаешь ей больно? – однажды спросила Мередит, когда Арвид закинул в воду сеть, чтобы поймать несколько красивых тропических рыбок для продажи в ближайшем порту. Мало кому доводилось попасть на южный материк, поэтому все трофеи из этих мест особо ценились. Нередко коллекционеры были готовы отдать немалые суммы за любую безделушку.

Слова резанули торговца по живому и заставили глубоко задуматься о его отношении к природе. Если бы это сказал кто-то другой, он бы не придал одной фразе такого значения. Но Мередит оказалась первой девушкой, к которой он испытал самые настоящие чувства. Хотя Арвид был старше её, он безмерно влюбился.

Но она его отвергла. Посчитала, что разница в возрасте слишком большая – восемнадцать против тридцати пяти. Взгляды на жизнь – тоже разные. С того момента уже прошло тринадцать лет, Мередит давно вышла замуж за другого волшебника и стала матерью. Её муж оказался слишком ревнивым, поэтому Арвид и Мередит ни разу не виделись после её свадьбы. Но возвышенный образ юной музы навсегда остался в памяти Арвида, а прекрасный смех раздавался в глубине сердца, словно эхо грёз.

Он покачал головой, отгоняя паутину прошлого.

Не время для воспоминаний.

Ребята могут быть в опасности, нужно прогнать их, пока я не выясню, что происходит в лесу.

Арвид вышел из тени и уверенно, словно вечный хозяин земель, сделал шаг вперёд и оказался на поляне, рядом с костром.

– Послушайте меня, путники!

Голос хриплым эхом разнёсся по лесу. Ребята замолчали на полуслове и настороженно уставились на Арвида. Джеральд хотел что-то сказать, но его слова поглотил зловещий треск, раздавшийся с северо-востока, со стороны Ползучих скал. Звук был настолько противным и угрожающим, что у Арвида возникла ассоциация с тяжёлым шагом великана, топчущего мирные земли и давящего случайных жертв.

Безмятежная атмосфера сменилась тревогой. Сердце Арвида сжалось, разум наполнился гулом мыслей. Он внимательно вслушался в жуткое эхо.

– О, святые духи леса, что это было?

Костёр с треском погас. Лес накрыла темнота, подсвеченная тёмно-розовым светом луны. Молчаливая угроза надвигалась, отчего волосы вставали дыбом.

Понять, что случилось, можно было только одним способом.

В свои почти пятьдесят лет Хранитель лесов ещё сохранил былую ловкость и силу, поэтому без труда, по-беличьи, вскарабкался на высокое пышное дерево. Пока он взбирался, ветер шептал ему ответы сквозь листья, но он не мог ничего разобрать.

Через несколько минут Арвид достиг вершины и стал всматриваться в даль. Но перед ним представала лишь дымка, скрывающая лес и Ползучие скалы.

– Проклятье! – пробормотал Арвид.

И в тот момент пронзительный, тягостный вой, донёсшийся со стороны скал, разорвал пространство. Такой звук не издавало ни одно лесное существо. Это была песня боли, ярости и неутолимой жажды крови, которая грозила поглотить весь магический мир.

– О, святые духи леса, – простонал Арвид, ощущая, как страх наполняет душу.

Ему казалось, будто зло успело поразить саму суть Лунного леса и теперь распространялось, захватывая всё на пути. Неизвестная сила растекалась повсюду. Ужас погасил последнюю искру мужества, тлеющую в груди. Арвид сжал кулаки. Напомнил себе, что его призвали спасать лес от тьмы, значит, он должен оставаться спокойным перед лицом опасности.

– Покажись, зверь! – грозно прокричал Арвид.

Ответом ему было эхо воя, но раздавалось оно уже под деревом. Арвид торопливо спустился. Вой всё ещё стоял в ушах, каждый мускул тела напрягся и дрожал.

На поляне перед ним предстала ужасная картина. В гнетущей лесной тишине множество полупрозрачных теней с яростью обступили оцепеневших от страха ребят. Тени были различны: некоторые имели очертания людей разного роста и телосложения, другие повторяли силуэты различных животных, от кроликов до тигров. Все они устремились к живым людям, как будто изголодавшиеся твари жаждали урвать свой кусок добычи. Зрелище было настолько шокирующим и безвыходным, что Арвид на секунду замер в растерянности.

Ребята пытались сражаться, использовали все виды известной им магии, а когда та не действовала – боролись за жизнь подручными средствами: палками и камнями. Но тени были непобедимы. Как и их невидимая мощь.

Одна из теней, в форме огромного волка, придавила темноволосого юношу лапами к земле и разрывала его тело призрачными когтями. Он истошно выкрикивал заклинания, но чудовище не отступало. Пока юный волшебник истекал кровью, но всё ещё продолжал бороться за жизнь, его подруга уже проиграла битву. Огромная тень отступала от её изувеченного тела, которое стремительно исчезало; жертва становилась прозрачным существом, наподобие того, кто её погубил. Глаза наполнились ярким алым светом. Проклятие начало действовать. Девушка теряла собственную личность и, не в силах сопротивляться древнему злу, становилась одной из теней.

Вольфенты... Не может быть! Через сотню лет!

Арвид отогнал накативший ужас. Нужно было помочь юным волшебникам в этой неравной схватке. Хотя он чувствовал себя как никогда беззащитным.

Старое заклинание, запомненное на всякий слу-чай во время изучения разных лесных тварей, могло помочь. Но за все годы не было повода его применить.

Арвид схватил с земли посох и направил его на мельтешащие тени.

– Альсо́нтио!

Ярко-голубой поток света прорезал темноту и с тихим треском полетел в сторону вольфентов. Несколько чудовищ, попавших под удар, сразу исчезли. По преданиям, магия могла изгнать вольфентов лишь на время. А значит, они вернутся. Ещё злее и опаснее. Арвид заметил Джеральда, замершего в стороне. Он беспомощно наблюдал, как чудовища терзают его друзей.

– Не стой! Повторяй!

Арвид подскочил к Джеральду и с силой встряхнул за плечо. Тот обречённо посмотрел на него.

– Ты сможешь их одолеть! Соберись и действуй!

Джеральд очнулся от замешательства. Растерянность в сером взгляде вмиг исчезла, сменившись прежней решимостью, которая исходила от него совсем недавно, во время забав с друзьями. Он отважно вытянул руку вперёд.

– Альсонтио!

Голоса магов слились в один громкий крик. В воздухе образовался поток ослепительного света. Он сразу же оттолкнул десяток вольфентов, в том числе тварь, нависшую над пострадавшим темноволосым юношей. Тот лежал без движения, тяжело дыша и пытаясь отползти к лесу. Кровь из ран заливала траву.

Джеральд вновь и вновь запускал магические волны, неистово крича и стараясь уничтожить монстров всех до одного.

Танец света и тени. Он раскрасил Лунный лес в сине-розовую палитру. В жутковатом беззвучии доносился лишь шелест заклятий, шёпот листьев и чуть слышное гудение земли, в которую ударялись чары. Заклинание Альсонтио пахло хвоей, и его аромат смешивался с едким запахами крови и мокрой травы.

Мысли Арвида метались. Заклинания, друг за другом вылетающие из шаманского посоха, получались легче, чем магия, созданная руками.

Джеральд явно вошёл в хаотичный ритм битвы.

– Альсонтио!

Очевидно, рядом с Арвидом, знавшим хоть какое-то заклятие против этих тварей, он ощущал себя увереннее. Арвид тоже был доволен, что в этот момент бьётся против зла не один.

Вот и последний вольфент. Девушка, получившая проклятие. Она стояла напротив Джеральда. Её искривленная тень зловеще дрожала среди помятой травы в мучительной тишине леса. Красные глаза впились в волшебников, а лицо исказилось в нечеловеческой усмешке, словно она была ожившей статуей. Джеральд замер, поймав её взгляд.

– Не смотри им в глаза! Они подчиняют волю волшебников. Действуй!

– Почему ты...

– Джеральд, отгони её! Сейчас же!

Вольфент, которым стала девушка, бросился на Джеральда. Не отрывая от него зачарованного взгляда, толкнул на землю.

– Аль... Альсонтио!

Джеральд увернулся от удара, удержался на ногах, отскочил к ближайшему дереву и прижался к нему спиной. Прежде чем запустить в недавнюю подругу поток света, он замер, его рука дрогнула. На лице появилось сожаление.

– Мне жаль! Прости, – выдохнул он, когда девушка исчезала в кровавой тьме Лунного леса.

Маги переглянулись. Арвид тяжело дышал, его сердце мучительно билось в груди. Джеральд, как ни странно, выглядел бодрым, но Арвид догадывался: он держался лишь благодаря отчаянному желанию спасти друзей.

Он кинулся к другу, неподвижно лежащему в окровавленной траве. Тот прижимал руки к ране на груди; лицо исказилось от боли.

– Убейте... меня... – процедил он сквозь стиснутые зубы, в глазах отразился страх и скорбь. – По... пожалуйста. Я не... не... хочу стать одной из этих тварей.

– Я так после каждой встречи с родственниками говорю. Но ещё, как видишь, жив. Легко не отделаешься, – саркастически усмехнулся Джеральд, явно пряча за смехом страх и горечь. Его товарищ резко вздрогнул и сделал глубокий вдох, хватая ртом воздух.

Арвид бросил на Джеральда укоризненный взгляд и опустился на колени рядом с раненым, внимательно осматривая увечье.

– Мы должны его вытащить отсюда, пока вольфенты не вернулись.

– Вольфенты? Этих тварей так зовут? Они из легенды о Джоэрти из Северной башни? И что с ним будет?

Арвид не хотел отвечать на сыпавшиеся вопросы, но Джеральд не отставал. Молодость хочет узнать все ответы сразу.

– Ты сможешь ему помочь? Да кто ты вообще такой?

Однако Арвид, несмотря на все свои знания, был всего лишь Хранителем леса, а не целителем от проклятий. Он очень хотел помочь молодому магу, но просто не знал как. И это осознание вместе с тяжестью ситуации и бедой, обрушившейся на Магические Земли, давили на него.

– По... послушайте, – с трудом прохрипел раненый, хватаясь из последних сил за изодранную рубашку и клочки мантии. – Не... не... надо. У... хо... дите, спа... сайтесь.

Арвид успокаивающе положил руку ему на плечо и грустно улыбнулся.

– Мы спасём тебя. Даю слово, – прошептал он.

– Вряд ли... Я чувствую – мне ко... нец.

Арвида озарила мысль. Исцелять он не умел, зато мог облегчить страдания. Ощутив трепет, Арвид поспешил озвучить свою догадку.

– Хочу проверить кое-что. – Арвид поднял ладонь. – Я могу исполнить песню природы. Возможно, она не исцелит тебя полностью, но точно станет лучше.

– Се...рьёзно? – Голос юноши был напряжён от боли. – Я не ... не... хочу быть мон... стром. У... у... бейте меня!

– Это как получится. Возможно, ты будешь симпатичным монстром, – выдавил слабую улыбку Джеральд. Он сидел рядом с другом и крепко держал его за руку.

Арвид отошёл на несколько шагов и расположился на поляне, освещённой скользящим светом луны. Закрыл глаза и обратился к своей глубокой связи с природой, чувствуя, как сама энергия леса проходит сквозь него, заполняет тело согревающей силой.

Это тёплое ощущение унесло его в запредельный мир грёз. Он даже начал покачиваться. Запах хвои, стоявший в воздухе, сменился ароматом нектара. Пальцы Арвида мягко коснулись травы. Движения стали плавными и грациозными, словно он танцевал вальс. Перед глазами появлялись смутные силуэты лесных душ в виде людей и животных, будто его воображение, полное богатых образов, оживало. Духи леса напоминали тени, но во время ритуала видел их только Арвид, и сотканы они были из света, а не из тьмы, как вольфенты, – словно сама луна нарисовала силуэты в пространстве. Эти души не поразило проклятие, они просто отдали себя лесу после смерти.

Погрузившись в грёзы, Арвид запел мелодичным голосом волшебные слова на древнем языке. Казалось, что каждый его слог своим завораживающим ритмом менял атмосферу Лунного леса, успокаивал напряжение, повисшее в нём после битвы.

– Иллана́́р... Силто́рия... Каэлитраэ́н...

Слова струились из уст Арвида, наполняя воздух надеждой. Как колыбельная матери убаюкивает ребёнка, так Хранитель успокаивал лес. От его движений из-под земли начал появляться призрачный плющ, который мягко оплетал тело юноши, обезболивая раны.

– Ваэ́латор... Ниссе́риа... Эллионда́р...

Выражение лица умирающего смягчилось. Страдальческая гримаса, искажающая юные черты, сменилась маской умиротворения. Юноша всё ещё оставался лежать на земле, зажимая рану, но Арвид чувствовал, что затухающее сознание накрыло спокойствием природной магии, а дыхание выровнялось.

– Ого... – изумлённо прошептал Джеральд, наблюдая за происходящим. – Где вы этому научились?

– На южном материке, – ответил Арвид между словами песни и покачиваниями. – Шаманы научили меня песням природы. Заэли́нт... Утанда́л... Лора́тиен...

Колыбельная приблизилась к кульминации. Зелёные светящиеся лозы, переплетающиеся между собой, рассыпались на множество мелких листьев. Закутали юношу в кокон энергии. Под нежным прикосновением листвы его раны стали не такими глубокими.

– Пожалуйста, пусть это сработает, – пробормотал Джеральд, накрывая ладонями упавшую на траву руку друга. – Пусть это спасет его.

– Алори́нта... Гаиндвра́... Немотреа́н...

На последней парящей ноте песня подошла к концу. Туманное эхо его голоса мягко пронеслось по лесу, растворяясь в ночи. Целебные листья исчезли в тени с лёгким хрустом, который услышал только Арвид. На теле пострадавшего мага всё ещё оставались раны, но тьма, грозившая поглотить его, хотя бы ненадолго отступила.

– Спасибо, – прошептал юноша слабым, но благодарным голосом. – Но поможет ли это мне? Может, лучше всё же убить меня, пока не поздно...

Он сделал попытку приподняться.

– Ой, приятель, давай без этих глупостей, – отмахнулся Джеральд, помогая другу встать. – Мы не бросим тебя.

Он обернулся к Арвиду, и тот сочувствующе кивнул в ответ:

– Обещаю, я найду, как избавить тебя, юный путник, и весь наш мир от этой коварной напасти.

Нежный ветерок пронёсся сквозь кроны деревьев. Арвид всё ещё был сосредоточен на общении с лесом. Ему показалось, что каждое шуршание листьев в тот момент несло в себе тайное послание от древних духов природы, ответ на его песню. Хранитель решил послушать слова мудрейших, закрыл глаза и позволил лесу беседовать с ним.

– Тело юного волшебника исцелится, – прошептали они своими выцветшими от времени голосами, – но человеческая и магическая части его души останутся искалеченными.

На сердце стало тяжко от этого откровения. Но времени на печаль не было: вольфенты исчезли лишь ненадолго и могли снова вернуться в любой момент. Сейчас юные маги нуждались в нём больше, чем в ком-либо. Поэтому, отвлёкшись от связи с духами, Арвид открыл глаза и повернулся к раненому волшебнику. Тот сидел на траве и, судя по виду, чувствовал себя гораздо лучше.

– Оно ещё во мне. Я чувствую...

Юноша перевёл внимание в тень леса, как будто прислушивался или ожидал чего-то. На лице застыли страдание и страх.

– Мы справимся, – подбодрил его Джеральд и положил ладонь ему на плечо.

– Спасибо. Но я не уверен. И... моя девушка. – Он закрыл глаза и сжал кулаки.

– Послушайте меня, путники! – Арвид прислонился к дереву и устало опёрся на посох. – Давайте мы просто сосредоточимся и поищем способ защититься от проклятия вольфента. Рано отчаиваться.

Джеральд молча кивнул. Его друг выдавил лишь слабую улыбку и отвернулся. Выражение его лица говорило само за себя – он не верил в своё спасение. И от этого становилось грустно.

Но Арвид его понимал. Слова нужно доказывать действием. И он собирался действовать.

Но для начала стоит выяснить, кто они такие!

– И всё-таки, путники, что привело вас в Лунный лес? – задумчиво спросил он, внимательно вглядываясь в туман и вслушиваясь в каждый звук. Тишина настораживала.

Хм, странно... Никаких признаков возвращения вольфентов. Чего они выжидают?

– Я Искатель, – ответил Джеральд с прежней уверенностью. – Путешествую, и мои друзья захотели дойти со мной до Ползучего мыса.

– Искатель? – Арвид удивлённо приподнял бровь.

Он с интересом вгляделся в его черты лица, пытаясь понять, что имел в виду таинственный странник. Арвид слышал о неких Искателях, но кого именно так называют, он не знал, хотя и мог предположить.

Образ Джеральда не давал ответа: примерно двадцати пяти лет, бледнокожий, с тонкими чертами лица, серыми глазами и светлыми, почти белыми волосами до плеч, хрупкого телосложения – он не походил на любителя долгих и опасных приключений. А его изящные длинные пальцы выдавали благородное происхождение.

– Искатель, – задумчиво протянул Арвид и внезапно дёрнулся на месте, словно от удара молнии. Потому что он вспомнил, кто такие Искатели.

Перед ним был знаменитый Джеральд Ву́льфорд – юноша из знатной семьи тёмных магов, лишённый титула лорда за своё неповиновение семейным идеалам, помощник великого волшебника и мастера магии Ма́вена Во́рнетта. Он искал нечто загадочное по заданию наставника и называл себя Искателем. Он скрывал, что именно стремился найти, потому что тайну мог знать только Ворнетт.

Внутри у Арвида вспыхнуло восхищение от того, с кем он имеет дело. Но тут же погасло под пеленой горького тумана. Он осознал, какое бремя нёс этот юный маг и какой храбростью обладал.

– Да, так меня именует великий мастер Ворнетт. Мы с ним сотрудничаем. А вообще меня зовут просто Джеральд. Но это вы уже, кажется, знаете. – Он слегка улыбнулся, но тон оставался серьёзным. После небольшой паузы продолжил: – А вы, должно быть, Хранитель леса?

Арвид кивнул, помолчал и осторожно спросил:

– Наверное, тяжело быть Искателем?

– Как вам сказать... Лучше, чем избалованным и кровожадным лордом, уж точно. – Он горько усмехнулся. – Но видеть, как друзья становятся монстрами, не очень весело.

Воцарилась неловкая пауза. Арвид думал, как поддержать ребят, но Джеральд прервал тишину очередным потоком вопросов:

– А вы знаете про Северную башню на Ползучем мысе? Я всегда догадывался, что легенды не врут. И оползни там тоже происходят, вы слышали звуки?

– Это вовсе не легенды, – вздохнул Арвид.

– Согласен. А все вокруг не верят, говорят, что это легенды. Глупые, правда? Мы с друзьями планировали добраться до Ползучего мыса через Лунный лес, а потом рассказать миру всю правду. То же самое когда-то пытались сделать родственники моей девушки, но погибли под оползнем. Из-за этого она с нами не пошла, побоялась. Ей повезло.

– Родственница лорда Ричарда Морнелла?

Арвида будто стукнули тяжёлым по голове. Он вспомнил, что в былые времена исследовать Северную башню пытались родители Ричарда Морнелла, знаменитого мастера магии и самообороны, избранного хозяином региона Флиенссе́лей. Их тела позже нашли под завалами. Ричард Морнелл – муж Мередит, юной возлюбленной Арвида, которая путешествовала с ним на «Песне Феникса». А ведь Лунный лес граничил с регионом Флиенсселей! Значит, Мередит была отсюда недалеко. И ей и её семье могла грозить опасность. Но как её предостеречь, если Ричард впадает в ярость при приближении любого мужчины к его жене и убьёт соперника раньше вольфентов?

– Да, его племянница. Вы тоже слышали эту историю о Морнеллах?

– Да, слышал, – с тоской ответил Арвид и едва удержался от воспоминаний о прекрасной Мередит, сердце которой принадлежало не ему.

Арвид умоляюще обратился к Джеральду:

– Джеральд, дорогой, передай, пожалуйста, своей подруге, что в регионе Флиенсселей теперь опасно. Здесь появились вольфенты. Пусть она сообщит леди Мередит и её семье. Это очень важно.

Джеральд не успел ответить. Он кивнул и открыл было рот, как разговор прервал крик его раненого друга, всё это время сидевшего в стороне с отрешённым видом. Он взорвал тишину, как плеск огромного камня, рухнувшего с высокой горы в середину озера. Юноша вскочил и схватился за голову. Глаза вспыхнули красным.

– Убейте, убейте меня! – завопил он.

Джеральд подскочил к другу и встряхнул за плечи:

– Нет, не вздумай превращаться! Ты что, хочешь стать чудовищем, чтобы на тебя девчонки перестали смотреть?

Не время для шуток, Джеральд!

Одна его ладонь уже стала прозрачной, через неё виднелись ветки дерева, а тело таяло на глазах.

– Нет, нет, нет! Не превращайся! Помогите!

Джеральд с силой тряс друга, словно хотел воскресить умирающего. Глаза наполнились ужасом. Арвид подбежал к тающему в воздухе магу, обхватил руками его пока ещё осязаемое лицо и развернул к себе:

– Слышишь меня?

– Слышу... Я здесь, всё... в порядке... просто... Убейте меня, – негромко выдохнул тот, оседая на землю и вытягиваясь. Рана больше не кровоточила. И причина была явно не только в магии природы. В чём-то худшем. Гораздо худшем.

Но через секунду он выпрямился, его глаза перестали светиться, взгляд стал осознанным, человеческим. Ладонь вновь обрела плоть. Он содрогнулся и жадно вдохнул воздух, словно утопающий.

– Я уже захотел тебя убить! Больше так не пугай! – бросил Джеральд, слегка толкнув друга в плечо и вымученно улыбнувшись. – Ты уже не превращаешься?

– Не знаю, правда... Я должен был превратиться?

Вид юноши стал максимально потерянным.

– Нам нужно поскорее уходить. Скоро рассвет.

Арвид взглянул на небо, где фиолетовые краски блекли, сменяясь рыжеватыми тонами, а кровавая луна стремительно бледнела. Эта ночь пролетела быстро. Слишком. Но продолжения битвы не хотелось.

Молодого волшебника снова тряхнуло, словно в лихорадке. Он широко раскрыл глаза, с обречённым видом посмотрел на Джеральда и Арвида, потрогал собственное лицо.

– Уходим! – поторопил Арвид. – Найдём лекаря, я знаю одну, живёт в деревне Грандо́ус. Надеюсь, сможет помочь. Мы не дадим тебе превратиться.

Джеральд взял друга под локоть и попытался поставить на ноги. Но тот вывернулся из хватки и рассеянно повторил вопрос:

– Я должен превратиться?

Глава 2. Стена и библиотека

Год спустя.

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

сентябрь 2004 года

Кэтлин (Кэт) Кри́сталенс

Кэт Кристаленс лениво листала новый учебник по математике. Мягкий хруст страниц казался более приятным, чем неутихающая болтовня одноклассников, обсуждающих летние поездки, игровые приставки и новейшие хиты, звучащие в iPod minis.

Кэт запрокинула голову и сощурилась от чрезмерно яркого света ламп. Мимолётно посмотрела за окно: унылое серое небо, закутанное в дым от кирпичных труб, как в выцветший тюль, вязкая морось, барабанящая по окнам, будто чьи-то мелкие пальцы наигрывают мелодию, и туман. Постоянный туман, поглощающий кирпичные здания с причудливой архитектурой. Типичная картина их города М., как и всей Юго-Восточной Англии.

Кэт пробежалась взглядом по знакомым лицам. Ничего нового. На нескладных мальчишеских фигурах нелепо висели бордовые блейзеры, а девочки красовались друг перед другом белыми блузами и плиссированными юбками. Кэт защёлкнула покосившийся значок с эмблемой школы – три переплетённых пера над открытой книгой.

Дверь хлопнула, и в кабинет влетела лучшая подруга Кэт, энергичная толстушка Джесси Уайт. Её короткие рыжие волосы торчали в разные стороны, на лбу блестели капельки пота, а дыхание сбивалось. Она подбежала к своей парте позади Кэт, кинула учебники и облегчённо вздохнула, размышляя вслух:

– Фух, я уж думала, что опоздаю на первый урок к Спаркл, и мне смерть... Ой, привет, Кэт. – Она слегка толкнула подругу в плечо. – Ты постриглась? Тебе идёт!

– Спасибо. Думала, ты не заметишь. – Кэт сдержанно хмыкнула.

Действительно, она отрезала волосы всего пару недель назад. Раньше её отличительной чертой были две толстых каштановых косы, которые каждое утро ей тщательно заплетала мама, но с сердцевидной формой лица такая причёска смотрелась просто ужасно: четырнадцатилетняя Кэт становилась десятилетним ребёнком. Но этим летом она наконец-то решилась сменить имидж на более дерзкий и взрослый. Собрала подарочные деньги, сделала каре, о котором давно мечтала, и ничуть не пожалела. Больше никаких сборов в школу с участием родителей, сравнений с прилежными дочерьми маминых подруг и умилительных комментариев от соседей. Пора стать взрослой.

Разговор не успел развернуться – дверь снова со скрипом открылась, отчего Кэт слегка вздрогнула. Над классом сразу повисла тишина, словно кто-то нажал кнопку выключателя на телевизоре. В кабинет прихрамывающей походкой вошла миссис Спаркл – семидесятилетняя учительница математики с огромными очками, строгим седым пучком и тяжёлым взглядом, пронзающим учеников, как нож кусок масла. Её каблуки монотонно стучали по полу, а за ней невидимой шалью струился запах терпких цветочных духов, от которого Кэт (и не только она) в отвращении поморщилась.

– Тихо! – Даже её скрипучий голос звучал так, словно по доске царапали мелом. – Сегодня мы встречаем новых учеников.

Она жестом указала на двух мальчиков, покорно вошедших следом. Две совершенно разных овцы. Абсолютно. Более крупный, светловолосый, важно выпятил грудь и ступал спортивной походкой так бодро и раскрепощённо, словно бывалый артист. А вот его темноволосый сосед, казалось, уже на входе пытался слиться с классом. Он прижал к груди стопку книг, опустил взгляд и неуверенно держался за лямку внушительной сумки, висящей на плече.

– Дети. – Миссис Спаркл поправила очки, съехавшие на нос, после чего её тон немного смягчился. – Это Майкл Слейн и Эдмунд Са́ннорт.

Блондин Майкл бесцеремонно оттолкнул второго новенького и уверенно шагнул вперёд. Самодовольно выпрямился. Улыбнулся широкой белозубой улыбкой и театрально взлохматил львиную шевелюру. Одет он был под стать поведению: блестящие лакированные ботинки, галстук, идеально выглаженная рубашка, новенький блейзер – модель с обложки журнала.

– Привет, ребята! – Он приветственно махнул рукой. – Я Майк, будущая легенда футбола из Лондона! Буду спасать вашу команду от поражения.

По классу пробежала волна одобрительных аплодисментов. Даже миссис Спаркл выдавила формальную улыбку и слегка похлопала.

Майк в это время исполнил несколько танцевальных движений, которые были бы куда более уместны после забитого гола на футбольном поле, чем около исписанной формулами доски в кабинете математики. Кэт сложила руки на груди и равнодушно наблюдала за его минутой славы. Честно говоря, предстоящий урок миссис Спаркл её волновал куда больше, чем этот зазнавшийся павлин. От его неприкрытого хвастовства Кэт даже слегка передёрнуло. Кроме неё в общем шуме не участвовала лучшая ученица класса, Ханна Голден, обладательница аккуратной светло-каштановой косы, заплетённой набок. Она сидела за столом справа от Кэт, читала учебник и прижимала к груди игрушечного лисёнка, которого считала своим личным талисманом.

– Продолжай! – подбодрил Майка долговязый Саймон Брайт, капитан школьной футбольной команды. Полли Джонс, главная сплетница класса, уже строила Майку глазки. Новенький ответил небрежным подмигиванием. Полли и её подружки дружно защебетали. Миссис Спаркл кинула на них неодобрительный взгляд, но ничего не сказала.

– Спасибо, ребята, на перемене всем бургеры за мой счёт! – Майкл сиял от всеобщего внимания. – И запомните: футбол для меня – жизнь, как для моего старика. Он, кстати, в своё время играл за «Манчестер Юнайтед»!

Новая волна одобрительного гула взорвала аудиторию.

– Реально? Твой отец играл за «Юнайтед»?

Тони Бартон, вечно строивший из себя скептика, посмотрел на Майка с восхищением и завистью.

– Ещё спрашиваешь! – Майк гордо вскинул голову, его непослушные светлые локоны снова упали на лоб. – А этим летом мы катались на чемпионат мира по футболу! Было чертовски нереально.

Если миссис Спаркл и была раздосадована таким нарушением порядка, она этого не показала, лишь слегка поджала губы.

– Спасибо, Майкл. Уверена, ты станешь отличным игроком в команде. Эдмунд, может быть, ты что-нибудь расскажешь о себе?

Она кивнула в сторону второго ученика.

От обращения к нему Эдмунд вздрогнул. Видимо, надеялся, что ослышался. Он нерешительно поднял взгляд сначала на миссис Спаркл, а затем – на галдящих одноклассников. Кэт заметила, что на фоне густых чёрных волос его лицо казалось слишком бледным. Но привлекательным. Этого не отрицала даже Кэт, которая редко засматривалась на парней. Мечтательные серые глаза, тонкие черты лица, пушистые ресницы – было в нём даже что-то неуловимо аристократичное, но немного отрешённое от реальности.

Его негромкий голос звучал как шёпот ветра в безмолвии ночи.

– Эм... Ну, меня зовут Эдмунд. Мне четырнадцать лет. Раньше я учился в Средней школе на Стоун-стрит. – Его длинные пальцы вцепились в книги. – А перевёлся, потому что... – Он задумался и закрыл на секунду глаза. – Здесь программа лучше.

Слова повисли в тишине. Кэт заметила, как одноклассники смерили Эдмунда недоумевающими взглядами. Кто-то на задних рядах вяло похлопал, но в неловкой паузе этот звук выглядел таким же мимолётным, как стук дождевых капель за окном. Эдмунд снова уставился в пол.

Неудобная тишина...

Но молчание не успело затянуться благодаря Майклу. Он развязно хлопнул нового одноклассника по плечу, как будто знал его сто лет:

– Эдмунд просто скромничает. Верно, приятель?

Эдмунд сдержанно кивнул в ответ и отодвинулся.

Да уж, он так и горит желанием стать частью класса...

Но Майк не унимался:

– Знаете, я занимаюсь не только футболом. Обожаю музыку и вечеринки, а ещё знаю кучу крутых историй о знаменитостях.

Ребята снова оживились. Но их восторг прервал железный тон миссис Спаркл:

– Прекрасно, Майкл. Надеюсь, что отвечать на уроках ты будешь с таким же энтузиазмом. – Она взяла мел из коробки и направилась к доске, жестом приказывая всем замолчать.

Кэт посмотрела на доску, ожидая, когда начнётся урок. Тут её взгляд случайно зацепился за странный значок, приколотый к сумке Эдмунда. Сюрреалистическая эмблема из сплетенных в замысловатый лабиринт лиц и ветвей. Она с любопытством посмотрела на необычный узор и попыталась представить, что он может значить. Что-то похожее на творчество Дали...

Интересный у него вкус...

На миг у Кэт даже появился интерес к новенькому: может, он один из тех творческих людей, которых так мало в их сером городишке? Сама она знала только одного такого человека: молодого лондонского художника по имени Валериан Хортон, который недавно приезжал в их город с выставкой. Его картины чем-то напоминали узор на значке Эдмунда и гармонично сочетали в себе сказочные пейзажи и обыденность. Кэт уже побывала на его выставке, где испытала истинный восторг от работ и даже купила пару небольших картин, но с самим художником, увы, так и не смогла познакомиться.

А что, если Эдмунд тоже из творческих? Он рисует? Или снимает, или...

А Эдмунд так ни разу и не поднял взгляд ни на неё, ни на других ребят. Казалось, что мусор на полу интересовал его гораздо больше, чем люди. Отчасти Кэт его даже понимала.

– Знания – это краеугольный камень, на котором строится ваше будущее. – Миссис Спаркл отвернулась от доски и обратилась к новеньким и ко всему классу со своим привычным напутствием. Её очки сверкнули.

– Каждый урок – это кирпичик в фундамент вашего разума. И мы верим, что вы, Майкл и Эдмунд, будете поддерживать наши традиции и образовательные стандарты.

– Безусловно, мэм. – Майк широко улыбнулся, в то время как Эдмунд ожидаемо промолчал.

В классе снова засуетились. Полли Джонс наклонилась поближе к группе своих подружек и, широко раскрыв глаза, прошептала:

– Ну разве он не мечта? Настоящая звезда футбола!

– И просто очаровашка! – Тоненький хвост Софи при каждом нервном движении головой раскачивался, словно маятник.

– Такой крутой чувак! – Саймон оживлённо шептался с друзьями. – Держу пари, он поможет нам выиграть в этом сезоне.

Незаметно для себя Кэт принялась выводить хаотичные линии прямо на страницах учебника, ощущая приятную шероховатость бумаги под карандашом. Равнодушие снова взяло верх.

Ещё один день в этом крошечном городке для пенсионеров, где главной новостью является появление двух мальчиков в классе, и я точно свихнусь...

Джесси дёрнула Кэт за плечо. Её взволнованный шёпот походил на трепет птичьих крыльев.

– Кэт, посмотри на Майка! Эта улыбка... Он просто необыкновенный!

Кэт обернулась, не отрывая карандаш от бумаги, и бесцветно посмотрела на Джесси: полные щёки подруги были красными, словно она прибежала с мороза, а от широкой улыбки появились ямочки. Кэт скептически выгнула бровь.

Нашла на кого глаз положить! Он же просто выскочка.

– Дети, тишина! – Старческий голос миссис Спаркл теперь был похож на хруст осенних листьев. – Мистер Слейн и мистер Саннорт, пожалуйста, займите свои места.

Тихоня быстро юркнул в самый конец класса, открыл учебник и спрятался за толстой обложкой. Майк же изящно проскользнул между партами, словно спускался со сцены к зрителям, и наконец оказался среди подруг Полли. Новые сплетни уже вспыхнули в том углу, словно фейерверк в небе ночного Лондона.

Новенький с довольным видом устроился на свободный стул среди толпы девушек, не переставая театрально улыбаться.

– Дамы, кто покажет мне вечером ваш городок?

– Я покажу! – Полли смело схватила новенького за руку.

– Вообще-то, мистер Слейн и мисс Джонс, – вмешалась миссис Спаркл, – у нас урок.

– Простите, миссис Спаркл. – Майк извинился за себя и за Полли, но в его взгляде не было ни капли раскаяния. Должно быть, даже внимание учительницы ему польстило. Полли же благодарно ему улыбнулась, словно он был принцем, спасшим её от дракона.

Когда в перерыве между двумя своими уроками миссис Спаркл вышла из кабинета, Майк развязно уселся прямо на парту, положил ногу на ногу и принялся вещать в окружении щебечущих девочек.

– Что-то в вашем городишке все как мёртвые, где вы тусуетесь? В Лондоне мы почти каждую ночь сваливали от родителей куда-нибудь. – Он самодовольно ухмыльнулся.

Вот бы и оставался в Лондоне...

Кэт поморщилась. От этого перформанса хотелось просто закрыть лицо рукой от стыда. Она вновь открыла учебник, чтобы подготовиться к следующей теме, когда её схватила за локоть Джесси:

– Кэт, давай поговорим с Майком! Почитаешь ещё свой тупой учебник.

Кэт закатила глаза и неохотно поднялась с места.

Знакомиться с новеньким у неё не было никакого желания, но ссориться с Джесси из-за такой ерунды тоже не хотелось. Не то чтобы Кэт нравилось дружить с Джесси... Она считала подругу слегка глуповатой, хотя та тоже любила читать. Это был не совсемеё человек. Но Джесси жила рядом, с детства помогала ей защищаться от задиристых соседских мальчишек, а ещё... страдала лишним весом. Рядом с ней Кэт чувствовала себя хрупкой привлекательной тростинкой. Поэтому продолжала дружить. Всё равно общаться больше не с кем, а из всех одноклассников Джесси – самый адекватный вариант. Лучше с глупой соседкой, чем совсем без подружки...

– Эй, Майк! Скучаешь по Лондону? А Бекхема знаешь? Бывал на «Мет Гала»? – наперебой кричала толпа, собравшаяся вокруг уверенного Майка.

– Скучаю? Нет, я сам создаю праздник вокруг себя. А Бекхем – вообще мой бро, только вчера с ним созванивался.

Протискиваясь сквозь хихикающих девчонок, Кэт последовала за Джесси.

– Пропустите! – щебетала Джесси, энергично расталкивая одноклассниц и прокладывая путь к Майку, который, словно король, восседал на импровизированном троне. Кэт искренне рассчитывала, что Майк не обратит на неё внимания. Пусть они пообщаются с Джесси, а она тихонечко выскользнет и сядет за книги. Даже учебник математики будет поинтереснее Майка с его тусовками.

Но увы. Джесси пошла в атаку:

– Привет, Майк! Я Джесси, а это Кэт. Расскажешь нам про лучшие места в Лондоне?

– Оу, свежие лица среди моих поклонниц? – Майк окинул Джесси оценивающим взглядом. – С удовольствием расскажу.

Смех Джесси зазвенел, как серебряные колокольчики на ветру. И без того красные щёки стали вишнёвыми.

– Ты такой смешной, – промурлыкала она, сцепив руки в почти молитвенном жесте.

– Джесси, пошли, не позорься, – пробормотала Кэт, отводя взгляд: в стороне Полли Джонс и её свита уже порхали вокруг Эдмунда, словно мотыльки вокруг лампы.

– Эй, Эдмунд, что делаешь сегодня после уроков? Не хочешь с нами на Дрим-стрит?

Полли кокетливо накрутила прядь волос на палец, а её голос звучал слаще кленового сиропа.

– Эм... Спасибо за приглашение, но у меня другие планы. – Эдмунд растерянно улыбнулся. Кэт с трудом различила его слова: он говорил едва ли не шёпотом и при этом не поднимал глаз.

– Ок, ну и не сильно надо. – Одноклассница высокомерно вздёрнула подбородок и драматично крутанулась на пятке. – Девочки, пойдёмте!

Прозвенел последний звонок, возвестивший об окончании учебного дня. Ученики высыпали в коридор, громко обсуждая планы на вечер. Среди всеобщей болтовни и смеха выделялся бодрый голос Майка:

– Итак, ребята! Важное объявление! Меня уже приняли в команду, и завтра у нас первая тренировка. Будет жарко, как в аду. Жду всех на стадионе. И кстати, болельщицы нам тоже нужны!

Он стоял посреди коридора, словно древнегреческий бог, и перекидывал руками рюкзак, будто это был футбольный мяч.

– Я! Я! Я тоже, Майк! – завизжала Джесси и подняла руку, прямо как на уроках. Она умоляюще посмотрела на Кэт: – Кэт, ты должна прийти! Это будет великолепно!

– Футбол? Серьёзно? – Кэт скептически пожала плечами и окинула взглядом взбудораженные лица: Тони Бартона с его нагловатой ухмылкой, Полли Джонс с вечным кокетством, Софи Эстер с заискивающей улыбочкой, – и тяжело вздохнула. – Ну, я даже не знаю...

– Да ладно, Кэт. Хватит тупить. – Саймон, стоявший неподалёку, слегка толкнул её плечом. – Бери пример с Джесси! А то так и не найдёшь себе парня до выпускного.

– Ну... если только чисто посмеяться. – Кэт неуверенно развела руками.

– Надо мной? – Джесси недовольно вскинула бровь. Но в это время к ним подошёл Майк, и выражение её лица сразу же стало мечтательным, а сама она захлопала в ладоши при одном только его виде.

– Вижу, вы любите посмеяться. Я тоже. Завтра приходите на поле.

Он хищно прищурился и слегка шлёпнул Джесси чуть ниже спины. Кэт приподняла бровь и ухмыльнулась:

– В соревновании по скромности ты точно не победишь.

– Даже не буду стараться! – Майк обернулся к другим ребятам, чтобы они его поддержали. А потом посмотрел в сторону и с удивлением пробормотал: – А вот он, кажется, победит...

Его взгляд устремился к застывшей в стороне фигуре Эдмунда. Тот стоял вполоборота к окну и сжимал в руках тетради. Его блестящие чёрные волосы, едва прикрывающие уши, слегка растрепались. Он задумчиво смотрел на утопающий в вечернем тумане город. Здания, словно корабли, терялись в сумеречном море, освещённом прохладным светом фонарей-маяков.

– Эдмунд! Бро, алло, приём?

Эдмунд вздрогнул, затуманенный взгляд его серых глаз остановился на довольном лице Слейна.

– Ты чего такой? Играешь? Погнали с нами завтра. – Его голубые глаза азартно заблестели.

– Э-э, нет, спасибо, не люблю футбол, – с натянутой улыбкой выдавил из себя Эдмунд и отвернулся к окну.

– Мне нельзя отказывать! А значит – придётся полюбить футбол. Завтра жду на поле!

– Не будь занудой, как Кэт! – поддержал Саймон и по-братски положил руку Майку на плечо.

Кэт ощутила, как изнутри её укололо раздражение.

Не хотеть играть в дурацкие игры – значит, по их мнению, быть занудой? Они что, настолько примитивно мыслят?

– А может быть, вы просто оставите нас в покое? Если мы не хотим, значит, очевидно, нам неинтересен ваш футбол.

На короткий миг Кэт встретилась взглядом с Эдмундом – в его глазах появилась солидарность...

Майк выгнул бровь и безразлично поднял руки ладонями вверх:

– Ладно-ладно, мир.

Когда эхо школьного звонка стихло, толпа начала расходиться к автобусам. Джесси с грустью проводила взглядом Майка, скрывшегося в конце коридора вместе с новыми товарищами по футбольной команде, и дёрнула Кэт за рукав:

– Это было смело. Противостоять Майку!

– Противостоять? Я просто была с ним честной.

Кэт равнодушно поправила сползший с плеча ремешок сумки.

– Жаль, мы сегодня не поедем на автобусах... Вот почему папа решил подвезти нас до дома именно сегодня? – вздохнула Джесси.

– Да брось, у тебя ещё минимум целый учебный год на общение с этим зазнайкой, – отмахнулась Кэт. – А сегодня можем заскочить в библиотеку. Я хотела взять что-нибудь из французской философии. В оригинале, естественно. – Последние слова Кэт специально подчеркнула.

– Строишь из себя умную? – прыснула от смеха Джесси. Но её голос при этом звучал тепло, в отличие от прохлады на улице, проникающей в школу сквозь растрескавшиеся деревянные рамы. Их специально не меняли, чтобы сохранить исторический облик здания.

– Нет, я просто хочу с пользой проводить время, например за чтением, пока ты будешь унижаться перед Майком.

– Эй! Майк прекрасен. Вот специально теперь буду говорить только о нём! – Джесси игриво обиделась и сложила руки на груди, а Кэт демонстративно отвернулась к окну и наткнулась взглядом на Эдмунда. Он всё ещё стоял около подоконника, только теперь его внимание было направлено не на засыпанный листьями школьный двор и баскетбольную площадку, а на собственное запястье. Он сосредоточенно и увлечённо смотрел на часы.

Кэт слегка нахмурилась, наблюдая за ним пару минут, но Эдмунд явно не замечал ни её, ни Джесси. Да и вообще ничего вокруг, кроме собственных часов.

В каком мире он вообще живёт? Может, он аутист?

От размышлений её отвлёк звонкий голос Джесси:

– Ясно, вот кто тебе нравится! Любишь лузеров?

– Лучше уж они, чем глупые накачанные идиоты. – Кэт смерила подругу недовольным взглядом.

– Он не идиот!

– О, Джесси, этот спор может быть бесконечным.

Кэт решительно двинулась к школьной библиоте- ке, находящейся на третьем этаже. Джесси засеменила за ней.

Перед дверью на лестницу Кэт мимоходом оглянулась и в последний раз посмотрела на Эдмунда. Он всё ещё стоял на месте в опустевшем коридоре, напряжённо изучая циферблат. Кэт вздохнула и, решив не зацикливаться на неординарном поведении новенького, отмахнулась от мыслей о нём, как от дурного сна.

Как много чудаков... Непросто им на свете.

– И всё-таки чем он тебе понравился? Я же вижу, как ты на него смотрела, – взбудораженным полушёпотом спросила Джесси, когда они поднимались по лестнице. Старые каменные ступени стёрлись от бесчисленного количества подошв, ступавших по ним много десятков лет, и стали немного скользкими. Шаги подруг приглушённо звучали в предвечерней тишине школы.

– Понравился? Совсем нет. Ты же знаешь, мне никто не нравится и никогда не будет нравиться.

– А что же тогда?

– Ну, он просто странный. – Кэт рассеянно пожала плечами, её мысли в тот момент уже витали вдали, в мире философских вопросов.

Воздух в школьном коридоре второго этажа был затхлым, Кэт невольно поморщилась от запаха сырых пальто и старого дерева. Снаружи туман застилал окна, размывая образ маленького городка, словно вода разъедала цвета на яркой картине. Капли медленно сползали по пыльному стеклу, оставляя дорожки. Угасающий дневной свет в очередной раз проигрывал надвигающейся тьме, и длинные мрачные тени от спешащих по своим делам людей тянулись рваными нитями.

– Надеюсь, завтра будет тепло... А то сидеть на трибуне под зонтом не очень удобно. – Джесси вздохнула, глядя на мокрые стёкла.

– Какая трагедия! – Кэт не удержалась от иронии. Джесси смерила её недовольным взглядом, но промолчала.

Вскоре они поднялись на третий этаж, прошли по очередному школьному коридору, украшенному портретами учёных и географическими картами, и наконец добрались до двери в библиотеку. Она была слегка приоткрыта, а из помещения доносились приглушённые шаги миссис Флобишер, ходившей между стеллажами.

Когда подруги распахнули дверь, запах старой бумаги окутал их, а после к нему прибавился слабый лимонный аромат лака от деревянных полок. В библиотеке царили тишина и спокойствие, лишь слышался тихий стук книг, которые библиотекарь кропотливо расставляла по полкам.

– Добрый вечер, миссис Флобишер! – Кэт неспешно подошла к столу и поприветствовала пожилую библиотекаршу, которая всегда ей чем-то напоминала «добрую» версию миссис Спаркл. – Я бы хотела почитать что-нибудь из Сатрера...

– А, Сартра, вы имеете в виду? – мягко поправила библиотекарша и поставила очередную книгу на полку.

Сатрер... Чёрт! Надо ж было так сказать!

Кэт неловко опустила глаза и быстро спрятала руки в карманы юбки. Джесси издевательски фыркнула:

– Да, Кэт обожает Сатрера. Он её кумир.

– Очень смешно, Джесси, – смущение обожгло щёки Кэт. – Неужели ты никогда не...

Кэт оборвалась на полуслове. Слова застряли в горле, как замороженное желе. В щель приоткрытой двери она заметила спину Эдмунда: он упирался обеими руками в противоположную стену, будто пытался протиснуться сквозь штукатурку и кирпич. Он так настойчиво ощупывал её гладкую поверхность, словно за ней действительно что-то находилось. Эдмунд явно не рассчитывал, что его могут заметить.

У него всё хорошо с головой?

В это время Эдмунд сделал пару шагов назад. Одной рукой он достал что-то из сумки, сжал в кулаке, явно пряча от посторонних глаз. Кэт разбирало любопытство. Она прищурилась, но разглядеть что-либо в едва открытую дверь никак не удавалось. Эдмунд снова приблизился к стене. Коснулся её рукой, в которой что-то точно держал. Кэт показалось, что она различила шёпот. После этого Эдмунд прижался к стене грудью.

А затем он... исчез, просто растворился в воздухе, словно слившись с тусклым вечерним светом и дрожащим освещением ламп.

Несколько секунд Кэт широко раскрытыми глазами смотрела на пустую стену, ожидая, что он точно так же появится обратно.

Может, показалось? Что это со мной?

В реальность её вернул спокойный голос миссис Флобишер, которая вела себя так, будто ничего и не случилось. Видимо, слишком увлеклась книгами. Как и Джесси. Значит, что-то не так было с самой Кэт? Или ей «повезло» увидеть нечто странное? Или Эдмунд просто отошёл в сторону и никуда не исчезал, перед этим действительно немножко постучавшись в стену?

Наверное, третий вариант самый верный. Пусть будет он.

– Какую книгу вы хотите прочитать, Кэтлин?

– Эм... «Тошноту» Сартра. На французском, – растерянно пролепетала Кэт, но хотя бы не оговорилась в этот раз. Удивительно, как точно она смогла произнести фамилию писателя – в голову упорно лезли мысли, далёкие от литературы.

Что же всё-таки случилось с Эдмундом? Обман? Игра теней? Её разыгравшееся воображение? Ведь люди не исчезают в стенах!

– Ты в порядке, Кэт? Выглядишь, будто увидела призрака твоего Сатрера. – Джесси озабоченно нахмурилась.

– Джесси, отстань. Всё хорошо.

Пока миссис Флобишер отправилась в глубь своих владений за книгой, Кэт снова обернулась к двери. Ничего. Пустой коридор. Просто стена.

Привидится же!

Поддавшись на уговоры библиотекарши, подруги взяли столько книг, что с трудом удерживали свою литературную добычу. Тишину коридора нарушил грубый собачий лай. Кэт вздрогнула и автоматически глянула на приоткрытое окно. Она с детства боялась собак после случая, когда соседский доберман впился ей в ногу, пока она пыталась сбежать от него на велосипеде. Несколько шрамов до сих пор напоминали ей о том неприятном приключении.

Когда лай стих, Кэт вздохнула с облегчением. Но вздох застрял у неё в груди, не успев вырваться, потому что посреди коридора, словно из ниоткуда, появился Эдмунд, задумчивый и настороженный. Он шёл медленно, почти крадучись, и внимательно осматривался.

И как мы его сразу не заметили?

– Эдмунд! – Голос Джесси прозвучал внезапным звонком на урок. Новенький вздрогнул и повернулся на звук. – Поможешь с книгами?

– Конечно. – Он осторожно взял половину стопки сначала из рук Джесси, а затем у Кэт. Его щёки до ушей окрасились румянцем.

– Спасибо, – как ни в чём не бывало поблагодарила Джесси. Она даже не придала значения внезапному появлению Эдмунда и уж тем более не переживала по поводу его стеснения и неловкости момента. Но от Кэт не утаилось его желание провалиться сквозь землю.

– Что ты тут делаешь так поздно? – Кэт впилась в Эдмунда вопросительным взглядом. Она не верила в честный ответ, но хотела увидеть его реакцию.

– Шёл в библиотеку и немного заблудился.

Эдмунд отвёл глаза. Его смущение висело железной кувалдой в воздухе. Ответ не устроил Кэт, даже слегка раздосадовал. Она верила себе и в то, что видела. И в этот момент решила спросить все прямо, не боясь, что это будет выглядеть глупо. Если он на самом деле сошёл с ума, то сейчас – отличный повод повеселиться.

– Правда? А надпись «библиотека» тебе ни о чём не говорит? По-моему, ты просто зачем-то ломился в стену, а там библиотеки нет. И книги обычно не прячут в штукатурке.

Кэт наигранно засмеялась, не отрывая взгляда от всё больше краснеющего лица новенького.

Джесси ошарашенно помотала головой и прижала к себе оставшиеся книги.

– Эдмунд, ты головой ломаешь стены?

– Э-э, нет, я имею в виду... – Эдмунд затоптался на месте. – Просто перепутал, вот и всё.

– Точно, – не унималась Кэт, чувствуя, как ему становится некомфортно от её скептического тона. – Потому что все мы иногда путаем стены с библиотеками.

– Каждый день так делаю. – Джесси присоединилась к подруге. – Эдмунд, каково это – биться головой о стенку?

К удивлению Кэт, ожидавшей, что новенький сейчас совсем сгорит от стыда или разозлится, Эдмунд взял себя в руки и с достоинством выпрямился; робкий румянец сошёл с его лица, взгляд стал спокойным, а движения – более плавными. Он улыбнулся уголками губ и произнёс мечтательно:

– Кто знает, что может таиться за стенами... Иногда ошибки могут вывести на новый путь.

– Ой, да ты философ. Сатрер, что ли? – Джесси расхохоталась, Кэт недовольно шикнула, а Эдмунд невозмутимо кивнул, подхватывая падающий учебник английского языка:

– Ну, почти.

Сумерки окончательно опустились на засыпающий городок М. Выйдя на школьное крыльцо, Кэт вдохнула запах сырой земли и почувствовала, как сентябрьская прохлада прокралась под куртку, отчего по коже пробежали мурашки. Чёрный внедорожник мистера Уайта притаился неподалёку от школы, как большой дракон.

– Наконец-то домой, – улыбнулась Джесси, забирая книги у Эдмунда. – Спасибо за помощь.

Кэт, в свою очередь, молча забрала стопку книг, сделав вид, что двусмысленный ответ Эдмунда её не устроил.

Попрощавшись с ним, подруги поспешно скользнули на задние сиденья автомобиля. В нос ударил стойкий аромат мяты из освежителя воздуха, смешанный с запахом кожаного салона. По радио ведущий вещал о текущих событиях города – его голос звучал как навязчивый шум.

– Добрый вечер, мистер Уайт, – с формальной вежливостью поздоровалась Кэт, а Джесси нежно чмокнула отца в щёку.

Кэт прижалась лицом к окну, наблюдая, как в осенней прохладе её дыхание туманило стёкла. Мельком она заметила, что Эдмунд остался стоять на ступеньках в одиночестве, неподвижный, словно статуя. Сумка, перекинутая через плечо, провисала под тяжестью учебников. Он выглядел чужеродно на фоне старинного каменного здания школы, этакий одинокий принц в слишком большом пиджаке, поглощающем его утончённую фигуру.

– Такой чудак... – пробормотала Кэт, проведя пальцем по стеклу.

– Точно, – буркнула Джесси, надевая наушники. – Не то что Майк, да? Ты видела эти плечи?

Кэт закатила глаза, но этот жест потерялся в темноте салона.

– Джесси, ты опять за своё...

– Он такой весёлый, очаровательный! И ещё он...

– Очаровательный? – Голос Кэт сочился сарказмом. – Может, станет таким, когда его самооценка слегка упадёт.

– Ревнуешь? – Джесси так повысила тон, что её было слышно за шумом радио.

– К чему? Раздутому эго и парочке голов?

Судя по тому, как Джесси вжалась в кресло, слова Кэт её выбесили. И хорошо!

Может, она наконец прекратит нахваливать Майка?

– Девочки, – вмешался мистер Уайт с нотками снисходительности в голосе, – хватит препираться. День был долгим.

– Извини, папа, – пробормотала Джесси и начала листать песни в плеере, а Кэт отвернулась к окну.

Пока они стояли на светофоре, Кэт ещё раз повернулась в сторону входа. Эдмунд не сдвинулся ни на шаг с того места, где они разминулись. Его лицо, едва различимое в надвигающемся мраке, было задумчиво и слегка печально.

– Видимо, он ждёт свой волшебный транспорт. – Кэт попыталась немного разрядить обстановку.

– Точно, полетит домой на метле, – хихикнула Джесси, не поднимая взгляда от плеера.

– Или на единороге, – сухо добавила Кэт, но на её губах при этом заиграла улыбка.

Когда они тронулись на зелёный свет, ей на миг показалось, что на фоне шума машины кто-то прошептал над ухом:

– Будьте осторожны...

Кэт вздрогнула и посмотрела на вьющиеся узенькой речкой улочки города М., окутанные бархатистым вечерним сумраком.

Это просто ветер! Или радиопомехи. Точно!

Глава 3. Незнакомка

Чуть больше двух месяцев назад

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

июнь 2004 года

Эдмунд Саннорт

Ну хоть «C» поставили, и то ладно.

Эдмунд с невесёлым видом плёлся по центральной улице маленького английского города М. Несколько минут назад у него закончился экзамен по математике. Сами задания были не такими и уж и сложными, но Эдмунд никогда не любил этот предмет. И не очень понимал. И готовился к нему за несколько часов до начала экзамена. По традиции, которую он уже не нарушал много лет. Должна же быть какая-то стабильность!

Июньское солнце уже спряталось за горизонт, заливая ряды кирпичных домов тёплым розовым светом. Закат растаявшей ириской растекался по улицам. Сладкие ароматы местных цветов, пышно разросшихся вдоль фасадов зданий, приятно щекотали нос и успокаивали; их изящные тени сплетались с силуэтами домов в причудливую картину.

На самом деле многие считали город М. застывшим во времени. Как минимум один его внешний вид говорил о многом. Старые заброшенные дома, покрытые шрамами долгой истории, соседствовали с новыми постройками. На окраине располагался военный аэродром, он нечасто использовался, но всё же иногда оттуда взлетали самолёты. Местные жители крайне редко выбирались из города, и вид самолёта над головой вызывал у них восторг и мечты о далёких путешествиях. Люди в городе жили небогато, поэтому откладывали поездки до лучших времен. Которые никогда не наступали.

Эдмунд шёл мимо новой пекарни – кирпичного здания в окружении ровно подстриженных кустов акаций. На окнах с декоративной резьбой красовалась вывеска«Выпечка дядюшки Джека! Мы открылись! Спешите стать первыми покупателями!». Из трубы струились мягкие кольца серо-бежевого дыма. Прохожих зазывал полный мужчина с лицом, покрасневшим от долгого стояния возле печи; от его одежды пахло хлебом и жжёным сахаром.

Улочка Дрим-стрит считалась самой многолюдной в маленьком и тихом городке. Сегодня, в тёплый вечер, на ней было непривычно шумно: в одном из баров показывали матч чемпионата мира по футболу. Гуляли тут в основном семьи с детьми, но иногда попадалась и молодёжь – редкое явление в «городе пенсионеров», как его часто называли. Раньше по этой улице Эдмунд ходил с воспитателями и приютскими ребятами. С грустью и завистью он смотрел на счастливые семьи, потому что сам никогда не знал и не помнил своих родных. Хорошо, что сейчас он жил с семьёй, пусть и приёмной.

Булочник протянул Эдмунду рекламную листовку и задорно подмигнул:

– Отведай свежайшую выпечку дядюшки Джека!

Листок хрустел в руках пекаря, словно свежий багет. Эдмунд равнодушно взял буклет, кивнул и пошёл дальше, вслушиваясь в шуршание собственных шагов, мягких и осторожных: он всё ещё не особо доверял этому миру.

– Мама, купи мне пирожное!

Маленький рыжий мальчик с веснушками хныкал и дёргал высокую стройную женщину за длинную юбку. Голос ребёнка был тоненьким, словно писк комара.

– Не сегодня, Билли. Много сладкого вредно.

Мальчик канючил и теребил её за руку:

– Ну пожалуйста, мама!

Рядом с ним стояла девочка в светло-жёлтом платье; два хвостика на макушке забавно вздрагивали на ветру. Она засмеялась над проходящим Эдмундом, и он мельком заметил её сияющие голубые глаза. Нахмурился и попытался понять, чем так позабавил ребёнка. Смущённо отвернулся: ему всегда становилось некомфортно от чужого взгляда, даже детского. Пригладил растрепавшиеся от ветра волосы – густые, чёрные, лезущие в глаза. По ладони пробежал мимолетный, невидимый окружающим разряд магии, который согрел приятным теплом. Эдмунд улыбнулся знакомому ощущению.

Вскоре он приблизился к ветхой постройке в викторианском стиле – с декоративными балюстрадами и резными столбами. От старинных фонарей на дорогу у входа падали желтоватые пятна. В палисаднике около крыльца благоухали розы, по стенам расползлись трещины – следы от зубов времени.

Тем не менее внутри здание выглядело вполне современно. Туда вели два входа: центральный – в бар, а боковой – в большой выставочный зал. Но сейчас зал был закрыт. Эдмунд сразу заметил рекламное объявление –«Выставка работ лондонского художника Валериана Хортона». Рекламу оформили в ярких, почти кислотных тонах, от которых рябило в глазах. Но смотрелось весьма любопытно. Он внимательно поглядел на примеры картин неизвестного художника – сочетание абстрактных сказочных пейзажей, плавно перетекающих в знакомые европейские виды.

Около боковой части здания стоял смуглый молодой человек с тёмными волосами, на вид немного старше Эдмунда. На его футболке с принтом рок-группы виднелись разноцветные пятна краски, потёртые джинсы с заниженной талией и искусственными дырками на коленках напоминали моду времен хиппи, от CD-плеера на поясе к ушам тянулись чёрные проводки, местами перемотанные синим скотчем. Юноша приложил палец к губам и задумчиво изучал объявление, словно искал в нём тайный смысл. Он повернулся к Эдмунду и остановил на нём заинтересованный взгляд необычных жёлто-карих глаз, а потом приветливо улыбнулся.

Эдмунд смутился и перевёл внимание на соседнюю вывеску – бар «Золотой мяч». Деревянная входная дверь, украшенная фотографиями знаменитых игроков, то и дело хлопала: поток посетителей не прерывался. Изнутри доносился громкий смех вперемешку с бодрой электронной музыкой и запахом жареных сосисок..

Эдмунд приблизился к бару и заглянул в широкое панорамное окно. Помещение было оформлено в стиле английского паба: кирпичные стены с грубыми деревянными полками, уставленными разноцветными кружками с логотипами известных спортивных команд, приглушённый свет, большая барная стойка, за которой виднелись ряды алкогольных напитков. По обеим сторонам от бара располагались огромные экраны, на которых транслировался очередной матч. Добродушный бородатый бармен в белой футболке с выцветшим принтом обслуживал гостей. Гвалт посетителей временами сливался в единый гул. Удивительно, как местные жители годами терпели подобное.

Забавно, как все эти люди просто радуются обычной жизни, не думая о неизведанном за её пределами...

Эдмунд мельком взглянул на собственное отражение в стекле и почувствовал себя призраком, а не жителем города М. Бесплотным фантомом с растрёпанными волосами, правильными чертами лица, задумчивыми серыми глазами, усталым и немного отрешённым взглядом. На его чёрной сумке через плечо блестел необычный металлический значок с изображением лиц в переплетённых ветках.

Он пригляделся и заметил на носу большое чернильное пятно. Принялся пальцами оттирать след от ручки.

Кажется, слишком старался на экзамене... Или погрузился в свои мысли. Вот над чем смеялась та девочка у пекарни. Ладно. Не привыкать.

Эдмунд часто витал в облаках, потому что реальный мир казался ему чужим и вызывал лишь беспокойство. Ему здесь не нравилось. Он хотел летать на драконах и сражаться со злыми волшебниками, а его зачем-то заставляли учить математику – ужасная несправедливость.

В свои четырнадцать Эдмунд сильно отличался от сверстников. Хотя бы тем, что мог не есть и не спать, потому что обладал самой настоящей магией. Это был секрет, с которым он ни с кем не делился. В свободное от учёбы время он уходил в безлюдные места и практиковал магию по особому пособию для начинающих волшебников. Чудесную книжицу ему прислал неизвестный отправитель в качестве подарка на семилетие. Эдмунд не знал, кем был даритель, но подарок оценил сразу. И не выпускал книгу из рук уже много лет, изучал заклинания по несколько часов в день. Талант медленно, но верно раскрывался. Но при этом в реальном мире Эдмунд так и оставался непонятым одиночкой, потерянным среди суеты жизни.

Эдмунд снова взглянул в окно. Отражение с натёртым до красноты носом рассеянно уставилось на него. Слегка смутившись, Эдмунд отвернулся от стекла. Посмотрел вверх, где закатное небо с гудением разрезал вертолёт, взлетевший с того самого старого аэродрома на окраине города. Эдмунд собрался идти дальше, но его остановил приглушённый женский голос, прошептавший возле уха:

– Мальчик, не подскажешь, который час?

От неожиданности Эдмунд вздрогнул, резко обернулся, чувствуя внутри прилив неприятного тепла. Его взгляд столкнулся с абсолютно серыми (прямо как у него) глазами. Неизвестная пожилая женщина в винтажном чёрном платье с рюшами на груди и широкими рукавами смотрела на него так пристально, что ему стало не по себе. Колючий взгляд пронзал насквозь.

Эдмунд опустил глаза, потряс рукой и посмотрел на часы, которые висели на его худом запястье. Часы необычной формы – пятиугольные, со спиралевидным циферблатом и кожаным шершавым ремешком. Свет от вывески растёкся по стеклянной поверхности. Эдмунд всмотрелся в спираль, прищурился, пытаясь понять, который час, – такая форма циферблата не очень удобна, и он бы предпочёл вариант с обычными цифрами, но творческая искра в нём всегда была сильнее, чем желание комфорта. Пока он определял время, всё вокруг словно замерло.

Эдмунд по-прежнему стоял возле бара, на самой шумной улице небольшого тихого города в Юго-Восточной Англии. Прохожие вокруг всё так же гуляли, общались, заходили в магазины, смеялись, пили в баре и смотрели футбольный матч. Но внутри него что-то сжалось от тревожного предчувствия. Словно с минуты на минуту должно было произойти чудо. Так ощущают себя дети, решившие ради шутки вызвать духов в хеллоуинскую ночь.

– Семь часов сорок пять минут.

Эдмунд едва шевелил губами и старался не смотреть на женщину. Но её взгляд всё так же пронзал до мурашек. Хотелось поскорее уйти. Или остаться и выяснить, в чём дело?

– Времени совсем мало, Эдмунд.

– Вы знаете моё имя?

Эдмунд не поверил собственным ушам и в изумлении поднял глаза на незнакомку. Внутреннее напряжение усилилось. Что-то было не так. Он не помнил эту женщину и не понимал, почему она знала его.

Таинственная незнакомка выглядела очень старой. Очень. Её кожа настолько высохла, что, казалось, вот-вот лопнет, разорвавшись на лоскутки. Из аккуратного пучка на голове не выбилось ни единой пряди, хотя ветер теперь дул сильнее. Её слегка сгорбленная тень напоминала образ смерти из старых сказок – едва заметная, неровная, скользящая. И сама дама казалась призраком, а не живым человеком.

Но всё же в ней было что-то живое. Голос. Совсем не старческий – звонкий, как у девушки, запертой в увядающем теле. И лицо. Эдмунд сразу приметил изящные скулы, правильные черты и глаза глубокого серого цвета. О, в этих глазах было слишком много жизни! И серого.

– Да, я знаю твоё имя. Мне нужно с тобой потолковать. Это чрезвычайно важно! – Она заговорила быстрее, и речь стала более оживлённой. – Только здесь я рассказать тебе всего не могу. Людей многовато, и нас могут услышать. Пойдём в ближайший парк.

Эдмунд растерялся, не зная, как реагировать. Внутренний ребёнок в нём весь сжался и хотел сбежать. Эдмунд помялся на месте, одной рукой расстегнул сумку, чтобы женщина не заметила. Запустил руку внутрь, ощупывая книги, которые тихо зашелестели под пальцами. Наконец нашёл в одном из внутренних карманов твёрдый многогранный предмет и обхватил его ладонью, ощущая успокаивающую тяжесть и магическую пульсацию.

Камень волшебства. Предмет – помощник для юных колдунов из другого мира, которые ещё не прошли посвящение в маги. Этот ритуал могла провести только сильная и опытная волшебница с титулом мастера магии или леди – своеобразная магическая мать и наставница. Студентам элитных школ, в которые попадали только лучшие или знатные волшебники, особенно везло: их посвящала в маги Хранительница Леса Грёз и по совместительству преподавательница медитаций. Ученики простых магических школ проходили посвящение в своей школе, а элита – в самом Лесу Грёз, священном месте. Перед поступлением в академию десятилетние волшебники отправлялись в Лес Грёз, где Хранительница позволяла каждому прочувствовать его собственную магию и слиться с ней. После этого дети могли колдовать без внешних атрибутов, используя лишь внутренние силы, голос и руки.

Эдмунд не знал, пройдёт ли он этот ритуал. Он мечтал о Лесе Грёз, о поступлении в магическую академию и постоянном совершенствовании навыков. Но за свои четырнадцать лет ни разу не был в том мире и понятия не имел, как туда попасть.

– Кто вы? И как нашли меня? – недоверчиво поинтересовался Эдмунд, его рука сильнее сжала волшебный камень.

– Пожалуйста, пойдём вместе со мной в парк. Я всё расскажу. Что успею...

Голос женщины слегка дрогнул, на лбу появилось с десяток морщин.

Несмотря на опасения, внутри Эдмунда вспыхнули любопытство и уверенность. Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза незнакомки.

В голове чёткими кадрами пронеслось детское воспоминание...

Семилетний Эдмунд сидел один в комнате, которую тогда делил со старшей приёмной сестрой Маргарет – девушкой со взрывным характером. В комнате было розовым буквально всё: пол, мебель, даже потолок. Сквозь плотные розовые шторы просачивался свет февральского закатного солнца – сочетание мягкого персикового цвета и холодного фиолетового. Снег с тихим шелестом прилипал к тёплому стеклу окон. На полу всюду валялась косметика, пахло резкими и слишком приторными духами, которые двенадцатилетняя Мэгги снова стащила у матери. Маргарет ушла гулять с подругами, а Эдмунд остался один – неплохой подарок на день рождения. Пользуясь минутой тишины, он сидел в углу за столом и читал книгу об эльфах.

Это был первый день рождения в приёмной семье, но даже сейчас про него забыли. Он привык. Ему не особо нравились дни рождения, по крайней мере, счастливых он не мог вспомнить.

Но вот дверь с лёгким скрипом открылась, и в комнату бодрым шагом зашла миссис Саннорт – улыбчивая светловолосая женщина, похожая на добрую фею с цветами в волосах. В руках она держала большой круглый торт с голубой цифрой «семь» из глазури. Её лицо сияло милой улыбкой. Она тепло посмотрела на именинника. В нос ударил запах ванили и шоколада. Эдмунд с интересом отложил книгу в сторону.

– Эдмунд, милый, с днём рождения! Это тебе. Я сама испекла. Надеюсь, тебе понравится. – Миссис Саннорт протянула ему подарок.

– Спасибо, миссис Саннорт...

Он осторожно взял торт. С интересом осмотрел его, чувствуя, как сердце забилось от волнения.

– Называй меня просто мамой. Не стесняйся, – ласково поправила миссис Саннорт. – Есть ещё кое-что, уже не от меня.

Через несколько минут она вернулась и протянула Эдмунду небольшую бумажную коробку, обвязанную белыми лентами.

Он осторожно поставил торт на стол, робко кивнул и забрал подарок. Тяжеловато, но эта тяжесть была приятной. Коробка шуршала под пальцами, словно стопка старых газет. От неё исходил сладковатый запах бумаги.

Не дождавшись, пока миссис Саннорт уйдёт, Эдмунд развязал ленту. Двумя руками отбросил крышку. И суетливо достал содержимое. Книга. Очень толстая старая книга. Эдмунд вслух прочитал название:«Пособие для начинающих магов».

– От кого этот подарок?

Эдмунд с любопытством крутил книгу в руках. Ему нравился звук перелистывания жёлтых, едва не рассыпающихся страниц. Книга казалась дорогой и ценной, он понимал это даже в свои семь. Красная кожаная обложка, позолоченный переплёт и витиеватые золотые буквы восхитили Эдмунда, словно в его руки попал музейный артефакт, овеянный великой историей. Ему сразу захотелось прижать к себе книгу и никому никогда не отдавать.

– Не знаю. Принёс почтальон, отправитель не указан. – Миссис Саннорт неуверенно пожала плечами.

– Сп-паси-ибо... Большое спасибо!

Голос Эдмунда дрожал от радости и волнения. Он не знал, кого благодарить, поэтому обратился к миссис Саннорт.

Она сложила руки в жесте умиления, по её щекам пробежал румянец. Эдмунд аккуратно распахнул подарок. Чернила пахли старой древесиной и сухими листьями. Красивый старинный почерк выглядел необычно, но семилетний Эдмунд уже отлично умел читать, поэтому всё прекрасно понял.

Из книги с лёгким шелестом выпал слегка помятый, желтоватый от времени конверт. Миссис Саннорт аккуратно подняла письмо и осмотрела с задумчивым видом. Протянула пальцы, чтобы сорвать сургучную печать в форме сердца. Но Эдмунд её остановил:

– Миссис Саннорт... мама... можно мне, пожалуйста, открыть это письмо самому?

– Конечно, милый.

Женщина с растроганным видом отдала письмо. Эдмунд с ловкостью снял клеймо, вынул старый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, и в нетерпении уткнулся в текст.

Это был первый раз, когда Эдмунд, спокойный и молчаливый ребёнок, буквально прыгал от радости с криками: «Ура! Магия существует!» Разумеется, миссис Саннорт не восприняла это всерьёз, посчитала всего лишь детской наивной радостью.

Как только миссис Саннорт удалилась, Эдмунд, как было сказано в письме, вытащил камень волшебства прямо из книги и применил своё самое первое заклинание – чары Альте́цио, способные двигать предметы. И в тот момент его жизнь разделилась на до и после. Он отказался от еды, воды и сна, ещё больше отдалился от мира людей и начал тайно изучать магию. Колдовать он уходил в безлюдные места. А если вдруг слышал или видел, что кто-то идёт, переставал творить чары и начинал просто взмахивать руками, делая вид, что занимается спортом.

* * *

Магия стала смыслом его жизни. Камень волшебства – талисманом, с которым он не расставался. А пособие для волшебников – близким и единственным другом. И уже семь лет он постоянно ждал загадочную наставницу, приславшую ему подарок, искренне веря, что она обязательно придёт. Просто всему своё время. Просто нужно подождать.

Время шло, но никто не приходил.

А сейчас перед ним стояла женщина – которую явно окружала тайна, – умоляюще смотрела на него и звала пойти вместе с ней в парк, чтобы обсудить нечто важное.

Прокрутив в голове своё яркое воспоминание, Эдмунд снова ощутил знакомое внутреннее тепло и озарение. Напряжение обратилось приятным волнением. Он сделал вдох и достал руку из сумки.

– Хорошо, я пойду с вами.

У неё такие же глаза, как у меня. А может, мы родственники?

Они пошли по оживлённой улице. Прохожие, занятые своими делами, не замечали их. Только молодой человек, всё ещё упорно рассматривавший рекламный плакат о выставке, снова окинул Эдмунда любопытным взглядом. Но быстро отвернулся, продолжив своё нехитрое занятие.

Какой-то он странный. Зачем так долго стоять около одного плаката? И глаза у него тоже необычные... Вот опять мне во всём волшебство мерещится!

Эдмунд отвлёкся от незнакомца и внимательно вслушался в звуки шагов старушки – тихие, мягкие и скользящие, словно она шла по льду. Совсем не старческие. Если взглянуть на старушек на улице, вяло передвигающих ногами, сразу чувствовалось: она другая.

Незнакомка хранила таинственное молчание. Только облизывала губы и задумчиво смотрела куда-то в пространство, словно волновалась о чём-то важном. От неё исходил запах ветхих книг. Розовый свет заката, к которому примешивались синие тона, очерчивал её фигуру и тень, словно аура. Её молчаливость радовала и пугала одновременно. Эдмунд шёл нерешительно и не скрывал от самого себя: он всё ещё опасается её. Да и магии на самом деле тоже.

Самые интересные вещи зачастую наиболее пугающие – как и наоборот.

Вскоре они добрались до парка. Эдмунд глубоко вздохнул и почувствовал запах сырой земли и медовые ароматы цветов. Дорожка хрустела гравием под ногами, шум людной улицы остался позади. Со всех сторон доносились переливистые птичьи трели, убаюкивающий шелест листьев и мягкий стрёкот мелких насекомых в траве. Этот парк был обителью пышной зелени, сейчас озарённой розоватым сиянием заходящего солнца.

В свободное время Эдмунд любил здесь гулять, наслаждаться тишиной и умиротворением, пытаясь разгадать в звуках природы волшебные тайны. Но сейчас тишина казалась другой. Напряжённой. Словно затишье перед бурей.

Интересно, кто эта женщина? Вдруг она опасна и даже моя магия с ней не справится?

Он ощутил беспокойство особенно чётко, когда незнакомка завела его в тень старых дубов. Положила руку ему на запястье, давая понять, что можно остановиться. Посмотрела прямо в глаза – опять этот пристальный серый взгляд. Эдмунд растерянно опустил голову, снова нащупал в сумке камень волшебства. Выдерживать такое внимание с её стороны, когда они находились наедине, было сложно...

– Эдмунд, у меня есть к тебе важный разговор, – сказала женщина, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Её голос дрожал, словно крылья раненой птицы.

– Кто вы? Вы следили за мной?

В безлюдном парке Эдмунд не решался поднять глаза на незнакомку.

– У нас совсем мало времени. – Женщина не ответила на вопрос. – Слушай меня! Это важно!

На самом деле в её голосе не было ничего угрожающего. Даже звучала забота. Словно она хотела предупредить его об опасности. А ещё что-то в ней было неуловимо знакомым. Слишком. Будто очень давнее воспоминание, которое пыталось, но не могло пробиться наружу.

– Хорошо.

Любопытство Эдмунда начало потихоньку одолевать страх. Хотя подозрение всё ещё оставалось – друг ли она ему?

– Эдмунд, ты должен сменить школу, – выпалила дама с пугающе серьёзным видом. – В новом учебном году тебе нужно перевестись в среднюю школу на Флауэр-стрит.

– Флауэр-стрит? – Эдмунда настолько поразила странная просьба женщины, что он наконец посмотрел ей в глаза. – Но зачем мне именно туда? Почему сейчас?

– Пожалуйста, – коротко прошептала она, её голос был едва слышен. – Просто верь мне.

Может, эта женщина обозналась и не нужно мне ни на какую Флауэр-стрит? Или вовсе сошла с ума? Хотя кто бы говорил...

Эдмунд мысленно усмехнулся. Благо никто не знал, что он делал в свободное от учёбы время, а иначе его бы давно отвели к психиатру.

Ему хотелось закидать незнакомку вопросами, но он не мог сформулировать ни одну мысль, поэтому молча стоял на месте, наблюдая за каждым движением женщины. Оставалось надеяться, что она и без лишних слов его поймёт и расскажет все подробности.

Во время затянувшегося молчания в кустах в стороне раздался подозрительный шорох. Эдмунд резко обернулся, крепче сжал в пальцах камень волшебства, но тут же вздохнул с облегчением – просто птицы. Несколько пташек вспорхнули с ветки, хлопая крыльями.

А вдруг это не просто птицы, а за нами кто-то следит?

Эдмунд хотел озвучить своё опасение, но незнакомка была на своей волне и вряд ли заметила странный звук. Она выудила из кармана платья предмет, похожий на маленький, изящный и абсолютно прозрачный ключ. Сквозь него просвечивала июньская зелень листвы. Эдмунд сначала решил, что это качественный пластиковый сувенир, а не реальная вещь, но старушка снова заговорила:

– Возьми. Однажды он тебе понадобится. Он откроет дверь напротив библиотеки, на третьем этаже средней школы на улице Флауэр-стрит. Береги его. Это очень важная вещь. Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы вручить тебе её лично, именно в этом безлюдном парке, где нет шпионов.

С этими словами она протянула ключ.

Эдмунд дёрнулся и подался на пару шагов назад. Он не отличался излишней подозрительностью, порой доверял кому не следовало, особенно если дело касалось магии или параллельных миров, которые показывали в телепередачах или красочно описывали в книгах, но в тот момент засомневался бы даже глупец.

Женщина смягчилась в лице и вымученно улыбнулась:

– Не бойся. Я не намерена причинять тебе вред. Возьми этот ключ, пожалуйста. Прошу.

Голос стал страдальческим. Настолько, что Эдмунду передалась её давящая, тягостная, всепоглощающая тоска. Боль покинутого всеми старика в последние годы жизни. Ужасное чувство.

Он посмотрел на неё с сочувствием, протянул руку и взял предмет дрогнувшими пальцами, удивляясь собственной решимости.

– Я сделаю всё, что вы говорите.

Затем он крепко сжал ладонь, ожидая, что сейчас произойдёт чудо... Но ощутил лишь приятную прохладу. Ничего более.

Вряд ли этот ключ сам по себе опасен... Но куда может вести дверь, которую он открывает? И неужели она и правда находится в школе?

– Спасибо, – лаконично поблагодарила она. – И да, ещё один момент. Новое зеркало твоей сестры.

– Что с ним? – спросил Эдмунд с недоумением, заталкивая ключ во внутренний карман сумки, между шершавых смятых купюр.

Уж в безделушках Маргарет он бы в жизни не заподозрил ничего мистического. Настолько обычного человека ещё стоило поискать.

– Джеральд... расскажет тебе, – с трудом выдавила из себя старушка. Её голос звучал всё тише, слова едва различались, будто вот-вот она задохнётся. Эдмунду на миг даже показалось, что ему и самому не хватает воздуха. Он глубоко вдохнул.

– Джеральд? Кто это?

Незнакомка зашевелила губами, словно хотела ответить. Эдмунд сначала так и подумал и почти обрадовался, что она наконец расскажет что-нибудь важное. Но вместо слов женщина содрогнулась всем телом и схватилась за грудь, её дыхание стало прерывистым.

– Мэм? Вам плохо? – Эдмунд в ужасе сделал шаг к старушке, разрываясь между желанием помочь и страхом перед неизвестностью. Но первого всё же было чуть больше. Определённо.

Женщина вся сжалась, как от внезапной судороги, покачнулась и рухнула на тропу, словно срезанный цветок. И вот она уже распласталась на траве; глаза закатились, открывая белки под трепещущими веками. В тени деревьев её безжизненное лицо напомнило расколовшуюся театральную маску.

Жутковатая тишина окутала парк, даже сторонние звуки вмиг стихли, словно кто-то нажал на выключатель. Стало холодно. Эдмунд поёжился, закутываясь в пиджак:

– Мэм?

Он опустился к женщине, чувствуя, как его сердцебиение отдается в ушах. Неуверенно протянул руку и взял её за запястье, надеясь нащупать пульс. Его пальцы коснулись тонкой, словно пергамент, старческой кожи. Ничего. Тишина.

– Я вызову помощь.

К совсем потерявшемуся Эдмунду подскочил проходивший мимо работник парка – мужчина средних лет, с небольшой седеющей бородкой.

– Кажется... уже поздно, – отрешённо заметил Эдмунд, продолжая с бессмысленным упорством щупать пульс. Разумеется, не помогало. – Она... мертва.

– Уверен? – Мужчина подошёл ближе и с подозрением посмотрел на Эдмунда, но тот лишь коротко кивнул. Его парализовал ужас, он ощущал себя не в летнем парке, а в клетке с глухими стенами, из которой выкачали воздух.

Только что рядом умер человек. Живой. Реальный. Дышащий. И Эдмунд понятия не имел, что ему, четырнадцатилетнему подростку, делать. Да, его родители погибли, но слишком давно и, скорее всего, не перед его носом. В сознательном возрасте он видел смерть впервые.

Его поразило гнетущее ощущение неминуемого конца абсолютно всего, в том числе, разумеется, его собственного, до которого осталось не так уж и долго, ибо время летит незаметно.

– Смерть придёт за всеми. Даже волшебники могут умереть. И я тоже умру. Может быть, скоро. – Эдмунд не заметил, как озвучил собственные мысли вслух. Работник парка, в тот момент тщательно ощупывающий шею незнакомки, вопросительно поднял на него взгляд.

– Ты что-то сказал?

Эдмунд не ответил, а мужчина поспешно вызволил из кармана потрёпанной куртки мобильный телефон и принялся небрежно нажимать на кнопки. Забавно, что он выглядел настолько равнодушным, словно каждый день наблюдал чью-то смерть. Хотя Эдмунд и сам пытался сохранить спокойствие, навязчивые мысли о конечности бытия всё равно лезли ему в голову.

Но вот дама дёрнулась и как будто начала приподниматься, однако, не справившись, снова упала. Мёртвая женщина начала приподниматься. Эдмунд инстинктивно подскочил с газона. Он не поверил своим глазам, поражённо заморгал и уставился на тело старушки, беспомощно лежащее в парковой тени. Отвернувшийся работник ничего не заметил и продолжал звонить в Службу спасения.

– Вы это видели?

Мужчина отвлёкся от телефона и поднял глаза на Эдмунда. В этот момент незнакомка буквально исчезла, растворившись в пространстве незримой тенью, словно и вовсе не существовала и была лишь мимолетной галлюцинацией двух человек.

Сотрудник парка непонимающе огляделся, удивлённо открыл рот и беззвучно зашевелил губами. Голос в трубке требовал ответа и подробностей. Он безучастно нажал «отбой».

Спустя несколько секунд, вытерев пот со лба и, видимо, придя в себя, он накинулся на Эдмунда:

– Что за фокусы, чёрт возьми?! Это не смешно, знаешь ли! Это хулиганство! Я вызываю полицию!

Эдмунд ощутил укол возмущения от несправедливого обвинения, но ещё со времён приюта он привык сдерживать свои чувства, так что быстро подавил недовольство. Сосредоточился на сохранении привычной невозмутимости.

– Я ничего не делал. Она просто... исчезла.

– Какого чёрта она исчезла? Люди так просто не исчезают!

Лицо сотрудника парка покраснело от ярости.

– Прошу прощения, – строгий голос заставил их обернуться.

На место прибыл полицейский – полноватый мужчина невысокого роста, с прямой осанкой и уверенным выражением лица. Он был одет в тёмно-синюю форму, на груди красовался серебристый значок с гербом полиции. В правой руке он держал рацию, время от времени прерывающую тишину дребезжанием.

Он нахмурил брови, посмотрел на Эдмунда и сотрудника парка оценивающим взглядом:

– Что случилось?

– Офицер, этот мальчик развлекается какими-то дурацкими фокусами! – выпалил работник парка, резким жестом указывая в сторону Эдмунда. – Представляете, здесь лежала женщина, вот здесь, да, прямо на траве. Она была, кажется, мертва. А потом исчезла!

Полицейский искоса взглянул на Эдмунда, топчущегося на месте. Затем покачал головой и со скептическим недоверием повернулся к работнику парка:

– Сэр, вы точно не пьяны? Люди не исчезают по волшебству.

– Офицер, я клянусь...

Жалкие слова оправдания полицейский пресёк поднятой рукой.

– Достаточно, – сказал он твёрдо. – Я советую вам вернуться к своим обязанностям и оставить мальчика в покое, если не хотите проблем. Не стоит поднимать шум из-за своего странного воображения.

Сотрудник парка больше ничего не сказал и удалился, грубо бурча себе под нос. Эдмунд вздохнул с облегчением и поднял глаза на полицейского, который кивнул ему, прежде чем тоже уйти.

– Спасибо, – шепнул Эдмунд, хотя знал, что офицер его не слышит. Мысли беспорядочно крутились в голове, и он не мог понять, что произошло. Одно знал точно: ему требовались ответы.

* * *

В доме Саннортов Эдмунду было некомфортно. Он жил с ними уже семь лет, но всё ещё не мог воспринимать их как близких людей. И чувствовал себя так, будто навечно застрял в гостях.

Проходя по коридору, Эдмунд услышал доносившийся из кухни мягкий джаз. Судя по запаху свежих луковиц, чеснока и болгарского перца, его приёмная мать готовила ужин. Она всегда любила слушать музыку за готовкой. Говорила, что так лучше погружается в процесс. Жаль только, что приёмный сын уже семь лет не пробовал её блюд... Свою порцию всегда отдавал коту Уискерсу, жившему у Саннортов. Судя по его аппетиту, питомец, быстро опустошавший тарелку, высоко оценивал навыки своей хозяйки.

По дороге на кухню Эдмунд заглянул в гостиную, надеясь обнаружить там Стивена Саннорта, приёмного отца. На полу комнаты лежал большой персидский ковёр, а стены пестрели фотографиями семьи с разных праздников и поездок – Стивен, Дженнифер и их дочь Маргарет. Все с густыми светлыми волосами, простодушным взглядом голубых глаз и белоснежными улыбками. Словно Стивен и Дженнифер специально искали друг друга по внешней схожести, чтобы потом у них родился такой же ребёнок.

Темноволосый, сероглазый и вечно мечтательный Эдмунд даже здесь выделялся. И на снимках в основном отсутствовал. Сам отказывался участвовать в семейных фотосессиях.

В дальнем углу комнаты располагался стеллаж, доверху заполненный юридической литературой, которую годами собирал мистер Саннорт. Он работал юристом, а в будущем искренне надеялся посвятить в свою профессию приёмного сына, в котором он почему-то видел идеального адвоката. Вот только Эдмунд правом никогда не интересовался. И библиотека Стивена вместе с его профессиональными историями вызывали у него только скуку. Обычно он из вежливости изображал увлечённость. Но на самом деле ни разу не брал в руки ни одну из книг со стеллажа.

В соседнем шкафчике аккуратно выстроились яркие детские книги и учебные материалы миссис Саннорт, педагога младших классов. Она хотела, чтобы дочь пошла по её стопам, однако Маргарет предпочла моду. И хорошо – Эдмунд представлял, каким бы она стала невыносимым учителем.

Несмотря на различные интересы, все Саннорты разделяли любовь к городку М. Украшали дом тематическими сувенирами: керамическими чайниками, подушками с вышивкой, изящными фарфоровыми фигурками и фотографиями с изображением живописных мест самого города, по которым они частенько прогуливалось вместе. Разве что без Эдмунда. Как обычно.

Мистера Саннорта, которого надеялся застать Эдмунд, в гостиной не оказалось. Он опять собирал очередные юридические документы для рабочей поездки в Лондон. Так что Эдмунд поспешно отправился на кухню, чтобы поговорить с его женой.

– Миссис Саннорт? – неуверенно произнёс Эдмунд. Маленькая, скромная кухня с мебелью в пастельных тонах и с минимальным количеством утвари была уютна и располагала к кулинарным экспериментам.

Его приёмная мать в это время, как он и предполагал, увлечённо готовила ужин, нарезая овощи в такт музыке. У её ног с довольным мурлыканьем вертелся рыжий пушистый кот. Услышав голос, она подняла голову и улыбнулась, отчего в уголках её глаз появились морщинки.

– Мама... – мягко поправила она, однако в её тоне прозвучало разочарование.

– Мама, – смущённо пробормотал Эдмунд, чувствуя, как это слово отдаёт чужеродным привкусом на языке.

Миссис Саннорт явно задевала его отстранённость, которая не прошла даже с течением лет, проведённых в семье. Дженнифер очень хотела стать ему настоящей матерью, создать доверительные отношения, но так и не сумела. Эдмунд и сам был бы не против – но не мог. Она – посторонняя. И никогда не станет близкой.

После неловкой паузы он продолжил:

– Я задумался о смене школы. Хотел перевестись в среднюю школу на Флауэр-стрит. Это возможно?

– Почему?

Миссис Саннорт с озабоченностью поправила свой белый кружевной фартук, вышитый литературными цитатами. Её лицо раскраснелось от жара на кухне и неловкости момента.

– Э-э, ну, у меня есть друг, с которым я бы хотел учиться вместе. А дети в моей нынешней школе... – Эдмунд нервно переступил с ноги на ногу, – не очень добрые. Смеются надо мной.

Никакого друга, как и друзей в принципе, у него не было. Но стоило добавить убедительности в просьбу, чтобы приёмная мать не начала засыпать его лишними вопросами. Если рассказать про проблемы с одноклассниками, это могло сработать.

Взгляд миссис Саннорт, впервые услышавшей от приёмного сына нечто большее, чем сухое «всё нормально», стал сочувствующим. И она мягко положила руку на плечо Эдмунда:

– О, милый, мне так жаль, что ты проходишь через всё это. Конечно, мы постараемся перевести тебя. Вроде она относится к нашему адресу. Спасибо, что рассказал мне.

– Благодарю вас, миссис... – Он запнулся и тихо добавил: – Мама.

Миссис мама... Как же нелепо это звучит!

– Поужинаешь сегодня с нами? Заодно обсудим твои проблемы в школе, – предложила она с надеждой в голосе, закидывая при этом в кастрюлю нарезанные овощи и помешивая их.

– Спасибо за заботу, но я уже поел в школе. – Эдмунд натянул вежливую улыбку.

– Хорошо, – вздохнула она. – Но если вдруг надумаешь, приходи, я оставлю порцию для тебя.

Благо Саннорты не следили за его питанием. Верили на слово, будто Эдмунд никогда не садится с ними за стол, потому что предпочитает есть один. Поэтому он без труда смог отказаться от воды и пищи в пользу магии, постоянно оправдываясь, что уже не голодный, либо благородно отдавая все коту.

Вот и сейчас, успешно уклонившись от ужина, Эдмунд направился в свою комнату. Но резко остановился на полпути, когда очутился около приоткрытой двери в пустующую спальню приёмной сестры. Скорее всего, Маргарет была на очередном свидании. А ему выдалась возможность кое-что проверить.

Некоторое время Эдмунд колебался. Его рука несколько раз опускалась на прохладную дверную ручку. Наконец любопытство пересилило, и он тихонько заглянул в комнату, освещённую лишь тусклым сиянием уличных фонарей.

Убедившись, что комната пуста, он распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь. Щёлкнул выключатель, после чего глазам Эдмунда предстала буквально обитель грёз девятнадцатилетней модели. Он бегло осмотрелся: на стенах висели плакаты любимых поп-звёзд Мэгги и глянцевые вырезки из модных журналов, около кровати – туалетный столик, заваленный косметикой и флаконами духов. Наряды разных оттенков розового высовывались из открытого белого шкафа. На пушистом светлом ковре валялась целая коллекция плюшевых игрушек – медведи, кролики и даже несколько единорогов. Пахло шоколадом и сладким фруктовым парфюмом.

На кровати, в окружении подушек и плюшевых медвежат, лежало зеркальце. Внешне ничего интересного. Обычная безделушка в аляповатой розовой раме, чуть заметно блестевшая в электрическом свете. Но Эдмунд помнил слова женщины из парка...

Он схватил зеркало и уставился на своё отражение, очень надеясь увидеть ответ сразу на все вопросы.

Но какая жалость – разглядел лишь самого себя. Ни параллельных миров, ни обитателей Зазеркалья, ни оживших двойников. Ничего, кроме собственного озадаченного лица на фоне розовой комнаты, кучи мягких игрушек и плаката с певцом, которого обожала Мэгги и всегда слушала на полной громкости. В голове заиграл надоедливый мотив, и Эдмунд поморщился. Сам он предпочитал классику вроде Баха или Шопена. А современная поп-музыка только утомляла.

Эдмунд мотнул головой, отгоняя прилипчивую мелодию, и вернулся к делу. Пусть и не очень понимал, как всё работает и что должно произойти. Задумался. Даже достал ключ, приложил к зеркалу обеими сторонами, слегка постучал по стеклу, но снова никакого результата. Только отражение розовой комнаты в желтоватом свете да приглушённое звяканье стекла.

Эдмунд быстро разочаровался в своём стремлении всё выяснить за один вечер. Он уже хотел вернуть зеркало на место, как вдруг случилось нечто странное. На прозрачной, идеально гладкой поверхности возникли... Слова? Да, это точно были слова, и они мягко проявлялись, словно от руки невидимого каллиграфиста.

Эдмунд застыл на месте и сфокусировал изумлённый взгляд в одной точке. Увиденное так поразило, что он даже случайно задел постер с певцом на стене, отчего тот с шелестом соскользнул на пол. Машинально Эдмунд поднял плакат и повесил на место, при этом не отрывая внимания от стекла.

Чуть прищурился и приблизил зеркало к глазам, пытаясь разобрать текст, хоть плохим зрением никогда не страдал. Провёл пальцем над стеклом, силясь повторить очертания букв... Но не успел.

С громким хлопком открылась дверь, и в комнату ворвалась Маргарет. Разгорячённая, взлохмаченная и, судя по всему, очень злая: светлые волосы беспорядочно падали на лицо, насыщенный макияж размазался, а глаза горели.

Брату в своей комнате она не обрадовалась. Стоило ей только увидеть Эдмунда, как лицо покраснело от ярости, губы сжались, а по телу пробежала дрожь, словно она собиралась напасть на него и избить до потери сознания.

– А ты что тут забыл?! – взвизгнула она.

– Мэгги, я... – растерянно пробормотал Эдмунд, ошарашенный её внезапным появлением. В общем-то этого вполне следовало ожидать, он явно не рассчитал время. И теперь лихорадочно пытался придумать, как объяснить своё страшное деяние.

Пару минут Маргарет стояла и сверлила брата пронизывающим взглядом. А потом взорвалась ужасной гневный тирадой, которая вырвалась из неё, как лава из жерла вулкана.

– Как ты посмел взять моё зеркало? Оно моё! Зачем оно тебе? Меня позлить? Отдавай, идиот, быстро!

На Эдмунда, уже привыкшего к такому стилю общения, её выпад в целом не оказал впечатления, а тем более – не заставил дрожать и преклоняться. Ему было всё равно. Он остался прохладно-спокойным. Да ещё и вместо того, чтобы задабривать Мэгги извинениями, решил и дальше изображать наглеца, заявив храбро и невозмутимо:

– Скоро отдам. Но сейчас оно мне нужно.

От этой дерзости Мэгги затрясло. Теперь она вопила так громко и пронзительно, словно Эдмунд был не скромным четырнадцатилетним школьником, а громилой с ножом, напавшим на неё среди тёмного переулка:

– Зачем оно тебе? А ну отдавай, наглый урод, это не смешно! Проваливай! И больше никогда не смей брать мои вещи. А то без глаз останешься!

Она покрутили перед лицом брата длинными накладными розовыми ногтями. Но Эдмунд не двигался с места и просто наблюдал за очередной истерикой сестры.

– Чего застыл? Ты издеваешься?!

Мэгги рывком скинула со стола стопку журналов. После чего попыталась вырвать зеркало из рук брата.

– Убью! Отдай! Сейчас же!

Но зеркало, похоже, не хотело возвращаться к хозяйке. Вместо того чтобы покорно остаться в её цепких пальцах, оно выскользнуло и взмыло прямо к потолку, как будто к нему привязали невидимую нить. Со звоном ударилось о люстру. Блеснуло в дрожащем свете – и стремительно полетело на пол.

– Твою мать! – истошно завопила Маргарет, подставляя руки, чтобы поймать свою драгоценность. – Ты ответишь за это, тварь!

Зеркало пролетело буквально в дюйме от её вытянутых ладоней – и грохнулось на пол с тихим звоном.

Напряжённая тишина повисла в воздухе. Только приглушённый звук телевизора из гостиной напоминал, что вокруг продолжается обычная жизнь.

Маргарет кинулась к вещице, резким движением подняла её, покрутила в руках – и внезапно с облегчением вздохнула, не обнаружив ни сколов, ни даже маленьких трещин.

Искоса взглянув на зеркало в руках сестры, Эдмунд обратил внимание, что слова пропали. Как будто их и не было вовсе. Обычное розовое девчачье зеркальце.

Грустно потупив взгляд, Эдмунд сделал вид, что ему очень стыдно (наверное, Маргарет так и подумала), но на самом деле он просто расстроился от собственной неудачи и неизвестности, которая так и осталась с ним.

Ну, может, в следующий раз получится. Когда-нибудь.

– Вон! – процедила сквозь зубы Маргарет и указала дрожащим пальцем на дверь. – И чтобы больше я тебя не видела! Сгинь!

Она схватила брата за плечи и вытолкала за дверь, а следом вылетела его сумка.

– Ещё раз прикоснёшься к моим вещам, и я превращу твою жизнь в ад, малолетний придурок.

Эдмунд почувствовал, как на него наваливается тяжесть. Он вошёл в свою комнату – его личное убежище от суеты и серости мира. Запах чернил и пергамента, которые он любил использовать вместо обычной бумаги и ручки, окутали его успокаивающими объятиями.

Он запер дверь. Ему сразу бросились в глаза висящие на стене вырезки из старых фэнтезийных журналов. Нарисованные художниками магические животные – гарпии, единороги и пегасы – начали двигаться и танцевать, словно живые. Это всё были иллюзии, которые Эдмунд сотворил при помощи самых примитивных чар, но выглядели они весьма мило. Правда, сегодня ему не хотелось ими любоваться. Он достал из кармана сумки камень волшебства, крепко сжал его, зажмурился и произнёс: «Астеллио́нте». Из камня вырвалась вспышка, согревшая ладонь приятным теплом. Рисунки снова стали обычными.

Эдмунд бросил ключ и камень на письменный стол, заваленный книгами и тетрадями.

Странные вещицы приземлились рядом с фигурками несуществующих планет и животных, среди которых были миниатюрные компьютерные мышки, похожие на настоящих грызунов. Эдмунду порой нравилось превращать обычные предметы в забавные магические штуки. От его магии они не получали новых свойств, зато меняли форму, порой на весьма своеобразную.

Ещё Эдмунд любил фехтование. Несколько разных по длине тренировочных мечей, облачённых в узорчатые кожаные ножны, висели прямо над кроватью. Иногда он мечтательно смотрел на них, представляя, что это не просто тренировочные шпаги, а настоящие рыцарские мечи, с помощью которых он когда-нибудь убьёт дракона и спасёт прекрасную принцессу из другого мира. Ну или просто убьёт дракона.

Или найдёт себе друга, который тоже любит оружие и верит в сказочные миры, а затем сразится с ним на товарищеской дуэли. Отлично, если друг окажется из другого мира. Но пока что друзей у него не было. И тем более – иномирных. Оттуда он вообще никого не знал. А хотел узнать!

Глубоко вздохнув, Эдмунд прямо в одежде упал на аккуратно застеленную постель, которая ему уже семь лет не служила для сна. Ведь после получения письма от таинственного адресата он осознал, что может жить не как простой человек.

Он вытащил из сумки книгу заклинаний и уткнулся в неё, надеясь найти ответы на её древних страницах.

Но слова будто танцевали перед глазами, а смысл ускользал. События дня слишком взволновали Эдмунда и мешали сконцентрироваться. Он снова и снова прокручивал в голове случай в парке. Вопросов становилось больше, чем ответов.

Эдмунд поднялся на локтях и задержал взгляд на ключе. Только представив, какие секреты могли скрываться в этом предмете, почувствовал огонёк решимости, стремительно разгорающийся в душе. Возможно, у него будет шанс узнать великую тайну, прикоснуться к настоящему волшебству. И он ни в коем случае не упустит возможность!

– Я сделаю это.

Эдмунд захлопнул книгу заклинаний и дотянулся до ключа, ощущая незримое прикосновение тайны к своим пальцам.

– Я не разгадал загадку зеркала, но не сдамся. Здесь скрыто нечто большее. Я всё выясню.

Глава 4. Решение Совета

Магический мир, 1666 год с разделения мира,

сентябрь 2004 года по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт

Спустя год после сделки с Джоэрти

Обсидиановый стол зловеще переливался красным светом, льющимся в окна родового замка Маунвертов. Перед массивным каменным строением текла огненная река, обдавая перекинутый через неё мост шипящими волнами пламени. Жутковатые тени плясали на закопчённых стенах и колоннах, словно восставшие духи из Темномирья; пахло пеплом и благовониями.

Во главе стола, откинувшись на спинку своего кресла-трона, восседал лорд Джастин Маунверт. Он знал – на фоне мрачной архитектуры замка его фигура казалась внушительной и почти божественной. Его роскошная мантия, чёрная, как небо перед битвой, угрожающе шелестела от каждого движения. Эмблема на рукаве в точности повторяла очертания статуи, возвышавшейся за его спиной, – зелёной пантеры, изумрудного стража и фамильного символа. Вокруг стола сгрудились его приспешники в чёрных одеждах (но, разумеется, гораздо более скромных), на плащах каждого зеленоватым пятном выделялась пантера. Все они были жалким скопищем раболепства. Каждый присоединился к Маунверту ради денег, куска земли или авторитета. Волшебники опустили взгляды, словно робкие школьники, ожидающие выговора, но даже так он чувствовал, как в глазах их мечутся отблески алчных желаний.

– Молчать! – Голос лорда Маунверта резал как лезвие жертвенного кинжала. Казалось, от одной этой леденящей фразы даже треск огня за окном притих и стал смутным ропотом. Прислужники трепетно замерли, комнату наполнили волны преданности и страха.

Властный и холодный взгляд пробежался по каждому.

Забавно, как они сами себе выковали цепи.

Лорд Маунверт поморщился: он видел в них не людей, а пешек, существ, мечущихся в игре, которую мог вести только он.

– Помните своё место! Вы все здесь служите мне, и только. Неповиновение карается, – напомнил он спокойным стальным тоном. – Только двоим из вас я могу доверять, и то далеко не во всём.

Он посмотрел на лорда Э́бнера Вульфорда, сидевшего справа от него. Тот поднял восхищённый взгляд. По впалым щекам, испещрённым морщинами, скользнули тени; белые волосы, подёрнутые первой сединой, рассыпались по плечам. Эбнер молча кивнул лорду Маунверту и провёл костлявым пальцем по сверкающей столешнице. Кольца с символикой Вульфордов на его пальцах – розовыми цветами шиповника и змеями, вплетёнными в серебро, – зловеще щелкнули, как старые часы, отмеряющие секунды до смерти.

Напротив Эбнера сидел Маркус Э́ллоджер, от которого всегда исходил кислый запах пота и грязи, а иногда – крови, если приходилось убивать. Пожилой учёный был настолько погружён в свои исследования, что забывал даже про магию чистоты. Жирные пряди падали ему на глаза, схожие с бездонными колодцами, а сам он сгорбился над стопкой древних томов. Страницы, пестрящие следами от грязных пальцев, методично хрустели от его прикосновений.

Этих двоих лорд Маунверт считал самыми доверенными лицами. Когда-то они верно служили его отцу и уже не раз доказали свою преданность. Они не покинули Маунверта даже после его падения, периодически навещали его в течение тринадцати лет, делились полезными знаниями и новостями. Готовили почву к его возвращению.

Остальных присутствующих лорд Маунверт пока не успел изучить. Они казались ему однообразной чёрной толпой, ожидающей приказа. Он собирался проверить их надёжность как можно скорее. В первом же бою, где самым слабым и трусливым придётся сгинуть в пламени войны.

– Все поняли?

По залу прокатилась волна согласий. Даже два огромных чёрных пса около дверей покорно гавкнули. Маунверт искоса посмотрел на собак.

Вот и проверим, какие псы более верные...

Вообще-то они принадлежали Эбнеру, но, узнав о возвращении повелителя, тот радушно преподнёс подарок лорду Маунверту. У Вульфордов была целая псарня. Псы смиренно сидели около внушительных каменных дверей, исписанных гравюрами, не смея ослушаться приказа хозяев; их глаза блестели злобой и голодом, а из пасти периодически капала слюна прямо на истоптанный пол. Маунверт знал – они очень голодны. Его личные рабы – пленники, которым он поручал самую грязную работу, – не кормили собак уже несколько дней. Разумеется, по его приказу. Он хотел проверить, на что способно чувство физического голода, незнакомое волшебникам. Может ли оно отравить разум так же, как жажда власти и гедонизм?

– Пусть эти жалкие псы будут напоминанием для вас о том, кто вы есть! – Лорд Маунверт пренебрежительно махнул рукой. Он хотел, чтобы преданные слуги даже не думали возражать ему, поэтому первую речь перед ними начал с запугивания и унижения.

– Да, милорд. – Голос Эбнера прозвучал сухо, как пергамент. – Мы лишь верные гончие, ожидающие вашего приказа.

– Будем надеяться, что голод сделает псов покорными, как жажда выгоды – их прошлого хозяина, – пробормотал Маркус из-за своей крепости из книг, чем вызвал вспышку раздражения в бледно-серых глазах Эбнера.

– Хватит, – огрызнулся лорд Маунверт, его терпение лопнуло. – Мы собрались для того, чтобы решать задачи, а не болтать.

Шорох фигур в тёмных одеяниях превратился в смертельную тишину. Маунверт поднялся с трона – он видел себя величественным силуэтом на фоне инфернального сияния пламени за окнами.

– Двое отсутствуют.

Слова лорда Маунверта отскочили от стен. Его пронзительный взгляд остановился на Эбнере; в воздухе повис напряжённый вопрос.

Не хватало леди Элинор, молодой, но проницательной дочери Эбнера. Ей было всего двадцать два, но по уму и хитрости она превосходила большинство сторонников Маунверта и была стратегом не хуже отца. Он высоко ценил её как самую верную, хитрую и умную приспешницу. А ещё – как будущую жену. По крайней мере, Эбнер искренне надеялся, что лорд Маунверт женится на Элинор и это позволит ещё больше укрепить союз их знатных семей. В этом Маунверт соглашался с лордом Вульфордом: он считал Элинор единственной достойной партией, несмотря на то что между ними не было не только любви, но и даже страсти. Но с её интеллектом и изворотливостью он сможет захватить весь мир. Правда, пока для этого брака ей недоставало некоторых магических знаний, поэтому она собиралась обучиться на мастера тёмной магии в особой Тайной академии.

– Где Элинор?

– Она скоро прибудет, милорд, – ответил Эбнер, звякнув кольцами. – У неё есть важные новости.

– Важные?

Усмешка лорда Маунверта прозвучала как удар плети.

– Её присутствие на военном совете – вот что важно. Опоздание недопустимо.

– Действительно, милорд, но... – начал Эбнер, но был прерван пренебрежительным жестом Маунверта.

– Достаточно! – Он повернул голову к стулу, на котором должен был сидеть его Главный Слуга. Тот с детства жил на два мира: в волшебном и в человеческом, куда много лет назад из Магических Земель ушла его мать. Уже больше двух месяцев Слуга находился в мире людей. Перед его последним отбытием лорд Маунверт предупредил о дате и времени Военного Совета. Его присутствие было необходимым из-за «особых» способностей. Маунверт на него рассчитывал, а он не явился.

Забыл? Или потерялся между мирами? В любом случае пожалеет.

– Возможно ли начать без него, милорд? – Маркус осторожно поднял взгляд из-за книг. Ответ Маунверта был быстрым и однозначным, а его тон – ледяным от недовольства.

– Разумеется. Его отсутствие не останется безнаказанным. Мы никого не ждём.

Твёрдость голоса не оставила места для дальнейших дискуссий. Приспешники ответили дружными кивками.

Когда лорд Маунверт снова занял своё место, тени вокруг него сплелись в невидимую паутину. Он ощущал себя пауком, собирающимся ткать сеть из кровавых планов. Зелёная пантера оскалилась каменной пастью и наблюдала, как под её пристальным взглядом начинается Военный Совет.

– Сегодня мы должны разработать подробный план нападения на Флиенсселей. Мне нужен альманах артефактов из школы-крепости.

Его прервал протяжный скрип открывающихся дверей. В тёмном проёме появились три фигуры: Элинор, скользнувшая внутрь с кошачьей грацией, была в сопровождении своего громилы-телохранителя Таира Занта и обессиленного, едва стоящего на ногах пленника в рваной синей мантии. Он весь трясся от ужаса, его юное лицо было изуродовано: вместо одного глаза зияла окровавленная дыра в окружении следов от длинных ногтей. Среди багровых пятен на одежде виднелись серебристые остатки значка службы порталов. Элинор явно хорошо постаралась. Порой эта хрупкая и миловидная девушка удивляла даже Маунверта.

Тем не менее опаздывать на важное собрание не имела права даже она. Раздражение зимним холодом сковало грудь лорда Маунверта.

– Что вы себе позволяете? – прорычал он, ощутив, как сам воздух вокруг него затрещал.

– Простите меня, лорд Маунверт.

Эхо от медового голоса Элинор мягкой пеленой окутало зал. Она поклонилась с подобострастием, и её белокурые локоны заструились по плечам. Они казались белоснежной вуалью на фоне тяжёлого чёрного платья с высоким воротом.

– Непредвиденное обстоятельство заставило меня задержаться.

Её взгляд упал на пленника, и на фарфоровых чертах лица заиграла ухмылка.

– Поймала шпиона, – промурлыкала она и вытолкнула вперёд юношу. Он едва удержался на ногах и тяжело вздохнул. – Он из службы порталов, явно от Квэйна или Ворнетта. Должно быть, они подозревают о вашем возвращении, милорд.

Элинор достала из кармана платья маленькое зеркальце и поднесла его к изуродованному лицу шпиона.

– Ты всё расскажешь, красавчик, – проворковала она, с садистским наслаждением скривив губы. Он увидел собственное отражение уцелевшим глазом и приглушённо вскрикнул.

Несмотря на гнев из-за опоздания, лорд Маунверт восхищался талантами Элинор.

Из горла пленника вырвался стон, грубый и гортанный. Этот звук агонии разнёсся по равнодушному обсидиановому залу. Маунверт исподлобья взглянул на Элинор и заметил синяки в виде тёмных корон на открытых местах её алебастровой кожи: на лице, руках, они даже виднелись из-под ворота платья.

– Похоже, крыса пыталась драться.

– У него не было шансов сопротивляться, милорд. Отметины – наказание от отца.

Она скромно опустила голову, изображая покорность, но при этом её взгляд исподлобья кинжалом ненависти метнулся в лорда Эбнера.

Эбнер снова за своё...

Лорд Маунверт знал: в роду у Вульфордов с древних времён было принято не только магическое, но и физическое насилие. Они все избивали своих детей и жён, чтобы добиться покорности и умения переносить боль. Вот только иногда побои заканчивались плохо: четыре года назад Эбнер так увлёкся, что на глазах у восемнадцатилетней Элинор до смерти забил свою жену Нерину.

– Эбнер! – рыкнул лорд Маунверт. – Используй только магию для наказаний своей дочери. Или мне напомнить, что стало с Нериной...

Не то чтобы Маунверт проявлял сочувствие к Элинор... О нет, совсем нет. Ему было безразлично, какую боль она терпит. Но он слишком ценил её как свою близкую сторонницу, чтобы позволить Эбнеру случайно убить дочь. Это была бы недостойная смерть.

Лорд Маунверт забарабанил пальцами по подлокотнику, выражая молчаливую угрозу. Лицо Эбнера побледнело, он послушно склонил голову:

– Больше не повторится, милорд.

Элинор шагнула вперёд, уверенная и несгибаемая, несмотря на отцовские удары.

– Не беспокойтесь обо мне, лорд Маунверт. Это было заслуженно: я дотронулась до семейного клинка Вульфордов без позволения отца.

Элинор поспешила отвлечь внимание Маунверта от себя – она снова повернулась к пленнику и длинными ногтями прочертила несколько кровавых дорожек на его щеке, словно художник провёл кистью по холсту.

– Ну же, милый. Что расскажешь нам?

Мужчина – скорее мальчик не старше восемнадцати лет – резко отшатнулся. Слова полились из него водопадом, будто боль вернула ясность ума:

– Я прошу вас... пощадите... я не шпионил... барьер истончился... я просто расследовал...

– Хватит!

Приказ лорда Маунверта расколол воздух.

– Твоё имя, сейчас же!

– Лиам Лайзенн... Клянусь... не шпион...

Послышался заунывный вой – собака у двери явно почувствовала отчаяние и ужас в атмосфере. Элинор повернулась к псам, в её голосе прозвучала насмешливая озабоченность.

– Боже мой, они, кажется, проголодались. – Она мягко провела по израненной щеке Лиама. – Возможно, у нас есть для них лакомство.

– Не сейчас, – огрызнулся Маунверт. – Таир, отведи пленника в камеру, им я займусь позже. Элинор, твоё место ждёт. Совет продолжается.

Повинуясь, Таир потащил умоляющего Лиама прочь, и отзвуки криков жертвы скоро растворились в тенях. Элинор опустилась на своё место, её губы удовлетворённо изогнулись. Собаки проводили пленника гортанным лаем.

Зал погрузился в напряжённую тишину. Лорд Маунверт окинул взглядом своих приспешников, приказывая им обратить на себя внимание одним лишь движением глаз.

– Джоэрти, лидер вольфентов, уже почти восстановился для войны, – провозгласил он, и голос эхом отразился от высокого сводчатого потолка. – Совсем скоро мы сможем выпустить его из башни и пойти войной на Флиенсселей за альманахом артефактов.

Прислужники Маунверта разразились громовыми аплодисментами. Но как только шум утих, Маркус Эллоджер резко стукнул костяшками пальцев по столешнице.

– Господа, я читал много книг, и во всех говорится о разъярённых тёмных призраках. Они обитают в регионе Флиенсселей ещё со времен первой войны после разделения мира. – Он поднялся, и его тень заплясала на стене. – По слухам, тёмных призраков поставили охранять альманах артефактов, чтобы они никому не вредили. Говорят, они не трогают только шаманов и детей, и то, пока те не нападут первыми.

Лорд Маунверт скривил губы в усмешке.

– Твои знания – наше оружие, Маркус. Но у нас есть целая армия вольфентов, и я уверен, что они смогут не только противостоять тёмным призракам, но и заставить их перейти на нашу сторону. Ты же знаешь, что они умеют. К тому же один из нас давно увлекается шаманскими практиками.

Он указал на Джорджа Ланса – отрешённого от реальности волшебника. Одетый в лёгкие светлые ткани, в отличие от остальных магов, он белым мотыльком сидел в углу зала и на звук своего имени ответил безумным взглядом.

– Вольфенты – наша сила, а Ланс – дипломатия. Они заставят призраков присоединиться к нам. Они станут отличными союзниками для нашей будущей тёмной империи!

Прислужники дружно ответили согласием, которое прокатилось по залу, словно волны по огненной реке за стенами замка. Эбнер широко улыбнулся; а Элинор наклонилась вперёд, её бледное лицо резко выделялось на фоне зелёной эмблемы на плаще, накинутом поверх платья.

– Лорд Маунверт, я бы хотела...

Эбнер прервал дочь скрипучим криком:

– Молчи!

Но лорд Маунверт поднял руку, одним движением заставив прислужника подавить вспышку гнева.

– Элинор. Говори.

– Регион Флиенсселей очень хорошо охраняется мастерами магии и тёмными призраками, – начала она, глаза её пылали огнём. – Я не сомневаюсь в вашей силе, милорд, но не уверена, что наша армия пока достаточна обучена для такого нападения. Я предлагаю начать с ближайшего региона – Туманного полуострова. Леди Ми́нри уже слишком стара, так что нам будет легко подчинить себе его жителей и пополнить армию. И помните – до свержения монархии именно Вульфорды правили Туманным полуостровом. Это наши земли. Это шанс вернуть нашу власть над ними.

– Разумно, но бесполезно.

Лорд Маунверт махнул рукой в сторону земель, граничащих с Мысом Теней, где находился его замок.

– Нам нужен Флиенсселей и альманах артефактов. Подчинить другие регионы не составит труда. Вы в любом случае вернёте свои земли и власть над ними. Но после.

Договорить он не успел, потому что тяжёлые двери зала вновь распахнулись со зловещим скрипом. Вошёл Главный Слуга; чёрный плащ, украшенный изумрудно-зелёной пантерой на рукаве, колыхался за ним, как траурное одеяние. Вольфенты, бесплотные хищники с глазами, светящимися малиновым светом, скользили за ним по пятам.

Сторожевые собаки испуганно заскулили, словно жалкие щенки. Они инстинктивно боялись вольфентов, несмотря на то что те могли подчинять волю только волшебников и других магических существ. Впрочем, без приказа лорда Маунверта они и вовсе никого не трогали.

– Ты нарушаешь все наши порядки, – угрожающе произнёс Маунверт.

– Прошу прощения, милорд, за несвоевременный приход, – начал Слуга, почтительно склонив голову в капюшоне. – Но выслушайте меня. Во время пребывания в мире людей я столкнулся кое с чем... – Он замолчал, подбирая слова.

– Говори! Мое терпение не бесконечно.

Маунверт замер в ожидании.

– Леди Минри, правительница Туманного полуострова, неизвестным образом попала в мир людей, – продолжал Слуга приглушённым голосом. – День за днём она бродила по центральной улице английского города М., словно поджидала кого-то...

– Пустые россказни не пощадят тебя, – предупредил лорд Маунверт.

– О нет, они совсем не пустые, верьте мне, милорд. Я следил за ней и был тихим, как сама смерть, – продолжал Главный Слуга, и вольфенты окутывали его, словно прозрачные ткани. – В один день я увидел, как она подошла к какому-то темноволосому мальчику и повела его в парк. Там она ему что-то сказала и передала, а потом... упала замертво и исчезла.

– Леди Минри среди людей? – Маунверт наклонился вперёд, заинтересовавшись, несмотря на своё недовольство. – Объясни подробнее. Что это был за мальчик и что она ему сказала и передала?

На самом деле лорд Маунверт никогда всерьёз не воспринимал мир людей, потому что считал тех, кто не обладает магией, ниже по развитию как в его мире, так и в чужом. Но слова Слуги пробудили в нём любопытство: что понадобилось правительнице одного из магических регионов в мире людей, тем более – от обыкновенного мальчишки?

– Увы, я не осмелился подойти слишком близко, потому что тогда она могла бы что-то заподозрить, – сетовал Слуга, жестом руки показывая грызущее его разочарование. – А проклятая листва парка, как назло, укрыла их от посторонних глаз.

– И всё же ты возвращаешься не с фактами, а с загадками.

– Это не просто загадки, – возразил Слуга. – После моего возвращения в Магические Земли информация подтвердилась: леди Минри действительно считается мёртвой, а Туманный полуостров теперь подчиняется мастеру Ирме Экман, потому что она смогла подавить народные недовольства.

Лорд Маунверт заметил, как Элинор, желавшая напасть на Туманный полуостров и вернуть власть Вульфордов, подалась вперёд, её глаза сверкнули. Главный Слуга на миг замолчал и провёл ладонью по призрачной шерсти одного из вольфентов, словно поглаживая его. Зал откликнулся зловещим молчанием. Маунверт нахмурил лоб и вытянул руку, жестом приказывая продолжать.

– Есть ещё одна важная новость, милорд. Позвольте мне рассказать о судьбе Арвида Глендарса. Речь о том Хранителе леса, который прогнал наших вольфентов в прошлом году. Пока я был в мире людей, вольфенты по моему приказу нашли его в Лунном лесу и привели в своё логово. Они хотели задержать его до моего возвращения, но лесник защитил себя неизвестным заклинанием, настолько сильным, что даже я не смог его разгадать. Теперь к нему нельзя прикоснуться никакой магией, но он лежит в крепком сне. Он больше не сможет прогнать вольфентов и защитить своих союзников. По сути, он бесполезен. Каковы будут ваши приказы?

– Спит как младенец!

Прислужники засмеялись резким, словно звук разбитого стекла, смехом.

– Великий страж лесов – теперь лишь шёпот!

– Это хорошая новость, – задумчиво протянул лорд Маунверт. – Без Арвида Глендарса нам будет проще использовать вольфентов. Пусть и дальше отдыхает, пока неминуемая смерть не настигнет его бренное тело.

– Действительно, – удовлетворённо хмыкнул Маркус.

– Удача благоволит нам, – пробормотал Джордж Ланс, не отрывая взгляда от мерцающего пламени за окном.

Маунверт почувствовал импульсы всеобщего нетерпения на собственной коже.

– Ты хороший разведчик. – Он указал Главному Слуге на свободное кресло. – Садись. Для тебя есть особое поручение.

– Конечно, милорд. Я выполню любые ваши приказы.

Главный Слуга кивнул, и его силуэт слился с тенью, когда он занял своё место, а вольфенты, окружавшие его, мягко растворились во тьме.

– Эбнер, ты всегда был лучшим стратегом. Что ты скажешь сейчас, после столь важного донесения? – Маунверт впился в Эбнера требовательным взглядом.

Тот встал, стуча кольцами по столу, и хитро улыбнулся.

– Флиенсселей начинается с Леса Грёз – места посвящения юных магов. Сомневаюсь, что в такой светлой обители живут тёмные духи. И мы можем выпустить Джоэрти в Лунный лес, а затем – пройти через Лес Грёз в регион Флиенсселей.

– Неплохая идея, – хмыкнул Маунверт с намёком на восхищение. – Но такой маршрут даст нашим врагам время на защиту школы и подготовку к бою.

– Позвольте мне. – Элинор поднялась, несмотря на раздражённый взгляд отца, ненавидящего, когда дочь спорит с ним. – После смерти леди Минри Туманный полуостров не защищён, особенно если там действительно были недовольства. Сомневаюсь, что доверие к Ирме Экман окрепло за столь короткий промежуток времени. Я вновь предлагаю сначала пойти на Туманный полуостров – и пополнить нашу армию. Лишние ресурсы не помешают.

– Хватка Экман – это всего лишь хватка птенца, – шепнул один приспешник другому. – Они уязвимы. – В толпе послышалось согласие.

– Молчать! – Голос Маунверта заглушил нарастающий спор. – В речах Элинор есть крупица истины. Мы сегодня же начнём подготовку. Нам понадобится несколько месяцев, чтобы начать войну. За это время мы обучим молодых магов, соберём чудовищ из разных частей мира и вольфентов. Так или иначе, Туманный полуостров падёт и вернётся под власть Вульфордов. А потом мы двинемся на Флиенсселей вместе с силой Джоэрти.

– Падёт! – Эхо пронеслось по залу, с яростью отскакивая от холодных каменных стен. Лорд Маунверт ощутил, как внутри него пламенем разгорается жажда завоеваний; лица его приспешников также светились мрачным предвкушением, когда он оглядывал каждого.

– А ты, – он обратился к своему Главному Слуге, отчего тот с трепетом покорности поднял глаза, – отправляйся в мир людей, собери информацию о случившемся и приведи мальчишку, который был с Минри. Я с ним разберусь.

– Конечно, повелитель. – Главный Слуга нервно кивнул.

– Немедленно начинайте приготовления! Я хочу, чтобы Туманный полуостров рухнул под тяжестью нашей мощи, а каждый живущий там стал частью нашей армии.

Маунверт резко поднялся из-за стола. Элинор скривила губы, её глаза наполнились сладостным удовлетворением. Даже Эбнер слегка смягчился, в его презрительном взгляде появилась гордость и жажда скорой власти. Лишь Маркус и Джордж обменялись настороженными взглядами.

Маунверт взмахнул рукой, словно дирижёр оркестра хаоса. С каждым кивком, каждым поклоном, каждой прошёптанной клятвой верности судьба Туманного полуострова становилась всё более очевидной. Совет принял решение.

Глава 5. Плачущий призрак

Магический мир, 1666 год с разделения мира,

сентябрь 2004 года по нашему летоисчислению

Сет Ка́тто

Лунный лес не понравился Сету Катто с самого начала.

Кроваво-красная луна бросала к его ногам призрачные лучи, которые растекались по траве, словно пролившаяся кровь после битвы богов. Болотистая почва зловеще чавкала от каждого шага, грозилась утопить. Старые сухие деревья безмолвными тенями стояли вокруг. От случайного прикосновения узловатых ветвей к щеке Сет содрогнулся – ему показалось, что это пальцы старой ведьмы.

Сет почти всю свою жизнь провёл в солнечных краях и к такому был не готов. Да и Лунный лес представлял иначе. Более дружелюбным.

Впрочем, ему уже говорили, что за год эти места изменились, стали более пустыми и мрачными из-за тёмной магии, которая пробудилась здесь не так давно. И были правы.

Осень в магических землях считалась самым красочным временем года. Листья на деревьях впитывали лунный и солнечный свет, поэтому сами начинали светиться, а затем опадали на землю и выстилали дорожки сверкающим ковром. Волшебники любили выбираться из своих домов и долго бродить по горящим в уютном полумраке, словно гирлянды, лесным тропам. Или засесть где-нибудь в тени деревьев, наслаждаясь тихой песней природы с книгой древней магии в руках. Осень пахла кисло-сладко, как спелые яблоки, звучала как треск пламени и шелест пера по бумаге и всегда согревала, несмотря на прохладный воздух.

А для Сета осени как таковой и вовсе не существовало, потому что там, откуда он приехал, она мало отличалась от лета.

Но здесь осень была другой. Тусклой, серой и неуютной, словно выцветший портрет умершего родственника. Солёно-горькой на вкус. Да ещё и подсвеченной алым заревом луны. В этом лесу точно творилось что-то дурное.

Сет шёл позади небольшой группы волшебников и напряжённо сжимал кулаки, чувствуя, как ногти неприятно впиваются в кожу. От каждого шороха он испуганно вздрагивал и резко останавливался. Ожидал нападения врага. Но никто не нападал. Пока что.

Гнетущую тишину леса прорезал невозмутимый голос Джеральда Вульфорда, идущего впереди. Его тон резко контрастировал с общей тревожной атмосферой, а светлые, почти белые волосы небрежно развевались на ветру.

– Лунный лес – очень опасное место, Сет. Мастер Ворнетт хочет проверить, готов ли ты к испытаниям. Если выживешь, пойдёшь с нами. Если нет... то, очевидно, не пойдёшь.

Сет нервно усмехнулся:

– Последнее говорить было необязательно.

Джеральд умел рассказывать о страшных вещах будничным тоном, как будто вёл светскую беседу, а не мог погибнуть в любой момент. Всё-таки он был помощником самого мастера Мавена Ворнетта, Искателем и отвергнутым лордом из семьи тёмных магов. Постоянно странствовал и боролся против собственных родных, мечтавших его убить. Так что повидал много всего плохого и не раз ступал по проклятым тропам. Сет задумывался: а боится ли этот парень вообще хоть чего-то?

Слишком уж уверенно он шёл вперёд – словно опытный охотник, настигший не одну крупную добычу. При этом умудрялся быть бдительным. Не выпускал из рук старую пожелтевшую карту и периодически сверялся с ней. Внимательно смотрел по сторонам. И, только убедившись, что рядом нет врага, направлялся дальше, осторожно раздвигая ветви деревьев.

Забавно, что при всём этом Джеральд был младше Сета на три года.

Мне бы его уверенность... Тогда бы Саманта любила меня.

Сет держался куда менее решительно. Даже собственные шаги казались ему поступью призраков, приминающих высохшую траву. Он помнил из историй о лесных стражах, что в каждом местном лесу водились духи, и кто знает, насколько они были дружелюбны? С ними могли общаться лишь шаманы и Хранитель Леса.

Чтобы немного успокоиться, Сет сунул руки в карманы чёрной шёлковой мантии. Мягкая ткань зашелестела под пальцами.

– Иногда суровая правда отрезвляет. – Джеральд пожал плечами. – Кстати, мы почти пришли. Здесь на нас напали год назад. Мой друг сталодним из них. И подруга тоже. – Он показал рукой на небольшую круглую полянку впереди, окаймлённую деревьями.

Трава жутковато шевелилась, казалось, будто на ней ещё остались следы крови раненого волшебника и его несчастной подруги. Свет от магических шаров, которые каждый из пяти магов держал в руках, смешивался с сиянием луны. Прохладный ночной воздух щекотал кожу Сета, усиливал его напряжение. Джеральд же по-прежнему оставался спокойным.

– Арвид Глендарс встретит нас здесь?

Джанни́та Сла́йен, молодая волшебница, идущая позади, мелкими шажками обогнала Сета. Она умудрялась сохранить причёску идеальной, а одежду – абсолютно чистой даже в дождливом лесу. Джаннита выглядела бесстрастной и сосредоточенной на важном задании. Правда, постоянно отряхивалась, смахивала каждую пылинку со своей тёмно-синей рабочей мантии. Сет давно знал: грязь волновала её больше, чем чудовища. В руках она держала волшебный кристалл, слегка светящийся красным, – измеритель тёмной магической активности. Редкий предмет, которыми пользовались только сотрудники службы порталов, чтобы по возможности отслеживать применённые злые чары в пространстве.

– Да, но он почему-то задерживается... – Джеральд с подозрением прищурился, но его голос звучал по-прежнему твёрдо.

– Эт-то не к д-добру. – Дерек Ла́нгорн, робкий темноволосый волшебник-учёный, нервно поправил очки и повернулся в сторону своего близнеца Ама́ддена – лучшего атлета во всех магических землях. Сет в очередной раз поразился непохожести братьев. Обоим было около двадцати пяти лет, оба – голубоглазые и темноволосые, но при этом Амадден – мускулистый, физически сильный и мужественный, словно древний дуб, а Дерек – робкий и тонкий, будто беззащитная ива. Но весьма неглупый. В отличие от брата.

Мне бы интеллект Дерека или силу Амаддена. Тогда бы Саманта точно полюбила меня!

– Будем верить в лучшее и подождём. В мире людей этот вопрос решился бы гораздо проще. Там камни связи есть не только у парочки именитых особ... Но называются они странно.

Джаннита сдержанно улыбнулась и дёрнула плечом. Сет знал, что по службе ей не раз приходилось путешествовать в загадочный мир людей. Джеральд тоже когда-то был её коллегой. Пока его не уволили за ловушку-розыгрыш для соперника по сердечным делам, на которую случайно попалась Джаннита. Правда, даже после этого ему пришлось побывать в тех местах не один раз, но уже по заданию мастера Ворнетта.

– Только не говори, пожалуйста, о том дне...

Даже в красном свете луны Сет заметил, что по её щекам проскользнул румянец.

– Ни слова. – Джеральд кивнул с серьёзным видом.

Когда они замолчали, стало слишком тихо. Не было слышно даже уханья сов, стука дождя и стрекотания сверчков, словно лес замер в беспокойном сне перед жуткой опасностью, надвигающейся тяжёлыми шагами. Сет остановился около поляны и прикрыл глаза, чтобы отвлечься на мысли о прекрасной Саманте Квэйн. Единственное, что могло хоть немного успокоить его тревогу в столь напряжённый миг.

Перед взглядом возниклоеё лицо...

* * *

Это случилось всего несколько недель назад – в один прекрасный августовский вечер. Хотя в регионе Спе́ллхайн, где жил Сет, почти круглый год царило лето или поздняя весна. Тёплая, мягкая, субтропическая – идеально подходящая для многочисленных праздников, на которые собирались любители развлечений со всего магического мира. В тот день на главной площади города открылся рынок лучших благовоний, а улицы вокруг украсил живописный фестиваль фонтанов. Раньше Сет уже участвовал в этом событии, поэтому теперь предпочёл просто закупиться своими любимыми ароматами, зажечь их и, сидя в своей мастерской, с интересом смотреть в окно.

В бархатисто-синих сумерках беззаботные дети носились на разноцветных пони. Именитые музыканты бренчали на струнных инструментах. А компания магов в оранжевых мантиях с помощью заклинаний левитации запускала в воздух танцующие струи воды из фонтанов, раскрашивая их в яркие цвета.

Аромат пряностей мягким туманом окутывал весь дом.

Мастерская Сета была богато украшена: от изящных бумажных фонариков, отбрасывающих мягкие тени на пол, до цветастых гобеленов, свисающих с потолка. На рабочем столе, в окружении дизайнерских инструментов, красовалась его последняя коллекция в морском стиле.

Только один предмет из неё выделялся – белая мантия, расшитая узорами в виде перекрещенных корней деревьев. Сет не очень понимал, что значит эта символика, но анонимный клиент, для которого он пошил заказ, в своём письме связывал её с Лунным лесом и старыми картами.

Необычный наряд Сет отложил в сторону, чтобы всё в его рабочем пространстве было одного тона. Он уделил внимание каждой детали. Цвета – глубокий синий, ярко-зелёный и насыщенный золотой – невольно вызывали в воображении образы бескрайнего океана и его тайн. На это творчество его в первую очередь вдохновили воспоминания о родине. Об острове, который именовался Медовым из-за великолепных золотистых песков, источающих сладкие запахи, и в буквальном смысле медовых озёр. А ещё – об отце, капитане дальнего плавания, который в тот момент был очень далеко от сына.

Его портрет, кстати, тоже висел на стене в мастерской. Сет часто смотрел на него, поражаясь одновременно их схожести и различию. У отца были густые чёрные волосы, смугловатая кожа, миндалевидные раскосые глаза и мягкий изгиб губ – наследие, передавшееся сыну. При этом он выглядел мрачным и задумчивым, в то время как Сет в основном улыбался. Но иногда его посещала мысль, что в будущем он станет таким же, как отец. Тяготы жизни со временем смывают улыбку с любого весёлого лица, словно прилив – ракушки с берега.

Сет устроился в бархатном кресле, провёл ладонями по мягкому подлокотнику и мельком глянул на портрет отца. Попытался представить, в каких неизведанных морях он теперь находился, после чего вздохнул и потянулся правой рукой к кальяну. Левую же вытянул вперёд, махнул в сторону чаши с углями и шепнул:

– Альве́ннио.

Из его ладони вырвалась рыжая искорка, отчего угольки с лёгким треском загорелись, наполнив комнату магическим оранжевым светом. Сет сделал первую затяжку и ощутил вкус сладкого яблока и мяты. Мягкое, успокаивающее тепло заструилось по телу, а вверх поднялись кружева дыма.

Сет задумался. Для своих двадцати семи лет он действительно достиг успеха. Его творения носили не только волшебники, в том числе и весьма знатные, но и представители других народов. Он шил платья для самой королевы народа марджа́рн – крылатой расы, построившей целое государство внутри большого дерева. Его имя знали многие, его любили и уважали, а некоторые даже завидовали и хотели добиться таких же успехов в моде.

Но... любимое дело не приносило ему достаточного удовлетворения. Как будто он был просто гедонистом, сосредоточенным лишь на создании нарядов и показах мод. Не более. В его жизни было мало смысла. От этого с каждым днём на душе становилось пусто. Внутри пробуждалась жажда чего-то большего, чем удовольствие, творчество и красота. Он всё чаще размышлял о великих подвигах и приключениях, одна мысль о которых заставляла сердце биться чаще от волнения.

Дым мягко вился вокруг его пальцев, словно шёлковые нити. Их невесомое касание напомнило о мимолётности каждого момента. Вот так и жизнь пролетит, а он по-прежнему будет просто дизайнером? Но ведь в этом нет ни капли авантюризма. Может быть, пришло время для перемен и шага в неизведанное? Но каким будет этот путь? И сможет ли Сет вернуться?

Его отвлёк звонок в дверь. Звенящее эхо пронеслось по всему дому. Сет дёрнулся от неожиданности – странно, сегодня он не ждал гостей. Он изящно поднялся с кресла, погасил угли словом «Альве́нсио», на ходу поправил длинную шёлковую фиолетовую мантию, спадающую с худощавых плеч, и заспешил к двери.

Замок нервно щёлкнул, дверь скрипнула, являя гостей хозяину. Глаза Сета расширились от приятного удивления. Вкус этого чувства оказался даже слаще, чем дым кальяна, – словно ребёнку ни с того ни с сего принесли коробку игрушек. На пороге, широко улыбаясь, стояла его давняя ученица и близкая подруга Саманта Квэйн. Она прибыла в компании своей лучшей подруги – Джанниты Слайен. Несмотря на внезапный визит, Сет был рад их видеть. Он всегда с интересом общался с Джаннитой, потому что та работала в службе порталов и путешествовала не только по магическим землям, но и в мир «обыкновенных»^[4]. Изучала жизнь простых людей, обделённых магическим даром, но вопреки всему сумевшим развить своё общество гораздо лучше, чем «обыкновенные» в их мире. Она всегда рассказывала много интересного... Когда-нибудь Сет тоже хотел там побывать.

Но всё же больше всего его согрел приезд Саманты.

Её милое, изящное личико, озарённое пурпурным закатом Спеллхайна, невольно пробудило искру в его сердце. Он замер на месте, любуясь тем, как блондинистые косы струились по её элегантным плечам. Причёска подчёркивала слишком детские для двадцати трёх лет черты лица Саманты. Сет перевёл взгляд на одежду подруги: халат из полуночно-синего шёлка с рассыпанными по нему золотистыми звёздами и вышитыми узорами из блестящих нитей, закручивающихся в спирали. Кушак из оранжевого бархата подчёркивал тонкую талию.

Я помню, как шил этот халат для неё. А теперь она надела его для меня?! Идеально!

Гордость и надежда вспыхнули в груди. Может, сегодня его чувства найдут отклик в её сердце?

– Ах, моя маленькая фея. Какой приятный сюрприз! – поприветствовал Сет Саманту игривым голосом, а затем отступил в сторону, учтиво пропуская гостий в дом. – Твоё присутствие – это всегда благословение для меня.

– Спасибо, Сет. – Саманта заключила его в объятия. Её руки были мягкими и аккуратными, как у ребёнка, а от всей фигуры исходила энергия жизни.

Сет на секунду поймал её взгляд, и сердце затрепетало.

Её глаза так красиво переливаются в свете солнца... То кофейные, а то вдруг почти чёрные!

Оторваться было сложно, но Сет всё же смог пересилить себя и перевёл внимание на Джанниту Слайен. Всё-таки она тоже пришла в гости, и игнорировать её было бы невежливо. Джаннита, стройная и слишком высокая для девушки, выглядела по-своему привлекательной. Она формально кивнула – так приветствуют друг друга неблизкие волшебники. Джаннита всегда отличалась строгостью и отстранённостью. Её образ подчёркивала ровная осанка, идеальная укладка на коротких тёмно-красных волосах и спокойные голубые глаза. Даже одевалась она почти всегда одинаково: носила тёмно-синюю форму службы порталов с серебряной эмблемой – расправленными крыльями с перьями разных цветов, обозначающих порталы.

– Добро пожаловать, дамы. – Сет взмахнул рукой в приглашающем жесте.

– Ты обустроил дом под стать своему идеальному вкусу. – Саманта подмигнула Сету и дотронулась до одного из причудливых деревянных драконов, висящих на стене в прихожей.

– Ах, ты льстишь мне, маленькая фея. – Сет, всё ещё мечтающий о взаимности, слегка покраснел. – Пожалуйста, дорогие дамы, следуйте за мной в гостиную. Общаться приятнее в более удобной обстановке.

Они неспешно направились в гостиную. Саманта удивлённо крутила головой по сторонам, как будто видела такое количество украшений впервые в жизни. Любовь к коллекционированию передалась Сету от матери. Отец привозил из странствий различные безделушки, а она выставляла их напоказ, чтобы они напоминали ей о муже, редко появляющемся дома. Сет унаследовал эту привычку: вещи вокруг него создавали иллюзию дома даже в чужом регионе.

От каждого восторженного восклицания Саманты он невольно улыбался. И чувствовал, как в душе разгорается пламя надежды.

Гостиную наполняли ароматы благовоний и пышных растений, которые вились по стенам. Тёплый желтоватый свет магических фонарей, висящих на потолке, отбрасывал танцующие тени. Сет указал гостьям на разноцветные подушки вокруг низкого деревянного столика.

– Садитесь поудобнее. Не стесняйтесь!

Сет вольготно развалился на подушке напротив них и прислонился спиной к стене, после чего принялся разжигать кальян. Большой, серебряный, выделанный драгоценностями и искусной резьбой – подарок старого друга Луиса, который служил придворным магом и скульптором у королевы марджарн.

У Сета в доме было несколько кальянов, но этот – один из лучших.

– Желаете вкусить дым богов? – Сет игриво взглянул на оживившуюся Саманту.

– Не имею права отказывать хозяину такой роскоши.

Саманта грациозно обхватила кальян нежными пальцами и затянулась сандаловым дымом. Сет тихонько потянулся к ней, чтобы как бы невзначай коснуться её ладони. Дотронулся до её кольца с белым камнем, чувствуя его гладкую поверхность под кончиками пальцев. Она вздрогнула и улыбнулась.

Может быть, сейчас?

Но Саманта медленно убрала руку и отвернулась к подруге. Сет нехотя перевёл внимание на Джанниту, слегка кивая в сторону кальяна. Та отрицательно мотнула головой.

– Приятно, что ты так гостеприимен в любое время, Сет. Но вообще-то мы пришли по делу.

– Ой, Сет, ты представляешь, у меня... – Саманта с горящими глазами перебила подругу. Отложила кальян в сторону и поднялась с места.

Интересно, чем она так хочет поделиться со мной? Она создала новую коллекцию одежды или собралась на очередной показ мод?

– Саманта, не будь такой нетерпеливой. Мы начнем с важного.

Джаннита всё ещё оставалась спокойной, но в её голосе слышалась лёгкая нотка раздражения.

Прямо как мать и дочь.

Сет следил за подругами и улыбался. Обе примерно одного возраста, но их характеры были настолько противоположны, что даже забавно.

– Ну ла-а-дно. – Саманта снова затянулась кальяном и попыталась выпустить ровные кольца, но ей это не удалось.

– Мастер магии Мавен Ворнетт планирует поручить нам очень сложное и опасное задание, связанное с возможной магической войной, – ровным и серьёзным голосом заявила Джаннита. – Саманта пока понаблюдает. Однако... – Она сделала паузу и задумчиво посмотрела в пол, подбирая слова.

Сет напрягся и внимательно посмотрел на гостий.

– Однако, – продолжила Джаннита, – мастер Ворнетт сообщил, что тебе, Сет, возможно, в будущем тоже предстоит к нам присоединиться. Для тебя будет особое задание. Но не сейчас, намного позже.

В душе Сета начала разрастаться тревога. Он незаметно нахмурил брови:

– Мне? Но ведь я не воин и не стратег. Мой главный талант – это мода, а не война.

– Может быть, твой талант к моде однажды понадобится нам в войне... – Джаннита пожала плечами. – Ходят слухи, что она уже не за горами. Вольфенты снова появляются в наших лесах, а в воздухе ощущается тёмная энергия. Через несколько дней Ворнетт собирает доверенных волшебников в своём доме в Центральном Маджионе. Случилось что-то серьёзное...

Сету стало откровенно не по себе, и он вздрогнул, только представив себя, простого модельера, на поле боя с неведомой тёмной силой. В то же время внутренний голос тихо шептал, что, может быть, это и есть тот самый шанс, которого он так долго ждал.

А как же Спеллхайн, как же его удовольствия и красота, как же мирная жизнь среди плеска фонтанов, ароматов трав и шёпота пальм? Как же мода, наконец?

По телу пробежала колкая дрожь. Чтобы успокоиться, Сет выхватил у Саманты мундштук и затянулся. Ощутил успокаивающий древесный привкус дыма.

– Хватит говорить о войне. Давайте будем позитивными и сосредоточимся на приятном. – Саманта нарушила напряжённую паузу, повернулась к Сету; её глаза зажглись прежним восторженным блеском. – Сет, у меня есть к тебе просьба. Ты мне поможешь? – Её просящее выражение лица напоминало мордочку голодного котёнка.

– Конечно. Я сделаю всё для моей маленькой феи. – Сет немного расслабился и улыбнулся.

Саманта обращается ко мне за помощью – это ли начало чего-то большего?

– Отлично. Мы приехали, чтобы ты подобрал нам наряды...

Так тепло на душе, что она ценит мой вкус!

– ...на мою свадьбу.

Что?! Какую ещё, к Темномирью, свадьбу? Кто этот негодяй? Я его уже ненавижу!

– Поможешь нам, пожалуйста?

– Твою... твою... что? Свадьбу? – выдавил из себя Сет, пока его сердце летело в пропасть.

– Да! – Саманта засияла от радости, словно не замечая его ошарашенного вида. – Через несколько месяцев я выхожу замуж за Рэйниэла Сэдара. Он удивительный волшебник! Хорошо разбирается в растениях и алхимии, а ещё обучается на мастера магии в Тайной академии. Он такой умница! Я в восторге от него. – В её голосе послышалась гордость. – Учёные и герои – моя личная слабость!

Учёные и герои... Интересно, кто из этого списка я?

– О, поздравляю! – натужно улыбнулся Сет. Но душу в тот момент на сотни лоскутов разрывало разочарование.

Саманта шумно вздохнула, а затем взволнованно продолжила:

– Спасибо большое! Знаешь, Сет, я очень хочу, чтобы ты тоже присутствовал на нашей свадьбе в качестве моего гостя и самого лучшего друга.

Самого лучшего друга. Самого лучшего... Друга... Что? Почему?

– Конечно, это будет честью для меня!

Кажется, моя радость выглядит не очень естественно...

Холодная волна горечи и пустоты захлестывала Сета, но он, как всегда, скрывал её за наигранным любезным тоном.

– Замечательно! Сет, а покажешь свою новую коллекцию? Мне не терпится посмотреть! – Саманта захлопала в ладоши.

– С удовольствием. – Сет оживился: её энтузиазм хоть немного согревал его разбитое сердце.

Когда Саманта отправилась в мастерскую Сета, чтобы примерить платья, хозяин остался наедине с Джаннитой. И ему пришла в голову внезапная идея. Поехать вместе с девушками к Ворнетту. Без приглашения. Мастер ведь сам сказал, что помощь Сета может понадобиться в будущем! А если мистер Катто проявит себя как герой, Саманта может им заинтересоваться... Джаннита отнеслась к этому решению без особого энтузиазма, зато вышедшая из мастерской Саманта, узнав о его решении, заволновалась.

О, эта искренняя тревога в карих глазах и лёгкая дрожь в голосе при фразе «Сет, будь осторожен!»! Может, всё-таки есть шанс...

Вот только в глубине души он рассчитывал, что Ворнетт оценит его геройство и готовность к жертвам, но оставит лишь наблюдателем. К сражению с чудовищами он, властелин тканей и выкроек, пока не готов! И никогда не будет готов! У него даже боевых навыков нет. Хоть он и собирался им обучиться.

Однако мастера магии решили поступить иначе – после собрания, на котором Сета по большей части встретили весьма скептически, – ему и ещё нескольким волшебникам поручили исследовать Лунный лес. Именно там год назад впервые появились вольфенты. А потом таинственно исчезли. Ходили слухи, что твари запрятались в логове, где тихонько готовились к войне. И служили самому Джастину Маунверту, который тринадцать лет прятался в своём замке, а теперь, вероятно, решил продолжить дело отца. Многие подозревали, что появившиеся из ниоткуда вольфенты – его рук дело. Но никто не мог этого ни доказать, ни опровергнуть. Хотя Джеральд ещё в прошлом году утверждал, что Маунверт вернулся. И ему можно было верить – его родственники с давних времен буквально поклонялись Маунвертам.

На собрании мастер Ворнетт заявил, что хочет разведать обстановку на Мысе Теней – одном из самых опасных мест магического мира, где находился семейный замок Маунвертов. Для этого ему нужны были отважные и хорошо обученные волшебники, готовые рискнуть своей жизнью и пойти в такую сложную миссию.

И я вызвался на свою голову...

* * *

Сет отчетливо помнил все детали этого собрания. Трепещущие тени от пламени в старинном камине бегали по стенам гостиной. Треск огня успокаивал и дарил ощущение уюта среди стен каменного дворца. Мягкие ковры, бархатистые кресла и разноцветные ткани со всех уголков волшебного мира приводили модельера в восторг. За панорамными окнами мягко шелестели изумрудные и тёмно-синие леса Центрального Маджиона, словно волны ударялись о борта лодки. Стены пестрели живописными пейзажами разных регионов магических земель. За круглым столом сидели одиннадцать волшебников – доверенные лица мастера Ворнетта. И среди них Сет Катто. Простой модельер, пришедший на важную встречу без приглашения и мечтающий стать героем ради призрачной надежды заполучить любовь Саманты Квэйн, помолвленной с другим.

Громкое предложение Сета о помощи мастеру магии в его разведке сразу вызвало шквал обсуждений. Саманта, присутствовавшая на собрании в качестве наблюдателя, испуганно ахнула. Но ничего не сказала, лишь прижалась к своему жениху... Сета уколола ревность.

Первым ему ответил Уильям Стальфетт – рыжеволосый мужчина средних лет, похожий на сурового сторожевого пса. Уильям был сыном известного мастера магии и директора волшебной школы, и жители Центрального Маджиона, видя его дисциплинированность, избрали его хранителем порядка в регионе. Он отличался угрюмостью, резкостью и строгостью.

Мистер Стальфетт поднялся с места, мимоходом ласково проведя по шерсти большой рыжей собаки, стоящей у ног:

– Помолчи, Катто! Тебя сюда никто не звал. Ты просто портняжка, а не воин.

Поджарая собака Ливи, внешне очень похожая на своего хозяина, вторила его возмущению звонким лаем.

– Мистер Стальфетт прав. Вы чрезвычайно переоцениваете себя. Владения Маунверта – не место для избалованного роскошной жизнью волшебника. Вам ещё предстоит долгие годы учиться магии, мистер Катто. – Поджарая женщина средних лет, в строгом костюме с чёрной мантией, пронзительно посмотрела на Сета. Своей привычкой поджимать тонкие губы и молниеносно бросать взгляд на жертву она походила на орлицу. В светло-карих глазах читалась сосредоточенность опытного бойца. Это была мастер магии Ирма Экман. Одно её присутствие вызывало дискомфорт, словно Сет находился рядом со строгим учителем.

Но он сохранил лицо.

– Мастер Экман, я готов учиться. Практика даст мне больше, чем теория, правда?

Ирма и Уильям возмутились от такой самоуверенности, но на сторону Сета встал Джеральд. Он вальяжно сидел, положив ногу на ногу, как будто отдыхал дома, а не присутствовал на собрании сразу с двумя мастерами магии. И его ничуть не смущали косые взгляды.

– А я соглашусь с Сетом. – Джеральд изящно щёлкнул пальцами, обращая на себя внимание. – Помните, я тоже до знакомства с многоуважаемым мастером Ворнеттом был просто изнеженным отвергнутым лордом, который хотел защитить сестру? Но кто я сейчас, вы и сами знаете. И к тому же... – Он окинул незаметным для всех, но понятным для Сета хитрым взглядом сначала его, а потом Саманту (да откуда он узнал?) и загадочно улыбнулся. – Я вижу: мистер Катто весьма мотивирован.

Мастер Ворнетт поставил на стол фарфоровую чашку, наполненную чаем с ароматами яблока и корицы. Волшебники не испытывали жажды, но этот пожилой маг всегда пил особый чудо-напиток, успокаивающий нервы. По цвету он напоминал чай, однако, судя по расслабленности мастера, Сет предположил, что в чашке Ворнетта не совсем чай. Всё-таки у мастера магии, спасающего мирный народ от зла, будни весьма тяжёлые... Мастер поднялся с места, поправил круглые очки на носу, по-отцовски улыбнулся и жестом попросил тишины.

– Мои дорогие коллеги. – Он прокашлялся. – Я специально пригласил мистера Катто. Я уверен, что его таланты могут оказаться бесценными в нашем нелёгком деле и принести пользу не только в модном ремесле. Умение видеть прекрасное очень важно в борьбе со злом. – Он сделал глоток чая и медленно выдохнул, прикрыв глаза.

Сет благодарно кивнул великому волшебнику, отвернувшись от пронзительных и недоверчивых взглядов мастера Экман и мистера Стальфетта. Теперь он чувствовал себя менее скованно и постепенно становился собой, взрослым мужчиной и известным модельером, а не застенчивым подростком на экзамене. Это радовало.

– Хорошо. – Это слово явно тяжело далось мастеру Экман. – Но мы же не можем просто так взять его на столкновение с врагом. Это будет рискованно не только для мистера Катто, но и всех нас. Ему необходимы подготовка и экзамен!

– О, Ирма, дорогая, я позабочусь об этом. – Ворнетт махнул рукой. – Есть одно важное дело... Вообще-то я хотел поручить его тебе, Джеральд, но в таких опасных вылазках компания не помешает. Заодно и проверим Сета. – Он таинственно улыбнулся. – Нужно исследовать Лунный лес. Год назад там появились вольфенты, а потом пропали. И мы подозреваем, что не просто так.

Сет поразился его спокойствию – невозмутимо говорить о возвращении чудовищ из древних легенд ещё нужно уметь.

Действие чудо-чая, очевидно. Мне бы не помешал рецепт.

Но Сет снова успешно скрыл волнение благодаря вовремя накатившему на него авантюризму. Он с решительным видом выпрямился, театрально поправил волосы и заявил:

– Готов выполнить любое ваше поручение, мастер.

Боковым зрением Сет заметил, как Джеральд горестно усмехнулся. Должно быть, Искателя повеселили его наивные попытки пойти в бой.

Перед путешествием Сет и Джеральд в последний раз пересеклись около карет, отправлявшихся в разные стороны: Джеральд вместе со своей девушкой Талией Ме́ссилс собирались двинуться на запад, в регион Флиенсселей, а Сет и Джаннита ожидали свой экипаж в сторону южной части Центрального Маджиона. Они решили, что потренироваться боевой магии в доме Джанниты – неплохое решение. Джаннита – молодая, но опытная волшебница – разбиралась в колдовстве лучше многих. Сет планировал временно остановиться у неё, чтобы не тратить времени на дорогу до дома и обратно.

Джаннита отошла, чтобы обсудить итоги собрания с близнецами. Сет остался на обочине дороги и с грустью помахал удаляющейся карете, из которой ему улыбалась Саманта, сидевшая рядом с женихом. На душе у него было тяжко: с одной стороны, казалось, что он делает всё правильно, но с другой – его влюблённое сердце клевали сомнения. Вдруг он зря рискует? И эти узловатые руки Рэйниэла, обнимавшие хрупкую Саманту, и глубокие шрамы на его лице не давали Сету покоя... Жених Саманты – молод, вероятно, даже младше Сета, но из-за последствий старой болезни выглядел в два раза старше своего возраста.

Со мной ей было бы лучше, чем с ним!

Джеральд в это время услужливо помогал Талии подняться по ступеням в карету. Он проявлял к возлюбленной удивительную для него галантность: видимо, благородная кровь в нём, несмотря на отречение от семьи, всё же давала о себе знать. Как и в Талии Мессилс, племяннице лорда Ричарда Морнелла, мать которой отказалась от титула и вышла замуж за простого среднестатистического мага^[5]. Талия искала в Джеральде того, кто тоже потерял высокий статус.

Все пары что-то объединяет. Нас с Самантой могла бы связать дизайнерская карьера. Но что общего у Саманты и Рэйниэла?

Когда будущие супруги скрылись из вида, а Талия устраивалась в экипаже и с капризным видом стала жаловаться на неудобные сиденья, Искатель подошёл к Сету:

– Ты уверен, что хочешь этого? – Его рука легла на плечо Сета. – Нужно быть очень безрассудным, чтобы добровольно идти на явную смерть. – Затем он понизил голос до шёпота: – И платят модельеру явно больше... Я и сам подумываю о том, чтобы начать шить одежду, а не строить из себя героя.

– Я не в восторге от этой идеи... – Сет отвёл глаза. – Но ты ведь и сам понимаешь, зачем мне это.

– Я считаю, это гиблое дело... – Джеральд опустил руку и посмотрел вслед исчезающей в тумане карете. – Но решать тебе. Если не передумаешь, мы с близнецами будем ждать вас с Джаннитой около дуба в самом начале Лунного леса в первый день сентября, ровно в десять вечера. Если умрёшь в пути, разрешаю не приходить.

Может, это и правда гиблое дело – пытаться завладеть сердцем девушки, которая выходит замуж?

– Джеральд! Долго я тебя буду ждать? – Талия выглянула из окна кареты, и ветер раскидал по плечам её длинные пшеничные волосы, а потом бросил прядь в лицо. Она шептала ругательства, пока забирала волосы в хвост. – Хоть раз мы прибудем вовремя?

– Терпение, моя звёздочка.

Она недовольно фыркнула. Джеральд лишь махнул рукой и развернулся к Сету:

– Удачи, мистер Катто. Надеюсь, свидимся.

Воспоминания прервал резкий странный звук, похожий на чьи-то всхлипы. Сет моментально вернулся в реальность. Джаннита сосредоточенно осматривалась, Амадден весь насупился и в нетерпении ждал боя, Дерек что-то шёпотом подсчитывал, а Джеральд уверенно шагал вперёд. Вот зашелестела ветка, вспорхнула пташка с голубыми перьями, крикнула жалобно и улетела. Вдали журчал ручей, словно аккомпанемент к песне.

Они неспешно ступали по травяному настилу леса, уже по-осеннему редеющего. Под ногами хрустели такие же алые, как луна, листья, ломающиеся от любого шага.

В густых кронах деревьев мелькнула серебристая вспышка, словно кто-то пытался срезать ветки отполированным мечом. Треск разорвал тишину. Сет дёрнулся, шагнул назад.

– Кто это? – прошептал он, обращаясь в первую очередь к Джеральду.

В ответ в глубине леса разнеслись негромкие рыдания. Звук был тихим, но таким трагичным и тоскливым, что у Сета по спине прошла дрожь. Будто кто-то оплакивал страшную потерю – утрату близкого или, может, самого себя? Сет вытянул руку и щёлкнул пальцами, готовясь колдовать. Каждый мускул напрягся.

– Я не знаю. Но что бы это ни было, нам нужно выяснить, что происходит. – Джаннита по-собачьи повела носом по воздуху. – Чувствую, здесь что-то не так. Пахнет грозой, но дождей не было уже месяц. Выходит – это открывали портал без ведома нашей службы.

Мне бы такое чутьё на порталы и такой нюх!

– Можно попробовать выяснить математически, – протянул Дерек.

– Вряд ли это поможет... Мы ведь даже не знаем примерное направление и расстояние. Хм, теперь пахнет ещё и утренней росой, замечаете?

Она оказалась права: в тот же миг в нос Сету ударил запах росы на траве, хотя до рассвета ещё оставалось несколько часов. Джеральд осторожно раздвинул ветви деревьев, изучил пространство за ними.

– Странно, здесь никого. Или... – Он вдруг отпрянул и всмотрелся в одну точку. На ветку чуть выше его головы. – Глядите!

Среди густых ветвей на стволе появилась призрачная маленькая девочка, одетая в платье из листвы; её серебристая кожа мерцала в красном лунном свете. На нежном лице духа леса отразились печаль и страх. Если бы она была живой, то по её щекам текли бы слёзы, но она плакала без слёз. Эфирное тело странно содрогалось, она то хныкала, то вздыхала и вскрикивала.

Значит, истории о духах леса – это не выдумки... Их действительно может видеть не только Хранитель Леса, когда они сами этого захотят.

Все пятеро оцепенели в изумлении, пока Амадден не выдвинулся вперёд.

– Вольфент! – Он заявил это с вызовом и собрался броситься в бой. Но брат Дерек схватил его за локоть, останавливая.

– Постой. Она не п-похожа на в-вольфента.

– Кто ты? И что случилось? – Джеральд жестом попросил всю компанию опустить сияющие магические шары, которые они держали в руках, так как призраки не любили свет. Затем медленно протянул руку к девочке. Она вытерла маленьким кулачком свои прозрачные глаза и что-то неразборчиво прошелестела, словно ветер пошевелил листву.

Волшебники переглянулись.

– Кто-нибудь её понял?

Сет напрягся, перебирая варианты фраз, которые она могла сказать. Но ответ он знал заранее. С духами леса Сет – да и любой из команды – не умел общаться. Этому искусству следовало очень долго учиться или быть шаманом.

Джаннита отрицательно качнула головой, вобрала ноздрями воздух, а Амадден вытянул руку для заклинания, пока Дерек стоял в бездействии.

– Что-то случилось в лесу? Здесь были вольфенты? – спросил у девочки Джеральд мягко, но уверенно.

Девочка облаком спорхнула с дерева и начала водить по земле призрачными пальцами. Похоже, она не могла говорить с волшебниками понятным языком, поэтому изображала мысли через картинки. Почва беззвучно рассыпалась в разные стороны от её эфирных прикосновений.

– Что она делает?

Сет недоумевающе посмотрел на каждого из своих спутников. Девочка обернулась на него и громко всхлипнула, в её глазах заметался ужас.

– Тише, не пугайте её. Она что-то рисует, – прошептал Джеральд, отступил на пару шагов и выставил руки в стороны, преграждая дорогу остальным.

Судорожными движениями девочка изобразила на земле нечто, напоминающее глаза. Они получились настолько реалистичными, что Сету даже стало не по себе. Как будто нарисованный взгляд пробирался сквозь его душу, стремясь завладеть разумом и личностью.

– Глаза – это точно вольфенты... – шёпотом прокомментировал Джеральд, освещая творчество призрака магическим световым шаром так, чтобы его сияние не касалось самой девочки. – Они снова появились спустя год, я уверен.

Девочка не останавливалась. Рядом с глазами она вывела ещё одну картинку. Огромный замок с большими окнами и уродливыми башнями.

– Джастин Маунверт. Он здесь замешан. В доме моих родственников висит картина с его замком. Похожая.

Джеральд ладонью обвёл рисунок в воздухе, повторил его очертания.

От упоминания вольфентов и Маунверта Сет вздрогнул и глубоко вздохнул. Значит, подозрения мастера Ворнетта были справедливыми. Маунверт начал действовать... И вольфенты тоже были с ним как-то связаны. Сету это всё не нравилось. Ему захотелось уйти. Но как он будет выглядеть, отступив в самом начале миссии? Трусливо. Глупо. Жалко. С такой репутацией у него точно не останется шансов завоевать прекрасную Саманту.

– Давайте найдём его и прикончим вместе с этими... вашими... вольфентами. – Амадден нетерпеливо сжал кулаки.

Вот бы всё действительно было так просто...

Сет невесело усмехнулся, Дерек нахмурил брови, а Джаннита вытянула руку вперёд и с настороженным видом изучала рисунок. Джеральд не обращал внимания на других и продолжал говорить с девочкой:

– Ты знаешь, где Арвид Глендарс? Связано ли это с новым появлением вольфентов в лесу?

В ответ дух всхлипнул так громко и протяжно, что казалось, содрогнулся сам воздух. Сет закрыл глаза и попытался сосредоточиться, чтобы не позволить загореться трепетавшей внутри него искре страха.

Девочка вернулась к рисованию.

Из-под её пальцев родился узор – дерево с корнями в форме крестов. Сет дёрнулся от ударившего ему в голову, словно яркая вспышка света, озарения. Он вспомнил, что недавно делал наряд на заказ с похожим узором, вышивал его на ткани серебряными нитями. Заказчик сообщил в письме, что дерево-крест – это старая символика Лунного леса на картах.

– Недавно я вышивал похожий узор на плаще для одного волшебника...

Договорить Сет не успел, потому что, только закончив узор, призрачная девочка внезапно дёрнулась, отчего кожи Сета коснулся лёгкий ветер. Он даже ощутил, как дрогнула ткань его походной мантии, а вокруг зловеще, словно половицы в старом доме, затрещали деревья.

Она рванула прямо в лес, по-беличьи шустро лавируя между деревьями. Только воздух дрожал от её призрачного шага.

– За ней!

Амадден рванул следом, но брат и Джаннита успели схватить его за руки.

– Т-ты уверен, что это хорошее решение? Враг может п-поджидать нас.

Сет был мысленно согласен с Дереком. Но ничего сказать не успел, потому что всех прервал Джеральд – он решительно сделал шаг вперёд, отчего земля булькнула под ногами. Он поднял руку и твёрдым жестом указал следовать за ним в глубь леса, пока призрачное существо окончательно не растворилось во тьме. Медлить было нельзя, и компания направилась вслед за Джеральдом. Густые ветки трещали, словно гроб, который поспешно опускали в могилу. Запахло прелыми листьями.

Они двигались молча, лишь изредка обменивались взглядами: следили, чтобы никто не отстал. Быстрее всех шёл Амадден, он даже почти обогнал Джеральда, но тот резко его остановил: слишком близко подходить не следовало, иначе он мог напугать проводницу, которая скользила между фиолетовым небом и деревьями, словно луна. Измеритель тёмной энергии в руках Джанниты пульсировал ярче с каждой минутой. Она крепко сжала камень, и красный свет озарил её стройную фигуру.

– Тьма совсем близко... – Она едва шевелила губами, но Сет всё прекрасно понял. Он накинул капюшон, чтобы скрыть лицо от возможного противника и иметь шанс выжить.

Логово

Призрачная девочка провела магов сквозь заросли и внезапно замерла посреди холма, поросшего деревьями, что сплетались между собой в утончённых узорах. Всю дорогу Сет искал в лесу дерево-крест, но на ткани природы не было даже намёка на древний символ. Может быть, сказка о дереве-кресте – всего лишь простая аллегория, а дух леса имел в виду нечто совсем иное?

Джаннита шумно вдохнула воздух. Даже Сет, не обладавший настолько острым обонянием, почувствовал слишком сладкий запах, который оставался на языке, словно послевкусие запретного зелья.

– Посмотрите! – Джеральд отступил и указал вверх, на просвет между ветвями. Сквозь него проглядывали бледнеющее фиолетовое небо и кусочек алой луны, напоминающий последнее яблоко в сентябре. Но от неба и луны лес отделяла сверкающая серебристая плёнка. Она казалась даже... осязаемой? Словно можно было забраться на дерево и дотронуться до неё.

– Барьер... Следы портала. – Джаннита подняла руку с камнем, который пылал красным светом, сливающимся с сиянием луны, и пульсировал. Блики упали на её треугольное лицо, отчего оно, казалось, вытянулось ещё больше. По телу Сета пробежала дрожь, а его дыхание заструилось серым паром, будто он выдыхал собственные воспоминания. Джеральд, в прошлом работавший в службе порталов, понял свою бывшую коллегу и тревожно кивнул. В отличие от Амаддена, который сразу же полез к дереву, намереваясь забраться вверх. Ветви жалобно заскрипели от его грубых прикосновений, а призрачная девочка испуганно всхлипнула, словно его действия причинили ей боль. Сет нервно улыбнулся. Он не радовался – просто пытался не впасть в панику.

– Стой!

Голос Джеральда прозвучал так сурово, что даже Сет дёрнулся, а Амадден остановился и уставился на след портала. И на духа леса, которая на миг засверкала ярче, словно искра перед угасанием, и исчезла, оставив волшебников во всём разбираться самим.

Вовремя...

Дерек опустился на ближайший пень и протёр запотевшие очки рукавом мантии, а Джаннита осторожно приблизилась к деревьям, между которыми появился разлом, и провела пальцами по воздуху.

– Мы не сможем понять, куда ведут порталы, без измерителя барьера, – решительно заявила она.

Сет вспомнил, как Саманта рассказывала о них, ведь её дядя, Роберт Квэйн, был главой службы порталов, или, как её называли иначе, службы перемещений. Измеритель напоминал длинную светящуюся палочку, которая сверкала красным при нарушении барьера – прямо как камень для измерения тёмной силы.

Хотя сам по себе измеритель барьера не очень волновал Сета, он вспомнил улыбающееся лицо Саманты, когда она рассказывала о работе дяди, что заменил ей отца. В тот момент её глаза светились красотой всех миров сразу.

– Кто-то использовал камни телепортации, верно? Я даже могу предположить кто. – Джеральд задумчиво покачал головой.

– Вполне возможно. – Джаннита слегка прищурилась.

– Кто? – спросил Сет, понимая, что влезает не в своё дело.

Он был здесь для поиска вольфентов, а не для расследования странных порталов. Но ему не давал покоя трепет любопытства. Он знал, что использовать камни телепортации разрешалось только сотрудникам службы порталов. По крайней мере, официально. В неумелых руках эти предметы могли повредить барьер или изменить направление порталов.

Спутники, однако, проигнорировали его вопрос. Сет не стал настаивать: должно быть, его не слишком хотели в это посвящать.

Джаннита суетливо распахнула чёрную тканевую сумку, висевшую на плече.

– Необходимо сообщить Роберту Квэйну и мастеру Ворнетту о пропаже мистера Глендарса и о порталах.

Она извлекла небольшую тетрадь с пожелтевшими страницами и карандаш с отсыревшим грифелем. Скрип карандаша по бумаге нарушил тишину леса, словно птица рассекла воздух крыльями.

– Где же эти вольфенты?

Амадден, явно поглощённый идеей о битве, не обращал внимания на происходящее. Он нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев и вгляделся в ночную мглу.

Джеральд исподлобья взглянул на него:

– Хочешь ли ты, чтобы мать увидела кости своего сына?

Он проявлял к Амаддену необычайную резкость, которая временами удивляла Сета. Ему тоже не нравился этот грубоватый, несколько неотёсанный волшебник-спортсмен. Но не так, чтобы выражать открыто неприязнь.

Амадден агрессивно засопел, готовый к столкновению. Сделал воинственный выпад вперёд. Однако Джеральд легко остановил его фиолетовой вспышкой, обездвиживающей на несколько секунд. Когда Амадден снова смог двигаться, он шумно выдохнул, успокаиваясь.

Дерек посмотрел на них осуждающе, а Сет – с недоумением.

– Пожалуйста, перестаньте, – прошептала Джаннита; в её голосе звучали нотки раздражения. Она подняла глаза от тетради и обратилась к Сету: – Ты упоминал что-то о дереве-кресте, верно?

– Да, это был узор на мантии... Заказчик написал, что раньше так обозначали Лунный лес на картах, – объяснил Сет, чувствуя островатый привкус странности собственных слов, будто он говорил как святую истину то, во что сам не верил.

– Ты знаешь, кто был этим заказчиком?

Сет словил пытливый взгляд Джеральда, от которого рефлекторно отвернулся.

– Нет... Не знаю. Но, похоже, кто-то знал, что я пойду с вами. Ну или очень хотел, чтобы я пошёл. И отправил мне подсказку!

Сет неуверенно пожал плечами и вновь принялся пристально осматривать деревья и землю: не просто же так призрак привёл их именно сюда!

– Что ж, тогда это был точно не я, – хмыкнул Джеральд, изучающе проведя рукой по древесной коре. Внутри Сета, однако, ничего не дрогнуло от критического замечания: он и сам понимал, что среди этих отважных и опытных даже в свои молодые годы магов ему делать нечего.

Джаннита быстро закончила оба письма; бегло осмотрев текст, выдернула каждый лист из тетради, свернула вдвое и разложила по двум конвертам. Затем вытянула руку с конвертами вперёд и негромко пробормотала:

– Аллева́нийес. Роберт Квэйн и мастер Мавен Ворнетт. Главный отдел службы порталов и поместье Ворнетта в Центральном Маджионе.

Прямо из её ладони вырвался порыв ветра, который поднял оба письма в воздух и понёс в разные стороны, каждое своему адресату. Сета обдало мягким запахом спелой земляники, отчего он слегка улыбнулся: хоть какое-то напоминание об ушедшем лете, такое же невесомое и мимолётное, как отправка писем магическим ветром.

Сет сделал несколько шагов в сторону холма, над которым зиял след в пространстве, пульсирующий голубоватым сиянием. Но резко споткнулся о корягу, торчащую из земли, словно рука мертвеца. И чуть не рухнул на землю, буквально в последний момент удержав равновесие.

– Святое Темномирье!

– Осторожнее, Сет! – ахнула Джаннита.

– Да уж, попытаюсь...

Он опустил взгляд, чтобы проверить, нет ли на тропе других препятствий. И вздрогнул от нахлынувшего на него озарения. Оно лёгким, окрыляющим чувством забилось в груди. Под светом от барьера он увидел узор в виде крестов, вплетённый в корни деревьев, словно вышивка на ткани.

– Кажется, нашёл!

Остальные волшебники уставились на находку Сета. Дерек возбуждённо заметил:

– Эти узоры слишком точны и симметричны! Как будто созданы магией, а не природой.

– Может быть, это вход в тайный туннель? – предположил Сет, надеясь на полезное открытие. Его сердце билось быстрее.

Джеральд выпрямился, задумчиво сложил руки на груди и направился к дереву:

– Нам стоит проверить это. Но быть осторожными. Помните, это логово врага, возможно, здесь скрывается множество опасностей.

Джаннита сделала ещё несколько записей в тетради, чтобы отправить новое письмо, и шепнула Джеральду:

– Неужели мы рискнём открыть его?

– Может быть, мы сможем исследовать этот проход, не заходя внутрь?

Дрожь пробежала по телу Сета, когда он представил, как они спускаются в убежище чудовищ с манящими красными глазами.

– Я попробую изучить его математически. Но для этого нам всё равно придётся открыть дверь. – Дерек надвинул очки на переносицу так, что они оставили красный след; Джаннита отряхнулась от воображаемой пыли, а Джеральд сосредоточенно уставился в середину узора.

– Давайте уже! – нетерпеливо бросил Амадден. – Вместе?

Джаннита жестом попросила всех вытянуть руки вперёд. Спутники молча последовали её просьбе.

– Вместе... – прошептал Сет.

– Откройся. Сента́ррио! – вместе со всеми воскликнул Джеральд, после чего из его руки появилась бледно-жёлтая вспышка, которая соединилась с похожим светом других волшебников. Заклятия ручейками сплелись в один световой шар и ударили прямо в крест из корней.

Сет вздрогнул и зажмурился – света от пяти заклятий было так много, что перед глазами заплясали белые точки. Из-под корней вырвался запах древесины, на языке возник неприятный сладковатый привкус, словно от древесного сока; корни затрещали, раскрывая таинственный проход в подземелье. У Сета начало тянуть в груди.

Как же хорошо было в Спеллхайне!

– Отойдите! – Джеральд резко выступил вперёд, расставив руки и закрывая собой всех, кроме Амаддена, который с удивлением следил за происходящим.

– Это же вход... куда-то?

Ему только что стало ясно!

Корни продолжали двигаться, сплетаясь между собой в подобие лестницы, ведущей вглубь, во тьму, манящую загадками и опасностями. Джеральд создал освещающий магический шар и направил его в темноту. Джаннита нахмурилась и закашлялась от запаха. Амадден приготовился спуститься внутрь, но брат мягко схватил его за локоть:

– Не спеши, Амадден. Нам нужно всё обдумать.

Дерек наморщил лоб и начал рисовать сложные геометрические узоры пальцами в воздухе:

– Калькуло Пробалитиэнс.

Узоры превратились в горящие уравнения и формулы, озарившие туманный предрассветный лес зелёным светом. Внутри прохода в тот момент что-то забулькало, словно старое болото напомнило о себе: почва в Лунном лесу всегда была слишком влажной. От этого звука Сет поёжился.

С каждым заклинанием Дерека формулы всё больше обретали вид трёхмерной проекции подземелья: светящийся лабиринт с несколькими коридорами. Волшебники молчаливо окружили учёного-близнеца, пока тот, прикрывая лицо от яркого света, продолжал читать формулы из теории магической вероятности, создавая сверкающие рисунки. После каждого слова они меняли оттенок, а Дерек казался всё более сосредоточенным.

– Дерек, ты сможешь определить там ловушки?

Джаннита протянула руку к творению Дерека, изучая глазами каждый его дюйм. Её пальцы легко проходили сквозь формулы, вызывая едва заметную рябь на изображении. Дерек ловко пошевелил пальцами, создавая красную искру, которая забегала по ветвистым коридорам импровизированного подземелья.

– Я не вижу ловушек. Но могу предположить, куда этот путь ведёт. – Он удивлённо поправил очки и взмахнул рукой.

Модель туннеля свернулась, словно увядший цветок; Сет замер, задержав дыхание, – проекция изменилась на другой рисунок. Совсем другой. Даже Амадден ужаснулся, увидев это...

– Что это за дрянь?

Коридоры на магической проекции теперь выглядели тёмными, запутанными и зловещими. Строение посреди одного из них напоминало клетку. Рядом билось что-то огромное и бесформенное.

Шевелящееся. Живое. И безусловно, ужасное. Недалеко отсюда.

– Магическая теория вероятности говорит, что проход ведёт прямо в Северную башню, – неуверенно пробормотал Дерек. – Каркео Тайнео.

Он махнул рукой, и формулы исчезли, рассыпались потоком искр, словно фейерверк.

– Это Джоэрти, – необычно сухо и холодно ответил Джеральд. – Существо, запертое в Северной башне. Он существует. И вольфенты – его творения.

– Джоэрти? Это не просто легенды? Он действительно создал вольфентов?

Глаза Джанниты расширились от ужаса. Сет догадывался – она до этого момента не слишком верила в существование лидера вольфентов. Мало кто верил. Вольфентов считали просто тьмой, порождением тёмной магии, выпущенной в атмосферу. Но всё оказалось сложнее. И страшнее.

Впрочем, Амадден всё ещё сохранял наигранную уверенность. Улыбался даже, словно любое испытание ему по плечу.

– Это тот большой зверь? Нам, братцы, нечего бояться тварей. У нас есть магия и сила. – Он поиграл мускулами. – Нас много. А он один.

– Под-дождите... Если мы увидели Д-джоэрти, зн-начит, кто-то уже п-побывал в башне. Д-дверь открыта. Иначе мое з-заклинание не показало бы нам с-содержимое.

– И мы направляемся прямо к логову монстра? Но это же самоубийство! – не выдержал Сет. Но он замолчал, увидев скептический взгляд Джеральда. Вспомнив их разговор у кареты, задумался.

Возможно, Джеральд был прав, когда говорил, что этот риск бессмысленный для меня...

– Не все. Джаннита и Дерек, вы оставайтесь здесь, дождитесь ответов на письма. А мы с Сетом и Амадденом спустимся и всё проверим, – решительно ответил Джеральд и посмотрел в глаза Сета, сделавшего шаг назад. – Ну или без Сета.

Амадден, полный уверенности и несметной отваги, неистово рванул вперёд. Джеральд последовал за ним с настороженным и задумчивым видом. Сет колебался: он хотел остаться с Джаннитой и Дереком, но жажда приключений накатывала на него, словно волна горной реки на прибрежные камни.

Сет поймал взгляды друзей, рассчитывая найти ответы: вопросительный взгляд Джеральда, озадаченный – Джанниты, обеспокоенный – Дерека и решительный – Амаддена. Помялся на месте, осмотрел примятую траву под ногами и окружающие деревья, которые словно приглашали спуститься. И всё-таки решил идти с Джеральдом и Амадденом. А потом поделиться своей героической историей с Самантой, когда они встретятся.

Если встретятся... Но о плохом лучше не думать.

Сет сделал неуверенный шаг, не оглядываясь на Джанниту и Дерека, затем смело двинулся вперёд, чувствуя, как корни заскрипели под ногами. Словно вот-вот сломаются, и он рухнет вниз, во тьму.

Амадден и Джеральд уже заметно опередили его. Джеральд обернулся на Сета:

– Пойдёшь?

– Да...

Сет направился вниз по мшистым ступеням. Он не оглядывался назад, старался не представлять, что ждёт впереди, а просто делал шаги. Снова и снова, каждый раз пересиливая себя. Но уйти от мыслей было невозможно: в его уме маячил образ дикого зверя, обитавшего в Северной башне. Если кто-то открыл башню, возможно, чудовище уже на свободе и готовится встретить их. Сет глубоко вздохнул и попытался сохранить спокойствие.

Они спустились вниз. Магические шары, которые каждый из них создал и держал в руках, трепетали во мраке, словно маленькие птенцы, только что вылупившиеся из гнезда. Холод пронизывал воздух – даже магия Фредиеттис, которой волшебники защитили себя перед приключением, не могла согреть. Сет прикрыл нос ладонью от неприятного сладковатого запаха. Коридор казался бесконечным и пустынным настолько, что не было видно ни конца ни края; стены из корней словно пульсировали неизвестной энергией, вызывающей дрожь по всему телу; на земляном полу попадались коряги и потрескавшиеся камни.

– Не отставайте, – прошептал Джеральд, выпрямляя обе руки: в одной был шар света, а другая готовилась к колдовству.

– Здесь могут быть ловушки? – Сет подозрительно оглянулся.

Тяжёлый воздух лип коже, а почва хлюпала под ботинками, словно пролитая кровь после битвы, но больше никаких странностей не было. И вольфентов тоже.

– Ну и где? – Амадден постучал по стене, вызвав эхо.

– Тише, – хором одёрнули его Сет и Джеральд. – Кто знает, что может здесь прятаться?

Ничего. Тишина и пустота. Шаг за шагом они молча двигались по коридору, слушая эхо собственных шагов. Отсутствие врагов или ловушек могло показаться странным; Сет тихонько молился про себя, надеясь, что страшное не притаилось в конце пути намеренно, чтобы дать путникам добраться до себя и застать врасплох.

Может быть, Дерек ошибся? Может быть, зверь уже ушёл?

Он выпрямился, пытаясь подражать непринуждённой уверенности Джеральда, но получалось не очень – он вздрагивал от каждого шороха, как ребёнок на одиночной ночной прогулке.

Примерно на середине пути перед всеми тремя возникла светящаяся тень, словно луч света во мгле. От удивления Сет едва не вскрикнул, Джеральд попятился, а Амадден сжал кулаки и рванул вперёд, готовый напасть первым.

– Это не вольфент! Уберите свет.

Сет сразу понял, что это было. Ещё один дух леса. Помня, что призраки не переносят свет, Сет и двое других волшебников быстро опустили магические шары. Тьма на шаг стала ближе.

Призрачная девушка была такой же прозрачной и светящейся, как и предыдущая. Будто сплетённая из лучей. Она выглядела немного старше плачущей девочки, показавшей дорогу к дереву-кресту, и тоже невесомо парила в воздухе. Она не плакала, но тоскливо понурила голову, а её прозрачные глаза излучали печаль. Она слегка кивнула магам. Сет не привык к призракам, поэтому ему сразу стало не по себе, словно кто-то напомнил ему, что здесь его могут убить; так что он плотнее закутался в мантию.

– Что здесь случилось? – Джеральд опустил взгляд, осматривая камни.

Во мраке коридора призрак напоминал фигурное пламя свечи. Амадден создал обездвиживающее заклинание, но на девушку оно не подействовало. Фиолетовая вспышка разлетелась в разные стороны с лёгким треском, ударившись о стены.

Девушка скользнула вперёд по коридору, и Джеральд жестом попросил следовать за ней. Воздух становился всё гуще, а дышать было труднее. Сет закашлялся: он не привык к сырым подвалам. Его охватила почти паническая тревога, но он всё равно продолжал двигаться вперёд, не останавливаясь.

Нельзя останавливаться. Зверь может быть рядом.

Призрак привёл к развилке и свернул налево. Коридор становился всё теснее, словно само пространство сжималось от страха перед древней тёмной силой. Сет считал собственные шаги, суетливые, но ритмичные. Это помогало ему оставаться в реальности. Всё в нём напряглось до предела.

Коридор упёрся в тупик. Глухая каменная дверь с огромным металлическим замком вызывала страх. Призрак замер возле неё и провёл по камню неосязаемыми пальцами, создавая лёгкий шелест. Но Джеральд уже вытянул руку для заклинания.

– Сентаррио!

Из его ладоней вырвалась вспышка бледно-жёлтого света и с силой ударилась в дверь. Эхо разнеслось по коридору. Но дверь не дрогнула. Только с другой стороны донёсся скрежет, как будто чьи-то когти царапали камень.

– Стойте! А если этот Джоэрти выскочит на нас? – Сет отступил в сторону и прижался к стене, спиной чувствуя неровность ветвей, опутавших коридор, как старая паутина. Амадден сделал вид, что не услышал вопроса, и подкрался к двери. А затем со всей силы стукнул по ней ногой.

– Эй, вы, открывайте! Встретьтесь с нами в честном бою!

– Лучше бы ты так постучал по своей голове. Было бы полезнее. Дверь явно заперли магией, пока мы шли сюда.

Джеральд крепко схватил Амаддена за плечо; тот угрожающе поморщился, но не повернул голову, и снова ударил по двери.

– Отвали, иначе мы застрянем надолго. А я уже хочу разобраться с этим дерьмом.

– Не пугайте призрака...

Сет с ужасом заметил, как девушка начала медленно растворяться, оставляя волшебников посреди холодного коридора, озарённого золотистыми лучами магического света. В одиночестве и неведении.

– Ну вот...

Сет закрыл глаза и положил ладони на один из корней. Его шершавая поверхность была прохладной и липкой. О причинах этого он даже не хотел думать. Как и о том, почему стена, к которой он прижимался, задвигалась... Сет чуть не потерял равновесие, удержавшись на ногах в последний момент.

Может быть, это тайный ход?

Он вскрикнул и отступил назад, в то время как Джеральд и Амадден застыли, направляя поток света от заклинаний в открывшееся пространство.

Это было небольшое квадратное помещение с глухими стенами и низким потолком, сырое, тёмное и пустое.

– Там кто-то лежит!

Сет заметил в дальнем углу комнаты неподвижно лежащего мужчину. Высокий незнакомец в длинных тёмно-зелёных одеждах распластался на полу лицом вверх, беспомощно раскинув руки. Со всех сторон его окружал кокон из сплетённых между собой призрачных розовых цветов. Как будто магическая аура его сущности вырвалась наружу.

Джеральд первым подошёл к незнакомцу и коснулся его руки, но резко отпрянул, словно притронулся к пламени.

– Мистер Глендарс... – На его уверенном лице промелькнула растерянность. От этих слов Сет отчётливо ощутил мучительную тяжесть коридоров, и животный ужас снова охватил его. – Он жив?

Но вместо ответа Амадден и Джеральд вновь вытянули руки, готовясь к столкновению с неизвестной силой, которая могла напасть на мистера Глендарса.

Их отвлекла внезапная вспышка ослепительного света, которая озарила коридор и распалась на сотни бликов, словно магические стрелы разлетелись по всему пространству. В воздухе повис запах железа и горелой древесины. На стене кроваво-красным светом загорелись слова, нацарапанные магией.

– Что за бред? Кто такой Главный Слуга? Это чудовище научилось писать?

Амадден протянул руку к надписи на стене. У Сета пересохло в горле, он начал переминаться на месте и теребить полу плаща. Лицо Джеральда исказила нервная усмешка.

– Невероятно, каким он стал красноречивым!

– Кто это? – едва выдавил из себя Сет.

– Старый знакомый. Теперь – пешка Маунверта, – презрительно бросил Джеральд, хотя его глаза затуманились грустью. – Больше всего меня беспокоит другое. Похоже, Маунверт задумал что-то грандиозное. Если наш друг не обманывает нас, то здесь замешаны... – Он помедлил. – Порталы в другой мир. И вольфенты. Похоже, они куда-то ушли отсюда и готовятся к нападению. Вот только на кого? – Джеральд нахмурился.

Никто ему не ответил.

Вместо этого Амадден подошёл к лежащему Арвиду Глендарсу, взял его за руку, обхватил запястье. И резко отступил с криком:

– Он проклят!

– Или сам себя проклял... – пробормотал Джеральд, взглянув на таинственные призрачные путы, окружавшие тело Хранителя леса. – Это похоже на природную магию, доступную лишь Глендарсу.

– Возможно, стоит унести его отсюда, – нерешительно предложил Сет.

– Без сомнений, мы это сделаем. Можно попробовать дотронуться до него через мантию, чтобы не обжечься...

Амадден вновь приблизился к Хранителю леса, сорвал с плеч свою мантию, оставшись в просторном чёрном спортивном костюме. Затем присел и необычно осторожно для него коснулся мистера Глендарса через одежду. Его мышцы напряглись, лоб нахмурился. Глаза широко раскрылись. Он готов был отпрянуть, ожидая магического ожога. Но на этот раз ничего не случилось. Обмякшее тело легло в его мускулистые руки, словно мистер Глендарс был маленьким зверьком, которого случайно нашли во время охоты.

– Он выживет? – повторил Сет, когда трое волшебников шли обратно по коридорам подземного туннеля.

На его вопрос последовало молчание.

Они решили вернуться, чтобы доложить Джанните и Дереку о своих находках, вместо того чтобы ломиться в магически запертую дверь. Амадден шёл впереди всех с обездвиженным Арвидом на руках.

Цветы всё ещё окутывали прозрачным коконом тело мистера Глендарса, будто защищая от всех опасностей мира или, возможно, медленно вытягивая из него жизнь. Иногда Сету казалось, что он чувствует их сладкий аромат, словно парфюм.

– Как вы думаете, он выживет? – спросил Сет в третий раз, понимая, что ответа на этот вопрос ему, вероятно, так и не дадут.

Глава 6. Туманный полуостров

Магический мир, 1666 год с разделения мира,

сентябрь 2004 года по нашему летоисчислению

Сет Катто

Наконец, поднявшись по лестнице, Сет почувствовал, как глаза ему щекочет излишне яркий свет. Он зажмурился, нервно облизнул пересохшие губы.

Наконец-то мы на свободе!

Лёгким движением поправил свою некогда изысканную шёлковую мантию, теперь же напоминающую одежду скитальца, и решительно открыл глаза. Перед ним раскинулся Лунный лес, над которым распускался рассвет: алые отблески смущённо касались увядающих деревьев, превращая их в статуи на границе между мирами живых и мёртвых. Джаннита и Дерек неподвижно стояли на месте, омытые сиянием восхода. Они склонились над кусочком бумаги, который подруга крепко держала в руках. Их тени скрывали слова от глаз Сета.

– Эй, забыли про нас? – попытался подшутить Джеральд, но его голос слегка дрожал, выдавая беспокойство.

Дерек и Джаннита подняли головы на звук. Дерек, взволнованно охнув, бросился к брату, а его подруга осталась на месте, крепче сжимая письмо.

– Что там? – В её глазах заблестела тревога, словно у испуганного зверя, ожидающего нападения хищника. Увидев Арвида, всё ещё неподвижно лежащего в сильных руках Амаддена, она издала приглушённый звук – что-то среднее между всхлипом и вздохом удивления.

– Логово пустое. Но мы увидели надпись, которую оставил... один наш знакомый. Думаю, вы даже понимаете кто.

– И чт-то т-там? – Дерек сложил руки на груди и удивлённо посмотрел, как брат опускает на траву безжизненную фигуру Арвида, взирающую в бледнеющее сиреневое небо. – К-кто это? Он жив?

– О, это сложная история... – сказал Джеральд с пугающей улыбкой. – Это Арвид Глендарс, Хранитель лесов. А вольфентов в логове уже нет ни одного, потому что... они ушли дальше. В другой мир, кажется.

– И ещё там... это... зверь царапается за дверью. Но дверь закрыта, представляете. А жаль. – Амадден разочарованно всплеснул руками и нахмурился, а Сет нервно кашлянул.

Как жаль, что дверь закрыта... Просто невероятно жаль.

– Джоэрти? Да? – Джаннита обеспокоенно подалась вперёд.

– Ну, наверное...

Амадден всё ещё был в недоумении, явно понимал, что происходит, но воспринимал это не больше чем игру, которую сегодня начал, а завтра закончит.

Для него всё – игра. Жаль только, что он ошибается.

На остальных эта новость обрушилась словно вспышка молнии. Неудивительно: вряд ли кто-то ожидал хороших новостей после обследования логова вольфентов, учитывая общую ситуацию. Но Сет заметил, что лица его друзей исказились от шока, как будто их ударили по голове. И его собственное выражение, вероятно, было не лучше. Если не хуже.

– А какие новости от Ворнетта и Квэйна? – осторожно спросил Джеральд, наклонившись над Арвидом и пытаясь проникнуть в его спящую душу своим взглядом. К сожалению, безуспешно. Если бы это было так просто, Арвид уже давно бы вернулся к ним... Ведь Хранитель лесов заколдовал себя не просто так, он защищался от кого-то и не дал захватить свой разум врагу, весьма могущественному. Внутри опять царапнуло предчувствие, как кошачьи коготки, – по мимике Джанниты и Дерека, читавших письмо, можно было понять: радостных вестей ждать не стоит.

И в самом деле, лица Джанниты и Дерека потемнели.

– Ворнетт. Ответил. – Обычно спокойная, Джаннита замешкалась, словно ребёнок, который стесняется выступать перед аудиторией. Четыре пары глаз впились в неё, словно лучи света, отчего она нервно дёрнула головой и крепче схватилась за клочок бумаги. Затем развернула письмо и показала текст Джеральду, Сету и Амаддену. Сет внимательно вчитался в аккуратно написанные строки:

В руку Джанниты, словно подбитая птица, упало ещё одно письмо – желтоватое, слегка помятое и отсыревшее от осенней влажности. Она вздрогнула и поспешно подхватила конверт:

– Письмо от Роберта Квэйна.

Сет обратил внимание на крупноватый, слегка наклонный почерк, где наивная жизнерадостность сочеталась с беспокойством от непредвиденных событий.

Сет закрыл глаза и представил Туманный полуостров, на котором он сам никогда не был, но о котором слышал немало легенд. В его воображении предстали жутковатые каменные здания, закутанные во мглу, словно образы в утекающем сознании, вычурные колонны, узенькие улочки, по которым ходили угрюмые жители, живущие в море вечной тоски. Говорили, что туман там был живым и нашёптывал магам заклятия предков, а из самой его сердцевины порой рождались древние минералы. В эти места часто стекались историки и археологи. А ещё именно там проживали многие титулованные особы из знаменитых древних родов; стены их замков словно перешёптывались с мглой и призраками, в ней прячущимися.

А вдали билось о скалы холодное море, и волны его раскалывались, будто черепа случайных жертв, ударяясь о стены владений Маунвертов. Стонали, плакали, извивались, кутались в пену и морок. Пугливо и зябко дрожали от дуновений ветра, словно трепетные птицы. Просили помощи и защиты.

Кажется, там даже страшнее, чем в Северной башне...

Около знаменитой тюрьмы легендарного Джоэрти никто не жил, в то время как Туманный полуостров был заселён страдающими волшебниками: тёмная магия пленила эту местность, сделав её тусклой и невзрачной и поселив грусть в душах жителей.

Мрачные мысли Сета прервал голос Джеральда, внимательно просматривающего письмо от Ворнетта, которое ему передала Джаннита. Сет заметил, что на лице Искателя застыла лёгкая насмешка – как будто предстоящее приключение его развлекало.

Интересно, Искатели всегда так относятся к опасностям? Или это просто маска?

– Мне жаль, что я не смогу пойти с вами. Я уже бывал и на Мысе Теней, и на Туманном полуострове. Я там родился и вырос. Помните – эти места не самые безопасные. Будьте осторожны с Вульфордами, мои родственники – это кладезь неприятностей.

Атмосфера стала ещё более напряжённой: Джеральд посерьёзнел, Дерек начал растерянно ходить из стороны в сторону, Амадден напряг все свои мускулы, а Джаннита поспешно разорвала конверт с письмом от мистера Роберта Квэйна, главы службы порталов.

Она достала клочок бумаги и начала читать, пропустив все приветствия и сразу перейдя к сути:

– Понятно. Значит, вольфенты действительно пошли в другой мир? Но зачем? – тихо пробормотал Сет, но друзья, обратившие больше внимания на другие моменты в письме, его не услышали.

– Лиам Лайзенн... Почему он? – Джаннита печально вздохнула, сворачивая письмо. – Наш самый молодой и безобидный сотрудник.

– Я видел его не так давно. – Джеральд сочувствующе склонил голову, уже без всякой улыбки на лице. – Но, возможно, вы успеете спасти его, если отправитесь на стену Туманного полуострова прямо сейчас. Медлить не стоит. А я пойду к Ворнетту вместе с Арвидом. Нам нужно всё обсудить.

Прямо сейчас на Туманный полуостров?

О нет! Я не готов встречаться с Маунвертом!

– Сейчас? Без подготовки? Меня не готовили к такому...

Джеральд сухо прервал Сета:

– Записываясь в команду Ворнетта, ты уже поставил крест на своей жизни, приятель. На безопасности – уж точно.

Сет промолчал – да и возразить было нечего. Только с шумом вдохнул горьковатый лесной воздух, тщетно пытаясь отогнать образы зловещих окрестностей, простирающихся во мраке. Джеральд жестом подозвал к себе всех волшебников, и они кругом обступили его.

– Я уже давно не сотрудник службы порталов, но Туманный полуостров – мой дом, хоть и... не самый любимый. Я открою вам портал на главную площадь столицы, города Полуночи. Оттуда ближе всего до ворот.

Он вытянул руку вперёд и принялся бормотать заклинания, рисуя образы портала в пространстве...

Вскоре перед ними зажёгся светящийся квадратный проход, отбрасывающий зеленоватые блики, которые смешивались с рассветным сиянием в переливающейся мелодии красок. Воронка внутри портала шумела и металась, словно желала засосать всё живое и мёртвое.

– Я первый! – Амадден бросился в разлом, даже брат не успел его остановить.

– Удачи... – серьёзно сказал Джеральд, кивая Дереку и Сету и касаясь руки Джанниты. – Не погибните там, это будет не очень весело.

– Постараемся, – мрачно усмехнулся Сет, уставившись в сердце портала. Он попытался разглядеть туманные очертания пейзажа за ним, но увидел лишь стены ослепительно-яркого света.

– И тебе удачи в мире людей. Я думаю, ты помнишь, что он не менее опасен, чем Туманный полуостров... – Джаннита нервно прикусила губу, а Дерек остался серьёзным и задумчивым, как будто он настолько погрузился в свои мысли, что даже не понял, что ему сказали.

Перед тем как последовать за своими новыми друзьями в портал, Сет в последний раз посмотрел на мистера Глендарса, неподвижно лежащего посреди поляны в сладкой цветочной ауре, окутывающей его сущность. Что-то неприятно заныло внутри; Сет резко тряхнул головой, отгоняя тревогу. Затем кивнул Джеральду на прощание и сделал решительный шаг в неизвестность. Представил, что возвращается в родной Спеллхайн, подальше от опасностей и врагов.

Его сердце отчаянно забилось, когда мерцающие края портала свернулись, словно лепестки лилии, и захлопнулись с лёгким шелестом. Перед ними расстилался Туманный полуостров – обитель древних сказаний и тайн. В мутной дымке возвышались каменные здания, их поросшие мхом фасады едва заметно высовывались из тумана, который жил здесь своей жизнью, пульсировал, обдавал путников холодным дыханием. Где-то вдали мелькали силуэты редких прохожих и грузных повозок, вяло движущихся по мощёным улицам. Сет тяжело вздохнул, и его дыхание сплелось с шелестящим сопением полуострова.

– Боги, как тут неуютно!

Сет дрожащим голосом обратился к друзьям, фигуры которых едва различались во мгле. Они стояли на несколько шагов впереди него и пристально всматривались в полупрозрачные очертания города Полуночи.

– Нам нужно держаться вместе. – Джаннита протянула Сету руку то ли в знак сочувствия, то ли с целью не потеряться, или, может быть, всё вместе. Мягкость её пальцев немного успокоила – хоть что-то живое в этом умирающем месте с пустыми улицами, потерянными в сумраке.

– Напоминает город-призрак, – буркнул Амадден, сгибая сильные руки.

Дерек тихо кивнул брату и протянул ладонь в знак немого согласия. Амадден взял брата за руку, а другой рукой ухватился за Джанниту. Вместе они образовали цепочку и двинулись вперёд, к площади, заметной вдали, где стояли древние статуи знаменитых воинов и королей.

Туман постепенно расступался перед ними, открывая вид на мрачную крепость из чёрного камня. Она стояла посреди площади, грозная и неприступная, как сама смерть. Шпили крепости растворялись в цветах предрассветного неба, словно духи покойных королей взлетели к звёздам.

Стены твердыни из чёрного камня создавали впечатление, будто здание вылепили из самого сердца тьмы. Камни выглядели живыми существами, пробуждающимися только ночью; Сет ощущал, как внутри него что-то трепещет то ли от страха, то ли от восторга. На мгновение он остановился, чтобы лучше разглядеть архитектуру, но резкий рывок Джанниты заставил его двигаться дальше.

– Идём, – прошептала она. – Нам нужно добраться до стены как можно быстрее.

Сет покорно двинулся следом; каждый шаг давался ему с трудом, как будто он шёл по краю пропасти, а хруст гравия под ногами действовал на нервы.

Когда они почти добрались до лестницы, ведущей на стену, Сет разглядел вдали тёмные силуэты гор Полуночи. Они возвышались на фоне неба, как природные стражи, охраняющие Туманный полуостров от ужасного Мыса Теней. С другой стороны горы отделяли полуостров от региона Гроессе́лей и материка.

Вдалеке слышался монотонный шум моря, и на языке у Сета даже появился солоноватый привкус. Он поднял взгляд на стену и увидел три фигуры: женскую, мужскую и собачью. Они стояли там, как капитаны дальнего плавания, глядящие в зачарованные морские дали.

– Это они? – взволнованно спросил он, дёрнув Джанниту за рукав мантии. – Мастер Экман и мистер Стальфетт. И собака Ливи, правда?

Как я мог сравнивать себя с ними? Они – настоящие герои, а я кто?

– Похоже... – Джаннита растерянно обернулась к Сету, при этом не отпуская ни его руку, ни грузную ладонь Амаддена, идущего впереди. Её лицо выражало смутное замешательство, которое она упорно пыталась скрыть за маской готовности исполнить долг.

Группа приблизилась к лестнице, металлические перила которой покрылись ржавчиной. Конструкция нависала над ними, словно обветрившийся за долгие годы скелет древнего дракона. Сет ощутил тянущий холод под пальцами, как только, отпустив руку Джанниты, прикоснулся к металлу. Они разомкнули цепочку. Молчаливо кивнув друг другу, поспешно принялись подниматься. С каждой ступенькой, на которую взбирался Сет, ему казалось, что воздух становился всё гуще. Туман прилипал к неровным камням под его сапогами, словно пытаясь остановить и предостеречь от беды. Несмотря на рассветный час, полумрак клубился вокруг, впитывая в себя последние капли решимости. Для успокоения Сет попытался считать ступени, но получалось плохо.

– Как можно жить в вечной ночи, – выдохнул он, когда добрался примерно до середины лестницы, а на полуострове так и не стало светлее.

– Возможно, нам удастся зажечь свет во тьме. – Бодрый голос Дерека казался хрупкой цветной нитью на сером полотне. Сет заметил, что он в этот раз не заикался: должно быть, ему передалась отвага неугомонного брата.

Ну вот. Даже Дерек вдохнул дух авантюризма. А что со мной?

– Ну да, свет... – пробормотал Сет, неохотно взбираясь на следующую ступеньку.

Поднявшись на стену следом за своими спутниками, он сразу застыл в оцепенении от красоты окружающего вида. Глазам его открылись земли за стеной, в которых мрачная красота и адская боль переплетались, будто гримаса на лице умирающей красавицы. Горные вершины статно возвышались во мгле, а в долине река из пламени ласкала стены массивного каменного замка с уродливыми башнями. Обтекая это жуткое строение, река впадала в Облачное море, где стихии огня и воды встречались в шипящих клубах пара. Сет ощутил на коже одновременно и жар реки, и сырость тумана. Издалека нарастал низкий и зловещий гул, напоминающий шум пожара или извержение вулкана, когда ничего не остается, кроме смерти и запаха пепла.

– Мы уже заждались вас.

Жёсткий и стальной голос Ирмы Экман заставил Сета встрепенуться и отвлечься от пейзажа. К ним быстро приближались несколько фигур – высокая, стройная и решительная мастер магии Ирма Экман, её угрюмый и раздражительный телохранитель Уильям Стальфетт, рядом с которым послушно семенила большая рыжая собака Ливи, и несколько местных стражников.

– Да, мастер, простите. У нас есть важные новости о Лунном лесе. – Джаннита опустилась в почтительном поклоне перед мастером магии, жестом попросив остальных повторять за ней.

Когда Сет повернулся к ним лицом, его сердце невольно уколола печаль. Он подумал о Саманте. Неужели ради неё он и правда будет готов выдержать эти испытания? Неужели ради неё он променяет прекрасный Спеллхайн, домашний уют, бархат, дым своей мастерской и славу на это холодное и безжалостное место с его зловещим пейзажем?

– Мастер Экман, – пробормотал Сет дрожащим голосом, поднимаясь после поклона. Его слова прозвучали эхом среди бушующего пейзажа за стеной. – Как долго мы будем здесь стоять?

– Пока не соберём достаточно информации о планах Маунверта. Но если вас что-то не устраивает, мистер Катто, ещё не поздно вернуться домой.

Мистер Стальфетт поморщился и агрессивно промолчал.

– Н-нет, всё... в порядке. – Сет запнулся и случайно отступил прямо на край обрыва. Его сердце ушло в пятки, когда он посмотрел вниз, туда, где огонь и вода вели свою вечную войну.

– Всё... в порядке, – выдохнул он и сделал шаг вперёд. – Я готов.

Глава 7. Нечто очень странное

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

декабрь 2004 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Кэт Кристаленс стояла перед мольбертом и обречённо смотрела на заснеженный сад за окном. Её взгляд метался туда-сюда: то на завораживающий зимний вид, который она тщательно пыталась изобразить, то на истёртый ластиком почти до дырки холст.

– Ну давай же, нарисуй наконец нормально! – пробормотала она в отчаянии, сжимая карандаш, словно меч. Её руки устали и дрожали. Уже два часа она безуспешно пыталась воссоздать красоту зимнего пейзажа. Получалось ужасно, и ей очень хотелось всё бросить, но было жалко упускать удачную возможность: сегодня в городе М. выпал снег, а это случалось нечасто. Нежные снежинки висели на ветках деревьев, словно жемчужины на нитках, а некогда зелёная трава скрылась под девственно-белым ковром.

Несколько часов оставалось до наступления Рождества. Кэт не верила в сказки, но даже ей казалось, что в студёном воздухе в тот момент таилось особое волшебство, которое она и мечтала воплотить на холсте.

Но всё шло не так. Снег на её творении больше напоминал комочки картофельного пюре, чем воздушные, невесомые хлопья, а деревья выглядели так, словно их погнуло ураганом. Разочарование бурлило в груди и грозило вылиться в слёзы. Но нет, она продолжит рисовать, а не будет предаваться слабостям, как её мать, которая паниковала чуть ли не из-за каждой выпавшей реснички. Поэтому Кэт глубоко вздохнула, в очередной раз прошлась по своим трудам ластиком и настойчиво продолжила.

Почему я такая бездарная?

Кэт уже устала пробовать новые занятия. У неё не получалось абсолютно ничего, да ещё она почти всегда попадала в неловкие ситуации. На гимнастике чувствовала себя неуклюжим мешком, весь урок сидела на коврике, а в конце и вовсе упала на учителя. На пении чуть не оглушила подругу своим противным мяуканьем. А на биологическом кружке из-за неё и вовсе рассыпался аквариум с жабами, которые быстро разбежались по всему классу.

Попыталась встать на лыжи, даже закупилась снаряжением – но тут же на всякий случай передумала, даже не попробовав, потому что представила, как нелепо будет выглядеть на спуске.

Но живопись должна была стать для неё чем-то новым. Кэт искренне верила в это после выставки Валериана Хортона, которую посетила в конце лета. Раньше она никогда не видела настолько талантливых картин: его пейзажи словно переносили зрителя в неземное царство, где волшебство переплеталось с реальностью; каждый мазок кисти казался порталом в фантастический мир. Высокие, могучие леса простирались к небу, окрашенному в сиреневые и розовые оттенки; листья на деревьях переливались золотом и лазурью. На одной картине виднелся целый город, построенный внутри обычного пробкового дерева. Там обитали прелестные существа с крыльями, а причудливая архитектура отдалённо напоминала смешение европейского и азиатского стилей.

Кроме захватывающих дух пейзажей, Валериан рисовал портреты. Они висели в соседнем зале. Один из них настолько впечатлил Кэт, что она собрала все свои карманные деньги и приобрела его. Это был портрет незнакомой девушки по имени Хейди, черты лица которой символично напомнили Кэт более красивую версию себя: густые каштановые волосы, водопадом спадающие на плечи, прямой нос и пронзительные карие глаза, смотрящие исподлобья. Но форма лица более аккуратная, не такая круглая. Из-за этого Кэт завидовала Хейди, считала её своим идеалом и каждую ночь перед сном мечтала о том, как однажды немного сбросит вес, повзрослеет и станет такой же привлекательной.

Сейчас девушка с портрета смотрела на мучения Кэт насмешливо и даже презрительно. Словно жалкие попытки подражать великому художнику её забавляли.

Я нарисую эту тупую картину... Нарисую!

Кэт сжала зубы от раздражения и сделала очередной неловкий штрих карандашом. Она надавила грифелем на бумагу так сильно, что он сломался и рассыпался по листку, оставив на нём некрасивое серое пятно. Благо от приступа ненависти к себе Кэт отвлёк внезапный звонок домашнего телефона, прозвучавший как спасательный колокол.

Она с досадой отбросила карандаш на пол и поспешно сорвала трубку.

– Кэт, привет! Видела, сколько там снега навалило? – Восторженный тон Джесси слегка покоробил Кэт, и она сразу перебила подругу:

– Ну... да.

Обычно излишняя радость Джесси не предвещала ничего нового: опять будет петь дифирамбы своему Майку! Поэтому Кэт решила быть максимально скептичной.

– Мы тут с Ханной и Майком устраиваем снежную битву в Медоус-Парке, идёт весь класс. – Джесси затараторила, как будто очень спешила. – Давай с нами. Ждём в шесть вечера.

– Лучше не ждите...

– Да ладно тебе, сегодня канун Рождества, там столько снега! Настоящая сказка. Или всё Рождество просидишь дома? – В голосе Джесси послышался упрёк.

– Рождество с нашими придурками? Серьёзно? Мы же помрём от скуки. – Кэт тоскливо вздохнула и провела пальцем по морозному стеклу.

– Да ну тебя. Кисни дома! Потом сама будешь жалеть, вот увидишь.

Джесси обиженно бросила трубку, а Кэт направилась к своему столу, чтобы взять новый карандаш и продолжить рисунок. Настроение снова упало: она уж понадеялась, что Джесси предложит ей нечто более увлекательное, чем игра в снежки с глупыми одноклассниками.

В городе М. только и остаётся, что киснуть. Вот поступлю в Гилфордский колледж и наконец уеду отсюда...

На столе, как и во всей комнате, царил хаос: валялись клочки бумаги, исписанные мимолётными идеями, художественные принадлежности, тетради, учебники, книги и многое другое... Особенно выделялся портативный плеер и коробка компакт-дисков с музыкой старых и современных рок-групп.

Порывшись в этом беспорядке, Кэт обнаружила карандаш. Прежде чем возвращаться к мольберту, она включила любимый трек в плеере, надела наушники и мимолётно оглядела свою комнату в поисках вдохновения. Её взгляд обежал забитые книжные полки и зацепился за необычную безделушку на подоконнике.

Кристалл, который улавливал солнечный свет и рассеивал его бликами всех цветов радуги. Когда-то он стоял в маминой комнате. Но недолго. Маленькой Кэт он так понравился, что она уговорила маму отдать вещицу ей. Кэт до сих пор не понимала, откуда возникал такой эффект, но кристалл её всегда завораживал и успокаивал, словно калейдоскоп.

Кэт видела в этом немного тайны: её фамилия Кристаленс, а значит, в этом может быть скрыто что-то особенное.

Вздохнув, Кэт в очередной раз попыталась запечатлеть вид за окном. Заново набросала несколько деревьев, но их контуры сразу же показались ей кривыми и непропорциональными. Не помогала даже музыка. Заснеженные ветви, нежные сосульки, свисающие с карнизов, и мягкий свет рождественских гирлянд, украшающих соседние дома, – ничего из этого у неё так и не получалось.

Пока Кэт билась в муках творчества, каждый момент казался вечностью. Её руки дрожали, словно пальцы неопытного гитариста, и каждый новый штрих получался хуже предыдущего.

Я должна это закончить!

Как бы тяжело ни было, она должна дорисовать! Хоть чему-то нужно научиться в этой жизни.

Ревущий мотор разорвал тишину. Кэт бросилась к окну, откуда донёсся шум. Чёрный автомобиль грозовой тучей замер у покрытых инеем ворот дома Кристаленсов. Дверь авто хлопнула, и оттуда, как актриса на сцену театра, выскользнула Амелия Кристаленс. Полы её выцветшего пальто в стиле моды начала двадцатого века взметнулись на ветру. Лицо скривилось в томной гримасе – ей нравилось драматизировать каждый свой шаг.

Ну вот, великолепно! Мама приехала. Даже одной побыть не дают!

Кэт замерла и нервно закусила губу, пытаясь сдержать недовольство.

Она повернулась обратно к мольберту, свидетелю её мук, но успела заметить, как из машины июньской бабочкой выпорхнула тётя Энни. Всё в её образе выглядело излишеством: от обтягивающего пальто на полном теле до дешёвых украшений, звенящих старыми монетами. Кэт услышала это звяканье даже через закрытое окно.

Энни опёрлась на капот машины и кокетливо захлопала ресницами выходящему водителю. Таксист – немолодой мужчина с густой бородой и усталой походкой – вежливо кивнул ей и направился к багажнику. Мама, стоявшая неподалёку, посмотрела на сестру с неодобрением. Это было так типично для Энни – флиртовать без разбора! И Кэт знала, чем всё закончится: спором между матерью и тётей, а после – месяцами обид.

Боже, только не Энни...

Кэт вздохнула, протирая запотевшее стекло ладонью. Она вспомнила прошлое Рождество, когда тетя Энни, одетая в красное платье и утопающая в облаках сладкого парфюма, учила Кэт быть «настоящей леди». Энни принесла кукольные платья с рюшами и косметичку, полную блёсток всех оттенков. Кэт терпеливо сидела, пока тётушка красила её, превращая в клоуна. В тот момент она мечтала лишь об одном – когда сможет смыть всё это в ванной. Весь вечер Энни кружила вокруг Кэт, приторно улыбаясь и нахваливая «новый образ» племянницы.

– Ты же взрослеешь, Кэт! Скоро замуж, а ты всё свои ужасные балахоны носишь! Ни один мальчик на тебя не посмотрит.

Она задорно подмигнула Кэт, а та закрыла рукой лицо от стыда и едва удержалась от грубости. С пятью разводами к сорока пяти годам Энни казалась последним человеком, чьи советы стоило слушать.

Звонкий смех тётушки донёсся со стороны крыльца. Кэт обречённо смотрела, как мать с сестрой, согнувшись под тяжестью подарков, приближаются к дому. Всё внутри неё сжималось в ожидании очередных неприятных разговоров.

Амелия достала ключ из сумки, повернула его в замке...

Нет, не хочу!

Внутри Кэт росло нервное напряжение: она не станет терпеть речи тёти и портить себе праздник. Ей следует что-то придумать!

И вдруг её осенило: снежная битва с Джесси! Она взглянула на часы: время бежало как сумасшедшее, но она должна была успеть.

Но как уйти незамеченной?

В прихожей уже слышались шаги. Кэт почувствовала прилив адреналина, её мозг едва не закипел от хаотичных мыслей. Она машинально схватила кристалл с подоконника и увидела в нём собственное отражение – взбудораженное, испуганное и немного растерянное.

Окно. Точно! Как здорово жить на первом этаже!

– Энни, прекрати флиртовать с каждым встречным! – раздался раздражённый голос матери.

– Да ладно тебе, – лениво буркнула Энни. – Не мешай мне веселиться!

Кэт бросилась к шкафу и распахнула дверцу с таким воодушевлением, словно вместо одежды там находилось лекарство от скуки. И вот оно – чудо! Её взгляд упал на обтягивающий лыжный костюм, тот самый, который она купила пару лет назад и ни разу не надела. Серый с розовыми вставками по бокам, он напоминал большую мышь, обтянутую подарочной лентой. Эта старая и забытая покупка дождалась своего часа. Как Кэт могла забыть о таком сокровище? В этот момент она почувствовала, что может покорить мир – или хотя бы ненадолго уйти от унылой повседневности.

Кэт немного поправилась за последнее время, поэтому ей пришлось приложить усилия, чтобы натянуть костюм. Ткань ворчливо трещала от каждого движения, а молния, упрямая и своенравная, не желала поддаваться.

– Тупая застежка! – прошипела Кэт, но не сдалась. С усилием, но всё же она подчинила замок.

– Кэтлин, ты дома? – Судя по всему, мать уже шла по коридору.

Нет, я уже почти на свободе.

Вслух Кэтлин ничего не сказала, лишь дёрнула молнию так сильно, как могла. Костюм наконец-то обтянул её фигуру, словно броня тело воина. Втиснув ноги в тяжёлые чёрные ботинки и забросив плеер с наушниками в карман, она выключила свет и бесшумно подкралась к окну.

– Кэтлин! – Голос матери приближался.

– Опять уткнулась в книги, – вздохнула тётя, шаги которой уже были слышны за дверью.

Кэт распахнула окно дрожащими от волнения руками. Холодный воздух обжёг щёки.

Она обернулась и увидела свой неудачный рисунок, над которым билась несколько часов. Воспоминания о бесплодных страданиях вызвали прилив решимости.

Кэт, как неопытный, но отважный акробат, перелезла через подоконник.

– Кэтлин, ты здесь? – Тётя Энни повернула дверную ручку.

Когда ноги Кэт наконец коснулись прохладной земли, она одним движением захлопнула окно и, едва веря в свою удачу, кинулась в наступающую вечернюю тьму.

Я сделала это!

На всякий случай Кэт спряталась за массивным тисом в стороне от окон, чтобы мать и тётя случайно не заметили её. Здесь она перевела дух и убедилась, что опасность миновала. Затем надела наушники, достала из кармана плеер и включила любимую музыку – привычный плейлист из лёгкого рока.

Кэт с улыбкой подняла голову и посмотрела на мягкий снег, покрывающий улицы и крыши города М., словно пушистая белая шерсть кота. Глубоко вдохнув покалывающий холодом воздух, она тихонько двинулась в путь.

Рождественская ночь окутала город молчаливым величием. Дыхание Кэт клубилось вокруг, обнимало, как невидимые руки. Она старалась идти бесшумно, но неуклюжие ботинки то и дело увязали в снегу. Кэт спотыкалась, тихо ругалась, но уверенно шла вперёд. Её сердце билось в такт песне группы Oasis в наушниках, и каждый шаг ощущался маленькой победой над собой и этим заснеженным вечером. Губы Кэт подёрнулись в улыбке, нежной и сладкой, как рождественский пряник. Свобода была красивее любых украшений!

Никаких нравоучений от тёти Энни сегодня вечером! Никаких!

Кэт никогда не мечтала о корсетах и пышных платьях. Она предпочитала оставаться просто подростком, носить неуклюжую одежду и слушать неженственную музыку. И теперь с особым удовольствием раскидывала ботинками снег, прокладывая путь через чарующий лабиринт своего собственного рождественского приключения.

В этот вечер даже унылый пейзаж М. заиграл новыми красками. В окнах домов мерцали гирлянды, а уличные фонари рисовали на жемчуге снега мягкие желтоватые пятна. Ветер доносил со всех сторон запахи корицы и глинтвейна. Само время, казалось, замедлило свой ход, позволяя Кэт наслаждаться волшебством момента.

Убедившись, что за ней никто не следит, она свернула с родной Лавендер-Лейн и погрузилась в тишину вечера. Около старого почтового отделения, где теперь горели огни кафе, Кэт услышала рождественские песни. Она прижалась к стволу древнего дуба, остро чувствуя каждую ноту, звучащую в воздухе.

Вскоре дорога привела её к озеру в Медоус-Парке. Лунный свет расплавленным серебром заливал замёрзшую воду, а деревянный мостик, пестрящий огоньками, отражался в ней, будто фейерверк.

Обойдя озеро, Кэт оказалась в центре парка. Под сиянием уличных фонарей, словно на сцене, она увидела Джесси и Майка. Они сидели на скамейке вдвоём и... обнимались, влюблённо глядя в глаза друг другу.

Значит, на снежную битву пришли только эти двое? Понятно зачем!

С самого начала учебного года в сердце Джесси разгорелись чувства к Майку. Она не только начала общаться с ним, но и стала уделять меньше внимания своей лучшей подруге Кэт. Если они и гуляли вместе, то всегда втроём.

Кэт, пусть и не разделяла всеобщего восторга по поводу Майка, научилась мириться с его присутствием и даже включила его в число своих друзей, хоть и не самых близких. Она часто подшучивала над Джесси, но та только отмахивалась, уверяя, что между ними лишь дружба.

Однако в тот морозный вечер, когда никто не явился на снежную битву, Джесси, видимо, решила, что пора всё изменить. Даже заснеженные деревья создавали вокруг них романтическую атмосферу, словно природа сама благословляла этот момент. Ветви хрупкими ресницами клонились под тяжестью снега, а воздух застыл в ожидании великого и трепетного мгновения.

Стоя в тени деревьев, Кэт ощутила, как к щекам прилил румянец смущения. Она хотела тихонько уйти, но – дурацкие ботинки! – Майк услышал её шаги. Он резко оторвался от Джесси и повернулся к Кэт.

Вот надо же было прийти именно в такой момент! Ну, как всегда! Умею же я позориться.

Майк посмотрел на неё с любопытством и двусмысленно улыбнулся:

– Костюмчик у тебя ничего так, особенно сзади. Жаль, не латексный.

Кэт стало совсем неловко, и она нервно хихикнула, не зная, как ответить. В глубине души ей захотелось закатить глаза и исчезнуть.

– Очень смешно, Майк. Простите, что прервала ваше... Эм... Ну, что бы это ни было, – холодно отрезала она, взглянув на Джесси.

Та явно переживала: лицо стало пунцовым, глаза уткнулись в землю, а пухлые замёрзшие пальцы нервно перебирали пояс от пальто.

– Ну, я пойду, – пробормотала Кэт, отступая.

– Да ладно, останься. Костюмчик в самый раз для ролевых игр! – Майк встал со скамьи и, глупо ухмыляясь, направился к Кэт.

Но для Джесси его слова стали последней каплей. Словно поражённая молнией, она вскочила. Её руки задрожали от гнева. Не сдерживаясь, она схватила с земли снежок и с размаху швырнула его в лицо Майку:

– Козёл! Вот и оставайся со своей Кэт!

Кэт широко раскрыла глаза от удивления, с трудом сдерживая смех. Она попыталась сохранить серьёзность, но вид ошарашенного друга, вытирающего снег с лица, был слишком комичен.

– Я домой! – всхлипнула Джесси и стремглав бросилась к кустам.

– Эй, Джесси, подожди!

Майк догнал подругу, приобнял за плечи, пригладил выбившиеся из-под шапки волосы. Но Джесси оттолкнула горе-романтика, снова набрала снега и запустила в него.

Майк отшатнулся и неожиданно для себя поскользнулся, чуть не потеряв равновесие. С трудом удержавшись на ногах, он бормотал что-то невнятное – то ли ругался, то ли оправдывался. Джесси снова всхлипнула и скрылась в темноте.

– Ты умеешь подбирать шутки, – покачала головой Кэт.

Майк выглядел растерянным братом, обидевшим маленькую сестру и не знавшим, как исправить ситуацию.

– Я не хотел её расстраивать.

Впервые на памяти Кэт он был таким смущённым.

– Парням никогда не понять девушек, – вздохнула Кэт и окликнула подругу: – Эй, Джесси, погоди, он не хотел тебя обидеть.

– Серьёзно, Джесс, не надо дуться! Я просто пошутил. – Майк замёрзшими пальцами всё ещё стряхивал снег с капюшона спортивной куртки.

– Пойдём за ней. – Кэт толкнула друга локтем. – Тебе надо извиниться.

Неловкость Майка придавала Кэт уверенности. Она не могла не заметить, что в тот момент он больше напоминал ей Эдмунда, второго новенького, чем самого себя, уверенного лидера класса.

Они медленно шли по снегу, когда Майк внезапно остановился и напряжённо посмотрел на Кэт.

– Знаешь, Джесси права в одном, – начал он неуверенно, словно подбирая каждое слово.

– В том, что ты козёл? – Кэт приподняла бровь.

– Ну... ты симпатичнее Джесси. Но она... более настойчивая, – признался он, не отводя взгляда от Кэт.

Она почувствовала, как взгляд Джесси впивается в неё, рассекая на части от ревности.

– Что?

Она остановилась и скрестила руки, неотрывно смотря на Майка и наслаждаясь его смущением.

– Ну, вдруг... – Он переминался с ноги на ногу, опустив голову, словно что-то выискал среди истоптанного снега.

– Майк! Джесси влюблена в тебя, а ты подкатываешь ко мне? Она моя подруга.

– Да, я понял...

Быструю улыбку Майка стёр с лица нарастающий ветер.

Разговор прервался отчаянным, душераздирающим криком Джесси из леса. От этого звука по телу Кэт пробежал холодок. Майк судорожно схватил её за руку, как будто это могло их спасти.

– Чёрт возьми, что там? – Его голос понизился до дрожащего шёпота.

– Я... Я не знаю. – Кэт сжала плечи и, прищурившись, посмотрела в заросли, где пару минут назад исчезла подруга. Но среди ветвей была лишь пустота. Только вдалеке послышались шаги прохожих, удаляющихся от этого проклятого места.

Вопль Джесси повторился. В её крике было столько страха и отчаяния, что кровь стыла в жилах. Казалось, она наяву столкнулась со своим страшным кошмаром.

– Бежим!

Майк потянул Кэт за собой.

Они бежали, спотыкаясь о корни деревьев и ветки, поскальзывались на льду и едва удерживали равновесие. Мир вокруг Кэт словно исказился, стал чужим и мрачным, а воздух наполнился холодом и ужасом, взметнувшимся вокруг них, как метель. Иллюзия сказочного рождественского вечера рассыпалась на сотни льдинок.

Они нашли Джесси около дерева. Неподвижная и бледная как смерть, она сидела в снегу, прижавшись спиной к стволу столетнего дуба. Подруга спала прямо в сугробе, дрожа от холода. Её веки слегка трепетали, будто она видела жуткий сон, а на щеках виднелись дорожки слёз.

Майк осторожно потряс её за плечо:

– Джесси, что с тобой?!

Она внезапно распахнула глаза и с криком подскочила, уставившись на друзей.

– Мне так плохо... Голова закружилась, в глазах потемнело. – Судорожным движением она стряхнула с себя снег.

– Что ты видела? Говори! – Майк обхватил Джесси за плечи, пытаясь согреть её трясущееся тело.

– Там... в лесу... что-то ужасное... красное... – Её слова то и дело прерывались истеричными всхлипами.

– Что? Джесси? Что там?

Глаза Майка бегали в поисках ответа.

Кэт внезапно отшатнулась от друзей, будто наткнулась на невидимую стену ужаса. Резко прикрыла рот рукой, пытаясь подавить свой внутренний крик. Тени деревьев вокруг неё начали кружиться, как призрачные танцоры, вторя каждому слову Джесси. Воздух загустел, словно тёмные силы сжали парк в своих леденящих объятиях. Кэт, не в силах сдержаться, вздрогнула от ужаса.

– Красное? Джесси, о чём ты?

Майк крутился из стороны в сторону, как сломанный маятник. Его обычно весёлое лицо исказилось от тревоги.

Джесси молчала. Её тело безвольной куклой обмякло в руках Майка, пока он удерживал её, прижимая к себе, а его широкие плечи дрожали от напряжения. Кэт уловила в его глазах отблеск уязвимости – редкое явление.

Угрожающие извилистые ветви когтями чудовищ тянулись к троим друзьям. Отдалённый свет гирлянд погас; и лишь серебро лунного света озаряло подозрительно пустые аллеи рождественского парка. Люди, словно предчувствуя опасность, обходили Медоус-Парк стороной. Только маленький игрушечный Санта-Клаус, которого, видимо, потерял местный ребёнок, одиноко краснел в снегу.

Кэт замерла.

Дыхание прерывалось.

Она успела заметить, куда смотрела подруга, и там, между двумя старыми деревьями, увидела это...

Её накрыла ледяная паника. Ноги онемели. Она застыла на месте, как пригвождённая, и впилась взглядом в светящуюся красную точку в кустах.

– Майк, там! – воскликнула Кэт, указывая на место, где заметила тень.

– Ничего не вижу. Что? – Майк снова посмотрел в другую сторону.

– Что-то ужасное...

Собственное дыхание сдавило горло Кэт стальной петлёй. Темнота начала складываться в призрачную фигуру, вышедшую из самых жутких детских страшилок. Кэт хотела, но не могла списать увиденное на своё воображение.

Эти кроваво-красные глаза!

Жуткое существо сверлило её своим взглядом, мерцающим и пульсирующим, как угли в костре. Кэт несколько раз взмахнула рукой, но видение не исчезало – жгучие глаза не отрывались от неё.

Может, я схожу с ума?

Ощущение свободы куда-то исчезло, сменившись ужасным осознанием: она марионетка под управлением невидимого кукловода. Нечто необъяснимое подавило её волю. В этот момент она существовала, чтобы выполнять чьи-то желания в безумном спектакле. Она не могла сопротивляться опасной силе, которая овладела её сознанием. Ей оставалось только следовать за гипнотическими глазами, что заманивали в ловушку.

– Майк, Джесси! – прошептала она почти неразборчиво.

Всё вокруг теряло очертания, мир размывался, а малиновый взгляд существа углублялся в самые тайные уголки её разума. Руки и ноги Кэт потяжелели, стали свинцовыми.

Сознание растворялось, как дым в холодном воздухе.

Она больше не видела мир своими глазами...

Подчинённая чужой власти, она шла, неосознанно шепча слова, которые даже сама не понимала. Кто-то говорил за неё. Кто-то думал за неё.

– Кэт, куда ты идёшь?! – едва донёсся до неё далёкий и приглушённый голос Майка.

Она не ответила: нечто заморозило её губы, а язык не повиновался. С каждым мигом её всё сильнее тянуло к тем алым точкам в темноте, словно неумолимая нить пронизала всё её существо и затронула самую суть души.

– Кэт!

Мольбы Майка остались без внимания. Тело Кэт теперь двигалось само по себе. Каждый шаг приближал её к существу, скрывавшемуся во тьме.

Кукла не сопротивляется властвующему над ней актёру, ведь это неправильно, куклы не живые.

– Кэт! – в последний раз донеслось до неё, и голос внезапно стих, словно его обладателя унесло на дно океана.

Утопающий утонул – спасать его бессмысленно. Теперь тем более нужно двигаться дальше.

В мутном лунном свете появилось существо, похожее на волка-призрака. Его тело было размытым и нечётким, слегка просвечивало лес сквозь себя. Глаза цвета артериальной крови зловеще сияли во тьме. Существо продолжало заманивать к себе несчастную жертву. Выгибало могучую спину и скалило острые, словно сотня бритв, зубы. Казалось, оно хотело напасть на Кэт, разорвать её и раскидать внутренности по парку.

Он похож на большую призрачную собаку... Я же боюсь собак! Мне надо бежать! Нет, не надо...

Но вместо того чтобы бежать за помощью, Кэт продолжала идти вперёд, следуя приказам бесплотного голоса, который управлял её разумом.

Зачем спасаться? Зачем думать самостоятельно, когда за тебя уже приняли решение? Так проще.

Среди морозной тьмы маяком надежды вспыхнул яркий голубой свет. Эфирное сияние окутало тело Кэт ласковым теплом, и невидимая хватка внутри разрушилась, словно лёд под лезвием конька. Кэт отпрянула, как от пламени, проникающего в самое сердце, и чуть не упала в снег. Судорожно задышала, начала приходить в себя.

– Майк! Джесси! – выкрикнула она дрожащим голосом, глядя туда, где её душу пронзил яростный взгляд.

Кэт закрыла лицо руками и протёрла глаза. Мир вокруг казался размытыми чернилами на бумаге. Даже вершины деревьев слегка плыли и двоились, и фантазия рисовала на них ярко-красные глаза, манящие и пугающие.

Но глаз там не было. Волка – тоже. Были только люди, причём вполне живые и в сознании. И она тоже вернулась в своё тело и разум, снова стала свободной личностью, а не чьей-то жалкой марионеткой.

– Всё в порядке? – услышала она незнакомый обеспокоенный женский голос.

Кэт убрала руки от лица и решилась осмотреться. К ней направлялись двое – парень и девушка, на вид лет двадцати пяти. Их одинаковые бежевые плащи казались удивительно лёгкими для холодной зимней ночи.

В нос ударил сильный запах хвои, будто кто-то только что пронёс здесь сразу несколько рождественских елей. Несмотря на праздник, после случившегося это настораживало. Кэт поморщилась.

– Да, всё хорошо, – пробормотала она, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Внутри неё всё ещё боролись неясность и смятение. – Чт-то это было?

– Существует много странных вещей, – загадочно протянул молодой человек, стряхивая снег со светлых, почти белых волос, доходивших примерно до плеч.

От мелодичного, но холодного голоса незнакомца Кэт ощутила, как одежда прилипла к её спине. У него был странный акцент, как будто английский язык ему не родной. Итальянский, американский, испанский?

Кэт не могла понять, какой именно. С таким она раньше не сталкивалась.

Может, это от него так пахнет хвоей?

Окружающий мир всё ещё мерцал и менялся, словно они стояли на пересечении реальности и фантазии, на границе, где сталкивалось обыденное и неведомое.

Но парень выглядел совершенно спокойным. Его бледное лицо не выражало ни капли тревоги, как будто только что они столкнулись с чем-то привычным. Глубокие серые глаза сосредоточенно смотрели на Кэт, а на его пухловатых губах виднелась едва заметная тень улыбки. Иностранец казался милым и зловещим одновременно. Кэт подумала, что он похож на героя сказки о Снежной королеве.

– Кто вы? – шёпотом спросила Кэт.

– Мы – твои друзья, – ответила девушка. Её взгляд был твёрдым, но жесты выдавали нервозность: она суетливо накручивала на палец прядь пшеничных волос, а её голос дрожал. На мягких чертах лица читалось беспокойство.

Видимо, она тоже нервничает. Кто знает почему?

– Я догадываюсь, кто это был, – сказал парень своей напарнице, не обращая внимания на Кэт, которая буравила его взглядом. Незнакомка сразу поняла, о ком он говорит, и утвердительно кивнула. Они оба что-то знали, но Кэт оставалась в неведении.

– И... кто же? – неуверенно спросила Кэт, часто моргая.

– Просто будь осторожна, – уклончиво посоветовал молодой человек. Он невозмутимо поправил кожаный рюкзак на плече.

Кэт совсем запуталась: Майк и Джесси, её друзья, казались ей далёкими фигурами, оставшимися за пределами этой реальности. Она ничего не могла понять, в голове только клубился туман.

– Нужно уходить. Они могут снова появиться. – Голос незнакомки оторвал её от неприятных размышлений. – Мы проводим тебя до дома, если ты не против. Одной идти опасно.

– Да, ладно, – тихо сказала Кэт, потирая озябшие пальцы.

Как они не замёрзли в своей почти летней одежде?

– Что это было? Я поверю даже в чудеса, просто скажите! – воскликнула она, когда они вышли на улицу, освещённую дрожащим светом фонарей.

– Нечто очень странное, – таинственно прошептал парень, всматриваясь в туманную даль.

Город напоминал призрак: каждый фонарь отбрасывал зловещие тени на заледеневшую мостовую, а луна висела в небесах неподвижно, словно застывшая слеза. Хруст их шагов смешивался с далёким звоном церковных колоколов, которые возвещали о наступлении Рождества. Темнота сгущалась вокруг них удушливым дымом. Запах хвои исчез: может, ей и вовсе почудилось?

Кэт не могла отвести взгляда от молодого человека. Он был загадочен и даже обаятелен, и это притягивало её, словно луч света в воцарившемся хаосе. Его присутствие успокаивало, но в то же время за приветливой внешностью чувствовалась скрытая опасность.

Его напарница уже не утаивала волнения. То и дело устремляла взгляд к пустым витринам и тёмным переулкам, как будто ожидала, что оттуда выскочат призрачные существа; её пальцы нервно подрагивали.

Они быстро шли по улицам М., непривычно пустынным даже для этого города. В воздухе затишьем перед бурей висело дурное предчувствие. Мир казался одновременно знакомым и чужим, словно реальность утекала из-под ног Кэт, затягивая её свой хаотичный круговорот.

И вдруг свет фар чёрного «Форда», проехавшего мимо, расколол заснеженную брусчатку. Парень резко повернулся к дороге и уставился на автомобиль изумлённым взглядом.

Кэт напряглась.

Неужели он что-то увидел в окнах машины?

– Невероятно! – пробормотал он. Его глаза расширились от восторга, что выглядело странно на фоне изящных черт лица.

– Джеральд! – выругалась подруга, толкнув его локтем в бок. – Сосредоточься, у нас важная миссия, помнишь?

– Конечно, но как можно не восхищаться местными чудесами? – с улыбкой сказал он, показывая безупречные зубы. – Есть ли здесь сувенирные лавки? Я обожаю собирать мелочи из каждого уголка, который посещаю.

– Серьёзно? – с недоверием переспросила Кэт. Она не могла понять его пристрастия к тривиальным вещам. – Я не знаю. Лучше скажите, что насчёт тех существ? Что это было? И почему так сильно пахло хвоей?

– О, это действительно было нечто... странное.

– Как будто я не вижу, что странное, – саркастически усмехнулась Кэт. По спине снова пробежала дрожь. Стоило ей только вспомнить о кроваво-красных глазах, отделивших её сознание от тела.

Напарница Джеральда напряжённо промолчала, её губы сжались в тонкую линию.

– Давай лучше посмотрим, что может предложить это прекрасное место, – высокопарно произнёс иностранец. – Технология, культура – всё это так увлекательно! Когда электрические фонари окрашивают дорогу, словно краски на картине призрачного художника, таящегося в тени...

В этот момент Кэт подумала, что в других условиях она бы с удовольствием даже продолжила беседу с этим чудаком. Было в нём что-то... притягательное и поэтичное? Но после случившегося в ее голове образовался вакуум, и никакие слова не шли. Она только заметила, как одинаково непринуждённо он говорил об ответственном, возможно, смертельном задании и о повседневных развлечениях.

Храбрец или псих? Или сразу оба варианта?

– О, кстати, в этом водовороте событий мы совсем забыли представиться! – вдруг с неподдельным энтузиазмом воскликнул он. – Я Джеральд, а это Талия, моя возлюбленная и верная спутница!

Лицо Талии мгновенно изменилось. Кэт даже подумала, что это было слишком резко, словно она сменила маску. Вся её предыдущая раздражённость исчезла, и на губах расцвела улыбка.

– Приятно познакомиться, я Кэт... – Она чувствовала себя не в своей тарелке, раздираемая сомнениями. Эти люди создавали у неё двоякое впечатление, но спорить с ними у неё не было сил.

Талия и Джеральд изумлённо переглянулись и кивнули друг другу, но ничего ей не сказали. На этот раз Кэт не стала даже спрашивать: всё равно толком не ответят, а загадки вроде «нечто очень странное» только раздражали.

Неожиданно Талия повернулась к тёмному переулку, показавшемуся слева. Всё её тело напряглось, на лице появилось сосредоточенное выражение. Она резко вытянула правую руку и пронзительно воскликнула:

– Джеральд! Они идут сюда.

Джеральд остался таким же спокойным и беззаботным, только лёгкая тень задумчивости отразилась на лице. Он повернулся в другую сторону и тоже выставил руку вперёд:

– Мы справимся, моя звёздочка. Не беспокойся. – Вторую руку он положил на плечо подруги. – Всё будет хорошо. Спрячься за меня. И ты, Кэт, тоже.

– Кэт, прячься за нас! Скорее! – закричала Талия.

Не понимая, что происходит, Кэт в ужасе отпрянула назад. Она дрожала от холода и страха, ноги подкашивались. Закрыв лицо руками, она прижалась к массивному дереву в надежде, что это сомнительное укрытие поможет ей.

Вовремя.

Спустя мгновение из темноты на Талию и Джеральда набросились два полупризрачных создания с огромными клыками и горящими красными глазами. Один из них напоминал волка, а другой – загадочное кошачье существо; Кэт не успела разглядеть, кого именно, так как резко отвернулась, чувствуя, как нечто манящее снова захватывает её разум, превращая в беспомощную марионетку.

В этот момент она услышала, как её проводники произносят абстрактные слова:

– Альсонтио! Альсонтио!

Руки каждого наполнились дрожащим ярко-голубым сиянием. Вспышки света, сотворённые неизвестной силой, с лёгким шелестом прорезали полуночный сумрак и метнулись к чудовищам. Те мгновенно исчезли, растворившись в морозном воздухе.

Кэт вскрикнула, охваченная внезапным ужасом. Каждый волосок на теле встал дыбом. И снова её обдало ощутимым запахом хвои.

– Что это было? Что это было? Кто это? Что это?

Вместо ответа в мёртвой тишине раздался новый звук. Кэт повернула голову и увидела, как фонари задрожали, словно от страха. Припаркованные рядом автомобили тоже затряслись и застонали, как живые существа, защищающиеся от неведомой силы. Несколько фонарей лопнули, их осколки с хрустом разлетелись в разные стороны.

Нечто очень хаотичное, иррациональное разрушало мирские технологии.

– Что происходит? Почему всё ломается?

Джеральд медленно подошёл к Кэт и коснулся её руки; во взгляде мелькнула лёгкая ирония.

– Джеральд, может быть, мы ей скажем? – Талия взмахнула рукой, откидывая волосы с лица. В её карих, словно пряный кофе, глазах читалась почти сестринская забота.

– Боюсь, ей пока рано знать об этом. Но однажды она всё узнает. Наверное, – ответил Джеральд, мягко сжимая руку Кэт. – Не переживай об этом, ладно?

Кэт замерла на месте и не смогла выдавить из себя ни слова, лишь несколько раз беспомощно кивнула.

– Хорошо. – Джеральд улыбнулся. – Я понимаю, в каком ты сейчас шоке. Могу познакомить с психотерапевтом, он хороший специалист.

– Джеральд! Ты с ума сошёл? Сейчас не время для шуток. – В голосе Талии послышалось осуждение.

– Я сказал что-то не то? Рядом есть хорошая клиника. – Джеральд невинно пожал плечами.

– Можно я пойду домой одна? – спросила Кэт, отступая на несколько шагов. Под подошвами хрустнули осколки плафонов от фонарей. Но разрушение прекратилось. – Мне тут пару шагов.

– Да, хорошо, – не стал возражать Джеральд. – Вряд ли они нападут на тебя. Но если вдруг столкнёшься с чем-то странным, звони. Лучше мне, а не психотерапевту. – Он вытащил из кармана пальто бумажку и карандаш, что-то написал там и протянул Кэт. – Мы будем рядом.

– Спасибо. – Кэт сжала клочок бумаги, который зловеще хрустнул в её руке.

Надо подумать, у меня будет время набрать номер, и я смогу вспомнить о нём.

Она развернулась, чтобы поскорее уйти, не прощаясь. Знакомые с детства улицы теперь казались чужими, каждая тень таила в себе неведомое.

Когда она уже почти свернула на Лавендер-Лейн, Джеральд крикнул ей вслед:

– Кэт! Как твоя фамилия?

Она обернулась, вздрогнув:

– Кристаленс... А что?

Талия удивлённо подняла бровь.

– Что? – не поняла Кэт.

– Всё в порядке. – Джеральд дружелюбно улыбнулся. – Рады познакомиться, Кэт Кристаленс. Надеюсь, мы не сильно тебя шокировали.

– Тоже рада знакомству... Спасибо за помощь, – ответила Кэт и исчезла в темноте ночи.

Что же всё-таки случилось сегодня вечером? Ответы остались где-то там, в неясности и мраке, окутывающими Кэт шёпотом тайн и неизвестности.

Дом Кристаленсов стоял на тихой улице Лавендер-Лейн. По его кирпичным стенам вились сверкающие гирлянды, словно цветы на однотонном зелёном поле. Снег лежал на подоконнике и на крыше, отчего особняк напоминал почтовую открытку из прошлого.

Тёплое сияние изнутри разливалось на морозный мир снаружи. Вид этого дома, привычный с детства, немного успокоил Кэт.

Лучше бы я помогала маме и тёте Энни...

Кэт проскользнула через калитку и позвонила в знакомую дверь. Только переступив порог, она поняла, что от вопросов не будет спасения.

– Кэтлин! Где ты была всё это время? – воскликнула мать. Её глаза, подведённые впервые за несколько лет, расширились от ужаса. Она отпрянула, словно дочь была чужим человеком, вломившимся в её дом, и запнулась о подол своего длинного бархатного платья – типичного наряда из бабушкиного сундука.

– Я... Я была с Майком и Джесси, – пробормотала Кэт, стараясь говорить спокойно и непринуждённо. Но скованность во всём теле скрыть не удалось, а упоминание Майка и Джесси только усилило тревогу.

Майк и Джесси! Точно! Что с ними стало?

Кэт опустила глаза и начала расстёгивать лыжную куртку. Затем отстранённо посмотрела на мать, лицо которой исказилось в трагично-истерической гримасе.

– Гуляла? До полуночи? Мы даже ещё не сели за рождественский ужин из-за тебя! – Мать, отошедшая от оцепенения, метнулась к Кэт, как птица к птенцу. – Что, если бы с тобой случилось что-то ужасное?!

– Дорогая моя, успокойся, – вышедшая из гостиной тётя Энни слегка приобняла сестру за плечи. Та вздохнула и шмыгнула носом. – Мы тоже были молодыми, помнишь? – продолжила тетя. – Спорим, она пыталась впечатлить какого-нибудь мальчика?!

Кэт горестно усмехнулась:

– Мальчик? Нет, мы просто играли в снежки и немного увлеклись. Вот и задержались. Не переживайте.

Да уж, лучше бы это был какой-нибудь мальчик.

Воспоминания о багровых глазах и призрачном волке не давали ей покоя, всплывая перед глазами.

Амелия вырвалась из объятий сестры и бросилась к Кэт, чтобы задушить ту заботой, но Энни слегка оттолкнула её локтем и вышла вперёд.

– Кэт, дорогая, – сладким голосом пропела тётя Энни, потянувшись к племяннице, – не поцелуешь свою любимую тётю? Сколько месяцев я тебя не видела!

Кэт поморщилась: её всегда раздражала любовь тёти к проявлению родственных чувств. Да и что там – чувств вообще.

Увидев её сомнения, Энни надула ярко накрашенные губы и подозрительно прищурилась.

– Ты не хочешь поцеловать тётю? – Она обиженно сложила руки на груди.

Не хочу...

– Ладно. – Кэт нехотя поцеловала тётю в щёку, затем быстро отвернулась и незаметно вытерла рот рукавом. Ей хотелось только уйти в свою комнату и в одиночестве поразмышлять. Но тётя вновь взялась за своё:

– Господи, Амелия, посмотри на этот лыжный костюм! – Энни критически оценила наряд Кэт, когда та сняла куртку. – В таком ты точно не привлечёшь внимание ни одного парня!

Как раз в таком наряде я парней и привлеку, тётушка...

– Энни, хватит. – Мать устало закатила глаза, и Кэт даже была с ней солидарна.

– Хорошо-хорошо, – смягчилась тётя, подняв руки в знак мира. – Но всё равно это не дело!

Но Кэт, уже не слушая тётю, ринулась в сторону своей комнаты, чувствуя, как её голову разрывает целая буря вопросов. Однако мама и тётя остановили её дружным окликом:

– Кэт, куда ты? Как же праздничный ужин!

Кэт вздохнула, задержалась на мгновение, закатила глаза, но всё же подчинилась, чтобы избежать лишних вопросов.

* * *

К празднику Кристаленсы всегда наряжали дом украшениями, создавая тёплую и уютную атмосферу. Иногда они так увлекались, словно хотели уместить в четырёх стенах все существующие гирлянды. Не изменили своим традициям и в этот раз. Огоньки свисали с перил, стен и потолка, освещая каждый угол так, что иногда даже рябило в глазах. В воздухе пахло мускатным орехом и гвоздикой. На фоне, как и несколько часов назад, звучали рождественские песни.

Энни и Амелия всегда устраивали пышный пир, но сегодня даже превзошли себя. На большом дубовом столе, накрытом красно-зелёной клетчатой скатертью, выделялась искусная композиция из сосновых шишек, свечей и подарочных лент. Фарфоровые тарелки с серебряной каймой и хрустальные бокалы блестели в тусклом свете свечей. Большая жареная индейка с золотистой корочкой аппетитно дымилась на узорчатой миске, окружённая овощами и кастрюлями со сливочным пюре. К запаху горячего примешивался тонкий аромат свежеиспеченных имбирных пряников, которые тётя Энни по традиции дарила семье.

Каждое Рождество они готовили ужин чуть ли не для десяти гостей. Однако почти никогда к ним никто не приходил, кроме нескольких маминых подруг. Раньше Кэт удивлялась и спрашивала, где же все друзья и родственники. Но, не получив конкретных ответов, оставила эту тему и сделала для себя вывод: она бы и сама не очень рвалась общаться со своими родителями, если бы не была их дочерью.

Кристаленсов считали слишком старомодными и странными. Они часто разгуливали по городу в винтажных нарядах, скупали старьё на блошиных рынках, слушали музыку, о которой все уже давно забыли, при этом чувствуя себя вполне комфортно в современных профессиях. Раньше над Кэт тоже смеялись, пока она не начала жить своей жизнью и проводить больше времени с Джесси и одноклассниками, чем с матерью.

Тем не менее за рождественский стол всегда садились четыре человека: отец, мать, тётя и сама Кэт. Но сегодня их было только два. Теперь – три. А четвёртый всё не приходил. В последнее время он всегда задерживался на работе. По крайней мере, так говорил.

Кэт заметила, как руки матери дрожали, – бокал, который она взяла со стола, едва не выскользнул.

Опять переживает из-за отца...

Он занимался компьютерами и всё своё время проводил на работе. А в выходные закрывался в комнате и опять же работал сутками напролёт, крайне редко выходил наружу. С Амелией они вообще практически не общались, что крайне её расстраивало. Она была уверена, что у отца уже давно есть любовница, и не одна.

– Амелия, драгоценная, – напряжённую паузу нарушила тётя Энни, беспечно помешивающая вино в бокале веточкой можжевельника, разложенного для украшения. – Не волнуйся ты так о нём. Кому нужен твой Алан? – Она пригубила из бокала. – Ты правда думаешь, что он изменяет?

Тётушка, как всегда, невероятно тактична!

– Ты этого не знаешь. – Губы Амелии задрожали, а глаза наполнились слезами. Она отложила вилку на кружевную салфетку и встала из-за стола.

– Ну куда ты? – попыталась остановить её Энни, при этом зачерпывая щедрую порцию клюквенного соуса и кладя его на свою тарелку.

Кэт безразлично ковырялась в еде. Несмотря на аппетитный вид блюд, ей казалось, что они совсем не имеют вкуса, словно ей подали воду с красивой сервировкой.

Странно... Почему в этот раз всё так невкусно?

– Мама, я уже говорила тебе. – Кэт с иронией закатила глаза. – Папа просто завален работой. И хорошо, что его сегодня нет. Не будем слушать его нудные разговоры о компьютерах.

Лишний раз думать о взаимоотношениях родителей ей не хотелось, но всё же это было лучше, чем вспоминать странности сегодняшнего вечера. Так она хотя бы возвращалась к реальности и понимала, что не сошла с ума. И убеждала себя, что матери приходится ненамного лучше, пусть и по другим причинам.

– Кэтлин... – Мать вытерла глаза салфеткой. – Ты совсем ничего не понимаешь...

– Кэт, дорогая, а что с тобой? – Энни вдруг нахмурилась. – Ты почти не ешь.

Кэт решила не посвящать маму с тётей во все подробности, в которые и сама едва верила, поэтому лишь выдавила лёгкую улыбку.

– Я... я просто... у меня нет аппетита, – сбивчиво ответила она. – Мы с Майком и Джесси... были в кафе, вот и всё.

– Правда? А может, ты просто заболела? – Мама протянула руку, чтобы коснуться лба Кэт. – Ой, какая ты бледная! Что с тобой случилось на прогулке?

Она покачала головой и пренебрежительно взмахнула рукой, пытаясь скрыть тревогу, которая рвалась наружу, как зверь из клетки.

– Я... я в порядке, правда. Просто... мне нужен воздух. – Кэт сделала глубокий вдох, схватившись рукой за грудь.

Неведомое, сковывающее изнутри тисками ощущение опасности настигло её даже дома, за тёплым сиянием рождественских гирлянд. Тихое и бесшумное, как шаги маньяка за спиной, оно вылезало из недр земли, тихонько заползало внутрь и мельтешило фоном. Но стоило только представить случайный образ, напоминавший о случившемся, как страх раскрывал свою пасть, заставлял всё внутри похолодеть.

Кэт стиснула зубы, чтобы скрыть эмоции от мамы и тёти.

Смущённо извинившись, выскочила из-за стола, схватила и натянула первую попавшуюся под руку куртку и через основную дверь выскользнула в зимнюю ночь.

Леденящий ветер подул в лицо, по коже пробежали мурашки. Кэт потёрла руки и опасливо вгляделась в темноту: отблески соседских гирлянд на снегу напомнили ей глаза жуткого существа. Она резко отвернулась и наклонилась, чтобы набрать в руки горстку снега и остудить пылающее лицо. Но тут же вспомнила про Майка и Джесси, о судьбе которых так ничего и не знала. Даже не спросила у той странной парочки. Её охватил ужас – а вдруг их уже убили?

Я отвратительная подруга!

Тяжело вздохнув, она вернулась домой и сразу направилась в свою комнату, пока мама с тётей продолжали спорить об отце. Дрожащими пальцами схватила телефон и набрала домашний номер Джесси. Цепкие лапы страха сжимали её сердце ледяной хваткой. Которая лишь усилилась, когда после нескольких мучительных звонков трубку так и не взяли. Майк тоже не ответил.

Кэт замерла на месте и вгляделась в тени, которые переплетались на полу комнаты, словно невидимые нити тьмы. Трубка выпала из рук; пятна на неудачной картине, так и покоившейся на мольберте, улыбнулись эфирным оскалом, превратившись в глаза того существа. Кэт несколько раз моргнула, отгоняя пугающие образы. На миг она подумала, что стоит вернуться назад в парк: вдруг Майк и Джесси всё-таки там остались? Но быстро одумалась: это слишком опасно, если те монстры действительно ей не привиделись.

А может, позвонить тому Джеральду и Талии?

Кэт незаметно проскользнула к шкафу с одеждой в прихожей, вытащила из кармана куртки клочок с номером телефона и, вернувшись к себе, снова подняла трубку.

Но тут же положила обратно, кинула бумажку в хаос на столе и рухнула на кровать, залившись нервным смехом. Щёки обожгло, а всё тело сотрясалось от приступа неожиданного веселья, стоило ей только осознать всю ситуацию.

В третьем часу рождественской ночи она переживала, что страшное сказочное чудовище с красными глазами – которое она, скорее всего, сама же и придумала – убило её друзей? Фантазировала, будто они не берут трубку, потому что находятся в плену у злого волшебника, а не видят десятый сон? Представляла, что этой самой ночью столкнулась с чем-то необычным и сверхъестественным, а не с парочкой местных фокусников в костюмах, развлекающих людей? Искренне полагала, будто Джесси не просто обиделась на неё из-за глупой шутки Майка и пошла домой, а встретилась с монстром, который её вырубил?

И это всё – в четырнадцать лет?

Что же, видимо, пора перестать читать фэнтези. Оно вредно. И выйти из своих фантазий. Ну не бывает никаких чудес, как бы этого ни хотелось!

Кэт смахнула слёзы, выступившие на глазах от смеха, глубоко вздохнула и приподнялась на локтях. Стоило ей только подумать, что это просто её фантазия, как сразу стало спокойнее. Когтистые лапы отпустили сердце, а тело изнутри наконец наполнились приятным домашним теплом.

Она решила чётко – больше никаких фантазий. Сейчас спокойно ляжет спать, а завтра снова позвонит друзьям или навестит их дома. А звонить тем чудакам она не станет. И уж тем более – искать монстров!

Глава 8. Валериан Хортон

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

январь 2005 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Холод. Ужасный, пробирающий.

Совсем нетипичный для комфортного климата в М.

В последний день каникул спальня Кэт больше напоминала холодную пещеру, чем комнату подростка. Беспощадный и жгучий, как листья крапивы, мороз проникал через щели в окне и касался её лица леденящим дыханием. Кэт укрывалась от января под толстым и тёплым пледом с норвежским узором, успокаивалась мягким шелестом страниц любимой с детства книги. Сосредоточиться на содержании не получалось. Тусклый свет прикроватной лампы вырисовывал на серых крашеных стенах абстрактные тени, похожие на существо из парка. Кэт не могла отделаться от ощущения, что непознанное прячется совсем рядом, но реально ли оно?

Рождество и последующие каникулы превратились для Кэт в кошмар, растянувшийся на томительные две недели. Она постоянно вспоминала ту страшную рождественскую ночь. Едва закрывала глаза, как перед ней всплывали призрачное существо с манящим взглядом, её спасители – эксцентричный Джеральд с напарницей Талией – и взрывающиеся осколками фонари. Видения день за днём преследовали. Не давали покоя ни днём ни ночью. Неизбежно сводили с ума ощущением неизвестности, столь томительным и гнетущим, как кошмарный образ в осознанном сне.

– Нет, нет, глупости, – прошептала она, закрывая книгу и зажмуриваясь, чтобы отгородиться от странных идей. – Просто воображение.

Эта мысль – спасательный круг среди жуткого шторма.

Так же как и семейные хлопоты, возвращавшие Кэт в реальность, где и быть не могло никаких чудес, кроме прихотей матери. Та опять поразила Кэт наивностью и «актёрским» талантом. Показала отцу украшения, которые, по легенде, некий тайный поклонник подарил ей на Рождество. В прошлый раз был букет... Но отец, как всегда, безразлично пожал плечами. Кэт, привыкшая к выходкам матери, закатила глаза, не желая участвовать в этом театре, понимая, что мама, как и прежде, купила подарок себе сама.

Кое-что беспокоило Кэт даже больше, чем злосчастная ночь. А точнее – кто. Майк и Джесси. За всё время каникул от друзей и их родственников не пришло ни единой вести. На звонки они не отвечали, даже дома не появлялись – Кэт почти каждый вечер проверяла, горит ли свет в их окнах, ожидала, когда они вернутся и расскажут, что всё хорошо.

Дни проносились, но ничто не менялось. Лишь ужасные мысли иголками кололи грудь.

Они просто уехали, правда?

Только такое убеждение приносило недолгий покой.

Убрав в сторону книгу, Кэт лениво вылезла из-под уютного пледа и встала напротив зеркала на шкафу. Посмотрела на собственное отражение. Нежно хлопнула по щекам, похудевшим за время каникул. Встреча с призрачным волком, казалось, вмиг отбила у неё аппетит, и с тех пор в горло не лез ни один кусок.

– Ну возьми же наконец себя в руки. Всё будет хорошо!

Она очень пыталась поверить в собственные слова. Получалось плохо.

Снег шёл крупными, но изящными, словно перышки лебедя, хлопьями, оседал на дорожках и мостовых города М. Кэт с детским восторгом ловила снежинки, как мгновения светлой рождественской сказки, которая так и не наступила для неё. В тот миг, когда мучительный, липкий страх овладевал её разумом, она отшатывалась от снежинок, как от раскалённых углей.

Кэт слушала тишину, пропитавшуюся леденящей морозной свежестью. И пыталась понять, не подкрадывается ли к ней неизведанное, не стремится ли снова завладеть её разумом, превратить в своего раба?

Ничего. Только образ школы виднелся на горизонте, угнетая её унылой перспективой. Тяжело вздыхая, Кэт, решившая добраться до школы пешком, а не на автобусе с шумными одноклассниками, свернула на Флауэр-стрит; её мысли сплетались в паутину тревог.

Несмотря на угрюмую серость, эта улица, появившаяся пару веков назад, приютила немало старинных зданий. Одно из них манило Кэт своим сумрачным шармом. Каменная постройка с массивными резными дверями из красного дерева и витражными окнами, каждый вечер отражающими закат, как будто сохранила внутри дух старины. Сегодня взгляд Кэт привлекло пожелтевшее объявление на углу этого здания.

Всего пара фраз заставила её сердце забиться быстрее.

«Магия». Это слово невольно напомнило о недавних событиях. Любопытство и страх боролись в груди, словно лёд и пламя. Кэт недолго мучилась сомнениями, стоит ли тратить время на старинную ерунду. Интуиция упрямо твердила, что следует попробовать. Так что она всё же решила зайти туда после уроков.

Свет январского солнца наконец-то прорвался сквозь плотные облака, когда Кэт добралась до школы. Но теплее не стало – напротив, цепкий холод проникал под одежду, покрывал кожу мурашками, заставлял нервы сжиматься в клубок. Сердце трепетало, будто водная гладь в шторм. Кэт старалась не думать о Майке и Джесси. Без эмоций она смотрела на радостных, хорошо отдохнувших учеников, опаздывающих на урок. Жизнь бурлила потоками голосов и смеха, текла в своем русле, но Кэт ощущала себя сломанным парусником, выброшенным на острые скалы.

Всё будет хорошо, это просто обычный школьный день.

Вот они – Майк и Джесси! Ребята стояли у кабинета миссис Спаркл, светясь радостью, словно ель в разгар Рождества. Джесси приторно улыбалась другу, а он по привычке активно жестикулировал и громко расхваливал их поездку на лыжный курорт.

Фух! Они живы. Всё нормально! Они просто уезжали на праздники. И зачем я себя столько времени изводила?!

– Джесси, ты была просто бомба на склоне! – Майк развязно облокотился на шкафчик. – Я даже не думал, что ты так хорошо катаешься.

– Правда? – Щёки Джесси, бросившей кокетливый взгляд на друга, стали цвета спелой клубники. – Ты преувеличиваешь. Я была как корова на льду!

– Нет, ты – супер! – Майк приобнял Джесси и опустил ладонь чуть ниже её спины. – Тебя даже учить не пришлось.

Что? Серьёзно?

После случая, когда все могли умереть? А они даже не переживают о случившемся? Спокойно отдыхали все каникулы? Да что с ними не так? Или... может быть, что-то не так со мной?

Несмотря на противоречивые мысли, Кэт, успевшая сочинить сто вариантов их смерти, облегчённо вздохнула.

– Привет! – Голос Кэт прозвучал так робко, что она не узнавала саму себя.

Но в ответ – напряжённая тишина. Даже фоновые разговоры в коридоре смолкли, словно кто-то выключил звук. Оборвавшиеся слова, как желе, застыли в холодном воздухе.

Майк и Джесси замерли на полуслове, изменились в лице, перекинулись прохладными взглядами, будто Кэт не просто подошла к ним в школе, а намеренно ворвалась в их личную комнату в самый неподходящий момент. Будто та, кого они ещё пару недель назад считали подругой, стала врагом номер один. Будто сделала им самое страшное зло.

Кэт, не ожидавшая такой реакции, не знала, что предпринять. Она растерянно наматывала прядь волос на палец, судорожно ища ответы.

Тягостное молчание нарушил противный смех Полли и Софи; Кэт почувствовала себя неловко, словно в прозрачной одежде.

– О, это же Кристаленс! – ехидно зашипела Полли. – Майк сказал, что она тогда шла как зомби и ничего не видела. Прикинь?

Кэт на мгновение обернулась и встретила их взгляды, полные яда. Сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели, но не дала им удовольствия видеть своё смущение.

– Может, она даже глухая? – Софи нарочно сказала это громко, чтобы Кэт услышала.

– Скорее тупая, – сверкнула глазками Полли.

Кэт презрительно фыркнула и направилась к кабинету, оставляя позади разгорающиеся сплетни и злобные смешки.

– А может, она напилась? Наверняка у мамки с папкой стырила бутылку.

Софи пренебрежительно усмехнулась и тряхнула туго затянутым на макушке хвостом; Кэт почувствовала, как внутри разгорается вулкан.

– Эй, фрик!

Чья-то ладонь с размаху опустилась на плечо Кэт. Рядом с ней стояла вечно жующая и улыбающаяся Эльза Паркер. Сбоку, от компании парней во главе с Саймоном, раздался хохот.

– Ты правда пыталась соблазнить Майка? – выкрикнул Саймон, смерив Кэт оценивающим взглядом. – Специально для него нарядилась, как... – Смех заглушил последнее слово, но оно волной пробежало по коридору.

Ну конечно, моя лучшая подруга, та, за кого я переживала как за родную, решила настроить против меня весь класс из-за парня. Лучше и быть не может.

Кэт стиснула зубы, пытаясь не взорваться от злости. Но провокации сыпались на неё как град. Даже Лео Томпсон, заучка и любитель всяких букашек, присоединился к этому цирку, будто ему невероятно весело. Кэт сделала вид, что издёвки – просто шум, хотя внутри всё горело. С каждым смешком её стойкость таяла, но она держалась, напрягаясь всем телом.

Во время обеда Кэт предпочла затеряться в дальнем углу столовой. Единственным её компаньоном был стакан с апельсиновым соком, который она нервно крутила в руках. Топот, голоса, запах еды – всё было фоновой какофонией, случайно затесавшейся в её жизнь.

Теперь до конца средней школы со мной за столик никто не сядет. И всё из-за чего? Вернее, из-за кого?

Одноклассники, словно обезьяны, собрались группой в центре столовой и взахлёб обсуждали последние сплетни, но Кэт их игнорировала. За соседним столиком в том же молчаливом одиночестве сидел Эдмунд. Он казался призраком – тихий, незаметный, всегда сам по себе. Кэт заметила, что Эдмунд никогда не трогал еду. Видимо, он приходил в столовую, чтобы просто наблюдать за людьми. Всегда выбирал одно и то же место в конце зала, за колонной. Отгороженный от других ребят, он с безмолвным любопытством следил за шумящей толпой. Его причуды пугали Кэт, как и сам Эдмунд, замкнутый, странный, не от мира сего. А ещё... а ещё в начале года он искал что-то в стене напротив библиотеки. И может быть, как и Кэт, видел больше, чем другие.

Заговорить с ним, что ли?

Кэт сделала глоток сока и поморщилась. Он казался безвкусным, как вода.

Странно... Мне всегда нравился фреш.

Она вытерла губы ладонью и отодвинула стакан. В этот момент за её спиной раздался знакомый писклявый голос:

– Эй, фрик! Похудеть решила?

Кэт прикусила щёку, чтобы не ответить, и даже не повернулась. Полли вместе с остальной бандой сели напротив, а Джесси, доедавшая свой обед в стороне, с набитым ртом вставила шпильку:

– А ещё она ворует у родителей. И не факт, что только алкоголь!

Кэт не выдержала:

– Что, больше не о чём говорить? В мире нет более интересных тем, чем моя персона? И чем же я вызвала такое внимание?

Кэт так резко вскочила, что стакан перевернулся и сок оранжевой лужей растекся по столу. Эдмунд удивлённо посмотрел на неё, но промолчал. Он был единственным парнем, который не смеялся над ней всё это время, но и не пытался помочь. Он обитал в своём пространстве, жил своей жизнью, отдельной ото всех. И будто бы и вовсе не существовал, как тот призрачный волк.

– Обидчивая, да?

Майк поднялся и забрал у Джесси поднос с фастфудом. Он наигранно протянул один из надкусанных бургеров Кэт.

– На еду тебе, вижу, денег не хватило? Вот, угощаю.

– Отвалите!

Кэт подхватила с пола сумку и направилась к выходу, закрыв лицо волосами, чтобы не привлекать лишнее внимание. Каждый взгляд резал её душу острым ножом.

– Эй, ты куда?

Саймон, как клоун, забрался с ногами на скамейку и запустил в спину Кэт скомканной бумажной упаковкой. Внезапно с места подскочила Ханна Голден, сжимающая в руках свою неизменную плюшевую лису.

– Может, хватит? Вам что, по пять лет? – Её голос дрожал, но в нём чувствовалась настойчивость.

Полли бросила на Ханну высокомерный взгляд. Та сразу опустила голову, её решимость лопнула перетянутой струной.

– Ой, кто бы говорил. Сначала смени подгузник и оставь дома игрушку. Или мамка заругает? – Полли скорчила ехидную гримасу.

Ханна вцепилась в лису и медленно опустилась на скамейку, смаргивая слёзы. Кэт почувствовала, что ей всё сложнее сдерживаться. Она полностью соглашалась с Ханной: одноклассники вели себя как дети. Ей было приятно, что одна из них попыталась заступиться, но обидно, что её хватило ненадолго. А теперь Ханне и самой нужна поддержка.

Не стоило. Сама справлюсь! Надеюсь, она больше не даст им списать.

Ханна, наивная душа, была одной из лучших учениц. Но её доброта, как открытая книга, привлекала всех любителей пожить за чужой счёт. Весь класс списывал у неё домашку и получал высокие оценки, а её порой даже не благодарили. Все понимали, что это её способ быть хорошей для всех.

Кэт, не разбирая дороги, понеслась к выходу. Сердце тоскливо сжималось от воспоминаний о беззаботных временах дружбы с Джесси.

Перед следующим уроком Кэт подошла к шкафчикам, чтобы достать свитер. Холод в школе стоял такой, что даже самые стойкие начинали мёрзнуть. Протянула руку к дверце, но вдруг...

– Эй, подожди. – Голос Майка, обычно весёлый и заразительный, сейчас звучал холоднее и суше.

Кэт обернулась. Майк стоял позади без привычной улыбки, с презрением на лице. В его правой руке блестел кнопочный телефон Nokia, явно новый.

– Что хочешь? – Кэт скрестила руки на груди, исподлобья взглянув в холодные глаза Майка.

– Поговорить.

Для Кэт как будто выключили все звуки.

– Говори.

Несколько прядей упали на глаза, но она даже не стала их убирать.

Из-за плеча Майка тенью выскользнула Джесси и уставилась на Кэт, как на муху в ресторанном блюде. Кэт опустила глаза. У неё появилось чувство, что кто-то намеренно плюнул ей в душу.

Они втроём медленно пошли по коридору. За окном хмурился город, затянутый серо-белой пеленой, неподвижный и тихий. Тяжёлые облака, нависшие над улицами, невольно служили фоном их тревожному разговору.

Когда они остановились в безлюдной части коридора, в глазах Майка вспыхнуло нездоровое пламя.

– Ты ведьма! Тебя надо сжечь!

Его слова вылетали с такой скоростью, как будто он боялся их забыть или передумать произнести.

– Что?!

Кэт отступила на шаг. От современного парня, спортсмена и лидера класса она точно такого не ожидала. Это обвинение, сказанное в совсем не ироничном тоне, было настолько нелепым, что Кэт едва не рассмеялась. Но предположение всё равно её задело.

– Ты что-то сделала с Джесси в парке! Наслала на неё что-то из ревности, – Майк повысил голос до обличающего крика. – Я слышал, как ты шептала что-то странное. И шла вперёд как зомби. Я всё слышал, я всё видел! Не делай из меня дурака! Ты ведьма! Самая настоящая! Тебя надо сжечь.

– Майк. – Джесси вымученно улыбнулась и пригладила его растрепавшиеся волосы. Его вид выдавал напряжение и страх перед Кэт. Она поверила в бред Майка или хотела, чтобы он так думал. Тот жестом остановил скользящую по чёлке руку подруги и продолжил:

– Может, я свихнулся, но...

– Именно! – Кэт выдавила из себя ядовитую улыбку. – Ты из Средневековья, что ли?

– Но ты даже не пыталась помочь Джесси, когда ей стало плохо! Оставила на снегу умирать! Да что ты за подруга такая? – В голосе Майка послышались нотки обиды.

Джесси сразу оживилась. Её глаза вспыхнули, словно она вдруг вспомнила, что здесь она жертва и что ей необходимо оправдать своё поведение:

– Да, Майк прав! Тебе было плевать на нас! Я звала на помощь, кричала, а ты просто ушла!

– Теперь мы будем так же вести себя с тобой: по-свински!

Майк выпрямился, словно политик, произнёсший важную речь перед толпой.

Напряжённая пауза повисла в воздухе. Кэт застыла на месте – будто её ударили в живот, – не зная, что ответить. Обида бурей билась внутри. Но она не позволяла друзьям, вмиг ставшим врагами, видеть, как сильно их слова ранят.

– Майк, тебе лечиться пора! И её с собой прихвати.

Кэт кивнула в сторону Джесси, которая прижалась к Майку, невольно оказавшись в его объятиях:

– Ты ужасная! И предательница! И ещё кидала!

– Ну, знаете, вы и сами не такие уж хорошие друзья, – прошептала Кэт, от нервов щёлкая костяшками пальцев. – Да и как парень ты, Майк, тоже такой себе.

Тут уже вскипела Джесси, её голос дрожал от гнева.

– Неужели? А может, ты просто завидуешь? Я видела, с каким удовольствием ты прервала наш поцелуй. И как обрадовалась комплименту своему дурацкому костюму! А он реально ужасный!

Джесси шагнула вперёд, словно готовясь идти в атаку, и Кэт, хоть и чувствовала себя уязвимой, не могла не усмехнуться от абсурдности ситуации.

Звонок пронзительно разрезал школьный шум, прервав «душераздирающий» разговор. В коридоре появилась миссис Кук, учительница английского языка. Её щёки горели румянцем, подобно яблокам на ветке в разгаре лета, а карие глаза сияли энтузиазмом. Она беспрестанно раскачивалась на каблуках, и каждый её шаг напоминал лёгкий танец.

– Ну, ребята, вперёд! – Её бодрый голос разрядил тяжёлую атмосферу. – На урок!

Миссис Кук всегда была ярким огоньком, что согревал своим теплом всех вокруг. Всех, кроме Кэт. Жизнерадостность учительницы сейчас казалась ей излишней, даже наигранной и жутко раздражающей. В груди расползалась пустота.

В классе Кэт сначала хотела занять своё привычное место, но, наткнувшись на полный отвращения взгляд Джесси, быстро переместилась в другой конец кабинета. Майк даже не оглянулся. Кэт опустилась на стул позади Ханны, чувствуя себя совершенно одинокой.

Миссис Кук, не теряя времени, обратилась к классу:

– Ну что, ребята, помните наше соревнование перед каникулами? – Она улыбалась, но большинство учеников, давно забывших о том задании, смотрели на неё с недоумением.

Только Ханна, бесспорная любимица учителей, резко выпрямилась и подняла руку, всегда готовая ответить.

– Да, мисс Голден?

– Мы писали эссе на тему параллельных миров, – взволнованно произнесла Ханна, вжавшись в стул.

Миссис Кук взяла мел и, словно дирижёр перед оркестром, прошла по классу. Клацнула мелом о доску в такт своим шагам.

– Я прочитала все ваши работы и должна сказать, они меня очень впечатлили! – Она остановилась и положила руки на первую парту. – Невероятно! Я не ожидала, что вы все настолько креативные! У вас такая богатая фантазия!

Кэт мельком оглядела класс – сплошь скучающие лица. Кто-то уже и зевать начал. Только Ханна, кажется, разделяла радостное настроение преподавательницы.

– Итак, без лишних слов, позвольте мне объявить... – Миссис Кук выпрямилась и заговорила так торжественно, словно вручала «Оскар».

В напряжённом ожидании результатов Ханна прикусила губу и нервно перебирала косу, оглядывая стопку листов. Миссис Кук тем временем взяла работы учеников – её обручальное кольцо блеснуло на белом фоне листов.

– Итак, победителем сегодня становится... – Учительница сделала интригующую паузу.

Сработало – шёпот в классе стих, все уставились на неё с предвкушением.

Кэт подпёрла рукой голову, без особого энтузиазма ожидая вердикта. Не то чтобы ей хотелось победить в этом конкурсе: свою работу она написала наспех, лишь бы сдать.

– Эдмунд Саннорт! – провозгласила миссис Кук.

Ханна, сжав пальцы, обречённо прошептала:

– Как так?

Её услышали сидящие рядом, кто-то даже хихикнул.

– Мои поздравления. – Миссис Кук похлопала победителю, в то время как по классу пронёсся гул удивления.

Все уставились на Эдмунда, отчего тот, покраснев от смущения, опустил взгляд, словно спрятался за своей обычной незаметностью. Его отросшая чёлка вороньим крылом закрыла лицо.

– Эдмунд, ты мог бы выйти сюда и зачитать своё творение всему классу?

Кэт перевела взгляд на Ханну. Та сидела с опущенной головой, её губы подрагивали.

– Ну почему? Какая несправедливость? – тихо запричитала она.

Видимо, Ханна была единственным человеком, кто хотел выиграть этот конкурс. На миг Кэт подумала, что они могли бы даже подружиться, несмотря на разные характеры и постоянные соревнования в учёбе. Так она хотя бы останется не одна среди идиотов.

Эдмунд неохотно поднялся и, шаркая ногами, направился к доске. Кэт не могла не заметить лёгкую дрожь в его руках. Он нервно взял свою работу у воодушевлённой миссис Кук.

– Не стесняйся, дорогой. – Учительница ободряюще хлопнула его по спине. – Мы все с удовольствием послушаем твоё прекрасное эссе.

– Представьте себе мир... – Он слегка замялся и опустил взгляд. Его голос был тихим и спокойным. – Где невозможное становится реальным, где границы нашего мира растягиваются и перетекают во что-то совершенно новое. Королевство снов и кошмаров, надежд и страхов, место, которое не существует не только в мифах и легендах, но и в самой ткани нашего существования.

Кэт заметила, что его тон постепенно становился увереннее. А каждое слово невольно создавало перед её глазами образы неведомых фантастических земель, волшебных лесов, окутанных туманами, и воздушных городов. Даже некоторые одноклассники, пять минут назад занятые сплетнями, замолкли и слушали с любопытством. Но остальным ученикам, продолжающим шептаться, всё же интереснее были их проблемы. Они – безнадёжны.

– Но мы должны спросить себя, – задумался Эдмунд, словно боясь случайно раскрыть некую строжайшую тайну, – а действительно ли эти миры – просто плод нашего воображения? Или они существуют где-то за гранью нашего понимания?

Глаза Кэт, не ожидавшей от Эдмунда такой сложной речи, расширились от удивления. Она выпрямилась, отодвинула учебники и устремила на него всё внимание.

Волшебные миры... А вдруг он знает что-то большее?

В этот момент Кэт краем глаза заметила, как Ханна Голден, совсем расстроенная, не смогла сдержать слёз. Словно мелкий зверёк, увидевший охотника, она вылетела из класса, громко хлопнув дверью.

Эдмунд, увлечённый своим рассказом, даже не отреагировал.

– Может быть, – продолжал он, – эти волшебные миры – проявление общих грёз, от которых никто не может по-настоящему пробудиться?

Несмотря на интерес к его рассказу, Кэт почувствовала, что должна помочь Ханне. После насмешек прошлых друзей Кэт осталась одна, как Робинзон на необитаемом острове. Если она попытается утешить Ханну, возможно, они станут ближе, и Кэт уже не будет так одинока. Ведь лучше дружить со своей полной противоположностью, чем ни с кем.

– Простите, – на ходу прошептала Кэт, поймав изумлённый взгляд миссис Кук. – Я скоро вернусь.

Она тихо выскользнула из класса, оставив Эдмунда в его мире фантазий. Ханна стояла у стены в коридоре и тихо плакала.

– Ханна, – Кэт подошла к однокласснице и осторожно коснулась её руки, – не грусти.

Она никогда не умела успокаивать других, ещё с детства боялась слёз и истерик. Но сегодня ей нужно было постараться.

– Это всего лишь конкурс, у тебя ещё будут шансы.

Она достала из сумки салфетку и протянула Ханне.

– Я знаю, – Ханна вытерла слёзы тыльной стороной ладони, – но я так хотела победить. Я так старалась.

– И ты прекрасно справилась, – Кэт опустила ладонь ей на плечо, – миссис Кук это заметила. Как и я. Но иногда все идёт не так, как хочется. У тебя ещё будут шансы. Ты очень талантлива.

Ханна слегка улыбнулась и кивнула в благодарность, но её глаза всё ещё блестели от слёз.

– Давай приведём тебя в порядок. – Кэт взяла её за локоть и повела в уборную.

* * *

– Я такая дурочка. – Ханна вытирала лицо, прислонившись к раковине.

– Все мы иногда расстраиваемся из-за чего-то, это нормально.

– Главное – что мне нравится моя работа. В следующий раз всё получится, правда?

Ханна подняла взгляд к зеркалу, словно пыталась отыскать ответ в отражении Кэт.

– Именно! Жизнь – сплошные сюрпризы. Кто знает, что будет дальше?

Напряжение между ними рассеялось утренним туманом.

– Знаешь, – оживилась Кэт, пока они шли в класс, – у меня к тебе предложение!

– Какое?

– На Флауэр-стрит сегодня открылся новый антикварный магазин. Я хотела заглянуть туда после школы. Пойдём вместе?

– Антикварный? – Глаза Ханны засияли интересом.

– Да, возможно, у них есть всякие интересные старинные штуки и книги.

Ханна согласилась – это дало Кэт надежду на укрепление дружбы. Найти контакт оказалось вполне легко, и теперь рядом будет подруга, которая не смеётся над ней. И у них есть тайный план на вечер.

Когда они переступили порог кабинета, Эдмунд, явно увлёкшийся, зачитывал последние несколько строк своего эссе и по-прежнему не замечал ничего вокруг.

– Прекрасно! Аплодисменты! – воскликнула миссис Кук, едва он опустил помятый листок с текстом; его пальцы дрожали.

Ученики откликнулись вынужденными аплодисментами. Эдмунд стоял около доски, потупив взгляд, весь красный от смущения. Но всё же это не выглядело робостью изгоя. В его неловкости ощущалось достоинство и глубина мыслей, скрытых за застенчивостью и отстранённостью.

– Признаю, Эдмунд молодец, – шепнула Ханна, пока они приближались к своим партам. Кэт машинально кивнула, но в её мозгу уже крутились другая мысль – нужно поговорить с Эдмундом. Его слова, образ, затуманенность взгляда – всё кричало, что он знает больше, чем говорит.

Когда звонок с последнего урока пронзил вязкую тишину школьного коридора, Кэт, изнемогающая от нетерпения, наконец решилась. Она нагнала Эдмунда у выхода и схватила за руку.

– Эдмунд! – воскликнула она, стараясь не показать, как сильно ей хочется провалиться сквозь землю.

Он резко обернулся, чуть не выронив свою сумку, увешанную странными значками, и посмотрел на неё с лёгким изумлением.

– Да?

– Твоё эссе, – Кэт замялась, – просто потрясающее. Ты никогда не видел ничего странного? Призраков или... что-то в этом роде?

Она решила сразу перейти к сути: вряд ли Эдмунда получится задержать надолго...

– Каждый день вижу, – ответил он почти безразлично и, судя по взгляду, снова ушёл в себя.

Кэт вздрогнула. Ей показалось, что в уголках губ Эдмунда мелькнула ироничная улыбка.

Конечно, он думает, что я смеюсь над ним. Что ж, возможно, я и смеюсь. Над собой в том числе.

– Ну что, идём? – Ханна лёгким толчком попыталась вывести Кэт из транса. – Эдмунд, хочешь пойти с нами в антикварный? Там много всяких старинных безделушек, вещей и даже книг. И у каждой своя история. Это очень интересно, не так ли?

В глазах Эдмунда мелькнуло любопытство.

– Сегодня открытие на Флауэр-стрит! – Ханна заражала энтузиазмом. – Кэт предложила сходить. Втроём веселее. – Она вопросительно обернулась к Кэт: – Ты же не против?

Кэт растерянно хмыкнула, а Эдмунд смутился и отступил.

– Нет, спасибо. Не люблю ходить в магазины в день открытия. Слишком много людей.

С этими словами он развернулся и через мгновение исчез в коридоре. Девочки даже не успели с ним попрощаться.

Город М. тонул в густом вечернем тумане. Сине-чёрном, с сероватым отливом, как море перед грозой. Кэт и Ханна подошли к зданию антикварного магазина, утопающему в снегу. Вблизи Кэт отчётливее заметила его загадочное очарование старой сказки. Мягкий свет старинных фонарей падал на дорожку, растворяясь в белоснежном покрове. Они осторожно поднялись по стёртым каменным ступеням к массивной деревянной двери, украшенной резьбой и позолотой. Кэт улыбнулась, вдохнув аромат древесины, мха и благовоний, доносившийся изнутри. Холодный ветер щипал кожу, а здесь веяло теплом и уютом.

Дверь мягко скрипнула, вторя приветливому звону колокольчика, подруги осторожно проскользнули внутрь и осмотрелись. Окна были закрыты плотными бархатными шторами, придающими обстановке камерность. Старинные персидские ковры и выцветшие чёрно-белые портреты висели на стенах, словно безмолвные гости из прошлого. В желтоватом свете керосиновой лампы, едва освещающей небольшую комнату, вырисовывались диковинные антикварные вещи. Они аккуратно возвышались на деревянных грубых стеллажах: книги с выцветшими корешками, фарфоровые статуэтки, часы всевозможных форм и размеров, даже загадочные артефакты древних цивилизаций. Кэт замерла, словно заворожённая.

– Как в музее!

– Здесь интересно! – Возглас Ханны вернул Кэт в реальность.

Девочки ступали бок о бок, жадно изучая товары. Каждый шаг сопровождался скрипом крашеных половиц. И этот звук становился фоном для приглушённого шёпота немногочисленных посетителей.

– Смотри! – Ханна взяла в руки толстую книгу в кожаном переплёте с аккуратно выведенными белыми буквами на обложке. – Я давно хотела почитать легенды нашего города.

Кэт взглянула равнодушно. Она надеялась найти здесь нечто другое. Легенды города, конечно, были занимательными, но всё-таки всего лишь легендами. А то, что произошло с ней недавно, никак не вписывалось ни в одну из городских баек.

– Здорово, но я бы хотела поискать что-нибудь другое. – Кэт дотронулась до ближайшей полки с книгами. – Что-нибудь магическое, может быть?

– Ты любишь фэнтези?

Находясь рядом с Ханной, Кэт невольно удивлялась, почему они раньше не общались. Кэт всегда считала, что Ханна её ненавидит из-за постоянных соревнований в оценках. А сейчас они мило прогуливались вдоль полок антикварного магазина, обсуждали фэнтези и любовались старинными вещами. Ханна была начитанна. И её интересы отличались от увлечений одноклассников, которых волновали только футбол, компьютерные игры, фастфуд и сплетни.

– Конечно, – уклончиво ответила Кэт, боясь, как бы разговор случайно не свернул не туда: она всё ещё сомневалась, что случай в рождественскую ночь – не сон.

Пройдя в глубь помещения, Кэт принялась внимательно изучать книги, осторожно проводя рукой по осыпающимся от времени корешкам. Её внимание привлекло интригующее название:«Зеркала и ментальные пары» за авторством некоего П. Н. Р.

Решив, что это учебник по эзотерике, Кэт не сдержала любопытства и достала его. На пожелтевших листах обнаружился бессвязный набор слов сразу на нескольких языках.

– Странно, – прошептала Кэт, захлопывая книгу и морщась от едкой пыли. – Неужели такой бред считается антиквариатом?

В это время Ханна с мечтательной улыбкой прервала её размышления, указывая на полку напротив. Там, как в маленьком музее, теснились причудливые часы. Некоторые из них сразу напомнили Кэт аксессуар на руке Эдмунда. Она снова подумала о нём, о его загадках и странностях...

– Смотри. Симпатичный парень, да? – прошептала Ханна на ухо Кэт.

Проследив за взглядом подруги, Кэт вдруг заметила молодого человека лет двадцати, стоящего у прилавка и оживлённо беседующего с продавцом. Его кожа, чуть смуглая, словно загорелая под южным солнцем, слегка блестела в жёлтом свете ламп. Тёмные волосы шёлковым водопадом спадали ниже лопаток, подчёркивая южноевропейские черты лица. По изящным плечам струился светлый плащ, немного потёртый на вороте и локтях и местами испачканный разноцветными красками. Но пятна не смотрелись неряшливо, скорее добавляли его образу уютную чудаковатость, свойственную творческим людям. На поясе незнакомца Кэт увидела CD-плеер с наушниками-капельками. Как зачарованная, она замерла и прислушалась к разговору.

– Знаете ли вы, – голос незнакомца, ровный и мелодичный, звучал как песня, – что древние кельты были одними из первых цивилизаций, которые создавали изделия из металла. А ещё они – мастера плетения тонких узоров с символическим значением.

– О да, – буркнул продавец, пожилой джентльмен с густой белоснежной бородой и очками на кончике носа. – Мастерство древних кельтов поражает. Неудивительно, что их искусство вдохновляет людей даже сейчас.

– Несомненно, – кивнул парень и взял с прилавка несколько старинных монет. Молодой человек показался Кэт интересным. Внешность, спокойный голос, мягкая улыбка, его начитанность. Всё это заставило Кэт любоваться им, пока Ханна снова не отвлекла её:

– Какая прелесть!

Кэт хмыкнула, соглашаясь, но тут же поняла – подруга восхищается массивным фолиантом «Гениальные умы Оксфорда» с надписью из сусального золота на потёртой кожаной обложке.

– Тебе точно надо купить эту книгу, вдруг в следующем издании напишут и про тебя? – спросила Кэт с лёгкой иронией, зная желание Ханны поступить в Оксфорд.

– Эх, жалко, такая красивая, но слишком дорогая и тяжёлая, – прошептала Ханна, прижимая книгу к груди и с грустью глядя на цену: семьдесят пять фунтов.

Из сумки, словно любопытствуя, высунулся её вечный спутник – плюшевый лисёнок.

– Но я обязательно её куплю и обязательно поступлю в Оксфорд! Вот увидишь! – Ханна мечтательно закрыла глаза и положила книгу на стеллаж, потянувшись за следующим изданием.

Чтобы достать до высокой полки, низенькой Ханне пришлось даже встать на цыпочки. От резкого движения её кошелёк с мультяшными медвежьими мордочками незаметно выпал из кармана куртки.

Кэт хотела указать Ханне на потерю, но её опередил Он. Тот самый парень в плаще с пятнами краски оказался рядом и протянул ей кошелёк; в его глазах цвета сияющего янтаря мелькнуло тёплое, почти братское участие.

– Извините, кажется, это ваше?

– О боже, да! – Ханна зарумянилась и всплеснула руками. – Спасибо, вы очень добры! Сегодня не мой день: с мамой поругалась, проиграла в конкурсе сочинений, да ещё и любимый кошелёк едва не потеряла.

– Понимаю. – Парень отзывчиво кивнул. – У меня тоже не всё гладко.

Кэт в это время крутила в руках дорогостоящую золотую статуэтку кота за триста пятьдесят фунтов и делала вид, что происходящее её совсем не интересует. Холодный металл казался ей отражением невесёлой правды: жизнь не всегда красива и не всегда добра. Но она продолжала молчать, наблюдая за Ханной и молодым человеком, словно за двумя птицами, внезапно встретившимися в уютном пруду.

– Валериан. – Парень протянул Ханне руку. – Но я предпочитаю просто Вэл. Вэл Хортон.

Ханна назвала их имена в ответ, а Кэт вздрогнула, словно её пронзила молния. Сердце неистово забилось, и она не сдержалась, вмешавшись в разговор:

– Валериан Хортон? Тот самый? Художник из Лондона?

Это он. Точно он! Ущипните меня! Не может этого быть!

Вэл Хортон – художник, чьи работы были для неё как ворота в другой мир, в страну красок и чувств, где время текло по-другому. И сейчас Кэт чувствовала на себе его заинтересованный взгляд, мягкий и пронзительный, как весенний ветер, несущий с собой и тепло, и грозу.

– Да, так и есть. – Вэл скромно улыбнулся. – Не то чтобы особо выдающийся...

– Вэл, послушай, – прошептала Кэт, боясь разорвать волшебную атмосферу, которая повисла между ними. – Я была на твоей выставке. Твои картины... они...

Она замолчала, не в силах подобрать слова, чтобы описать чувство, которое охватило её: потрясение, восторг и какую-то глубокую, тайную гармонию с его творчеством.

– Завораживают... Представляешь, они так вдохновили меня, что я сама занялась живописью!

Вэл, явно смущённый от такой похвалы, нервно убрал руки в карманы плаща.

– Правда? Не ожидал. Спасибо, – прошептал он, как будто боясь кого-то испугать или разочаровать.

Ханна с умилением сложила руки на груди.

– Точно, вспомнила, я тоже видела твои работы. Они прекрасны. Вэл, что тебя вдохновляет?

Кэт почувствовала, как всё внутри замирает в предвкушении чудес. Она давно хотела познакомиться с ним, и вот, как будто по воле судьбы, они встретились в этот ужасный день, который, казалось, был обречён попасть в число самых неудачных дней её жизни. Знакомство с Вэлом стало лучиком света, пронзившим тьму, и она уже знала, что порой надежда на лучшее может явиться в самый неожиданный момент.

– В основном музыка. – Глаза Вэла вспыхнули. – Лёгкий рок типа Muse, Coldplay, Radiohead... Достойные ребята.

Неужели сама вселенная решила нас познакомить?

– Не может быть! Я тоже люблю их! – воскликнула Кэт, чувствуя, как руки слегка дрожат от непривычной робости.

Она сказала это так громко, что на неё недовольно оглянулась пожилая пара. Кэт бросила им мимолётный извиняющийся взгляд и снова повернулась к таинственному красавцу.

– Я обожаю музыку! И сам немного играю. – Вэл провёл ладонью по шее и слегка наклонил голову. – Музыка соединяет эмоции и воспоминания, которые невозможно передать словами.

Он поднял взгляд и задумчиво посмотрел в сторону окна на догорающий зимний вечер, на мягкие падающие снежинки, оседающие сугробами на деревянных рамах.

Ханна мечтательно посмотрела на Вэла:

– Ой, я всегда восхищалась талантливыми людьми. Их ведь так мало на свете!

– Я считаю: каждый талантлив по-своему. Уверен, девушки, вы тоже чем-то увлекаетесь.

– С детства люблю читать – прошептала Кэт, потупив взгляд. – И... рисовать немного. Но об этом ты уже знаешь.

Она лукавила, ведь рисовать так и не научилась, сколько бы ни пыталась, но ей хотелось произвести впечатление на столь привлекательного и известного парня.

– Книги и рисование – м-м-м... прекрасное сочетание, – кивнул Вэл. – Я тоже люблю читать. Например, о древних цивилизациях. Их история впечатляет.

– Ого! – Глаза Ханны загорелись любопытством. – Какую цивилизацию ты изучаешь сейчас?

– Кельтскую и египетскую. Меня всегда очаровывала их замысловатая символика.

Кэт заметила, что в разговоре между ними ни разу не возникало неловких пауз, а это бывает редко при первой встрече. Они словно были давними друзьями после долгой разлуки.

Но вскоре Вэл с извиняющимся выражением лица взглянул на свои наручные часы.

– Боюсь, мне пора. – Он потряс рукой, поправляя чёрный кожаный ремешок. – Рад знакомству. Кстати, у меня через неделю выставка в зале на Дрим-стрит. Приходите.

Он рывком закутался в плащ, надел наушники и около выхода ещё раз махнул девушкам на прощание. Кэт не отводила глаз от двери, пока очередной посетитель не зашёл в магазин.

Ханна вздохнула и обернулась к Кэт:

– Он просто солнышко, правда? Такой талантливый и скромный!

Она улыбнулась, изображая руками сердечко.

Кэт увидела в окне, как Вэл направился в сторону соседней улицы, слегка покачиваясь в ритм музыки из наушников.

– Действительно... – растерянно прошептала Кэт, охваченная восторгом, словно повстречала великую звезду.

Глава 9. Мираж

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

январь 2005 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Антикварный магазин, полный пыли и забытых историй, заворожил Кэт и Ханну. Уютную атмосферу дополняли воспоминания о Вэле, растворившемся во тьме. Кэт не хотелось уходить, но вечер, словно хищник, крался к городу, застилая его бархатной тьмой. Уставшее солнце уступило место луне, а улицы, недавно залитые светом, погрузились в темноту. После рождественского приключения тьма казалась особенно густой, тягучей, почти осязаемой и опасной.

– Уже так поздно! – Ханна беспокойно посмотрела на звёздное небо за окном. – У нас же уроков тьма! Пошли домой?

Кэт, крепко сжав свою ярко-розовую холщовую сумку, совсем не вписывающуюся в антураж магазина, неохотно кивнула. Она бы ещё побродила здесь, но вечерний холод пробирал до костей, а тишина улиц тревожила. Да и мама, наверное, заждалась.

Не купив ничего – цены слишком кусались, – Кэт и Ханна вышли на улицу. Морозный воздух сразу ударил в лицо, заставив щёки покраснеть. Из темноты, словно призраки, проступили очертания зданий. Их кирпичные стены казались непроницаемыми.

– Классно провели время, да? – Ханна с милой улыбкой развернулась к Кэт.

– Да, неплохо, – рассеянно согласилась Кэт: её мысли унеслись далеко. – Завтра тоже можем сходить куда-нибудь.

Она надела наушники, включила музыку в плеере и начала перелистывать песни, чтобы не идти в тишине. Прямо как Вэл.

– Не знаю, смотря сколько домашки будет. – Ханна закуталась в объёмный вязаный шарф.

Видимо, Ханна дружить не особо хочет. Ей нужна только домашка. Так и знала!

– Ой, да брось, всё успеешь, – снисходительно отмахнулась Кэт, пытаясь скрыть своё разочарование. – Ты всегда всё успеваешь.

– Ну, посмотрим. – Ханна развернулась на носках. – Пока, Кэт. Хорошего вечера!

Попрощавшись с одноклассницей, Кэт отправилась в сторону Грин-стрит. Под ногами хрустел инеем булыжник. Город М. сиял в лунном свете; снежинки танцевали в воздухе, покрывая спящий город мерцающей белой пеленой. Лужи золотистого света от фонарей расплывались по пустынным улицам, тени мягко переплетались между собой.

Вечера в М. всегда тихие. Кэт слышала только скрип снега и шелест редких листьев, оставшихся с осени. Запах древесного дыма из антикварного магазина навевал воспоминания об историях древности.

Музыка быстро наскучила, и Кэт погрузилась в мысли. Образы дня калейдоскопом крутились в памяти. Несмотря на уютный вечер, в душе оставался осадок после разговора с Майком и Джесси. Эта горечь, как холод, пробирала её до самого сердца.

– Джесси... Её мне будет не хватать как подруги, – с грустью прошептала она, слизывая с губ снежинки.

Горький вкус разлуки остался на языке. Мрак улиц давил на Кэт, становился пугающим. Тени зданий и фонарей уводили её в неведомый мир, насмехаясь над её беспомощностью. Редкие прохожие, погружённые в свои мысли и заботы, казались кораблями в открытом море.

За поворотом возвышалось заброшенное здание с колючим бурьяном вокруг. Железные балки, как когти, торчали в разные стороны. Летом Кэт и Джесси иногда забирались внутрь старого дома, прятались среди досок и щекотали друг другу нервы страшилками. Но теперь это место, и без того окутанное мистической атмосферой, воспринималось иначе. Кэт вздрогнула и замерла на месте.

Сердце забилось в груди, под рёбрами сжалась пружина. Из густых, тёмных кустов на неё смотрели глаза – кроваво-красные, манящие, нечеловеческие.

Может быть, это сам дьявол? Или её воображение?

Кэт затаила дыхание и пыталась побороть ужас, разъедающий сознание. Тень, бесформенная и угрожающая, растекалась по полумраку, как чернила по бумаге, обретая очертания, принимая облик того самого неведомого призрачного существа из Медоус-Парка...

В душе Кэт щёлкнул невидимый замок. Ледяная лапа ужаса сдавила горло. Кэт отпрянула в сторону от жуткого миража, плода её собственного страха – или это всё же не мираж?

– Нет, нет, нет! – прошептала она, моля о пощаде. – Я не позволю тебе вторгнуться в мою голову! Никогда!

Она развернулась и бросилась бежать, как лань от хищника. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, ноги не слушались, но она бежала, бежала только вперёд, не разбирая дороги.

Холодный воздух обжигал лёгкие, заставляя их сжиматься. Она бежала от этой тени, от своего прошлого, от самой себя и от собственного одиночества.

Быстрей! Быстрей!

Ноги перестали слушаться – под снегом притаился лёд.

Мир перевернулся.

Она упала, с глухим ударом впечатываясь в снег. Как сломанная игрушка. Ногу невидимым клинком пронзила острая боль. В глазах потемнело.

– Ай! – Из горла вырвался крик.

Бессильный, отчаянный.

Кэт безвольно лежала, охваченная паникой. В ушах шумело. Не было сил подняться и даже вздохнуть. Но адреналин, обжигающий вены, не давал окончательно сдаться и погрузиться в холодную тьму.

– Вставай! Нужно уходить, дура!

Кэт бодрилась, но голос звучал фальшивой нотой в песне.

Всё же она с трудом поднялась на ноги, пересиливая боль. Сделала несколько шагов, неловких и осторожных, как у маленького ребёнка. Огляделась. Увидела пустую площадь, освещённую луной. От старого кафе неподалёку доносился аромат свежеиспечённого хлеба. Он придавал студёному воздуху оттенок мимолётного, почти неуловимого уюта. Этот запах пробудил у Кэт воспоминания о днях, когда она гуляла здесь с Джесси. О весёлых разговорах, о детском смехе. Теперь она одна, в лапах холода и замёрзшего города.

Кэт едва доковыляла до скамейки напротив жёлтого фонтана. Летом он притягивал, как яркая птица, а сейчас стоял угрюмым мертвецом. Кэт уже не боялась чудовищ в кустах, гораздо больше её мучила боль, физическая и моральная. Совсем не вовремя в голове эхом всплыл издевательский смех одноклассников. Кэт в отчаянии подумала, что, возможно, станет только легче, если существо подчинит её волю.

Отвратительно! Всё разваливается!

Кэт застыла в оцепенении, неподвижно глядя на заснеженное пространство перед собой. Внутри неё бушевал шторм из беспокойства, страха и одиночества. Она знала: надо уходить. Но сейчас всё, что она могла сделать, – это сидеть на холодной скамейке, предаваясь мрачным мыслям.

Кэт стиснула зубы; слёзы подступили к глазам.

– Будь сильной!

Момент отчаяния прервал мелодичный голос:

– Кэт?

Она вздрогнула, обернулась и увидела его... Вэла Хортона. Он стоял рядом с беспокойным выражением на лице. Кэт растерялась, но не показала свою слабость; от его присутствия стало чуть легче.

– Просто упала. – Она решительно попыталась встать, но тут же скривилась от боли в ушибленной ноге.

Вэл наклонился и посмотрел на неё одновременно встревоженным и проницательным взглядом, как будто мог видеть её страдания. Кэт, не привыкшая к такому вниманию к себе, опустила голову, но сохранила спокойствие.

– Сильно ушиблась?

Он правда такой заботливый? Или притворяется?

– Ерунда. – Она вымучила улыбку; жар смущения растёкся по щекам.

– Отвести тебя в больницу?

– Нет, всё хорошо. Не настолько сильно болит.

– Правда?

– Всё в порядке, – фыркнула Кэт, не желая признавать свою уязвимость. – Я пойду домой.

– Я провожу. – Вэл помог подняться.

Кэт неохотно приняла его помощь, морщась от боли. В его глазах она увидела такое глубокое понимание, что на миг забыла о своей травме.

Он шёл в такт с её медленными, прихрамывающими шагами, да и его присутствие уже стало поддержкой.

– Можешь опираться на меня, если нужно. – Он мягко взял её за локоть.

Лунный свет проникал между тенями спящих деревьев, окутывая всё вокруг таинственным флёром.

– Не ожидала увидеть тебя так скоро, – нервно усмехнулась Кэт, опираясь на его руку.

– Я тоже. – В тёплом взгляде Вэла плясали отражения уличных фонарей. Теперь в его глазах, ранее казавшихся Кэт скорее карими, преобладал жёлтый цвет. – Но я рад оказаться рядом.

– Да, спасибо.

Кэт давно не ощущала себя такой робкой, маленькой, словно котёнок, и жутко уязвимой. Ей хотелось быть откровенной с новым знакомым, ощущать тёплую тяжесть его руки, но в то же время отдалиться от него, отойти подальше и остаться в одиночестве, позволив себе предаться тоске и боли.

О, как же Кэт не любила быть уязвимой!

– Спасибо тебе, ты очень добрый, – прошептала она, делая очередной неловкий шаг – и спотыкаясь о замёрзшую ветку. Вэл, словно предвидя, быстро подхватил её; в его глазах отразилось мягкое сочувствие.

– Со всяким может случиться.

– Сегодня со мной столько всего случилось... – Она осеклась, побоялась сболтнуть лишнего.

На Грин-стрит, параллельной Лавендер-Лейн, Вэл вышел немного вперёд, не отпуская руку Кэт.

– А где твоя подруга Ханна?

Что за вопрос? Разве сейчас Ханна важнее меня? Она ему понравилась?

Кэт замялась, пытаясь найти подходящие слова, чтобы скрыть истинные мысли в том числе и от самой себя.

Что за глупости мне лезут в голову?

– Ну... мы с ней только сегодня начали общаться. И у нас разные улицы... вот и разошлись.

– Правда? Я думал, вы давно дружите.

Это правда имеет значение?

– Не совсем... Скорее мы соперницы в учёбе. Ханна меня... ну, не очень любит. Но сегодня она проиграла в конкурсе сочинений про другие миры одному странному парню из нашего класса. – Кэт поморщилась, как от вкуса горькой травы: ей не очень хотелось обсуждать Ханну, но от молчания становилось хуже. – И мы решили развеяться.

Лучше уж говорить про Эдмунда, чем про Ханну...

– Странному? И чем же он странный? – Глаза Вэла блеснули.

– Он... как-то... как будто не от мира сего. Но он очень ярко писал про другие миры... Иногда мне кажется, что и я сама... – Кэт снова оборвала себя, не решившись рассказывать о призрачном волке, мистических тайнах, которые до сих пор не могла понять.

Вэл сочтёт меня сумасшедшей!

Вэл вскинул брови и задумчиво усмехнулся, словно, как и Кэт, прятал невысказанные слова.

– Тебе лучше не знать, насколько я странный.

– Ну, художникам можно. – Кэт попыталась засмеяться, но получилось лишь наигранное хихиканье.

– А может, тот парень тоже... художник. – Вэл понизил голос и сделал загадочную паузу, будто задумался о чём-то, но тут же как ни в чём не бывало продолжил: – Интересные у тебя одноклассники. Знаешь, на твоём месте я был бы рад учиться с ними.

– Нет, совсем неинтересные. Они смеются надо мной.

– Неужели? – участливо поинтересовался он.

– Да, я поссорилась с лучшими друзьями, – прошептала Кэт так осторожно, словно каждая фраза была настолько хрупка, что могла рассыпаться на ветру, как её дружба с Джесси. – Они начали высмеивать меня... Больше у меня нет друзей. Джесси, моя лучшая подруга, терпеть меня не может.

На сердце снова лёг камень одиночества. Вэл остановился и сжал в тёплой ладони её замёрзшие пальцы.

– Мне очень жаль, что так вышло. Я знаю, как больно, когда дружба рушится.

Кэт подняла вопросительный взгляд на Вэла. Золотистые глаза затуманились дымкой печали.

– Скоро будет два года, как я поссорился с лучшим другом, – прошептал он.

– Почему так случилось?

Вэл на мгновение отвернулся и отпустил руку Кэт, словно вспоминая что-то болезненное и неприятное.

– Несчастный случай: после наши взгляды на жизнь разошлись. И он это не принял. Мы стали врагами.

Что-то кольнуло Кэт изнутри. Его рассказ прозвучал как эхо её собственных мыслей, отозвался болезненным отголоском в душе.

– Ужасно... – тихо выдохнула она, словно боясь потревожить хрупкое равновесие этого момента.

Когда Вэл повернулся к ней, Кэт заметила, что его глаза были широко раскрытыми, как от внезапного шока. Но секунду спустя он вновь стал умиротворённым.

– Рад, что ты меня понимаешь, Кэт.

Спокойствие разлилось по венам и даже приглушило боль в ноге. Новый знакомый маяком во тьме осветил пугающую ночь.

– Дальше я сама. Спасибо за помощь, – сказала Кэт, когда они добрались до Лавендер-Лейн.

Нога уже болела меньше, поэтому она могла дойти до дома увереннее. Вряд ли мама обрадуется, если увидит дочь с незнакомым парнем старше её. Хотя тётя Энни пришла бы в восторг. Да и сама Кэт признавалась себе, что не отказалась бы от компании Вэла. Но всё же лучше не рисковать, чтобы не выслушивать лишние нотации от матери.

– Рад помочь. Будь осторожней.

Он посмотрел ей в глаза, но тут же смущённо отвернулся, будто его взгляд мог сказать больше, чем он хотел.

– Приходи на мою выставку на Дрим-стрит, если сможешь.

– Постараюсь. – Кэт обняла себя руками, пытаясь сохранить драгоценное тепло от его компании.

Около дома Кэт мимолётно оглядела сад, который пыталась нарисовать на своей неудавшейся картине. В вечернем свете он дремал под сине-белым одеялом. Иней цеплялся за голые ветки, а деревья сверкали в отблесках соседских окон, словно камни на королевской короне.

А если существо выследило меня и теперь нападёт на Вэла?

От этих мыслей всё внутри похолодело. Кэт обернулась, но увидела лишь удаляющегося Вэла. Лёгкая позёмка заметала его следы.

– Кэтлин, почему опять так поздно? – Мама услышала скрип двери и сразу побежала открывать. – Что с твоей ногой? Ты в порядке?

– Просто упала на льду, – отмахнулась Кэт. – Расслабься, мам.

Мать впилась в дочь взглядом, требуя подробностей. Обычно Кэт бесила чрезмерная опека, но теперь ей было не до этого: она вновь не могла избавиться от образа призрачного существа с угрожающими красными глазами; оно маячило в голове, даже когда она оказалась в безопасности.

А может, стоит рассказать маме? Вдруг она поверит? Хотя разве можно в такое поверить?

– Сильно болит? – Мама наклонилась к Кэт, протянула руку, чтобы потрогать её колено, но та отошла:

– Нет, всё хорошо.

Она сбросила куртку и, пытаясь не хромать, направилась в комнату. Но вдруг остановилась, повернулась к матери и с надеждой сказала:

– Мама, я хотела бы поговорить кое о чём.

Стоит сказать, стоит сказать! Или нет?

– Пойдём в столовую, поговорим за ужином, – предложила мама, протягивая руку Кэт.

Та отстранилась от ладони, но всё же последовала за матерью, ощущая, как тревога приглушается домашним уютом столовой с желтоватым светом лампы и мерцанием рождественских гирлянд на окне. Во главе стола, к её удивлению, сидел отец и печатал что-то на ноутбуке. Каштановая оформленная борода и квадратные очки в толстой оправе придавали ему слегка рассеянный, задумчивый вид учёного, погружённого в свои изыскания.

– Алан, ты можешь хоть на минуту оторваться от своей дурацкой работы? – Мать с раздражением ударила вилкой по пустой тарелке, стоявшей напротив отца.

– А? Что? О, Кэт, ты снова здесь? Как дела, дочка?

Отец поднял усталые глаза, поправил очки, соскальзывающие с носа, и с трудом вернулся в реальность.

Как обычно, он только заметил, что меня не было!

Кэт мимолётно взглянула на стол с маминым кулинарным шедевром – нежными ломтиками бифштекса с йоркширским пудингом, жареным пастернаком, морковью и горошком, политыми насыщенным горчичным соусом. Мама всегда находила утешение в приготовлении сытной, вкусной еды для своих близких. Вот только жаль, что аппетитный запах не вызвал у Кэт никаких впечатлений и желания даже просто притронуться к ужину. И так было уже больше двух недель.

От тревоги мне даже не хочется есть... Экономно!

Кэт села справа от отца, положила ладони под колени, ощущая шероховатую кожаную обивку стула.

– Сегодня я упала не просто так.

– Что с тобой, Кэт? На тебя напали? Тебя пытались убить? – Голос матери дрогнул.

– Дорогая, ты всегда обо всём беспокоишься. – Отец жестом остановил её и повернулся к Кэт: – Что случилось?

Она сделала глубокий вдох и заговорила громче:

– Я уже дважды видела призрачного волка с красными глазами. Оно... оно меня контролировало, – прошептала она, чувствуя, как сложно ей даются слова.

Огни гирлянды заплясали перед глазами. Кэт моргнула и сосредоточилась. Не сон, реальность. Она сидела в собственной столовой, а её родители... они выглядели, как будто только что сами увидели призрака.

– Мам, пап, – Кэт вжалась в спинку стула, – оно заглянуло мне в голову... прямо в голову! Заставило... пойти за собой. Я даже бросила друзей... В первый раз какие-то... люди... спасли меня. Там были вспышки, лопающиеся фонари... – Кэт взмахнула руками, изображая фонтан осколков. – А во второй... – её голос дрогнул, – никого не было. Я убежала и упала.

Она опустила взгляд, ожидая осуждения. В комнате повисла давящая тишина. Кэт подняла голову, заглянула в глаза матери. Та дрожала как осиновый лист, отец одной рукой держал её ладонь, а пальцами второй отбивал ритм по столу.

– Доченька, – прошептала мать, прижимаясь к плечу отца.

Кэт напряглась. Ожидаемая реакция. Она хотела закричать, потрясти родителей, заставить понять, что это не просто фантазии. В знак протеста резко отодвинула тарелку с едой, и та звякнула о вазу.

Или это всё же мои фантазии...

– Ты пробовала наркотики, да? – Лицо матери исказилось в страдальческой гримасе. – Признайся, тебе ничего не будет, главное – правда.

– Амелия, успокойся. – Отец провёл по волосам мамы. – Кэт, ты просто переутомилась в школе. Такую нагрузку не каждый выдержит.

Он поправил очки указательным пальцем и залпом выпил вино из бокала. В его глазах мелькнула тень сомнения.

– От стресса мозг играет с нами злые шутки. Иди в комнату, отдохни.

Кэт чувствовала себя разбитой. И преданной. Всё-таки она доверила им самое сокровенное.

– Я... я не знаю, что ещё сказать.

Её история казалась такой настоящей, но поверить в это действительно было невозможно.

– Ладно, забудьте, мне всё приснилось, – прошептала Кэт, чувствуя, как её слова отдают чужеродным привкусом на языке. – Я – спать.

Она поднялась и, стараясь не наступать на ушибленную ногу, пошла к себе. Игнорируя перешёптывания родителей, пытающихся найти логическое объяснение её рассказу, Кэт нырнула в своё убежище и громко захлопнула дверь.

Серебристый лунный свет, пробиваясь сквозь шторы, рисовал на стенах причудливые узоры. Кровать, покрытая любимым пледом, манила теплом и воспоминаниями о прекрасных снах. Кэт в одежде упала на неё, вдыхая аромат ванильных духов, и украдкой взглянула на стол. Он был в идеальном порядке – стопки книг, аккуратно сложенные карандаши, ни единого листочка бумаги.

Мама опять постаралась. Ни одной бумажки.

Внезапно Кэт вскочила, сердце заколотилось.

Номер Джеральда!

Она услышала его голос, мягкий, насмешливый, с неизвестным акцентом: «Звони, если столкнёшься с чем-то странным».

И она столкнулась. Снова столкнулась. Отец явно ошибался, полагая, что она просто утомляется в школе. Ей нужно поговорить с Джеральдом. Обязательно. Прямо сейчас!

Кэт бросилась к столу, откидывая подушки.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от волнения: что, если мать выкинула эту бумажку? Если она не сможет её найти? Кэт судорожно перерыла все учебники, превратив мамин порядок в привычный хаос. В это время в комнату тихо постучали:

– Кэт, как ты? Всё в порядке? Нога не болит?

Вовремя...

Кэт распахнула дверь и с надеждой бросилась к матери, будто та знала великую тайну Вселенной:

– Мама, ты не видела бумажку с номером телефона? Она лежала на столе...

Мама беспокойно развела руками:

– Я выбросила весь мусор с твоего стола. Там было что-то важное?

К горлу подкатил комок. Кэт медленно сглотнула, успокаиваясь, и с трудом изобразила улыбку:

– Всё в порядке, это просто номер Ханны, моей одноклассницы.

Мать прошла в комнату и села на край кровати, настороженно глядя на Кэт.

– Попросишь её номер завтра в школе, это не проблема. Лучше займись своим здоровьем, что-нибудь поешь.

– Да, обязательно. – Кэт почувствовала, как с потерей телефона Джеральда правда о происходящем ускользает от неё.

– Мам, я спать. И пожалуйста, больше не убирай на моём столе. И в комнате. Я сама справлюсь. – Она попыталась говорить дружелюбно, но слова прозвучали достаточно резко.

– Сама? А ты умеешь? Много ли чего ты сделала сама? – Мать резко встала и, не глядя на дочь, вышла из комнаты.

– И тебе спокойной ночи. – Кэт вскочила с кровати и с размаху закрыла дверь.

Оставшись в одиночестве, она крепко зажмурилась и сконцентрировалась на собственных ощущениях. Перед сомкнутыми веками, как и обычно, заплясали цветные точки. Но теперь ей показалось, что это не просто свет внешнего мира. Это отражение чего-то внутреннего. Нового, в прошлом незнакомого ей чувства, напоминающего приятное воодушевление, смешанное с тревогой. Так бывает, если выпить слишком много чашек кофе за один раз. Но Кэт сегодня кофе не пила.

Её ощущение имело другую природу.

И заставляло всё тело трястись не от страха, а от необъяснимой энергии. Кэт вытянула руки, пристально осмотрела пальцы, слегка похудевшие после всех переживаний и отсутствия аппетита. Кисти дрожали, словно кто-то играл её руками на невидимых струнах в пространстве.

Что со мной происходит? Предсмертная агония?

Глава 10. Осколок льда

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

январь 2005 года по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт

Джастин морщился при каждом вдохе – запах разложения проникал в лёгкие, а под ногами раздавался мерзкий скрип костей. Почти два года прошло, а Северная башня всё так же отталкивала его холодной, давящей атмосферой.

Он не боялся.

Но каждый шаг вызывал тошнотворное, гнусное отвращение. Магический световой шар трепетал в его напряжённой руке. Свет не приносил тепла, наоборот, колкими ледяными импульсами пробирался под кожу. Над головой нависал потолок башни, высокий, потрескавшийся, зловещий. Когда-то здесь стояли клетки, а теперь Джастин находился посреди пустого зала. Рядом плавно плыл магический образ – зелёная пантера. Родовой символ.

Эту магическую сущность его предки и отец вызывали перед битвами. Пантера не обладала разумом, телом или душой, но её вид внушал страх. В свете магии она казалась призрачной. Джастин восхищался ею. Зелёные отблески от пантеры смешивались с сиянием шара, превращая всё вокруг в загробный световой театр.

В Северной башне больше не оставалось клеток. Существо, которое Джастин освободил, за два года разрушило всё. Везде развалины: камни, обломки факелов. Полотна на стенах стали рваными тряпками, паутина – висящими клочьями с высохшими трупами насекомых. Под ногами – ржавые куски железа.

Джастин медленно ступал по разрухе, внимательно прислушиваясь. В тишине эхом раздавались его шаги. Иногда слышны были далёкие удары падающих камней с Ползучего мыса. Пантера двигалась бесшумно, словно иллюзия.

Он остановился посреди зала, в том самом месте, где когда-то содержалось чудовище, и снял капюшон. Вгляделся в густую тьму. Джоэрти не было на месте. Чудовище теперь часто бродило по башне, будто заново исследуя мир в четырёх стенах, пока не могло попасть во внешний. Прогресс? Наверное. Заклинания работали. Джастин знал это. Лекари использовали ту же магию для сохранения его собственной памяти и рассудка после ранения. Для Джоэрти чары были как глоток реальности. Как горькое лекарство, несущее облегчение.

Джастин присел на булыжник, сжимая магический шар, откашлялся от сырого воздуха. Слова слетели с его губ как заклинание некроманта:

– Джоэрти! Явись из тьмы.

Башня ответила ему грохотом. Джастин вскочил, направил свет во мрак. На всякий случай прижался к холодной стене – слишком свежи были воспоминания о недавней вспышке ярости, когда Джоэрти почти раздавил его. Камни под пальцами оказались сырыми и разбитыми мощными ударами лап. Пантера мягко подплыла к нему и свернулась у ног верной кошкой.

Тяжёлые шаги раздались из глубины. Лестница застонала, словно трещали чьи-то кости. Пронзительный звук. Приглушённое бормотание. И вот в мерцающем жёлтом свете появился Джоэрти – огромный, заросший, неуклюжий. Но более разумный. Даже в его взгляде чувствовалось больше осмысленности, чем у того безумного зверя, каким древний маг предстал перед лордом Маунвертом в первый раз. Почти два года прошло с того дня. Рассудок возвращался к Джоэрти, но напоминал скорее предсмертную агонию, чем реальную силу. Как у постаревшего воина, грезящего подвигами молодости. Иногда Джастин сомневался: становился ли монстр полезнее? Разумнее – да. Но полезнее?

Неловкие громовые шаги Джоэрти эхом разносились по башне. Его тело дрожало, но взгляд жёлтых глаз осмысленно буравил лорда Маунверта. Вокруг монстра метались призрачные фигуры вольфентов, столь же зыбкие, как пантера, но гораздо более живые и реальные. Когда-то все они были магами и другими волшебными существами, пока проклятие навеки не подчинило их сущность. Красные глаза светились тревожно, слепяще. Тени колыхались на каменных стенах, сливаясь с призраками холодного ветра. Запахи горечи и грязи заполнили воздух. У Джастина они ассоциировались с осознанием собственной смертности.

Он ощутил трепет. Джоэрти был грандиозен. Как и вольфенты. Они окружили лорда Маунверта, склонив перед ним головы, как перед своим хозяином. На мгновение он почувствовал себя королём. Власть околдовала его, словно сладкое летнее вино.

Теперь вольфенты повиновались не только Джоэрти. Вообще, командовать ими мог только сильный волшебник, долгие годы преданный тёмным искусствам. И Джоэрти должен был признать второго хозяина своих существ, передать ему часть власти. Джастину долго не удавалось добиться этого от обезумевшего пленника башни. Но затем лорд Маунверт сам заставил вольфентов преклониться. Тёмная сила, которую он лелеял и взращивал внутри себя годами, уже давно наполнила его душу своей энергией. Вольфенты, почувствовав это, потянулись к нему. Джоэрти не мог отказать. Да и по условиям сделки он обещал помочь в войне в обмен на свободу. Обещания следовало выполнять.

Из горла Джоэрти вырвались булькающие, похожие на стоны умирающего звуки.

– Война...

Его речь становилась яснее. Слова обретали форму, хотя и не всегда содержали смысл.

– Джоэрти... – Лорд Маунверт сжал кулаки, собирая волю, и шагнул ближе, не отводя взгляда от безумных глаз чудовища. – Мне снова нужна твоя помощь.

При этом слове Джоэрти затрясся. Всё тело содрогнулось, глаза забегали, конечности забились в конвульсиях, а изо рта потекла тягучая слюна. Мимо стремительно пронеслась летучая мышь, громко хлопая тёмными крыльями. Джоэрти исступлённо запрокинул голову, хватаясь руками-лапами за невидимые прутья.

Неужели всё бесполезно?

– Джоэрти, сосредоточься! Не будь жалким мешком мяса. Иначе я перережу тебе горло.

На самом деле убивать его лорд Маунверт не собирался. Тот знал слишком много важных секретов. И что тогда будет с вольфентами? Пока Джастин стремился лишь вернуть чудовищу разум.

Джоэрти бешено ударил лапами о стену. Камни треснули, откололись с шумом и закружились в воздухе. Джастин отскочил, увернувшись от летящих обломков. Приступы гнева у Джоэрти случались реже, но случались. Джастина охватило разочарование. Два года усилий – и неужели всё до сих пор зыбко, как тень? Но он не мог сдаться. Резко вытянул руку и выкрикнул:

– Этли́денсейг!

Серебристые вспышки, словно крылья, врезались в тело Джоэрти, окутали его успокаивающим коконом. Это были не цепи, а мягкое одеяло, расслабившее его мышцы и погасившее ярость. Одно из восстановительных заклинаний, которые Джастин применял на Джоэрти и совершенствовал все два года. К счастью, оно действовало.

В сиянии магии Джоэрти медленно двигал лапами, словно плыл в неведомых водах. С хрипом и стоном он осел на пол, пока вольфенты смыкались вокруг него кольцом. Несколько грызунов, раздавленных грузной тушей, издали предсмертный писк. Потерянный взгляд, обрамлённый грязными волосами, устремился на лорда Маунверта.

– Приказывай. Р-ра-ади-и свобод-ды. – Джоэрти раскинул руки, преодолевая магические волны.

– Ответь, могу ли я создать вольфента из магического знака? Неуязвимого, способного подчинять волю.

Лорд Маунверт протянул руку к зелёной пантере, её глаза, большие и притягательные, впились в Джоэрти.

Тот оскалился, принявшись скоблить когтями по камням.

– Ответь! – повторил лорд Маунверт равнодушно и требовательно.

– Он... мрррм-оож-жет-р-р. – Джоэрти едва не давился словами, как комками грязи. Говорить ему всё ещё было трудно, но хотя бы память возвращалась.

– Он? Кто он?

Джоэрти медленно поднялся, возвышаясь над Джастином, словно памятник. Лёгкий, почти неуловимый жест – и вольфенты покорно расступились.

– Слуга. Маг. Вольфент. Слуга. Маг. Вольфент.

Озарение вспыхнуло в груди Джастина алыми язычками. Он понял, кого имел в виду Джоэрти. Сложно было не понять. Способности Главного Слуги поражали своей уникальностью. Ни Джастин, ни сам Джоэрти так и не нашли объяснения этому феномену. Такое случилось впервые со времён существования вольфентов.

Как я раньше не догадался?!

– Слуга, маг, вольфент. Слуга, маг, вольфент. – Джоэрти монотонно, почти молитвенно повторял эти слова. Его хриплый, звериный голос разносился по башне, пронизывая воздух, как зов из-под земли.

Он мог помочь Джастину. Создать нового вольфента. Сущность из чистейшей магии, неуязвимую и подчиняющую волю. Объединить творение Джоэрти и силу рода Маунвертов в новом существе, способном изменить ход войны.

Но мешала одна проблема.Тот, в ком нуждался Джастин, находился далеко. За пределами магического мира. Джастин не мог попасть туда – у него не было камня телепортации, а через официальный портал пройти незамеченным невозможно.

Оглядевшись, Джастин нашёл выход.

Сам не пройдёт. Но вольфенты? Невесомые, полупризрачные существа, которым ничего не стоило проскользнуть через проход. Часть из них уже находилась втом месте, и Джастин знал – люди воспринимали их как тени, случайные искажения света. Теней просто станет немного больше.

И пантера. Знак Маунверта тоже мог отправиться вте земли без хозяина, подчиняясь его приказу. Лорд Маунверт поднял руку, жестом призывая вольфентов к покорности.

– Найдите его. Срочно. В каком бы мире он ни находился.

– Слушаемся, господин. – Голос одного из вольфентов-людей разнёсся по башне, как шелест ветра. Джоэрти навострил уши, затаив дыхание.

Должно быть, понадеялся на освобождение. Рано. Лорд Маунверт кивнул чудовищу и развернулся, накинув капюшон, зашуршавший под пальцами. Вытащил из кармана плаща тяжёлый металлический ключ с кровавым деревом Сэвартов, тот самый, что дала ему Диана почти два года назад. Быстро спустился по ступеням, обходя разрушенные участки.

Добравшись до главной двери, смотревшей на него зловещими глазницами замков, Джастин запер башню изнутри. Никто не должен узнать его планов.

После освобождения стражи башню защищала только магия, но этого хватало. Ключом владел один Джастин, а значит, проникнуть туда не мог никто. Кроме вольфентов. Они пользовались своей привилегией. Даже выстроили логово, ведущее от Лунного Леса к двери Башни, чтобы хозяин не пробирался через опасные завалы каждый раз. Но он предпочитал порталы – более надежный способ. Сегодня он тоже им воспользовался, открывая обратный путь в свои владения: оставаться в гостях у Джоэрти надолго он не любил.

Зима сковала каменные стены мрачного замка ледяными кандалами. Проникла сквозь трещины, прошлась по каждой комнате, невольно вторгшись в души обитателей. Джастин стоял у высокого окна и смотрел, как снежинки танцевали на ветру. Хрупкие кристаллы, отливающие красным в отблесках огненной реки, завораживали. Огонь превращал снежинки в воду так же легко, как и Джастин когда-то гасил чужие жизни.

Сквозь густые облака с трудом пробивался тусклый свет. Блики жуткими существами бродили по живым, полным иллюзий стенам замка. Джастин думал о Туманном полуострове, скрытом за коваными воротами, видимыми с гор. С минуты на минуту он ждал Эбнера с новостями. Поместье Вульфордов находилось на границе с полуостровом и служило отличным наблюдательным пунктом. Маунверт поручил Вульфорду следить за всем, что там происходило.

С одной стороны, он был в себе уверен. По его жилам струилась энергия, живительная сила, затягивающая остатки прошлых ран. Она шептала:

«Выступай сейчас, иначе будет поздно. Ирма Экман укрепит свою власть, армия мастеров магии станет больше и сильнее. Побеждай сейчас, и незамедлительно!»

Но, с другой стороны, в глубине его души гнездились сомнения:

«Пустить в бой неподготовленных бойцов? Если всё пойдёт не так, можно потерять значительную часть армии».

Слабость, уязвимость... Неужели ему знакомы эти чувства?

Он ненавидел сомнения. Они бурлили внутри, сталкиваясь с его железной самовлюблённостью, подобно огню и снегу за окном. Но ещё больше он не переносил другое – осколок льда в сердце. Такой же, как и наросты на стенах замка.

Откуда он взялся? Реален ли он или это лишь его собственная фантазия детства? Почему этот лёд появился в сердце? Защита матери? Воспитание отца? Излишнее преклонение перед предками, фанатичное даже для него? Разлад в семье и неспособность любить?

Ответов не было, и Джастин предпочитал винить мать. Отец говорил о защите, которая проявилась после её смерти и которую не смог уничтожить даже он.

Джастина научили ненавидеть мать – и он просто ненавидел.

С самого детства сердце пронзала колющая боль. Джастин представлял, как внутри бьются льдинки. Они пульсировали, смешивались с магией и делали его более слабым и уязвимым. Уязвимость – мерзкое слово, которое резало язык ледяным ножом. Джастин прислонился к холодной каменной стене и согнулся, схватившись за грудь. Лёд снова впился в него.

Неужели тринадцать лет прошли зря? Нет, точно нет!

Да, лёд остался внутри и будет там вечно, но уязвимости больше не должно быть.

Я не буду слабым по сравнению с другими. Никогда! Мать не сможет сделать то, что так жаждала, – защитить меня от Маунвертов.

Она будет гореть в пламени Темномирья.

Она просто покойница, а я – будущее этого мира.

– Ваша светлость? – Голос слуги заставил лорда Маунверта резко выпрямиться.

К нему подошёл худощавый мужчина, закутанный в чёрный плащ, украшенный эмблемой зелёной пантеры. Лорд Маунверт не знал его имени. Просто один из многочисленных пешек – одинаковых, глупых, покорных. Слуга робко опустил глаза, словно боялся даже встретиться взглядом с господином. Ранее это льстило лорду Маунверту, но сейчас лишь раздра- жало.

– Говори! – резко и нетерпеливо приказал он. Одним голосом потребовал, чтобы слуга поднял взгляд и посмотрел ему в глаза.

Тот нервно схватился за ткань своей порванной мантии, резко контрастирующей с роскошным одеянием Маунверта, отделанным алмазами и мехом.

– Лорд Эбнер Вульфорд прибыл. Господин, он ждёт вас в зале Советов, – неуверенно пролепетал слуга. Видимо, новенький.

– Прекрасно. – Лорд Маунверт махнул рукой, посылая слугу вперёд.

Сам он двинулся по тёмному коридору, пропитанному запахом земли и пепла. Дрожащий свет факелов освещал только ближайшие шаги. Взгляд лорда Маунверта упал на фонарщиков, грязных и уставших, словно призраки, забывшие о реальности. Его рабы. Простые люди и волшебники, лишённые магии или получившие запрет её применять.

Эксперимент. Проверка на прочность.

Смогут ли они выдержать боль, не сломаться?

В будущем они ему пригодятся. Эбнер тоже пригодится. Сегодня – для подготовки к войне.

В голове у лорда Маунверта зародилась мысль, как только он повернул к главному залу.

Сегодня я узнаю, готов ли принять ношу отца. Эбнер поможет мне.

Эрлинги обещали восстановить мантию отца со вшитыми в неё кинжалами – фамильным магическим оружием Маунвертов.

Но не направит ли осколок льда силу его рода против него же?

Эбнер Вульфорд, как и было обещано, ждал лорда Маунверта в зале Советов. Высокий, с бледным лицом, окутанным полутенью от камина. Он стоял спиной к двери и задумчиво мял карту, разложенную на старинном столе. Светлые волосы, подёрнутые сединой, скрывали половину лица, полного аристократической надменности. На чёрном камзоле, украшенном серебряной вышивкой, блестели две эмблемы – змеиный шиповник Вульфордов и пантера Маунверта. Кольца на бледных пальцах стучали в такт шуршанию карты.

– О, рад вас видеть, милорд. – Эбнер обернулся и упал в поклоне, прислонившись лбом к полу. Несмотря на знатное происхождение, он заискивал перед своим господином, будто раб. В голове лорда Маунверта снова сходились два понятия: сила и уязвимость. И в Эбнере они были очевидны.

– Достаточно любезностей, Эбнер. Нам нужно многое обсудить. – Лорд Маунверт резко толкнул Вульфорда локтем в плечо. Тот вздрогнул, словно струна, поднялся и указал на карту.

Тени плясали по залу, искажая лица. Бледная кожа Эбнера казалась прозрачной в тусклом свете. Тонкие пальцы – ветками дерева, увядшего от зимы, но всё ещё пытающегося расти ради богатства и власти.

– Туманный полуостров, милорд, – начал Эбнер, указывая пальцем на карту. – Он всё ещё уязвим для нашего удара. Нам нужно направить туда войско как можно скорее. Ирма Экман пока не утвердила свою власть, хотя беспорядки там, говорят, прекратились.

Лицо Эбнера окутала тень задумчивости. Он нетерпеливо согнул уголок карты.

– Стой. – Лорд Маунверт надвинулся на Эбнера, словно хотел его задушить. На каменной стене угрожающе столкнулись две тени – его собственная и прислужника. – Мне нужно проверить мою стойкость к магическому оружию. После этих тринадцати лет. И ты мне поможешь.

– Как я могу помочь вам? – Холодный голос Эбнера слегка дрогнул от волнения.

– Я должен знать, достаточно ли силён, чтобы противостоять магическому оружию. У них оно есть, а мы не можем допустить неопределённость.

Взгляд лорда Маунверта упал на меч, лежащий на соседнем столе. Фамильная гравировка Вульфордов на серебряных ножнах угрожающе мерцала. Бархатные лепестки шиповника и змеиное жало. Обманчивое очарование и безжалостная власть. Клинок, выкованный из стали эрлингов, дарующей любому оружию непревзойдённую силу и остроту. Семейная реликвия огромной силы.

Эбнер ещё со времён служения Говарду Маунверту носил это оружие на все важные миссии и относился к нему как к живому существу. Не позволял трогать никому, даже собственной дочери. Содержал в идеальном виде, бережно счищал кровь жертв с лезвия.

Вульфорд проследил за взглядом Маунверта. Мышцы на бледном лице напряглись. Он понял.

– Эбнер, – Джастин немного смягчился, но в голосе звучала холодная решимость, – я хочу, чтобы ты проверил мою уязвимость к магическому оружию. Тебе нужно будет ранить меня мечом Вульфордов. – Его взгляд сотнями ледяных игл уколол Эбнера. Тот вздрогнул, как от неожиданного удара. Обычно спокойный и чопорный, теперь он явно был ошеломлён.

– Что? – Эбнер запнулся. Выпустил карту из рук. Она упала на стол с тихим, змеиным шелестом, и этот звук напомнил предчувствие беды. Скорой, совсем скорой.

Вульфорд не знал всей правды, и сам Джастин ещё не до конца осознал, что скрывалось внутри него. В осколке льда, его верном спутнике.

Но одно Эбнеру было известно: тринадцать лет назад лорда Джастина Маунверта ранили магическим мечом. Другим, но не менее мощным и знаменитым. Мечом Равенсов – клинком древнего королевского рода, издревле враждовавшего с Маунвертами. Били прямо под сердце. Удар не был сильным. Противник погиб почти сразу от заклятия Мортеммиус. Но он попал точно в цель и сразил Джастина на долгие годы, сделав его слабым, изнеможённым и обессиленным. С тех пор лорд Маунверт прятался в стенах замка как жалкий пёс, выгнанный жестоким хозяином. И чувствовал в себе хрупкость, словно тело его сделали из стекла.

– Неужели у тебя нервы сдают, старик? – Лорд Маунверт язвительно хмыкнул. – Выполняй мою просьбу, если уважаешь моего отца... Ради лорда Говарда Маунверта.

– Вы уверены?

Несмотря на сомнения, Эбнер дрожащими руками вынул меч из ножен. Сталь эрлингов вспыхнула синевато-серебристым светом, словно кожа покойника, отражающая тусклый огонёк камина. По рукояти, как плотоядное растение, вилась символика Вульфордов. Клинок пах стариной и смертью.

Должно быть, Эбнер мысленно молился, чтобы преданность Маунвертам не привела его к гибели. Или, что ещё хуже, к гибели всего рода Вульфордов. Эбнер любил свою жалкую жизнь. Как и все его родственники. Лорд Маунверт заметил, как на лбу прислужника проступил пот, а сердце стучало в груди, словно молот по наковальне.

– Готов?

Лезвие рассекло воздух, издав лёгкий свист.

– Вы уже перенесли столько боли, зачем рисковать сейчас?

– Я больше не позволю себе быть слабым, – прошипел Джастин, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. – Мой отец потерпел неудачу, но я одержу победу. Шесть регионов склонятся передо мной, и Маджио́н объединится под моим правлением. Но чтобы добиться этого, я должен убедиться, что неуязвим для тех, кому собираюсь бросить вызов.

Маунверт закатал рукав роскошной мантии. Обнажил тонкую, иссечённую смутными боевыми шрамами руку. Протянул ладонь Эбнеру – как мишень для клинка.

Без слов Эбнер быстрым и точным движением опустил меч. Лезвие обожгло кожу Джастина. Кровь хлынула из неглубокого пореза, окрасив бледную ладонь в ярко-малиновый цвет. Капли упали на карту и растеклись по пергаменту. Словно напоминание о том, что планировал сделать Джастин в ближайшее время.

– Вы уверены, что это было разумно? – спросил Эбнер дрогнувшим голосом.

– Хватит сомнений! – Джастин сжал раненую руку в кулак. Боль сковывала, но казалась терпимой. Не той изнурительной пыткой, как тринадцать лет назад. Просто боль, обычная. Словно клинок Вульфордов не был магическим.

Он глубоко вздохнул. Рана жглась, как крапива, но вместе с этим будоражила, вызывала трепет восторга. Осколок льда уже не кололся так сильно.

– Магическое оружие больше не сможет ослабить меня так, как тринадцать лет назад. Я готов.

Он вытянул перед собой кровоточащую ладонь.

– Нельзя относиться к этому легкомысленно. – Эбнер колебался.

– Прекрати. Лучше иди и сообщи лекарю, что мне нужно зелье от магических ран. И не будем больше тратить на это время.

– Хорошо, – кивнул Эбнер. – Немедленно пошлю за лекарем.

Он поспешно удалился из зала, а лорд Маунверт застыл напротив карты, невольно любуясь растекающимся по пергаменту тёмно-красным пятном. Туманный полуостров. Путь к нему был всё ближе. Ещё несколько шагов к цели, и Мыс Теней окутает тьмой всё, что осталось от государства, которое его отец пытался сделать своим королевством. Все шесть регионов, оставшихся от разбитого на части Маджиона^[6].

Туманный полуостров.

Гроессе́лей.

Флиенссе́лей.

Центральный Маджио́н.

Мерфисте́йль.

Спе́ллхайн.

Все они будут в его руках. А избранные народом неформальные лидеры прольют свою кровь и падут костями в пламени войны.

Словно от силы мысли, окно со скрипом распахнулось. В комнату ворвался порыв ветра, отчего пламя в камине встрепенулось и застонало раненым зверем. Тёмная магия была повсюду: на стенах, на полу, в воздухе. На каждом шагу. Сама Тьма смыкалась вокруг лорда Маунверта, обнимала его призрачными руками. Колющее чувство в сердце становилось приятным – напоминание о пути, который он выбрал.

Мыс Теней вторил этому ощущению. Скоро эта земля станет не отдельным, заброшенным уголком мира, а частью великого королевства Маджион. И храмом – личным святилищем Маунвертов.

Глава 11. Свет внутри

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

январь 2005 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Даже без рождественских украшений столовая Кристаленсов оставалась уютной. Бледно-жёлтые стены и большой накрытый стол посередине создавали ощущение тепла. Свет от люстры над головой отбрасывал мерцающие тени на мебель, а зимняя тьма робко жалась к оконным стёклам. Лёгкий снегопад вновь затуманил улицы М., превратив кирпичные домики в молчаливую сказочную страну.

Кэт равнодушно смотрела на свою тарелку и ковыряла вилкой мамин шоколадный пирог. Некогда восхитительный аромат теперь казался ей безжизненным. Может быть, потому, что раньше мама готовила его только по особым поводам, а теперь – почти каждый день? Она рассчитывала, что любимый пирог наконец пробудит у дочери аппетит. Она начинала всерьёз волноваться о самочувствии Кэт.

После случившихся недавно событий смутная дымка окутала все ощущения Кэт, сместив привычные человеческие нужды на второй план и уступив место странной, непривычной бодрости, которую Кэт испытывала почти постоянно. Она откусила кусочек десерта, но вкус на языке почти не чувствовался. Даже ягодный аромат чая воспринимался иначе.

– Всё в порядке?

Мать подозрительно посмотрела на полную тарелку дочери.

– Да, прекрасно. – Кэт безучастно кивнула. Но мать, как и всегда, не поверила и потянулась рукой к её лбу. Кэт с отвращением отодвинулась: ну сколько можно гиперопеки!

– Кэт, ты в последнее время сама не своя...

– Всё отлично. Просто... я не голодна.

Мама поспешно обменялась взглядом с отцом. Он сидел во главе стола и перебирал пальцами растрёпанную бороду. Выглядел он, как и обычно, рассеянным. Словно его мысли были не здесь. Кэт подумала, что всё больше становится похожей на отца. Вечно в себе, замкнутая и потерянная, живущая в своей реальности. Он – в мыслях о работе, а она – в воспоминаниях о странном существе, с которым встретилась не так давно. За эту неделю она перечитала много книг по мифологии, но ни в одной из них не нашла ответа, что же это всё-таки было. И уже отчаялась найти. А неведомая энергия плескалась под кожей, словно волны моря, ища выхода, но не находя его.

– Дорогая, тебе нужно что-нибудь съесть. – Мамина ладонь опустилась на плечо Кэт. – Ты точно не заболела?

– Со мной всё в порядке, – огрызнулась Кэт, в очередной раз отстраняя руку матери. Она не очень-то любила, когда к ней кто-то притрагивался, даже если это были родители. А вечно беспокойный взгляд, дрожащие губы, трепещущие ресницы и суета матери в последнее время раздражали ещё больше.

Она отодвинула стул, отчего ножки жалобно скрипнули по деревянному полу, и встала из-за стола.

– Я буду в комнате.

– Кэт, постой. – Мать успела схватить её за руку, снова переглянувшись с отцом.

На несколько секунд в столовой, обычно наполненной звоном посуды, воцарилась тишина. Разломанный пирог на тарелке источал тошнотворно приторный запах.

Глаза матери заблестели от навернувшихся слёз.

– Алан, – её голос надломился, – скажи ей.

Кэт замерла и вопросительно уставилась на родителей, сложив руки на груди.

– Что вы хотите мне сказать? – Голос стал требовательным; она и сама от себя такого не ожидала.

– Послушай, – проговорил отец, снимая очки и кладя их аккуратно возле тарелки. – Мы с мамой купили билеты на поезд на завтрашний вечер.

Воздух затрещал от напряжения. Мама спешно промокнула уголки глаз салфеткой.

– Надолго уезжаете?

– Мы все завтра уезжаем. Ненадолго.

Отец сделал акцент на слове «все» и «ненадолго».

– Что? Куда?

– В Ридинг. К моей подруге Кристин Рейнс. Поживём немного у них, отвлечёмся от проблем. Нам всем нужно развеяться и сменить обстановку. Поезд завтра в восемь вечера. Мы с твоим директором в школе договорились. – Мать поспешно глотнула чай из кружки.

Кэт засомневалась, вспомнив мамину подругу, парикмахера, которая уехала из М. в Ридинг со своим мужем, инженером и авиастроителем, и двумя детьми. На самом деле новость об отъезде возымела эффект удара молотком по голове. Её родители уезжали из города и хотели, чтобы она поехала с ними. Даже освободили от уроков! Может быть, это не такая уж и плохая идея?

Но что-то внутри сразу вызвало у Кэт сопротивление. Если они уедут, она никогда не узнает, что же всё-таки случилось тогда, что это было за существо и что происходит в городе. Жизнь снова станет прежней, и исчезнет ощущение тайны и мистическая бодрость в теле. В ней была своя прелесть. Она будоражило голову, словно энергетический напиток. Или алкоголь. Или вкус предстоящих приключений.

Я не должна покидать М. сейчас!

– Почему вы раньше не сказали? – Кэт старалась сохранять спокойствие, чтобы лишний раз не выдавать своих эмоций.

– Мы долго думали, ехать или нет. – Мама замялась и отставила кружку в сторону. – Но только сегодня утром решили, что поездка нам необходима.

– Из-за моего рассказа? Да ладно, мам. Я же извинилась и призналась: мне всё приснилось.

Не может быть, чтобы они так напугались сказочки о призрачном волке. Нет, это бред!

Отец слегка наклонил голову. Он был всегда спокойным, но Кэт научилась понимать по его случайным жестам, насколько он волнуется.

– Тебе нужен отдых. Мы беспокоимся.

– Да, – кивнула мать. – Общение с Джулианом и Мариссой пойдёт тебе на пользу. Зарядишься от них... кхм... позитивом.

Как-то не очень позитивно она говорит!

Матери явно пришлось выдавливать из себя слова и рисовать вымученную радость на лице. Перед глазами Кэт появились лица Джулиана и Мариссы, детей Кристин Рейнс. Мальчик-олимпиадник и его жизнерадостная сестра, с которыми мама и тётя постоянно сравнивали Кэт. Те самые «лучшие» дети друзей, на которых нужно равняться. В голове зазвучал голос:«Посмотри на Джулиана. Он снова выиграл олимпиаду. Ты должна быть такой же. Какой целеустремлённый мальчик, не то что ты. Посмотри на Мариссу. Золотой ребёнок! В свои пять лет уже такая сообразительная, общительная и жизнерадостная! Не то что ты со своей угрюмой физиономией и мрачными книжками».

Но Кэт предпочитала не смотреть ни на Джулиана, ни на Мариссу. И ехать к ним тоже не хотела.

– Не думаю, что это поможет, – тихо пробормотала Кэт. – Вряд ли побег решит мою проблему.

Она развернулась и убежала в свою спальню, захлопнув за собой дверь. На кровати она прижала колени к груди и задумалась, глядя на плакаты рок-групп.

Нет, я не хочу уезжать из города.

Внутри всё кричало, сопротивлялось, рвалось наружу. Неизвестное до этого момента чувство. Как будто в её груди вот-вот взорвётся петарда.

Я никуда не поеду! Точка!

Кэт решила найти способ остаться, даже если для этого придётся идти против воли родителей. Бросить очередной вызов. Хотя в прошлый раз это закончилось не очень хорошо.

Отсветы уличных фонарей расплылись по стенам бесформенными пятнами, осветив портрет незнакомки Хейди, нарисованный Вэлом Хортоном. Девушка с картины таинственно улыбнулась. Кэт подставила руку, чтобы поймать блик, – и вдруг ощутила внутреннее озарение.

Выставка Вэла Хортона. Она ведь тоже завтра.

Кэт подскочила и стала ходить по комнате, представляя завтрашний вечер и пытаясь продумать план своих действий.

А что, если вечером я пойду на выставку и опоздаю на поезд? Родители уедут, а я останусь в М.?

Перед глазами предстала встреча с Вэлом в антикварной лавке, где его мягкая улыбка казалась проблеском надежды среди тьмы. Его сочувствующий взгляд, когда он провожал её до дома, его рука, служившая опорой.

Сердце заколотилось от мыслей о маленькой авантюре. Но тут же на краю сознания появился страх, верёвками опутавший руки.

Правильно ли я поступлю?

Кэт замерла посреди комнаты.

А если я снова встречу это странное существо?

Нет, я не поддамся страху. Завтра вечером я – на выставку. И пусть они едут куда захотят.

Кэт вновь глянула на портрет Хейди, словно подсказывающий ей решение: «Иди, тебя ждёт невероятный вечер!» Голос этой девушки в воображении звучал мягко, будто клавиши фортепиано, и Кэт даже слегка улыбнулась, представляя её в своей голове.

* * *

Слабый свет утреннего солнца едва заметно проникал через заиндевевшие окна школы на Флауэр-стрит, рассеивая утренний полумрак и нетипичный для местного климата холод, блуждающий по углам коридоров. Мимо суетливо пробегали ученики, закутанные в тёплые свитера и джемперы.

Кэт потуже затянула объёмный пушистый шарф и подошла к кабинету миссис Спаркл. Как только она открыла дверь – сразу услышала знакомый шёпот и смех, за эту неделю ставший саундтреком в её школьной жизни.

– Эй, смотрите, фрик идёт! – Полли Джонс вместе с компанией своих глупых подружек презрительно засмеялась, и как по команде все повернулись к входу.

– Тебе идёт тряпка на шее, которую ты называешь шарфом! Боюсь, ребята, сегодня школу мыть будет нечем! – выкрикнула с задних парт Софи и вызвала новую волну хохота.

– Осторожней, она ночью задушит тебя этой тряпкой, – вмешался Майк, издав характерные звуки удушения. Его слова неприятно укололи. От нахального тона хотелось спрятаться далеко, желательно под землю.

Кэт, однако, крепко сжала кулаки, выпрямилась и, одаривая смеющихся снисходительным взглядом, уверенным шагом направилась к своей парте. Мимолётно она глянула в окно на тяжёлое пасмурное небо над замёрзшими полями, окружающими школу. Всё было жутко серое и неприятное. Даже однотонная форма учеников вписывалась в это угрюмое царство.

Пусть смеются. Мне нет до них никакого дела. Просто игнорируй, скоро устанут.

Со дня ссоры прошло чуть больше недели, но Кэт казалось – целая вечность.

Она быстро нашла Ханну, которая уже сидела на своём месте, по обыкновению прижимая к груди игрушечного лисёнка. Светло-каштановая коса, перекинутая набок, делала из неё невинную маленькую девочку, которой нет дела до разборок старших товарищей.

Ханна подняла глаза от учебников:

– Кэт! Они ведут себя так по-детски, правда? Я пыталась им сказать, но...

– Ничего страшного. – Кэт махнула рукой и села позади Ханны. – Я хотела тебе кое-что предложить.

Ханна задумчиво помяла кончик косы и развернулась к подруге.

– Пойдём вместе на выставку к Вэлу сегодня вечером? Помнишь, он предлагал?

– Вэл Хортон? Красавчик из антикварного магазина?

– Именно!

Глаза Ханны сверкнули любопытством.

– Я его, кстати, недавно видела. Столкнулись в книжном. Представляешь, мы так разговорились, что он дал мне свой номер телефона! – Щёки Ханны покрылись румянцем.

– Номер?

Неприятное чувство обожгло Кэт изнутри. Она вспомнила его заботу, шорох плаща, мягкий голос, теплоту рук и взгляда.

Он провожал меня, а тут подружился с Ханной и даже дал ей свой номер! Браво, Вэл!

– У вас что, было свидание? Он же старше.

Кэт положила руки в карманы и попыталась сосредоточиться на ощущении ткани на костяшках пальцев, на том, как юбка превращается в гармошку. Это помогало отвлечься.

– Свидание? – Ханна невинно хлопала длинными ресницами. В её голосе появилась нотка недовольства. – Ты что, Кэт? Какое свидание? Мне ещё рано!

Кэт смутилась своих вопросов и потупила взгляд:

– Понимаю.

Действительно, она была с ней солидарна. Кому нужны романтические глупости, когда вокруг столько интересного?

От разговора их отвлёк стук каблуков миссис Спаркл, зашедшей в кабинет. Ребята рванули к своим местам. Мимо Кэт пробежала Джесси, кинув на неё недовольный взгляд, но та предпочла уткнуться в учебник.

Так она и провела весь день: почти ни с кем не разговаривала, старалась игнорировать все насмешки и в основном читала книги, прямо как Ханна и Эдмунд. Забавно даже.

Это позволило скоротать время до конца дня. И Кэт даже не заметила, как прозвенел последний звонок и школа вмиг опустела. Собирая сумку после занятий, она глубоко вздохнула, но не утратила решимости даже после жестоких издёвок.

Одноклассники не испортят мне настроение и не сорвут планы.

Сердце часто забилось при одной мысли о том, что буквально через несколько часов у Кристаленсов поезд, а она на него не явится. В это время она будет стоять перед Вэлом и рассуждать о гениальности его работ.

Стараясь не думать о последствиях своего непослушания, Кэт дождалась Ханну, и они вместе вышли на свежий зимний воздух, неспешно ступая по засыпанным снегом тротуарам.

– В этом году снег лежит так долго, – пробормотала Ханна, с мечтательным удивлением разглядывая пейзаж. Сосульки цеплялись за карнизы кирпичных домов, украшенных мерцающими огнями. Мягкий свет ламп лился из окон, создавая камерную атмосферу.

Пройдя несколько поворотов, они оказались на Дрим-стрит, в самом сердце города М. В угасающих сумерках улица кипела жизнью. Люди спешили взад-вперёд между тёплыми и уютными магазинами, расположенными по обе стороны дороги. Пар от дыхания мимолётной дымкой окутывал каждого прохожего.

Подруги остановились около кирпичного здания в окружении белеющих снежными шапками клумб.

«Выпечка дядюшки Джека».

Оттуда тянуло кофе и выпечкой, дверь постоянно хлопала, впуская новых посетителей, желающих согреться ароматными напитками. Лёгкие музыкальные ритмы смешивались с гудками нетерпеливых автомобилей. Ханна схватила Кэт за рукав.

– Это пекарня моего папы! – с гордостью заявила она, указывая на цветную вывеску с нарисованными розовыми пирожными.

Кэт слегка передёрнуло от знакомого горького ощущения, тут же укусившего её. Родители Ханны были обеспеченными, хотя и не очень баловали её карманными деньгами. Зато покупками и обновками никогда не обделяли. Чего не скажешь о Кристаленсах, живущих весьма скромно.

Стараясь не показывать своей зависти, Кэт убрала руки в карманы, опустила взгляд и выдавила улыбку:

– Круто. Можем выпить кофе после выставки.

– Ну, если останется время... – Ханна подошла ближе к зданию и провела ладонью по рекламному баннеру на двери: парочка мультяшных героев пила кофе из огромных кружек. – Это мы с мамой делали, кстати.

– Не сомневаюсь. Красиво!

Мысли Кэт уже унеслись в другом направлении – перед глазами вместо рекламы пекарни стояли часы, отсчитывающие время до поезда. Она опоздает. Обязательно.

– Поскорей бы попасть на выставку Вэла. – Ханна нетерпеливо потёрла слегка раскрасневшиеся от мороза руки. – Представляешь, он пообещал нарисовать мой портрет.

Её глаза блеснули детским восторгом.

– Что? Твой портрет? – Кэт замерла, вслушиваясь в хруст снега под ногами прохожих. Но тут же столкнулась с полной женщиной в меховом пальто и чуть не упала, поскользнувшись на льду.

– Простите, – буркнула Кэт, отходя на обочину тротуара. Снова это неприятное, колющее чувство изнутри.

Значит, Вэл решил нарисовать портрет Ханны? Неужели у них любовь? А ещё говорила «ей рано».

Да когда Кэт вообще волновало, что у кого-то там любовь? Её в принципе не интересовали никакие отношения. Ни свои, ни чужие. Она считала это сущей глупостью и пустой тратой времени. Да пусть они хоть поженятся и детей нарожают! Ей-то что?

Ханна явно не заметила изменений в её поведении – всё так же беззаботно мотала головой в разные стороны, улыбалась и стряхивала снег с шапки.

– Да! Хочешь – и твой нарисует. Идём скорее, а то замёрзнем.

Ханна взяла подругу за руку и потянула за собой. Кэт отошла от своих раздумий и последовала за ней, вдыхая запах корицы из магазинов. Рождество уже закончилось, но праздничная атмосфера всё ещё стояла на улице Дрим-стрит; дети резвились и с громким смехом валялись в снегу, делая снежных ангелов.

Вот подруги подошли к знакомому зданию в викторианском стиле с двумя вывесками: бар «Золотой мяч» и «Выставка работ лондонского художника Валериана Хортона». Бар наполнялся посетителями, пришедшими поболеть за любимую футбольную команду. Оттуда, как и обычно, доносились громкая музыка и смех. Бармен, одетый в белый свитер с оленями, поспешно обслуживал посетителей.

Ханна и Кэт поспешили к боковой части здания, где располагался вход в картинную галерею.

– Почему-то здесь так темно, – растерянно пробормотала Ханна, когда они заглянули в выставочный зал.

Действительно. Уже был седьмой час, а свет всё ещё не горел.

– Наверное, ещё не начали, – пожала плечами Кэт, глядя, как их собственные отражения двигались в витрине картинной галереи, переплетаясь с зимним пейзажем, словно образы во сне.

Подойдя ближе, они заметили маленькую табличку, потерявшуюся за яркостью объявления о выставке.

– Отменяется! – разочарованно прочитали они.

– Отменяется? – вопросительно повторила Ханна, невольно отступив на шаг, и принялась осматриваться, как будто ища шутника. – Правда, что ли, отменяется? – Она растерялась и постучала пару раз ладонью по окну.

Какая-то женщина с двумя маленькими детьми-близняшками тоже подошла к двери.

– Отменяется, – вслух прочитала она. На её лице появилось недовольство. – И никто нас даже не предупредил. – Она сложила руки на груди; дети, ничего не понимающие, принялись теребить мать за рукава куртки.

– Мама, мы же пойдём на выставку, да?

– Мы можем позвонить ему. – Ханна решительно достала маленький кнопочный телефон из кармана сумки. Кэт снова позавидовала ей. Родители Ханны могли позволить себе купить ей мобильник, которого у Кэт пока что не было.

Ханна набрала номер Вэла и поставила телефон на громкую связь. Послышались гудки, низкие, протяжные и тревожные.

Как же мне всё-таки везёт. Но на вокзал я всё равно не пойду. Только бы он ответил!

После гудков включился автоответчик, и Ханна нажала кнопку отбоя.

– Может... просто прогуляемся? Зайдём в пекарню твоих родителей. – Кэт судорожно пыталась придумать, чем бы себя занять, чтобы только не успеть на поезд. Оставалось больше часа. Мёрзнуть на улице не хотелось совершенно, а пальцы и щёки уже начинало покалывать.

– Ну, – Ханна замялась, – я даже не знаю. Нам на завтра так много задали, я боюсь не успеть всё сделать.

– Ханна, да всё ты успеешь, – с раздражением буркнула Кэт, демонстративно отворачиваясь от подруги. Забавно, что Кэт тоже училась на «отлично», но при этом делала по учёбе минимум и никогда не переживала из-за школьных заданий. Она просто много читала, поэтому науки давались ей легко.

– А вдруг нет? – Ханна с сомнением намотала на палец кончик косы.

Всё же Ханна очень занудная. Видимо, не стать нам подругами.

Ханну всегда волновала учёба. И проводить время с Кэт она соглашалась, только если это было в её собственных интересах.

– Как скажешь. – Кэт бросила на Ханну раздражённый взгляд. – Тогда я пойду. Удачи с домашкой!

Кэт старалась говорить спокойно, но даже сама слышала в голосе нотки обиды: бросить её ради какой-то учёбы – ну это уже совсем бред! Кэт не стала рассказывать Ханне об отъезде родителей. Посчитала, что такая правильная девочка осудит её решение. Лучше лишний раз промолчать.

Куда делся Вэл? Почему его выставка отменилась? Может быть, с ним что-то случилось?

Кэт поплелась по Дрим-стрит. За запотевшими витринами стояли многочисленные товары. Манекены, одетые по последней моде 2005 года, казались странно неуместными в сюрреалистической зимней атмосфере. Некоторые кафе уже закрывались. Стулья аккуратно стояли вокруг столов, а последние посетители высыпали из дверей.

Мысли давили на Кэт. Мимоходом она взглянула на большие позолоченные часы, висящие на здании правительства, – до поезда оставался ровно час. Её захлестнули противоречивые эмоции: облегчение от того, что она осталась одна, предвкушение приключений от одиночества в городе, где разворачиваются странные события, и тревожные сомнения по поводу своего решения.

А вдруг родители не уедут и пойдут меня искать?

Она вздрогнула, представив их разочарование и гнев.

Может быть, всё-таки лучше вернуться домой. Сама судьба велит.

Кэт плотнее закуталась в пальто, чувствуя холод тихой зимней ночи. Снежинки кружились в воздухе, а затем от ветра скручивались тонкой белой паутиной на мостовой. У Кэт создавалось впечатление, будто она очутилась на фотографии из старого журнала, такой же уютной и пугающей одновременно, как и её родной город. Вдали слышался звон церковного колокола, отсчитывающего часы, словно траур по ушедшему дню. Сомнения тяжёлым грузом легли на грудь. Каждый шаг давался с трудом. Кэт свернула на менее людную улицу Мэриголд-стрит: мельтешение прохожих в цветных одеждах стало её раздражать. Она попыталась сосредоточиться на мирной безмятежности ночи, но взгляд невольно упал на кусты, где вполне мог снова поджидать волк-призрак. Она зажмурилась, отгоняя нежелательный образ, всплывающий в памяти. В этот момент чувство отчуждённости от мира вновь вцепилось в неё, как тень от дерева в землю.

Странно быть изгоем в маленьком городе, где почти все сплочены и знают друг друга с рождения. А со мной не захотели общаться даже Ханна и Эдмунд – не особо популярные ребята. И Вэл. Правда ли, что Ханна с ним так подружилась за это время, а я даже ни разу не встретилась? И почему мне так неприятно от мыслей об обещанном Ханне портрете? Неужели это?.. Какие глупости!

Растворившись в своих мыслях, Кэт не заметила, как прошёл час. Темнота опрокинула на город пугающие чернильные пятна. Страх снова сковал сердце Кэт, когда она проходила мимо разросшихся кустов.

Сегодня никаких чудовищ. Слава богу.

Окружающая темнота брала своё, заставляя её подпрыгивать от малейшего шороха или скрипа, как после фильма ужасов. Фильма, героиней которого была она сама. Мысли о Вэле, так впечатлившем её своей заботой и участием, не оставляли, но она снова и снова отмахивалась от них. В любом случае она была всего лишь четырнадцатилетней школьницей, а он – известным в определённых кругах художником, как минимум на несколько лет старше её. Думать даже о близкой дружбе с ним казалось глупым, не менее наивным, чем верить в сказки.

Но было и другое чувство.

Ступая по улицам, Кэт с каждым шагом осознавала, что странная бодрость, пульсирующая в её венах, всё усиливается от одних только воспоминаний о красных глазах и образе призрачного волка. Они дарили ей не только страх. Казалось, что некая мистическая энергия из потустороннего мира наполняла её, словно встреча с тем существом оставила след в самой её душе и зажгла невидимый огонёк внутри.

Этот огонёк разгорался с каждым днём, затмевая обычную жизнь.

Кэт остановилась в конце Мэриголд-стрит и посмотрела на часы на одном из жилых кирпичных зданий.

Она опоздала на поезд. Ура!

Кэт подпрыгнула от радости, с трудом удержавшись от крика. Всё внутри затрепетало. Лёгкими, уверенными шагами она двинулась вперёд; даже страхи перед опасностями, таящимися в кустах, улетучились, сменившись приятным волнением, которого раньше она никогда не испытывала. Словно загадочная часть её пробудилась, пульсируя жизнью и стремясь исследовать тайны, сокрытые за гранью обыденности.

И всё же Кэт до сих пор не была уверена, что поступила правильно. Как только восторг отпустил её, чувство вины прилипло к ней мокрой тканью.

А что, если они ждут меня? Что они скажут, когда я вернусь домой?

Дом уже был недалеко. Кэт решила, что пора бы вернуться, раз поезд всё равно уже уехал. С трепещущим сердцем она постучала в калитку, про себя молясь, лишь бы родителей не было дома. Но тут же осеклась, услышав ритмичный звук музыки.

Остались... Мне конец.

К её ужасу, дверь распахнулась, и на пороге возник отец. Повисла напряжённая тишина, густая и гнетущая. Он впился в неё колючим взглядом, и Кэт почувствовала, как сжимается от его безмолвного укора, а неловкость наполняет каждую клеточку её тела. Что-то похожее она испытывала пять лет назад, когда случайно залила вареньем его компьютер. В отличие от матери, отец не умел ругаться и даже порой был слишком мягким человеком, но именно его доброта и спокойствие вызывали чувство вины гораздо более сильное, чем любые истерики. Как горькая конфета.

– Кэт, – сказал отец низким, размеренным голосом, – нам нужно поговорить.

Калитка с грохотом закрылась. И Кэт ощутила, как на плечи легла тяжесть мимолётного решения.

Ну что может быть глупее?

Она чувствовала разочарование отца, заполнившее небольшой коридор, словно грозовая туча.

– Кэт, – снова обратился к ней отец, пытаясь говорить как можно более сурово. При этом стены тряслись от ритмичных звуков электронной музыки, что создавали странный контраст, одновременно комичный и пугающий.

А может, родители не так уж и переживают, что я с ними не поехала? Раз врубили музыку. Когда они вообще так делали?

– Ты же знаешь, почему мы хотели уехать из города? Мама ужасно волновалась, места себе не находила.

Он сделал паузу, поправляя очки и тщательно подбирая слова.

– Мы думали, что так будет лучше для тебя. Но вместо этого ты просто не пришла домой и спряталась? – Он провёл рукой по коротким каштановым волосам. – Твоя мама уехала одна к Кристин на неопределённое время. А я остался, чтобы... – Он сделал паузу. – Остался с тобой, потому что ты ещё не взрослая.

Со мной? Остался, чтобы проследить? Или просто со мной?

Кэт вновь прислушалась к орущей музыке и вспомнила, какими натянутыми были отношения родителей в последний момент. И чувство вины, которое грызло её несколько минут назад, словно куда-то улетучилось.

– Маме пришлось уехать, потому что она больше не может выносить напряжение. А мне нужно, чтобы ты поняла. То, что ты сделала сегодня, – неприемлемо. Ты не можешь просто так исчезать. Особенно когда у нас семейные планы. Это не должно повториться!

Кэт молча кивнула.

Глаза отца блеснули благодарностью. Он прислонился к стене и повёл плечами в такт музыке. Как-то не очень похоже на серьёзный воспитательный разговор!

– Надеюсь, мама хорошо проведёт время с Рейнсами.

Облегчение лёгкой тканью окутало плечи Кэт. Сегодня ей повезло – отец явно был только рад, что ему придётся некоторое время провести без матери. И Кэт его прекрасно понимала. Остаться с отцом – это почти как жить одной. У него была своя реальность, в которой Кэт считалась отнюдь не главным персонажем, скорее случайным знакомым, заблудившимся в его доме.

И сейчас это нравилось Кэт.

Она поспешно скрылась в своей комнате и прислушалась к будоражащему чувству, которое всё ещё бурлило внутри. Воодушевление? Вдохновение? Желание творить? Она нашла среди вечного хаоса на столе простой карандаш и лист бумаги, оглянулась на мольберт: может, самое время порисовать?

Нет, желания рисовать не было. Кэт обратила внимание на руки. Ей показалось, что они светятся в вечернем полумраке комнаты.

Может, я сама становлюсь тем призраком?

Глава 12. Образы в тумане

Спустя пять месяцев после приключений

Кэт Кристаленс

Девять месяцев на Туманном полуострове

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

июнь 2005 года по нашему летоисчислению

Сет Катто

Ветер, пронизанный солёным запахом Облачного моря и дымом костров, трепал короткие алые волосы Джанниты. Она отступила на шаг, уверенная, но осторожная, будто ощутила под ногами хрупкий лёд. Голубые глаза устремились на Сета.

– Сет, начнём?

Он неохотно кивнул и пару раз нервно кашлянул. В ушах зашумел ветерок, заглушая стук встревоженного сердца.

Прошло уже много времени с тех пор, как они получили письма от мастера Ворнетта и Роберта Квэйна, но по-прежнему не было никаких новостей ни о Хранителе Лесов Арвиде Глендарсе, погрузившемся в зачарованный сон, ни о пропавшем Лиаме Лайзенне из службы порталов, по слухам, угодившем в лапы Джастину Маунверту. Но волшебники не сдавались. Шесть магов, включая Сета, стояли на стене и неотрывно осматривали окрестности между Туманным полуостровом и Мысом Теней. В этих местах, погружённых в серость, солнце лишь изредка мелькало бледной тенью. Пики гор Полуночи чернели на фоне чёрно-красного неба и многочисленных башен замка, которые, словно горгульи с оскаленными пастями, охраняли владения Маунвертов. Казалось, они готовы были загрызть каждого, кто посмеет туда приблизиться.

Холод от каменной стены пробирал дрожью, несмотря на защитную магию. Огненная река вокруг замка злобно пыхтела в мучительном танце с клубами пара. В небе, усыпанном звёздами, кружились жуткие птицы. Их тени скользили по камням, и Сет ёжился от пронзительных взглядов чёрных глаз. Гортанные крики разрывали эхом тишину.

Иногда маги спускались вниз, чтобы отдохнуть от рутины. Бродили по однообразным улицам города Полуночи. Разговаривали ни о чём – Сет едва помнил суть диалогов. Знакомились с местными жителями, весьма унылыми и депрессивными, несклонными к разговорам. Пытались даже как-то устроить праздник, но никто из местных на него, разумеется, не пришёл. Сету, вспоминавшему частые шумные приёмы Спеллхайна, становилось не по себе.

И снова стена. Новообретённые друзья обучали Сета защитной магии. Бывший модельер разбирался в этом деле хуже, чем боевые маги и сотрудники службы порталов, которым приходилось отслеживать переходы в пространстве, созданные тёмной магией.

Но у Сета был прогресс.

Друзья за него радовались. Он улыбался, делая вид, что доволен новыми навыками. Но душа твердила обратное. Кричала, что он ввязался не в своё дело. Что родной дом с красивыми тканями и роскошным уютом ещё не скоро встретит хозяина.

Сегодня они с Джаннитой устроили дуэль. В предрассветный час на уступе стены они замерли друг напротив друга. Джаннита выглядела уверенно. Её, как всегда, идеально уложенные волосы слегка развевались на ветру. Она мягко улыбалась, глядя на Сета сияющими голубыми глазами. Запах цветочных духов исходил от неё и немного расслаблял. Спокойный голос давал понять Сету, что ничего страшного не произойдёт.

На самом деле за всё время, проведённое здесь, ничего страшного не произошло. Ни одного признака возвращения Джастина Маунверта. То ли он так тщательно скрывался в своих владениях, то ли они действительно подняли шум, предположив, что вольфенты – его работа. Но запустение говорило об обратном: возможно, возвращение древних существ и таинственная пропажа Лиама Лайзенна – не его рук дело. Всё дышало гнетущим, почти мертвенным спокойствием. Площадки вокруг замка пустовали.

– Может, он уже давно мёртвый, а мы все его боимся? – постоянно шутил Сет, пытаясь отвлечься от мрачных видов полуострова. Амадден, по обыкновению, смеялся над его предположением, считая всё происходящее игрой и детской авантюрой. Дерек и Джаннита оставались настороженными и задумчивыми, откровенно сомневались в словах Сета. Ирма и Уильям всегда твёрдо возражали, уверенные, что враг не дремлет и обязательно вернётся, нужно быть начеку, продолжать следить.

Джаннита взмахнула запястьем. Движение плавное, почти танцующее – в этот момент она словно превратилась в саму волшебную силу, которую призывала.

– Та́ркар На́шаэль!

Вспышка метнулась к Сету. Жёлтая, яркая, как солнечный луч. В ту же секунду он отшатнулся и крикнул:

– Э́льден Тра́ис!

Плотный пульсирующий щит серебряного цвета встретил атаку. Тёплая волна от собственной магии, словно прибой, легко ударила в грудь Сету. Но всё же Джаннита разбила защиту легко, одним движением руки. Разноцветные вспышки обдали Сета фейерверком искр. Он успел отпрянуть в сторону и избежал магического ожога.

– Почти! – улыбнулась сдержанно Джаннита перед новой атакой. – Ве́рдененрест!

Изумрудное пламя пронеслось в воздухе. Пар с шипением обжёг края мантии Сета. Он отскочил влево и прикрыл руками грудь, пытаясь защититься от удара. Но успел отразить её заклятие своим:

– Энт Ла́миер!

Тёмно-синие, словно небесные нити, линии вырвались из кончиков его пальцев. Замерцали в воздухе с тихим треском ломающейся веточки. Обездвиживающая магия. Она сковывала плечи и кисти противника, не позволяя тому колдовать. Одно из основных боевых заклинаний, которым обучали магов.

Руки – главный инструмент волшебника; лишь самые сильные могли свободно колдовать без рук, одними словами или, как мастера магии, силой мысли.

Джаннита едва успела. Создала щит. Мерцающий, как стена из бриллиантов. Череда вспышек. Золотые, розовые, зелёные. Пропитанные запахом цветочного нектара. Они столкнулись с преградой и со стекольным звоном рассыпались.

– Прекрасно! – крикнула Джаннита с блеском в глазах. – С каждым днём делаешь успехи.

– Спасибо.

Сет устало ухмыльнулся, в его груди всё ещё оставалась тяжесть, а руки дрожали. Джаннита была права, но неуверенность в своих силах грызла изнутри и не давала колдовать свободно.

– Сделаем перерыв, а потом продолжим.

Джаннита присела рядом с ним на стене, приложив руку козырьком ко лбу. На её ладони ещё мерцали отблески магического щита. Она посмотрела вдаль. Уверенная, с прямой осанкой – словно прошлое её не волновало. Сет часто задумывался: что движет его друзьями? Они – младше его, но ни один не скучал по дому, находясь в этом мрачном месте. Что было им нужно? Ради чего они здесь? Почему оставались такими уверенными и не предались унынию даже спустя несколько месяцев на стене между хмурым полуостровом и мысом тёмного мага?

– Ты совсем не скучаешь по дому? – прошептал он и повернулся к подруге. Та опустила ладонь и поймала взгляд Сета.

– Скучаю? – Джаннита отряхнула мантию – всегда так делала, когда нервничала. – Я давно не скучаю по дому. Там мне было тесно, пространство душило, я не находила себе места. В десять лет покинула наш маленький городок в Мерфистейле, чтобы посмотреть большой мир. Думала, начну делать духи из зелий, стану известным парфюмером. Мама была против. Не хотела отпускать на обучение магии. После этого мы почти не виделись. После школы я потеряла интерес к зельям. Мне захотелось познать границы не только нашего мира, а вообще всех существующих миров. Может быть, однажды я стану руководителем службы перемещений... – Она улыбнулась, но улыбка вышла горькой.

Сет замер. Глубоко вздохнул. Знакомая история. Ведь он и сам ради большого мира когда-то покинул Медовый остров, поселившись в Спеллхайне и занявшись любимым делом. Вот только, в отличие от Джанниты, его жизнь была полна радостей, а не опасностей. До его желания стать героем ради Саманты и задания Ворнетта, конечно.

– Да, понимаю. – Он кивнул, чувствуя, как в его груди снова зарождается тоска по дому.

– Мистер Катто!

Из тумана появилась Ирма Экман. Мастер магии, важная и статная фигура. Близнецы Лангорны и Уильям Стальфетт в это время исследовали Туманный полуостров. Ирма была вместе с ними, но теперь почему-то вернулась. Мастер тяжело дышала. Явно поднималась по лестнице в спешке.

– Мне понадобится ваша помощь.

– Я готов на всё, мастер.

Сет спрыгнул с каменного ограждения и услужливо поклонился мастеру магии.

– Несколько магов из службы порталов ищут логово вольфентов в Лунном лесу, но ничего не находят. – Сухой голос Ирмы выдавал напряжение и долю обречённости. – Вам ведь известно о дереве-кресте, верно? Вы же нашли его первым?

– Да, мастер. – Сет замялся. – Мне пришло письмо. Без подписи. Я до сих пор так и не понял, от кого оно. Я думал – это просто письмо, но то была подсказка.

– Я догадываюсь, кто отправил его. – Мастер Экман жестом остановила Сета. – Он надеялся на ваше особое зрение и эстетическое чутьё. Мне нужно, чтобы вы дали мне как можно больше информации. Я отправлю её мистеру Квэйну. В Лунном лесу снова слышны странные звуки.

Но Сет не успел ответить. Мастер Экман замолчала, подняла ладонь, прося тишины, и прислушалась. К стене приближались шаги. Громкие, отчаянные. Сет вздрогнул и вытянулся по струнке.

– Что там происходит? – Джаннита, стоявшая возле Сета, чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Ирма не дрогнула ни одним мускулом, просто смотрела в сторону лестницы.

– Посмотрите туда! Посмотрите!

Из тумана выбежал стражник в серебряной кольчуге с геральдикой Туманного полуострова: серебряным полумесяцем, обвитым змеёй на фоне клубящегося тумана. Его рука лежала на сабле, блестевшей на поясе, хотя лицо было перекошено от страха.

– Видите?! – Он подскочил к Джанните и схватил её за плечи. Она резко обернулась.

– Около замка Маунверта?

– Правее, на северо-востоке. – Стражник указал на площадку около замка. – Что это такое?

– Это они! Это они! – закричали другие стражники, суетясь на подступах к стене, словно муравьи, у которых подожгли муравейник.

Зловещие горы, как спины гигантских чудовищ, лежали над огненной рекой. Языки пламени лизали площадку у подножия замка Маунверта, обычно безжизненную. Теперь она была усеяна фигурами, будто вылезшими из самого огня. С этого расстояния лица не различались, но чёрные уродливые пятна извергали ужасные звуки. Скрип, грохот, шипение... Порыв ветра принес мерзкий запах, как от разлагающейся плоти. Тошнотворный, сладковатый смрад...

– Святое Темномирье!

На стене появились близнецы Лангорны, за ними бежал Уильям Стальфетт с лающей рыжей собакой Ливи.

– Там! – кричал стражник. – Они там!

Обученная стража, обладающая магией, едва сдерживала панику. Мастер Экман шагнула вперёд:

– Спокойно! Всё будет хорошо! – Но даже на её лице мелькнула тревога, хотя голос отдавал сталью. Глаза сощурились. Она взмахнула руками, словно орлица крыльями. – Момент настал.

Уильям подошёл к ней. Хмурые, сведённые брови подчеркнули его суровость. Рука крепко сжала поводок собаки.

– Вы пойдёте туда, мастер? – прохрипел он.

– Мы все пойдём. – Ирма подняла голову; её взгляд пылал решимостью.

– Все? Но это же самоубийство! – не выдержал Сет. – Кто-то должен остаться.

– Например, вы? – спокойно, но с едва заметной агрессией ответила мастер Экман. – Оставайтесь.

Я бы остался, но... Саманта...

– В... п-пасть... ч-чудовищ? – пролепетал Дерек и пнул камень со стены, следя за его падением.

– Нет. Мы с Уильямом отвлечём их. – Мастер Экман жестикулировала руками, словно рисовала план на доске. – Спустимся вниз, устроим пожар. Вас окутаем заклятием невидимости. Оно работает, только когда магов никто не ищет. После пожара они будут искать нас... так что с вами оно сработает.

– Отличный план, я иду! – На Амаддена все посмотрели с удивлением и жалостью. – Давайте скорее.

Он совсем дурак?

– Разве они нас не услышат? – Джаннита снова нервно дёрнула плащ.

– Нет. Это заклятие не позволит им увидеть, услышать или почувствовать вас. Мы отвлечём их. – Мастер Экман взглянула на Сета. – К тому же мистер Катто обеспечил нас нарядами. Замаскируемся под сторонников Маунверта.

– Уверены, что хотите... надеть их?

Сет покачал головой, вспоминая грубые нити в руках. По просьбе мастера Экман он за несколько месяцев, проведённых на стене, создал одеяния для маскировки. Обычно Сет шил с удовольствием. Но с этими нарядами он впервые испытал к своему делу самую настоящую ненависть.

– Другого выбора нет. Это максимальная осторожность. Прислужники Маунверта знакомы с некоторыми из вас со школьных лет и могут узнать. – Ирма придирчиво оглядела Джанниту и близнецов. – Допустить этого нельзя.

Сет откинул рукой упавшую на лицо чёрную прядь.

Снова эти сомнения, метания... Но глаза Саманты, всё ещё обитавшие в его разуме, мягко смотрели на него сквозь время и расстояния. Её смех звучал в голове и давал надежду. Ради неё он был готов на всё даже сейчас. Снова и снова, каждый день. Она говорила: «Учёные и герои – моя личная слабость».

Что ж, значит, я стану героем. Надеюсь, живым. Иначе всё окажется глупой шуткой.

Сет оглянулся назад, на Туманный полуостров. Высокие здания, окутанные мглой, всё ещё великанами возвышались над городом Полуночи. Слышалось журчание воды, текущей по городским каналам. Мутной и непривлекательной, словно несущей в себе сотни болезней. Прохладный воздух был тяжёл от влаги, но Сет уже привык.

Он перевёл внимание на друзей и их одежды. Тёмно-синяя форменная мантия Джанниты гармонировала с её пронзительными глазами. Амадден и Дерек носили контрастные оттенки зелёного, а Уильям обрядился в тёмно-красный боевой плащ.

Жаль, что скоро всем им предстояло облачиться в совсем другие костюмы.

У каждого волшебника на поясе висела небольшая сумка, увеличивающаяся с помощью магии. Внутри – магические инструменты: камни, свитки и предметы первой необходимости. И конечно, одежды прислужников Маунверта для маскировки. До сих пор Сета брала дрожь, стоило ему коснуться жёсткой чёрной ткани плащей, украшенных вышитой зелёной пантерой Маунверта.

Тогда он просто шил. Но теперь предстояло надеть эти мерзкие наряды. Сет достал их из сумки кончиками пальцев, словно трогал не собственную работу, а невероятно опасную вещь, которая в любой момент могла отравить ядом весь мир. А впрочем, кто знал, что скрывала в себе символика Маунверта, пусть и вышитая руками Сета Катто? Опасная. Таинственная. Непредсказуемая. Пропитанная кровью.

Сет осторожно протянул мантии друзьям. Амадден схватил плащ и громко засмеялся:

– Отличный костюм для вечеринки. А девочки там будут?

– Просто вечеринка мечты. Всегда хотел побывать! – Сет нервно закутался в ненавистный наряд.

Ирма и Уильям молча проигнорировали шутки и остались невозмутимыми, словно выполняли рабочий долг, в то время как Джаннита и Дерек опасливо переглянулись.

– Надеюсь, это не п-принесёт нам б-бед, – шепнул Дерек, осторожно прикрывая рукой символику Маунверта от стражников.

– Мы в безопасности, пока никто не знает, кто мы такие, – сверкнула глазами Джаннита.

Когда все шестеро облачились во вражеское одеяние поверх своей одежды, на всякий случай закрыв тканью вышитую зелёную пантеру, чтобы не напугать местных жителей, мастер Экман вытащила из своей походной сумки камень измерения тёмной энергии. Он пульсировал красным, словно древнее сердце божества. Воздух сгустился от напряжения. Ливи продолжала неистово лаять. В животе у Сета всё сильней закручивался страх. Но он всё ещё был настроен не подвести Саманту. Стать для неё героем.

И для себя заодно.

Сет посмотрел со стены ещё раз на Туманный полуостров. Мощные улицы города Полуночи вели сквозь лабиринты тёмных каменных зданий, украшенных резьбой и статуями злобных птиц, глядящих со своих насестов. Геральдика этих мест висела на всех знаменах и символах над дверными проёмами, отбрасывала длинные призрачные тени на землю.

– Открыть ворота! – гаркнула мастер Экман стражникам. – Мы направляемся на Мыс Теней, в разведку.

– Вы уверены, что нужно открывать эти ворота? Они были закрыты со времён поражения Маунвертов, – с опаской ответил пожилой стражник, поправив саблю на поясе.

Но мастер Экман была непоколебима. Она лишь подняла руку с камнем, другой рукой жестом показала остальным волшебникам, чтобы обступили её. Затем ментальным заклинанием она усилила свой голос и произнесла так, что её громогласные слова разошлись завораживающим эхом под скрежет заржавевших ворот.

– Друзья, коллеги-волшебники, Туманный полуостров... – Её голос разнёсся по тихой предрассветной площади с неистовой силой.

Сет заметил, как на шум из каменных домов и закутков стали стекаться местные волшебники – все в белых рубашках с вышивкой, кожаных брюках и обуви, поясах с пряжками и невзрачных мантиях. Они переглядывались, переговаривались, суетились, бегая по площади в панике. Даже сквозь туман было видно, как их лица отражают страх. В воздухе пахло сыростью, мокрым камнем и тревогой. До Сета в тишине ночи доносились разговоры снизу.

– Что происходит?

– Что за шум?

– Говорят, что восточные ворота откроют!

– Что же там такое может быть?

Ирма продолжала спокойно, но с железной решимостью:

– ...Сегодня Туманный полуостров впервые за тринадцать лет откроет ворота к Мысу Теней. Но не стоит опасаться – мы вам не враги, а друзья, которые верно служат Туманному полуострову.

Она вытянула руку с камнем, отчего её лицо осветилось жутким красным сиянием. Блики пробежали по стене, словно чьи-то невидимые взгляды. Толпа внизу отозвалась ропотом. На лицах отразились страх и благоговение.

– Тёмные силы приближаются к нам, – настойчивый голос мастера Экман вселял спокойствие. – И нам предстоит объединиться против общей угрозы.

– Она всегда была такой? – тихо шепнул Сет, с растерянным видом внимающий словам мастера. Джаннита отрицательно покачала головой.

Интересно, какой мастер Экман была до того, как стала мастером магии?

– Храбрые души, которые стоят рядом со мной: Уильям Стальфетт, мой телохранитель, Амадден и Дерек Лангорны, Джаннита Слайен и Сет Катто.

Мастер Экман посмотрела на Сета. Её взгляд был настолько настойчивым и хищным, что тот вздрогнул.

– Мы не дадим врагу навредить ни одному из вас! Клянусь своим титулом мастера магии!

Последние слова торжественной речи перетекли в яростный крик толпы:

– За Туманный полуостров!

Всё больше голосов сливалось в хор и становились штормом, надвигающимся на замок Маунверта.

– Вместе мы выстоим! И победим! – воскликнула мастер Экман. – Сломим врага!

Несколько городских стражников стояли прямо у ворот. Металлическая дверь уже слегка приоткрылась. И оттуда, казалось, невесомыми чёрными щупальцами тянулась тьма, смешиваясь с туманом, вступая с ним в тёмный заговор и ползая по улицам, по камням, по зданиям Туманного полуострова, чтобы наполнить его отчаянием, словно зелье смерти наполняет кубок.

Гром аплодисментов снова прокатился по площади, заставляя дрожать стены домов. Мастер Экман резко развернулась к своим спутникам, её острый взгляд обвёл каждого.

– В путь! Смотрите на меня!

Она сосредоточенно закрыла глаза, чтобы заколдовать всех магией невидимости.

Ментальные заклинания – это очень высокий уровень.

Сет ощутил, как в него ударила сиреневая вспышка магии. Само тело стало лёгким, словно невесомым. Как пёрышко. Он понял, что теперь видит мир по-другому. Запахи обострились: он уловил сладкий цветочный аромат Джанниты, горький привкус реки, влажно-гнилостный запах земли и далёкую вонь чудовищ.

– Разве мы стали невидимыми? – осторожно поинтересовался Сет. – Я всех вижу...

– Мы невидимы только для врага, но не друг для друга, – прошептала одними губами мастер Экман, раскрывая глаза. – Так как мы знаем, что находимся рядом и стремимся друг друга обнаружить.

Вдали послышался жуткий топот и вой, от которого Сет содрогнулся. Страх прилипал к языку, словно послевкусие от неудачно приготовленного зелья радости.

– Что это?

– Они, – напряглась мастер Экман. – Тёмные силы Маунверта. Медлить нельзя!

– На уд-дачу! – Дерек протянул руку. Все волшебники сделали аналогичный жест навстречу ему.

– Э́милис То́ланс Хо́ром! – произнесли они единым голосом, под неутихающие аплодисменты толпы, которая уже заполнила площадь.

Сет почувствовал, как внутри него маленькой искрой вспыхнуло нечто тёплое и светлое. Он увидел, как из рук каждого волшебника вылетели светящиеся птицы разных цветов: ярко-синяя, нежно-розовая, оранжевая, золотистая, изумрудная и лиловая. Пташки летали вокруг них, издавая нежный щебет, словно песню радости и надежды. Аромат спелой малины опустился на Сета.

– Так красиво! – прошептал он, не в силах сдержать эмоции.

Джаннита лишь слегка улыбнулась. При этом Сет чувствовал, как её нервы натянулись струной при внешнем спокойствии.

Это заклинание всегда было прекрасным. Никто не знал, приносило ли оно удачу на самом деле, но оно считалось древней традицией волшебников перед сложными испытаниями или битвами.

Волшебников, которые близко знакомы. Сейчас они уже достаточно сплотились, чтобы осуществить этот совместный ритуал.

С чувством единства и пожеланиями удачи путники направились вниз по лестнице. Ирма шла впереди, за ней – Уильям, затем – Амадден, Дерек, Джаннита, замыкал вереницу – Сет. Они поспешно спустились к уже распахнутым воротам. Сет заметил, как первые лучи рассвета пробились сквозь затянувшийся туман, бросая магическое сияние на древние мощёные улицы столицы. Чувства обострились благодаря заклинанию невидимости.

Отряд мастера Экман решительно предстал перед стражниками. Они торжественно кивнули и расступились. Сет крепко сжал кулаки и попытался отвлечься на Ирму Экман, на искреннее, трепетное восхищение её непоколебимой силой и решимостью. Должно быть, в её душе горел яростный огонь, раз её не пугали даже силы Маунверта. Последний раз они обменялись взглядами и уверенно направились вперёд, к бескрайним просторам Мыса Теней.

– Держитесь рядом и не отставайте, – предупредила мастер Экман, когда они пересекли границу. – И слушайте нас с Уильямом.

– Конечно, мастер, – хором ответили все волшебники. Ливи протяжно завыла.

Они двинулись вперёд, мимо склонов гор Полуночи, перетекавших друг в друга, словно морские волны. Туман уже знакомым густым покрывалом стелился по земле, прохладный и влажный, пахнущий сыростью и гниющими листьями. В воздухе висело таинственное, гнетущее предчувствие.

Интересно, расстроится ли Саманта, если я погибну?

Будет ли плакать по мне? И как скоро забудет?

Глава 13. Мантия отца

Несколько часов назад

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

июнь 2005 года по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт

Летний ветер играл на струнах кустов и деревьев. Жуткие, бесформенные силуэты, словно древние призраки, ползали по каменным стенам замка. Запах сырой земли и свежих, живых летних трав смешивался с мёртвым смрадом огненной реки в дурманящий аромат, окутывающий разум мутной пеленой.

Джастин стоял посреди тёмной комнаты. Лишь свечи, зажжённые в выцветших канделябрах, и отсветы пламени дарили этому пространству жалкие лучи света. Он наблюдал, как после недавнего вечернего дождя капли медленно стекали по окну, оставляя на стекле следы, будто ускользающие жизненные соки самой природы.

Туманный полуостров, Мыс Теней – это место, где на каждом шагу обитает лишь тьма. Жестокая и голодная. Но она питает меня, даёт особую энергию, которую чувствуют даже вольфенты, решившие подчиниться мне.

Даже горький воздух ощущался на языке, но лорду Маунверту это нравилось. Всё здесь вызывало у него трепет благоговения. В том числе сама комната. Святое место Маунвертов – гробница его предков, похороненных здесь ещё с древних времен, когда род Маунвертов имел влияние на весь мир.

Каждая могила – памятник мощи и жестокости. Каждый камешек – достояние. Но главное сокровище лежало на алтаре в центре, окружённом факелами, мерцающими подобно глазам монстров из других вселенных, и каменными статуями зелёной пантеры.

Череп лорда Говарда Маунверта, украшенный россыпью драгоценных камней.

После смерти отца Джастин сохранил его на память и считал реликвией. Великой и священной. Периодически Джастин молился покойнику, особенно перед сложными испытаниями, после которых он и сам мог превратиться лишь в истлевшую кость. Хрупкую и жалкую.

Сегодня он тоже явился к отцу за советом. В последнее время он стал это делать всё чаще – преисполнился безысходной верой, будто мёртвые, познавшие небытие, мудрее живых. Будто лишь смерть открывает глаза на сложности жизни.

Джастин был на грани смерти, но ещё не умирал. Поэтому не достиг апогея знаний. Зато считал себя внушительной, вызывающей леденящей страх фигурой, перед которой будет дрожать сама земля захватываемых им городов и регионов. Свой образ он подчеркнул плащом цвета чёрного дерева, величественно ниспадающим с плеч. На роскошной мантии, как и обычно, виднелся фамильный символ – зелёная пантера. Ткань тихо шелестела при каждом движении. Прямо как хруст военной карты.

Тишину в последнем пристанище предков нарушали лишь негромкие шаги по прохладному, стёртому за много лет камню.

Дрожь пробежала по спине.

Разумеется, не от страха. От трепета перед великими делами всех, кто покоился в саркофагах, стоящих вдоль стен. Джастину даже казалось, что он слышит их шёпот. Предки призывали двигаться дальше, чтобы вернуть прежнюю силу и власть, которую у них отняли незаконно и беспощадно.

По семейной легенде, стены усыпальницы впитали сущности покойников. Вряд ли это было правдой, но Джастину нравилось так думать. Верить, будто вся мудрость и тёмные желания Маунвертов просочились в камень и оставили неизгладимый след в самом фундаменте замка.

Джастин приблизился к черепу отца. На мгновение закрыл глаза, позволив себе слиться с атмосферой. Осторожно прикоснулся к артефакту и почувствовал холод старых костей под кончиками пальцев.

– Веди меня, отец, – приказал он темноте.

Слова эхом отскочили от стен.

– Дай мне силы исполнить своё предназначение.

Джастин опустился на одно колено, продолжая трогать руками череп – мягко и аккуратно, будто хрупкое стекло, способное разбиться даже от дыхания. Ощущение силы и торжественности от отцовских костей передавалось сыну лёгкими импульсами внутри. Должно быть, Говард слышал его. Но верил ли в него? Или, наоборот, считал своим разочарованием?

Могилы ответили.

Даже воздух стал тяжёлым от невидимого присутствия мёртвых. Огоньки свечей встрепенулись, как напуганные бабочки, и их тени переплелись в абстрактную фигуру на стене.

Джастин почувствовал себя неуютно. Будто голову ему сдавила тяжесть многочисленных взглядов, осуждающих или испытывающих волю. Льдинка снова уколола сердце.

– Любыми жертвами и кровью я верну законное место нашей семьи в истории! – прорычал он, сжимая кулаки. – И не успокоюсь, пока все враги не будут побеждены, а наша власть вновь не закрепится!

Он широко раскрыл глаза и произнёс эти слова высокопарно, почти нараспев, глядя прямо в пустые глазницы отца. В этой посмертной маске, навеки застывшей на лице Говарда, в этом черепе и отсутствующем взгляде, несмотря на безжизненность, читалось понимание.

Мёртвые знают, мёртвые всё знают...

После речи Джастина гробницу вновь окутала абсолютная тишина. Свечи теперь горели ровно, будто отдыхая от минутной паники. Джастин выпрямился и убрал руки от груди. Пустота внутри сменилась яростной решимостью и огнём, что сжигал последние сомнения и страхи. Уважение и восхищение волшебником, который вырастил его и обучил, а затем пожертвовал всем ради семьи, завладели его существом.

Он был благодарен отцу за то, что стал собой нынешним. Единственный, кому он благодарен.

Его размышления прервал тихий стук в дверь. Джастин резко обернулся, откидывая мантию. Дверь слегка приоткрылась, и он вновь увидел худощавого высокого безымянного слугу. На бледном лице отчётливо читались страх и почтительность.

– Мой господин... – пробормотал слуга, с трудом подбирая слова. – К вам прибыли...

Лорд Маунверт вздрогнул от вспышки ярости.

Как он смеет входить в святилище без разрешения и отвлекать меня от разговора с отцом?

Этот священный обряд он соблюдал на протяжении всех тринадцати лет с момента смерти отца. И каждый слуга и сторонник знал, что беспокоить его нельзя, иначе есть риск попасть под горячую руку.

– Прочь!

Древние стены содрогнулись от ледяной агрессии в тоне хозяина. Тяжёлый взгляд исподлобья метнулся к слуге. Но тот, дрожа всем телом, проговорил:

– Эт-то очень в-важно... – он запнулся. – Они пришли со срочным делом.

– Кто?

– Женщина в чёрном плаще и вуали, а с ней – двое эрлингов. Они просят аудиенции у вас.

Джастин вздохнул, расслабляясь:

– Хорошо. Впусти их.

Он сразу понял, о ком шла речь. В замок явиласьона.

Единственная, кому он не запрещал заходить в гробницу собственных предков, а, наоборот, всегда поощрял это её стремление. И даже сам приводил сюда, чтобы показать величие своего рода.

В приоткрытую дверь скользнула женщина, закутанная в струящийся чёрный плащ с капюшоном. Горделиво выпрямилась, высокомерно поднимая голову, и направилась к Джастину уверенными шагами. Её сопровождали двое огромных эрлингов. Они едва не снесли проём двери при входе. На каждой из внушительных фигур сидели доспехи, украшенные эмблемой белого медведя, символизирующей их верность государству Сцеберг, своей северной родине. Но в этот раз в их руках не было молотов – лорд Маунверт запрещал им приносить в его владения оружие без разрешения.

Он сразу узнал Торгена Йоргенсона и Рагнара Харальдсона. Когда-то они охраняли Северную башню, но поклялись в верности лорду Маунверту после его обещания освободить их от тяжёлого бремени стражников непокорной и зловещей местности, славящейся оползнями.

Глаза Рагнара, старшего эрлинга, смотрели холодно и сурово, а в бегающем взгляде младшего, Торгена, читалась прежняя робость, преданность и покорность.

Они вместе держали на вытянутых руках аккуратно сложенную чёрную мантию. Ткань мерцала в тусклом свете. Остановив взгляд на этом одеянии, овеянном родовой славой, Джастин сразу подался вперёд. Осколок льда вновь уколол изнутри, но теперь не от горечи – от надежды.

Мантия с кинжалами – оружие Говарда Маунверта, которое он собирался передать по наследству своему сыну. Не успел. Потерял его вместе с жизнью.

Неужели эрлинги наконец восстановили мантию отца?

– Добро пожаловать! Не ожидал увидеть вас в столь прекрасный час, – нараспев и с лёгким сарказмом в голосе произнёс Джастин, властным жестом подзывая к себе всех троих.

Когда слуга поспешно удалился, захлопнув за собой дверь, женщина в чёрном плаще с капюшоном подняла руки и стянула вуаль и капюшон. Открыла лицо. Шёлковые пряди чёрных волос упали ей на плечи, мерцая полуночным водопадом. Тёмно-зелёные глаза леди Дианы Сэварт, холодные, как глубины горного родника, вонзились Джастину в самую душу, усиливая восхищение ею.

Она умеет появиться эффектно...

– Неужели вы не ждали меня, лорд Маунверт? – Уголки её губ слегка дрогнули, а бархатистый голос эхом разнёсся по залу. – Я пришла с хорошими новостями для вас.

Она не кланялась, в отличие от прочих прислужников. Никогда. Хотя и прислужницей её сложно было назвать: ни враги, ни даже сторонники Маунверта не подозревали об этом союзе. Даже семь младших братьев и сестёр, которым она все эти годы заменяла мать, не ведали, что делала Диана, время от времени покидая семейное поместье на Туманном полуострове.

Больше того, никто не знал, чего хотела леди Диана Сэварт. Искупить вину родителей? Заполучить любовь лорда Маунверта и выйти замуж? Разделить власть?

Джастин полагал, что последнее – или, может быть, всё вместе. Но до конца её так и не понимал. Ему даже нравилась её непокорность. Гордость, высокомерие, стройный стан, царственная поза – всё это вызывало в нём бурную страсть к этой женщине. Желание не стихало уже тринадцать лет.

Однако её отказ повиноваться целиком и полностью он компенсировал сполна. Заставлял её вместе с ним проводить часы в семейной святыне и молиться на Маунвертов, дабы искупить вину лорда Эскаланта Сэварта, посмевшего лишить жизни самого Говарда.

И она даже молилась. Склонялась перед костями, дремлющими в безмолвных гробницах, перед безглазым черепом врага семьи. Протягивала к нему руки и сжимала ладонь Джастина, который произносил свои клятвы вместе с ней.

Впрочем, клятвы ли это?

Скорее разговоры с мертвецами – или с самим собой. И немного с Дианой, конечно. Она к ним охотно присоединялась. В такие моменты на её запястье, словно подчеркивая их связь, начинало пульсировать древо кровавого ритуала, который они заключили много лет назад.

В будущем он собирался жениться на Элинор Вульфорд, как они решили вместе с Эбнером, и не планировал нарушать договорённость. Но Элинор – лишь незаменимый стратег в военных планах, а Диана – его страсть и тайная королева.

И вот сейчас глаза Дианы сверкнули, как осколки стекла, а губы изогнулись в загадочной полуулыбке. Она указала на двоих эрлингов, молча стоящих рядом. Массивные фигуры северных громил застыли, словно статуи.

Под взглядами сразу двоих командующих эрлинги почтительно поклонились; ткань едва не выскользнула из могучих ладоней.

– Лорд Маунверт. – Рагнар рывком развернул перед ним великолепную мантию.

Джастин с азартом и жадностью смотрел, как шёлковая ткань, украшенная самоцветами и неизменным фамильным символом, заструилась нитями лунного света. В рукавах и в изнаночной части блестели вшитые магические кинжалы, на каждом – изображение зелёной пантеры.

– Дар из Сцеберга. Наши лучшие кузнецы перековали мантию вашего отца. Лезвия из эрлингской стали прочнее зубов тигра. Даже боги смерти^[7] не затупят и не сломают их. А магия Маунвертов будет жить в них вечно.

Джастин протянул руку к мантии и коснулся гладкой ткани. Мягкая, приятная на ощупь и чуть согревающая.

– Ваш отец благословил эту мантию для вас, – добавил Торген.

Забавно, что бывшие стражники Северной башни теперь сотрудничают с лучшими кузнецами Сцеберга.

Связи со мной дают свои плоды.

Благословение отца. Всё-таки он успел сотворить его перед смертью, вплетя в нити самой мантии. Джастин чувствовал его. Оно ощущалось невидимыми струями тепла, стоило только прикоснуться к ткани.

Джастин помнил: чтобы полностью подчинить магическое оружие, нужно убить предыдущего хозяина или получить его благословение, даже от родственника. Или стать выбором самого оружия – разумеется, по кровному родству с прошлым владельцем. Например, потому, что все остальные члены семьи мертвы.

После благословения или убийства оружие могло подчиниться нескольким новым хозяевам сразу, но мантия отца поневоле полностью принадлежала только Джастину: он был единственным и последним Маунвертом.

Эрлинги восстановили лишь вместилище для магии, но колдовство отца дремало там всегда. Джастин замер на месте. Его завораживала сама мысль, трепетная, всесильная, всеохватывающая, вселяющая надежду, что в этих фамильных кинжалах находится мощь лорда Говарда.

Он застыл в почтении, уже ощупывая эту ткань, слегка сминающуюся под пальцами.

Ослепительное зрелище! Я поражён.

Перед глазами возникли видения завоеваний и славы; он представлял себе, как стоит в этой мантии посреди поля битвы, окружённый отрубленными головами врагов. Наследие, прерванное трагедией, теперь наконец вернулось к истинному владельцу.

Лорд Маунверт поспешно, но осторожно забрал мантию из рук эрлингов. Ткань в его ладонях ощущалась удивительно лёгкой и эластичной. Каждый кинжал сам по себе казался произведением искусства. На рукоятях, помимо знаков Маунвертов, виднелись замысловатые завитки и драгоценные камни, сверкающие, как ночное небо.

– Изысканно, – задумчиво пробормотал лорд Маунверт, проводя пальцами по вышивке на плаще. – Достойное мастерство!

Он не хотел показывать им восторг, который разгорался у него внутри при одном лишь прикосновении к мантии. Внешне оставался холодным и спокойным, таким же, как и всегда.

– Должно быть, теперь вы будете носить на себе великую силу, лорд Маунверт, – с невозмутимым видом прокомментировала Диана, сложив руки на груди и опёршись спиной на один из саркофагов. Нагло и бесстрастно. Как будто совсем не интересовалась происходящим. – Уверена, что с этой мантией вас будет невозможно остановить, вы станете законным наследником Маунвертов и мощью, с которой врагам придётся считаться. – Последние слова она пробормотала мистическим, почти змеиным шёпотом.

На самом деле лорд Маунверт всё ещё не слишком доверял эрлингам. Они не дали ему кровавый обет, а просто поклялись в верности своими отцами, которых вполне могли предать. И он бы с удовольствием засыпал их вопросами или устроил проверку, чтобы убедиться в подлинности мантии.

Но одного прикосновения ему хватило, чтобы понять – это действительно сокровище Маунвертов. Эрлинги не обладали достаточной магией для подделки семейного оружия. Их способности позволяли им лишь чувствовать металл, общаться с ним. Но не подделывать его. Эрлинги в принципе редко обманывали, следуя ценностям своего народа, чтившего честность и справедливость.

Это точно она... Сама сущность отца. Теперь – моя!

Сила великого рода отныне текла по венам лорда Маунверта, магия внутри каждого кинжала жаждала высвободиться. Он осторожно положил плащ на алтарь рядом с черепом, чувствуя, как решимость горит внутри разрушительным пламенем.

– Смотрите внимательно, эрлинги! – презрительно бросил он. – Сейчас я окружу эту мантию заклинаниями, которые не сможет сломить ни один волшебник.

Действительно, он не собирался использовать мантию сразу, не проверив дополнительной магией. Боёв предстояло немало, и Джастин не хотел, чтобы враги использовали его собственную силу против него.

Он вытянул руку вперёд, упиваясь своей магической энергией, и принялся кончиками пальцев выплетать в воздухе замысловатые узоры. С губ слетали древние заклинания, тяжёлый воздух в гробнице мерцал; кинжалы внутри мантии вспыхивали лёгким изумрудным светом, озаряя статуи пантеры.

– Кса́латор Шанта́рис Туэ́лл, – молитвенно произнёс Джастин.

Эрлинги замерли в поклоне и смотрели на него с уважением, которое отразилось даже в широко раскрытых глазах сурового Рагнара. Диана казалась скептичной, но и её брови невольно дёрнулись, выдавая изумление.

Слова заклинания эхом разнеслись по залу.

Щупальца потрескивающей зелёной энергии потянулись из кончиков пальцев Джастина. Тёплые, но неосязаемые. По очереди они окутывали кинжалы и словно соединяли их светящимися верёвками с самим волшебством лорда Маунверта. Вот они уже одно целое. Запах сырого камня и железный привкус на языке навеяли мысль, что он и сам становится сталью.

– Дора́нтео Малко́рис Ваэ́лф, – прошептал он, чувствуя, как голос начинает дрожать от высвобождаемой силы.

Заклятия раскатами грома заставили дрожать стены замка. Зелёная энергия пульсировала и кружилась, сливалась в витые узоры. Они оживали и извивались, словно змеи. Символ пантеры на кинжалах и рукаве мантии впивался в Джастина своим пронизывающим взглядом. Точно таким же, как у его личной зелёной пантеры, которая не так давно стала гораздо большим творением, чем простой магический знак...

Джастин задержал дыхание, его грудь сжалась, когда семейная магия прошла через него, воспламеняя кровь. Достижения прошлых поколений переплелись с его собственной сущностью в полотно амбиций.

С последним слогом заклинания вокруг кинжалов зелёная энергия резко вспыхнула и исчезла. Мантия, окончательно превращённая в сосуд для грозной мощи, водопадом стекала с алтаря. На ней мерцали драгоценные камни и зелёные пантеры.

– Альтецио! – Одеяние соскользнуло с алтаря и опустилось на плечи лорда Маунверта, будто вторая кожа змеи, а плащ, который он носил ранее, рассыпался пеплом.

Маунверт резко отвернулся от эрлингов и Дианы, выпрямился и громогласным голосом обратился к духам предков, положив обе руки на алтарь:

– О, великие духи Маунвертов! Я клянусь! Я заставлю трепетать весь мир от вашей неописуемой власти, что дрожащим ропотом пройдёт по каждому уголку! – Последние слова он почти выкрикнул, словно безумец.

Затем обернулся к Диане.

– О, вы великолепны, лорд Маунверт!

Джастин расслышал иронию, которая читалась в её улыбке. Однако, ослеплённый величием семейного ритуала, не придал значения.

Эрлинги, явно ошеломлённые даже больше, чем при виде оползня, обменялись между собой взглядами. Затем снова поклонились, признавая мощь совместного творения Сцеберга и Маунвертов.

– Народ эрлингов с вами, милорд. – Рагнар приложил кулак к груди.

Как он изменился за эти два года! Из скептика, жаждущего убить меня, стал покорным слугой.

Джастин взял череп отца в ладони и сжал его так, что кость слегка хрустнула; посмотрел в пустые глазницы. Говард не ответил, но, наверное, одобрил случившееся. И гордился сыном.

– Но это ещё не всё, лорд Маунверт, – добавила Диана, отходя от саркофага.

Она приблизилась к Джастину и коснулась его руки. Он ощутил её кожу, мягкую и шелковистую. Поймал холодный взгляд зелёных глаз.

– По дороге я видела, как целая армия собирается у подступов к замку и начинает свой первый Парад Тьмы.

От её слов Маунверт вздрогнул в нетерпении.

Неужели теперь они готовы двинуться на Туманный полуостров?

Без лишних слов он закутался в мантию и выскочил из святилища. Поспешил к ближайшему балкону, откуда открывался вид на территорию замка. От каждого шага в новой мантии холодные древние камни содрогались под ногами, а коридоры сами собой разворачивались, открывая хозяину путь вперёд. Только вперёд.

Он резко толкнул тяжёлые металлические двери балкона, вдохнул не по-летнему холодный воздух. Запах горечи и разложения, доносящийся от существ, ударил в ноздри.

Джастин поморщился, но мимолётное отвращение лишь усилило азарт.

Вышел на балкон. Опёршись о фигурный парапет, стал с предвкушением смотреть, улавливая каждую деталь зоркими глазами. Гротескные тени облепили горы, как саван мертвеца. Огненная река с шипящими языками пламени бурлила на краю Мыса Теней и впадала в Облачное море, отбрасывая жуткое свечение на стену внизу. А на всех подступах к замку мелькали монстры. Они двигались синхронно, шаг за шагом. Огромные жабы с выпуклыми, скользкими от ядовитых выделений телами прыгали рядом со взлохмаченными дикарями, паучьими всадниками.

С клыков огромных насекомых стекал яд. Вольфенты разных форм кольцом обступили всех существ и бесшумно бродили в этом кипящем море. Их призрачные очертания едва различались среди теней, они невесомо скользили по земле и взирали на происходящее алыми глазами.

Гортанное кваканье жаб смешивалось с цоканьем паучьих лапок, перемежалось с едва слышимым шелестом вольфентов. Невольный привкус вражеского страха лорд Маунверт ощущал как лучшее вино.

– Сегодня мы начнём марш к нашей абсолютной власти, – прошептал он, глядя на армию, готовую к бою.

Сама земля Мыса Теней тряслась под чудовищным натиском существ, а воздух сплетался с силуэтами, хаотичными, как на картинах сумасшедшего художника. Джастин вытянул руку и прошептал древние слова заклинания своих предков:

– Варте́лиот Квандала́рн.

Из его руки в тот же миг, словно дух из глубин мира мёртвых, вырвалась зелёная вспышка. Она обрела форму призрачной светящейся зелёной пантеры с пробирающим душу взглядом. Текучая, как жидкий изумруд, хищница грациозно спрыгнула с балкона и слилась с тенями внизу. Лорд Маунверт расплылся в самодовольной ухмылке, глядя, как символ его рода следует за толпой чудовищ.

Теперь пантера – не просто знак. А новая, гораздо более серьёзная сила, которая причинит много вреда противникам.

Благодаря стараниям Главного Слуги.

Слуги, мага, вольфента. Как верно сказал Джоэрти.

Лорд Маунверт вновь почувствовал прилив силы. Он взволнованно сжал парапет. Слегка прищурился, наблюдая за тем, как чудовища своим маршем твердили ему идти по стопам тех, кто был до него, и побеждать всех, кто осмелится выступить против мощи его рода.

Ценил ли он предков? Несомненно.

Любил ли он их? Вряд ли.

Он не чувствовал в себе способность любить.

Испытывал ли к ним тёплые чувства? Может быть – но с какой стороны посмотреть.

Уважал ли он их, трепетал ли перед их величественными ликами?

О да. Предки – личная религия, божество и символ поклонения. Именно так его с детства обучал отец, подавляя всякое сострадание ради памяти тех, кому оно было чуждо.

Сострадание – самый губительный яд.

Лорд Маунверт принял эти слова как должное, как мантру, как жизненную цель и принцип.

И никогда не отступал.

Теперь толпы монстров, которых его прислужники собирали с разных частей мира, чтобы вести войну с Туманным полуостровом, репетировали марш около его замка. Ступали по земле Мыса Теней жестоким штормом, опустошающим всё на своём пути.

Способности вольфентов помогли ему усовершенствовать семейный символ и ужесточить игру. Пантера станет его главным оружием, но до начала битвы поможет ему с другой целью. Ему и Главному Слуге. Он это точно знал.

– Сегодня мы маршируем за правду! – обратился он к своей армии, и его слова были встречены хором рычания и рёва, диким подтверждением общего стремления к победе.

Когда последние лучи солнечного света исчезли за горизонтом, тьма вокруг лорда Маунверта ожила. Сумрак танцевал и извивался живым существом, а воздух заледенел.

Он воздел руки к небу, чувствуя, как его мантия развевается, словно живая тень.

– Великие Маунверты, я не подведу вас!

Зелёная пантера снизу посмотрела на него двумя изумрудными глазами, источающими проклятый свет. Свет, обещавший невыразимую силу и разрушения.

– Клянусь!

Призрачная пантера склонила голову в знак признания. И чудовища колонной пошли вперёд, освещённые несмелым мерцанием звёзд.

Как монстры, они свысока смотрели за маршем тьмы.

Глава 14. Миссия

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

июнь 2005 года по нашему летоисчислению

Сет Катто

Сет вместе с другими волшебниками вынырнул из корявого леса в долине и замер на краю каменной пустоши. Воздух тут пропитался запахом гари, плесени и увядшей травы, опалённой зноем. Камни правильной восьмиугольной формы покрывали поверхность, создавая абстрактные фигуры, идеальные, как по лекалу. Вокруг – ни души.

Гробовую тишину разрывали лишь протяжные крики неизвестных птиц с шипастыми, перепончатыми крыльями, парящих в затянутом тучами небе. Внизу, на дне глубокой пропасти, бесновалась огненная река. Пропасть отделяла землю Мыса Теней от владений Маунверта.

Над бурлящим пламенем вился каменный мост. Сет представил, как каждый камень, раскалённый до предела, готов рассыпаться от огненных прикосновений. От мерзкого ощущения обречённости хотелось кричать.

Густой туман застилал пейзаж мыса, придавая ему таинственный вид. Летний рассвет вдохнул новую жизнь в магический мир, но Мыс Теней остался неизменным: окутан тьмой, пропитан древней магией – отголоском кровавых лет. Вдали волны Облачного моря мерно разбивались о скалы, их звук разносился по воздуху и напоминал скорбные крики духов.

Сет коснулся холодных, влажных камней. Ладонь скользнула по отполированной поверхности.

– Такое мрачное место, – пробормотала Джаннита, осматриваясь. – Неужели здесь кто-то может жить?

Сет мысленно согласился с ней.

– Жизнь может быть разной, – оборвала мастер Экман.

Сет перевёл взгляд на логово врага, окружённое высоким каменным забором. За ним возвышался громадный чёрный замок Джастина Маунверта. Стены, казалось, сотворили из смеси камня и пламени, такого же, как в пропасти. Огненные змейки, скрепляющие булыжники, бегали по поверхности. Создавалось ощущение, что это строение вело в Темномирье или было башней-предупреждением. Шпили замка тянулись к небу когтями монстра, а уродливые каменные статуи горгулий с горящими красными глазами пристально следили за приближающейся группой. Значок зелёной пантеры на рукавах всех магов вызывал у Сета тревожность и внутреннее отвращение – как будто он снял одежду с трупа и надел на себя.

– О боги, – выдохнул Сет, не в силах оторвать взгляд от внушительного сооружения. – Нам точно туда?

Панорамные окна скрылись за тяжёлыми чёрными шторами и витражами с ужасающими кровавыми изображениями. Барельефы с уродливыми лицами и оскаленными пастями украшали стены. Купола в форме чудовищ, инкрустированные драгоценными камнями, впивались в погасшее небо.

Всё наблюдало за ними.

Заклинание невидимости, окутывающее группу, обостряло чувства, но, казалось, не помогало. Оно работало только тогда, когда враг не стремился выследить. А тут Сета не покидало ощущение, что за каждым его движением наблюдают.

Амадден рванул на мост в надежде первым покорить крепость, но мастер Экман остановила его световой вспышкой в спину, от которой он замер на месте.

– Помните, – произнесла она, оглядывая каждого исподлобья. – Мы должны сохранять бдительность. Джастин Маунверт – хитрый противник. Нельзя недооценивать его защиту.

Ливи принюхивалась к камням, её хвост нервно подрагивал. Уильям крепко держал поводок, переступая с одного булыжника на другой. Дерек внимательно осматривал каждый валун, словно надеялся найти ответы.

– М-можно п-попробовать магическую т-теорию вероятностей. – Он поправил очки, сползающие с носа. – Или с-сделать проекцию, как в логове.

– Не время, Дерек. – Мастер Экман резко отмахнулась от предложения, отчего Дерек вздрогнул. Кого он боялся больше: Экман или Маунверта? – Сейчас мы попробуем пройти через ворота. Я отвлеку чудовищ заклинанием бури, а вы проскользнёте в замок. Мы с Уильямом пойдём следом.

Её глаза сузились, как у хищной птицы, готовой к броску. Мастер Экман твёрдым шагом направилась к одному из мостов. Они линиями обороны тянулись вдоль замка, будто предостерегая непрошеных гостей.

Сет заметил, что на середине моста камни осыпались, образуя жуткий провал. Пламя моментами вырывалось из этой дыры, словно огненные ножи пронзали воздух, оставляя на камне жуткие узоры. Сет ощутил, как внутри закручивается узел тревоги. Оглядевшись, он заметил, что пламя попадало на каждый из мостов, которые вели к разным воротам, а те в свою очередь – к массивным двустворчатым дверям, запертым неведомой магией. Какой бы вход они ни выбрали, придётся пройти над бурлящей пропастью.

Мастер Экман не замедлила шаг, её движения оставались чёткими и уверенными. За ней, прихрамывая, следовал Уильям. Он молчал, как всегда, но его лицо выражало решимость. Амадден рвался вперёд, а Дерек шёл следом за братом осторожно, крадучись.

Джаннита оглянулась на Сета, который тщетно пытался унять дрожь в теле. Он стоял на месте, не решаясь сделать шаг. Его взгляд метался между кипящей рекой внизу, мостом и зияющей дырой.

– С тобой всё в порядке? – тихо спросила Джаннита, её голос был полон беспокойства.

– Конечно. – Сет отчаянно пытался казаться беспечным, несмотря на дрожь в голосе. – Всё отлично.

Шаг вперёд. Ещё один.

Идти было тяжело, словно ноги оковали невидимыми цепями. В голове всплыли образы Спеллхайна: солнце ласкает кожу, воздух звенит смехом друзей. Здесь же обитала зловещая тишина, разбавленная яростным шипением огня, странными звуками и шагами ужасных существ за воротами.

Сет посмотрел на мост и крепко зажмурился. Высоту он не любил. А высота над губительной пропастью и вовсе выглядела страшнее непобедимого врага.

Ну, это ведь мне просто мерещится, правда? Ничего на самом деле нет?

– Идём, Сет! – подтолкнула Джаннита.

Остальная группа уже почти дошла до середины моста. Пока что никто не умер – это обнадёживало.

– Я не могу, – признался Сет; рёв огня поглотил его слова. Руки нервно теребили край плаща.

Стальфетт резко обернулся и с упрёком взглянул на него.

– Катто, тебя сдерживает твоя трусость? – Голос телохранителя Ирмы, смешавшийся с треском пламени, болезненно обжёг Сета.

Но я ведь не трус, правда? Саманта не любит трусов.

Сет сжал кулаки. Лицо побледнело, но в глазах, должно быть, зажёгся огонек решимости. Он сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с паникой. Джаннита подошла ближе, рука легла на его плечо. Прикосновение подруги – якорь в бурном море.

– Мы справимся, – полный уверенности голос поддерживал. – Ты не один.

Сет кивнул. Сделал шаг вперёд. Ещё один. Группа медленно продвигалась к замку, борясь с собственными страхами. Время словно замерло. Сет старался не смотреть на приближающийся разлом между камнями, который предстояло перепрыгнуть. Сердце билось так громко, что, наверное, весь мир слышал его страх.

Мастер Экман не смотрела назад, сосредоточенная только на цели; плащ развевался за её спиной, как крылья орлицы. Уильям Стальфетт следовал за ней железным шагом. Время от времени он останавливался, осматривался по сторонам и прислушивался к каждому шороху. Джаннита двигалась грациозно и ловко, её голубые глаза внимательно обследовали окрестности в поисках притаившихся опасностей.

Близнецы, как всегда, шли бок о бок: Амадден в своём обычном бодром темпе, а Дерек – неуверенными, почти робкими шажками. Амадден готов был броситься вперёд в любую секунду, словно перед ним не пропасть, а лишь небольшая лужа. Дерек, напротив, выглядел так, словно каждая трещинка на мосту могла сулить гибель.

– Сет, держись! – Джаннита сжала его руку крепче. – Мы справимся.

Вот она, дыра между камнями. Сет замер. Мастер Экман, несмотря на свой возраст, ловко перепрыгнула пропасть и уже стояла на другом краю разлома.

– Быстрее! Времени нет! – Её голос прозвучал как удар молота, а сама она на фоне замка казалась величественной фигурой завоевательницы.

Уильям так же ловко перемахнул через дыру вместе со своим верным четвероногим другом. Амадден рванул вперёд, прыгнул, но, поскользнувшись о камень при приземлении, перевалился слегка назад и сорвался. Зацепился кончиками пальцев одной руки за выступ и повис на мосту.

– Проклятье, вытащите меня! – Его голос надломился, мужественное лицо исказилось страхом.

Сет вздрогнул.

В голове промелькнули образы последних месяцев: бесконечные тренировки, споры о Маунверте, Туманный полуостров, стена... Всё это теперь казалось ничтожным.

– Амадден!

Ему не нравился Амадден. Но если тот погибнет, станет пеплом, что тогда будет и с самим Сетом?

Тем временем Амадден всё ещё болтался на мосту на фоне пламени. Огонь почуял добычу и подскакивал выше обычного, желая добраться до жертвы. В панике Амадден выкрикивал ругательства.

– Б-брат, прошу, не падай, молю теб-бя! – Дерек, дрожа всем телом, перепрыгнул следом и в отчаянии потянулся рукой к брату. Их пальцы соприкоснулись.

– Помоги! – Амадден пытался схватиться свободной рукой за близнеца, но пламя снова зашипело – река сопротивлялась.

Серый, клубящийся дым окутал всех троих. Амадден мёртвой хваткой вцепился в ладонь брата, и его массивная фигура потянула хрупкого Дерека вниз. Очки соскользнули с переносицы Дерека прямо в огонь.

– Н-н-нет!

Сет закрыл глаза, пытаясь представить себе последний праздник в Спеллхайне. Прекрасные поющие фонтаны, благовония с рынков.

Этого всего не существует, правда? Они выживут.

– Отойди! – Лающий голос Уильяма донёсся до Сета.

Распахнув глаза, он увидел, как мистер Стальфетт твёрдым движением схватил руку Амаддена. Несмотря на свою боевую подготовку, тот взялся за ладонь спасителя по-детски неуклюже. Его сильная рука слегка подрагивала. Дерек отпустил брата и теперь озирался вокруг подслеповатым взглядом.

Магическая вспышка, оранжевая, как пламя, сверкнула, пробежав по руке и телу Амаддена. Сет сначала подумал, что огненные кинжалы достигли его, и чуть не вскрикнул.

Но вот он, тяжело пыхтя, вскарабкался на мост. С ошеломлённым видом сел на колени, посмотрел вниз и продолжил осыпать владения Маунверта самыми ужасными бранными словами, но Сет его понимал.

– Отойди, тупица! – Уильям грубо оттолкнул Амаддена от края моста.

– Идём.

Джаннита дёрнула руку Сета. Пальцы сжались в нежной хватке.

– Мы не должны стоять здесь.

В этот момент, словно в ответ на её просьбу, в проём моста ворвались языки пламени. Смертоносный треск разделил волшебников, заставив отскочить друг от друга. Кровавый танец, быстрый и мимолётный, словно отголосок недавно прошедшего бала тьмы. Затем пламя снова отступило.

Снаружи, за воротами, начался неимоверный шум, гвалт. Сет сжался и открыл было рот, готовый отпрянуть назад. Но Джаннита уже потянула его за собой. Она отпустила его руку и перепрыгнула через разлом в мосту легко и грациозно, лишь отряхиваясь и морщась от пыли. И снова грязь её волновала больше, чем возможность погибнуть.

Неужели я остался на этой стороне один?

Это осознание давило на него, словно пригвоздило к земле. Ноги стали совсем каменными.

– Сет! – крикнула Джаннита. – Мы идём дальше! Давай быстрее!

Сет глубоко вдохнул, стараясь ни о чём не думать, разбежался и сделал ловкий, как никогда в жизни, прыжок, ухватившись за спасительные руки сразу нескольких друзей. Даже не разобрал, кого именно.

Трясясь от ужаса, он поднялся. И все они побежали вперёд. Сет заметил, как рыжие волосы Уильяма сочетались с малиновым светом огня, когда тот смотрел на ворота.

Наконец они миновали мост и достигли каменной платформы. Жуткая атмосфера Мыса Теней сгустилась ещё больше. Перед группой вырисовывались высокие ворота замка Джастина Маунверта. Двустворчатая дверь была наглухо заперта, но странные звуки, доносящиеся с той стороны, сворачивали жилы.

Мастер Экман жестом приказала магам подождать, а сама подошла ко входу, вытянула руку вперёд, воспроизводя ментальное заклинание. В её ладони алой весенней розой зажглись чары, отбрасывая зловещие тени на искусно вырезанную поверхность ворот.

– Будьте бдительны, – скомандовала она, и красное сияние окрасило её суровые черты. – Мы не знаем, что нас ждёт за воротами.

Сет всё ещё старался побороть страх, намертво засевший в каждой клеточке тела. Джаннита нервно отряхивалась, но, вероятно, совсем не из-за тревоги перед дальнейшими испытаниями. Амадден и Дерек обменивались напряжёнными взглядами. Даже после падения Амадден был готов к бою – его мускулы напряглись до предела. А Дерек теребил подол своей мантии, рассеянно оглядываясь по сторонам. Без очков его взгляд казался ещё более потерянным. Но всё же даже он явно беспокоился не так сильно, как Сет, потому что магическая наука порой бывает даже более опасной, чем владения тёмного волшебника. Выражение лица Уильяма Стальфетта не читалось, его верная собака Ливи шумно обнюхивала воздух и суетилась вокруг ног.

– Есть ли что-нибудь, о чём нам следует беспокоиться, мастер Экман? – спросила Джаннита сдержанным голосом.

– Пока трудно сказать, – ответила Ирма, исследуя алым заклинанием каменную поверхность. Она ощупывала буквально каждый дюйм, искала потаённый замок, который мог открыть ворота, или запрятанные ловушки. Маги затаили дыхание, наблюдая за движениями мастера.

– Эти чары старые и мощные, но я не могу...

Прежде чем мастер успела договорить, ворота скрипнули, как старые кости в потревоженной могиле, и распахнулись с оглушительным стоном.

Сет замер. Ужас охватил его до мозга костей.

Прямо к нему хлынула толпа омерзительных монстров ужасных форм.

Мастер Экман отшатнулась к мосту и замерла у огненной пропасти. Ещё шаг – и сорвётся. Амадден среагировал мгновенно. Прыгнул вперёд и схватил мастера за руку, рывком оттаскивая от края.

– Святое Темномирье! С вами всё в порядке?

– Да. – Голос мастера впервые дрогнул. – Спасибо, Амадден.

– О, сила звёзд, – прошептала Джаннита, её лицо побледнело. Она посмотрела на уродливых существ, льющихся наружу. – Что за тёмная магия создала эту мерзость?

Она вся скривилась от отвращения, глядя на стекающие с монстров капли слизи.

– Что бы это ни было, нам придётся с ними столкнуться, – уверенно вытянул руку вперёд Амадден. Его голос был полон бравады, несмотря на страх, сияющий в глазах. – Мы не отступим.

Дерек ещё больше замкнулся. Его взгляд метался между чудовищной ордой и огненной пропастью позади них.

– Я никогда не представлял себе ничего подобного, – пробормотал он.

– Вперёд! – скомандовала мастер, подойдя ближе к мистеру Стальфетту. Недавнее происшествие не лишило её отваги. – Настало время отвлечь их.

Сет в ужасе схватился за мантию Джанниты.

Они пойдут вперёд напролом! В эту армию чудовищ! Что она задумала?

– Вперёд! Идите же! – гавкнул Уильям. Ливи, которую, судя по всему, тоже сделали невидимой для врагов, вторила ему воем.

Чудовища неслись, словно волны к берегу, и волшебники прижались к стенам и воротам. Дыхание каждого прерывалось, когда они наблюдали за приближающимися существами.

– Зачем мы сюда пошли? Я же говорил, что это самоубийство! – Сет чувствовал, как его сердце рвалось из груди. Он крепко держался за Джанниту, словно её рука была оружием, способным раскидать всех монстров. У него перехватило дыхание, когда он смотрел на ужасную армию существ, похожих на огромных жаб с телами, напоминающими желе. Они передвигались медленными, скользящими движениями, то разжижаясь, то снова принимая чёткую форму. Озирались вокруг полными бурлящей злобы глазами, при этом издавая булькающие, как стоны утопленников, звуки. Они ускорялись с каждым своим шагом; за ними по земле тянулись мерзкие сгустки слизи.

– Точно самоубийство!

Джаннита замедлила шаг, корчась от отвращения, пока они шли прямо к армии жаб-слизняков. Сет услышал позади крик мастера Экман. Небо словно сжалось, испуганное стремительным порывом магии. Сет давно не видел такой мощной, первородной силы. Всё в его напряжённом теле замерло. Отчаянно стучащее сердце остановилось на миг, а дух встрепенулся, стремясь вырваться из тела и присоединиться к вихрю.

Там, за воротами, из ниоткуда появилась магическая воронка. Она, точно гигантский водоворот, вспыхнула разноцветными лучами света, притягивая внимание всех вокруг. Шёпот ветра, ласковый, как морской бриз, стремительно усиливался, перерастая в яростный вой. Чёрные облака сгустились. И внутри воронки заплясали молнии, ударяясь о стены башни. Гром разорвал небеса так яростно, что даже земля задрожала под ногами. Мост дёрнулся, как перед крушением. Огненные языки пламени поднялись от реки и встали в оборону, жаждая сразиться с молниями, которые создала мастер Экман. Молнии осветили даже лес вдали и линии гор ослепительным сиянием.

Чудовища заревели, направили внимание на бурю. Жабы-слизни как по команде развернулись и направились всей ордой на Уильяма и Ирму.

– Мастер Экман, мистер Стальфетт! – воскликнул Сет, размахивая руками. – Монстры!

Тут, к своему ужасу, Сет заметил, что среди чудовищ были не только жабы.

Монстры разнообразных форм и размеров, покрытые чешуёй и шерстью, выглядели как тени во мраке. Их глаза сверкали от недоумения перед неистовой природной яростью, созданной магией. Сету казалось, что его кожу обжёг ледяной дождь. В носу появился запах земли, как перед приближением бури.

– Пора! Вперёд! – завопил Амадден и скрылся в толпе чудовищ, как рыцарь среди врагов. Сет не успел ничего почувствовать. Он просто решил двигаться, отринув все мысли, страх, ощущения, сосредоточившись лишь на том, что впереди.

Оказавшись среди монстров, он заметил, как за жабами появились человекоподобные существа, напоминающие дикарей. Они восседали на огромных, стрекочущих пауках с мощными перепончатыми крыльями, покрытыми волдырями. Насекомые противно визжали. Когда они проходили мимо, Сет ощутил запах гнилой древесины.

При виде пауков решимость Амаддена ослабела, он резко отпрыгнул назад, едва не сбив с ног Сета.

– Ненавижу пауков! – заорал Амадден, когда Дерек толкнул его вперёд.

У них не было времени. Чудовища отвлеклись, но могли в любой момент догадаться, что источник бури – вовсе не в море. Пока буря властвовала, Ирма и Уильям поспешно пробрались сквозь толпу и уже оказались рядом с группой.

– Не стойте! Воронки хватит ещё на пять минут, – крикнула мастер, вырываясь вперёд по направлению к замку.

Чудовища двигались к воронке, их голоса сливались в единый лозунг:

«За Маунверта! За восход тьмы!»

Человекоподобные существа размахивали лезвиями в пылающих отблесках реки и магической воронки, которую создала мастер Экман.

– Повергнем врага! За Маунверта! За восход тьмы!

Жабы вторили им бульканьем:

– За в-ве-ллралтавклак-кого Маунвврлваерта! За влсхбрпсход тьмы!

Площадка перед замком кишела монстрами. В конце шествия двигались вольфенты разных форм и размеров. Их алые глаза проникали в души магов, и Сет почувствовал холодный пот на лбу.

– Это вольфенты, не смотрите им в глаза, – предупредил Уильям. – Они видят даже сквозь заклятие невидимости. Смотрите вниз.

Марш возглавляли вольфенты в человеческой форме, верхом на жутких призрачных волках, крича те же лозунги:

– За великого Маунверта! За восход тьмы!

Волшебники осторожно, стараясь не задевать монстров, добрались до следующей площадки около дверей замка. Ощущение отчаяния пропитало воздух. Вдали бушевала буря.

Наконец они увидели Его.

То, что замыкало шествие.

Существо, парящее в воздухе, чем-то напоминало вольфентов, но было другим. Вокруг него мерцала изумрудная дымка. Лишь мельком взглянув на него, Сет почувствовал, как нечто толкает его волю в бездну. Маги резко отвернулись.

Это не живое существо, а магический знак, символ Маунвертов – зелёная пантера.

– Древнее знамение, предвестник тьмы! – зажмурилась Джаннита.

– Над-дел-лённая силой в-вольфентов, – догадался Дерек.

Даже Сет ощущал манящую ауру, исходящую от неё. Пантера безмолвно притягивала, словно запутывая души в сети. Волосы на затылке Сета встали дыбом, дрожь пробежала по спине. И всё же, несмотря на опасность, изумрудная пантера была красива.

– Быстрее, нужно войти в замок. Не смотрите ей в глаза. – Мастер Экман бросилась вперёд, прорываясь сквозь ряды чудовищ. Сет следовал за ней, представляя этих монстров статуями. Реальность казалась изменённой. Ужас исказил его видение. Лишь крик Джанниты, полный отчаяния, пробился сквозь кошмар:

– У него камень телепортации! Мастер Экман, барьер!

Сет не понял до конца смысл этих слов и не хотел понимать. Холодный ветер бил в лицо. Крики монстров сливались воедино и звучали зловещей мелодией по всему Мысу Теней.

Мысль о том, что он никогда больше не увидит лицо Саманты и не почувствует солнечного тепла на коже, пугала его.

Но пути назад не было.

Наконец они переступили порог, оставив кошмарный карнавал позади. Краем глаза Сет заметил, что все остальные подходы к замку также кишели врагами, восставшими под знаменем своего лидера, воспрянувшего после давнего поражения. Их вопли заглушали даже рёв воронки, созданной мастером Экман.

Источать наигранную уверенность у Сета больше не получалось, пришлось явить своё настоящее лицо.

– Может, телепортируемся назад? Мы ведь и так всё поняли, да?.. – осторожно предложил он.

– Слишком опасно. Они заметят портал. Да и кто знает, какими защитными чарами окружено это место, – серьёзно ответила Ирма Экман, в то время как Джаннита, кажется, лишилась дара речи. Её лицо почти позеленело. Она с шокированным видом нервно вытирала свою мантию о камни.

Сет попытался отвлечься, рассматривая детали коридора, куда они попали. Это место напоминало подземный ход. Свечи горели в канделябрах в форме искривлённых, уродливых существ. Их жуткие конечности цеплялись за мерцающее пламя, словно ища спасения от вечного холода, пронизывающего замок. Сам коридор расходился на несколько пролётов. Над ними нависали статуи, выполненные в форме мучающихся от пыток людей. На мраморных лицах навеки замерли боль и отчаяние.

Всё это – жертвы Маунверта?

Осторожные шаги глухо отдавались эхом по холодному каменному полу.

– Помните, – мастер Экман повернулась ко всей группе, – это очень опасное место. Здесь могут быть ловушки на каждом шагу. Но нам необходимо разведать обстановку. Держитесь рядом, не отставайте. И будьте начеку. И не позволяйте страху и сомнениям затуманивать ваш разум.

Её глаза сверкнули решимостью.

Неужели она совсем ничего не боится?

Она стояла с прямой спиной и гордо поднятой головой, будто памятник воительницы на древнем постаменте. Уильям рядом с ней напрягся, отчего на его лице появилось ещё больше морщин, и крепко сжал кулаки.

Их резко перебила Джаннита, наконец оправившись от мерзкой слизи монстров.

– Камень телепортации. Он был у одного из вольфентов. Я точно видела его. Они снова пытаются открыть неофициальный портал, который может повредить барьер.

Словно в подтверждение её словам в воздухе послышался звук, похожий на разрыв ткани, который стремительно разнёсся по тёмному коридору. Волшебники застыли как вкопанные. Даже Ирма слегка скривилась – неужели теперь в ней меньше решимости?

После этого мастер Экман и Джаннита Слайен обменялись понимающими взглядами. Сет знал, что мастер до лидерства над Туманным полуостровом тоже работала в службе порталов и прекрасно понимала всю серьёзность ситуации.

– Нам нужно закрыть портал и забрать у них камень телепортации, – настаивала Джаннита. – Иначе все эти чудовища могут с лёгкостью напасть на любой регион, в котором бывал тот, у кого сейчас камень телепортации. Или даже на другой мир.

– Нет! – Мастер Экман подняла руку, останавливая её. – Если мы это сделаем, нас заметят. Вся армия чудовищ и сам Джастин Маунверт. Мы должны исследовать замок. И не можем сейчас привлекать к себе внимание.

В нос Сету ударил запах утренней росы, тот самый, который окутывал Лунный лес, когда маги искали там вольфентов.

Значит, Джаннита права. Это портал.

А если чудовища и правда пройдут в любой регион и в мир людей? И выдержит ли защита в пространстве?

К аромату портала примешался запах горячего воска, который сливался с сыростью камня и лёгким оттенком металла – запах крови, напоминание об ужасах, происходивших за этими стенами. Мягкий звук шагов всех шестерых, несмотря на невидимость, слышался в коридоре. Каждый старался быть осторожным, чтобы не напороться на невидимых врагов, скрывающихся во тьме.

– Не останавливайтесь, – прорычал Уильям. Его голос напоминал скрежет металла о камень. Рыжая собака всегда бдительно брела рядом с ним, навострив уши и поджав хвост.

– Я всё же п-попробую с-создать мат-тематическую модель. – Дерек нерешительно отступил к стене, вытянул руку и произнёс уже знакомую после исследований Лунного леса заклятие-формулу. Однако оборвался на полуслове, резко вздрогнув. – Нет. – Он сделал глубокий вдох, откинул голову назад и озадаченно потёр подбородок пальцем. – Не работает, – растерялся Дерек. – Что-то словно с-сопротивляется моей м-магии.

– Значит, просто идём вперёд. – Амадден ободряюще похлопал его по плечу. – Братец, не трусь. Посмотри на наши костюмчики! – Он показал на метку зелёной пантеры на рукаве, отчего Сет рефлекторно потупил взгляд: лишний раз глядеть на это ему не хотелось.

– Стойте! – Джаннита вытянула руку вперёд, тревожно принюхиваясь. – Вы чувствуете это?

Сет снова уловил лёгкий запах воска, но явно не от свечей.

– Смотрите. – Амадден резко отступил, указывая наверх.

Ливи издала низкое рычание, шерсть на загривке встала дыбом.

– Окуленус, – прошептала Джаннита, направив руку к стене.

Вспышка бледного белого света из её ладони ударила о камни, и из щели между ними выпал глаз, кувыркнувшись в воздухе, прежде чем подкатиться к ногам магов.

– Что это?

Амадден придавил глаз ботинком, отчего тот противно чавкнул, словно сырая почва. Джаннита брезгливо скривилась.

– Они следят за нами, – серьёзно проговорила мастер Экман, сложив руки на груди. – И уже явно заметили. Заклятие невидимости бессмысленно.

– Но мы же в этих плащах, – хмыкнул Амадден, бодро взмахнув руками.

– Да, н-но в-ведём себя всё р-равно иначе. Мы другие, – резонно заметил Дерек.

– Нужно уходить отсюда как можно скорее, – оборвала его мастер Экман. – Идем вперёд, интуитивно.

– Интуитивно? – Сет сделал неловкий шаг назад, но, почувствовав холод камня за спиной, сразу же вернулся на место.

– У нас всё равно нет другого выхода! – грубо бросил ему Уильям, нежно погладив Ливи, чтобы та успокоилась.

– Это правда, – обречённо прошептала Джаннита, протягивая руку Сету, будто мать – ребёнку.

Подземелье встретило их лабиринтом тёмных коридоров. Зловещая энергия пульсировала и шепталась в пространстве сквозь каменные стены. Они старались двигаться осторожнее. Несмотря на быстрый шаг, внимательно смотрели по сторонам на мерцающий свет от свечей и фонарей.

Главное – не заходить туда, где совсем нет света.

Прислушавшись, Сет различил тихое шипение, скольжение чего-то мягкого по камню, хруст дерева и отдалённый хор чудовищных голосов, всё ещё шествующих за пределами замка. Он старался сосредоточиться на поставленной задаче, но атмосфера владений лорда Маунверта сдавливала, словно пальцы великана шею жертвы. От каждого скрипа и стона нервы Сета натягивались. Он вздрагивал или даже подпрыгивал, но уже не пытался уговорить группу вернуться назад. Следовало вести себя как подобает прислужникам Маунверта, чтобы не привлекать внимание врага. С гордостью и презрительной уверенностью.

Сет всё больше убеждался, что замок Маунверта дышал собственной древней жизнью. Замысловатые узоры на стенах мерцали, как чешуя огромной змеи. На полу то и дело появлялись извивающиеся тени.

Пройдя несколько лабиринтов из коридоров, они свернули за очередную дверь и внезапно остолбенели. На глаза им попались люди и волшебники, скованные цепями, грязные и одетые в лохмотья. Они с трудом волочились по коридору, начищали стены, полы, фонари, которые в этой комнате заменяли свечи. Цепи держали их, не позволяя сделать лишних движений, и протяжно гремели. Они делали самую грязную работу без всякой магии. Молча, удручающе. С потерянным, разбитым видом. От них пахло грязью, гнилью, приближающейся смертью и страданием. Лица всех – бесцветный пергамент, словно их настолько сломили, что они уже не могли делать ничего, кроме механической работы.

– Рабы Маунверта. – Голос Джанниты дрогнул от ужаса и боли. Сету захотелось закрыть глаза. Но он устоял.

– Смотрите! – сказал Амадден, пока рабы их не заметили.

Из ниоткуда появилась раскрытая дверь, ведущая в соседний коридор.

– Туда!

– Стой, здесь могут быть ловушки! – крикнул ему вслед Дерек, но Амадден уже рванул вперёд.

Увидев, что ничего не случилось, все остальные последовали за ним. Коридор мало отличался от предыдущего. Такой же тёмный, гнилой, сырой. С фонарями на стенах и змеистыми узорами. В голову Сету ударил звон, так, что у него загудел череп, и он с криком схватился за виски. В отличие от других коридоров, служивших проходами куда-то, здесь виднелось большое количество дверей. Они соединялись друг с другом, разветвлялись, словно желая запутать попавших сюда пленников.

– Стойте! – Мастер Экман резко подняла руку, останавливая всех. К ней подбежали Уильям и Ливи.

– Это похоже на ловушку. Нам нужно вернуться.

Но Амадден словно не слышал её. Он уже распахнул дверь и ступил в комнату.

– Амадден! – Дерек побежал за ним, но резко остановился на пороге в тот самый момент, когда брат рухнул на пол с криком гораздо более громким, чем при падении с моста. Тогда он бранился, а сейчас из его горла вырвался вопль, горький, безысходный и отчаянный.

Сет не смог разглядеть, что именно находилось в комнате. На первый взгляд там было лишь пустое пространство, но Амадден лежал на полу и словно захлёбывался водой, отчаянно болтая конечностями, пытаясь вытащить своё тело из невидимого капкана.

– Идиот, – буркнул Уильям, подбираясь ближе.

– Уильям, не ходи! – Мастер Экман оборвала его. – Коридор иллюзий.

– Что это значит? – осторожно поинтересовался Сет, но мастер не ответила ему, потому что её слова прервал скрип двери, которая начала с высоким, пронзительным, как смех неизвестного существа, звуком захлопываться, оставляя за собой Амаддена.

– Б-брат! – Дерек вздрогнул от ужаса и потёр лицо, инстинктивно поправляя пальцем очки, которых там уже не было. Мастер Экман резким ментальным заклятием направила струю обжигающего фиолетового света в дверь. Та резко перестала закрываться и начала медленно крошиться. Амадден всё ещё «плавал» внутри комнаты, «утопая» в самом полу.

– М-можно я вытащу его? – вызвался Дерек, но Уильям грозно глянул на него и схватил за локоть.

– Его вытащит Ливи. На неё чары не подействуют.

Он кивнул ожидающей команды собаке. Ливи бросилась в комнату и потащила Амаддена за руку обратно в коридор. Оказавшись за пределами опасности, он быстро пришёл в себя: дёрнулся и широко открыл глаза. Дыхание сбивалось и переходило в хриплый кашель – он всё ещё пытался бороться с невидимой водой. С безумными глазами он поднялся и отбежал в сторону, как будто над ним нависла огромная волна.

– Я не думал, что такое... камни... они... как вода, – отрывисто шептал он.

– Там не было никакой воды, – сухо ответила мастер Экман. – Это комнаты иллюзий, которые нужны Маунверту, чтобы окончательно сломить своих пленников. Превратить в рабов, таких, как мы видели в предыдущем коридоре.

Не успели они прийти в себя, как в коридоре появились две фигуры, закутанные в чёрные плащи с капюшонами, с эмблемами зелёной пантеры на рукавах, точно такими же, как у всей шестерки. Они шли неспешно, словно прогуливаясь. Один был чуть сгорбившийся, другой шагал прямо и уверенно.

Сет поморщился от запаха тлена, исходящего от них, и замер. Его словно окатило холодом.

Прислужники Маунверта. А если они догадаются, что мы не из них?

Мантии зловеще шуршали о камень, будто само пространство замка нашёптывало, что нужно поскорее уходить. Сет потряс за плечо Джанниту, но та молчаливо кивнула ему, давая понять, что следует стоять на месте.

Сет уже и сам догадался. Если они попытаются уйти, это будет как минимум странно, и их могут заметить. Впрочем, уже заметили.

– Что вы здесь забыли? – Мужчина с грубым лицом и чёрной косматой бородой до середины груди поднял на них тяжёлый взгляд угольных глаз, словно не живой человек, а гипсовое существо, оживлённое магией. Вся группа молча переглянулась.

– Ваша псина?

Ливи оскалилась и угрожающе зарычала.

– Эй-эй, пёсик, потише!

Мастер Экман слегка растолкала остальных и вышла вперёд.

– Что она делает? – шепнул Сет.

– Мы пришли на аудиенцию к лорду Маунверту.

Её жесткий стальной тон не оставлял места для возражений.

– Кто вы вообще такие? – гортанным голосом прокашлял второй, слегка спустив свой капюшон. – Вы из наших... Или нет?

Его молодое лицо смотрелось глуповато и отчасти уродливо за счёт непропорционально крупных носа и губ, а тёмные волосы до плеч висели клочьями. Амадден дёрнулся, но не решился ответить. Его мускулы напряглись, но лицо всё ещё было бледным, а сам он выглядел после комнаты иллюзий не лучшим образом.

– Вам не нужно знать, кто мы такие. Мы пришли лично к лорду Маунверту по особому важному поручению, – продолжила мастер Экман, отвлекая на себя внимание.

Сет поразился, насколько жёстко и непоколебимо мог звучать голос Мастера магии. В то же время в её тоне слышались и презрение, и отвращение. Казалось, имя лорда Маунверта заставляло Ирму дрожать внутри, но не от страха, а от желания уничтожить его.

– Ведите нас к нему!

Прямо к Маунверту? Да она с ума сошла. Вот уж самоубийца. Может быть, она хочет погубить нас всех?

Он начал метаться взглядом по сторонам. Заметил на лицах друзей недоумение. Даже Уильям подозрительно прищурил глаза; его рука, держащая поводок, дрогнула.

– Как прикажете, мэм. – Длинноволосый прислужник безразлично пожал плечами. Словно своим голосом мастер Экман подавила волю обоих.

– А если они самозванцы? – Его бородатый товарищ явно что-то заподозрил и осматривал шестерых магов с ног до головы, подавшись вперёд. Сет увидел его жёлтые кривые зубы и поморщился от запаха алкоголя.

– Тогда... – второй задумчиво почесал затылок, – лорд Маунверт разберётся с ними.

Мастер Экман жестом приказала всем следовать за ними. Теперь они шли в никуда, навстречу врагу, судьбе и возможной скорой гибели.

Глава 15. Эшфилд-Форест

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

июнь 2005 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Мягкий золотистый свет летнего солнца проникал сквозь тонкую вуаль занавесок. Кэт сидела на краю кровати и рассматривала рисунок в руках. Она заметила, что линии в последнее время стали более изящными и плавными, но картина всё же не складывалась, словно посмеиваясь над её бесталанностью. С глубоким вздохом разочарования Кэт разорвала бумагу на мелкие клочки, и те снежинками упали на пол.

– Почему я ничего не умею...

Она медленно поднялась и направилась к старому зеркалу на дверце шкафа. Вглядевшись в своё отражение, сдержанно улыбнулась. Лёгким движением поднесла правую руку к лицу, кончики пальцев мягко скользнули по скулам. Теперь они стали заметно чётче.

– Я уже не такая толстая. Хотя бы что-то хорошее.

За последние месяцы её фигура заметно изменилась – она похудела, потому что гораздо меньше ела из-за переживаний, но не достигла болезненного истощения, словно её тело знало меру, за которую не решалось перешагнуть.

В глубине её существа по-прежнему теплилось загадочное воодушевление. Оно поселилось там ещё зимой, проникло в каждый уголок души и вытеснило голод и усталость. Внутренняя энергия побуждала искать утешение в книгах и неуклюжих зарисовках, чтобы укротить тревожные мысли. После случая зимой в её жизни не происходило ничего необычного, и Кэт начала верить, что это был всего лишь дурной сон.

Дни превратились в рутинную мелодию скуки. В школе насмешки не прекращались, и Кэт даже научилась почти на них не реагировать. Её жизнь шла своим чередом, за исключением редких прогулок с Ханной. Но Ханна, казалось, держалась на расстоянии, занятая учёбой больше, чем дружбой. Кэт часто проводила время в одиночестве, поглощённая книгами либо безуспешными попытками научиться рисовать.

О таинственном художнике Вэле Хортоне она давно не слышала. Видимо, он вернулся в Лондон, оставив за плечами тихий и пустой М. Кэт прекрасно его понимала. Она бы сделала то же самое, если бы не те мимолётные приключения, которые закончились столь же внезапно, как и начались. Пару раз Ханна звонила Вэлу, но, не получив ответа, обе подруги вскоре перестали упоминать его в своих разговорах. Сделали вид, будто забыли, как и ту несостоявшуюся выставку.

Иногда Кэт всё же вспоминала Вэла, мысленно возвращалась к желанию вновь увидеть его, возможно, даже подержать за руку. Но она быстро избавлялась от этих сентиментальных идей. Ей не нужен был никто, кроме самой себя. А уж тем более – малознакомый парень старше её, каким бы добрым и талантливым он ни был.

Мать задержалась у Рейнсов на несколько месяцев и не стремилась возвращаться. Она изредка звонила Кэт и отцу, спрашивала о жизни, но по её голосу Кэт поняла: с подругой она счастлива больше, чем с мужем и дочерью.

Отец тоже был доволен. Однажды он даже откровенно признался в этом, поблагодарив дочь за свободу от постоянных упрёков жены. Кэт лишь усмехнулась и ушла заниматься школьными заданиями, не придавая его словам особого значения.

Теперь, лишившись друзей, Кэт погрузилась в учёбу, и её успехи не уступали достижениям Ханны. Отец, приятно удивлённый, пообещал ей купить мобильный телефон, и она начала каникулы в приподнятом настроении, предвкушая свободное время без тупых лиц и насмешек одноклассников.

Подойдя к окну, Кэт вдохнула свежий аромат лаванды и стриженой травы. Жужжание пчёл и тихий перезвон церковного колокола наполняли Лавендер-Лейн нежной мелодией, словно сама природа пела колыбельную. Семейный сад Кристаленсов цвёл яркими красками, как настоящее полотно из роз, нарциссов и незабудок, танцующих в тёплых лучах летнего солнца.

Из созерцательной задумчивости Кэт вывел неожиданный стук в дверь. Она с неохотой оторвала взгляд от очаровательной картины летней идиллии и поспешила к входу. На пороге стояла наконец вернувшаяся мать. Она, как всегда, выглядела сдержанно и неприметно: каштановые волосы собраны в хвост, а в уголках губ мятым узором залегли морщинки. Её скромное платье с цветочным принтом доходило до щиколоток, сочетаясь с небольшой пёстрой сумкой и туфлями на плоской подошве.

Несколько мгновений они молча стояли, глядя друг на друга. В глазах матери сверкали искры удивления, смешанные с облегчением. Затем, словно движимая невидимой силой, она шагнула вперёд и крепко обняла Кэт.

– Моя дорогая, я так скучала по тебе! – Её голос предательски дрогнул от волнения. Кэт слегка улыбнулась в ответ и осторожно вывернулась из объятий.

– С возвращением, мам, – пробормотала почти безразлично, тщательно пряча под этой маской свою внутреннюю радость.

– О, Кэт, я не могу поверить, что ты не поехала с нами. Неужели здесь было что-то настолько важное? – Слова мамы полились стремительным потоком – привычная суетливость снова наполнила дом.

Чувство вины слегка кольнуло изнутри, но Кэт сумела сохранить спокойствие.

– Прости, мам. – Она опустила глаза. – Я просто хотела... эм... не отстать в учёбе.

На самом деле они уже обсуждали это по телефону, но мать смотрела так, словно ждала глубокого раскаяния.

– Ну, молодец, конечно... – Она натянула улыбку, пронизанную скрытой агрессией. – А где отец?

Протянула Кэт свои сумки, и та согнулась под их тяжестью – сколько же у матери вещей! Даже в этом они были разные: Кэт ненавидела ломящиеся гардеробы и предпочитала минимум.

Интересно, есть ли у них вообще что-то общее? Кроме внешнего сходства и второго имени, которым Кэтлин Амелию Кристаленс наградили в честь матери. Но Кэт предпочитала о нём лишний раз не вспоминать.

Мать даже не заметила её возмущения.

– Работает, – с трудом выдохнула Кэт, направляясь в комнату вместе с матерью.

Та драматично вздохнула и прижала тонкие руки к груди.

– Когда же этот мужчина научится уделять приоритетное внимание своей семье? Даже не смог встретить меня.

Она покачала головой больше для себя, чем для дочери. Кэт лишь закатила глаза на её театральность, предвидя неизбежное начало нового монолога. Понимая, что ещё минута – и мать углубится в причитания о равнодушии отца, Кэт поспешила сменить тему.

– Как дела у Рейнсов?

– О, ты так много пропустила. Видела бы ты Джулиана и Мариссу – не дети, а просто восторг! Наверняка их ждёт светлое будущее.

Когда Кэт вошла в комнату матери, в последнее время казавшуюся ей безжизненной и пустой, тяжёлую тишину нарушил едва слышный шорох её шагов. Она поставила сумку на пол и обернулась. В знакомых стенах у мамы сразу же появился румянец на щеках; она раздвинула тяжёлые шторы и потянулась к своим любимым комнатным растениям, скучающим на окне. Кэт прищурилась от непривычно яркого света, но продолжила разговор, пытаясь изобразить интерес:

– Рада, что у Рейнсов всё хорошо.

– Джулиан – просто гений. Он выигрывает все школьные олимпиады. А маленькая Марисса, как лучик солнца, – такая жизнерадостная и общительная. Так удивительно наблюдать, насколько эти дети любознательны и умны. Ты могла бы у них многому научиться.

Глаза матери с надеждой блеснули.

Прекрасно! Вторая любимая тема – сравнивание меня с кем-то. И всегда не в мою пользу.

– Конечно, мама.

Сарказм рвался наружу.

– А муж у Кристин просто невероятен – инженер и авиастроитель! Представляешь? У них такая идеальная жизнь, вот к чему нужно стремиться, дорогая.

– Угу.

Иглы зависти обожгли сердце. Почему её собственная жизнь была так далека от этого идеала? Возможно, она действительно поступила неправильно, не уехав из этого города хотя бы ненадолго...

Из размышлений Кэт вырвала резкая трель телефона в её комнате. Благодарная за этот отвлекающий момент, Кэт поспешила в спальню и подняла трубку.

– Кэт, привет, это Ханна! – В голосе подруги звучал неподдельный восторг. – Как ты, милая?

– Привет. – Кэт попыталась взять себя в руки, чтобы говорить так же радостно. – Всё хорошо, спасибо. Что нового?

– О, у меня для тебя сюрприз! – Ханна засмеялась, едва переводя дыхание. – В эту субботу мы с классом едем в Эшфилд-Форест. Будем праздновать окончание экзаменов. Ты просто обязана присоединиться!

Сердце Кэт сжалось. День среди тех, кто не упускал шанса назвать её фриком и распустить слухи, казался кошмаром.

– Не уверена...

– Подожди, не отказывайся сразу. – Голос Ханны стал умоляющим. – Представляешь, Вэл вернулся! И он будет с нами! Он согласился приехать и поиграть для нас на гитаре.

Кэт вздрогнула, удивившись:

– Вэл? Правда?

– Абсолютно! – Ханна едва сдерживала волнение. – И это ещё не всё. Эдмунд тоже с нами. Я его с таким трудом уговорила! Он захотел насладиться природой и познакомиться с лондонской звездой. Ты не можешь пропустить это!

Я увижу Вэла! А заодно и красивую природу. Это джек-пот?

– Ладно, я с вами. – Кэт почувствовала, как её настигает волнение Ханны. – Когда и где мы встречаемся?

– В субботу, в девять утра, у школы. – Ханна хихикнула. – Поедем вместе. Мои родители арендовали автобус. И не забудь ланч, магазинов в лесу нет.

– Поняла. – Кэт постаралась отбросить мысли о непременных насмешках.

– Увидимся в субботу, Кэт!

– Пока! – прошептала Кэт, кладя трубку телефона. Она посмотрела на него, осознавая тяжесть своего решения.

Кэт глубоко вздохнула и подошла к матери, которая разбирала сумки из поездки.

– Мам, можем поговорить?

Мама подняла взгляд, полный интереса.

– Конечно, дорогая. – Она отложила в сторону блузку. – Что случилось?

– Ханна только что звонила. Она пригласила меня в Эшфилд-Форест с классом в эту субботу. Отпраздновать окончание экзаменов. Я хочу поехать.

На лице матери отразилось волнение.

– Ты уверена, что это хорошая идея? В лесу безопасно? С вами будет кто-то взрослый?

– Конечно, мам, – уверенно ответила Кэт, доставая несколько маминых вещей из сумки, чтобы положить в шкаф. – Родители Ханны будут с нами. Они даже арендовали автобус.

Мать вздохнула:

– Если ты так хочешь, то поезжай. Но, пожалуйста, будь осторожна.

– Спасибо, мам. Я буду. – Кэт радостно кивнула.

Первым делом она положила в рюкзак альбом для рисования и набор карандашей.

Может быть, Вэл научит меня рисовать лесные пейзажи?

Затем – книгу, чтобы скоротать время в дороге. CD-плеер, наушники и любимую джинсовую куртку с капюшоном, которая могла согреть её в прохладные вечера. И конечно, не забыла о маленькой аптечке – ведь Кэт всегда могла попасть в какую-нибудь передрягу.

Жаль, нет фотоаппарата... Можно было бы заснять красоту Эшфилд-Фореста. Надеюсь, Ханна не забудет взять свой.

* * *

Кэт стояла на краю школьного двора с маской равнодушия и наблюдала за суетой одноклассников вокруг автобуса. Июньское солнце ласково согревало маленький городок М., заливая дорожки своим сиянием. Всё вокруг цвело и источало сладковатые ароматы, даже редкие цветы в горшках на школьных окнах и клумбах. Взгляд Кэт задержался на синем автобусе из девяностых – краска потускнела от времени, а двери скрипели отзвуками многочисленных экскурсий.

В салоне её встретили знакомые запахи старой кожи, пыли и не до конца выветрившегося табачного дыма. Одноклассники, уже занявшие места, звонко переговаривались, смеялись и шутили, излучая беспечное веселье. Увидев Кэт, они, как всегда, на секунду замолчали, а затем принялись перешёптываться.

– Эй, смотрите, кто здесь! – Полли толкнула Софи в плечо. – Наш фрик решила прогуляться по лесу.

Джесси, сияющая от радости, стиснула в объятиях Майка. Он нахально пощекотал её ниже спины на глазах у всех, вызвав всеобщий одобрительный гул. Должно быть, дружба этой парочки уже переросла во что-то большее – к сожалению.

– Да она сама как из леса. Наверное, возвращается домой.

– Или хочет найти в лесу парня.

– Может, Йети? В самый раз будет.

Джесси закатила глаза, хихикая, а Полли, довольная, как сытая кошка, достала из сумки зеркальце и ярко-красную помаду, кокетливым жестом нанесла её на губы и растянулась в улыбке, любуясь своим отражением.

– Кэт! – Ханна вскочила с места и помахала подруге.

Кэт, гордо подняв голову, прошла мимо одноклассников с таким равнодушным видом, словно они были лишь частью интерьера. Её взгляд скользнул по родителям Ханны, мистеру и миссис Голден. О Джеке Голдене, владельце пекарни, она уже знала от Ханны. А его жена Фиона, коренастая женщина с мягкими, немного детскими чертами лица, работала в общественном центре и вместе с мужем организовывала экскурсии туристам. Сегодня им предоставили мини-автобус для поездки ученической группы в Эшфилд-Форест, причём мистер Голден самолично сел за руль.

– Давайте, ребята, занимайте места! – весело кричала миссис Голден, проверяя учеников по списку.

Кэт быстро добралась до Ханны, которая сразу уступила ей место у окна, положив лежащую там плюшевую лису себе на колени.

– Я заняла тебе лучшее место, – заявила она с гордостью, словно сообщала о благородном поступке.

– Спасибо, – равнодушно буркнула Кэт.

– Как же я хочу увидеть Эшфилд-Форест! – В голубых глазах Ханны заиграли искры предвкушения.

– Надеюсь, удастся сбежать подальше от этих придурков. – Кэт кинула взгляд на одноклассников, поворачивающихся в её сторону с усмешками.

– Отличная мысль. Они такие шумные сегодня. – Ханна прижала игрушку к груди. – Можем вместе почитать где-нибудь в тени под большим деревом.

Идеально!

Лёгкая улыбка мелькнула на губах Кэт. Она устроилась поудобнее на продавленном кожаном сиденье и на минуту зажмурилась. Когда снова открыла глаза, заметила Эдмунда, угнездившегося на заднем ряду. Он потерялся в книге с фантастическим пейзажем и волшебными существами на обложке. От его выражения лица веяло недоумением: «Что я тут делаю? Зачем я здесь?»

– А Вэл где? – нахмурилась Кэт, не увидев среди присутствующих знакомого художника и музыканта. – Он ведь обещал приехать?

Ханна поправила косу, заплетённую набок.

– Он сказал, что будет позже, немного задержится. Какие-то дела. – Она с сожалением пожала плечами.

Кэт понимающе кивнула, ощущая, как надежда медленно улетучивается. Она так ждала этой встречи, ради которой и отправилась в лес.

Неужели всё напрасно и он не приедет?

В это время остальные одноклассники, прекратив издёвки, стали обсуждать планы на день.

– Спорим, я поймаю больше рыбы, чем ты, Майк? – Саймон выпятил грудь, полный решимости.

– Да ладно? Думаешь, сможешь меня переплюнуть? – Майк поднял бровь и обнял томно улыбающуюся Джесси.

– А страшилки будем рассказывать? – Джесси обратилась к проходящей мимо миссис Голден, считающей учеников по головам.

– Конечно, милая... Восемь, девять. – Она мягко улыбнулась. – Соберёмся у костра. Двенадцать, тринадцать... И будем рассказывать истории.

Когда все оказались в сборе, автобус, наполненный гулом голосов и ожиданием приключений, тронулся в путь.

– Эй, Кэт, почему ты снова такая грустная? – Ханна легонько толкнула подругу. – Эшфилд-Форест ждёт!

Автобус медленно двинулся на светофор. Кэт поморщилась от нарастающего шума болтовни. Все как с ума посходили и не закрывали рты, смеясь в голос, рассказывая истории или глупые анекдоты.

– Полли, а купальник взяла? – спросила Софи, дёргая подругу за руку.

– Конечно, взяла. Новенький! – Полли игриво подмигнула парням, на что те, как по команде, закатили глаза.

– Кружевной или прозрачный? – через минуту не удержался от «интеллектуальной» шутки Майк.

Джесси резко отодвинулась и бросила на него сердитый взгляд.

– Думаешь, это смешно?

– Ладно тебе, котёнок, в любом случае мне понравится только твой купальник. – Майк притянул её к себе ещё крепче и уткнулся носом в волосы. – Так вкусно пахнешь. Новые духи?

От этой картины Кэт ощутила тошноту и отвернулась, прислонившись лбом к прохладному окну. Наушники спасали от убогой реальности. Под мягкие аккорды Coldplay она погрузилась в свои мысли, оставив мир вокруг вместе с его незначительными мелочами.

Кэт не выключила музыку, даже когда миссис Голден начала тоном экскурсовода рассказывать о достопримечательностях М.: что-то про старую мельницу, из которой во время Великого шторма в 1703 году вырвалось колесо, и про церковь с призраками. Захватывающие истории вмиг стали серыми из-за неприятной компании.

Автобус плавно скользил мимо местных жителей, заботливо ухаживающих за своими садами. Улочки, как будто вышитые яркими цветами, растекались красками вокруг. Дальше, на открытых просторах, фермеры с любовью возделывали землю, а рыбаки, полные надежд, отправлялись к прозрачной речушке, мечтая о щедром улове.

Скоро М. остался позади, растворился, как дымка утреннего тумана. Ландшафт изменился: от уютных улочек – к бескрайним зелёным полям, которые теперь расстилались перед глазами Кэт мозаикой из золота и зелени. Она крепче прильнула к окну, чтобы уловить каждый оттенок, каждый лучик солнца. И аромат! Свежескошенная трава и землистая почва окутывали её нежным туманом, врывались в открытые окна и заставляли дышать глубоко, ощущая весь мир вокруг себя.

Автобус вскоре оставил за собой поля и ворвался в пышное царство леса. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, превращались в изумрудные и золотые пятна. Ветер шумел в ветвях мелодией лета.

– Ух ты! – воскликнули одноклассники. – Это совсем не похоже на М. Как будто мы в дикой природе.

С каждой милей лес становился всё гуще, и Кэт ощутила, как они все вместе погружаются в совершенно новый мир, полный тайн и приключений. В груди зародилось волнующее чувство предвкушения, отчего сердце забилось чаще. Внутренний свет вновь проявил себя, вспыхнул с новой силой, заряжая энергией и авантюризмом.

Странное предчувствие.

Спустя два часа пути автобус остановился. Шум двигателя со стуком затих, уступая место многообразию звуков природы.

– Мы на месте. Берите вещи, приступаем к исследованию леса, – энергично объявил мистер Голден и ловко спрыгнул с водительского сиденья.

– Наконец-то! Ура!

Одноклассники быстро освободились от ремней безопасности и высыпали наружу. Кэт последовала за ними, закинув рюкзак на плечо.

– Будь аккуратнее, милая! – ласково предостерегла миссис Голден, помогая Ханне спуститься из автобуса.

Мимо пронеслась стрекоза и села на её светло-каштановую косу, отчего Ханна издала испуганный визг.

– Это всего лишь стрекоза. – Майк легко отогнал нарушительницу спокойствия взмахом руки.

Окружающие не смогли сдержать смех, даже Джесси, которая сама панически верещала от любой мошки, позабавила реакция Ханны.

– Не смешно, – фыркнула Ханна, чьи щёки стали пунцовыми.

Кэт мимолётом взглянула на Эдмунда, который по-прежнему держался в стороне, только теперь смотрел не в книгу, а на верхушки деревьев.

Как всегда!

Кэт покачала головой и последовала за остальными в чащу.

Эшфилд-Форест встретил ребят оркестром звуков: шелестом листьев, звонким треском многочисленных насекомых, пением птиц и заливистым журчанием реки вдалеке. Кэт глубоко вдохнула, отчего лёгкие наполнились июньскими ароматами.

Она подняла взгляд и увидела верхушки столетних деревьев, соединяющихся в природный купол и тянущихся к небу. На солнышке между лесными гигантами грелись пухлые кустарники и множество цветов. Здесь произрастали разные породы деревьев: от тоненьких осинок до массивных, величественных дубов. Кое-где виднелись высокие заросли трав, сквозь которые вились тропинки. Ханна не смогла сдержать восхищения:

– Прелесть! – Она мечтательно уставилась на могучие дубы и буки.

Через несколько минут группа добралась до цветочной поляны. Солнце уже стояло в зените и нещадно палило, но ребята, не обращая на это внимания, рассыпались по поляне и принялись фотографироваться.

– Это просто рай! – воскликнул Майк, растягиваясь на траве и вздыхая от удовольствия. Джесси устроилась рядом и прикрыла глаза.

– Будьте внимательны, здесь легко заблудиться. Следите друг за другом, – напомнила миссис Голден всему классу. – Ведь вы уже взрослые.

Её муж тем временем осматривал окрестности в поисках идеального места для пикника.

– Конечно, миссис Голден. – Майк изобразил на лице серьёзность.

Полли и её друзья обступили полянку с гигантскими синими колокольчиками. Противный смех разносился по лесу, пугая птиц. Софи вырвала с корнем несколько цветов и, обломав кончики, сделала импровизированный букет.

– Полли, снимай!

– Сначала ты! – Полли бросила на землю рюкзак и встала в фотогеничную позу на фоне всё тех же, уже заметно поредевших колокольчиков.

Миссис Голден махнула рукой и призвала всю группу следовать за собой по узкой тропинке, ведущей сквозь ароматные кустарники.

Кэт отошла в сторону, под хрупкую осинку, и прижала ладонь к шершавой коре. Она почувствовала, как пальцы утонули в смоле.

– Ребята! – окликнул их мистер Голден, хлопая в ладони, чтобы привлечь внимание. – Сейчас мы пойдём глубже в лес. Не отставайте друг от друга. Нам важно, чтобы никто не заблудился.

– Поняли, – снова быстрее всех подтвердил Майк, поднимаясь вместе с Джесси. – Постараемся не потеряться.

– Всё верно, – ответила миссис Голден серьёзным тоном и шутливо погрозила пальцем. – Теперь давайте убедимся, что у нас есть всё необходимое. По пути мы остановимся несколько раз, чтобы отдохнуть и поесть. Разобьём лагерь на ночь, как только доберёмся до места назначения.

– Отличный план. – Джесси мягко взяла Майка за руку, чтобы вместе с ним последовать за остальными в лес. Ей явно нравилось ловить на себе завистливые взгляды одноклассниц. Никто, кроме неё, даже Полли, не решился вот так открыто идти с парнем. Мол, пусть теперь знают, кто здесь королева!

Через полчаса, немного углубившись в лес, вся группа остановилась в поисках ярких кадров.

– Дальше мы не пойдём. Там могут обитать дикие животные. Мы не хотим подвергать вас опасности, – с серьёзным видом объявил мистер Голден.

По группе пробежал ропот любопытства и разочарования.

– И кстати, это отличное место для лагеря. Чем быстрее поставим палатки, тем больше времени будет на отдых, – предложила миссис Голден и расстегнула рюкзак с походными принадлежностями.

Мальчики охотно вызвались помочь. Разве что на лице Эдмунда по-прежнему были отстранённость и явное нежелание с ними взаимодействовать. Улучив минуту, он спрятался в тени дуба, уткнулся в неизменную книгу и ни на кого не обращал внимания.

Под руководством мистера Голдена ребята принялись разбивать лагерь. Кэт наблюдала, как парни вместе вытаскивали из рюкзаков палатки и снаряжение. Некоторые изо всех сил пытались распутать верёвки, пока другие вбивали колышки в мягкий мох. Не обошлось и без сражения на палаточных дугах, что сильно беспокоило мистера Голдена: без них палатку не собрать. Несмотря на этот хаос, отец Ханны оставался терпеливым и шутливым тоном направлял мальчиков на каждом шагу. Девочки сгрудились вокруг миссис Голден и смотрели, как она достает провизию из сумок. Она быстро распределила обязанности между желающими принести пользу обществу. Только Джесси и Полли лениво любовались своими снимками среди колокольчиков на цифровом фотоаппарате.

Мистер Голден умело разместил палатки вокруг кострища, чтобы вечером никому не было страшно в темноте. Кэт наблюдала за всем издалека, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди. Она старалась не слишком вслушиваться в шутки одноклассников.

– Эй, смотри, – взволнованно позвала Ханна, собрав горсть маленьких тёмно-красных ягод. Они блестели на фоне светлой кожи крошечными рубинами.

– Не ешь их, – бросила ей миссис Голден, проходя мимо со стопкой пластиковых тарелок. – Никогда не знаешь, ядовиты они или нет.

– На самом деле, – выделился Лео Томпсон, полноватый мальчик, разбирающийся в растениях и насекомых лучше заядлых натуралистов, – это дикая малина. Совершенно безопасна. – Он провёл рукой по волосам, обнажая лёгкий румянец под веснушками. Похоже, в такие моменты Лео чувствовал себя настоящей звездой.

– Действительно? – Ханна остановила руку около рта и внимательно осмотрела ягоды.

– Абсолютно! В июне в наших краях всегда много дикой малины.

– Молодец, Лео, – похвалила миссис Голден с явным облегчением. – Всегда хорошо иметь среди нас эксперта. Помоги мне с тарелками.

Ханна с довольным видом запихнула горсть ягод в рот, отчего губы стали красными от малинового сока.

– Так вкусно! Кэт, хочешь?

– Нет, спасибо, – отмахнулась Кэт. Она не очень-то доверяла знаниям своего одноклассника, пусть даже тот и изучал ботанику. Да и сам настоящий ботаник.

– Ну вот и всё, лагерь готов, – объявил мистер Голден, хлопая в ладоши, когда были установлены последние палатки и раскладной стол. – А теперь, как и обещал, – свободное время. Только не забредайте слишком далеко. И захватите свистки и компасы. Они же у всех есть?

Кэт удивлённо посмотрела на родителей Ханны, но промолчала: у неё всего этого не было, и она понятия не имела, в какой момент их раздавали.

– Пойдёмте ещё пофоткаемся, – позвала Софи девочек. – Ханна, ты с нами?

– Да! – отозвалась Ханна и потянула Кэт за руку. – Кэт, ты тоже?

В её глазах заблестело волнение.

– Хм, мы же вроде хотели отойти от всех и просто почитать... – Кэт поморщилась, негодуя, что Ханна так охотно собиралась общаться с её недоброжелателями, хотя обещала провести время с ней.

– Ой, давай позже. Смотри, какая красота! Пошли, не стесняйся!

– Спасибо, но я лучше схожу к реке. Разведаю местность. – Кэт гордо выпрямилась, прикусив губу от обиды.

В неё стрелой полетел смешок Полли:

– Не терпится раздеться и соблазнить кого-нибудь своим жиром?

– Может быть, Лео? Или... Эдмунда? – Майк, вместе с Саймоном распутывающий рыболовные снасти в стороне от Кэт, бросил взгляд на Эдмунда, продолжавшего читать в тени дуба. – Эй, Эдмунд, какие девчонки тебе нравятся?

От неожиданности, что к нему кто-то обратился, Эдмунд вздрогнул и оторвал взгляд от книги. Посмотрел на одноклассника, часто моргая:

– Что?

– Бро, ты по каким девчонкам?

Майк с театральной задумчивостью приложил палец свободной руки к губам, а компашка девочек, окружавшая его, залилась смехом.

Эдмунд не вспылил и не обиделся – его выражение лица и вовсе никак не изменилось. Разве что он слегка наклонил голову и несколько секунд смотрел на Майка отрешённым, нечитаемым взглядом, словно сквозь него. Майк даже слегка попятился и чуть не выронил удочки, а девочки растерянно замолчали, перешёптываясь. Наконец Эдмунд произнёс своим тихим, бесцветным голосом:

– Видящие. – И вновь уткнулся в книгу, как будто мир вокруг снова перестал существовать.

– Пойдёмте уже скорее! – затянувшуюся паузу прервала Ханна и первой пошла к цветущим кустам дикой вишни.

– Только давайте без Кристаленс! – Полли скорчила гримасу и покрутила пальцем в воздухе.

– Кэт, я скоро, не скучай! – крикнула Ханна, виновато улыбнувшись подруге.

После того как одноклассники посмеялись над её попыткой вступиться за Кэт, Ханна больше не пыталась с ними спорить. Только пару раз замечала, что они ведут себя некрасиво, но это нисколько не помогало. Ханна не умела быть жёсткой, да и вряд ли хотела.

– Не торопись, развлекайся.

Кэт, недовольно фыркнув, отвернулась от неприятной компании и быстрыми шагами направилась к реке, слушая, как травинки, пропитанные влагой, шуршат под её ногами. Внутри трепещущим огоньком загорелось недовольство – словно Ханна предала её, жестоко и эгоистично, оставила на растерзание мерзким одноклассникам. Да ещё и Вэл всё не появлялся... Поездка становилась не очень радостной.

В своих переживаниях Кэт не заметила корягу, споткнулась – и с криком полетела на мокрую после утреннего дождя почву. Больно не было. Зато под пальцами сразу же чавкнула прохладная, липкая, влажная земля вперемешку с прошлогодними листьями, иголками и островками мха. Одноклассники взорвались новым хохотом, молотком ударившим Кэт.

Как всегда... Почему я не могу без тупых ситуаций?

Ханна, не успевшая уйти далеко, бросилась к подруге.

– Всё в порядке? Ты жива?

– Всё отлично. – Кэт оттолкнула руку Ханны и вскочила, отряхиваясь. Ладони были в грязи и опилках, а щёки горели от смущения. Она притворилась, что оттирает джинсы, лишь бы не смотреть однокласснице в глаза.

– Смотрите, она вся как свинья! – Софи указала пальцем на Кэт, поправляя своё лёгкое, атласное платье, которое, как назло, ничуть не пачкалось даже в лесу, в отличие от одежды Кэт.

– Кристаленс, нашла кого-то в грязи? Может, парня? – Полли хрюкнула под всеобщий гогот.

Кэт, как обычно, не отреагировала, но горечь от обиды нарастала.

Сколько это будет продолжаться? Где Вэл? Ненавижу.

Кэт со всех ног рванула в сторону реки Транкилиер, мысленно мечтая столкнуть в грязь сразу всех одноклассников и желательно оставить там навечно. И первыми полетели бы Майк и Джесси, изначально затеявшие травлю.

В пятнистом солнечном свете вода переливалась серебристой лентой. Река Транкилиер не была особенно широкой или глубокой, но она прокладывала путь через сельскую местность и сам город М., кольцом окружая пригород. Кэт присела на камни у кромки воды и поскорее окунула грязные руки в прохладный прозрачный поток. Гладкая поверхность воды, яркая зелень, растущая вдоль берегов, и нежный танец стрекоз умиротворяли. Но Кэт не стало лучше – в одиночестве она отчётливо ощутила тяжесть своего положения. Как никогда. Если в обычной жизни ей удавалось в последнее время не реагировать на смешки, то сейчас, в лесу, она почувствовала себя самым настоящим изгоем, которого все ненавидят. Даже Ханна.

Если бы могли – то оставили бы меня в этой чаще.

От этих мыслей на глаза едва не навернулись слёзы. Кэт часто заморгала, сжалась всем телом, чтобы остановить поток эмоций, и принялась яростно отмывать пятна от рук и одежды. В этот момент медитативную тишину леса нарушил треск, как от разрываемой ткани. Громкий, неприятный, режущий слух звук донесся из ближайших кустов. От неожиданности Кэт подскочила и едва не плюхнулась в воду. Брызги от рук потекли по лицу, охлаждая кожу.

И что эти придурки там делают?

Она резко обернулась в сторону, где предположительно находился нарушитель спокойствия, но увидела там лишь густую листву, мягко покачивающуюся на ветру. Птицы защебетали громче обычного, словно почуяв опасность.

Кэт сделала несколько осторожных шагов по направлению к зарослям, но тут же остановилась.

И зачем я иду к ним? Лучше их вообще не видеть. И сделать вид, что я их не заметила!

Лишний раз встречаться с одноклассниками и слушать их издёвки не хотелось, чем бы они там ни занимались. Поэтому, не придав значения странному звуку, Кэт вернулась к реке, зачерпнула воду в ладони и умыла лицо. Влажная прохлада ненадолго уняла внутреннее волнение.

Кэт выдавила из себя улыбку, присела на большой, нагретый дневными лучами камень и глубоко вздохнула. В нос закрался запах утренней росы, насыщенный, как никогда раньше. Слегка сладковатый, как древесная кора. Кэт вновь поднялась и принюхалась к воздуху.

Странно, уже вторая половина дня.

Впрочем, через несколько секунд лес наполнился лишь густым дымом от жареного мяса и треском огня вдалеке: судя по всему, одноклассники под руководством миссис Голден готовили обед. Приятный аромат навеял воспоминания о выездах на природу с родителями, но совсем не пробудил аппетит, как будто пахло и не едой вовсе. Вместо этого по телу Кэт пробежала дрожь, внутренний жар снова затрепетал, приглушая все ощущения, а пальцы сами собой зашевелились, окутанные воображаемым сиянием. Кэт пристально взглянула на ладони.

Да что со мной? Может, я болею чем-то? Вдруг скоро умру?

Треск веток усилился.

Они всё же идут сюда!

Кэт подалась назад, готовая к очередным нападкам, мельком оглядела свою одежду: к счастью, пятна с любимой куртки почти удалось стереть. Вместо них остались мокрые разводы, но они должны скоро высохнуть. Она с облегчением вздохнула – хотя бы одежду не испортила.

К её удивлению, из тени деревьев вынырнул Эдмунд. Он задумчиво оглядывался по сторонам, словно выискивая кого-то или что-то. Их взгляды встретились: его – серый, рассеянный и её – изумлённый.

– Это был ты, да? – Кэт прищурилась. – Я про тот странный треск.

Эдмунд отрицательно мотнул головой, помолчал немного, а затем негромко спросил:

– Ты тоже слышала?

– Ну да. Сложно это не услышать. – Она нервно хмыкнула, снова обмакнув руки в воду.

– Может быть... – Эдмунд неопределённо пожал плечами и опёрся локтем о ближайшее дерево.

Воцарилось неловкое молчание, как будто Эдмунд не решался что-то спросить у Кэт. Машинально прикрыв рукой мокрые пятна на коленях, она нарушила тишину:

– Наши одноклассники такие глупые...

Эдмунд кивнул. Снова молчание, неудобное, раздражающее.

Интересно, с ним вообще можно говорить? Почему он вечно молчит?

Их отвлёк голос Ханны из-за деревьев, бодрый, счастливый и безмятежный. Она вынырнула из зарослей, как всегда прижимая к груди игрушечного лисёнка.

– Идите скорее обедать! Наши голодные мальчики всё скоро слопают. – И залилась своим милым, детским смехом.

Кэт переглянулась с Эдмундом. Он всё ещё стоял на месте, прижавшись к дереву и опасливо озираясь. Ханну будто даже не расслышал.

– Ну же! А то вам ничего не достанется! – Ханна подбежала к Кэт и дёрнула её за мокрый рукав куртки.

– Мне и здесь хорошо. – Кэт постаралась скрыть обиду в голосе: Ханна бросила её в самый неподходящий момент, а теперь вот так спокойно звала на обед вместе с неприятелями. К тому же есть всё равно не хотелось. – Я не голодна, спасибо.

Я не буду вообще есть при этих придурках. Тем более – то, что они готовили. Заодно и посмотрю, сколько продержусь без еды.

Неловкую паузу прервал дружный оклик девочек со стороны лагеря.

– Ханна, твой друг идёт!

– Вэл? – Кэт резко оживилась и с надеждой посмотрела на Ханну, словно минуту назад не принимала твёрдого решения никуда не следовать за подругой.

Она видела, как засияла Ханна.

Может, теперь поездка станет чуть лучше?

– Да, это Вэл! Давайте скорее к нам! Эдмунд, ты тоже иди. Думаю, вы подружитесь. – Ханна мельком посмотрела на сюрреалистический значок на сумке Эдмунда. С ней он ходил на занятия; видимо, не сильно заботился об удобстве и разнообразии.

Эдмунд лениво перевёл взгляд на Ханну. Немного помявшись на месте в молчании, он отошёл от дерева и так же без слов направился в лагерь следом за одноклассницами.

Запах жареного мяса тёплым одеялом окутал чувства Кэт, как только она оказалась в лагере. Разожжённый костёр, на котором недавно приготовили еду, горел с гипнотическим треском, разнося лёгкий, ароматный дымок по лесу. Ребята, сидевшие на камнях и срубах деревьев вокруг огня, с жадностью набросились на горячую еду. Голодные мальчики с удовольствием поглощали свои порции, присматриваясь к добавке ещё до того, как съели первые кусочки.

– Эдмунд, не зевай! – Майк кивнул однокласснику на ожидающую его наполненную тарелку, но тот отрицательно мотнул головой и уселся на землю неподалеку от тропинки, в тени деревьев. Вновь раскрыл книгу. – Как хочешь, нам больше достанется!

– Главное – чтобы Кристаленс всё не сожрала, – хихикнула Джесси, дожёвывая кусок мяса, и тут же словила неодобрительный взгляд миссис Голден.

Но Кэт проигнорировала колкость бывшей подруги – всё её внимание уже переключилось на кое-кого более интересного.

Молодой человек со смуглой кожей, доброжелательной улыбкой и длинными волосами, перетянутыми в хвост, появился со стороны основной тропинки и сразу же приковал к себе взгляды. Потёртые тёмные джинсы сочетались с чёрной кожаной курткой и такого же оттенка кроссовками. Вэл Хортон приближался, добродушно улыбаясь и махая рукой.

– Всем привет! – Вэл подошёл и снова поднял ладонь в знак приветствия. Его добрые глаза в свете летнего солнца обрели оттенок расплавленного мёда. В одной руке он нёс портфель, должно быть, наполненный художественными принадлежностями; на плече висела гитара в кожаном тёмном футляре с вышитым абстрактным узором.

– Вэл, как же я рада! – воскликнула Ханна и подскочила к нему. Внутри Кэт ликовала от радости, но она лишь скромно кивнула и улыбнулась Вэлу, когда их взгляды встретились.

– Я тоже рад, – ответил Вэл и протянул Ханне руку. Его улыбка стала шире, но было заметно, что подруга рассчитывала на большее. – Я бы не пропустил этот вечер ни за что на свете.

Взгляд Вэла скользнул по собравшимся и задержался на Эдмунде, сидящем под деревом рядом с тропинкой. Тот почувствовал это и оторвался от книги, посмотрел снизу вверх на гостя.

Вэл замер и прищурился. Эдмунд же ничуть не изменился в лице, лишь удивлённо поднял бровь. Замешательство продлилось недолго: минуту спустя новоприбывший склонил голову и дружелюбно помахал.

– Классный значок, – указал он на необычный аксессуар на сумке Эдмунда.

Тот благодарно кивнул и вновь уставился в книгу.

– Я Вэл Хортон, – представился художник с тёплой улыбкой, подойдя ближе к костру. Взволнованный шёпот прокатился среди девушек.

Полли наклонилась к подругам:

– Он такой милый!

Ханна сияла, как солнце в зените, рядом с Вэлом и громким голосом пыталась завладеть его вниманием:

– Здорово, что ты приехал!

– Я тоже рад. – Вэл опустил портфель на землю, снял гитару с плеча и сел на пустующий камень. – Спасибо за приглашение.

Старшие Голдены, как по команде, оторвались от еды и недоумённо переглянулись – видимо, Ханна умолчала о возрасте своего друга... Но это не смутило остальных: наоборот, одноклассникам польстило внимание парня старше их. Майк сорвался с места, подскочил к Вэлу и энергично пожал ему руку:

– Рад знакомству, чувак! Ты крут!

Он по-братски хлопнул гостя по плечу, как обычно, с развязностью, будто они знали друг друга всю жизнь. Вэл настороженно посмотрел на него, потом на руку и снисходительно качнул головой:

– Спасибо.

Кэт, наблюдавшая издалека, наконец решилась подойти к Вэлу. Остановившись от него в паре шагов, она смущённо подняла ладонь в знак приветствия:

– Привет, Вэл. Помнишь меня?

– Кэт, верно? – В глазах Вэла сверкнуло узнавание. – Приятно снова увидеться.

С теплотой в душе Кэт устроилась на земле неподалёку: все срубы деревьев были заняты, а уходить не хотелось. Ханне повезло больше – она с удивительной ловкостью устроилась на камне рядом с гостем. Вэл без слов подвинул к себе гитару, как будто раздумывал, стоит ли её доставать.

Он улыбался каждому, кто заговаривал с ним, весело обменивался рукопожатиями с желающими и даже подписал парочку автографов девочкам. Ханна, видимо осмелевшая от свежего воздуха, и вовсе не выдержала и в один момент дружески приобняла его за плечи. В ответ Вэл ласково и добродушно похлопал её по спине, словно старший брат маленькую сестрёнку. Миссис Голден едва не выронила грязные тарелки и толкнула мужа в плечо, но тот лишь усмехнулся.

– У нас ещё остались консервы и хлеб, хочешь поесть? – Ханна торжественно протянула гостю жестяную банку и кусок белого тоста на салфетке.

– Нет, спасибо, не голоден, – отказался Вэл, вытаскивая гитару из чехла.

– Ты поиграешь нам? – Ханна едва не подпрыгнула от радости, отчего хлеб тут же выскользнул на землю.

– С удовольствием.

Одноклассники весело загалдели.

– Итак... – Вэл ловко настроил инструмент, подтянул колки и пробежал пальцами по струнам. – С чего начнем? Может быть, с «Wonderwall» от Oasis?

Довольные ребята, расслабленные после сытного обеда, сразу откликнулись шумным одобрением. Вэл заиграл, и лес наполнился знакомыми большинству аккордами.

– Не стесняйтесь петь! – Вэл закрыл глаза, будто погружаясь в океан звуков. Все, кто знал слова, тут же как один затянули песню. Голоса сплелись в гармонии. Под их пение лес оживился: птицы залились трелями, а бабочки разноцветными флажками закружились среди ветвей.

Кэт не любила и не умела петь, но сегодня, даже несмотря на неприятную компанию одноклассников, она не удержалась и тихо запела; по телу разлилось уютное тепло. Впервые за поездку она ощутила себя на своём месте. Послеполуденное солнце ласково освещало лицо, и Кэт закрыла глаза, наслаждаясь атмосферой.

Как же хорошо, что Вэл с нами!

– Какой он талантливый! – шептала Полли своим подругам, бросающим восхищённые взгляды на Вэла.

– И симпатичный!

– А как поёт! – послышалось шушуканье девочек в стороне.

Хоть они и старались говорить тихо, до Вэла определённо долетало каждое слово. Его щёки слегка порозовели, а на губах мелькнула застенчивая улыбка. При виде его смущения девочки восторженно запищали.

– Здорово играешь! – похвалил Майк, привставая и поднимая большой палец вверх. – Я тоже хочу так научиться.

От этого жеста Вэл иронично усмехнулся, будто вспоминая что-то, а затем кивнул:

– Я просто любитель, не профессионал.

– Тебе бы в рок-группу! Мы бы всем классом ходили на твои концерты, – расплылась в мечтательной улыбке Ханна.

Вэл пропустил её слова мимо ушей и положил ладонь на струны, чтобы снова подтянуть пару колков.

– А сыграешь «Yellow» от Coldplay? – предложила Полли, облизнув губы и кокетливо взмахнув ресницами.

– Конечно. – Вэл легко перешёл к вступительным аккордам популярной песни.

Вся компания снова начала покачиваться в такт музыке, дружно подпевая, хотя ни один из них не мог похвастаться музыкальным талантом, голосом и знанием текста. Кэт краем глаза глянула на Эдмунда, который даже отодвинул книгу, но петь так и не решился. Он всё ещё сидел немного в стороне и с настороженным любопытством следил за Вэлом.

– Могу ещё сыграть. – Вэл осмотрел круг ребят в поисках предложений. – Есть идеи?

– Может быть, «Scientist» от Coldplay? – Джесси подпрыгнула с камня, привлекая к себе внимание.

– Прекрасно! – Пальцы Вэла вновь скользнули по струнам, и ребята хором затянули первый куплет.

Увлечённая музыкой и дневным исследованием чащи, группа не заметила, как быстро пролетели несколько часов и лес погрузился в тёмно-синюю дымку сумрака. Летнее солнце склонилось за вершины деревьев, а воздух наполнился ночной прохладой. Птицы закончили свои трели, уступая место ночным насекомым. Все звуки утопали в звенящей лесной тишине, разве что громко стрекотали цикады. Цветы и ягоды робко прятались в листве, а последние солнечные лучи растаяли в угасшем закате. Со стороны реки Транкилиер слегка повеяло тиной. Лягушки слаженно заквакали в кустах.

На небосводе уже мерцали первые звёзды, и Кэт заворожённо смотрела на них, размышляя, как ненавязчиво заговорить с Вэлом. Они всё ещё сидели на поляне, поддерживали поочередно костёр и болтали обо всём на свете. Вэл быстро нашёл общий язык со всей компанией, как будто сам учился в этом классе. Кэт даже немного позавидовала его умению вписаться в коллектив. В его образе скромность идеально сочеталась с доброжелательностью, естественной вежливостью и искренностью.

– Пора ужинать, позовите остальных – звонко объявила миссис Голден и замахала вслед группе ребят, направляющихся в сторону леса.

Кэт лежала на поляне среди цветов, неподалёку от лагеря, и с закрытыми глазами наслаждалась медитативной прохладой вечернего воздуха и мягкостью травы. Голос миссис Голден вернул к реальности, она нехотя поднялась и медленно направилась к костру. Ребята вновь разложили стол и теперь расставляли тарелки с чипсами, сэндвичами и фруктами, живо обсуждая свои похождения по лесу. Саймон сматывал удочки, огорчённый, как и ожидалось, нулевым уловом. Река Транкилиер оказалась не так щедра на рыбу, как он надеялся.

Когда все заняли свои места вокруг костра, взгляд Кэт снова упал на Майка и Джесси, которые нежно обнимались, ворковали и игриво дразнились. У большинства, в том числе и у родителей Ханны, они вызывали умиление. Но Кэт лишь скривилась от приторности и показушности.

Ну, Джесси хотя бы целеустремлённая. Добилась своего Майка. Есть чему поучиться.

– Кэт, будешь сэндвич? – Ханна протянула ей тарелку с едой.

– Нет, спасибо. – Кэт виновато улыбнулась.

Так же поступил и Эдмунд. Кэт вновь подумала, что ни разу не видела, как он ел в присутствии других, даже в школьной столовой. Неужели он был настолько застенчив, что морил себя голодом, лишь бы на него не смотрели? Или у него тоже отсутствовал аппетит?

Кроме Кэт и Эдмунда, к ужину не притронулся ещё и Вэл.

– Ханна, держи! – Вэл с доброжелательной улыбкой передал подруге свою порцию. Затем снова взял гитару и начал играть по заявкам. Хор голосов и аплодисментов вновь нарушил тишину уже сумрачного леса.

После трёх песен настала пауза, заполненная очередным чавканьем и смехом.

– Кристаленс точно похудеть решила! Как-то безуспешно, – фыркнула с набитым ртом Полли, кивая в сторону Кэт. Одноклассница, вечно сидевшая на диетах ради модельной худобы, завидовала, что в последнее время Кэт действительно похудела, а она не сбросила ничего даже после усиленных тренировок в зале.

– Джонс, перестань, – тихо возразила миссис Голден, обращаясь к Полли. Затем она обернулась на Кэт, Эдмунда и Вэла: – Вы хорошо себя чувствуете? Может, хотите что-нибудь поесть?

– Я не голодна. – Кэт изобразила беззаботный вид и перевела взгляд на танцующие тени на зелёной ткани ближайшей палатки.

– Вы уверены? – настаивала миссис Голден. – Мы здесь до завтра. Да и обратная дорога долгая. Если с вами что-то случится, что мне сказать вашим родителям?

– Мы перекусим чуть позже. – Вэл ободряюще улыбнулся. – Просто оставьте нам пару сэндвичей и не беспокойтесь.

Большинство ребят уже клевали носом. Сытный ужин и свежий лесной воздух убаюкали их. Они сидели кто за столом, кто возле костра, а некоторые уже развалились на земле и под деревьями. Ленивая болтовня потихоньку стихала: впечатления за день утомили.

Когда сумерки сменились ночью, лес задышал новой жизнью. Тени вокруг костра стали длиннее, причудливее, а деревья теперь напоминали древних сущностей из сказок, скрывающих за собой неведомые опасности и кошмарных монстров. Вся группа начала готовиться ко сну, вытаскивая тёплые одеяла и раскладывая спальные мешки. Полусонные, они уже не шумели, лишь тихо усмехались, пока переодевались внутри палаток.

– Всем спать, завтра тяжёлый день. Нужно хорошо отдохнуть. – Миссис Голден легко перекричала шум затихающих разговоров.

– Спокойной ночи, миссис Голден, мистер Голден!

– Сладких снов!

Под дружные пожелания и безобидные шутки одноклассники скрылись в своих тканевых домах. Кэт не ощущала сонливости и усталости, но опасалась потеряться одна в холодном лесу. Поэтому тоже поспешно нырнула в тесную и душноватую палатку к Ханне и Джесси.

Прикрывая вход, она заметила, что у костра остались только двое: Эдмунд и Вэл. По их лицам мягко скользили блики пламени. Кэт поскорее закрыла палатку и скрылась с глаз. Воздух внутри был немного затхлым, пропитанным ароматами земли, леса и дыханием спящих девочек. Кэт расстелила свой спальный мешок, стараясь не потревожить соседок. Наконец, удобно устроившись, она закрыла глаза и позволила ощущениям захлестнуть её. Бархатистая тьма леса обступила со всех сторон, запах древесного дыма от костра щекотал ноздри. Монотонное дыхание одноклассниц успокаивало. Но сон упорно не приходил – она долго ворочалась и тяжело дышала от влажности воздуха.

Широко раскрытыми глазами Кэт смотрела на тканевый потолок. Мысли уносили её в ночной лес, к загадочным тропам, под усыпанное звёздами небо. Ей хотелось слушать музыку ночи, гулять под мистическим светом луны и просто наслаждаться моментом. Но уж точно не спать.

И как они спокойно спят, когда ночью в лесу столько интересного?

Странное возбуждение вновь овладело Кэт. Она машинально перебирала пальцами грубое холщовое одеяло, тщетно пытаясь убаюкать себя. Но сон всё дальше ускользал, уступая место учащённому сердцебиению и желанию сбежать в ночной лес.

В палатке было уютно. Лёгкий храп Джесси смешивался с мерным дыханием Ханны – они давно погрузились в сладкий сон.

Кэт осознала – уснуть не удастся.

Бодрость от внутреннего света разливалась по венам и манила к приключениям. Наконец, потеряв терпение, Кэт накинула джинсовую куртку, тихо расстегнула спальный мешок. Потянулась за кроссовками, быстро надела их и поползла к выходу. На мгновение ей захотелось разбудить Ханну, чтобы та составила ей компанию, но она быстро передумала: подруга была не из любителей приключений.

Схватив фонарик, Кэт вылезла наружу. Ночной холодок вызвал лёгкую дрожь, но внутренний огонь придал смелости. Когда глаза привыкли к лунному свету и тусклому лучу фонарика, она осмотрелась. Поляна утопала во мгле. Резкий запах цветов, земли и сосновых иголок раздражал нос, а шорохи и треск подлеска под ногами звали вперёд.

Высокие деревья, словно в молчаливом поклоне, возвышались под звёздным небом. Влажный воздух обжигал щёки, а туман прилипал к коже. Порыв ветра закружил листья, их острые края слегка царапнули лицо. Вдалеке звонко ухнула сова, а поблизости зашептались высокие травы – или это движение скрытого в тени существа?

Кэт нервно задержала дыхание и сделала шаг вперёд. Замерла, сосредоточившись на звуках ночи, и с минуту стояла в сомнениях.

Стоит ли идти одной в чащу ночью? А вдруг там опасно?

Некоторое время она прислушивалась, всматриваясь в тёмную мглу. Ничего подозрительного – обычный лес.

Приключения ждут! А если не ждут, я их найду! И пусть мне все завидуют.

Кэт окончательно отмахнулась от навязчивого голоса разума. Любопытство пульсировало в её душе, заглушая здравый смысл. Она неуверенно ступила на тропинку.

Пока Кэт углублялась в тенистое сердце леса, ночь становилась всё темнее, а туман сгущался, будто хотел поглотить всю чащу или запутать следы.

Но вот вдалеке, среди нижних веток деревьев, над узенькой тропинкой мелькнул таинственный огонёк. У Кэт всё сжалось внутри. Она направила свет фонарика в ту сторону, но ничего не разобрала. Мерцающий свет бросал зеленоватое сияние сквозь густую листву. Такое заманчивое, что у Кэт по спине пробежала дрожь.

Там кто-то есть? Или это просто огромные светлячки?

Её руки инстинктивно сжались в кулаки, она не отрывала взгляда от света, окутывающего ветви вокруг мистическим флёром.

– Огонёк ведь недалеко отсюда, – прошептала Кэт. – Если будет страшно, я вернусь в лагерь. Не дрейфь!

Любопытство и самовнушение пересилили страх, риск только воодушевлял. Она должна выяснить, что скрывается за деревьями! И получить впечатления, которых так не хватало в унылом М.

Со мной ничего не случится, правда? Вдруг я сделаю свою скучную жизнь немного интересней! И тогда посмеюсь уже я.

Кэт сделала уверенный шаг вперёд по направлению к свету. Ещё один.

Чья-то рука легла ей на плечо. Кэт закричала, но успела зажать рот ладонью. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Мысли о страшных маньяках из фильмов промелькнули в голове. Она резко обернулась и – увидела Эдмунда Саннорта. Не маньяка (наверное).

– Эдмунд... – Кэт толкнула его и сделала пару глубоких вдохов, успокаиваясь. Лицо Эдмунда, обычно витающего в облаках, теперь выражало беспокойство, которое выглядело чужой маской, странной и даже пугающей. – Ты напугал меня!

Кажется, я не одна не сплю. Как же я его не заметила?

– Прости. – Эдмунд закрылся ладонью от света фонарика. – Я не хотел. Но лучше не ходи туда.

Посмотрев чуть в сторону, она заметила, что Вэл по-прежнему сидит на камне около уже погасшего костра. Склонившись над листом бумаги, он усердно рисовал в свете карманного фонарика, который держал в свободной руке. Он как будто не замечал ни Кэт, ни Эдмунда, поглощённый творчеством. Оба парня невольно вызывали ассоциацию с героями сюрреалистической картины. Или хоррора.

– Почему? Ты знаешь, что там? – Кэт вновь посмотрела на зелёный огонёк вдали, а затем – на художника.

Ей показалось, что среди жуткой тьмы леса Вэл смотрелсячужим. Неземная фигура, одновременно связанная с реальностью и отделённая от неё. От его монотонных, будто выученных штрихов по бумаге Кэт вздрогнула. Что-то нечеловеческое мелькнуло в мягких чертах лица – может, скрытый в глубине фонтан эмоций или внутренних мучений, которые он пытался выплеснуть на лист?

Эдмунд – другая крайность: булавки абстрактной формы гроздьями висели по всей длине рукавов чёрной ветровки, спиралевидные часы угрожающе тикали, а из-под тёмных джинсов виднелись разные носки: один – со звёздами, а другой – с полосками. Потерявшие вид кеды дополняли образ.

Но всё же его беспокойство казалось искренним. Как и невозмутимость Вэла. Забавный контраст!

– Да, знаю, – неожиданно уверенно заявил Эдмунд. – И для тебя оно опасно.

После этих слов Вэл оторвался от рисунка и поднял голову, поочередно окидывая Кэт и Эдмунда вопросительным взглядом. Свет фонарика вырвал их из окружающей тьмы. Оба, как по инструкции, поморщились и опустили головы.

Вэл посмотрел вдаль, мимо Кэт, чётко на таинственное мерцание. Странно: до этого момента он был весь погружён в рисование и вряд ли заметил огонёк. А сейчас он точно угадал направление без лишних указаний.

Видимо, проследил за моим взглядом.

– И что же? – Кэт вздёрнула брови и махнула рукой, прося отвести свет фонаря в сторону. – Вэл, ты знаешь, что там?

Вэл запихнул альбом в портфель, лежащий на траве рядом с гитарным чехлом, поднялся с камня и, направив фонарик в землю, подошёл к Кэт и Эдмунду.

– Нет, – признался он с улыбкой, одновременно обезоруживающей и манящей. – Но мы можем подойти и посмотреть все вместе. Как вам такая идея?

В его лице не было ни капли той тревоги, которая металась в глазах Эдмунда. Не было и неудержимого азарта, не дающего покоя Кэт. Он казался максимально умиротворённым, но при этом заинтригованным. Эдмунд ещё больше напрягся, его интонации стали почти умоляющим.

– Нет, не ходите туда, пожалуйста. Там, там... – Он замялся, словно не в силах подобрать слова.

– Что там? – мягко, но настойчиво спросил Вэл. – Что там, Эдмунд?

Очевидно, что он ожидал ответа, и Кэт чувствовала скрытое нетерпение, прячущееся под его, казалось бы, спокойным поведением. Эдмунд колебался, растерянно оглядываясь по сторонам. Он минуту смотрел в глубь леса, а затем поднял глаза на Вэла.

– Я не могу сказать наверняка. – Шёпот был едва слышен. – Но есть история, легенда или сказка...

– Легенда, – с усмешкой перебила его Кэт. – Мы не дети, Эдмунд, какие сказки? Мы идём.

– Кэт права. – Вэл развёл руками. – Мы все давно выросли из сказок. И теперь создаём их сами.

Безмятежность сохранялась на его лице, но Кэт не могла не почувствовать, что он что-то скрывает. Что-то тёмное, странное, опасное для всех.

– Думаю, нам стоит вернуться в лагерь, – обеспокоенно предложил Эдмунд. – Уже поздно, неразумно бродить по лесу в такой час.

– О, Эдмунд! – В глазах Вэла мелькнул огонёк озорства, обычно ему не присущий. – Где твоя жажда приключений? Неужели ты веришь в бабушкины сказки и спокойно пойдёшь спать вместе со всеми?

Он сделал акцент на слове «спать» и внимательно посмотрел в глаза Эдмунду. Тот промолчал и опустил голову.

– Мальчики, вы что там расшумелись? – Из палатки, зевая, высунулась заспанная Ханна. – Ой, и Кэт тоже с вами. Вам не спится?

Она прижала к себе игрушечную лису, вышла на прохладный ночной воздух и потянулась. Кроссовки надела прямо на босые ноги.

– Вы куда-то собрались без разрешения? Вэл, и ты им это позволишь? – сказала она полушутя, хотя было видно, что ей действительно хотелось, чтобы шум прекратился.

– Эдмунд, что там? – Вэл полностью проигнорировал Ханну и продолжал допрашивать, как судья преступника. В голосе появились твёрдые нотки. Он почти не двигался, только показывал в сторону огонька и буравил взглядом Эдмунда.

Ханна с растущим беспокойством проследила за рукой Вэла.

– Что это? Там кто-то есть? – спросила она, крепче прижимая к себе игрушку.

– Да, – одними губами прошептал Эдмунд. – И лучше нам всем уйти, здесь опасно.

– Дикие животные? – Лицо Ханны побелело, и она попятилась.

– Нет, не совсем.

Кэт вздохнула полной грудью и расправила плечи; любопытство становилось панцирем решимости. Она с вызовом посмотрела на Эдмунда, после чего развернулась и шагнула в сторону чащи.

– Давайте мы просто прекратим этот бессмысленный разговор, и я пойду и посмотрю, что там.

– Нет, Кэт, не надо. – Эдмунд схватил её за руку.

– Почему?

Кэт оглянулась в негодовании. Эдмунд сильнее сжал её запястье, а затем снова смущённо опустил глаза:

– Ну, как сказать... – Он поднял голову. Его взгляд нездорово блеснул. – Это зелёная пантера, знак древнего и знаменитого семейства тёмных магов из другого мира, знак Маунвертов, – на одном дыхании выпалил он – и тут же сконфуженно заморгал. Даже в тусклом сиянии фонаря стало понятно, что на его лице заиграл румянец. Голос слегка дрогнул.

– Ну да, точно, – равнодушно ухмыльнулась Кэт и вырвалась из хватки одноклассника, посмотрев на него как на сумасшедшего.

Она уже сталкивалась со странными вещами, но такие слова прозвучали абсурдно даже для неё. Не менее безумно, чем гневная речь Майка, назвавшего его ведьмой. А удивительно серьёзное и озабоченное выражение лица Эдмунда прибавляло комичности ситуации.

– Эдмунд, давай серьёзно, нам не до шуток. Может, мы действительно в опасности? – Ханна всплеснула руками. – Давай я разбужу родителей!

– Да, это хорошая идея. Нам нужно поскорее уезжать отсюда. – Эдмунд снова оживился. Выражение лица Вэла оставалось спокойным. Но дружелюбная улыбка сползла с губ, да и в целом его вид стал скорее выжидающим и нетерпеливым. Кэт, уставшая от перепалки, с упорством направилась в сторону чащи.

Но Эдмунд не унимался:

– Пожалуйста... Кэт. Я говорю правду. Там действительно зелёная пантера. А тот треск у реки – звук открывающегося портала. Ты ведь и сама его слышала! Просто... С такого расстояния ты не можешь её разглядеть. И это... сложно объяснить и доказать.

Ого, Эдмунд даже может говорить больше одного слова! Жаль только, что несёт какой-то бред. Абсолютную чушь, как будто пересмотрел фантастических фильмов. Или всё это его книги.

У Кэт снова возникла невольная ассоциация с пациентами психбольницы, тщательно пытающимися донести до лечащего врача бредовые идеи. И удивляющимися, почему доктор им не верит.

– Ты вообще здоров? – Кэт остановилась, но не повернулась.

– Да, абсолютно.

– А мне кажется, что нет. Мой тебе совет...

– Давайте просто пойдём туда вместе. – Вэл прервал спор. – Вместе в любом случае безопаснее, чем поодиночке.

– Нет, никто не должен туда идти, – упрямился Саннорт. – Говорю же, там – зелёная пантера. Символ Джастина Маунверта перед его нападением. И портал в другой мир. Услышьте меня наконец! – В его голосе даже послышалось отчаяние.

Неожиданно Вэл, до этого момента успешно державший себя в руках, переменился в лице. Вся видимая доброжелательность исчезла, глаза сузились от растущего недовольства. Губы исказились в кривой усмешке, и он сжал зубы, подавляя закипающий гнев. Кэт даже не могла представить его таким. Он казался спокойным и приветливым, но уж никак не вспыльчивым.

– Мне это уже надоело! – рявкнул он сквозь зубы.

После чего с ним начали происходить изменения.

Добрые до этого момента желтовато-карие глаза налились алым заревом, потусторонним и абсолютно нечеловеческим. Оттенок быстро менялся на яркий, инфернальный красный. У Кэт перехватило дыхание, когда она вспомнила призрачного зверя, с которым уже дважды сталкивалась. Теперь события начали складываться в более-менее логичный ряд и имели больше смысла. В тот вечер Вэл слишком быстро оказался рядом и помог ей, когда она ушибла ногу, потому что... Он и был существом, от которого она убегала. Кэт уже видела эти глаза. Целых два раза – и всегда её накрывали неудачи.

Вэл – монстр из парка? Известный музыкант и художник – какая-то нечисть? Кажется, я сейчас сойду с ума.

Кэт душераздирающе вскрикнула, отшатнулась и бросилась бежать, не разбирая дороги. Ей было неважно, где она окажется, лишь бы побыстрее убраться отсюда, скрыться от пробирающего насквозь, порабощающего разум взгляда. Сбежать от ужасной правды, от чудовища под видом обычного симпатичного парня.

Холодная дрожь пробежала по спине, волосы на голове зашевелились. Через несколько секунд Кэт остановилась, ноги будто отказывались ей подчиняться. Она обернулась и зажала рот рукой, чтобы не закричать вновь. Вэл преображался, его лицо исказилось от тёмной ярости. От него исходил адский жар, будто Кэт стояла слишком близко к пламени, которое грозило поглотить всё на своём пути.

– Вэл! – Вопль застрял в горле и превратился в шёпот. – Что с тобой происходит?

Руки Вэла сжались в кулаки; прищуренные глаза горели, а губы искривились в демонической ухмылке. Изменение было настолько шокирующим, что Кэт не смогла сделать ни шагу назад; ужас сковал тело.

– Кэт, не смотри на него! – послышался дрожащий голос Эдмунда позади. Кэт и не заметила, как он спрятался в стороне за деревьями.

Прежде чем она успела среагировать, её охватил внезапный холод, заставивший окончательно застыть на месте. Перед ней материализовалось существо, в котором чётко угадывалась самая что ни есть настоящая зелёная пантера. Как и волк из парка, она выглядела полупрозрачной и грациозно ступала по траве, не приминая её невесомыми лапами. Только пантера совсем не имела тела и плоти, словно заблудший в глухой лес призрак. Её глаза неотрывно смотрели на Кэт и держали в гипнотическом плену гораздо крепче, чем взгляд Вэла. Мысли тонули в море фрагментированных образов и затуманенных воспоминаний, явно не её собственных. Даже Ханна и Эдмунд растворились, как сны после пробуждения.

Нужно непреклонно следовать за зелёной пантерой. Ни в коем случае не отставать от неё.

Разум Кэт больше не принадлежал ей, поглощённый лишь желанием следовать за эфирным существом. Острые ветки царапали кожу, но она не обращала на них внимания, полностью сосредоточившись, чтобы не отставать от призрачной пантеры. Зверь уводил её дальше в чащу, а сам легко и изящно, слегка взлетая, нёсся впереди.

Кэт не заметила, какой участок пути они прошли, но у неё возникло ощущение, что двигалась она в тот момент с гораздо большей скоростью, чем обычно. Буквально неслась по указанной ей дороге, только бы поспеть за своим призрачным проводником. Вскоре она оказалась на небольшой лесной полянке, озарённой холодным сиянием луны.

Был и другой свет. Яркое мерцание круглой серебряной точки, словно вырванной из ткани космоса. Она горела во мраке леса, оставляя хаотичные узоры на листве. Свет вырисовывал разлом в воздухе, как будто проход в другую реальность. На миг ей показалось, что температура вокруг резко падает, а сама она проваливается под лёд, в глубь холодного моря. Мертвенный холод пробежал по спине, отчего тело содрогнулось.

Зелёная пантера грациозным прыжком порхнула прямо в разлом, и Кэт покорно последовала за ней, окунувшись в белую пустоту. Она полетела сквозь затягивающий вакуум, высасывающий жизненные силы. Наверное, сама душа вырывалась из неё, оставляя лишь пустоту, а тело распадалось на атомы.

Оглушительный треск сменился тишиной, нарушаемой лишь прерывистым звуком её собственного дыхания. Мир вокруг неё изменился, но Кэт была слишком дезориентирована, чтобы осознать всё в полной мере.

Наконец, свободная от гипноза, Кэт почувствовала, что лежит на холодном каменном полу неизвестной комнаты, в непроглядной тьме. Тело болело, а лицо и руки, исцарапанные ветками, словно горели огнём. Она шумно вдохнула и едва сдержала тошноту от затхлого запаха сырости и, кажется, крови. Могильная тишина удушающе давила на грудь. Голова всё ещё кружилась после перемещения через пространство, перед глазами всё плыло. Кэт судорожно попыталась нащупать фонарик в кармане порванной куртки – пусто, видимо, он потерялся в дороге.

Пантера бесследно исчезла, оставив её одну среди кошмара в плену оглушающего страха.

Глава 16. Зверь из мрака

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

июнь 2005 года

Эдмунд Саннорт

Если бы Эдмунд мог спать, он бы принял происходящее за кошмарный сон.

От страха спрятался бы под одеялом, как маленький ребёнок, поискал утешение в книгах, а спустя время пришёл в себя и вернулся к обычной жизни. И благополучно забыл.

Но это – не сон. Вэл действительно трансформировался. Его глаза загорелись яростным, демоническим огнем. Алым, как сигнальные огни перед битвой или кровь раненого бойца. Жар от магии обжигал беззащитную душу Эдмунда, превращал её в горстку пепла – он ощущал это именно так. Не помогали даже ветки дерева, за которым он прятался. Сомнительное убежище больше напоминало ловушку.

Бедная, беспомощная, ничего не знающая о другом мире Ханна побежала в сторону палаток с исступлённым, как у подбитого зверя, визгом. Но далеко не ушла. Конечно же, не ушла.

По неосторожности обернулась, когда открывала ткань палаток. И наткнулась нанего. Пронзительный, усыпляющий простых людей взгляд.

Миг – и она лежала на траве, словно подбитая пулей. Руки раскинулись в стороны, веки болезненно трепетали.

Она спала. Смотрела сны. Может быть, кошмары. Если, конечно, осталась жива. Эдмунд знал об этих чудовищах не так много, но вид неподвижной Ханны, пронзённой лучом света от упавшего фонаря, заставил его содрогнуться и вжаться в дерево. Пальцы слиплись от смолы.

Без освещения, в одном лишь сиянии луны, фигура Вэла пугала ещё больше. Вызывала нездоровый, первобытный страх. Панику мечущейся жертвы. Но от неё никуда не уйти, сколько ни прячься. Как и от Вэла.

Казалось, он напитывался тьмой, расплывался в ней, сам становился ею, отдавал мраку всё человеческое и вбирал в себя всё чудовищное. На фоне безмятежной чащи его дьявольская фигура создавала тревожный контраст. Даже лес замолк: ветер стих, перестали скрипеть ветки, а ночные птицы, насекомые и лягушки мгновенно попрятались – испугались монстра в собственном доме. Тишина. Тягостная, гнетущая тишина. Давно здесь такого не было. И было ли вообще вэтом мире?

Эдмунда охватила мелкая дрожь. Привычная эмоциональная сдержанность внутри боролась с инстинктивным страхом, грозящим поглотить сознание. Он потерянно, бессильно вцепился в дерево и не знал, что делать. Мысли закрутились в вихре сомнений. И он тонул в них.

Магия.

Несомненно, первым делом подумал о магии. Он уже неплохо владел несложными заклинаниями, настолько, что мог даже попытаться применить их против противника – но только с камнем волшебства. Злополучным камнем волшебства, оставшимся в сумке под деревом. Эдмунд обречённо посмотрел в ту сторону. Можно сделать всего несколько шагов, схватить сумку, достать камень, хотя бы попытаться... Но для этого нужно выйти из укрытия. И встретиться с проклятым взглядом Вэла. Избежать его будет сложно.

Вэл – аномальный. Как и Пантера.

Из «Пособия для начинающих магов» – таинственного подарка на семилетие – Эдмунд знал: зелёная пантера не обладала никакими магическими силами, так как сама по себе являлась лишь волшебным знаком. Тем более не подчиняла волю простых, обделённых магией людей! А такие существа, как Вэл, не меняли свой облик с человеческого на чудовищный; они превращались один раз и навсегда теряли тело, оставались монстрами. А Вэл почему-то мог!

И менял. Его форма становилась всё более жуткой. От звуков леса осталось только ощущение пульса в ушах, навязчивое, тревожное и даже мучительное. Страх раздирал кожу ледяными лезвиями сильнее любого холодного оружия. Запах сырой земли и шелест листьев, такой спокойный и мелодичный, искажал ощущение реальности и заставлял почти паниковать. Но он держался.

Нужно действовать. Действовать, не стоять!

Поздно – Вэл воспользовался замешательством. Обратил на Эдмунда свой зачарованный взгляд. Их глаза встретились в мимолетном движении. Эдмунд сразу почувствовал, как даже сквозь ветки Вэл вторгается в его разум, разрушает невидимые барьеры и захватывает контроль над сознанием. Незримые пальцы проникли в голову сквозь череп, легко и безжалостно погасили последнюю искру сопротивления и надежды, сделали его самого лишь призраком, воспоминанием... Густой туман одурманил рассудок.

Он – беспомощная игрушка, не более. Вэл – его вечный хозяин.

И он шёл за хозяином как верный пёс.

Путь предстоял неблизкий. Но он пойдёт за ним хоть на край света, хоть в ад, хоть в другую реальность. Он пойдёт. И он шёл.

Они вышли на поляну, залитую неземным серебристым светом. Круглая точка, парящая среди веток, бросала потустороннее сияние на окружающие деревья. Искривлённые тени пауками ползали по мшистой земле под аккомпанемент пронзительного треска. Наверное, в обычных условиях у Эдмунда заложило бы уши от такого громкого звука, но сейчас ему было всё равно. Нужно только идти за Вэлом. Только за ним. За его личным маяком в море, светом во мраке реальности.

И всё же, несмотря на магнетическую дымку, затуманивающую разум, Эдмунд чувствовал, как ноги заплетаются от ужаса, а пульс стучит в висках. Но монстр сильнее. Монстру нет дела до примитивных чувств, тем более – чужих.

Эдмунд приготовился сделать рывок вперёд, абсолютно бездумный и машинальный – этого хотел хозяин, а он не мог сопротивляться.

Но знал ли хозяин, что такое порталы, магия, книга? Знал ли, видел ли, помнил ли?

Портал. Магия. Книга.

Что-то шевельнулось глубоко внутри сердца (бьющегося ли вообще в тот момент?) – маленькая, беспомощная, как неоперившийся птенчик, искорка. Огонёк воспоминаний, который отказывался погаснуть. Никогда, никогда он не погаснет, даже под действием чужой воли, проклятия или пыток.

Никогда.

Это портал. Магия. Книга. Это портал. В той книге было написано про порталы!

И Эдмунд схватился за эти слова, как утопающий за спасительную ветку. Пока слабо, потому что чувств ещё не было, а дыхание не восстановилось после вынужденного погружения на дно чужой воли. Но он отчаянно тянулся наверх, к свободе.

Слова эхом отдавались в голове. Каждый слог прорезал туман, как нож, заживо уничтожал всепоглощающую тьму. Реальность возвращалась: тропа вырисовывалась под ногами, слабый запах летних трав и земли щекотал нос, а лёгкий ветерок ласкал кожу. Эдмунд всё ещё был живым, абсолютно живым и способным чувствовать этот прекрасный мир.

Не чудовищем. Вэл не ранил его и не превратил, хотя мог бы. Горечь страха смешивалась со сладостью лесных цветов – как же хорошо быть просто живым и ощущать хоть что-то.

Спустя несколько секунд стая птиц с напуганным щебетом рассыпалась в разные стороны от зловещего света портала. Как же разлом во Вселенной манил Эдмунда! Засасывающая воронка тянула внутрь, звала в свои объятия, тихонько нашёптывала лживые, но красивые обещания.

Хотелось покориться. Очень хотелось. Но Эдмунд цепко держался за заветные мысли, которые становились всё чётче. Дымка перед глазами сменялась очертаниями леса, злосчастного Эшфилд-Фореста в свете луны и портала, а в ушах вместо звенящей пустоты и приказов Вэла звучали трели птиц и писк насекомых. Он освободился. С шеи упала цепь. Даже потусторонний синий цвет портала выглядел ярче.

Вэл почувствовал сопротивление и упал на землю, неестественно выгнулся. Зубы сжались в звериной ухмылке. Его тело растворялось в воздухе, становилось прозрачным, размытым и... животным. Он больше не был человеком, даже не напоминал отдалённо. Перед Эдмундом явился полупрозрачный волк. Горячие алые глаза буравили насквозь, со злобой и ненавистью пытались затащить в портал.

Волк поднялся и выгнул могучую спину для смертельной атаки и, казалось, сразу заполнил собой всё пространство леса. Сердце грохотало в груди, безудержно, отчаянно, а безумный жар обжигал кожу. Увы, Вэл, захвативший его волю, не позволил взять с собой к порталу камень волшебства... Как жаль.

Выбора не оставалось.

Глаза волка впились в него и забирали по частичкам разум. А зубастая пасть портала всё тянулась к нему, жаждала поглотить.

Он вытянул руку вперёд – впервые в жизни без камня... Пальцы дрожали, но раздумывать некогда.

Только бы сработало!

– Альме́риэнс!

Отбрасывающее противника заклинание.

Обычно оно отталкивало на небольшое расстояние, но Эдмунду повезло больше – прямо за спиной Вэла был портал.

Спасительная золотистая вспышка, яркая, как светлячок летним вечером, вырвалась из кончиков пальцев в сторону волка. Ударила зверя прямо в грудь. Отбросила назад, в самое сердце разлома.

Портал с грохочущим треском поглотил чудовище, ярко вспыхнул и исчез. Растворился в полуночной тьме леса, оставил лишь мимолётную, едва заметную жемчужную дымку.

Воцарилась необъяснимая, наполненная дурным предчувствием тишина. Чудовище исчезло, перенеслось в другую реальность, в иную Вселенную – но что-то было не так, Эдмунд это чувствовал.

Сил почти не осталось. Он рухнул на траву. Голова гудела, перед глазами мерцали цветные точки. Эдмунд ещё не до конца осознал происходящее. Некоторое время обескураженно сидел на сырой земле и вслушивался в многочисленные звуки лесной тишины, рассматривал тянущиеся к небосводу вершины деревьев. Длинные тени, ползающие по земле, будто отслеживали каждую мысль Эдмунда. Ему чудилось, что тёмные силы где-то совсем, совсем недалеко... Но он справился. Первый раз столкнулся – и сразу справился. Без камня волшебства.

Он медленно выдохнул, сердце всё ещё отбивало беспорядочный ритм.

– Я... я сделал это. Неужели я сделал это? Заклинание без камня волшебства.

Чувство восторга вспыхнуло в нём, как первые лучи рассвета. Эдмунд не считал себя выдающимся волшебником. Никогда не считал и, как его просили в письме, не решался применять магию без камня волшебства, пока не прошёл Посвящение. Но сейчас он гордился собой... Искренне гордился!

Вот только... вместе с трепетом победы его охватило и противоположное, горькое чувство.

Эдмунд чудом спасся, а Кэт – нет.

Неизвестное зло затянуло её в свои сети, и её судьба неизвестна. Может быть, она уже погибла. Страшной, мучительной смертью. Или хуже?

Он никак не мог помочь своей однокласснице. Вытащить её из беды. Даже если бы очень постарался, ничего бы не вышло. Портал уже закрылся, перенёс её в неизвестном направлении. И где-то рядом с ней находился и Вэл в облике чудовища.

А ведь она пыталась со мной заговорить о странных вещах раньше... Но я думал, она просто надо мной смеётся. Как глупо.

Если бы не его собственная закрытость, нежелание общаться с другими и делиться секретами, всё бы вышло иначе... Наверное, иначе.

Тогда бы он не позволил однокласснице попасть в лапы врага. Холодный порыв ветра зашевелил листву над головой, и лес вздохнул знаком согласия. Это была суровая правда, но Эдмунд знал, что ему придётся противостоять неравному врагу, даже если он не сможет стать сильнее. И сможет ли вообще?

Справится ли с тем, что пряталось в лесу, кроме пантеры?

Эдмунд резко вздрогнул – его, словно молния, пронзило осознание, что это ещё не всё. Вэл и его хозяин могли преподнести ребятам множество неприятных магических сюрпризов. А он, пока слабо обученный волшебник, вряд ли справится со всем в одиночку.

Поэтому следовало предупредить всю группу и поскорее уехать из леса. Как можно скорее. И придумать историю, в которую все поверят.

Эдмунд подскочил и интуитивно побежал в ту сторону, где, как ему показалось, находился лагерь.

Чудом не заблудился. И вскоре увидел знакомые очертания палаток. Чутьё не подвело.

Безмятежную сцену омрачала лишь Ханна Голден, распростёртая на земле. Её грудь поднималась и опускалась в беспокойном сне. Светло-каштановые волосы ореолом рассыпались по влажной земле, а рядом лежала игрушечная лиса, словно личный охранник.

Внутри палаток всё ещё сладко дремали ни о чём не ведающие одноклассники. Эдмунд замер, когда его взгляд остановился на одиноко лежащих у потухшего костра вещах Вэла.

Эдмунд глубоко вздохнул и подбежал к Ханне, осторожно потряс за плечо.

– Что происходит? Где я? – Ханна резко села и распахнула глаза, схватилась за голову. – Я заснула прямо на земле. Мне приснился кошмар или это галлюцинации? Может быть, что-то не так с теми ягодами?

– Нам нужно уходить, там дикие звери, – встревоженно объявил Эдмунд, помогая Ханне подняться на ноги.

– Какие звери? – Она непонимающе захлопала ресницами, на лице отразилось смятение. – Мне плохо. Эти ягоды. Дурацкие ягоды.

Крепко сжала его руку тонкими, дрожащими пальцами, словно искала утешение и безопасность в прикосновениях. Медленно приходила в себя.

– Послушай, Ханна, – начал Эдмунд шёпотом. – Мы должны собрать всех и уехать. Просто поверь мне.

– Что происходит... Ты спас меня, да? – Ханна прижалась к нему так крепко, что он в звенящей лесной тишине ощутил отчаянное биение её сердца. Неловко поморщился: ему стало некомфортно.

– Я потом всё расскажу, у нас мало времени. – Эдмунд осторожно отстранился от одноклассницы и отпустил её руку.

– А что с Кэт и Вэлом?

– Они... Э-э... Они уже уехали.

Ну да, а вещи оставили. Отлично я придумал!

Ханна вытерла навернувшиеся слёзы и крепко сжала игрушечную лису.

– Быстрее, помоги мне разбудить твоих родителей, – мягко попросил Эдмунд. – Скажи, что поблизости дикие животные, нам нужно уходить.

– Конечно. – Ханна встрепенулась, как от забытья, и бросилась к палатке родителей.

– Хотя, знаешь, иди собирай вещи, я сам всех предупрежу, это же я видел зверей. – Эдмунд схватил дрожащую Ханну за руку.

Она лишь кивнула. В глазах всё ещё метались страх и растерянность.

– Мистер Голден, миссис Голден!

Зашелестела ткань, и в предрассветную темноту выглянули обеспокоенные лица родителей Ханны.

– Эдмунд? – Мистер Голден нахмурил брови. – Что случилось?

– Нам нужно уехать как можно скорее, – сбивчиво объяснил Эдмунд. – В лесу я слышал и видел диких животных, они были совсем близко к лагерю, а Ханна плохо себя чувствует после ягод.

– Дикие животные? – Миссис Голден крепко сжала руку мужа. – Но нам сказали, что это место безопасно.

– Я точно видел крупного хищника. В темноте не понял, что за вид, но он рычал и был не один. Мы не можем здесь оставаться.

Через минуту мать Ханны уже будила ребят, а отец торопливо складывал вещи в рюкзаки. От страха на его лице залегли морщины, будто он постарел сразу на несколько лет.

– Дорогая, – мистер Голден обратился к дочери, – что случилось? С тобой всё в порядке?

– Папа, я не знаю. – Ханна вся дрожала от холода ночного воздуха и морщилась от слёз. – Я заснула на траве, мне приснился жуткий кошмар. Теперь голова раскалывается, всё так размыто. Наверное, это всё ягоды.

– Собирайтесь! – скомандовал мистер Голден громким и твёрдым голосом, явно заметив, как неохотно ребята вылезали из палаток. – Мы уезжаем!

Эдмунд видел всеобщее замешательство и тревогу, со всех сторон сыпались вопросы и возмущения.

– Уже? – Майк выбрался из палатки вместе с Саймоном, оба сонно протирали глаза.

– В этой местности появились дикие животные, – спешно объяснил мистер Голден. – Здесь оставаться опасно. Быстрее разбирайте палатки, помогайте друг другу.

Паника мистера Голдена передалась остальным и волной прокатилась по группе. Каждый начал судорожно собирать пожитки. Джесси закричала и спряталась за Майка, но даже на его лице застыла тревога. Саймон уронил коробку с рыболовными снастями, и они запутались среди травы. А когда он наклонился, чтобы собрать ценные для него предметы, на него напала Софи с истеричным криком:

– Ты придурок? Бежим!

Её лицо вытянулось в ужасе. Полли паниковала вместе с ней.

– Эдмунд, что именно ты видел? – нервно спросил Лео, надевая рюкзак на плечи.

Эдмунд растерялся: не знал, как много следует рассказывать о событиях этой ночи.

Сейчас к нему было приковано всё внимание, что пугало и смущало больше, чем пережитые ужасы. Он хотел, чтобы всё побыстрее закончилось. И неопределённо хмыкнул:

– Что-то большое и опасное. Может быть, медведи. Несколько.

Пока одноклассники набивали сумки, вопросы стрелами летели в Эдмунда – но у него не было ответов. Он просто кивал и соглашался с самыми дикими предположениями. Кто-то даже высказался про динозавров и пришельцев. Атмосфера наполнилась суматохой и паникой, страхом перед неизвестностью в глубине леса.

– Эдмунд, ты думаешь, звери пойдут за нами? – Джесси, вся трясущаяся, крепко прижалась к своему парню. Майк широко раскинул руки, защищая свою девушку.

– Я... я не знаю.

Эдмунд нашёл свои брошенные под деревом вещи и поднял с земли. Положил руку в карман сумки, проверяя наличие камня волшебства. Кристалл удобно лёг в его ладонь – всё на месте. Он с трудом сдержал улыбку восхищения и облегчения одновременно: камень не потерялся, но он, как оказалось, способен колдовать и без него.

Хорошо, что заклинание не обратилось против меня, как у многих других волшебников до Посвящения. Надеюсь, последствия не проявятся позже.

– Сосредоточитесь на сборах! Скорее! – торопили старшие Голдены, помогая собираться.

Несколько мальчиков с трудом сдержали визжащих Софи и Полли. Бледные как сама смерть, они метались по сторонам и намеревались бежать в неизвестном направлении. Их панические крики эхом разносились по лесу. Если бы звери и блуждали вокруг поляны, то сейчас они бы разбежались на многие мили. Среди хаоса Эдмунд бросил взгляд на Ханну – она всё ещё выглядела слабой и неуверенно стояла на ногах.

Прошло всего полчаса – но Эдмунду показалось, что целая вечность, – пока все собрали вещи и направились к выходу из леса. Многие не стали даже переодеваться, остались в одежде для сна.

Наконец группа вышла на поляну, где был припаркован автобус. Рассвет озарял их тревожные и усталые лица. Толкаясь, школьники ввалились в автобус.

– Не толкайтесь! Прекратите панику! Всё хорошо, мы уже на месте, – успокаивали их мистер и миссис Голдены. Только сейчас они смогли улыбнуться.

– Всё хорошо, не бойся! – Саймон похлопал расстроенную Полли по плечу. Но его взгляд был отрешённым и потерянным.

Эдмунд пропустил всех одноклассников вперёд, а сам зашёл последним и устроился в самом конце. Он заметил, что, когда ребята расселись по местам, по толпе пронёсся коллективный вздох облегчения. Паника постепенно утихала.

– Черт возьми, никогда не думал, что эта поездка станет такой весёлой. – Саймон прижал к груди рыболовные снасти, которые всё-таки решил забрать с собой. – Думал, будет как обычно: скука и одни запреты.

– Дикие животные – это действительно опасно! – лепетала Джесси.

– Эй, – Майк развернулся к Эдмунду. Он пытался говорить непринуждённо, несмотря на напряжение. В автобусе он сразу уверенно выпрямился, и испуг исчез с его лица, – может, вернёмся и посмотрим, что там за звери были?

– С ума сошёл? – Джесси хлопнула его по ноге. – Скажи спасибо, что мы выбрались живыми.

– Она права. – Пухлый Лео, занявший сразу два сиденья в конце салона с другой стороны от Эдмунда, нервно поправил очки. – Нам бы вернуться домой и рассказать обо всём властям.

Сидящая впереди мальчиков Ханна выглядела бледной и хрупкой. Мать устроилась рядом с дочерью и ласково гладила её по спине. Ханна обернулась к Эдмунду:

– Спасибо, что спас всех нас. – Её голос дрожал. – Если бы не ты, мы бы погибли. – В её глазах мелькнуло восхищение. – Ты настоящий герой!

Может быть, Ханна права...

Эдмунд лишь слабо улыбнулся и молчаливо кивнул Ханне, после чего откинулся на потёртую спинку сиденья и раскрыл книгу. Автобус казался одновременно чужим и знакомым. Запах поношенной кожи смешивался с ароматами влажной земли и сосны, оставшимися на одежде ребят. Чтобы успокоить всех, мистер Голден включил радио; легкая поп-песня немного разрядила атмосферу.

Перед отправлением в путь миссис Голден поднялась с места и с конца начала пересчитывать ребят в группе. Дойдя до середины, она резко остановилась и вздрогнула от ужаса. Её взгляд упал на кучи сумок, закинутые на пустые сиденья: вещи Кэт и Вэла Голдены захватили с собой вместе со всеми, не заметив в панике отсутствие этих двоих.

– А где Кэт Кристаленс? И художник? Их вещи здесь, а они...

– На них напали звери, да? – По автобусу пробежал беспокойный шумок. – Где они?

– Они уже мертвы? Почему никто не слышал криков?

– А никого не волнует, что они исчезли вдвоём? Может, они просто уединились, а мы в это время свалили. – Майк усмехнулся своим догадкам.

Автобус на минуту затих.

– О господи...

Миссис Голден перекрестилась и посмотрела на Эдмунда. У неё даже задрожали губы.

– Эдмунд, где Кэт и Вэл?

Все взгляды обратились в сторону растерявшегося Эдмунда. Почувствовав всеобщее внимание, он отложил книгу и обнял себя руками. Тревога снова наполнила спёртый воздух внутри салона. А песня о трагической любви и потере, игравшая из колонки, только нагнетала атмосферу.

– Ну... Ну, Кэт уехала вместе с Вэлом, когда мы заметили зверей. Видимо, в панике они даже забыли вещи... – на ходу придумал он.

– Куда уехала? У Вэла была машина? – не унимался Майк, на что Эдмунд неопределённо пожал плечами.

Кажется, звучит совсем неубедительно... Но что мне ещё сказать? Хотел бы я и сам знать, где Кэт? И жива ли она?

Эдмунд представил, что одноклассница уже погибла, и его обдало холодом. Он вжался в спинку сиденья, словно она могла защитить от опасностей, и тряхнул головой, пытаясь отогнать пугающие мысли. Что ему оставалось теперь делать? Порталы открывать он не умел, а уж тем более – проходы между двумя мирами, которые в принципе под силу только очень обученным магам и сотрудникам службы перемещений.

– О господи! – Миссис Голден снова перекрестилась. – Она уехала с ним, но он ведь старше её минимум лет на пять! И я ничего о нём не знаю. А если он...

– Надо сообщить в полицию! – Мистер Голден обернулся к жене с водительского сиденья и кивнул на телефон.

Она схватила аппарат, но тут же растерянно посмотрела на мужа:

– Не работает! – Миссис Голден нажимала на все кнопки, но телефон не включался. – Он сломался. Но почему? Батарейка полная, но всё остальное...

Миссис Голден развела руками и показала мужу дисплей, пестрящий помехами. Тот нахмурился и отвернулся.

– У меня всё работает, – удивился Майк, доставая из-под сиденья телефон, который он забыл в автобусе. – Только связи нет.

– О ужас! – завопила на весь салон Полли. – Мой фотоаппарат тоже сломался. Не включается, и не сохранилось ни одной фотографии. Родители меня убьют, он чертовски дорого стоит.

Полли подскочила с места и потрясла фотоаппаратом в надежде его реанимировать. Миссис Голден жестами заставила её сесть.

До Эдмунда стало доходить, что большое количество магии, возможно, повредило технику, которая находилась рядом. Он помнил из книги, что волшебство могло плохо действовать на электронику.

– Мам, пап! – Ханна резко подскочила с места, будто не выдержав, что родители плохо подумали о Вэле. – Вэл – очень хороший человек! Он ничего не сделает Кэт. Хорошо, что она ушла с ним. И не надо никакой полиции. Вот увидите, когда связь восстановится, она мне сама позвонит.

Зря ты так говоришь, Ханна...

– Ага, а почему её вещи здесь? Убежала за ним без оглядки, – с сарказмом проговорила Джесси, обнимая Майка.

Видимо, Ханна тут же почувствовала слабость, поэтому медленно опустилась на место и добавила тихо и горько:

– Он уехал и бросил меня...

– А ты в этом уверена? Что он хороший человек? Как давно ты его знаешь? – Миссис Голден с сомнением посмотрела сначала на дочь, потом – на Эдмунда и Джесси. – И откуда?

– Позвоним ему с ближайшей заправки, – прошептала Ханна, пропустив последний вопрос матери мимо ушей, сжала игрушку и отвернулась к окну.

К счастью для Эдмунда, родители Ханны и одноклассники поверили, будто Кэт ушла с Вэлом. Их волновал только возраст художника. Они ещё долго обсуждали, стоит ли рассказать о случившемся директору школы и родителям Кэт.

Но это уже не касалось Эдмунда. Он знал – дозвониться до Вэла в любом случае не получится. И никто из этих людей не найдёт Кэт, потому что она была далеко. Слишком, слишком далеко.

Ребята смогли расслабиться, только когда автобус выехал на основную дорогу. Большинство уснули, другие тихонько перешёптывались, обсуждали лесные приключения. Лишь Эдмунд затуманенно глядел на однотонные лесные пейзажи за окном и напряжённо размышлял о Вэле, о странном существе, в которое тот превратился, о потере своей воли, о победе над врагом без камня волшебства и о пропаже Кэт.

Что же происходит с ней по другую сторону портала? И увидимся ли мы ещё когда-нибудь?

Глава 17. Замок

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

июнь 2005 года по нашему летоисчислению

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Кэт думала о доме.

Уютный, душистый сад Кристаленсов распускался в начале июня. Тёплый ветерок приносил запах жасмина, птичьи трели сплетались в гармоничную симфонию, а тени от крон деревьев скользили по траве. И среди летней идиллии Кэт отчётливо слышала голос матери – та всегда просила дочь о помощи: убрать в доме, помыть посуду, полить цветы... Раньше эти просьбы и навязчивые объятия раздражали Кэт, но сейчас она бы многое отдала ради нежности и заботы. Дом всегда казался ей скучным и унылым. Кэт мечтала уехать. Но теперь, находясь далеко, очень далеко, она больше всего хотела вернуться.

Увидит ли она снова те уютные уголки, тот родной очаг, те мелочи, которые всегда грели душу, хотя она этого не осознавала?

Кэт стояла посреди огромной пустой комнаты. Холодные мраморные стены тянулись вверх, касались куполообразного потолка. Это место напоминало недостроенный храм, пространство, которое ускользнуло от творца ещё до зарождения жизни. Или это действительно была церковь? Но кто здесь молился и кому?

Холод древнего камня пронизывал до костей. Среди абсолютной тишины Кэт различала лишь рваный ритм собственного дыхания. Тело напряглось, руки дрожали. Она отчаянно искала малейшую надежду на спасение, но безуспешно. Только всё больше терялась в мире теней. Жалкая узница, заточённая тьмой. Кэт обречённо застонала. Эхо её дрожащего, сорванного голоса лишь усилило чувство одиночества.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и она заметила маленькую дверь. Грубую, как будто кто-то прорубил проход в камне и прикрыл доской.

Кэт приблизилась и застыла в сомнениях. От двери веяло опасностью. Внутри всё сжалось, словно предостерегая: ищи другой путь. Но иного выхода она не видела. Кэт несмело потянулась к ручке. Пальцы коснулись куска холодного металла.

Острая боль, как сотня раскалённых ножей, рассекла ладонь.

Пронзительный, отчаянный вопль сорвался с её губ, эхо рикошетом отскочило от стен. Кэт в ужасе посмотрела на руку. По коже забегали возникшие из ниоткуда странные создания, гибриды крыс и насекомых с маленькими рогами. Они впивались в её плоть, проникали под одежду. Зубы резали, жалили, вонзались безжалостно глубоко.

– Отстаньте от меня!

С диким криком Кэт начала быстро стряхивать с себя отвратительных тварей. Они не отпускали, хватались крепче, как голодные клещи, старались укусить ещё сильнее. Их скользкие тела ползали под одеждой, обдавали жертву губительным холодом. Им не терпелось растерзать её несчастное тело на части и растащить по всей комнате.

Каждая мышца напряглась до предела, а голос охрип от крика. Кэт дёргалась, словно в эпилептическом припадке. Не выдержав, упала на ледяной пол. Взгляд затуманился. Перед глазами – только пятна тьмы и растекающиеся по полу светящиеся зелёные лужи яда от чудовищ, который изливался из ненасытных пастей.

– Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста, помогите!

Отчаяние наполняло её тщетные мольбы. Но комната отвечала привычным пустым эхом. Монстры продолжали своё мучительное пиршество.

В исступлении она каталась по полу, царапая себя в безнадёжных попытках избавиться от созданий, которые только прибывали. Сопротивление лишь раззадоривало их, а яд глубже проникал в кровь, укусы становились невыносимо болезненными.

Кэт попала в ловушку – тюрьму физической и эмоциональной боли.

– Пожалуйста, – прошептала она, захлёбываясь паническими криками. – Пожалуйста, прекратите!

Тишина.

Кэт не заметила, как сама начала травмировать себя. Раздирать кожу до крови, ломать ногти, впиваясь в тело и всё глубже увязая в кошмаре.

Может, сдаться?

Но станет ли это концом мучений? Может быть, здесь ей не поможет даже сама смерть?

Вдруг дверь заскрипела, впуская слабый луч жёлтого света.

Кэт подняла голову. Никого. Только запах сырости ударил в ноздри, отчего она в отвращении поморщилась. Но в тот же миг крысы начали исчезать, как будто невидимый дудочник заиграл беззвучную мелодию; укусы прекратились, и боль ослабила хватку.

Когда последние твари испарились, Кэт, собрав волю в кулак, со стоном поднялась, придерживаясь за липкую стену. Ноги дрожали, но она заставила себя сделать шаг в сторону открытой двери. Ещё один шаг. И ещё...

Прерывисто дыша, Кэт медленно подошла к выходу.

Только не думай о том, что дальше... Пожалуйста, не думай!

Здесь эмоции – её враг. Злейший враг.

Едва Кэт переступила порог, дверь захлопнулась с глухим скрипом, снова погрузив её в неизвестность. Несколько глубоких вдохов успокоили бешено колотящееся сердце. Глаза постепенно привыкли к тусклому свету свечей в канделябрах в форме чудовищных морд. Каменные монстры скалились, угрожая своим жертвам или насмехаясь над ними, а тени мягко оплетали их, укутывали ядовитой паутиной. Воздух – затхлый, как в заброшенном подвале, обжигал лёгкие.

Со всех сторон Кэт окружали однообразные двери, бесконечные пути в неизведанное. Каждый нерв стал натянутой струной. Внутри всё кричало: беги. Но она сделала глубокий вдох, проглотила ком в горле, борясь со страхом, который раздирал изнутри. Хотелось упасть на пол и разрыдаться от безысходности. Слёзы жгли глаза, но она не могла позволить себе сломаться. Иначе останется здесь навсегда. И никогда больше не услышит голос матери, не почувствует терпкий, уютный запах её выпечки... Только сейчас поняла, насколько дорожила домашним теплом и крышей над головой.

Ты сильная, Кэт. Соберись! Ты сможешь!

Она заставила себя двигаться дальше по коридору. Каждый шаг был мучительным, отдавался едва слышимым эхом по длинному безмолвному коридору. Холод полз по ногам, проникая сквозь обувь, прокрадывался до самой сущности. Двери, мимо которых она проходила, становились всё мрачнее, зловещие тени плясали по их поверхностям. Но Кэт стиснула зубы, не давая панике захватить разум.

Остановившись, чтобы перевести дух, в сиянии свечей Кэт посмотрела на свои руки. Ожидала увидеть кровавые раны. Но нашла лишь царапины от веток и её собственных ногтей, зато рукава куртки, разодранные ещё в лесу, напоминали решето.

Дрожь пробежала по спине. Странная навязчивая мысль засела в голове.

Галлюцинации? Вдруг это всё нереально?

Страх накрыл с новой силой.

Заставив себя пару раз выдохнуть, она сделала шаг вперёд. Сердце сжималось и гулко стучало в груди. Её взгляд метался в поисках невидимых угроз. Ощущение надвигающейся опасности давило с каждым движением. Коридор казался бесконечным, ряды одинаковых дверей словно издевались над ней. Шептали обещания ужаса и боли. Мысли путались, терялись в лабиринтах отчаяния. Кэт оглядывала каждую дверь, не решаясь подойти ни к одной. Казалось, стоит прикоснуться – и что-то ужасное вырвется наружу, нападёт на неё. Но иначе отсюда не выйти.

Кэт усилием воли заставила себя остановиться возле первой попавшейся двери. Дрожащей рукой потянулась к холодной металлической ручке. С усилием рванула – дверь с лязгом распахнулась, словно закричали тысячи истерзанных душ.

Кэт осторожно проскользнула внутрь, и дверь с таким же пронзительным звуком захлопнулась. Непроницаемая тьма затягивала пленницу в свою бездну. Кэт протянула руку, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, но пальцы коснулись лишь пустоты.

Ничего не было. Как и пути назад.

Переступив с ноги на ногу, Кэт робко шагнула вперёд. Внезапно жар обдал её с ног до головы. Как будто на неё вылили котёл кипящего масла. Кэт не думала, что умеет так истошно кричать.

Запах горящей плоти проник в ноздри, подавляя все чувства. Тошнота подступила к горлу. В комнате становилось жарче, воздух плавился, окутывал жертву удушающим дымом. Лёгкие горели при каждом вдохе, сжимались от невыносимого, изнуряющего пекла.

Неужели меня сварят заживо?

Кэт упала на колени, жадно хватая ртом воздух и захлёбываясь от кашля:

– Вып-п-п-устит-т-те меня! Пож-ж-алуйста, вып-п-пустите!

Из последних сил она подползла к двери, дёрнула неподатливую ручку. Налегла на дубовую дверь всем телом, умоляя об освобождении. Безуспешно.

Кэт осталась в аду. Болезненные спазмы пронзали тело, кровь сгустилась от жара. Но крики оставались без ответа.

Не могу... убежать... вздохнуть...

Кэт бессильно свернулась на полу, закрыв лицо руками. Тело содрогалось от рыданий, но ни одна слеза не вырвалась наружу. Тишина и темнота, обжигающие, едкие и мучительные, съедали.

Каждый вздох становился пыткой. Грудь сжималась от ужаса, от осознания – конец близок.

Так вот какая моя судьба?

Перед глазами – лишь туман. Даже пот высыхал в адском пекле. Кэт лежала на раскалённом полу, бессильная и сломленная. Только едва слышно шептала:

– Помогите... Пожалуйста...

Последние капли энергии покидали её. Но сдаться – значит умереть.

И Кэт поползла. Неважно куда, в случайном направлении. Всё ещё трепетно надеялась на чудо, на внезапную помощь... Но вместо спасения на неё обрушился дождь из кристаллов. Они пронзили воздух свистящей мелодией и впились в её тело. Металлический привкус крови смешивался с предельным отчаянием.

– Остановитесь! – Она закрыла голову руками и отползла к стене. Мысли – только о смерти. Крепко закрыла глаза, пытаясь отгородиться от мук. Душа кричала о пощаде, но жар и поток боли разрывал изнутри. – Пусть это закончится, пожалуйста!

В этот самый момент что-то с оглушительным треском вспыхнуло позади – и перед ней возник призрачный волк из парка. Манящие алые глаза сверкнули в удушающей тьме и уставились на неё. Это было существо, в которое Вэл начал превращаться в лесу, пока Кэт не пошла за зелёной пантерой.

Кэт должна была испугаться – но вместо этого ощутила только странное утешение.

Сейчас он убьёт меня и освободит от боли.

Волк прыгнул в её сторону, и Кэт приготовилась к гибели.

Но монстр вытянулся, встал на задние лапы и начал принимать человеческий облик, эфирное тело обрело чёткие линии.

Кэт не могла ни кричать, ни убежать, ни даже просто сдвинуться с места. Силы покинули её. Она беспомощно лежала и с равнодушием наблюдала за появлением врага. Злейшего врага, который притворялся другом.

Перед ней возник молодой человек с длинными тёмными волосами и когда-то дружелюбными, но теперь абсолютно бездушными золотисто-карими глазами. Его наряд – потрёпанная чёрная куртка, футболка с надписью, рваные джинсы. Последнее напоминание о том Вэле, художнике и музыканте... Отзывчивого парня с гитарой, которого она знала, больше не было. Остался только неведомый монстр.

Хортон подошёл к Кэт, вытянул правую руку вперёд. Тёмно-синяя вспышка из его ладони ударила прямо в жертву. Она крепко зажмурилась, готовясь к концу, но вместо этого...

Жар исчез, кристаллы, налипшие на тело, испарились, боль ушла. Как будто ничего не происходило. Следов на теле, кроме уже имеющихся царапин, также не осталось.

Она жадно вдохнула несколько раз, наполняя воздухом, как ей казалось, обожжённые лёгкие. Тело дрожало от пережитого ужаса.

В голове всё ещё оставались рваные воспоминания о смертоносном пекле.

– Это были магические внушения, галлюцинации, – бесцветно пробормотал Вэл.

Его голос едва доносился сквозь шумное, сбивчивое дыхание Кэт. Она подняла голову и посмотрела недоверчиво, с трудом осознавая, что произошло. Сердце отчаянно билось о рёбра, чувства обострились до предела, она ощутила запах влажной земли вместо исчезнувшего смрада подпалённых волос. Вместо пронзительного звона в ушах теперь звучал лишь отдалённый шёпот теней.

Вэл вытянул руку вперёд:

– Во́лскен Шали́вэре.

На его ладони заиграл тусклый, трепещущий желтоватый шар. Напряжённые скулы, дрожащие губы и гнев, горящий в некогда тёплых золотисто-карих глазах, теперь различались ярче. Вид его ярости заставил Кэт вздрогнуть.

– Где я? Что происходит? – Она с трудом поднялась на ноги. Перед глазами плясали цветные точки, её мутило.

Доверять Вэлу она больше не собиралась. Предательство обожгло не меньше огня, но понимание, что без него не выбраться, словно кандалы, держало на месте.

– Во владениях лорда Маунверта.

Голос звучал сухо и отстранённо, как будто он разговаривал с врагом.

– Следуй за мной – или я заставлю.

Кэт ожидала злорадный смех, но в интонациях Хортона не промелькнуло ни капельки веселья. Казалось, что произнесение угроз – это пытка и для него самого. Вэл выговаривал каждое слово с трудом, почти давился ими. Кэт вновь ощутила свою беспомощность и жалостливо обняла себя руками.

Выбора не было. Лучше пойти за Вэлом добровольно, чем дать ему проникнуть в свою голову. Поэтому она молча поднялась и двинулась следом.

Вскоре они снова оказались в подземелье со множеством дверей. Запах затхлости наполнял воздух, свечи на стенах дрожали, кидая жуткие тени на древний каменный пол и изображения уродливых существ. Вдалеке раздавались то ли крики несчастных пленников, то ли вой зверей.

С каждым шагом Кэт всё сильнее захлестывала паника. Комок страха сковал горло от ужаса и отвращения перед всем, что происходило вокруг.

Но она не поддавалась, рефлекторно сглатывала, сдерживая рвущиеся эмоции. Впервые её умение контролировать себя действительно спасало. Но надолго ли?

Кэт следовала за Вэлом через лабиринт теней. Она едва отличала один коридор от другого. Вскоре они достигли арочного прохода, выходящего на длинную мраморную лестницу с деревянными перилами и потрескавшимися каменными ступенями.

Тишину, давящую на Кэт, нарушал таинственный хруст, щекочущий нервы, словно невидимые когти.

– Подожди, – скомандовал Вэл напряжённым, как натянутая гитарная струна, голосом. Он жестом велел остановиться. Кэт замерла, ища источник шума, но её внимание привлекли действия Хортона. Он направил руку ладонью на себя и негромко произнёс: – Алла́ртен Ро́хтем Ма́ллео.

Внезапно его правую ладонь охватила светло-зелёная вспышка. Кожаная рокерская куртка и тёмные джинсы мгновенно сменились на длинный чёрный плащ с эмблемой зелёной пантеры, парадные брюки и чёрные кожаные ботинки с удлинённым носом. Тусклый свет упал на лицо Вэла, делая его ещё более зловещим.

Кэт взвизгнула и отскочила. Магия, если это была она, пугала её до дрожи.

– Пойдём.

Вэл двинулся вверх по лестнице. Мантия громко шуршала при каждом шаге, а Кэт послушно следовала за ним под нескончаемый тревожный хруст в темноте.

Инстинктивно она потянулась к перилам, надеясь найти хоть какую-то опору. Её пальцы наткнулись на нечто склизкое и шевелящееся – сгусток живого кошмара.

Тотчас она ощутила, как мерзкая, извивающаяся тварь скользнула по её коже, как змеиный хвост. Кэт снова завопила и застыла перед перилами. Множество маленьких жуков копошились в древесине перил, их жвала перекусывали кору с отвратительным хрустом, который отзывался в черепе.

От этой картины к горлу подступила тошнота, желчный привкус заполнил рот и вызвал новый виток паники. Мысли метнулись к тому злополучному дню, когда соседская собака вцепилась в её ногу. Страх тогда был таким же парализующим, безвыходным.

В детстве, когда ужас одолевал её, Кэт всегда искала утешение в заботливой руке матери. Но здесь, в этом безысходном месте, не найти поддержки.

Или...

Контролировать эмоции было всё труднее. Движимая мимолетным порывом, Кэт импульсивно схватила сзади руку Вэла. Пальцы сжали его ладонь, как спасательный круг. Тепло и мягкость кожи стали неожиданным успокоением, внутри зажглась блёклая искра надежды.

Вэл резко обернулся, его глаза расширились в недоумении. Их взгляды встретились, и мир замер, словно кто-то вырезал этот момент из времени и растянул на вечность. Кэт подняла голову, стараясь уловить в его взгляде призрак доброго художника из недавнего прошлого.

По лицу Вэла пробежало сомнение. Брови нахмурились, челюсть напряглась.

– Вэл... – прошептала она, глотая подступающие слёзы. – Пожалуйста.

Секунды превратились в целую жизнь, пока они смотрели друг на друга. И тогда Вэл заговорил, тихо, с шёлковой ноткой в голосе:

– Ты похожа на Хейди.

Дыхание Кэт перехватило. Перед её глазами всплыл портрет красивой, уверенной в себе девушки, висевший в её комнате. Девушки, которой Кэт всегда хотела стать. Личного идеала, по иронии внешне напоминающего её саму. Вопрос «Кто такая Хейди?» повис на языке. Вместо него она просто крепче сжала руку, словно это была единственная ниточка, удерживающая её от падения в пропасть отчаяния.

На миг тьма отступила от Вэла, позволила полоске света пробиться сквозь тени. Его лицо смягчилось. Глаза больше не были холодными и отстранёнными. В них блеснули боль и страдание, словно он что-то вспомнил. И опустил взгляд.

Кэт ощутила искорку надежды на помощь Вэла, отзывчивого художника, а не монстра, – разжимать ладонь не хотелось.

Наверное...

Он также не выпускал её руки, словно пытался успокоить своим прикосновением. Но Кэт не чувствовала себя в безопасности. Она прекрасно помнила произошедшее несколько минут назад и знала, что попала сюда именно из-за него.

– Что ты знаешь о леди Минри и Эдмунде Саннорте? – твёрдо спросил Вэл, не глядя на неё.

Кэт снова напряглась. Она зажмурила глаза, чтобы не видеть мерзких насекомых, грызущих кору и друг друга. Мысли путались в голове, как блуждающие тени.

– Я не знаю, кто такая леди Минри, – с трудом выдавила она. – А Эдмунд... вы же познакомились? Мой тихий одноклассник, который почему-то знает о зелёной пантере. Ты сам видел. Больше я ничего не знаю. Вэл, пожалуйста, верни меня домой. – Её голос дрогнул. – Почему я здесь?

– Хорошо, я верю тебе, – кивнул он, удивив её резкой переменой поведения. Настолько, что она поднялась на ступеньку к нему.

– Правда? – Она посмотрела на него с надеждой, как утопающий на берег.

Вэл полез в карман мантии и вытащил небольшой круглый камень. Его поверхность мерцала, словно ночное небо, изрезанное молниями. Эти молнии напомнили Кэт о разрыве в пространстве, в который её затянуло.

– Я верну тебя домой, если ты обещаешь привести сюда Эдмунда Саннорта.

Кэт вздрогнула и задумалась. Она представила, как обречёт своего одноклассника на муки, которые ей самой пришлось пережить. А может, и на более страшные. Она сама приведёт Эдмунда к владельцу этого зловещего замка. К безжалостному садисту и маньяку, построившему целое подземелье пыток.

Кэт и так почти сдала одноклассника Вэлу... По глупости рассказала, что с ней учится странный мальчик, хорошо пишущий о других мирах. Теперь сама же пожинала плоды.

Что же мне делать?

Задержав дыхание, она умоляюще посмотрела на Вэла. Слова застыли в горле. Вэл повертел камень в руке, в золотисто-карих глазах мелькнуло сочувствие.

– У нас нет времени. Жду твой ответ. Поможешь?

Да... Я не могу иначе... Я не хочу умирать...

Окутанная холодом, Кэт кивнула в знак согласия; её пальцы выскользнули из ладони Вэла. Он молча поднялся на несколько ступенек, снова развернулся, встал лицом к Кэт и вытянул руку с волшебным камнем. Монотонно зашептал что-то, словно священник молитву. Кэт смотрела снизу и надеялась на его честность.

Но мягкий женский голос со стороны платформы около лестницы остановил его:

– Валериан! Лорд Маунверт очень ждёт тебя. Есть хорошие новости?

Кэт подняла голову и увидела девушку в длинном чёрном платье с высоким воротником. Поверх – мантия с зелёной пантерой, как у Вэла. Она выглядела милой, и в другой обстановке Кэт приняла бы её за добрую фею из сказок. Но миловидность казалась чрезмерной, искусственной. Длинные светлые волосы, уложенные в изящную причёску, мягко струились по хрупким плечам. Нежное кукольное личико выражало елейное дружелюбие. Взгляд глубоких серых глаз, подчёркнутый пышными ресницами, заинтересованно перескакивал с Кэт на Вэла.

Она спустилась на несколько ступенек и приблизилась к Вэлу. Мягко, с сестринской заботой провела длинным, заострённым, как кинжал, ногтем по его щеке. На тонких фарфорово-белых пальцах блеснули кольца. Вэл неуверенно съёжился, спрятал камень и смущённо опустил взгляд.

– Видимо, хороших новостей нет. – Девушка подозрительно прищурилась.

– Элинор, – пролепетал Вэл, его голос слегка дрожал, – схватить мальчишку не удалось. Но я узнал его имя и привёл его подругу. Она не из обыкновенных. Вероятно, дочь беглых.

Взгляд Элинор вонзился в Кэт, заставив её невольно съёжиться. Даже температура в коридоре, казалось, резко упала. По коже поползли ледяные мурашки.

– Беглая волшебница? Неужели? – промурлыкала Элинор.

Кэт случайно взглянула в её большие, выразительные глаза и почувствовала, как стало ещё больше не по себе. За милым личиком явственно скрывалась тёмная сила. Яростная, необузданная, насмешливая ненависть. Любезность – лишь маска в дьявольском спектакле.

Элинор – сладкий, манящий нектар, под видом которого умело замаскировали губительный яд.

– Я... Я не беглая волшебница. Это ложь! – Кэт хотелось кричать и спорить с Элинор, но сил не было. Она не понимала: спасает ли её Вэл этой ложью или, наоборот, предаёт? Попытка что-то возразить прозвучала лишь как жалкое мычание. Кэт дёрнулась в бессильной, сковывающей мышцы ярости.

В этот момент раздался протяжный лязг двери, напоминающий хруст костей. Дверь распахнулась, являя за собой светлый, но жуткий коридор. Оттуда вышел грузный мужчина, закованный в металлические латы и мантию. Каждый звон его доспехов – как удар молота по наковальне. На поясе висела устрашающая кривая дубина.

– Леди Вульфорд, не боитесь разгуливать по владениям лорда Маунверта в одиночку? – произнёс он низким, чудовищно хриплым голосом.

– Мне не нужна охрана, Таир. – Элинор даже не взглянула на охранника и подставила руку жуку, грызущему кору. Тот живым тёмным пятном пополз по алебастровой коже. Леди Вульфорд со сладкой улыбкой провела по спине жука ногтём, будто ласкала любимого питомца.

Сердце Кэт окончательно ушло в пятки, когда на лестничной площадке появились два огромных чёрных пса с голодными глазами. Из раскрытых пастей с клыков монотонно капала на пол слюна. Один из них уставился на пленницу – неужели готовился к броску?

Волна паники ослепила Кэт: всё померкло, дыхание сбилось, воздуха не хватало. Ноги подкосились. Глубокий судорожный вдох не помог сохранить равновесие. Она едва не задела перила и гадких жуков. Собственный крик показался чужим.

Но вот её аккуратно подхватили чьи-то руки, не давая рухнуть на пол.

Вэл? Он спасает меня?

Нет, не он. Леди Вульфорд. Это была она.

Охваченная ужасом, Кэт не сразу поняла, что уткнулась в грудь Элинор и беззвучно рыдала. Приторный запах розовых духов вернул её в реальность. Она, Кэт Кристаленс, всегда отвергавшая эмоции, расчувствовалась, да ещё на груди врага! Но стыда внутри не осталось, ничего не осталось, кроме пустоты.

– Милая девочка, не бойся нас, – нежно шептала Элинор, поглаживая Кэт по голове. – Добрые волшебники хотят с тобой просто немного поболтать.

Вэл в стороне хмыкнул и пару раз кашлянул, закрыв рот ладонью.

Слова Элинор звучали хуже колыбельной приговорённому к казни. Кэт хотела вырваться, оттолкнуть незнакомку, но не смогла. Лишь украдкой взглянула на Вэла, надеясь на сочувствие. Но Вэл стоял на лестнице с поникшей головой, и в его глазах не было ни капли сострадания. На душе Кэт стало ещё тяжелее.

– Пойдём, девочка. Лорд Маунверт любит гостей.

– Может быть, вы просто отпустите меня домой? – еле слышно прошептала Кэт, надеясь пробудить у Вэла прежнюю доброту. Как несколько минут назад. Он ведь почти увёл её из этого адского места – пусть и после омерзительного договора о предательстве.

Но она была почти дома.

Почти...

Хортон не реагировал, а леди Вульфорд лишь хихикнула. От этого звука у Кэт по телу вновь пробежала дрожь.

– Всему своё время, дорогая! – Элинор крепко прижала её к себе. – Но сперва нужно обсудить важные вопросы.

У Кэт не осталось выбора, кроме как покорно следовать за Элинор, держащей её за руку. А заодно – за Таиром, который шёл впереди с собаками. На его питомцев она даже не смотрела.

Кэт хотела скорее прийти в себя, сосредоточиться на чём-то другом, кроме местных ужасов. Но затхлый запах стен наполнял её ноздри, а далёкие завывания и крики эхом разносились по коридорам, вызывая озноб. Вкус чужого страха был горьким и металлическим, словно яд.

Пройдя немного, они вошли в освещённый коридор и затем оказались в огромном зале с чёрными стенами и арками, украшенными пугающими барельефами. Центральную стену разрезала двустворчатая дверь с орнаментом в форме костей. Может, и сама выполненная из них? Все четверо проникли сюда со второго входа, который охраняли несколько косматых чёрных псов. Собаки залились басовитым лаем при виде новых лиц. Кэт тут же опасливо отпрянула, но Элинор не позволила ей убежать, стиснув руку железной хваткой.

Кэт подняла глаза на рассечённый надвое потолок, затем осмотрела зал. На панорамных окнах висели тяжёлые чёрные портьеры. На полу вдоль всего помещения растянулся багряно-красный ковёр, словно струя крови. Нижнюю часть стен облепили страшные картины с изображениями убийств, казней, увечий и крови. В воздухе веяло сыростью, смешанной с ароматом чего-то тяжёлого и горького, вызывающего ассоциацию с запахом смерти.

Случайно Кэт задержала взгляд на одной из картин. Огромная рука великана, изъеденная ранами и струпьями, безжалостно разрывала отчаянно кричащего человека. Невольная мысль закралась в голову: она сама – эта несчастная жертва, а великан – её палач.

В комнату заходили люди в мантиях с символикой зелёной пантеры – в основном мужчины, но среди них мелькнули и несколько женских фигур. Тихие переговоры и молчаливые кивки наполняли пространство. Тяжёлые одежды зловеще шелестели по каменному полу.

Они похожи на секту...

Одинаковые, безэмоциональные, фанатичные. Лица под капюшонами казались бескровными и безжизненными, горящими огнём бездумной преданности. Мимолётные взгляды незнакомцев пересекались с глазами Кэт, Вэла, Элинор и Таира.

– У нас гости, – совсем неподалёку раздался странный, почти потусторонний шёпот. Невысокий мужчина средних лет, в белых одеждах, выделяющих его из толпы, посмотрел на Кэт. Его глаза сверкнули.

К Элинор стали подходить и другие люди в капюшонах. Их взгляды были устремлены на «гостью». Они смыкались в круг, ухмыляющиеся лица напоминали театральные маски в трагическом спектакле. Сладкий голос Элинор прозвучал возле уха:

– Время поболтать за чашечкой чая, дорогая.

Кэт вздрогнула. Воздух был густым и удушливым, наполненным испарениями зла. Она закрыла глаза и сжалась всем телом, пытаясь убедить себя, что всё это – просто страшный сон и что сейчас она спит в палатке в Эшфилд-Форесте, рядом с Ханной и Джесси.

Только бы я не разбудила соседок. А то одноклассники будут ещё больше смеяться.

Главная дверь со скрипом распахнулась. Зал, наполненный шёпотом, вмиг застыл, даже Элинор наконец отпустила руку Кэт. Все фигуры склонили головы, словно увядшие цветы, перед внушительным образом вошедшего. Собаки тихо заскулили и поджали хвосты.

Высокий незнакомец лет сорока вступил в зал королевской походкой. Он был облачён в роскошный костюм, поверх которого струилась длинная чёрная мантия с драгоценными камнями, блестевшими, как кровавые слёзы его жертв. На рукаве плаща – эмблема зелёной пантеры. Его красота была неоспорима, но что-то в его внешности отталкивало. Казалось, его вылепили изо льда, а внутри – тьма. Льдисто-голубые, почти белые глаза – холоднее зимней стужи. Аккуратно уложенные каштановые волосы обрамляли лицо, словно выточенное из мрамора. Бледная кожа завершала образ зимнего создания. Вся его сущность излучала беспросветный холодный мрак и скрытое безумие, готовое вырваться наружу.

Рядом с ним шли двое. Высокий импозантный мужчина с белыми волосами, немного тронутыми сединой, двигался медленно и деловито, опирался на трость и позванивал кольцами на пальцах. Кэт заметила сходство с Элинор и трепет в её глазах при встрече их взглядов.

Второй мужчина едва заметно прихрамывал. Его седые сальные пряди закрывали лицо. Он непрерывно поправлял их кривыми, грязными пальцами. С такого расстояния Кэт уловила мерзкий запах кислого пота. Её едва не стошнило.

Сзади приближались ещё несколько фигур. Они двигались бесшумно, словно стараясь стать невидимыми, спрятаться за спиной господина. Делали тихие, робкие шажки – боялись затмить его величие даже на миг.

– О, лорд Маунверт! Какое счастье видеть вас! – воскликнула Элинор. Глаза расширились от восторга, голос наполнился приторным сахаром. Таир, стоявший рядом, скрестил руки на груди, наблюдая. Незнакомец, воплощение страха, проигнорировал всех своих сторонников, включая Элинор. Твёрдым шагом направился к Кэт и Вэлу. Его бесконечная, неукротимая жажда власти наполнила комнату, как проникающий холодный ветер. Прислужники замерли в поклоне.

– Валериан, – заговорил повелитель тоном, от которого заморозился сам воздух. Кэт почувствовала мёртвую хватку вокруг сердца. Едва могла вздохнуть. Не говоря уж о логических размышлениях.

– Да, милорд? – Вэл ответил сбивчиво, заметно дрожа.

– Ты привёл мальчишку?

– О, п-повелитель, к сожалению, м-мне не удалось. Но...

Глаза лорда Маунверта сузились от ярости.

Рука взметнулась в требующем тишины жесте. Вэл продолжил, будто боясь упустить шанс впечатлить своего «начальника».

– Но я узнал его имя. Его зовут Эдмунд Саннорт.

– Ты посмел явиться ко мне с неизвестной девчонкой. – Лорд Маунверт прервал Вэла резким и убийственным, как стальное лезвие, тоном. – Подойди.

Он говорил спокойно, максимально спокойно, но гораздо более агрессивно, чем если бы кричал.

Вэл неуверенно дёрнулся, тяжело сглотнул. Явно понял, что награды не будет. Но всё же подошёл. Покорно подошёл. Лорд Маунверт схватил его за запястье настолько крепко, что даже кость хрустнула. Вэл зашипел от боли, но Маунверт, не зная пощады, развернул его руку ладонью вверх. Хватка стала сильнее. Толпа оживилась в предвкушении зрелища. Кэт едва сдержала крик, представляя ужасы, которые могли случиться с ней.

– Я просил тебя ясно – привести мальчишку. Любой ценой. Ты не справился с ребёнком?! – Глаза повелителя сверкали гневом.

Холодная ярость исказила лицо. Он задрал рукав мантии, оголяя идеально выточенные кинжалы, расположенные в изнаночной части. Они будто слились с тканью и стали украшением.

Серебряное оружие сверкнуло, отбросило хаотичные тени на лица свиты. Кинжал прямо сквозь одежду пронзил руку Вэла повыше вывернутого запястья, и кровь тонкими струйками потекла на пол. Ропот одобрения раздался по рядам, лица выражали восторг.

– Повелитель, пощадите! Я приведу его, спрашивайте девчонку! Она знает что-то! Она беглый маг, из Кристаленсов! – Вэл, сдерживая крик, упал на колени и поднял на Маунверта умоляющий взгляд.

– Из Кристаленсов?

Кэт заметила, как незнакомец вздёрнул бровь, услышав её фамилию. В следующий миг его лицо снова стало ледяным. Мужчина с грязными волосами поднял глаза, желтозубая ухмылка растянула лицо.

– Майкл обрадуется. Может, привести его? – прохрипел он.

– Молчать, Эллоджер! – Лидер резко остановил его, заставив отшатнуться.

– Как скажете, милорд. – Эллоджер склонил голову.

Кэт не знала, о каком Майкле идёт речь. Точно не о Слейне, её однокласснике... От вида крови Вэла у неё свело желудок, снова накатила тошнота. Металлический вкус отдавался на языке, словно она сама попробовала кровь.

Маунверт не переставая сжимал раненую руку Вэла. Кровь полилась сильнее – Кэт никогда не думала, что простой кинжал может вызвать такое кровотечение. Возможно, лезвие отравлено?

Вэл скривился, попытался что-то прошептать. Но хозяин спрятал кинжалы и впился в него взглядом. Золотая вспышка света из ладони лорда Маунверта, скользнув по воздуху, ударила Вэла в грудь и отбросила в толпу собравшихся. Падая, он закричал:

– Пожалуйста, я исправлюсь! Обещаю, милорд.

Лорд Маунверт криво усмехнулся:

– У тебя был шанс, Валериан, и ты его упустил.

Холодный пот выступил на лбу Вэла. Он поднялся с пола и крепко прижал к себе раненую руку.

– Как же он жалок! Я не намерен тратить на него ни мгновения своей бесценной жизни, – бросил Маунверт с презрением. – Отведите это ничтожество в третью камеру пыток и делайте с ним всё, что велят ваши презренные души. Но запомните: не смейте лишать его жизни и сильно калечить. Он ещё пригодится.

– Будет сделано, мой господин! – Громила, сопровождавший Элинор, с мерзкой ухмылкой на грубом лице схватил Вэла за плечи. Мускулистые руки железными тисками потащили его в тёмный коридор.

На пороге измученный взгляд Вэла обратился к Кэт. Ей показалось, что она вновь увидела проблеск сожаления того доброго художника, которого знала до роковой ночи.

Вэл не был таким, как все эти люди.

В их кругу его держало нечто совсем иное...

И всё же зачем он с ними? Почему подчиняется во всём кровожадному лорду, явно сам того не желая?

Громила утащил сопротивляющегося Вэла из зала.

Во рту стало сухо и горько.

Тем временем Маунверт сделал шаг к Кэт.

Могильный холод ворвался в зал. Обжигающая стужа, ледяное пламя, обращающее всё на своём пути в статуи, безмолвные, беспомощные и покорные.

– Назови своё имя. – Голос Лорда скользнул по залу ядовитой змеей.

– Кэтлин Кристаленс, – пробормотала она, стараясь не смотреть на него.

– Ты знаешь мистера Эдмунда Саннорта?

Маунверт вытянул руку вперёд, готовый к колдовству.

– Да, я его знаю, он мой одноклассник, – сбивчиво ответила Кэт. – Ни с кем не разговаривает, вечно за книгами. – Кэт отступила на шаг, но тут же замерла, услышав рык привязанных к цепи собак. – Он... он знает... о зелёной пантере...

Напряжение в глазах Маунверта пронизывало насквозь.

– Что ещё ты о нём знаешь?

– Ничего, ничего...

– Действительно? – Голос Маунверта сочился сарказмом и раздражением. – Ты настолько наивная юная особа, что пытаешься обойти меня? Как жаль, что мне придётся прибегнуть к пыткам.

Уголки его губ дёрнулись в ироничной ухмылке.

Ему не жаль.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Кэт, вспоминая ужасы подземелья. – Я... я помню. В начале года он ломился в стену напротив библиотеки. Я приведу его к вам, только, пожалуйста, не надо пыток...

Насмешливый хохот сторонников Маунверта царапнул по нервам.

– Истинная Кристаленс! Я о них много читал! – захлопал в ладони высокий, худощавый парень в кожаном одеянии с крысиного цвета копной растрёпанных волос. Кэт, беспомощно стоявшая в окружении странных людей, перевела на него взгляд. Он явно специально вышел вперёд, чтобы насладиться пыткой с первых рядов. Внешне выглядел ровесником Кэт, но уже входил в круг этих жестоких личностей. Похожий на него мужчина – видимо, отец – положил мальчику руку на плечо.

– Достаточно! – рявкнул Маунверт, сразу заставив всех замолчать и преклониться. От его взгляда мир перед Кэт сузился до размеров зала с запахом восковых свечей.

– Что ещё ты ведаешь, но вероломно скрываешь? Я не люблю праздно терять время.

Не произнося больше ни слова, он поднял руку, направив её в сторону Кэт. Светло-фиолетовые молнии вырвались из его ладони и пронзили тело жертвы сотней игл. Кэт рухнула на пол. Её крик прорезал тишину, эхом разлетевшись по залу. Она билась, корчась от невыносимой боли, скребла ногтями по полу, готовая в тот миг умереть, лишь бы прекратить мучения. Совсем не вовремя нахлынули воспоминания из детства – однажды жестокий соседский мальчик издевался над птицей, ломая крылья, прокалывая беззащитное тельце ветками. Птица билась в его руках, пронзительно пищала, силилась взлететь, но не могла. Она слабела, сдавалась под напором боли. А он лишь смеялся.

Кэт вцепилась ногтями в собственные щёки. Крики вырывались сквозь рыдания:

– Я... я не знаю... правда... клянусь!

– Что это была за комната? Говори мне только правду. – Маунверт повысил интонацию.

Где-то в стороне Кэт услышала сладостный голосок леди Вульфорд, наслаждающейся её мучениями, как забавным представлением.

Очередной поток невидимых игл пронзил изнутри. Кэт выгнулась от боли, вцепилась в одежду, пытаясь вытащить из себя несуществующие острия. Но иглы прошли сквозь её руки. Ощущение, будто конечности прибили к телу. Она уже не могла кричать.

Зрение затуманивалось от изнеможения, сознание ускользало.

Тьма стала поглощать, но мучения вдруг отступили.

Лёжа на полу, она почувствовала, как тает запах горящих свечей. Свет мерцал всё слабее, привкус страха тускнел. Остался лишь холод, кусающий кожу, и оглушительный звук пульса в ушах.

И вот, когда мир почти ускользнул, сквозь туман прорвались звуки. Треск распахивающихся дверей, общее оживление, голоса, разговоры. В конце – уверенный, твёрдый женский голос, прозвучавший как гром:

– Прекрати мучить ребёнка, Маунверт! Сразись с мастером магии!

Глава 18. Лорд и мастер

Магический мир, 1667 год с разделения мира,

июнь 2005 года по нашему летоисчислению

Сет Катто

Холодный, влажный воздух замка окутывал Сета, словно липкая паутина. Шесть магов шагали за хмурыми приверженцами Маунверта по тусклым, мрачным коридорам. Издалека доносился жуткий грохот цепей, отчаянные стоны неизвестных существ, крики мучеников. Глухой треск пламени, топот чудовищ и завывание бури заполняли пространство. Эти звуки, леденящие душу, напоминали о тёмной силе, владычествующей на Мысе Теней, в землях Маунвертов.

Сет боролся с внутренним страхом, но не мог не восхищаться архитектурой замка, сотканного из алчных желаний его хозяина. Он старался отрицать это восхищение, но оно побеждало.

Поднявшись по крутой лестнице, Сет ощутил, как воздух стал тяжелее от запаха воска и горящих фитилей. Вся группа вошла в огромный зал, освещённый бесчисленными свечами. Мерцающие тени танцевали на чёрных стенах, уродливые картины и барельефы с изображениями измученных душ и чудовищ угнетали. Чёрные арки, словно скорбные статуи, безмолвно оплакивали всех, кто пострадал в этих стенах от рук Маунверта.

Как только маги переступили порог комнаты, на них с лаем рванули две чёрные огромные собаки, но массивные цепи не позволили псам разорвать непрошеных гостей. Ливи оскалилась и залаяла в ответ, но Уильям тут же потянул поводок.

Присутствующие, казалось, даже не заметили прибывших. Они были поглощены ритуалом. Сцена напоминала картину неизвестного художника: множество людей в плащах с капюшонами, украшенными символикой в форме зелёной пантеры, преклонили колени перед величественной фигурой в роскошной чёрной мантии. Это был он, лорд Джастин Маунверт. Его льдисто-белые глаза сверлили что-то позади спин своих последователей. Один только вид Маунверта заставил Сета дрожать. Хотелось убежать, спрятаться, не видеть унизительного поклонения волшебнику, возомнившему себя богом.

Прислужники Маунверта, сопровождавшие шестерых разведчиков, тут же опустили глаза, преклонили правое колено, дрожа, как пойманные в сети рыбы. Один из них робко произнёс:

– Лорд Маунверт, простите за опоздание. К вам посетители.

Лорд Маунверт медленно повернулся. Его цепкий взгляд впился в каждого, словно сотня льдин. Паника поднималась к горлу Сета, жаждала захватить разум. Он крепко сжал кулаки, стараясь не трястись. Маунверт угрожающе молчал, подозрительно прищурившись, оглядывал их.

Все его прислужники также преклонили колени перед своим господином, кроме двоих. Один из них – незнакомый Сету мужчина с седыми волосами и грязными ногтями. Рядом с ним стоял Эбнер Вульфорд, ненавистный дядя Джеральда, отважного Искателя, на которого Сет хотел быть похожим.

– Новенькие? – Эбнер указал на вновь прибывших, отчего кольца на бледных костлявых пальцах жалобно звякнули. По лицу расползлась ухмылка. Но Джастин Маунверт промолчал. Он стоял неподвижно, словно сосуд, стремительно наполняющийся гневом. За его спиной что-то шевелилось и стонало, но Сет не мог разглядеть, что именно.

Не это ли пропавший Лиам Лайзенн, ради которого мы и пошли в этот поход? Может, мы вытащим его?

В толпе раздался крик:

– На колени!

Тишина обрушилась внезапно, как будто кто-то выключил звук. Даже собаки замолчали. Сет застыл в ужасе. Неужели мастер Экман согласится пасть на колени перед врагом ради разведки? Ему была противна даже мысль об этом.

Вдруг вмешалась девушка, похожая на Эбнера, явно его дочь – Элинор, кузина и главный враг Джеральда. Не вставая с колен, она повернула голову к вошедшим, жестом поправила свои шелковистые белые волосы и встретилась взглядом с Амадденом.

– Какая встреча! Мой телохранитель вернулся?

Едва слышимые слова всё же произвели эффект. По залу прокатилась пара глумливых, язвительных усмешек. Элинор расплылась в сладостной улыбке. Лицо лорда Маунверта оставалось непроницаемым, но глаза сверкнули гневом.

Амадден – телохранитель Элинор? Что? Почему? Может, Джеральд недолюбливает его не просто так?

Сет переглянулся с друзьями. Амадден, весь напрягшийся, нахмурился и сжал челюсти. Затем, не сдерживая больше гнева, вытянул вперёд большой палец – показал Элинор самый неприличный жест^[8].

– Так и не выучил светских манер, как жаль! Но ожидаемо.

Элинор дождалась, пока громила в доспехах войдёт в зал через центральную дверь, привлекла его взгляд поднятой рукой и кивнула на Амаддена. На лице охранника появилось узнавание – и он потянулся к массивной дубине на поясе. Амадден встал в стойку, готовясь к бою. Дерек молча схватил брата за локоть и покачал головой, призывая к благоразумию. Ситуация развивалась не в их пользу.

Они нас узнали. И эти дурацкие наряды нас не спасли. Нам конец!

Сет, стоявший позади всех, опасливо огляделся по сторонам, и, когда внимание окружающих отвлекла перебранка Аммадена с Элинор, он осторожно и неслышно сделал шаг к стене и в сторону – за колонной его дрожащие пальцы стиснули скалящийся знак пантеры на ткани плаща. Из своего укрытия он наконец увидел то, что скрывали спины друзей и прислужников Маунверта.

Не Лиама Лайзенна...

На полу лежала незнакомая юная девушка. Измождённая, в порванной и грязной куртке, с лицом, искажённым страданием. Её тело покрывали царапины и синяки – следы жестокости Маунверта. Но она была жива, едва шевелилась, глядя на происходящее пустыми глазами.

Сет почувствовал, как внутри завязывается узел. Он не мог оторвать взгляд от жертвы, представляя, через какие ужасы ей пришлось пройти.

О боги, бедная девочка...

Мастер Экман решительно вышла вперёд, сбросила капюшон – в маскировке больше не было смысла. Подняв руку, она призвала к бою.

– Прекрати мучить ребёнка, Маунверт! – Её голос, несмотря на напряжённую атмосферу, звучал уверенно и сильно. – Сразись с мастером магии!

Маунверт перевёл на мастера бесчувственный, пронзительный взгляд. Его глаза сузились, губы скривились в жестокой усмешке.

– Мастер магии? – протянул он с явным презрением. – Кажется, я тебя помню. Работница дороги порталов, которая пятнадцать лет назад бросила своего мужа и сына на верную гибель, спасаясь бегством, пока мой отец устанавливал там свои порядки. Верно? А теперь жалкая беглянка стала мастером магии, да?

Волны мерзкого хохота, от которого кровь стыла в жилах, вновь взорвали гнетущую тишину. От леденящего сарказма Маунверта даже стены, казалось, покрылись инеем.

Уильям решительно выступил вперёд, мышцы на его лице напряглись. Но мастер Экман отстранилась от своего телохранителя и уверенно шагнула навстречу врагу. Её глаза горели решимостью, а голос не дрогнул:

– Надеюсь, твой отец мучается в самой страшной скверне за то, что он сделал с моим мужем и сыном. Время террора Маунвертов вышло. Мы не будем стоять сложа руки, пока вы пытаете невинных детей.

Мастер указала на лежащую в круге девушку. Уголки губ Маунверта подёрнулись в едкой ухмылке.

– Вторгнуться в мои владения, осквернить одеяния моих прислужников и бросить мне вызов? Дерзко, мастер. Но знаете, мне это по вкусу. И раз вы так жаждете войны, я предоставлю вам возможность узреть последствия своей глупости.

Он вытянул руку, начертив в воздухе узоры, которые тут же вспыхнули смертельным белым пламенем.

– Вшестером против целой армии? Давно меня так не развлекали. – Маунверт неспешно изучил каждого из пятёрки магов. – Это безумие и недальновидность, мастер. – Он сделал акцент на титуле. – Жаль, что все вскоре разделят участь вашего друга Лиама Лайзенна. Хотел бы показать вам его останки, но псы Вульфордов не оставили ни косточки.

Вот и судьба Лиама Лайзенна прояснилась... Если Маунверт не врёт.

Сет крепче вжался в колонну, стараясь остаться незамеченным. Какой из него герой...

Эбнер презрительно фыркнул, а Элинор обвела взглядом зал и с умилением посмотрела на поджавших хвосты псов. Джаннита приглушённо вздохнула и отвернулась, прикрывая глаза, когда Маунверт произнёс имя её коллеги Лиама. Дерек взглянул на неё с сочувствием, отпустив руку брата. Амадден рванул было вперёд, но путь ему преградила рука мастера Экман.

– Мортеммиус! – вскрикнул Маунверт, и на его ладони сверкнул белый шар. Заклятие с шипением полетело в Ирму Экман. – К бою! – рявкнул он, и его прислужники мгновенно вскочили.

Псы залаяли, цепи лязгнули ржавым металлом. Зал мгновенно погрузился в хаос. Яркие магические вспышки фейерверком разлетались во все стороны, отскакивали от стен. Воздух трещал от количества магии, словно лопающиеся струны. Заклинания взвыли, разрывая пространство.

– Си́львус И́гнес! – Мастер Экман избежала смертельного магического удара и атаковала Маунверта оранжевыми молниями. На что он криво улыбнулся, пока в его руке вырастал ледяной щит, на излёте поглотивший огонь, как свечу.

– Руптурове́нтус! – взревел Эбнер, направляя порыв ветра на Уильяма. Ловкий, как всегда, тот уклонился и запустил во врага несколько магических невесомых камней, но бьющих как настоящие. Они с грохотом отскочили от стены, но не рассыпались. А значит, были готовы в любой момент взметнуться к цели.

Амадден в стороне от боя магическими молниями ломал дубину телохранителя Элинор. Здоровяк навалился на него всей массой, намереваясь раздавить, как лягушку. Элинор с нездоровым удовольствием наблюдала за ними, уклоняясь от заклинаний так изящно, словно танцевала.

– Как же вы все жалки! – насмехался Маркус Эллоджер, колдун с грязными волосами, посылая в Дерека струи ядовито-зелёной кислоты. Близнец-учёный с трудом увернулся, направил на противника сноп искр. Кислота превратилась в воду и фонтаном брызг накрыла сражающихся. Научные знания помогли выжить...

– Джаннита, портал! Уведи девочку! Сет, прикрой её! – скомандовала мастер Экман, прикрываясь пульсирующим прозрачным щитом от летящих в неё десятков зелёных сверкающих змей с открытыми пастями, готовыми перегрызть горло.

Комната дрожала от страха и магии. Запахи заклинаний щекотали нос и сливались в единый аромат – сладковатый, с резкими цветочными нотками. Сет, ослеплённый вспышками, пригнулся, выскочил из укрытия и теперь метался по залу. Взрывы вокруг могли отправить его в могилу в любую секунду. Его маскировочная мантия прислужника давно превратилась в лохмотья – но это даже к лучшему.

Джаннита, следуя приказу мастера, выпустила фиолетовую парализующую вспышку в единственного волшебника в белом среди облачённых в чёрное сторонников Маунверта, заставляя того замереть. Затем бросилась к девушке на полу и потрясла за плечи. Та лежала без сознания, свернувшись в неестественной позе. Джаннита сжала руку несчастной и зашептала заклинание портала. Её пальцы сплетали замысловатые узоры из нитей магии, как будто она играла на воздушных невидимых струнах, формируя мерцающий разлом в пространстве. Воздух вокруг неё засиял, будто в темноту ворвался столп солнечного света.

Боги, только бы у неё получилось! Как опасно! Одно заклинание – и всё.

Её легко могли убить, пока она отвлеклась от битвы.

– Сет, прикрой! – Джаннита обернулась к замершему Сету.

В это мгновение в Джанниту полетела золотистая вспышка. Ливи яростно залаяла и бросилась на помощь. Шерсть собаки, впитавшая частицы заклинаний, сейчас стояла дыбом и потрескивала. Уильям отпустил поводок.

Пока собака бежала к Джанните, время для Сета словно замедлилось.

Он прижался к ближайшей стене, опасаясь, что не сможет выстоять в бою. Сердце колотилось, страх и сомнения пожирали последние крупицы решимости. Только холод камня под пальцами позволял ему оставаться в реальности, не запаниковать и не попасть под удар.

Сет слышал битву: шипение огня, грохот, разбивающий лёд, резкий треск магических молний, сплетающихся в паутину. Жар заклятий обжигал кожу, но одновременно вызывал внутренний холод. Его храбрость таяла перед лицом опасности.

– Сет! – Голос Джанниты срывался от напряжения.

Джаннита – лучшая подруга Саманты. И Саманта меня возненавидит, если я не спасу её.

Когда заклинание почти достигло Джанниты, Сет почувствовал внезапный прилив решимости. Больше не было колебаний. Страхи и сомнения отступили, как туман под лучами солнца. Другого выхода не осталось. Бежать нельзя. Он бросился к подруге, прямо в сердце битвы; раскинул руки и встал на пути приближающегося заклинания, закрывая собой Джанниту и портал.

– Джаннита, берегись! – успел крикнуть он. Золотистая вспышка врезалась в него и отбросила в сторону.

Казалось, его ударили эфирным молотом. Каждый нерв напрягся, всё внутри заболело, ноздри заполнил запах жжёной ткани и волос. Сет растянулся на холодном полу, с трудом глотая воздух. Все кости скручивало от боли.

Интересно, сколько целых костей во мне осталось?

Но нет, сейчас он не примет поражения. Это шанс по-настоящему показать себя. Хотя что-то внутри упорно сопротивлялось, говорило: ему здесь не место, он не воин и никогда им не будет. И любое действие – верная гибель.

Тем не менее, преодолевая боль, он со стоном заставил себя подняться на ноги. Получилось – видимо, он всё же ничего не сломал. Благо он попал не под убивающий Мортеммиус, а всего лишь под отбрасывающий Альмериэнс...

Сквозь дымку битвы он заметил портал Джанниты, который она создала благодаря ему, – мерцающий световой квадрат с разломом, манящим обещаниями безопасности. Руки Джанниты двигались с грацией опытного мастера, выплетая последние нити магии. И вот, в этом хаосе, она схватила безвольное тело девушки и бросила её в воронку. Бедняжка исчезла в глубине портала, как камень в глубоком озере.

Сет нервно вздохнул и повернулся к центру зала, где в жестокой дуэли сражались лорд Джастин Маунверт и мастер Ирма Экман.

Новые взрывы, ослепительно-яркие, вновь разорвали пространство, заставляя стены вздрогнуть и загудеть. По лбу Сета прокатились прохладные, вязкие капли пота.

Он застыл, не отрывая взгляда от мастера. Пальцы её вытянутой руки быстро складывали невообразимо сложные жесты.

Несколько маленьких красных шаров, словно злые духи, рванули в сторону Маунверта. Попали не в него, но почти в цель. В его мантию.

Лорд Маунверт вздрогнул и широко раскрыл глаза. Видимо, не ожидал такого точного удара.

Мантия вывернулась, как живая, обнажив вшитые в неё кинжалы. Маунверт отшатнулся к главным дверям, направил вытянутую руку на себя и зашептал заклинания, пытаясь укротить необузданную силу. Увернулся от очередного удара и застыл. Безжалостно острые лезвия собственного оружия вонзились в бок.

Сет вскрикнул от радости и удивления.

Неужели всё оказалось так легко?

– Нет! – завопила одна из прислужниц Маунверта, падая, как срубленное дерево, на колени в центре зала.

Грохот наполнил зал, словно кто-то стучал по гробу. Джастин Маунверт медленно осел на колени. Из раны хлынула кровь, пробиваясь сквозь крепко прижатые пальцы. Крови было так много, будто он прошил себя насквозь. Аристократическое лицо исказилось от боли. Сет, застыв с открытым ртом, увидел, как ледяные глаза наполнились яростью и недоумением.

Битва мгновенно прервалась. В комнате воцарилась тишина, разбитая лишь звуком струящейся на камень крови. Мастер Экман бросилась к поверженному врагу и теперь стояла над ним, тяжело дышала, пытаясь восстановить силы. Он взглянул на неё затуманенным, но всё ещё полным холодной гордости взглядом, а затем рухнул в лужу собственной крови.

Сет не отрывал глаз от фигуры Маунверта, высокомерного и самоуверенного лорда, воспрянувшего после давнего поражения. И теперь поверженного вновь на глазах своих приспешников и врагов.

– Он мёртв? – Пьянящее чувство победы захлестнуло Сета.

Часть заслуг принадлежала ему.

Как же Саманта будет рада! Я всё же стал героем, достойным её сердца.

Ирма мотнула головой. Сет понял – нет. Маунверт жив. И ещё сможет дать отпор. Если это не сделают его прислужники.

В это время Уильям Стальфетт, до этого момента сражавшийся с Эбнером Вульфордом, подозвал к себе Ливи, охраняющую всё ещё сверкающий портал. Возле него осталась Джаннита и продолжила настороженно наблюдать за врагом, готовая отразить любое нападение. Близнецы Лангорны, ошарашенные внезапной победой, обменивались многозначительными взглядами. Лицо Эбнера Вульфорда перекосилось от злости, а глаза леди Элинор угрожающе сузились. В её взгляде не осталось и следа прежней медовой сладости – только холодная, мстительная ярость.

Только бы никто из них не впал в предельный гнев!^[9] Иначе всем нам конец.

Маркус Эллоджер рванул к Маунверту, несколько раз встряхнул его за плечи, чуть не порезавшись о злосчастные кинжалы. Маг в белом, нападавший на Джанниту, закрутился в безумном танце, словно проводил ритуал спасения или просто потерял рассудок. Воцарилась пауза, сама реальность застыла в этом непредвиденном моменте. Мастер Экман подняла руку, готовясь произнести решающее заклинание. Эхо её голоса оглушило зал:

– Мортеммиус!

Шаровидная молния вспыхнула на ладони, напитываясь энергией битвы и зловеще потрескивая. Но внезапно со всех сторон в неё полетели магические вспышки и ледяные кристаллы. Сплошным потоком, из каждого уголка зала. Уйти, увернуться, спрятаться – невозможно. Только погибать. Прислужники Маунверта защищали своего господина, стояли за него горой.

Конец. Смерть. Саманта, помни меня больше чем пару дней, прошу...

Сет молнией метнулся к порталу, схватил Джанниту за руку. Спасительный выход всё ещё мерцал рядом, приглашая в свои безопасные объятия.

Заклинания пронзали воздух, как кнуты, насыщая его ядовитыми испарениями и оглушительным грохотом. «Мортеммиус» мастера Экман слился с хаотичной пляской света и едва не поразил саму волшебницу. Она устало отскочила в сторону, встревоженная и разочарованная.

Не убила. Нет.

Взволнованные слуги Маунверта роились вокруг своего раненого хозяина, как стая испуганных птиц. Сет видел страх и безумие на их лицах, когда они осторожно поднимали Маунверта с пола. Его гордое лицо теперь было искажено страданием, глаза полузакрыты – он едва удерживал ускользающее сознание.

– Вытащите его отсюда! – прорычал Эбнер Вульфорд сиплым, беспокойным голосом.

Часть приспешников подчинилась и унесла Маунверта подальше с поля боя, остальные – вновь вступили в битву. Мастер Экман, Уильям и близнецы встали в полукруг спинами друг к другу, магия цветными искрами потрескивала на кончиках пальцев и ладонях.

Сет почувствовал, как на место страха приходит кураж – или осознание безысходности. Или всё сразу. Сражаться хотелось и не хотелось одновременно.

Они с Джаннитой стояли у самого портала. Выход – совсем рядом. Сделай всего лишь шаг – и спасёшься.

Дезертиром, трусом. Или останешься и погибнешь. Героем.

Но тут Ливи напрягла уши и зарычала. Она кинулась к выходу, где протяжно выли псы, – поводок змеёй выскользнул из рук хозяина.

Но проблема была не в собаках.

Двери в зал распахнулись, впуская армию чудовищных существ. Отвратительных визжащих ящеров. Их кожа – как грубо сложенные камни, а глаза – факелы, горящие фиолетовым огнём. Эти создания были не похожи ни на одно существо из всех, что Сет когда-либо видел.

Воздух наполнился тошнотворным запахом разложения. Следом за ящерами появились уже знакомые Сету монстры, которые маршировали около входа в замок: жабы, дикари на пауках и вольфенты. Их взгляды пронзили его душу, только они появились на пороге. Сету едва хватило сил, чтобы не передать своё сознание чудовищам. Мысль о портале, спасительном, желанном, занозой засела в голове и позволила остаться собой.

Он крепче сжал руку Джанниты, наклонился к её уху:

– Мы в беде... Может, всё-таки...

– В портал! Сейчас же! – Крик Джанниты прорезал хаос. – Вшестером мы не справимся, нужно уходить.

Наконец-то! Теперь хоть официально можно не погибнуть, спасибо...

Сет почувствовал, как ноги стали ватными, плохо слушались, но он не стал медлить и рванул к мерцающему порталу. Остальные маги последовали за ним. Искра решимости, которая мгновение назад заблестела в его глазах, тут же угасла при виде щёлкающих, клацающих и кричащих монстров, рвущихся в бой. Страх сковал льдом вены. Один за другим отряд магов прыгал в волшебный разлом, оставляя позади чудовищную орду и зловещий замок Джастина Маунверта. Покидая и своего пропавшего друга Лиама Лайзенна... если от него что-то осталось. Искать его было слишком опасно.

Тело дрожало от ужаса и облегчения. Внутри портала Сета охватил вихрь образов, звуков и ощущений. Границы мира растворялись, как чернила в воде.

Но вдали он всё ещё слышал голос Джанниты, что эхом разносился сквозь кружащий хаос, словно все обитатели замка Маунверта следовали за ними:

– Быстрее!

Но нет, один за другим сквозь портал доносились голоса его друзей, а не монстров. Где-то далеко чудовищные существа выли от ярости и разочарования, их гортанный рёв раздавался позади.

– Они лезут в портал! – Крик Джанниты заставил Сета вздрогнуть. Перемещаясь через пространство, он резко кувыркнулся и едва не сломал себе шею. Он представил, как жуткие когти вцепляются в края портала, разрывая барьер.

И вот наконец наступила тишина. Шум битвы остался позади. Вместо него – мягкая, плавная мелодия природы Центрального Маджиона, основного региона волшебников.

Они спаслись. Наконец-то спаслись...

Наверное.