Пон Ди Со

Башенка из несбывшихся желаний

Герои книги

Чэгён – главный герой.

Тоён – его друг.

Хочжон – хозяйка дома отдыха, лисица кумихо.

Чхве Кённан – хозяйка чайной, ведьма.

Ким Инха – житель квартиры 101, клиент чайной.

Лим Суиль – мать Инха.

Ким Чонхван – отец Инха.

Ха Чжонхён – хозяин книжного магазина.

Чи Юмин – жительница квартиры 201, помощница в книжном магазине.

Ча Хёнчжу – подруга Юмин.

Тами – инопланетянка, хозяйка развлекательного центра.

Мун Ису – житель квартиры 202, клиент развлекательного центра.

Сон Тхэён – жительница квартиры 301, хозяйка лавки винтажных сувениров.

Житель квартиры 102 – отсутствует, причину автор объясняет в послесловии.

Глава 1

Здравствуй, деревня Мокхва

Стояла глубокая ночь.

Чэгён ехал за рулем автомобиля по автостраде, освещенной блеклыми фонарями. Тяжелые черные тучи затянули небо. Казалось, они вот-вот прижмутся к земле и задавят собой всё вокруг.

– Твои вещи уже у меня. Давай скорее, вместе позавтракаем, – поторопил его Тоён.

– Да, уже еду.

Чэгён надавил на газ. Промчавшись по безлюдному шоссе, он оказался у подножия высокой зеленой горы. Среди опутавших склон растений находился небольшой въезд в тоннель, а перед ним – гранитная плита с надписью: «Тоннель „Обещание“».

Вспышки рыжего света залили автомобиль. Добираясь до середины бесконечно длинного тоннеля, казалось, перестаешь осознавать: день на улице или ночь, ясно или пасмурно.

Чэгён пересекал гору насквозь. Как только он вынырнет из тоннеля, перед ним возникнет деревня Мокхва. Место, которое Чэгён с сегодняшнего дня будет называть своим домом.

«Чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование», – сглотнув ком в горле, подумал Чэгён.

Говорят, чем выше взбираешься, тем больнее падать. Смена места жительства еще не означает, что его ждут какие-то кардинальные перемены. Даже эта хмурая погода словно предупреждала, что следует морально подготовиться к новым трудностям, которые надвигались на него, как эти мрачные серые тучи.

В 302-й квартире небольшого жилого комплекса «Весна», расположенного в центре деревни Мокхва, жил Тоён – давний друг Чэгёна. Вечно занятые работой, они уже долгое время не виделись, однако несколько дней назад Чэгён наконец приехал навестить Тоёна.

Его увенчанный зеленой крышей дом из красного кирпича стоял на возвышенности, куда пришлось подниматься по длинной лестнице. В квартире Тоёна было темно. Из прихожей, где вспыхнула сенсорная лампочка, Чэгён сразу бросил взгляд в окно, расположенное на противоположной стороне квартиры. Там сверкали ночные огни далекого города. Этот великолепный вид заставил забыть все те трудности, что сопровождали его на пути сюда.

– Когда мне не спится, я подолгу сижу у окна и смотрю на ночные огни.

Едва Чэгён услышал это, он твердо решил поселиться здесь вместе с Тоёном. Яркий свет в конце тоннеля прервал его воспоминания. Видимо, погода наладилась.

Лучи теплого утреннего солнца заливали все вокруг, и Чэгён зажмурился. Деревню окружали горы, покрытые пышной зеленой листвой. Облакам словно не удавалось пробиться сквозь горные хребты, и перед глазами предстала безмятежная гладь голубого неба. Рядом неторопливо текла река, на берегу которой медленно покачивались заросли тростника. На другой стороне по железной дороге мчался куда-то поезд, и мерное постукивание его колес едва слышно разносилось по деревне. А там, вдалеке, виднелся город. До отказа заполненный зданиями и людьми душный, серый город, из которого Чэгён наконец-то вырвался на свободу.

Оглядевшись по сторонам, он вдруг почувствовал душевный подъем. Волна предвкушения счастливых перемен поднялась в его сердце и, прорвавшись сквозь все баррикады, захлестнула его. Чэгён опустил стекло, и свежий воздух, влетев в открытое окно, взъерошил волосы. Он глубоко вдохнул и почувствовал, будто нега разлилась по всему телу.

– Неужели здесь всегда было так хорошо?

Расположенные по склону горы низкие здания торчали, громоздясь друг на друга, точно неровные ступени. Сами домики соединялись между собой узкими проходами и витиеватыми лестницами. Хозяева всевозможных торговых лавок с утра пораньше суетились вокруг своих заведений, широко распахивая окна и подметая территорию.

– Я как будто в сказку попал, – прошептал Чэгён.

Такой безмятежной была деревня Мокхва. И кто знает, быть может, именно здесь все-таки получится начать новую жизнь. Эмоции захлестнули и выплеснулись слезами из глаз Чэгёна. Дорогое сердцу имя затрепетало на кончике языка. Он больше не мог сдерживаться и что есть сил закричал:

– То-о-ён!

Порыв ветра мгновенно высушил его слезы.

– Как здорово, что я здесь!

Глава 2

Дом отдыха «Тысячелетний ночлег»

То и дело переводя дух, Чэгён поднимался по лестнице. Рядом с домом была парковка, но Чэгён решил прогуляться, наслаждаясь пейзажами, поэтому оставил машину внизу, о чем теперь сильно жалел.

– Уфф... Да что же это такое!

Не успел он и тридцати минут пробыть в деревне, как уже пожалел о своем переезде сюда. Преодолев бесконечное количество лестниц, Чэгён наконец добрался до переулка, ведущего к трехэтажному малоквартирному дому под названием «Весна». Издалека ему уже махала рукой бабушка – хозяйка дома.

– Из... ох... вините. Я машину... фух... не там оставил...

Изображая подобие бега, Чэгён приблизился к старушке, которая продолжала неторопливо махать ему с широкой, похожей на жабью улыбкой на лице. Низкорослая седая женщина вытянула морщинистую руку и выдала Чэгёну ключи от 302-й квартиры.

– Ой, спасибо.

– Если что-то понадобится, говорите, – растягивая фразы, медленно произнесла старушка.

– Что? А, да, конечно.

– Хорошо. Приятного вам проживания.

– Спасибо.

И бабушка так же неспешно, как и произносила слова, двинулась вверх по улице, пока стук ее трости не затих где-то вдалеке.

«Эти лестницы когда-нибудь закончатся?» – с трудом взобравшись на третий этаж, выдохнул Чэгён и открыл дверь 302-й квартиры. Внутри пахло так, как пах только Тоён. Это был запах жизни, которую он создал вокруг себя. Среди домашней утвари друга валялись вещи Чэгёна.

Сразу напротив входной двери оказалось окно. Но теперь за ним виднелись не ночные огни, а бликующая на солнце речка и городские небоскребы где-то вдалеке. Тоён сидел за кухонным столом и глядел за окно. Но, заметив друга, подскочил и воскликнул:

– Чего ты так долго?! Я думал, умру, пока дождусь тебя.

– Ну, понимаешь... Обстоятельства не отпускали.

– Конечно, сочиняй.

– Давай-ка позавтракаем. Ты не голоден? – ловко перевел тему Чэгён.

– Ужасно голоден, – широко раскрыв глаза, встрепенулся Тоён. – Не слышал, как громко у меня только что урчал живот? Пошли. Дома все равно нечем поживиться. Помнишь, я рассказывал про кафе, где подают вкусный суп? Может, туда?

– Подожди, я даже разуться не успел. А мои вещи? Надо сначала разобрать их.

– Ну а кто просил тебя опаздывать? Разберешь потом. Сперва поедим!

Тоён был уже при параде, будто планировал с порога забрать друга на променад. Он схватил Чэгёна за локоть, и тому ничего не оставалось, кроме как вновь спуститься по миллиону ступеней, которые совсем недавно он с таким трудом оставил позади.

Чуть дальше, вниз по дороге, что протянулась от дома Тоёна, проходила торговая улочка, примыкающая к местному парку. На этой улице было всё: прачечная, продуктовый магазин, парикмахерская и разные закусочные... Друзья сели за столик в кафе, которое так советовал Тоён, и принялись за луковый суп.

– Здесь настолько густой суп-пюре, что его приходится жевать. Но сама текстура прямо кремовая. Пальчики оближешь! Ты не представляешь, как часто я к ним захаживаю. Я столько здесь потратил, что как минимум один из кирпичей этого здания, считай, уже мой. Ха-ха!

– Действительно, вкусно.

Услышав столь скромную реакцию, Тоён недовольно фыркнул. Но Чэгён не знал, что еще добавить. Закончив с супом, он вышел из кафе и решил прогуляться по округе. Тоён восторженно показывал ему деревню, перебегая с места на место в своей легкой белой рубашке, развевающейся на ветру.

В парке всюду цвели нарциссы. Вдоль железного забора начальной школы плотно рос османтус, распространяя терпкий цветочный аромат. Под свежими зелеными побегами вишни что-то усиленно вынюхивали собаки. В меру шумная, в меру спокойная загородная жизнь.

– Правда же, здесь замечательно? Стоит побыть у нас хоть немного – и уже не сможешь вернуться к прежней городской жизни.

– Да, теперь чувствую. В прошлый приезд я этого не понял.

– Это потому, что теперь деревня приняла тебя как своего.

– Думаешь?

– Конечно!

Чэгён прошел до самого конца торговой улицы. В одной руке он держал свежеиспеченную горячую булочку, купленную в местном хлебном магазинчике, а в другой – свежевыжатый фруктовый сок, приобретенный в одной из лавок. Пока он в общих чертах запомнил, что и где находится, ноги уже заныли.

– Догоняй!

– Ох, ну ты даешь. Фух, кто только придумал эти лестницы...

Тоён без тени усталости бежал впереди, напевая себе под нос песенку, которую любил еще в школьные годы. Казалось, друг подался в альпинисты, – настолько бодро он преодолевал пролет за пролетом. Чэгён еле поспевал следом. Его лицо покраснело, а дыхание сбилось, тогда как Тоён даже не вспотел. Когда же Чэгён почти догнал друга, то осознал, что они добрались до самой высокой точки деревни.

Возле тропы на указателе Чэгён прочитал: «Подъем на пик Судьбы».

«Так вот как называется эта гора...» – догадался парень и огляделся вокруг. Вдоль дороги рядами выстроились закусочные, ожидающие любителей пеших прогулок в горах.

Тоён прошел мимо ларька, торгующего луковыми блинчиками и макколли, оставил позади заведение, где предлагали лапшичный суп с грибами, и, остановившись напротив одной из горных дорог, помахал рукой:

– Иди сюда!

– Если нам надо еще выше, то проще было взять машину, – возмущенно буркнул Чэгён, но все же двинулся вперед, еле передвигая трясущиеся ноги.

Наконец они подошли к вывеске, которая гласила: «50 метров до дома отдыха „Тысячелетний ночлег“», и Тоён радостно воскликнул:

– Та-дам!

Сразу за вывеской вверх тянулась узкая, извилистая тропа. Нужно было снова подниматься в гору. Чэгён стиснул зубы и продолжил путь.

Взмокший от пота, в полном изнеможении, он едва обратил внимание на указатель, где старомодным почерком было начертано: «Тысячелетний ночлег».

– Ну что ты, как дедушка на пенсии? – насмешливо упрекнул его Тоён.

– Тысячелетний? – вопросительно уставился на табличку Чэгён, едва переведя дух. – Они вообще работают?

Казалось, в старом бревенчатом доме никого нет. Выставленную на крыльцо черную печь покрывали слои пыли. За мутным окном будто что-то мерцало, но догадаться, зажжен там свет или нет, было невозможно.

– Вот зайдем и узнаем!

Слова друга придали Чэгён храбрости, и он распахнул дверь горного домика. К счастью, было не заперто.

В нос ударил запах ароматических свечей. Оглядевшись, Чэгён понял, что расставленные всюду свечи выполняли функцию внутреннего освещения, но мутные стекла почти не пропускали свет снаружи, отчего внутри царил легкий полумрак. У окна висели ловцы снов и несколько мерцающих ловцов солнца. Отражающийся в кристаллах свет отбрасывал всюду радужные блики.

– Ну как тебе?

– Думал, будет попросторнее.

Среди всех заведений деревни Тоён особенно любил этот дом отдыха под названием «Тысячелетний ночлег». Еще до приезда Чэгёна друг много рассказывал ему об этом месте. Поэтому у того сложились своеобразные представления о горной достопримечательности.

– Я представлял себе более уютное помещение.

Но «Тысячелетний ночлег» оказался совсем не таким, каким нарисовало его воображение парня. Складывалось ощущение, что эта гостиница не вписывается в местный колорит. Деревня представляла собой радостное, наполненное жизненной энергией место, здесь же царил угрюмый дух тоски и сожалений.

«Наверное, это заведение держит очень грустный человек», – невольно подумал Чэгён.

Подойдя к кассе, Тоён постучал по столу. Вдалеке виднелись полки с разными товарами, а позади стойки с кассой – деревянный шкаф и доска с меню. Слева располагался вход на кухню, занавешенный шторками. За кассой кто-то сидел, грустно подперев подбородок рукой. Видимо, это и была хозяйка дома отдыха. Она никак не отреагировала на стук, и Чэгён подошел ближе.

Рядом с кассой он заметил маленькую боковую дверь. Казалось, ей там не место.

«Интересно, эта дверь ведет к комнатам для гостей? – размышлял Чэгён. – С улицы здание казалось большим, а так и не скажешь. Видимо, здесь и едой торгуют, и гостиничные услуги оказывают...»

Чэгён взглянул на меню, выведенное кистью на доске. Здесь предлагали кофе, какао, рисовое вино тондонджу, тыквенный сикхе, десерт патбинсу, рамён с кимчхи, омук и некое «соленое железо»

«Что еще за „соленое железо“?» – удивился Чэгён.

Все это время хозяйка продолжала неподвижно глядеть в пустоту. Внешний вид управляющей домом отдыха был таким же необычным, как и предлагаемое меню. Чэгён полагал, что подобное место держит кто-то пожилой, но девушке за кассой на вид было не более двадцати. Однако она все равно напоминала ему увядшее дерево в заброшенном саду.

Благодаря точеным чертам лица девушку с каре в круглых очках любой назвал бы красавицей. Но беседовать с ней как-то не тянуло. Слишком уж безжизненным и опустошенным казался ее взгляд.

«Да уж, она будто бы создана для этого места», – пронеслась у Чэгёна мысль.

– Здесь со второго этажа открывается потрясающий вид. Любоваться им, поедая патбинсу, – настоящее удовольствие... – с сожалением прошептал Тоён другу, видимо заметив, как тот замешкался при виде угрюмой управляющей.

– Извините, мне сказали, у вас можно заказать патбинсу и посидеть на втором этаже? – осмелев, обратился Чэгён. В конце концов, не зря же они проделали такой долгий путь сюда. Управляющая домом отдыха повернула голову и удивленно взглянула на гостя. Уголки ее глаз были острыми, а ресницы настолько густыми, будто кто-то подвел их толстой кистью.

То, как резко изменилось выражение ее лица, казалось удивительным.

Чэгён подумал, что девушка вот-вот расплачется. Однако она не позволила себе этого. Словно не имела права выплеснуть захватившие ее эмоции. Тоска поднялась со дна души, и Чэгён не смог определить, что это – его собственные чувства или ему просто передалось состояние хозяйки.

– Карты принимаете?

– Да, можно картой, – раздался гортанный голос управляющей. – Места на втором этаже свободны. Присаживайтесь, я все принесу.

По узкой лестнице Чэгён поднялся на второй этаж. Он присел у окна, и перед глазами открылась шикарная панорама деревни Мокхва. Именно про этот вид с самой высокой точки деревни постоянно твердил Тоён.

– Ну как, красота?

– Да.

Вскоре хозяйка заведения принесла патбинсу. Проследив взглядом за девушкой, которая возвращалась на первый этаж, Чэгён потер грудь. Эта встреча оставила какой-то неприятный осадок. Что-то было не так, и это не давало Чэгёну покоя.

Так что и невероятный вид из окна, и хваленое лакомство не принесли ему удовольствия. Десерт изо льда растаял, превратившись в мутную воду с кусочками красной фасоли. Чэгён залпом выпил талую жижу, спустился на первый этаж и подошел к кассе.

– Спасибо, я еще зайду.

Услышав эти слова, управляющая улыбнулась. Но эта слабая улыбка не выражала никакой радости. Скорее напоминала печальный вздох той, чью душу гложут страдания. С того дня Чэгён частенько захаживал в кафе дома отдыха «Тысячелетний ночлег». Иногда приходил даже без Тоёна.

Однажды на стыке сезонов Чэгён решил попробовать заказать таинственное «соленое железо». На тарелке, которую хозяйка поставила перед ним, лежало темно-красное мясо.

«А-а, значит, это просто сырая говяжья печень», – мысленно констатировал Чэгён.

– Извините... – окликнул он хозяйку, которая собиралась спускаться вниз. – Не хотите разделить со мной порцию?

От столь неожиданного предложения девушка слегка опешила, но затем вдруг прыснула, издав при этом звонкое «кхе!». Да, именно с таким звуком она и рассмеялась. В тот день Чэгён наконец узнал, как зовут управляющую домом отдыха. Ее звали Рю Хочжон.

– Извините, а сколько вам?..

Хочжон выглядела не по годам молодо. Но оказалась старше Чэгёна лишь на пару лет.

– Мне кажется или ты теперь с хозяйкой дома отдыха общаешься больше, чем со мной? – заворчал Тоён в один из дней, когда Чэгён вернулся поздно, проболтав с управляющей «Тысячелетнего ночлега» до самого закрытия.

Он пытался пробраться в квартиру незаметно, чтобы не потревожить друга шумом, но тот не спал, а сидел за кухонным столом и ждал его возвращения.

– Тебя так долго не было, я весь испереживался.

– Заболтался с Хочжон и сам не заметил, как стемнело.

– И что же вы такое вечно обсуждаете?

– Ты чего, ревнуешь, что ли?

– Вижу, ты теперь и без меня весело проводишь время.

– Ну ты даешь. Да ни о чем таком мы не говорили. Просто обсуждали, как трудно в деревне найти себе работу.

– И это всё?

– Ну ты сам подумай. Ради кого я сюда приехал? Да если бы не ты, меня бы здесь не было. И с Хочжон я сблизился только потому, что вы дружите.

– Правда?

– Ну конечно.

В комнате воцарилась тишина. Чэгён вдруг подумал, что действительно провинился. Наконец, обойдя друга, он проскользнул в ванную комнату. В зеркале над раковиной он увидел молодого человека, который очень уж напомнил ему Тоёна. Возможно, потому, что Чэгён одолжил его вещи. А может, потому, что теперь они жили в одной квартире. Чэгён дотронулся до кончиков волос. Даже его прическа все больше напоминала прическу Тоёна. Все это было непривычно.

Их стили в одежде всегда отличались. Чэгён предпочитал одеваться более свободно, даже небрежно. Он с самого детства не умел как-то красиво подбирать одежду. Да и не хотелось ему тратить на это время. Так что в какой-то момент при необходимости одеться прилично он просто стал подражать Тоёну.

Ощутив непонятное беспокойство, Чэгён потер шею и открыл кран с водой. Издалека доносились раскаты грома. В новостях сообщили, что сегодня начинается сезон дождей. Это был его первый сезон дождей в деревне Мокхва. Но, поскольку здесь было высоко, беспокоиться о наводнении не приходилось. Разве что тот город вдалеке уйдет под воду. А до тех пор он мог продолжать беззаботно жить в деревне.

«Но толку-то? Даже работу найти здесь не могу», – расстроенно подумал Чэгён.

Как раз перед переездом в деревню он уволился из компании, где его кормили обещаниями. Уверяли, что через год работы по контракту его возьмут на постоянную ставку, но спустя год все, что предложили, – это продлить контракт временного работника еще на год. Осознав, что это лишь отговорки и доверять такой компании нельзя, Чэгён сбежал от них. Тогда же у него промелькнула мысль: «А что, если мне просто не подходит жизнь в коллективе?»

Вновь попав на передовую борьбы за трудоустройство, он осознал, что бороться за свое место под солнцем приходится едва ли не так же рьяно, как на настоящей передовой. Написание резюме, самопрезентация и демонстрация квалификаций, беготня по собеседованиям и постоянно стучащая в голове мысль: «Зачем я вообще всем этим занимаюсь? Во имя чего?»

Неужели все через это проходят? Как же люди находят в себе силы жить, заполняя свои будни такими утомительными и бессмысленными делами? А если все это и есть «жизнь», то зачем она вообще нужна?

– Вот видишь, с переездом ничего не изменилось, – говорил Чэгён сам себе. – В конце концов жизненные трудности догоняют. И ты спотыкаешься на том же месте...

Когда это случается раз или два – можно хотя бы попытаться с этим справиться. Но когда неудача постоянно повторяется, это разбивает сердце.

С полуночи дождь зарядил еще сильнее. Окно у кровати дребезжало от порывов ветра. Вода, не переставая, с грохотом текла по трубе в углу комнаты.

Ворочаясь в полусне, Чэгён вдруг почувствовал, как в груди что-то ухнуло, и он резко открыл глаза. Вцепившись в одеяло, он подскочил в кровати. Темноту квартиры заливала гнетущая тишина.

– Тоён?

Чэгён поежился, затем поднялся и оглядел комнату. Тоёна нигде не было.

– Тоён?!

Решив, что друг в туалете, он направился в его сторону, как вдруг в прихожей громко хлопнула входная дверь. Чэгён подпрыгнул от испуга и, схватившись за грудь, пошел на звук. Из-за двери донесся топот ног, сбегающих вниз по ступеням. Но зонты остались не тронуты.

– С ума сошел?! В такой ливень ночью и без зонта!

Не в состоянии сидеть и ждать, Чэгён накинул висевшую на стуле кофту. Это был темно-коричневый вязаный кардиган, который друг носил довольно часто.

Чэгён схватил зонт и сбежал вниз по лестнице. Раскрыв его, он огляделся по сторонам и справа, на углу переулка, заметил белую фигуру.

– Тоён! – крикнул он.

Чэгён все еще сомневался, стоит ли ему бежать за другом, но раздумывать было некогда. Он сорвался и побежал направо. Какой бы ни была причина, Чэгён просто не мог спокойно смотреть, как друг в одной белой рубашке и без зонта исчезает под дождем в неизвестном направлении.

Чэгён задыхался от долгого бега, во рту появился металлический привкус. Тоён в мгновение ока поднялся по одной из лестниц, затем пересек переулок и вот уже повернул за угол.

– Зачем ты убегаешь от меня?! – закричал Чэгён, но шум дождя заглушил его голос.

Словно не слыша, что его зовут, Тоён удалялся, то совсем исчезая, то появляясь белой точкой вдалеке. Промокшие кроссовки потяжелели и хлюпали при каждом шаге. Не успел Чэгён опомниться, как оказался на дороге, ведущей к самой высокой точке деревни Мокхва.

– Тебе обязательно устраивать этот забег именно сейчас?! Ответь мне!

Но, не обращая на крики друга никакого внимания, Тоён все удалялся, пока вдруг совсем не исчез. Мгновение – и вот его нет. В ужасе Чэгён собрал оставшиеся силы и бросился туда, где в последний раз мелькнула фигура Тоёна.

«Он сюда повернул?»

Чэгён остановился у тропинки, ведущей к «Тысячелетнему ночлегу», и бесстрашно рванул вверх, сквозь темноту и дождь, утопая в грязной жиже размытой дороги. Наконец вдали показался горный домик, за окнами которого тускло мерцал свет свечей. Как только Чэгён оказался рядом, шквалистый порыв ветра чуть не сбил его с ног. Ничего не оставалось, кроме как войти в дом и попросить помощи.

Чэгён бросил сломанный ветром зонтик у черной печки и вошел внутрь. Едва он открыл дверь, в нос ударил аромат благовоний. На удивление, Хочжон в этот раз не сидела за кассой, а стояла прямо перед дверью. Чэгён смущенно поздоровался одним взглядом.

– Я ждала вас, – произнесла Хочжон и скорее накинула на плечи парня плед, который держала в руках.

Попав в теплый, сухой деревянный дом, Чэгён невольно задрожал.

– Меня?

– Да. Вы же Тоёна ищете?

– Откуда вы знаете? Он здесь?

– Вы совсем продрогли. Для начала поднимайтесь на второй этаж и погрейтесь. Иначе простудитесь.

Хочжон подтолкнула Чэгёна к узкой лестнице наверх, и, только поднявшись, тот опомнился:

– Дак он здесь или нет?

Присев за любимый барный столик у окна, Чэгён посмотрел наружу, но с той стороны на него глядела лишь кромешная тьма.

Вскоре Хочжон принесла две чашки какао с плавающими в них зефирками. Пока Чэгён пил какао, озноб постепенно отступил. Но вскоре какая-то парализующая беспомощность накрыла его, и Чэгён почувствовал сонливость. Казалось, еще чуть-чуть и он уснет прямо здесь, поэтому парень потряс головой и широко раскрыл глаза, стараясь не провалиться в сон.

– Чэгён, прошло уже четыре месяца с тех пор, как вы приехали сюда.

– Целых четыре месяца? Как быстро летит время...

– Мы с вами о многом разговаривали. Часто говорили и о Тоёне.

– Да, я был очень рад, что могу с кем-то поговорить о нем.

– Я думаю, Тоён – очень важный человек в вашей жизни.

– Так и есть. Если бы мог, дружил бы с ним вечно. Он знает меня лучше, чем я сам. Всякий раз, когда я разочаровывался в жизни, меня успокаивала мысль о том, что у меня есть Тоён. Я просто знал, что он, несмотря ни на что, будет рядом, – слабо улыбнулся Чэгён.

Хочжон улыбнулась следом и заправила блестящую прядь волос за ухо. Уголки ее глаз изящно сузились, и Чэгён поймал себя на мысли, что, наверное, именно такой тип внешности называют лисьим. Впрочем, он подумал так еще тогда, когда впервые услышал ее необычный смех.

– Пройдет много времени, прежде чем вы сможете снова увидеть друга.

– Что? Почему?

Слова Хочжон звучали странно, но у Чэгёна так сильно кружилась голова, что он почти перестал понимать, что происходит.

– В моей жизни тоже был дорогой мне человек. Но прошла уже тысяча лет с тех пор, как он покинул меня. Мир за это время изменился до неузнаваемости... Снова встретить того, кто ушел навсегда, – задача не из легких.

– Ну даете! Кто же шутит с таким серьезным... – Чэгён запнулся и пробормотал что-то невнятное, так и не придумав, что говорить дальше. Слова путались, язык заплетался, а предложения становились все короче. Словно во сне, все казалось окутанным туманом. Тело совсем ослабло. И тут Хочжон встала из-за стола. Чэгён, сам того не осознавая, поднялся вслед за ней.

– Наверное, это и называют судьбой. – Словно издалека до него донесся тихий голос.

Взяв юношу за руку, хозяйка спустилась на первый этаж. Она отворила маленькую боковую дверь у стойки с кассой и пригласила Чэгёна зайти. Словно завороженный, тот нырнул в проем двери, и лишь упавший с его плеч плед остался лежать на полу.

Они шли и шли, так что Чэгён потерял счет времени. Пахло травой и дождевой водой. Со всех сторон доносился шум ливня. Они двигались куда-то вперед по лесной дороге. Пышная листва деревьев закрывала небо, оберегая их от стихии и позволяя идти, практически не промокнув. Камни по краям дороги покрывал зеленый мох, а между этими камнями стояли маленькие фонарики, слабо освещавшие путь.

– Такое ощущение, что вот-вот появятся сказочные феи...

Шаги Хочжон, ушедшей далеко вперед, были едва слышны. Чэгён взглянул на ее тень и вдруг заметил у головы силуэт ушей, а сзади – девять пышных хвостов. В голове пронеслась фраза: «Словно лиса околдовала».

И в этот миг над плечом Хочжон промелькнула маленькая светящаяся точка. Первой мыслью было: «Неужели правда фея?»

Но это была не фея, а светлячок. Там, вдалеке, где кончалась тропа и уже брезжил свет, кружили целые тучи светлячков. Хочжон остановилась, и Чэгён так же замер. Откуда-то доносился звонкий детский смех и позвякивание колокольчика.

Посреди пустыря возвышалась высокая каменная пагода. Многие верят, что если сложить друг на друга камни в форме башни и загадать желание, то в конечном счете оно сбудется. Чэгён подумал, что впервые в жизни видит такую огромную башню из камней.

– Это я сложила, – призналась Хочжон. – Из заветных желаний тех, кто приезжал в эту деревню.

– Заветные желания?..

Слова все еще стояли в горле комом. Тело и разум не слушались, будто Чэгён находился где-то глубоко под водой.

– В нашу деревню приезжают жить люди в критическом душевном состоянии. Те, кто не может справиться с глубокими ранами на сердце. Хозяева местных лавок и магазинов принимают таких гостей, как своих клиентов, и стараются заботиться них. А когда рана на душе клиента затягивается, он покидает деревню, забыв обо всем, что здесь произошло.

Хочжон провела ладонью по шершавой поверхности пагоды и продолжила:

– Каждый камешек здесь – чье-то заветное желание, от которого душа человека однажды отказалась. Говорят, когда просветленный монах умирает, от него остается шарира – кристаллы святого праха. Эти желания – что-то вроде таких кристаллов.

– Но почему... вы все это мне...

– Мне уже не хватает душевных сил, и я перекладываю на вас свою ношу.

– Что это значит?

– Чэгён, осталось достроить совсем немного. Возьмите это в свои руки. А когда пагода будет готова, вы сможете встретиться с Тоёном.

– О чем вы?!

Хочжон взяла Чэгёна за руки и наклонилась к его лицу. Тот крепко зажмурился. В ту же секунду ледяной воздух коснулся его губ.

– Примите мою драгоценную бусину^[1].

Что-то круглое и гладкое оказалось у него во рту. Это была маленькая бусина. На мгновение голова закружилась, будто небо и земля поменялись местами. И Чэгён осознал: «Так это была ловушка!»

– Надеюсь, вы успеете увидеться с Тоёном. Пока еще не слишком поздно.

Едва Хочжон произнесла эту фразу, земля под ногами Чэгёна разверзлась и он провалился в бесконечную яму. Летя куда-то в кромешной тьме, он размахивал руками и ногами, но не мог ни за что ухватиться. Вдруг вдалеке показалось кольцо света. Это был свет, который он уже однажды видел в конце бесконечного тоннеля на въезде в деревню. Этот свет словно притягивал. Сопротивляться не удавалось, свет приближался и в конце концов поглотил Чэгёна...

– Ай-яй-яй. Какая жалость.

Откуда-то донесся звук стучащей по земле трости, разнесся эхом по округе и вдруг резко затих. Хозяйка жилого дома «Весна» склонилась над распластанным рядом с каменной пагодой Чэгёном. По дрожащему телу парня бежал холодный пот. Он постанывал, лицо исказилось от страданий, а ресницы трепетали.

– Проглотивший священную бусину, ты обречен познать все тайны мира, оставаясь в своем человеческом теле.

Перед Чэгёном, свернувшись калачиком, лежала мертвая старая лисица. Потеряв источник своей силы – драгоценную бусину, та распрощалась с жизнью. У мертвой лисы было девять хвостов.

– Ах ты, негодница. Заварила кашу и ушла, не попрощавшись?

Осторожно приподняв лисье тело, старушка обняла его и направилась в обратном направлении. Сквозь ее иссохшие губы вырвался тяжелый вздох.

– Уже вторые похороны в деревне...

Горюя по утрате, она приказала лесным зверям перенести Чэгёна в квартиру 302, а сама отправилась на солнечный холм похоронить бездыханное тело.

С незапамятных времен старуха предоставляла жилье несчастным с душевными ранами. Тогда она еще была полна сил и своей доброй энергией защищала постояльцев. Но теперь совсем постарела. Ее жизнь подходила к концу. Если она не найдет себе преемника – нового хранителя деревни, то деревня исчезнет вместе с ней.

– Что же тогда будет с теми, кто еще не оправился от своей беды?

И тут она догадалась: «Точно! Именно так я и поступлю. Раз уж все это случилось с бедолагой, можно назначить его новым хранителем». А для этого нужно было подготовить почву. Успеть, пока юноша не очнулся.

– Это твоя последняя хитрость? Верно?

Старуха взглянула на еще теплое тело девятихвостой лисы, но та уже ничего не ответила.

Находясь в забытьи, Чэгён рассеянно наблюдал, как вся его жизнь проносится перед глазами. Эпизоды сменяли друг друга, словно кто-то мотал ленту кинофильма, лишь несколько моментов предстали особенно ярко. Самое раннее воспоминание детства: Чэгён и Тоён, друзья, что ходили в одну начальную школу, лежат на кровати и разглядывают светящиеся в темноте звездочки, приклеенные на потолке.

– Я никогда еще не ночевал у друзей.

– Ну вот, значит, теперь мы настоящие друзья!

– Настоящие?

– Конечно!

Чэгёну понравилось, как звучит фраза «настоящий друг». Это значило, что теперь он важный человек в жизни Тоёна. Ему хотелось, чтобы эта дружба продолжалась как можно дольше. Чтобы они еще не раз могли говорить о чем-то понятном только им двоим.

Следующее воспоминание – выпускной класс старшей школы. Чэгён держит в руках письмо. Перемена, Тоён куда-то отошел, и Чэгён кладет свернутое замысловатым образом послание ему на парту.

«И о чем мы так много переписывались в те годы?»

Какое-то время они учились в разных классах и не могли, как прежде, проводить много времени вместе. Тогда они изучили тысячу способов красиво свернуть лист бумаги и развлекались тем, что подкладывали друг другу письма на переменах. Эти письма хранили в себе бесчисленное количество откровений, которые оставались тайнами даже для членов семьи.

Со звуком удара кинохлопушки воспоминание сменилось следующим. Чэгён лежит на кровати в крохотной комнатке частного общежития. Теперь он вспоминал то время, как самые мрачные страницы своей жизни. Та комната была не лучше тюремной камеры, где выключаешь свет – и наступает ночь, включаешь – снова день. И вот он лежит как живой труп на узкой кровати, куда едва помещается его тело.

«Ох да, помню тот период...»

...Стояла летняя ночь. Он окончательно разрушил свою студенческую жизнь и паковал чемоданы, словно побежденный в бою солдат. Наутро ему предстояла дорога домой. Упакованные вещи заняли всю комнату, так что кроме кровати не осталось свободного места. В темном помещении было невыносимо душно и жарко.

– Легче провалиться сквозь землю...

Тогда ему казалось, что проще умереть, чем глядеть в разочарованные лица родителей. Тоска душила. Ему не хватало смелости пересдать экзамены, и не было дела, которым бы загорелась его душа. К тому же он уже несколько дней голодал и не мог уснуть. Все, что ему оставалось, – это рыдать, распластавшись на кровати.

Пытаясь заглушить пустоту внутри, он взял в руки телефон и начал листать новостную ленту. Неожиданно появилась свежая новость с именем знаменитости, по которой Чэгён фанател в школьные времена. Рядом с именем он увидел фразу: «Ушел из жизни по собственному желанию». Его словно ударили по голове. Какое-то время Чэгён лежал не в силах пошевелиться.

И тут позвонил Тоён. В комнатах не было практически никакой звукоизоляции, поэтому Чэгёну нужно было подняться и выйти, чтобы ответить на звонок. Наступая на расставленный всюду багаж, юноша пробрался к двери и вышел на площадку, где располагался лифт.

– Алло.

– Чэгён, это я, Тоён! Как дела?

– Нормально. А у тебя?

– Отлично, иначе и быть не может!

Они созвонились впервые почти за полгода. Поступив в разные университеты, общались урывками, и теперь Чэгён особенно остро ощутил, как они отдалились. Насколько он мог судить по соцсетям друга, Тоён, в отличие от него, завел кучу друзей и наслаждался своей студенческой жизнью.

– Ты что-то хотел?

– Просто давно не слышал твой голос. Я не разбудил?

– Нет, я все равно не мог уснуть.

– Ну хорошо. Слушай, а ты пробовал нашумевший молочный хлеб?

И Тоён начал болтать с ним о разных мелочах. Тогда Чэгён не понимал, зачем другу посреди ночи обсуждать все это с ним, но теперь догадался. Тоён тоже видел ту новость. И позвонил, потому что волновался и хотел поддержать друга.

– Помнишь, как мы в старших классах бесконечно писали друг другу письма?

– Да-да, точно. Как забудешь такое.

– Я вчера прибирался и обнаружил целую пачку конвертов и всякой красивой бумаги для писем, которой закупился еще тогда. Поэтому я тут подумал: а не хочешь возобновить нашу переписку? Жалко выкидывать все это.

– Писать друг другу настоящие письма? Неплохая идея. У меня ведь тоже осталась куча неиспользованных наборов с бумагой.

– Тогда давай переписываться, пока не истратим последний набор. Завтра скинешь мне сообщением свой адрес?

– Хорошо.

– Ой, уже три часа ночи. Ну все, я спать. Спокойной ночи, Чэгён!

– И тебе.

– Я еще позвоню!

– Ага.

Положив трубку, Чэгён еще какое-то время стоял в коридоре общежития. Саднящая боль в груди поутихла. Он вернулся в комнату и до утра листал новости о смерти своего кумира. Но теперь страшные мысли о том, чтобы последовать за покойником, он упрямо гнал прочь.

– Придется жить, хотя бы пока не испишу всю бумагу.

Смерть этой знаменитости стала первой смертью дорогого человека в жизни Чэгёна. В детстве он, конечно, сталкивался со смертью родственников, но тогда он был слишком мал, и люди эти были Чэгёну не столь близки, чтобы это оставило след в сердце.

Уход из жизни его кумира научил одной важной вещи: мертвых постепенно забывают. Каким бы великим и знаменитым ни был человек, после смерти образ его бледнеет и уходит в тень. Вот и в тот раз бурный общественный интерес со временем угас. А вскоре и Чэгён почти перестал вспоминать об этом человеке.

В ответ на четырнадцатое по счету письмо Чэгён написал: «Вот так и забывают мертвых...» Обещание жить до тех пор, пока не кончится пачка бумаги для писем, оказалось глупым и бессмысленным. Когда их переписка возобновилась, приходилось то и дело докупать новые наборы конвертов с бумагой. И день прощания с жизнью все отодвигался и отодвигался. А когда он опомнился, уже выпускался из университета.

– Ну что, фотографирую, улыбаемся. Все кричим: «Кимчхи!»

– Кимчхи-и-и!

...Щелкнул затвор камеры. Воспоминание о том, как они с Тоёном фотографировались на выпускном, промчалось мимо.

Если подумать, они очень сблизились благодаря этой переписке. В те годы им казалось, что дружба стала даже крепче, чем в школьные времена. Когда они слышали фразу «настоящие друзья», мгновенно вспоминали друг друга. Ближе не было никого.

«Да, помню. Едва мы преодолели сложнейший жизненный этап и наконец-то выпустились, как впереди замаячила следующая недосягаемая высота – трудоустройство. Но все это было уже терпимо, ведь рядом был Тоён».

Как только Чэгён подумал об этом, все связанные с другом воспоминания еще быстрее помчались перед глазами, будто кто-то включил ускоренную перемотку.

– Подождите, стойте. Покажите еще! Это было самое счастливое время... – с досадой воскликнул Чэгён.

В этот миг скорость смены кадров замедлилась и остановилась на одном из них. Это был день, когда они вдвоем с Тоёном отправились отдыхать на остров Чеджу.

...Прижавшись щекой к столику приморского кафе, Чэгён лежал и наблюдал за волнами, что разбивались о берег. Тоён устроился напротив в той же позе.

– Как все-таки хорошо.

– Да...

Теплый солнечный свет ласкал их тела. Казалось, еще немного и они растают, как мороженое, наслаждаясь редким мгновением полной свободы.

– А что, если я все-таки не найду работу, – пробормотал Чэгён, – и придется скитаться по улицам, как бродяга?

– Не переживай. Если это действительно случится, поживешь у меня.

– Правда?

– Правда.

– Тогда и я, если ты однажды захочешь все бросить и уйти с работы, пущу тебя к себе.

– Ты серьезно?

– Конечно.

Проговорив это, они оба рассмеялись. В ту минуту Чэгён ощущал себя совершенным, законченным творением без единой надломленной части. Наполненным на все сто процентов. Казалось, нет необходимости знакомиться с новыми людьми, пытаться разбогатеть, что-то менять или добавлять в свою жизнь. Он чувствовал, что достаточно оставаться таким, какой он есть.

– А когда мы оба обретем почву под ногами, поселимся в каком-нибудь красивом месте! Комната у каждого будет своя, а остальное будем делить поровну. Что думаешь? – спросил Чэгён.

– Отличная мысль! Будем каждый месяц выбираться в путешествие, делать кучу фотографий и клеить их потом в фотоальбом! – рассмеялся Тоён.

– Правда, мне лично не хочется селиться в сильно застроенном районе. Лучше там, где из окна видно горы и рядом есть парк для спокойных прогулок. От каменных джунглей меня уже тошнит. Хочется, чтобы даже автомобильных гудков там не было слышно.

– Но все-таки работа должна быть поблизости. Ты же не хочешь, чтобы дорога туда-обратно занимала у тебя все пять часов?

– Тогда поехали туда, где будут горы, парк и город неподалеку.

– Где же мы такое найдем? – улыбнулся Тоён.

– Наверняка где-то есть. Я поищу!

Однако мечтам Чэгёна не суждено было сбыться. Вскоре его приняли временным работником по контракту в небольшой стартап, и закончились спокойные времена. Чэгёну поручили задачи, которыми занимались сразу несколько отделов, и он носилcя как белка в колесе. Воспоминания замелькали все быстрее.

Общаться с Тоёном они стали гораздо реже. Письма, которыми друзья обменивались раз в неделю, стали задерживаться. Сначала Чэгён пытался отвечать хотя бы каждый месяц, но потом – все реже и реже. Вскоре же их переписка практически сошла на нет. Тоён тем временем переехал в деревню Мокхва, с пониманием относясь к обстоятельствам, в которых оказался друг. Однако и в деревне он продолжил писать Чэгёну письма, вне зависимости от того, отвечал тот или нет.

Отложить на потом одно-два письма было еще не так страшно. Но когда накопилась уже целая стопка, Чэгёну просто не хватило духу осилить их все. Он медленно, но верно приближался к выгоранию. Раз это его первая работа, казалось, Чэгён обязан выкладываться на пределе сил. В конечном счете у него начались проблемы с памятью, лицо побледнело и даже голос стал глухим и тусклым.

Однажды Тоён впервые за долгое время позвонил ему. Стоял конец года, и на праздничном корпоративе генеральный директор компании невзначай поднял тему продления временным сотрудникам контрактов на следующий год. Когда Чэгён вышел из ресторана, чтобы ответить на звонок, то увидел на экране уже четыре пропущенных от Тоёна.

– Алло, ты звонил?

– Чего трубку не берешь? Я звоню-звоню!

– Да я... у нас сейчас корпоративный ужин. Видимо, просто не слышал.

– Чэгён, пожалуйста, прошу тебя, береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

Голос Тоёна дрожал. Чэгён удивился, он впервые слышал, чтобы тот говорил с такой тревогой и волнением.

– У тебя что-то случилось?

Тоён на другом конце провода будто бы задыхался. Чэгён понял, что он плачет.

– Ну, говори же! Что стряслось?

– Прости, я тебя напугал, да? – извиняющимся тоном произнес Тоён.

Чэгён хотел расспросить подробнее, но именно в этот момент услышал, как его окликнул генеральный директор.

– Подожди, меня зовут. Давай корпоратив закончится и я тебе перезвоню.

– Нет-нет, Чэгён, все в порядке. Я не хотел тебя отвлекать. Просто увидел очень страшный сон и сам не понял, как... Ну раз у тебя все хорошо, я спокоен. Можешь не волноваться.

– Как не волноваться? Ты просто не рассказываешь, но у тебя ведь что-то случилось? Как все закончится, я обязательно перезвоню.

– Да нет, говорю же. Это все сон...

– Ну даже если так, хотя бы расскажешь, что за кошмар тебе приснился. Жди звонка, понял? Ну все, до связи.

Чэгёна еще раз окликнули, и он спешно повесил трубку, так и не дослушав, что ему тогда ответил Тоён. Сказал «хорошо» или «не волнуйся»? Он должен был дослушать друга до конца и теперь жалел о своей торопливости.

Корпоративный ужин закончился далеко за полночь. Из-за выпитого Чэгён едва помнил, как добрался до дома. По словам матери, в тот день он буквально с порога, постанывая, пополз в кровать и отключился.

Весь следующий день он страдал от похмелья. Обещание позвонить Тоёну совершенно вылетело из головы. И вновь сумасшедшие рабочие будни затянули его в свою пучину.

Как раз в то время алгоритмы подкинули ему интересный сериал, наслаждаясь которым Чэгён снимал накопившийся стресс. А любимая музыкальная группа впервые за долгое время анонсировала новый альбом. Примерно тогда же, поддавшись уговорам коллег, Чэгён увлекся компьютерной игрой, которая так затянула его, что парень не мог оторваться до глубокой ночи. Казалось, жизни не хватит, чтобы все успеть.

– И почему в сутках всего двадцать четыре часа? В мире столько интересного! – жаловался Чэгён.

Но приближалось следующее воспоминание. И хотя ему не хотелось, чтобы лента жизни двигалась дальше, Чэгён все же не мог остановить безжалостное течение времени. Словно повиснув в воздухе на самой высокой точке американских горок, он ощутил то будоражащее кровь головокружение, что возникает за секунду до того, как вагончик с бешеной скоростью устремится вниз. Почувствовав это, Чэгён невольно раскинул руки, словно пытаясь ухватиться за поручни. И поток воспоминаний понес его туда, куда меньше всего хотелось возвращаться.

– Алло?

– Это Чэгён?

– Да, а кто это?

– Это мама Тоёна.

– А-а! Здравствуйте!

– Тоён со вчерашнего дня не отвечает на звонки... Ты не знаешь, у него все в порядке? Может, что-то случилось?

– Что? Нет, я не знаю. Давайте я сам попробую дозвониться.

– Хорошо, спасибо.

Едва повесив трубку, Чэгён тут же позвонил Тоёну. Гудки все шли, но Тоён по-прежнему не брал трубку. Тревога холодком побежала по телу. Чэгён перезвонил маме друга.

– И на твои звонки не отвечает? Тогда не мог бы ты подсказать мне его адрес?

– Адрес? Вы не знаете, где он живет?

– Тоён когда-то говорил мне, но я никак не могу вспомнить... – словно оправдываясь, объяснила мама Тоёна.

Если подумать, Тоён никогда не поддерживал близкие отношения с членами своей семьи. Говорил, что ему с ними тяжело. Когда делился с близкими своими трудностями, те лишь начинали жаловаться, что им еще тяжелее. Его проблемы никого не интересовали. Он всегда должен был уступать, терпеть, закалять свой характер.

С некоторого времени Тоён перестал рассказывать что-либо своей семье. Всеми переживаниями он делился только с Чэгёном. Тот заметил, что Тоён постепенно отдаляется от своих родных, но не предполагал, что он даже не сообщит им свой новый адрес. Это значило, что Тоён обрубил с ними все связи. Однако Чэгёну не хотелось смущать маму друга, и он вежливо ответил:

– Хорошо, подождите. Сейчас я вам продиктую.

– Спасибо.

Чэгён достал последнее письмо. Оно пришло месяц назад. Получается, Тоён целый месяц ничего не писал? Как же он мог не обратить на это внимания?

Чэгён продиктовал указанный на конверте адрес. Видимо, мама Тоёна собиралась отправиться к нему домой. Чэгён замешкался: стоит ли ехать вместе с ней? Но, как назло, именно сейчас ему поручили важный проект. И если он с ним успешно справится, то с большей уверенностью сможет обсудить с директором свой перевод в постоянный штат.

«Сейчас, конечно, не время, чтобы брать отгул...»

Но той же ночью от мамы Тоёна поступил звонок.

– Чэгён... Тоён, он... он...

Тоён умер. Выбрал уйти «по собственному желанию». Но действительно ли это был его собственный выбор? Расследования полиции и страховой компании завершились без разногласий. Однако Чэгён все-таки не мог поверить, что это не насильственная смерть. Тоён бы никогда не принял такое решение. Даже несмотря на найденную предсмертную записку, Чэгён продолжал отрицать. Ведь Тоён ни за что бы не сделал этого, не сказав ни слова своему «настоящему другу».

Директор не отпустил Чэгёна на похороны. Разорался, что он не может уехать и бросить важный проект. На что Чэгён без колебаний написал заявление на увольнение, бросил его директору, после чего завел машину и умчался провожать друга в последний путь.

– Примите мои соболезнования.

– Чэгён... Как же нам теперь жить...

Он поклонился глотающим слезы членам семьи Тоёна и встал перед его фотографией в поминальном зале. Тоён лучезарно улыбался. Но, даже глядя на подвязанное траурной лентой фото друга, Чэгён не мог поверить в произошедшее. Все это казалось нереальным, чьей-то злой шуткой. Тоён наверняка продолжает счастливо жить где-то. Чэгён настолько убедил себя в этом, что во время церемонии не проронил ни слезинки. Ему было даже как-то неловко, что он один так спокоен, когда остальные не могут сдержать слез.

Все дни, отведенные на прощание, Чэгён провел в похоронном зале^[2]. Он помогал семье Тоёна, встречал гостей и даже поехал с ними отвозить урну в колумбарий. Но все, что он чувствовал, – это оцепенение.

Однажды, отсутствующим взглядом взирая на урну с прахом Тоёна, Чэгён вдруг подумал, что вот сейчас выбегут люди и закричат: «Вас снимала скрытая камера! Если розыгрыш вам понравился, ставьте лайк, подписывайтесь на наш канал и не забудьте настроить уведомления!» Чэгён был уверен, что даже не удивится. Единственное, что он бы сделал, – это, строго взглянув на Тоёна, сказал бы ему: «Больше так не шути!»

Однако ничего подобного не произошло.

«Какой же я тебе друг? Да я права не имею называть себя так. Зачем я вообще устроился в эту чертову компанию и пахал, как проклятый? Перестал понимать, что в жизни важно, а что нет. Ни разу даже не приехал навестить тебя. Как полный дурак...»

Чэгён ушел с работы, и у него наконец появилось время подумать обо всем. Он пытался найти ответ на вопрос, что же толкнуло Тоёна расстаться с жизнью. Полный решимости, он достал стопку непрочитанных писем и всю ночь читал их от самого старого до самого последнего.

В письмах Тоён писал только о том, как ему нравится жить в деревне и как проходят его будни. Сколько бы Чэгён ни вчитывался в строки, нигде и намека не было на желание друга умереть. Это были обычные письма, наполненные пустяковыми историями о повседневной жизни.

– Может, я все-таки что-то пропустил?

И Чэгён садился вновь перечитывать письмо за письмом. Погружаясь в прошлое все дальше, он дошел до того, что достал и совсем старые письма, написанные еще в старшей школе. Держа в руках самое первое письмо, Чэгён вдруг осознал, какое огромное место в его жизни занимал Тоён.

«Что, если все это исчезнет вместе с ним?»

В будущем, которое Чэгён рисовал себе, всегда был Тоён. И теперь это будущее рассыпалось как карточный домик. Теперь с любыми трудностями ему придется справляться самостоятельно. Еще тогда, живя в крохотной комнатушке общежития, Чэгён понял: некоторые трудности невозможно преодолеть в одиночку. В таком случае и он рано или поздно окажется на краю пропасти.

Чэгён поискал в интернете имя той самой знаменитости. Теперь он почти не вспоминал об этом человеке. Кое-где встречались публикации и статьи, отдающие дань памяти погибшему, а часть поклонников писали о кумире так, будто он все еще был жив.

«А Тоён? Разве кто-нибудь будет думать о нем как о живом?»

Он окинул взглядом разбросанные по комнате письма.

«Кто будет хранить память о нем?»

Мертвые исчезают. Память о них тускнеет. Значит, и Тоёну предстоит раствориться в небытии.

«Выходит, его просто забудут?»

Тоён застыл в прошлом, не в состоянии идти со всеми дальше. И Чэгён не мог это оставить просто так. Он должен был сделать хоть что-то. Склеить разорванную кинопленку, достать и дописать роман, убранный на книжную полку. Тоён должен был жить. Общаться с людьми, оставить после себя хоть что-то.

Несколько дней спустя мама Тоёна снова позвонила и попросила съездить забрать вещи сына из его квартиры.

– Ты уж извини, Чэгён, что снова обратилась к тебе с такой просьбой. Муж уехал в командировку, а я не могу опять закрывать магазин. Точжин и Тоха готовятся к экзаменам – их не отправить.

Видимо, жизнь семьи Тоёна уже вошла в привычное русло. Только Чэгён никак не мог смириться с утратой.

– Ничего страшного. Я все равно свободен, поэтому и вызвался ехать. Уже на месте. Пойду осмотрюсь и перезвоню вам.

Чэгён вышел из машины. Ему сказали, что прямо рядом с домом есть парковка, но он не сориентировался и оставил машину поодаль, о чем теперь сильно жалел. Задыхаясь, он с трудом поднялся по высокой лестнице и оказался перед малоквартирным домом «Весна». Поднявшись на третий этаж, Чэгён направился в квартиру 302.

Когда он зашел внутрь, на мгновение ему показалось, что вот сейчас навстречу выбежит Тоён. Ведь все здесь было пропитано его запахом. И Чэгён замер, словно ожидая появления друга. Свет в прихожей погас, и квартира погрузилась во тьму. Но за окном, словно раскинувшийся на ночном небе Млечный Путь, сияли огни далекого города.

– Когда мне не спится, я подолгу сижу у окна и смотрю на ночные огни, – услышал он голос Тоёна.

Чэгён вздрогнул и повертел головой.

– Тоён, ты здесь?

В ответ тишина. В квартире ни души. Но эти слова... Он уже где-то слышал их. Вскоре Чэгён вспомнил – это была строчка из письма. Тоён никогда не произносил при нем этой фразы, но теперь она отчетливо звучала в его голове.

– Тоён?

– Хочу, чтоб и ты увидел этот пейзаж, – вновь отчетливо, словно шептали прямо в ухо, раздался голос друга.

Может, здесь остался его призрак? Или же Чэгён просто запомнил строчки из писем, которые теперь всплывали в его голове?

Сердце заколотилось. Неожиданная решимость наполнила его. Именно здесь, где осталось столько вещей Тоёна, можно бесконечно вспоминать его. Так воспоминания о Тоёне будут жить, его голос станет еще громче, а облик ярче.

«Мне нужно поселиться здесь».

Чэгён решил, что будет жить так, будто его друг все еще жив. Он непременно посетит все места и попробует все блюда, которые советовал ему Тоён. Нужно стать им. И тогда он сможет продолжать жить здесь как ни в чем не бывало. И, быть может, однажды удастся понять его. Почему, живя в таком чудесном месте, полюбив здесь каждый уголок, заведя дружбу с владельцем горного домика, имея возможность высказаться и услышать слова поддержки, он все-таки захотел расстаться с жизнью? Что все-таки стряслось? О чем Тоён умолчал в своих письмах?..

– Прости меня...

Чэгён открыл влажные от слез глаза. Он лежал на кровати в квартире 302. В той квартире, где они поселились вместе с Тоёном. Точнее, должны были поселиться вместе.

Что-то влажное коснулось его лица. Покосившись, Чэгён вздрогнул, увидев прыгающую перед ним швабру. Среди ворсинок высунулся розовый язык, и парень услышал тяжелое дыхание.

«Так это не швабра, а собака!»

Но это было еще не все. Какой-то черный кот с желтыми глазами прогуливался по книжной полке. Белый кролик прыгал вокруг кровати. Обезьяна с золотой короной на голове выделывала перед ним сальто. Петух с большим гребнем клевал что-то на полу. А в стороне медведь...

«Подождите-ка, откуда в моем доме медведь?»

Заметив бродящего по дому медведя, Чэгён осознал, что, видимо, еще не проснулся. Однако слишком уж отчетливо он соображал.

«А что, если это не сон? Тогда мне конец. Говорят, перед медведем бесполезно притворяться мертвым. Даже если он просто коснется меня своей огромной передней лапой, пара ребер наверняка хрустнет...»

Чэгён замер, продолжая оторопело хлопать ресницами, как вдруг что-то задело его за плечо. Он удивленно повернул голову и увидел знакомое лицо. Перед ним стояла хозяйка здания. Бабушка улыбалась, трогая его своей тростью.

– Извините, я... что, все еще сплю? – тихо спросил Чэгён и вдруг почувствовал во рту что-то инородное.

Под языком лежала маленькая бусина. Он попытался поддеть ее языком, выплюнуть и даже подцепить ее пальцами, но ничего не вышло. Казалось, во рту ничего нет, – язык и пальцы ощущали лишь пустоту.

– Дорогой, тебе понадобятся десятки лет, прежде чем ты привыкнешь и научишься обращаться с драгоценной бусиной.

– Драгоценная бусина?

На удивление, вопрос его прозвучал четко и внятно. Будто бы действительно во рту ничего не мешало.

– Ты же получил бусину от Хочжон?

– Я? Э-э, наверное... Подождите, но где сейчас сама Хочжон? Она не только передала мне эту бусину, но и вообще вела себя очень странно.

– Хочжон ушла в загробный мир. Навсегда покинула нас, так что больше ее не жди, – медленно произнесла старушка. И хотя она сообщала о смерти, голос ее звучал довольно бодро.

Чэгён не знал, как реагировать, поэтому просто слабо улыбнулся. Старушка улыбнулась в ответ и тихонько похлопала его по плечу:

– Хочжон уже рассказала тебе секрет этой деревни?

– Разве все это... по-настоящему? Не сон, не галлюцинация?..

– Конечно. Наша деревня притягивает людей, страдающих от душевной боли. Это ее миссия еще с давних времен. И не совсем обычные владельцы местных заведений, используя свои незаурядные способности, заботятся о посетителях.

– Они лечат их боль... А тот, кто полностью излечился, должен покинуть деревню.

– Верно. Так и есть.

– Ха-ха-ха... Да это просто в голове не укладывается. Если бы такая деревня существовала на самом деле, тогда не было бы людей, умирающих от душевных страданий. А что, если кто-то расскажет об этом месте по телевидению? К тому же существуют и разные формальности вроде налогов и местной регистрации, в конце концов!

Чэгёну хотелось спорить и взывать к логике, словно это могло как-то помочь ему очнуться от странного сна.

– Все это никак не вяжется с реальностью! Ну, допустим, кто-то страдает от душевных ран. Какова вероятность, что он возьмет и переедет сюда жить? И что насчет иностранцев? Тех, у кого так же тяжело на сердце? Или будете утверждать, что у нас тут – Ямараджа^[3], а у них – Иисус?

Если это не «по-настоящему», то Чэгён не собирался даже думать об этом. Ведь чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование. А сил преодолеть новое разочарование у него уже не оставалось.

– Вижу, у тебя много вопросов, мой дорогой. Думаю, ты отлично справишься с новой ролью. Однако я ничего тебе не расскажу. Ведь у тебя уже есть ответы на все вопросы. Верно?

Так все и было. Едва Чэгён задал свои вопросы, как в его голове тут же появились внятные ответы на них. Но кое-что еще беспокоило его. Например, то, что он теперь прекрасно понимал язык зверей, что означают их крики и движения. Кроме того, находясь в своей квартире, он вдруг понял, что видит все, что происходит в деревне. А еще теперь он откуда-то знал имена и даты рождения всех, кто живет здесь.

– Откуда я все это знаю? Что со мной случилось?

– В этом маленькой драгоценной бусинке заключена мудрость всего мира. Вот почему я пришла сюда. Тебе предстоит выбрать одно из двух.

Бум!

Бабушка стукнула тростью об пол один раз.

– Первое: ты уезжаешь и возвращаешь мне эту бусину.

Зачем ее нужно вернуть, Чэгён понял и без объяснений. Когда он покинет деревню, воспоминания о жизни здесь исчезнут без следа. А если он не вернет бусину, придется продолжать жить, не понимая, что происходит и откуда у него в голове все эти знания о мироустройстве.

Но порой знать слишком много – не благословение, а наказание. Если сейчас Чэгён сбежит, то в лучшем случае его ждет жизнь прославленного шамана или же лидера новой секты. Но этого ему не хотелось. Зачем ему одинокая жизнь, где никто тебя не понимает, а перед глазами разворачиваются бесчисленные трагедии, которые ты можешь только наблюдать?

– Если не хочешь, займи мое место и будь хранителем этой деревни.

– Хранителем?

– Именно. Буквально – духом этой деревни, ее сутью. Проще говоря, можешь считать себя здесь главным управляющим.

– Вы предлагаете мне стать вашим преемником?

– Твоя задача – встречать людей, что приезжают сюда, а потом провожать их обратно. И еще рассказывать миру истории, которые будешь наблюдать здесь.

– Не уверен, что справлюсь...

– Что ж, тогда возвращаешь мне бусину?

Чэгён крепко задумался.

– Но тогда я больше не увижу моего друга. А мне сказали, что я смогу с ним встретиться, если соберу заветные желания людей и дострою каменную пагоду.

Бабушка продолжала широко улыбаться.

Нахмуренный Чэгён тяжело вздохнул:

– У меня есть вопрос.

– Какой же?

– Если я не ошибаюсь, в деревне достаточно гораздо более энергичных людей. Но почему вы решили, что именно я подхожу на роль хранителя? Бусина досталась мне совершенно случайно, сам я никакими талантами не обладаю.

– А разве ты не знаешь?

– Нет, как-то не могу нащупать, в чем тут подвох. Видимо, волшебной бусине, раскрывающей законы Вселенной, подвластны не все земные тайны.

– В таком случае оставим пока твой вопрос без ответа. Постепенно сам поймешь.

Чэгён прикусил губу. Ему очень хотелось снова увидеть Тоёна. Но тогда ему просто необходим наделяющий необычными способностями «подарок» Хочжон. С другой стороны, у него вовсе не было желания становиться духом-покровителем этой деревни и прописаться здесь на веки вечные. Однако тогда придется отдать бусину...

– А если я возьмусь управлять деревней и из-за меня что-нибудь случится?

Чэгён даже в старосты класса никогда не рвался. И теперь ощущал, как на плечи ему легло непривычное бремя ответственности. Как люди, столетия прожившие в этой деревне, отнесутся к хранителю, который в деревне без году неделя?

– Вижу, тебе не легко решиться.

– Понимаете, дело не в том, что я позарился на драгоценную бусину. Я всего лишь хочу вернуть к жизни Тоёна. Но ведь если я приступлю к обязанностям, это будет то же самое, как если бы я устроился в компанию, откуда никогда не смогу уволиться. А это уже как-то...

– Что ж, тогда как тебе такой вариант? – перебила его старушка. Глаза ее лукаво, по-змеиному, блеснули, будто бы она только этого и дожидалась. – Ты пробудешь хранителем ровно до тех пор, пока не достроишь башню. А как сможешь вернуть друга с того света, отдашь мне бусину и сообщишь имя нового преемника – того, кто, по-твоему, больше всего подойдет на роль нового хранителя. Тогда я назначу тебе замену.

– Другими словами, берете меня как временного работника по контракту?

«Кажется, все изначально шло именно к этому!» – догадался Чэгён. От такого заманчивого предложения отказаться было невозможно. И пока этот шанс не ускользнул, тут же поторопился добавить:

– Тогда я согласен. Попробую!

– Ну вот и отлично, – рассмеялась старушка. – Тогда не будем терять время. Приступайте к обязанностям с сегодняшнего дня. Для начала навестите хозяев магазинов и лавок, поздоровайтесь со всеми.

– Прямо сейчас? А вы... не можете пойти со мной?

– К сожалению, я уже слишком ослабла и должна погрузиться в долгий сон. Что-то вроде зимней спячки, только длится чуть дольше. Все, что тебе нужно знать, сообщит драгоценная бусина, но, если вдруг понадобится помощь, приходи ко мне.

– Хорошо, так и поступлю.

Едва Чэгён ответил ей, старушка широко зевнула:

– Ох, как же хочется спать. Старики вообще много спят. Думаю, мне пора.

– Конечно, я провожу вас!

Добившись своего, старушка засобиралась на выход. Животные тут же последовали за своей хозяйкой. Протиснувшись сквозь узкую дверь, лесные жители вереницей стали спускаться по лестнице, и выглядело это захватывающе. Новый хранитель деревни поторопился за ними.

– Чэгён...

– Да?

Старушка впервые обратилась к нему по имени и, взяв его ладони, погладила их.

– На этот раз попробуй пожить в радость. Моей жизнью.

– Что? А, да, конечно!

– Позаботься о деревне Мокхва.

В ту же секунду старушка исчезла. Вместо нее на дороге сидела и моргала крупная жаба. Она прыгнула на голову подошедшему к ней медведю, и тот, покачиваясь из стороны в сторону, медленно направился в гору. Остальные животные последовали за ними. А над пиком Судьбы уже забрезжил рассвет.

«Это же не сон?» Стоя в пустом переулке и все еще до конца не веря, Чэгён ущипнул себя за предплечье. Ответом стала не только боль, но и гладкая бусинка, что по-прежнему перекатывалась под языком. Да и странное ощущение, будто вся эта большая деревня – продолжение его самого, не пропадало.

– Тоён! – позвал он в тишине пустой улицы.

Ответа не было. Но теперь это Чэгёна не расстроило. Ведь друг где-то там, в далеком будущем, ждет его. А это значит, что он медленно, но верно приближается к нему.

– Скоро мы обязательно встретимся, – прошептал Чэгён, поднимаясь по лестнице, ведущей к дому «Весна», который уже осветили рассветные лучи.

Родители Тоёна забрали лишь пару вещей на память о сыне, прочие отдали Чэгёну. Возможно, те предметы были им дороги, но все же это лишь жалкие крохи жизни Тоёна.

Настоящая его жизнь осталась здесь.

Чэгён собрал разложенные вещи друга и отнес их в его комнату. Квартира заметно опустела.

Затем Чэгён открыл запиханную в угол сумку со своей одеждой и достал оттуда потрепанные спортивные штаны синего цвета. От этой одежды уже не пахло, как от Тоёна. Переодевшись в штаны и старые шлепанцы, он медленно вышел из дома.

– Доброе утро! – приветствовала его хозяйка парикмахерской, расположенной на одной из ближайших улочек вниз по горе.

Вскоре волосы Чэгёна коротко остригли, и из зеркала на него глядел уже он сам, ни капли не похожий на Тоёна.

– Извините, Сонха? – расплатившись, обратился Чэгён к хозяйке салона. Ее имя будто бы само возникло в голове. – С сегодняшнего дня я хранитель этой деревни. Буду рад сотрудничеству!

Выпалив это, Чэгён смутился и машинально почесал остриженный затылок. Сонха улыбнулась и тут же замотала головой, пытаясь отказаться от оплаты. Но Чэгён все же приложил карту к терминалу и выскочил на улицу. Наконец-то он стал самим собой.

Начав с парикмахерской, Чэгён прошелся по всем местным заведениям, чтобы поприветствовать владельцев и сообщить им о своем назначении. Все по-разному отреагировали на эту новость, но при этом показались Чэгёну приятными людьми. Хоть и выглядели, мягко говоря, необычно.

«Кажется, достроить башню займет не так уж много времени», – радостно подумал Чэгён, обходя деревню. Ведь местные заведения держали невиданные существа, словно вышедшие из легенд и сказок: от ведьм, инопланетян, роботов с развитым искусственным интеллектом до имуги^[4], вампиров и русалок. Все они работали с клиентами, скрывая свою истинную сущность, и если бы не дарующая волшебное зрение бусина, Чэгён никогда бы не догадался, кто же они на самом деле.

Само собой, Чэгён сразу же стал присматриваться, кто подойдет на роль следующего хранителя деревни. Он проходил весь день, не ощущая боли в ногах. Казалось, он попал в потусторонний мир и гулял по нему, словно по парку развлечений с разодетыми в костюмы актерами. Ему так не терпелось рассказать обо всем этом Тоёну.

«Подожди еще немного! Я быстро дострою пагоду и приду!»

Чэгён ускорил шаг. Вокруг него кипела жизнь. Ни о чем не подозревающие жители деревни продолжали заниматься повседневными делами.

Главное очарование жизни в том, что мы не можем предсказать будущее. Время пролетело стремительно, и вот прошло уже три года с тех пор, как Чэгён вступил в должность управляющего деревней.

Стоя на крыше «Весны», Чэгён с горькой усмешкой выдохнул сигаретный дым.

– Оказалось, людские желания не так-то просто собрать...

Можно было даже не считать, сколько желаний набралось за эти три года. Потому что все, что он собрал, – это одно жалкое желание, полученное им один год семь месяцев две недели и четыре дня назад.

– Кажись, я крупно вляпался.

Если так пойдет и дальше, ему грозило застрять в этой деревне навсегда. Только теперь он начал понимать, почему Хочжон за тысячу лет так и не закончила строительство каменной башни. Чэгён потушил окурок в пепельнице и спустился в квартиру 302. Внутри царил беспорядок. Жить чисто и опрятно умел только Тоён.

Чэгён скинул с ног шлепанцы и открыл дверь в комнату друга. В аккуратно прибранном пространстве все еще витал запах Тоёна. Аромат его вещей и жизни, которую он создал вокруг себя. Чэгён вздохнул и невольно улыбнулся.

– Скоро приду, – сказал он.

– Возвращайся, – улыбнулся Тоён.

Глава 3

Чайный домик Анжелы

Наступил новый день.

– Ы-а-ах, – смачно зевнул Чэгён, почесал живот и отправился в ванную комнату.

Его упрямые волосы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, а опухшие веки напоминали толстые гамбургеры. Из зеркала на него взглянула жалкая физиономия безработного парня.

– Эх... – вздохнул он первый раз за день и вышел из ванной.

В раковине лежала гора посуды, вокруг которой роились плодовые мушки. Он вздохнул во второй раз. За окном стоял полдень. Когда он в последний раз просыпался раньше обеда?

Чэгён вздохнул в третий раз:

– Чем бы сегодня заняться?

Он присел на край кровати и уставился в пустоту. В доме царила тишина, которую нарушало лишь дребезжание холодильника.

Чэгён немного поморгал и принял решение:

– Что ж, сходим в душ.

Вскоре Чэгён уже вышел из квартиры 302 в привычном синем спортивном костюме, шлепанцах и белой футболке. Классический безработный на выгуле. Соседка из квартиры 301, Сон Тхэён, как раз поднималась по лестнице на третий этаж.

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Уже с работы? – буднично поинтересовался Чэгён. Но Тхэён помотала головой:

– Пока закрыла магазин и забежала кое-что забрать.

– Понятно. Хорошего вам дня.

И Чэгён поспешил вниз по лестнице. Сначала он пробежал мимо оклеенных листовками квартир 201 и 202, а затем мимо чистых дверей 101-й и 102-й.

Выйдя на улицу, Чэгён погладил себя по голодному животу. Может, сначала поесть? Он бродил по торговым рядам, выбирая между освежающим острым супом из говяжьих костей и навевающим ностальгию комплексным обедом со свиной отбивной.

Вдруг почувствовав что-то, Чэгён остановился и повернул голову. Рядом, за одной из витрин, стояла бледная фигура и испытующе глядела прямо на него.

Вздрогнув от неожиданности, Чэгён наконец уловил терпкий, ни на что не похожий аромат чая. Витрина принадлежала заведению под названием «Чайный дом Анжелы», а пристально глядящей на него фигурой оказалась владелица чайной Чхве Кённан.

– Надо поговорить, – произнесла она одними губами и указала рукой в сторону примыкающей к заведению узкой улочки, как бы намекая: «Подойди к черному входу».

Сунув руки в карманы спортивных штанов и уже предчувствуя проблемы, Чэгён медленно завернул за угол.

– Ну что еще стряслось?

– Я так больше не могу! – застонала Кённан, схватив Чэгёна, едва тот подошел к двери.

Длинные, черные как чернила лоснящиеся волосы, бледная, словно фарфор, кожа и алые губы. Лишь эти три цвета украшали Кённан – единственную в мире ведьму и по совместительству владелицу местного чайного дома. И эта ведьма ныла и вешалась на Чэгёна, как неуравновешенная пятнадцатилетняя девчонка.

– Объясните нормально, в чем дело.

– Помнишь, я рассказывала о том клиенте?

– Ким Инха из 101-й?

– Да-да. Нельзя ли передать его кому-то другому? Например, Пипи или... Точно, Тами! С Тами они найдут общий язык, она же такая приветливая! Может, ты как-нибудь осторожно поговоришь с ним...

Работая в чайном доме, Чхве Кённан должна была предоставлять гостям уникальный опыт и раздавать ценные советы. Но в последнее время она испытывала трудности из-за одного-единственного постоянного клиента. Им был грубоватый и необщительный Ким Инха, живущий в квартире 101 жилого дома «Весна». В последнее время Инха каждый вечер захаживал в «Чайный дом Анжелы».

– Ну а в чем проблема?

– Из него же ни слова не вытянешь!

– Бывает, что поделаешь. В этот раз почти все новые жильцы «Весны» не сильно разговорчивые...

– Нет, ты не понимаешь. Он не просто мало говорит, он вообще, аб-со-лют-но не открывает рта!

Кённан закрыла лицо руками.

– Чэгён, я думаю, управлять чайной – все-таки не мое. Кого я смогу излечить, если от одного клиента в таком смятении! Ох, наставница Анжела, слышите ли вы меня? Простите, что такая, как я, возжелала стать ведьмой!

– Опять преувеличиваете. То есть вы уже пообщались?

– Да. Вечером в чайной никого, кроме него, нет. Так что я несколько раз подходила и заводила разговор. Но в итоге он ни разу так и не признался, что же гложет его на самом деле. Только переводит тему на какую-то ерунду! – всхлипнула Кённан и продолжила: – У меня впервые в жизни такой клиент. Все-таки лучше будет передать его Тами. Я сама ей скажу, а ты, Чэгён, поговори с Инха. Намекни ему заглянуть к Тами, хорошо? Ты же понимаешь, о чем я? Он как раз сейчас внутри. Зайди и как бы невзначай подсядь к нему, а потом...

– Не буду я к нему подсаживаться. Я его почти не знаю! Мне вообще трудно заводить разговор с незнакомцами.

– Но не выгонять же мне его?

– Просто улучите момент, подберите к нему ключик и найдите нужные слова. Вы же ведьма!

– Ну Чэгён, не могу я, не могу. Здесь я бессильна, лучше сдамся. Ты все поймешь, когда увидишь его своими глазами. Инха действительно страдает. Не знаю, что у него стряслось, но такое ощущение, будто он стоит на краю пропасти.

Обхватив себя руками, Кённан опустила глаза:

– Я как будто пытаюсь приклеить пластырь на обильно кровоточащую рану. Парнишке наверняка ужасно больно, но он и виду не подаст! Каков, а? Не могу же я просто молча наблюдать за этим? Жалко. Он ведь еще так молод...

– Хм... – протянул Чэгён, потирая подбородок. – Пускай он лучше остается под вашим присмотром. Не часто встретишь «лекаря», который так беспокоится о пациенте. К тому же Инха из 101-й, похоже, тянет именно сюда.

– А я о чем! Ему, видимо, нравится моя чайная. Но мне-то что прикажешь делать? Не уверена, что могу ему помочь.

– Если вам нужен мой совет, то, как хранитель с трехлетним стажем, скажу вот что: наберитесь смелости. Вы же до сих пор отлично справлялись со своей работой. Не слишком ли переживаете? И если уж говорить о том, чего, как мне кажется, не хватает...

– Чего?

Погрузившись в мысли, Чэгён выдержал паузу. Суетливая Кённан, не в силах ждать, поторопила его:

– Ну же?! Чего мне не хватает?

– Нужно вовремя произнести мудрую мысль.

– Мудрую мысль? О чем ты?

– Меткий, проницательный комментарий, вскрывающий суть проблемы! Слова, которые помогут клиенту мгновенно что-то осознать! Есть же такое распространенное клише. И мне кажется, сейчас не хватает именно этого.

Уголки губ Кённан нервно дернулись, будто она до конца не верила, что дело именно в этом.

Чэгён почесал затылок и робко уточнил:

– Ну теперь-то я могу пойти поесть?

Проводив Чэгёна, Кённан аккуратно прикрыла заднюю дверь и вернулась за кассу. Инха тихо попивал чай в дальнем углу. Тайком бросив взгляд на затылок клиента, Кённан задумалась о словах хранителя.

«Значит, мудрое изречение...»

Если подумать, не обязательно знать в деталях, что там у человека случилось, чтобы дать ему дельный совет. Настоящая ведьма насквозь видит сердце человека и может что-то подсказать, не выведывая подробностей. Разве не так всегда поступала уже покинувшая мир наставница Анжела? Без лишних вопросов замечая тревоги и находя нужные слова.

«Я смогу! Все получится!»

В этот момент Ким Инха поднялся и подошел к кассе, возвращая деревянный поднос с пустым чайником и чашкой.

Набравшись смелости, Кённан обратилась к нему:

– Уже уходите?

– Да, рассчитайте меня...

Едва юноша поставил поднос на стол, Кённан ловко схватила его за запястье и посмотрела прямо в глаза:

– Инха...

Услышав свое имя, тот вздрогнул.

– Будешь убегать от проблем, они все равно тебя догонят.

В ее твердом голосе чувствовалась сила. Инха сглотнул.

– Так что остановись и взгляни в лицо правде. Иначе это никогда не закончится.

– Тот день ничем не отличался от любого другого, – вспоминал Ким Инха.

... – Алло, мам. Ты чего звонишь?

– Я буду через тридцать минут. Ты же еще не ел?

– Что? Ты едешь ко мне? Чего так внезапно?

– Инха, тут... В общем, я приеду и поговорим.

В дрожащем мамином голосе Инха расслышал тревогу. В голове тут же всплыло несколько предположений. Либо это разговор в духе «Вот приспичило тебе жить отдельно?», либо претензии по поводу его трудоустройства, либо проблемы с оплатой учебы младшего брата в университете, ну и прочее. Однако на этот раз он услышал от матери то, о чем и подумать не мог.

Это случилось в кафе у дома. Звон упавшей ложки, серьезное выражение лица матери, смех людей за столиком напротив, дрожание ладоней. Инха запомнил лишь детали этого разговора. А самое главное – мамины слова – память сохранила лишь в общих чертах. Словно он слушал их, погрузившись глубоко под воду.

В тот же день он собрал все вещи в своей съемной квартире и вернулся домой.

– Если члены семьи объединят свои силы, можно решить любые семейные проблемы, – крепко обнимая плачущую мать, заверил Инха. Его с детства хвалили за спокойствие и терпение. Поэтому он искренне верил, что справится с этим кризисом, которого «никто не ожидал».

Однако судьба не проявила к нему ни милости, ни снисхождения. Вскоре после возвращения в родительский дом наступил худший день в его жизни. Именно в тот день Инха увидел объявление о сдаче квартиры в малоэтажке «Весна» и недолго думая сбежал туда, разорвав все связи с семьей.

– А теперь тост!

– За работу и светлое будущее Пак Субина!

– За успешный выпуск из магистратуры О Чживона!

– За воспаление запястья Ким Чжуха!

– Эй-эй! Как можно пить за воспаление?!

– А, да? Тогда выпьем за выздоровление запястья!

– Ура!

– За нас!

За столом в баре собрались выпить бывшие одноклассники. Инха хотел раствориться в этом шумном веселье. Но его ладонь, нервно сжимающая телефон под столом, намокла от пота. Он отправился на встречу выпускников, чтобы хоть немного развеяться, однако давящая боль в груди никак не проходила.

– Эй, Ким Инха!

– Что?

– Вчера твоя мама звонила мне.

– Да? Ясно.

– Просила передать, чтоб ты отвечал на звонки. Что надо хоть иногда узнавать, как друг у друга дела. А еще волновалась, не заблокировал ли ты ее номер. Просила проверить, – со смехом произнес бывший одноклассник Чживон, сидевший напротив.

– Больше она ничего не сказала?

Лицо Инха вспыхнуло. Может, из-за алкоголя? Не в силах скрыть беспокойство, сам того не осознавая, он бросил пристальный взгляд на Чживона.

Сидящие рядом одноклассники тут же обернулись:

– У тебя что-то случилось?

– Нет, все нормально.

– А на лице другое написано. Давай выкладывай. Друзья для этого и нужны.

– Вот-вот. Ну, поругался с матерью?

– Если так, бывает. Я тоже со своей сегодня поцапался.

Инха приоткрыл рот, но снова закрыл его, словно рыба, хватающая воздух. Верно. Он поссорился с мамой. И очень сильно. Поэтому ушел из дома. Почему поссорился? Мысли по цепочке тянулись одна за другой, но последняя встала комом в горле. Он так ничего и не рассказал.

«У короля ослиные уши!»^[5]

Опять эти галлюцинации. Услышав звенящий в ушах крик, Инха поморщился. Повисла неловкая пауза. Ему нужно было сказать хоть что-то, чтобы развеять эту гнетущую атмосферу.

– Дело в том... – ему стоило труда открыть рот, но он все-таки сделал над собой усилие, – что я ушел из дома.

– Что? Ты же говорил, что вернулся к родителям?

– Да, но после ссоры с матерью не смог там больше оставаться.

– И это тот, кто никогда не перечил маме? Из-за чего?

Впрочем, все было понятно. «Разногласия во мнениях» – это отвратительное блюдо, состряпанное из сложных историй, которое посыпали сыром и прочими добавками, чтобы сделать чуть более привлекательным. Такое же, как этот жареный рис, шкварчащий на сковороде перед ними.

– Вот это да! Ким Инха, да у тебя, похоже, еще пубертат? Ну хоть раз в жизни надо поругаться с родителями и уйти из дома.

– Вот именно! В наши дни излишнее послушание уже не считается добродетелью, как это было в древние времена. Говорят, родители будут гораздо счастливее, если их дети, обретя крепкие принципы и независимость, найдут свой путь без их помощи.

Друзья тактично перевели тему и вскоре начали бурно обсуждать какую-то шутку вроде: «Что будет, если вдруг щенок Потто, которого растит Чжуха, станет президентом».

Инха считал их отличными друзьями, внимательными и веселыми. Но именно поэтому он не мог поделиться с ними семейными проблемами. Это было своего рода слабостью. Тем, чего он стыдился и что пытался тщательно скрыть.

Инха неловко почесал руку. Интересно, он вообще имеет право сидеть тут дальше и наслаждаться выпивкой с друзьями?

Ребята собрались посмеяться и поболтать, а он все испортил. Притом что изначально не был готов выворачивать перед ними душу.

– Эй, мистер Ким, куда собрался? Дождись водителя – он довезет тебя до дома!

– Да зачем? Все в порядке. Я уже протрезвел. Тут ехать-то пять минут.

– А если тебя поймают? Ну даешь.

Из-за соседнего стола донесся спор пьяных офисных работников. Инха изо всех сил сжал кулаки и подскочил со своего места. Едва сдержав прорывающийся наружу гнев, он изобразил подобие улыбки и обратился к друзьям:

– Что-то мне нехорошо. Я пойду.

Ему хотелось поскорее уйти отсюда. Вернуться в свою тихую квартиру 101, где его никто не найдет.

Он спешно покинул бар и побрел по ночной улице. Большинство магазинов и кафе уже закрылись, улица тонула в темноте. Вдохнув свежий холодный воздух, он закашлялся. Сколько еще он сможет скрывать это? Делать вид, что все как прежде? Тайна, которую ему приходилось всюду носить в своем сердце, стала такой невыносимо тяжкой, что казалось, однажды просто раздавит его.

«Инха, понимаешь, твой папа...»

Даже наедине с самим собой он не мог произнести этого. Как бы не услышал кто. Он понял, что его мечта жить достойно, с гордо поднятой головой, разбилась вдребезги. И в этот миг новая слуховая галлюцинация ударила ему в уши: «У короля ослиные уши!»

Инха ускорил шаг. На долю секунды ему даже показалось, что кто-то преследует его. Тяжело дыша, он шагал вперед, пока не наткнулся на тусклый свет за окном какого-то кафе, работающего допоздна. Нежное тепло этого света будто потянуло его.

Инха остановился, поднял голову и прочитал вывеску, написанную старинным шрифтом: «Чайный дом Анжелы»

Отделанная как особняк в западном стиле чайная напоминала домик ведьмы из волшебной сказки. Инха не был большим любителем чая. В кафе он обычно заказывал американо. Но в этот раз, едва почуяв таинственный аромат, льющийся из-за дверей, он ощутил, как у него потекли слюнки.

Инха открыл дверь, черные петли тихонько скрипнули.

– Добро пожаловать, – услышал он, едва оказавшись на пороге.

Стоявшая за кассой хозяйка чайной бросила на него равнодушный взгляд. Что-то в ней слегка отличалось от обычных людей. Словно сошедшая со старинной картины женщина обладала пленительным обаянием и просто идеально подходила этому винтажному чайному дому.

Повсюду, испуская беловатый пар, пузырились какие-то странные жидкости. Здесь было прохладно, как в пещере, а все стены занимали книжные шкафы и полки, забитые непонятными предметами и толстыми томами книг.

Инха продолжал топтаться у порога, и хозяйка обратилась к нему:

– Садись, где удобно. Я принесу приветственный чай.

– А где опла...

– После! – подняв ладонь, резко прервала его хозяйка.

Инха присел в углу. Диванные подушки сладко пахли печеньем. Он заметил, что и интерьер, и даже манера речи владелицы чайной идеально соответствуют концепции заведения. Никогда раньше ему не доводилось бывать в таких местах, поэтому Инха чувствовал себя ужасно неловко.

– На, пей.

Не пойми откуда взявшаяся хозяйка чайной поставила перед ним чашку. Чай цвета пожелтевшей дубовой листвы источал душистый аромат.

– Ты же здесь впервые? Это поможет тебе открыть сердце, – произнесла она и строго добавила: – Будешь готов сделать заказ – звони в колокольчик.

После чего куда-то исчезла. Инха растерянно поднял чашку и осторожно, чтобы не пролить ни капли, сделал глоток. Подогретый до нужной температуры приветственный чай, казалось, действительно согрел его продрогшее сердце. Затекшие от напряжения плечи расслабились сами собой.

– Уфф... – выдохнул он.

Что это? Как будто бы на душе полегчало.

Обессилев, Инха откинулся на подушки, и только тогда его взгляд привлекло мерцание свечи на столе, а рядом он заметил меню. Странно начертанные названия казались сложными, как формулы. Он долго всматривался в незнакомые слова, но даже спустя десять минут так и не смог определиться с выбором.

– Вот бланк для заказа.

От неожиданности Инха вздрогнул и поднял голову. Тихо подошедшая хозяйка с отсутствующим выражением лица положила на стол лист бумаги и протянула ручку.

– Если не можешь выбрать, напиши сюда чувство, которое испытываешь сейчас. Или же хочешь испытать. А я подберу подходящий чай.

– А-а, хорошо...

Подумав еще минут десять, Инха наконец написал: «Чувство, которое хочу испытать, – облегчение».

Как только он позвонил в колокольчик, появилась владелица чайной и без лишних слов забрала листок с заказом. Вскоре она вынесла набитый льдом стакан с прозрачной жидкостью, напоминающей воду. Кажется, это был слабо заваренный зеленый чай.

– Лед тоже съешь.

В маленьких кубиках льда виднелись замороженные цветочные лепестки. Как только хозяйка отошла, Инха отпил. Холодный чай едва заметно пах водорослями. Один кубик льда проскользнул в рот, Инха перекатил его языком и прикусил зубами. Но как только он раскусил лепесток, внезапный прохладный ветер коснулся его лица. Легкие наполнились свежим воздухом.

Это не было игрой воображения. Он действительно впервые за долгое время дышал свободно, будто сбежавший из душной клетки дикий зверь, который наконец прилег в освежающей лесной тени. Тяжело дыша, Инха опустил голову. На глаза навернулись слезы и закапали на стол.

Он плакал и жевал лед, пока у него не свело зубы. Тайна, что тяжким грузом лежала на сердце, словно теряла свой вес. Как он мечтал хотя бы на мгновение ощутить это облегчение. Пускай оно исчезнет, когда он допьет, но сейчас...

С тех пор он стал завсегдатаем «Чайного дома Анжелы», где каждый вечер по пути с работы утешал себя фирменным чаем, заваренным таинственной хозяйкой чайного дома.

– Инха... – неожиданно обратилась к нему хозяйка чайной, когда он уже собирался уходить.

Он посмотрел ей в глаза и понял, что все его старания сохранить тайну в секрете оказались напрасны.

– Будешь убегать от проблем, они все равно тебя догонят.

Лицо владелицы чайной выглядело таким невозмутимым, словно она в совершенстве постигла все тайны Вселенной. Вот почему Инха не воспринял этот пронзивший тишину совет как ничего не значащую фразу, оброненную просто так.

– Так что остановись и взгляни в лицо страху. Иначе это никогда не закончится.

Замерев от потрясения, Инха принял визитку, протянутую ему. На ней он прочитал имя: Чхве Кённан. В полной растерянности он вышел на улицу и побрел домой.

Зайдя в квартиру 101, Инха присел на стул, посидел, пересел на кровать, встал и начал ходить из угла в угол, теребя телефон в руке. Спустя какое-то время он включил его и зашел в список контактов. Долистав до «Мама», он медленно выдохнул и разблокировал ее номер.

«Хозяйка чайной права. Бегство от проблем – лишь бесконечное оттягивание решения. Все это из-за отца, но не могу же я всю жизнь избегать общения с родителями. Надо позвонить маме и, пока не поздно, помириться с ней...»

Он зажмурился и большим пальцем нажал на кнопку вызова. Вскоре знакомый голос произнес:

– Алло?

– Мам, это я.

Ким Инха решил встретиться лицом к лицу со своим страхом.

– Поехали к папе.

После встречи с отцом они сели в машину. Инха – за руль, мама – рядом.

– Значит, ты познакомился с какой-то шаманкой? – неожиданно огорошила его мама, хотя Инха рассказывал ей совершенно иное.

– Нет, она просто хозяйка чайной, – поправил он.

– Разве в чайном доме посетителям говорят такие вещи, после чего сын, который заблокировал собственную мать, берет и звонит ей?

– Это хорошее место. И десерты вкусные.

– Если знал про такое кафе, мог бы сводить меня.

«Но мы же тогда поругались», – проглотил Инха, стараясь подавить неприятные чувства, которые никуда не исчезли.

– И все-таки ты молодец. Среди детей, разорвавших связи с родителями, нет ни одного счастливого человека. А как отец был рад тебя видеть! Давай почаще навещать его. Договорились?

– Хорошо.

Двигатель машины громко взревел. Они замолчали, но вскоре мама нарушила тишину:

– Так чем ты теперь занимаешься?

– Работаю в небольшой клининговой компании «Чисто-начисто».

– Неплохое название. Платят нормально?

– Средне.

Опять повисла неловкая пауза. На этот раз Инха продолжил:

– А что? Нужны деньги?

– Нет, что ты! Уже и спросить нельзя?! – возмутилась мама.

– Я просто подумал, не трудно ли вам с Сонха заниматься доставкой.

– С доставкой покончено. Тем более со второго семестра Сонха восстанавливается в вузе, и я решила, что начну работать в маминой лапшичной. Справимся.

– Что?!

– Чего ты удивляешься?

– Я же просил тебя не работать больше у бабушки. Поэтому помог купить грузовик, чтоб ты зарабатывала сама, занимаясь доставкой. Как можно так просто все бросить?

Его бабушка владела известной лапшичной, которую не раз показывали в телепередачах. Видимо, мама собиралась устроиться туда простым разнорабочим. Однако Инха с детства насмотрелся, как несправедливо в маминой семье всегда обращались с ней. Как плевали на ее интересы.

– Послушай, бабушка все-таки моя мама. Что в этом такого? И маме, у которой дела идут в гору, помогу, и денег заработаю.

– Ты действительно не понимаешь? Вспомни время, когда я учился в университете и вам не хватило на оплату моей учебы. Вы с папой тогда устроились к бабушке, но и года не продержались! Обещанную сумму вам не заплатили, напрягали самой тяжелой работой, да еще и относились как к каким-то рабам.

– На этот раз все будет иначе. Я сразу поставила условие, что если мама не выплатит мне все почасовые как положено, то больше меня не увидит.

– Что-о? Так она и выполнила твои требования. Бабушка только и умеет, что эксплуатировать тебя. Просто ты вечно терпишь все эти издевательства и молча продолжаешь работать. Конечно, она считает тебя простушкой, которой можно крутить как хочешь! Ведь как удобно! Просто увольняешь работника, нанимаешь дочь и скидываешь на нее все, что только можно!

– Как ты можешь так выражаться? По крайней мере она очень помогла нам, когда случилась эта ситуация с твоим отцом. Я как только об этом вспомню...

– Зачем вообще отец...

Инха сжал зубы, вовремя остановив себя, пока не ляпнул грубость. Неприятные слова застряли в горле. Мама опустила стекло, и ворвавшийся в салон ветер приглушил ее ворчание.

– А где мне еще в этом возрасте найти работу? Из-за твоего отца у нас теперь нет денег, а Сонха должен учиться. Развозить товары на грузовике – слишком выматывающе. Ты знаешь, что я скинула целых пять килограмм? Сколько пыталась привести себя в форму тренировками, и все никак. А тут потаскала тяжелые коробки – и на тебе.

– Но ведь можно попросить у меня. Я же сказал, что одолжу! Отдам все, что накопил.

– Да какие у тебя могут водиться деньги? Не надо.

– Мама!

– Смотри на дорогу.

Раздражение бурлило внутри. Порой Инха удивлялся, почему так происходит? Будь это чья-то еще проблема, он бы не позволил себе таких эмоций. Но любой разговор с мамой поднимал в нем бурю гнева. Даже если они просто пытались помочь друг другу, все это выливалось в ссору. Перед матерью все его терпение, выдержка и самообладание исчезали без следа.

Он вдруг вспомнил вкус чая, который пил в «Чайном доме Анжелы». Он мгновенно усмирил его тревогу. Теперь же Инха, сжимая руль, мысленно без конца повторял: «Не убегать от проблем! Смотреть им в лицо!..»

Если бы только отец не заварил этой каши.

«У короля ослиные уши!»

Если бы только не отец!

«У короля ослиные уши!»

Запрятанные глубоко в сердце слова вырвались наружу. Обида и гнев хлынули, словно прорвавшаяся плотина, и Инха уже не мог себя остановить.

В конце концов они разругались в пух и прах, крича и припоминая друг другу самые неприятные вещи, целясь в самые уязвимые места. Оба горько плакали. Ведь они были семьей, а потому лучше, чем кто бы то ни был, знали слабые места друг друга.

С разболевшимся от криков горлом Инха подъехал к родительскому дому. Удивительно, как он не попал в аварию по дороге. Мама вышла из машины, но Инха остался внутри.

– Пойдем, – позвала его мать.

– Я поеду домой.

– А здесь не дом?

– Я поеду к себе домой.

– Уже поздно. Ночью опасно садиться за руль. Я разбужу тебя пораньше, переночуй и поезжай.

Инха держал голову прямо, даже не бросив взгляд в мамину сторону. Затем он молча завел машину и тронулся, стараясь не обращать внимания на отражение матери в боковом зеркале. Ладони горели. Казалось, ему нож всадили в сердце.

«Чтоб я еще раз сюда приехал!»

Стиснув зубы, Инха помчался по скоростной автомагистрали. Тело так трясло от ярости, что он то и дело сдерживал порыв на полной скорости направить машину в ограждение. Брошенные друг другу в пылу ссоры слова крутились в голове. Он хотел выкинуть их из памяти, но ничего не получалось.

– Я и без того собирался переночевать. Так и хотел, но...

Просто не смог оставаться в одном помещении с матерью. В горле запершило, и он прервал себя на полуслове. Неужели его отношения с мамой обречены? В отчаянии Инха громко заорал. Прооравшись в пустой машине, он ненадолго успокоился, а затем снова расплакался, поддавшись эмоциям. Крепкая опора под названием «семья», которая должна была поддерживать в трудную минуту, больше для него не существовала. Он остался совершенно один. Потому что теперь чужие люди казались ему даже ближе членов семьи.

Когда он прибыл в деревню, та встретила его глубокой темнотой пустых улиц. Придорожные фонари и проступающие во тьме здания, казалось, нависли над ним и с осуждением вопрошали: «Как мог ты так грубо разговаривать с матерью? Этим ты отплатил ей за воспитание, неблагодарный паршивец?!»

«Нет, я должен был ей это высказать. Я ни в чем не виноват. Я все сделал правильно».

Но если все правильно, почему стало только хуже? Не найдя внутри себя ответа, он сбежал от проблем домой. Если бы Инха мог, то укрылся бы в стране сновидений, но уснуть не получалось. Злость, стыд и раскаяние по-прежнему клокотали внутри. Одиночество и пустота. Темнота без единого просвета.

Он схватил телефон. Пробежался глазами по именам друзей в списке контактов.

«Нет. Их я не могу посвятить в дела семьи».

Инха присел на край кровати и уронил лицо в ладони. Слезы застилали глаза, но тут он заметил на полу визитку. Ту самую, которую получил в «Чайном доме Анжелы», и, сунув в карман, благополучно забыл о ней. Видимо, она выпала, когда он полез за телефоном. Как утопающий, что хватается за соломинку, Инха набрал указанный номер.

Из трубки донеслись гудки и наконец прозвучал голос хозяйки чайной:

– Слушаю.

Глубокой ночью телефон Кённан неожиданно затрезвонил. Номер был незнакомый. Обычно никто не звонил ей в такое время. Немного поколебавшись, Кённан ответила на звонок и тут же услышала, как на другом конце провода кто-то всхлипывает, с трудом сдерживая слезы.

– Слушаю.

– Из... извините...

Дрожащий голос принадлежал Ким Инха.

– Вы... еще не закрылись?

От удивления Кённан поначалу не нашлась, что ответить. Нехорошее предчувствие заставило ее окаменеть. Не дождавшись ответа, Инха начал судорожно оправдываться. Было ясно, что он на пределе эмоций, но изо всех сил пытается казаться спокойным, борясь с дрожью в голосе.

– Понимаете, у меня кое-что произошло. Но мне абсолютно не с кем этим поделиться. Извините. Я просто... Мне нужно, чтобы кто-нибудь выслушал, только и всего...

Он очень старался говорить легко и непринужденно, но в голосе его чувствовалось отчаяние.

Кённан глубоко вздохнула и ответила:

– Я открыла дверь. Можешь приходить.

В «Чайном доме Анжелы» зажегся свет. Единственный огонек на темной улице. Инха с опухшим от слез лицом нерешительно переступил порог. На этот раз Кённан не предложила ему приветственный чай. Они присели за стол, и вскоре в холодной тишине раздались всхлипы. Кённан молча наблюдала за тем, как ее клиент рыдает, словно весь его мир рухнул в одночасье.

– Наплакался?

Инха коротко кивнул.

– А теперь рассказывай, что случилось.

Юноша вдруг почувствовал, будто ему даровали право раскрыть здесь и сейчас все, даже самые постыдные тайны. Словно все грехи отпущены, он свободен и можно не бояться говорить правду. На мгновение он замер, не зная, с чего начать, но наконец его губы задрожали и произнесли:

– Моего отца посадили в тюрьму.

Инха все еще не мог до конца поверить в это.

«Послушай, Инха, ты только не пугайся. Дослушай до конца, – в один ничего плохого не предвещающий день сообщила ему мама. – Папа в тюрьме. За вождение в нетрезвом виде».

Автомобиль, за рулем которого сидел его отец, насмерть сбил человека.

– А мама... она... – продолжил свой рассказ Инха.

Его мать, Лим Суиль, вдруг стала оправдывать преступление мужа. Все дело в том, что она слишком сильно его любила, а судебный процесс оказался для нее слишком травмирующим. Мама продолжала повторять: «Разве твой отец виноват? Не так уж сильно он был пьян. Как еще он мог избежать столкновения с машиной, вылетевшей на встречную полосу?!»

Вдобавок ко всему его отец, Ким Чонхван, во время одного из визитов к нему вдруг заявил: «Только попав в тюрьму, я осознал, как много в мире несправедливо осужденных людей».

Но Инха помнил, как часто его отец садился за руль нетрезвым. Когда же юноша высказывал свои опасения на этот счет, его мать всегда парировала: «Ты что, думаешь, отец не в состоянии себя контролировать?» И теперь Инха винил себя. Ведь если бы он настойчивее спорил с родителями, напоминая об опасности нетрезвого вождения, быть может, все сложилось бы иначе.

«Может, не погиб бы человек...»

Чувство вины нарастало.

«Просто у нас нет никаких рычагов давления. Говорят, у того человека кто-то из родственников оказался прокурором. Инха, надо было тебе усерднее учиться, тогда бы и ты добился многого. Только обладая властью, можно избежать такого отношения к себе», – пока шли судебные разбирательства, пожаловалась как-то мама, чем причинила сыну еще больше страданий. Коллега Ким Чонхвана должен был свидетельствовать о том, что огромную роль в трагедии сыграл выезд другого автомобиля на встречную полосу. Однако свидетель так и не явился в суд, и Чонхвана признали виновным. Суиль в недоумении провожала взглядом покрасневшего до кончиков ушей адвоката, который спешно удалялся из зала суда.

... – Такого просто не может быть. Инха, мир не может так поступить с нами. Надо подавать апелляцию. Найдем другого адвоката и...

– Мама. Остановись, – не выдержал Инха. – Разве это изменит то, что папа сел за руль пьяным? Он действительно виноват в произошедшем.

– Как ты можешь такое говорить?! Твоему отцу просто не повезло. Если на него летел другой автомобиль, как еще он мог спастись?!

– Если бы он не напился в тот день, возможно, смог бы вырулить и не сбил бы человека насмерть!

«У короля ослиные уши!»

Суиль заплакала.

– Не говори, если не понимаешь. Ты хоть представляешь, как нам с твоим папой сейчас тяжело? Свидетель не явился в суд. Нужно расплатиться с адвокатом. Ты подумал, каково мне одной справляться со всем этим? Как у тебя язык поворачивается осуждать отца!

Лицо Инха побледнело. Гнев матери передался сыну, и он тут же потерял способность с осторожностью подбирать выражения. Обрушив на маму жестокую правду, он перечислил все ошибки отца, которые тот совершил за свою жизнь.

– Разве это первый раз? Ведь мы с тобой постоянно видели, как он садится за руль нетрезвым. Твердил, что не пойман – не вор. Что все так делают. Ведь он же просто оправдывал свои преступления!

– Но что в этом такого? Если бы каждый, кто нетрезвым садится за руль, попадал в тюрьму, то у нас бы уже полстраны сидело за решеткой.

– Но ведь есть жертва! К тому же этот коллега, с которым отец ехал в машине... Вот почему папа вечно водится с какими-то мутными типами? Ты говорила, он не явился, потому что сам имеет какие-то проблемы с законом? Наверняка боялся, что это всплывет.

– При чем здесь это? Он просто оказался предателем. Зачем ты опять обвиняешь отца? Инха, так нельзя. Ты не имеешь права говорить так про родного папу.

– Судья и прокурор признали папу виновным, потому что доказательства были очевидны. Конечно, мы не знали всех тонкостей закона, но не должны были позволять отцу садиться за руль в таком состоянии. Нам надо было как следует объяснить ему, чем это чревато!

– Прекращай говорить так! Ты ничего не знаешь! – закричала мама.

Но Инха с гордо поднятой головой продолжал упорно отстаивать свою правду. Однако мамино чувство справедливости отличалось от его собственного. Да они и не могли быть одинаковыми. В этом споре было неважно, что правда, а что ложь. Ведь каждый из них слишком эмоционально реагировал на трагедию, с которой столкнулся. И трагедии эти были разными.

Чем дольше они спорили, тем сильнее Инха убеждался, что они с матерью движутся по бесконечным параллельным линиям. Линиям, которые никогда не пересекутся, а потому не могут сосуществовать вместе. Ему вдруг стало ясно, что отец продолжит пить и садиться пьяным за руль, а мать так и будет обвинять других водителей.

Видимо, ему остается только снова замолчать. Не может же он всю жизнь спорить об этом с матерью. Придется сдерживаться, когда есть что сказать. Молчать, когда хочется высказаться. Но он не был уверен, что сможет так жить.

А вскоре после этого разговора Инха нашел объявление о сдаче квартиры в доме «Весна»...

– Вы мне посоветовали смело взглянуть в лицо страхам, не убегать от проблем, – плакал Инха после того, как рассказал все хозяйке чайной. – Я так и сделал. Но почему тогда проблема только усугубилась? Не хочу больше видеть маму с папой. Мне стыдно. Из-за папы умер человек. Отец теперь сидит по статье. Да я такое разве что в сериалах видел. Разве мог я представить, что однажды кто-то из моей семьи совершит преступление и отправится за это в тюрьму? Как такое вообще возможно? Я даже друзьям поплакаться не могу. Что я им скажу? Что мой отец – преступник?..

Выбрав не убегать от проблемы, а решать ее, Инха попробовал помириться с матерью. Ему хотелось во что бы то ни стало сберечь мир в семье. Потому он снова и снова твердил себе: «Держи себя в руках. Не высказывай с ходу все, что думаешь. Даже если считаешь, что ты прав. У мамы своя душевная травма, не береди ее. И тогда гармония снова вернется в семью».

Когда они отправились в тюрьму на свидание с отцом, все прошло как по маслу. Проблема будто исчезла. В груди все еще давило, будто Инха проглотил огромный кусок еды, не прожевав его как следует. Но ему было приятно впервые за долгое время видеть улыбки родителей, не хотелось нарушать этой идиллии. Вот и все. Нужно всего лишь не думать о плохом. Заглушить некоторые мысли, что назойливо лезут в голову. И главное – не высказывать их. Так всем будет хорошо и спокойно.

– Но я все-таки не сдержался. Ведь только если мы признаем свою вину и сможем искренне раскаяться, то больше не повторим ошибок. Я просто хочу жить с высоко поднятой головой. Но мои слова слишком ранили маму. Быть может, я не прав? Но ведь... – Инха обхватил голову руками и застонал. – Мы словно чужие друг другу люди. Ведь теперь я не могу ни довериться им, ни получить поддержку, ни даже просто высказать вслух то, что думаю на самом деле. Может, мне следовало действовать как-то иначе? И тогда все не зашло бы так далеко? Возможно, надо было просто молча игнорировать все, что говорят мне родители? Я действительно не понимаю. Я запутался. И как вообще мне дальше жить одному? Я... я в полном тупике.

Его хриплый, надломленный голос выдавал колоссальное внутреннее напряжение. Казалось, Инха открыл какой-то шлюз, и теперь накопленные за всю жизнь эмоции и невысказанные слова вместе с потоком слез прорвались наружу.

– Теперь я не могу избавиться от плохих мыслей. От очень, очень плохих мыслей. Как же я довел себя до такого? Как же так...

Если молчаливый Инха стоял на краю пропасти, то теперь, казалось, он повис над ней и вот-вот сорвется вниз. Побледневшая Кённан резко вскочила. Инха оторвал голову от ладоней, в которых прятал лицо. По щекам ручьями лились слезы.

– По... подожди-ка! – запинаясь бросила Кённан и, оставив Инха в одиночестве, метнулась к запасному выходу.

Из горла вырвался сдавленный звук, будто она задыхалась. Ведьма распахнула заднюю дверь и выскочила в переулок.

– Ой!

Прямо перед ней на корточках сидел Чэгён. От неожиданности тот застыл с сигаретой в руке.

– Я подумал, что-то случилось... Везде свет давно погасили, и только у вас здесь горит и горит. К тому же плач парня из 101-й слишком уж громко разносился по округе. Не то чтобы я специально подслушивал, вы не подумайте. Эм, окурок я подберу... Да, в общем, извините, что надымил вам тут, – туша ногой сигарету, неловко оправдывался Чэгён. И в эту секунду Кённан вдруг подскочила к нему, схватила за края одежды и без сил рухнула на дорогу – от напряжения у нее подкосились ноги.

– Я... я не могу, – растерянно прошептала Кённан.

Догадавшись, что произошло, Чэгён бегло оглядел хозяйку чайной:

– Вы в порядке?

– Тошнит.

Выходит, непутевая ведьма, не справившись со стрессом, сбежала, бросив клиента одного. Для начала Чэгён утешающе похлопал по спине Кённан, которая была на грани паники.

– Это из-за меня... Я дала ему неправильный совет и еще больше усугубила ситуацию. Буквально толкнула человека, стоящего на краю, в самую пропасть. Да такой, как я, вообще не место в этой деревне. Я ничем не могу помочь этому парню. Я никогда не сталкивалась с такими сильными эмоциями.

Руки Кённан дрожали.

– Надо немедленно позвать к нему кого-то другого. Как я смогу помочь ему справиться с такой ситуацией? Чэгён, я... я лучше займусь обычными людьми.

Обычные люди. Их проблемы понятны любому: не получается устроиться на работу, предал любимый человек, уволили из компании, не могу найти себя... Такие проблемы решаются парой слов и каплей магии. Ведь порой достаточно просто поменять свое отношение к проблеме и осознать нечто важное.

Но для таких, как Инха, доведенных до отчаяния семейными перипетиями, одним изменением восприятия проблему не исправить. Конечно, и у таких людей ненадолго наступает облегчение, но вскоре члены семьи наносят им новую рану, и они еще глубже проваливаются в собственную боль и одиночество. Инха испытывал исключительные, ни на что не похожие мучения личного характера, и Кённан понятия не имела, как она может помочь.

– Госпожа Кённан, для начала успокойтесь.

Чэгён взял девушку за предплечье и наклонился к ней. Их взгляды встретились, и учащенное дыхание Кённан немного выровнялось.

– Вы действительно ничего не можете сделать для клиента из 101-й?

– Ничего. Говорю же. Разве что утешить. Но ведь это не решит проблемы. И спустя какое-то время Инха снова придет ко мне с разбитым сердцем. Что, если в какой-то момент он дойдет до точки невозврата и случится непоправимое?!

Даже не произнося это вслух, они оба осознавали, какой финал может ждать человека, доведенного до крайности. Истории Тоёна и Хочжон до сих пор оставались больной темой для всех жителей деревни Мокхва. Понятно, чего боялась Кённан. Ведь даже Хочжон, обладающая выдающимися талантами, не смогла предотвратить смерть Тоёна. Видимо, именно эта трагедия стала причиной, по которой и она сама вскоре покинула этот мир.

«Что, если следующим станет Инха?»

Ведьма может работать лишь с личными вопросами, с чувствами людей. Использовать магию для вмешательства в объективные факты – нельзя. Это может повлиять на всю вселенную. Законы мира распространяются на прошлое и будущее, и даже малейшее изменение приводит к огромным последствиям. Поэтому Кённан поклялась заниматься только личными вопросами – маленьким космосом внутри человека – и стала ведьмой.

Но проблема, с которой столкнулся Инха, не решалась простым изменением отношения к ней. Кённан всегда хотела заниматься «обычными людьми», у которых весьма стандартные трудности. Тех же, у кого что-то посерьезнее, она не очень-то жаловала в качестве клиентов. Ей не хотелось мучиться, пытаясь найти баланс между судьбой и личным кризисом конкретного человека.

– Повторяю: я ничем не могу ему помочь! – с досадой воскликнула Кённан.

– Вы действительно ничего не можете? Вот прямо ничего? – медленно переспросил Чэгён.

Кённан притихла.

Чэгён пристально глядел ей в глаза.

– Я вот что думаю. Парню из 101-й нужны именно вы. Сейчас никто, кроме вас, не сможет его выслушать и понять, – обхватив ладони Кённан, продолжил Чэгён. – И вы тоже не сможете его отпустить. Ведь Инха открыл вам свое сердце. Разве теперь получится так просто отказаться от него?

Кённан не нашла что ответить.

– Спрашиваю вас в последний раз. Госпожа Чхве Кённан, вы действительно ничем не можете помочь жильцу из квартиры 101?

Прикусив нижнюю губу, Кённан вздохнула. Она выдернула свои ладони из рук Чэгёна и сжала кулаки. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, хозяйка чайной произнесла:

– Кое-что... могу. Всего лишь одно.

Как же нелегко ей было это признать.

Чэгён улыбнулся:

– Этого достаточно. Ну что, встаем? Вот так.

Чэгён помог Кённан подняться и стряхнул пыль с ее одежды. Затем сунул руки в карманы спортивных штанов и повел плечами. Кённан продолжала сверлить взглядом землю.

– Госпожа Кённан, у вас все получится, – подбодрил ее Чэгён, делая шаг в сторону. – Потом расскажете, чем все кончилось.

Напоследок он похлопал ведьму по плечу и направился к выходу из переулка. Потом вдруг спохватился, вернулся, подобрал с земли окурок и снова удалился. Все это время Кённан продолжала стоять на том же месте.

Только когда Чэгён скрылся за поворотом, Кённан осторожно открыла заднюю дверь, скользнула внутрь и бесшумно подошла к ночному гостю. Инха по-прежнему одиноко сидел в пустом зале, спрятав лицо в ладони.

– Я поискала, чему могу тебе помочь, и вот... вернулась.

Кённан вздохнула и протянула молодому человеку пустой лист и ручку.

– Спасибо, что рассказал мне все. В благодарность за твою смелость я заварю тебе особенный чай.

Инха убрал руки с лица и покрасневшим, затуманенным взглядом посмотрел на чистый лист бумаги.

– Не хочешь узнать, что это за чай?

– И какой же?.. – с трудом выдавил из себя Инха.

– Сейчас мы диагностируем, какие конкретно эмоции ты испытываешь, и на основе этого я подготовлю рецепт чая. Так что, раз уж выложил мне все, постарайся еще немного. Ведь чтобы привести в порядок твои чувства, мне надо будет составить уникальную комбинацию ингредиентов.

Инха не понял, о чем она говорит, поэтому хрипло переспросил:

– Что же мне нужно делать?

– Сначала выясним, какие эмоции и в каком соотношении ты испытываешь. Если все твои чувства принять за сто процентов, то что и по сколько входит в эту сотню?

– Грусть – на все сто процентов, – не задумываясь выпалил Инха.

– Не все так просто. Ты не торопись, закрой глаза и прислушайся к себе.

Инха послушно закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Но все его чувства, казалось, сплелись в тугой клубок, и невозможно было отделить одно от другого.

– Что ты видишь?

– Темноту.

– А что еще?

– Больше ничего.

– Что там, кроме темноты?

– Но ведь я закрыл глаза. Ничего не вижу.

– Ты не понимаешь. Разгляди свои эмоции, из чего они состоят? И если что-то увидишь, говори как есть.

Инха вгляделся, и перед его внутренним взором начали появляться какие-то картинки.

– Это не совсем эмоция...

– Ничего. Говори все, что видишь.

– Я вижу темный бамбуковый лес. Дует сильный ветер. И я посреди леса во все горло кричу: «У короля ослиные уши!» – Инха даже показалось, что рядом громко шелестят листья бамбука. – В детстве, когда мама читала мне эту сказку, мы обсуждали, что надо всегда искренне говорить, что думаешь. Не лицемерить, не бояться, а смело высказывать свое мнение, если считаю его верным. Жить с высоко поднятой головой.

Инха услышал скрип ручки по бумаге. Кённан что-то быстро записывала на листок. Инха замолчал и вздохнул. Наконец после долгих размышлений он выдохнул и выдал:

– Жалость к себе – одна капля.

– Одна капля жалости к себе, – повторила Кённан, словно принимала заказ.

– Чувство вины – пять капель. А еще... Кажется, всего пара капель грусти. Обида – две капли. Нет... три! И еще две капли злости.

Кённан внимательно записывала эмоцию за эмоцией, и когда рецепт был готов, количество капель превысило сотню.

Она попросила юношу подождать и с корзинкой наперевес засновала туда-сюда среди многочисленных полок. Вытащив несколько толстых книг, она что-то прочла в них, сверяясь с рецептом, затем достала из шкафа нужные ингредиенты и положила в корзину. После чего вдруг куда-то исчезла.

Оставшись один, Инха удивленно покрутил головой. Если подумать, он еще ни разу не видел в этой чайной ни других сотрудников, ни даже кухонной зоны, где заваривают чай.

– Вот, держи, – раздался рядом голос хозяйки, и Инха подпрыгнул от неожиданности:

– Откуда вы взялись?

– Пей.

Кённан поставила на стол деревянный поднос с готовым чаем. Инха думал, что при таком количестве ингредиентов чай ароматом и консистенцией будет похож на традиционное лекарство, однако, к его удивлению, напиток напоминал полупрозрачный зеленый чай «облегчения».

Кённан добавила в кружку трубочку:

– Это соломинка из бамбука.

– Что?!

– А тут осел.

Кённан ткнула в рисунок на кружке, и Инха увидел на ней осла.

– Выпей залпом через соломинку. Он не горячий.

Издав короткий смешок, Инха какое-то время растерянно глядел на чай, а затем медленно поднес губы к трубочке, глубоко выдохнул носом и залпом осушил кружку.

Вкус чая не поддавался описанию. Это были десятки, сотни оттенков вкуса. Сладость сменилась кислинкой, а кислинка горечью. Затем во рту снова стало сладко, а потом появилось ореховое послевкусие...

Даже сладкий вкус имел множество оттенков: то шоколадный, то медовый, то словно цветочная пыльца. И пока чай скользил по горлу в пищевод, его аромат и температура несколько раз менялись.

А то, что Инха ощутил после, описать было еще сложнее. Он словно поправлял торчащие книги, аккуратно ставя их в глубь книжной полки. Словно ловил летящие в него предметы удобной перчаткой-хваталкой. Словно сидел в массажном кресле, которое простукивает и расслабляет самые болезненные зоны.

– Ну как?

Инха испытывал подобную необычайную гармонию впервые в жизни, поэтому не нашел что ответить. Мечущиеся из стороны в сторону эмоции вдруг затихли, словно бушующее море вдруг превратилось в безмятежное озеро.

Наконец, почуяв нежный лесной аромат, Инха удивленно раскрыл глаза:

– Как вам это удалось?

– Даже если объясню, ты не поймешь.

– Вы... Кто вы такая?

– Думаешь, расскажу?

– Наверное, нет.

– Не обольщайся. Все, что я сделала, – это оказала тебе экстренную помощь. Но эффект продлится недолго. Если глубоко вмешаться в дела микрокосма человеческой души, можно навредить. Тогда ты снова будешь страдать, – с серьезным выражением лица предупредила Кённан. – Ты не сможешь навсегда сбежать от реальности, от твоих воспоминаний. Когда новая волна эмоций накроет с головой, ты окажешься в опасности. Поэтому шевелись, пока боль не вернулась.

– Шевелиться?

– Да. Чего ты хочешь от жизни? Куда стремишься? Определи, что действительно является твоей целью, и воплощай в жизнь, пока не иссяк эффект моего чая.

– Я...

Возможно, потому, что Инха обрел душевное спокойствие, страх больше не владел им. Поэтому в голове освободилось место для свежих мыслей. Чего же он на самом деле хочет?

– Я хочу помириться с мамой. То есть нет. Не то.

Едва Инха произнес это, как тут же почувствовал внутреннее сопротивление и резко замотал головой. Он поморгал, и глаза его забегали по комнате. Инха искал ответ. Размышлял, чего же хочет на самом деле. Кённан ждала.

– Я хочу дистанцироваться от мамы. Чтобы мне стало по-настоящему все равно на наши различия. Чтобы я мог искренне говорить маме, что думаю, даже если моя правда ее ранит. Другими словами... Да, точно. Я хочу стать эмоционально независимым от нее. Хочу жить согласно моим собственным ценностям.

Только произнеся это, Инха с удивлением осознал, каково его истинное желание. Прикрыв ладонью рот, юноша замолчал.

Кённан кивнула:

– Отлично. Теперь я поняла.

– Подождите, то есть это правда?

– Приводи маму сюда. Выпьете по чашечке моего чая, и ты обо всем скажешь ей. Тогда ваша крепкая эмоциональная связь будет разорвана. Но обязательно выпейте чай из одного чайника.

– Это же не опасно? Все-таки она моя мама... – дрожащим голосом уточнил Инха, нагнувшись ближе к Кённан.

– О чем ты беспокоишься? Ты же любишь свою маму?

– Что? Да...

– С любимым человеком вовсе не обязательно сливаться воедино. Порой стоит, наоборот, держаться на расстоянии. Тогда, если один споткнется и начнет падать, другой выстоит и сможет подхватить его.

– А-а...

Инха вдруг словно молнией озарило. Вместо того чтобы страдать, вплотную прижавшись друг к другу, лучше встать поодаль, как крепкое дерево, и приготовиться в любую минуту подставить плечо тому, кому тяжело. Он понял, что именно это больше похоже на настоящую любовь.

– Приводи маму на этой неделе. Сможешь?

Инха кивнул.

Измельчая в ступке ингредиенты, Кённан вспомнила слова своей наставницы: «Порой случаются ситуации, которые невозможно разрешить даже магией. Конечно, это пугает. Нам кажется, вот мы и столкнулись с неизведанной Вселенной. В такие моменты стоит отвлечь себя чем-нибудь. Любым ручным трудом. И пока руки заняты делом, пока мы по одной справляемся с задачами, страх отступает».

Она положила подготовленные ингредиенты в ситечко для чая и залила их горячей водой. Прозрачная вода тут же приобрела багровый оттенок. А пока чай заваривался, Кённан раздумывала о своей миссии.

Хозяева заведений деревни Мокхва не лечат своих клиентов, а помогают исцелиться. В конечном счете каждый клиент лучше кого бы то ни было знает, как решить свою проблему. Так что задача владельца – дождаться, пока посетитель найдет это решение. Спокойно дождаться... в мире, где никто никого не ждет.

– Чего позвал? Опять пристыдить в чем-то? – холодно бросила мама Лим Суиль, когда они с сыном сели друг напротив друга в «Чайном доме Анжелы».

– Я... понимаешь... – Инха опустил глаза и запустил руку в карман брюк, – не могу себя контролировать перед тобой. Говорю все, что думаю.

Он вытащил из кармана письмо и положил его на стол перед мамой.

– Поэтому я написал письмо. Боюсь, если произнесу это вслух, опять наговорю лишнего.

– Ты заставил меня приехать, чтобы я сидела и читала письмо?

Инха кивнул. Суиль с недовольным видом подняла бумагу, резко тряхнув запястьем, раздвинула дужки очков, надела их и, прищурившись, принялась за чтение.

Откуда ни возьмись очутившаяся рядом Кённан поставила на стол чайник и две чашки.

Сосредоточившись на письме, Суиль не обратила внимания, как Инха и Кённан обменялись взглядами и кивнули друг другу.

Инха разлил чай по чашкам и протянул маме:

– Вот, пей, пока читаешь.

Не скрывая волнения, Инха сделал глоток красноватого напитка. Это был насыщенный черный чай с кислинкой и яркой горечью во вкусе. Его мама обычно не пила такое, поэтому Инха запереживал, допьет ли она свою порцию.

– М? Мм...

Не отрывая взгляда от письма, Суиль отпила, и на ее лице вдруг отразилось удивление. После чего она быстро осушила чашку, и Инха снова наполнил ее чаем. Продолжая пить, Суиль дочитала и начала перечитывать письмо, которое было не таким уж длинным.

– Ха, да уж! – усмехнулась она. Такая холодная реакция заставила сердце юноши затрепыхаться.

Суиль читала, отчеканивая каждое слово:

Пока мама читала письмо, Инха не знал, куда деть руки.

Дочитав и глянув на сына, Суиль произнесла:

– Вот эта часть мне совсем не понравилась.

Затем она ткнула в другой абзац и добавила:

– А вот эта часть самая приятная. Давай-ка ты ее прочитаешь. Хочу послушать в твоем исполнении.

Дрожащими руками приняв письмо, Инха принялся тихо читать:

Каждый раз, когда у него вдруг пропадал голос, Инха делал глоток чая. Это придавало ему смелости читать дальше. Суиль тоже пила чай, не отводя глаз от сына. Когда же он дочитал абзац и отложил письмо, мама широко улыбнулась:

– Значит, ты все-таки любишь меня?

– Ну конечно...

– А я-то думала, у меня безответная любовь. Ведь ты только и делал, что злился, ни слова ласкового от тебя не дождешься.

– Извини.

– Извини? За что ты извиняешься? Эх, Ким Инха, хватит уже извиняться. Ты же сказал, что не будешь соглашаться с тем, что считаешь неверным? Так в чем же твоя вина? Ты всего лишь делаешь то, что велит тебе сердце.

– Не в этом дело. Я прошу прощения за прошлый раз, когда высказал тебе все и уехал. Я не должен был ранить тебя такими обидными словами.

– Ну да, тут ты проштрафился.

Ему захотелось обнять маму, но тело не слушалось. Вместо этого он погладил ее шершавую руку.

– Трудно, да?

– Только теперь заметил? – усмехнулась Суиль. – Ну что ж, теперь и я стала тетушкой, торгующей овощами. Вышло, как ты и говорил. Моя мама действительно решила повесить на меня всю работу.

Суиль еще долго жаловалась сыну на то, что ей не удалось договориться с мамой о приличной зарплате. Но зато повезло найти работу в овощном отделе местного супермаркета, где она уже познакомилась с новыми коллегами.

– Уж не знаю, почему у меня все так хорошо получается. Плохо бы справлялась, дак, может, хоть работы бы поубавилось. А я со всем справляюсь в два счета – вот меня и загружают.

– Да, нелегко тебе.

– Может, притвориться, что не получается? Ой, помнишь, ты рассказывал, что работаешь в клининговой фирме? Вроде «Чисто-начисто»? У них, оказывается, есть свой видеоканал в интернете!

– Ты... ты смотрела его?

– Подписалась сразу, как только услышала там твой голос. У видео так много просмотров!

– Ага...

– Посмотрела, как ты работаешь. Мне так понравилось! Не уходи оттуда. Накопи денег. Не одалживай налево и направо, даже членам семьи.

– Ладно, понял.

Разговаривая и попивая чай, они сами не заметили, как допили весь чайник.

– Какой все-таки вкусный здесь чай. Сначала он показался мне каким-то примитивным, но чем дольше я пила, тем больше ощущала какую-то свежесть. Мне даже стало легче дышать, как будто подержала во рту ментоловую конфету. А может, это потому, что мы с тобой так хорошо пообщались, без ссор. Как называется этот чай?

– Не знаю.

– Может, там мята в составе? Потом спроси у хозяйки. Я бы такой и дома пила. Особенно когда твой папа меня чем-нибудь расстроит.

– Рад, что тебе понравился чай.

– Чай-то понравился, но второй раз я сюда не приду. Целых три часа до тебя добиралась.

– Может, переедешь сюда? Будем жить вместе.

– Нет уж, спасибо за предложение. Мне нельзя уезжать далеко от твоего папы. Если буду часто навещать, ему будет не так одиноко.

– Ты не злишься на него?

– Еще как злюсь. Как тут можно не злиться. Но я все равно его люблю. Поэтому и страдаю. Надо ж было выйти замуж за первую любовь! Лучше бы походила на свидания да выбрала самого успешного кавалера... А я? Никого, кроме твоего отца, даже замечать не хотела. – Глаза Суиль засверкали, она пристально посмотрела на сына. – И все же я благодарна небесам за встречу с тобой. Где еще найти такого умного, смелого сына, который столь прекрасно устроил свою самостоятельную жизнь?

– Мама, – немного поколебавшись, прошептал Инха. – Я люблю тебя.

– Уфф, ну чего ты смущаешь? Любовь лучше доказывать делами, а не словами. Почаще приезжай к папе. Да как-нибудь на досуге также напиши ему письмо.

– По-моему, ты слишком сильно любишь папу.

– А что? Ревнуешь?

– Вовсе нет...

Суиль убрала письмо в сумочку и поднялась с места:

– Раз уж проделала весь этот путь, покажи хоть свою деревню. После чая хочется прогуляться. По дороге сюда я заметила, что у вас тут повсюду растут цветы.

Пока Инха расплачивался, Суиль вышла из чайной и потянулась под ярким солнцем. Она чувствовала себя прекрасно. Казалось, теперь она готова начать жизнь с чистого листа. Подхватив под руку вышедшего за ней сына, она потащила его туда, где что-то красивое привлекло ее взгляд. Инха неловко последовал за мамой, на губах его играла улыбка.

– Мам, когда ты домой?

– Что? Хочешь, чтобы побыстрее уехала?

– Да.

– Сам вызвал, я приехала, а он сказал, что хотел, и прогоняет? Ох, никакого житья с тобой!

– Мне кажется, наша любовь крепче на расстоянии.

– Вы гляньте на него. Пожил самостоятельно и сейчас будешь все время напоминать, как тебе хорошо одному?

– Я просто хочу стать большим, крепким деревом.

– Теперь он говорит загадками. Впрочем, у тебя в гороскопе действительно много «земли».

Инха и Суиль с хохотом удалялись от чайной, и Кённан, проводив их взглядом, вздохнула с облегчением. Незримая нить, что эмоционально связывала мать с сыном, разорвалась и теперь парила на ветру. А раз не было больше этой путаницы и узлов, можно было считать, что самый критический момент они успешно преодолели. Осознав, что теперь Инха вне опасности, Кённан закрыла лицо руками и без сил опустилась на колени.

– Какое счастье... – выдохнула она.

Месяц спустя Инха в одиночку отправился на свидание к отцу.

– Не может быть! В камере нельзя заниматься спортом?

– Да. Поэтому в последнее время я наматываю круги во время прогулки на площадке. Сигареты и алкоголь здесь тоже не достанешь, так что я, можно сказать, веду теперь здоровый образ жизни.

– Ну и отлично. Мама сказала, ты там читаешь книги?

– Это да. Раньше все времени не хватало, а теперь-то навалом. Вот и читаю все подряд.

– Раз уж так вышло, поразмышляй о былых ошибках. Читай больше книг и заботься о здоровье.

– Ты прав. Этим и займусь.

Чонхван искренне рассмеялся. Заметив бледность на лице отца, Инха ощутил, как сжалось его сердце. Словно почувствовав это, Чонхван смущенно произнес:

– Прости меня, Инха.

– Ты не передо мной должен чувствовать себя виноватым, а перед жертвой и ее семьей.

– Знаю, знаю. Перед ними я виноват, но и у тебя прошу прощения.

– Имей в виду, то, что здесь нельзя пить спиртное, для тебя – первый шаг к тому, чтобы окончательно бросить пить. Так и настраивай себя. Потому что, когда ты выйдешь, я не позволю тебе притронуться к алкоголю.

– Да я уже понял. В своем последнем письме ты выразился достаточно ясно. Аж поджилки затряслись! – рассмеялся Чонхван.

– Я не шутил. Я все сделаю для того, чтобы ты завязал с алкоголем. Так что будь к этому готов.

– Ладно-ладно. Вас понял. Ты как съехал, стал чересчур болтливым...

Время тюремного свидания подходило к концу. Нужно было заканчивать разговор.

– Ладно, пап. Я пошел.

– Давай. Осторожнее за рулем.

– Тебе ничего не нужно? Может, деньги или книги?

– Я ответил на твое письмо. Прочитай ответ и приходи снова.

– Хорошо, я приду.

– Люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, пап.

Инха вышел из тюрьмы и радостно зашагал к машине, наслаждаясь теплым весенним ветерком. Все три часа обратного пути он напевал себе под нос и думал только об одном человеке. Скорее бы увидеться. Приехав в деревню Мокхва, Инха легкой поступью отправился по нужному адресу. Деревянная дверь тихо скрипнула.

– Здравствуйте.

– Ты наверняка уже расквитался со всеми своими трудностями, дак чего же стабильно продолжаешь появляться здесь?

– Просто... Хочется видеть вас.

– Ты всегда был таким смелым?

– Сам не понимаю. Видимо, вы в моем чае что-то напутали.

– Надо бы заварить тебе успокоительный чай, чтоб энергии поубавилось.

Инха прошел в чайную и плюхнулся у окна. Погода была прекрасной, и ему захотелось понаблюдать за улицей. Вскоре принесли приветственный чай с приятным ореховым ароматом. Но чашек было две. Кённан присела рядом и, следуя примеру, взглянула в окно.

– Как ты сейчас поживаешь?

– Гораздо лучше, – с улыбкой ответил Инха, отпивая чай, от которого по телу разлилась сладкая истома. – По-прежнему иногда бывает невыносимо, но надо шевелиться, что-то делать и жить дальше. Мне уже легче. Даже не слышу больше галлюцинаций. Уверен, впредь будет еще лучше. Ну а если станет тяжело, я всегда могу заглянуть сюда, в мой бамбуковый лес. – Инха повернул голову к Кённан и добавил: – Все благодаря вам. Спасибо.

И тут Кённан вдруг шмыгнула носом. Слезы брызнули из глаз, и она, вытирая их тыльной стороной ладони, не знала, как остановить этот поток. Никак не ожидая такой реакции, Инха оцепенел и открыл рот в изумлении. Состояние покоя и расслабленности тут же испарилось.

– В-вы... плачете?

Инха был по-настоящему смущен, увидев, как перед ним плачет человек, который всегда вел себя так сдержанно и даже надменно, будто уже давно разобрался во всех тайнах мира.

– Вы же не из-за меня плачете?

– Нет. Просто ты сказал, что тебе гораздо лучше, и я...

Кённан не договорила и сильнее разрыдалась. Пытаясь успокоить хозяйку чайной, Инха неожиданно для себя осознал, что улыбается. Словно обнаружил у Кённан доселе скрытую человеческую сторону. Проходивший мимо Чэгён взглянул на них в окно витрины и довольно улыбнулся. Он уже собрался идти дальше, как внезапный порыв ветра поднял в воздух лепестки цветущей вишни, и они, танцуя, опустились на дорогу. Весна близилась к концу.

«Сегодня супчик из говяжьих костей будет как нельзя кстати».

Стряхнув лепестки с волос, Чэгён поспешил вниз по лестнице.

Глава 4

Книжный магазин «Читаем взахлеб»

В последнее время зачастил в книжный «Читаем взахлеб», расположенный в пригороде. Раз в неделю точно бываю там.

Независимый книжный а-ля коктейль-бар. Очень приятная атмосфера.

Их фирменный коктейль «Ленивый понедельник» – просто шедевр. Всем советую!

Коктейль-бар с индивидуальным подходом. На одного человека – одна книга! Обратитесь к бармену, и он подберет коктейль, идеально подходящий вашей книге.

Чэгён пролистал новостную ленту, заполненную постами о книжном магазине. На столе перед ним стоял тот самый «Ленивый понедельник» – коктейль небесно-голубого цвета. Неподходящий местной атмосфере синий спортивный костюм Чэгёна резко бросался в глаза на фоне прочей стильной одежды посетителей.

Это был тот самый книжный магазин «Читаем взахлеб», который в последнее время пользовался дикой популярностью, привлекая толпы клиентов.

– Извините, а долго еще ждать? – обратилась к хозяину книжного компания посетителей, бродившая по битком набитому залу в поисках свободного места.

– Многие все еще ждут своей очереди на «подбор идеальной пары». Думаю, это займет не меньше тридцати минут, – ответил им владелец книжного Ха Чжонхён и побежал к следующему столику.

Чэгён залпом осушил свой коктейльный бокал, застегнул молнию спортивного костюма под самое горло и несколько раз провел пальцами по волосам. После чего он отправился к Чжонхёну и забрал у него листок с заказом.

Едва он начал помогать Чжонхёну, как тот жалобно всхлипнул:

– Спасибо. – И бросился к барной стойке делать очередной коктейль.

Только к полуночи последний клиент попрощался и покинул книжный магазин. Вытирая мокрые руки о коричневый фартук, Чжонхён неловко рассмеялся:

– Ха-ха, опять пришлось воспользоваться вашей помощью...

– Да это мелочи по сравнению с тем, как вы мне помогли. Но все же удивительно, как много в нашу деревню в последнее время приезжает гостей из города. Видимо, соцсети делают свое дело.

– И не говорите. Я впервые в одиночку обслуживаю такое количество клиентов, – покачал головой Чжонхён.

Словно вспомнив о чем-то, он отправился в кладовую, откуда вскоре вынес пачку листовок.

Бармен и владелец книжного магазина Чжонхён обладал абсолютно стандартной, ничем не примечательной внешностью. Но Чэгён знал, что на самом деле он был чуть ли не самым необычным среди всех удивительных владельцев местной сферы услуг.

Чжонхён протянул листовку, и Чэгён удивленно посмотрел на него:

– Ищете сотрудника на неполный рабочий день?

– Да. Завтра с утра пройдусь по жилому району и расклею объявления.

– Дайте и мне одно. Приклею у нас в подъезде дома.

– Буду только благодарен.

Книжный магазин закрылся, и Чэгён с объявлением в руке направился вверх по темной улице. Вскоре он уткнулся в поворот, дорога налево вела к «Весне», а через ограждение вдалеке виднелись огни ночного города.

– Ночью хоть не так жарко, – с облегчением выдохнул Чэгён, ощущая кожей дуновения ветра.

Зайдя на первый этаж дома, он прикрепил листовку к доске объявлений. Затем отошел на два шага, потер подбородок и придирчиво осмотрел объявление: «Книжный магазин „Читаем взахлеб“ ищет работника на неполный рабочий день», убедившись, что лист висит ровно.

– Ой! Здравствуйте! – приветливо поздоровалась с ним жительница квартиры 102, заходя в подъезд.

Чэгён молча кивнул ей, и женщина с улыбкой скрылась в своей квартире.

Глядя, как закрывается дверь, Чэгён пробормотал:

– Не зря говорят «чужая душа – потемки».

Даже столь лучезарно сияющий человек на самом деле может прятать ото всех кровоточащую рану, причиняющую страшную боль. Нет-нет. Он не хотел об этом думать. Какой в этом смысл? Если бы раны сердца можно было исцелять одним вопросом «Чем я могу вам помочь?» – он бы только и делал, что помогал хозяевам местных заведений.

– Главное, чтобы хоть кто-нибудь оставил здесь свое желание... – тяжело вздохнул Чэгён, как вдруг услышал звук шагов откуда-то сверху.

Это была жительница квартиры 201 – Чи Юмин. Судя по всему, она направлялась в круглосуточный магазинчик. Юмин прошла мимо Чэгёна и уже собиралась выйти на улицу, как вдруг заметила объявление и остановилась.

– Книжный магазин «Читаем взахлеб»? – Чуть прищурившись, она внимательно изучила вакансию.

Некое предчувствие озарило Чэгёна, и он медленно попятился, а затем скрылся на этаже выше. Оставшись одна, Юмин продолжала глядеть на объявление.

– Кажется, нас ждет новая история, – пробормотал Чэгён, открывая дверь в квартиру 302.

Несколько дней спустя, привычно перекатывая под языком бусину, Чэгён зашел в книжный магазин. Народу, как всегда, было не протолкнуться.

– Работаешь за семерых?

Чи Юмин бегала от стола к столу, провожая клиентов и принимая у них заказы. До сих пор со всем этим объемом работы Чжонхён справлялся в одиночку. Но теперь, благодаря помощи Юмин, он мог целиком сосредоточиться на работе бармена.

«И почему у нее не получалось устроиться на работу?»

Насколько Чэгён помнил, Чи Юмин из квартиры 201 переехала в деревню Мокхва после того, как раз за разом терпела неудачи при поиске работы. Однако теперь она проявляла такой талант в обращении с клиентами, что Чэгён задумался, почему же девушку до сих пор не принимала ни одна компания? Она работала так бодро, что можно было подумать: такие люди, как она, никогда не заставят себя голодать.

Чэгён зашел за барную стойку, где Чжонхён встряхивал шейкер, и они молча поприветствовали друг друга. Как обычно принявшись за мытье посуды, Чэгён краем глаза стал наблюдать за Юмин.

Подбежав с очередным заказом, Юмин обратилась к Чжонхёну:

– Директор, вы уже прочитали новый роман писателя Ю Анчжина? Кажется, новинку доставили нам вчера.

– Откуда вы знаете? Как раз сегодня закончил читать. И уже придумал список коктейлей, которые составят ему идеальную пару. Хотите, чуть позже дам попробовать?

– Правда? Конечно, с удовольствием!

Довольная Юмин побежала приветствовать новых посетителей, которые, словно приливы и отливы, то, нахлынув, заполняли все помещение, то отступали, даруя передышку. Тогда Юмин подбегала к барной стойке, чтобы продолжить начатый разговор. В основном говорили о книгах, реже – о коктейлях.

– Признавайтесь, что вы с ней сделали? – поинтересовался Чэгён, отмывая очередную тарелку.

– С кем?

– С девушкой из 201-й.

– Юмин?

– Да.

– А что с ней?

– Она вся сияет.

– Видимо, ей нравится здесь работать.

– И все же в чем ваш секрет?

– Хм... Возможно, доброта и умение слушать? Ну и капелька моей личной стратегии.

– Стратегии?

– Просто ищу возможности в каждом мгновении.

– Не понимаю...

Чжонхён посмеялся.

– Директор, можно я отойду ответить на звонок? – подбежала Юмин, улучив удобный момент.

Чжонхён бодро кивнул:

– Конечно!

Через некоторое время Юмин вернулась. Ее напряженные плечи выдавали, что состоялся волнительный для нее разговор.

Немного поколебавшись, Юмин осторожно сказала:

– Директор, в следующую среду ко мне с ночевкой приезжает подруга.

– Здорово! Пусть и к нам заглядывает.

– Но дело в том... что в среду у нее день рождения. Скажите: можно ли его провести в нашем баре? Только если нельзя, вы сразу скажите – я пойму!

– Почему же сразу «нельзя»? Ха-ха! Как насчет того, чтобы устроить твоей подруге грандиозную вечеринку? У меня все равно в среду выходной, как раз приду и помогу.

– Что вы! Не обязательно это делать! Выходит, я только создала вам новые проблемы?

– Она же ваша подруга, я просто обязан встретить ее со всем гостеприимством. Это же та самая лучшая подруга, с которой вы дружите еще со школы?

– Да, – кивнула Юмин, но лицо ее по-прежнему выражало беспокойство.

Стоявший рядом Чэгён невольно услышал этот разговор и замер, вспомнив о Тоёне.

– Как следует все подготовьте к приезду подруги и пригласите ее сюда.

– Спасибо вам огромное! Не знаю, как и отплатить за это добро. Буду работать за десятерых!

– Не стоит перетруждаться. Я разрешил вам повеселиться здесь, потому что благодарен за ваш труд. Как я уже говорил, если тяжело – не молчите. Я же могу взять вам в помощь еще парочку работников.

– Директор, вы просто ангел! Правда-правда!

Хотя Юмин воскликнула это радостно, что-то было не так. После звонка в ней чувствовалось напряжение. Она была бесконечно благодарна, но при этом сильно взволнована. Будто некая тревога заглушала радость.

Раз это бросилось в глаза даже Чэгёну, то уж Чжонхён не мог этого не заметить. Когда книжный магазин закрыл свои двери для посетителей, Чэгён снова остался наедине с владельцем магазина. Какое-то время внутри раздавался лишь звон сухих тарелок, которые расставляют по местам. И когда Чжонхён уже начал снимать свой фартук, Чэгён вдруг откашлялся и будто невзначай произнес:

– Любопытно, какой диагноз вынес самый необычный душевный лекарь деревни нашей Юмин?

При этом он продолжал расставлять тарелки, даже не глядя на Чжонхёна. Видя, как Чэгён пытается спрятать свое беспокойство о девушке под маской равнодушия, Чжонхён невольно улыбнулся:

– Понимаете, на самом деле Юмин...

Наступила среда.

– Ого! Ты чего так растолстела? – оглядев с ног до головы Юмин, ахнула ее лучшая подруга Ча Хёнчжу, которая только что вернулась из Японии. Но вместо того, чтобы нахмуриться на насмешку, высказанную под видом заботы, Юмин лишь засмеялась, словно над шуткой:

– Да ну тебя. Мы так давно не виделись, а ты про вес?

– Ну просто это очень бросается в глаза.

– Ой, да я в курсе.

– Ужас. Посмотри, какой ты живот наела. Знаешь, как это вредно для здоровья? У тебя же даже парня еще нет. Как ты себя так запустила?

– Да ладно, я сама разберусь со своим здоровьем. Ты уж не переживай, – принимая у подруги ее вещи, попыталась защититься Юмин. Но, возможно, потому, что она говорила это с улыбкой, все то время, пока Хёнчжу распаковывала свои вещи и осматривала квартиру, она продолжала отвешивать неприятные комментарии по поводу внешности подруги.

«Ох, ее просто не остановить».

Прежде чем подруга ляпнет еще какую-нибудь гадость, Юмин скорее потащила ее в ближайшую к дому закусочную вместе пожарить мясо. Казалось, сейчас только еда могла остановить этот изливающийся поток неприятных слов.

– Ну, чем ты в последнее время занимаешься? В прошлый раз вроде говорила, что готовишься к экзамену на госслужащую?

– Да это когда было! Сейчас так... подрабатываю да думаю, чем же мне в жизни заниматься.

– Подрабатываешь? Все еще? Не поздновато ли в нашем-то возрасте? – упрекнула ее Хёнчжу.

Чувствуя, что задыхается, Юмин отпила воды.

– С другой стороны понятно. В Корее невозможно устроиться на работу. Если будет совсем невмоготу, переезжай в Японию. У нас там некому работать, так что даже ты найдешь себе что-то путное.

– Да какая мне сейчас Япония...

– Говорю же, таких, как ты, там ждут. Попробуй приехать хотя бы по визе «Воркин Холидэй»^[6]. Вечно ты твердишь, что не выйдет. Но ведь, пока не попробуешь, не поймешь. Я же говорю, что помогу тебе устроиться.

– Да как-то душа не лежит пробовать что-то настолько кардинально новое. И подработка мне моя нравится. Если получится, хочу задержаться там подольше и спокойно все обдумать.

– Ты вообще не меняешься. Нельзя же полжизни провести на подработках. Что будешь делать, если директор просто возьмет и уволит тебя? Надо заработать побольше, пока здоровье позволяет.

Все внутри закипело. Но как раз в этот момент к мясу им подали густой суп на основе соевой пасты, и Юмин с облегчением выдохнула. Она поскорее завернула кусок мяса в лист салата и сунула его в рот Хёнчжу. Только после этого подруга затихла. Юмин ощутила усталость.

– Не понимаю, встречаемся уже два с половиной года. Разве не пришло время серьезно поговорить о браке? – поев, начала рассказывать о себе Хёнчжу.

Судя по всему, она хотела выйти замуж за парня, с которым встречалась в Японии. Юмин была даже рада смене темы, ведь теперь от нее требовалось только вовремя поддакивать.

– Я ему говорю: «Поехали со мной в Корею, познакомимся с родителями!» А он мне: «Не могу, у меня важная встреча в велоклубе».

– Ужас. Как так можно вообще?

– Не был бы таким красавчиком, давно уже рассталась бы с ним. Кстати, хочешь, покажу его?

Хёнчжу вдруг открыла галерею в телефоне и начала демонстрировать фото со своим молодым человеком. Видимо, теперь пришло время хвастаться, какой он классный. Юмин со всем соглашалась. За эти годы она мастерски овладела умением соглашаться во всем с подругой, пытаясь угодить ей.

Выйдя из закусочной, они направились в книжный магазин «Читаем взахлеб». Когда подруги открыли дверь и вошли, яркая гирлянда с надписью «С днем рождения!» замигала в темноте.

– Что это?! – ошарашенно спросила Хёнчжу.

В этот момент что-то бахнуло рядом. Она вскрикнула и то ли от удивления, то ли от испуга осела на пол. Юмин держала в руках хлопушку, которую все это время прятала в кармане.

– С днем рождения!

Когда зажгли свет и Хёнчжу увидела воздушные шары с ее инициалами, а также все остальные праздничные украшения, она наконец пришла в себя. Юмин помогла растерявшейся подруге встать и наконец провела ее в самый центр зала, украшенный ярче всего.

– Ты все это сама подготовила?

– Да.

– Не может быть! Чи Юмин! Я так тронута!

Хёнчжу бросилась обнимать ее, но Юмин, смутившись, слегка оттолкнула ее:

– Познакомься, это – мой директор. Я здесь работаю.

– Здравствуйте, – помахал им рукой Чжонхён из-за барной стойки. – Я слышал, вы единственная лучшая подруга Юмин. Очень рад познакомиться. Хёнчжу, правильно? Поздравляю с днем рождения!

– Спасибо. Будьте полояльнее к Юмин. Она бестолковая, поэтому ее вечно увольняют. Надеюсь, здесь она задержится надолго!

– Эй, зачем ты такое говоришь?

– Ха-ха! Юмин у нас на вес золота. Это я должен упрашивать ее остаться подольше. Ах да, чуть не забыл. В честь дня рождения предлагаю вам бесплатный коктейль. Если приобретете в нашем книжном отделе любую книгу и принесете сюда, я подберу вам к ней в пару самый подходящий напиток.

– Как интересно! А можно сначала посмотреть ассортимент книг?

– Конечно, сколько вашей душе угодно.

Хёнчжу схватила подругу за руку и потянула в отдел с книгами. Видя ее восхищение, Юмин радостно произнесла:

– Выбирай любую. Я куплю тебе в подарок!

– Ну что ты, у тебя и так денег нет, а ты мне такую вечеринку-сюрприз устроила. Мм, давай так: купим книги, которые хотим подарить друг другу, и обменяемся ими... Видела такое в одной из телепередач, по-моему, круто!

– Я только за. Так, что́ бы тебе такое подобрать...

Они выбрали книги и расплатились в разных кассах самообслуживания. После чего тайно показали названия книг бармену Чжонхёну и вернулись за столик дожидаться, пока им принесут коктейли. Обе прекрасно знали, что у них совершенно разные вкусы. Но, когда настало время обменяться книгами, сердца у обеих забились в предвкушении.

Первым подали коктейль к книге, выбранной Хёнчжу. Это был любимый коктейль Юмин – фирменный «Ленивый понедельник», приготовленный на основе голубого сиропа «Блю Кюрасао». Она сразу узнала книгу, которую подобрала для нее Хёнчжу. Это была «Деревня, о которой ты забыл» – одна из любимейших книг у посетителей книжного «Читаем взахлеб».

– Ух ты! Это очень популярная книга, – изобразила радость Юмин.

Книга и правда несколько лет была в числе бестселлеров и даже продавалась за рубежом. Но Юмин ее ни разу не читала. Это был не ее жанр.

«Предлагать мне хилинг-роман? Неужели она настолько плохо меня знает?» – подумала Юмин, но вслух лишь поинтересовалась, почему подруга выбрала именно эту книгу.

– Мм, сперва мне понравилась обложка. – Хёнчжу провела рукой по поверхности новой книги. – Тебе же сейчас нелегко, так что надеюсь, эта книга принесет тебе утешение.

– А-а, поняла.

Юмин изо всех сил старалась не выдать разочарования. Но тут подали коктейль, который шел в паре с книгой, что она сама выбрала для подруги. Это был черный мартини, подобранный к книге под названием «Полнолуние». Коктейль идеально соответствовал вкусу Хёнчжу, которая всегда предпочитала крепкие сухие напитки.

– Я выбрала для тебя новый роман Ю Анчжина – «Полнолуние».

Юмин убрала подаренную ей книгу в сумку, вытащила оттуда ту, что выбрала сама, и положила ее на стол перед подругой. Ю Анчжин писал мистические триллеры и был любимым писателем Юмин.

– Главный герой этой книги однажды просыпается и понимает, что оказался в будущем – вперед на две недели. День за днем он путешествует в прошлое, чтобы раскрыть одну тайну. Сюжет выстроен безупречно, а от неожиданных поворотов мурашки бегут по телу. И стиль у этого писателя потрясающий! Даже те, кто не очень любит читать, оставляют отзывы, что книга захватила их с первых страниц.

– Мм...

Хёнчжу недовольно рассматривала мрачную, на ее взгляд, обложку, затем взглянула на черный мартини и снова посмотрела на книгу:

– Разве она не страшная? Не люблю всякие ужастики.

– Нет, что ты. Этот автор мастерски обходит острые углы, так что даже жуткие сцены описывает, словно натюрморт, сдержанно и спокойно. Не думаю, что ты испугаешься. К тому же именно эта книга относительно легкая в сравнении с прочими мистическими триллерами.

– Да? Но все-таки триллеры я больше люблю смотреть, чем читать.

– А, правда? Я-то фильмы почти не смотрю. Это ж надо сесть и смотреть до конца. Я быстро устаю.

– Серьезно? А этот ты не видела?.. Ну, фильм, который вышел в прошлом месяце... Триллер-боевик с Квак Чжиа и Хо Тхэсиком в главных ролях? Там студенты оказались заперты в ботаническом саду, и им пришлось сражаться с растениями, которые превратились в монстров!

– Ты про «Корни»? Нет, но я читала книгу, по которой он снят.

– Обязательно посмотри. Игра Квак Чжиа в экшен-сценах просто бесподобна!

– А-а-а, ну хорошо...

Наблюдающий за ними со стороны Чжонхён тяжело вздохнул. Юмин говорила, что Хёнчжу – ее самая близкая подруга. Однако между ними не чувствовалось никакой близости. Их вкусы и интересы не совпадали. Возможно, поэтому разговор то и дело заходил в тупик.

«Что ж, она не виновата в том, что книга ей не понравилась. Не в первый раз такое. Глупо обижаться», – думала Юмин, все больше напрягая плечи. Внутри нарастала обида, поднималось раздражение. Но, несмотря на все эти чувства и ощущение собственной никчемности, Юмин продолжала делать вид, что все в порядке.

– Да, наверное, мне тоже стоит посмотреть этот фильм.

– Давай-давай. Кстати, там одну из ролей играет Чхве Сонун. Ой, точно! Он вроде совсем недавно снялся в новом сериале? Слышала?

– «Пара в кризисе»?

– Да-да! Трейлер классный, надо будет обязательно посмотреть.

– Но разве сценарий этого сериала не критиковали за плагиат?

– Что?

Юмин поздно спохватилась, что сказала лишнее. Не стоило упоминать плагиат.

Хёнчжу скривилась и с натянутым смешком холодно возразила:

– Журналисты уже опровергли это.

Это была ложь. Хёнчжу имела привычку настаивать на своем, даже если явно ошибалась. Просто она не терпела критики.

– Разве?.. Я помню, что автор оригинального сюжета опубликовал открытую жалобу. Я ее читала, и, честно говоря, там действительно много совпадений.

– Ты просто не в курсе. Уже вышла куча статей, где объяснили, что никаких юридических проблем у сериала нет.

– Выходили такие статьи?

– Да. Ты просто их не видела.

С губ Юмин невольно сорвался вздох. Чуть погодя, она незаметно опустила глаза и под столом вбила в телефоне название «Пара в кризисе». Но как бы далеко она ни пролистывала, все, что выдавал ей поисковик, – это разгромные статьи о скандале с плагиатом, и совсем ничего из того, что упоминала Хёнчжу. Как и ожидалось, она настаивала на своем без каких-либо доказательств.

Возможно, это случилось из-за накопившейся обиды. А может, в ней сыграло врожденное чувство справедливости. Но Юмин вдруг пробормотала:

– Не думаю, что такие статьи вообще существуют...

Поразившись собственной неосторожности, она подняла голову, но было уже слишком поздно.

Хёнчжу нахмурилась. Юмин убрала телефон и спешно добавила:

– Кто-то прислал сообщение...

– Я пошла домой.

– Что?

Прервав ненужные ей оправдания, Хёнчжу резко соскочила со стула. Смутившись, Юмин тут же встала вслед за ней. Плескавшийся в бокале коктейль вылился на стол.

– Извини! Я просто не поняла, почему информация так отличается... и немножко поискала.

– Ясно. Но я не очень хорошо себя чувствую, так что пойду.

– Слушай, я проявила бестактность. Больше так не буду, обещаю!

– Да при чем тут это. Я что, не могу просто уйти пораньше домой? В чем проблема?

– Но подожди. Я ведь и тортик для тебя подготовила...

Хёнчжу метнула обиженный взгляд. Уголки ее глаз покраснели.

– Вот сама его и ешь! – отрезала Хёнчжу, развернулась и вышла из книжного.

Юмин не смогла остановить ее. Точнее, даже не захотела. На самом деле она почувствовала облегчение, как только подруга ушла.

После долгого напряжения ее плечи обмякли. Конечно, Юмин было обидно, что праздник, который она так тщательно готовила, был испорчен из-за какой-то мелочи. Но все же первым она ощутила чувство освобождения от катастрофы по имени Ча Хёнджу.

– Как вы? – осторожно поинтересовался Чжонхён, подойдя к Юмин.

– Не волнуйтесь. У нее всегда так. Обижается ни с того ни с сего. Подуется и успокоится. Я уже привыкла, – с натянутой улыбкой произнесла Юмин, без сил бухнувшись в кресло.

На душе скребли кошки. Далековато до смертной тоски, но хорошим свое настроение она назвать не могла. Чжонхён убрал недопитые коктейли со стола и скрылся в подсобке, где хранились заготовки для напитков. Оттуда он вынес два стакана со льдом, ликер «Крем де Кассис» и содовую.

– Что предпочитаете в качестве закуски?

Юмин догадалась, что директор предлагает ей выпить вместе, и весело рассмеялась:

– Тортик!

Пока Чжонхён старательно смешивал ликер с содовой, Юмин достала из холодильника приготовленный специально для Хёнчжу торт.

– Интересно, как вы ведете себя, когда выпьете? – поинтересовался Чжонхён.

– Я? Обычно просто засыпаю.

– Где пьете, там и на боковую?

– Да! – хихикнула Юмин.

Директор магазина и его помощница неспешно потягивали коктейли, цепляя вилками тортик. То, что изначально Юмин планировала рассказать подруге о любимых книгах, она теперь рассказывала Чжонхёну. С директором, которого она знала меньше года, ей было комфортнее, чем с той, с кем она была знакома более десяти лет.

– Как с лучшей подругой может быть труднее, чем с начальством? – опьянев, пробормотала Юмин, уронив голову на стол. – Ну вот, приехали, меня уже клонит в сон...

– Вы прилично выпили. К тому же, кажется, не очень хорошо переносите алкоголь.

Юмин посмеялась, но тут же перестала, ощутив нахлынувшую грусть, вызванную опьянением.

– Директор, скажите... ну почему у меня вся жизнь наперекосяк?

– Ха-ха, вам кажется, что все наперекосяк?

– Конечно. Когда я устроилась к вам, мне показалось, что наконец-то все начало налаживаться, но встретилась с Хёнчжу и осознала, что все еще топчусь на одном месте. Такую неудачницу, как я, еще надо поискать.

– Юмин, но вы отлично справляетесь.

– Да какое там. Я уже не юная выпускница, а все еще не нашла стабильную работу. Друзей, кроме Ча Хёнчжу, у меня нет. Вес растет. Красивее год от года я не становлюсь, а парнем так и не обзавелась. Да и характер у меня не очень. Вы же видели только что... Я совсем не великодушный человек. У подруги день рождения, а я спорю, доказываю что-то. Кто-нибудь посмотрит со стороны и удивится: «Ради чего она вообще живет?»

Рядом с Хёнчжу Юмин чувствовала себя просто ничтожеством. Подруга, казалось, добилась всего, и Юмин на ее фоне выглядела неудачницей. Так было всегда. В гонке под названием «жизнь» Юмин всегда плелась позади.

Но хуже всего было то, что критика подруги била в самые больные места, а Юмин не могла возразить ей ни слова. Раны копились, но ничего не менялось. Стихийное бедствие по имени Хёнчжу врывалось в жизнь Юмин и каждый раз оставляло ее с чувством собственной неполноценности и глубокой беспомощностью.

«Конечно, это некрасиво считать подругу катастрофой и бедствием. Однако именно так и есть. Ведь она словно ураган: появляется, сметает все у меня внутри и исчезает, оставляя меня в руинах».

Чувства, которые она столь усердно игнорировала, вдруг вырвались наружу. У Юмин засосало под ложечкой. Может, ей стоит немедленно бросить подработку и снова начать готовиться к экзамену на госслужащую? В то же время она уже прекрасно знала, чем закончатся ее новые попытки. И сдача экзамена, и диета, и отношения – все ждет провал.

«Разве когда-нибудь было иначе? Хёнчжу тому свидетель. Всю оставшуюся жизнь она будет смотреть на меня свысока. Почему? Да потому, что я на самом деле жалкая».

Какое-то время Чжонхён молча сидел рядом. А затем наклонился к уху Юмин и еле слышно прошептал:

– Если честно... у меня есть необычная способность.

– Какая? – пробормотала Юмин.

– Я могу отправить вас в междумирье – в пространство между сном и явью.

– Между сном и явью? Это как?

– Вы окажетесь в состоянии полусна и на какое-то время задержитесь в нем. Пред вами предстанут яркие, удивительные картины, словно все это происходит в реальности.

– Звучит как гипноз. И что мне это даст?

– В междумирье можно заменить все ваши плохие воспоминания на хорошие.

– Ха-ха-ха. А при чем тут мои плохие воспоминания?

– Мне просто хочется, чтобы вы обрели уверенность в себе. Сейчас объясню. Давайте представим, что кто-то боится пауков. Так сильно боится, что все его тело каменеет, как только он видит паука. И вот я отправляю такого человека в пространство между реальностью и сном. Зачем? Чтобы заякорить в нем воспоминание о том, как он подружился там с милым, пушистым, добрым и совсем не страшным паучком, как весело они провели время вместе. Когда этот человек проснется, страх перед пауками покинет его.

Юмин тихонько хихикнула, представив милого паучка с пушистой шерстью персикового цвета.

– Если мы сможем заменить неприятные воспоминания, подрывающие вашу уверенность в себе, на что-то позитивное, то вы сразу почувствуете себя лучше.

– Да ладно вам. В реальности-то ничего не изменится. Ведь если я одна буду иметь искаженные воспоминания, то просто стану дурочкой, которая мнит о себе невесть что.

– И все же, если новые воспоминания будут ярче прежних, разве не станут они для вас огромной опорой в жизни? Это шанс поменять местами ваши сны и реальность. Так мучительные воспоминания превратятся в дурные сны, слабые отголоски которых вы едва ли припомните, и только добрые воспоминания останутся с вами, будто именно это вы и пережили в реальности.

– Ох, ну вы умеете, конечно, убеждать... Как тут откажешься...

Юмин все больше клонило в сон. Веки потяжелели, и она моргнула.

– Но скажите, если все это правда, могу я поменять не одно, а несколько воспоминаний? Я пережила так много неприятных моментов. Когда я ложусь спать, эти воспоминания... другими словами, мое темное прошлое... терзает меня. Глупости, которые я совершила, всплывают в памяти. Сердце начинает колотиться, голова кружится...

– Вы страдаете бессонницей?

– Как вы догадались? Да, страдаю... Из-за нее я постоянно опаздывала и в университет, и на работу. Даже здесь, в книжном магазине, я вряд ли смогла бы работать, не начинайся моя смена во второй половине дня. Ох... Сказала это и теперь кажусь себе еще более жалкой.

– Какая же вы жалкая? Вы – настоящее сокровище. Вспомните хотя бы, как прекрасно вы справляетесь с работой здесь.

– Вы действительно ангел. Правда-правда.

– Тогда уж, может, ваш ангел-хранитель?

– Буэ, директор, что за шуточки у вас... – засмеялась Юмин с закрытыми глазами и снова тяжело вздохнула.

– Если я избавлюсь от всех плохих воспоминаний, смогу ли жить настоящим, больше не оглядываясь назад? Быть счастливой здесь и сейчас...

– Конечно, Юмин. Еще как.

– Эх, в общем-то мне нечего терять. Давайте. Я согласна побывать в этом вашем междумирье.

– Замечательно. Тогда, Юмин...

В полной тишине, которую нарушал лишь шум вентилятора, мягкий голос бармена щекотал ее уши. Темнота под сомкнутыми веками обнимала Юмин, и она осознала, что внимательно прислушивается к шепоту рядом.

– Почувствуйте, как ваше тело медленно тяжелеет...

Юмин ощутила, как ее мышцы расслабляются. Шум вентилятора звучал все тише и тише, пока окончательно не исчез.

– Вообразите самое приятное для вас место.

Юмин сразу представила себе библиотеку. Тихую и уютную, сверху донизу заполненную книгами, с бассейном из мягких пластиковых шариков вместо пола.

– Постепенно окружающая обстановка становится все ярче и объемнее. Сосредоточьтесь на изгибах комнаты, почувствуйте запах и кожей ощутите температуру воздуха.

Постепенно предметы вокруг стали четче, будто кто-то повысил качество изображения. Вскоре Юмин обнаружила, что лежит в бассейне с шариками, широко раскинув руки в стороны.

– Добро пожаловать в междумирье! – раздался где-то в стенах библиотеки голос Чжонхёна.

– Вот это да! Такой реалистичной фантазии у меня еще не было.

Запах бумаги, теплый воздух, мягкий солнечный свет – пространство вокруг было настолько осязаемым, что Юмин казалось, будто она действительно наблюдает это своими глазами. Но в то же время она отчетливо ощущала, что продолжает лежать, навалившись всем телом на стол в баре книжного магазина. Это было странное, но не страшное чувство, словно она заснула, но не до конца. Другими словами, она действительно оказалась в пространстве между реальностью и сном.

– Юмин, вы можете описать мне, где находитесь?

– Это библиотека. Кажется, детская. Взрослые книги тоже есть, но все вокруг такое милое. И пол! Здесь бассейн с шариками! Так классно! Никогда бы не подумала, что мне понравится такое ребячество.

– Ха-ха-ха! Восхищаться еще рано. Для начала нам нужно найти в этом пространстве вход в ваше прошлое. Есть ли у вас предположения, где он может находиться?

– Хм...

Юмин, не двигаясь, окинула взглядом помещение.

– Вон там, на голубой полке, стоит книга моей жизни. Если открою ее, попаду в нужный момент прошлого.

– Прекрасно! А теперь представьте, как, пробираясь сквозь эти мягкие шарики, вы двигаетесь в сторону голубой полки. Потом берете с этой полки книгу, где описано самое первое неприятное воспоминание, которое вы хотели бы стереть из своей памяти.

Юмин послушно исполнила указание Чжонхёна. Она вытащила книгу в плотной, но нежной на ощупь обложке коричневого цвета.

– Смело открывайте книгу! Вы тут же окажетесь в том самом моменте вашей жизни.

Едва она раскрыла книгу, как в книжном шкафу возник портал, стремительно затянувший Юмин в глубь воспоминаний.

– Итак, Юмин, где вы находитесь?

– Это музыкальный класс в средней школе. Я одета в летнюю форму. Белую, с короткими рукавами.

– Что вокруг вас?

– Я чувствую, что за моей спиной происходит что-то странное, но делаю вид, что не замечаю. Ребята хихикают. Одноклассница, сидящая позади меня, что-то рисует маркером на моей школьной форме.

– Над вами издеваются?

– Да. Это Ян Сынхи. Она и ее подружки подшучивали надо мной. Я терпела, сколько могла, но после урока музыки пошла к классному руководителю. Показала ей свою форму и призналась, что это сделала Ян Сынхи.

– Продолжайте.

– Ой, все вокруг потемнело. Мы стоим в школьном архиве. Учитель вызвал меня и Сынхи на разговор. Ее отчитывают, она неохотно извиняется. Я молчу, ни слова не могу из себя выдавить. А надо было потребовать, чтобы оплатила мне новую форму...

– Вы отлично справились. Все сделали правильно.

– Но после этого стало только хуже. Класс объявил мне бойкот. В очереди за едой я всегда стояла одна. На уроке физкультуры никто не вставал со мной в пару. Но однажды рядом со мной появилась Хёнчжу. Ее тогда выбрали старостой класса, и, видимо, учитель велел ей приглядывать за мной.

– Вот оно что. Я понял. Юмин, давайте задержимся на этом моменте.

Лето только началось, ребята бегали на школьном стадионе, поднимая в воздух клубы пыли. Но тут картинка замерла. Юмин огляделась вокруг. Рядом с ней стояла чем-то недовольная четырнадцатилетняя Хёнчжу.

– Как именно вы хотите изменить ваше воспоминание об этом времени?

– Хочу стать популярной девочкой, которая понятия не имеет, что такое быть изгоем.

Спрятанное глубоко в сердце сокровенное желание вырвалось наружу, но Юмин не почувствовала стыда или смущения.

– Ян Сынхи начала надо мной издеваться после того, как я призналась, что мне нравится один мальчик из старшего класса. Уж не знаю почему, но, по-моему, она возненавидела меня именно после этого. – Юмин тяжело сглотнула. – Хочу стать душой компании. А если поделюсь, что мне кто-то нравится, хочу, чтобы все поддержали меня, а не посмеялись над чувствами. Хочу, чтобы и в моей жизни случилась подростковая взаимная любовь. А... и еще хочется в день рождения получать поздравления от всего класса, как это всегда было у других.

– Итак, теперь мы меняем ваши воспоминания.

Время потекло вспять. Люди вокруг зашагали задом наперед, стрелки на часах побежали в обратную сторону. Мгновение – и вот она опять в музыкальном классе.

– Глядите. Рядом с вами постоянно было много людей. Все хотели общаться и дружить с вами. Добрые и преданные друзья всегда были на вашей стороне и очень ценили вас. Они стремились быть рядом несмотря ни на что.

Кадры менялись один за другим. В музыкальном классе, в учебном, в столовой, на стадионе – всюду вокруг Юмин толпились одноклассники. Они приветливо глядели на нее и счастливо улыбались, словно были рады само́й возможности общаться с ней. Среди них были и Ян Сынхи с Ча Хёнчжу.

– Однажды после школы к вам подошел тот самый мальчик из старшего класса. Он признался вам в чувствах. Когда смущенный старшеклассник отошел, на вас налетели друзья, которые, спрятавшись, наблюдали эту сцену. Они искренне поздравили и поддержали вас.

Сердце Юмин забилось от волнения. Признание мальчика, что был ее первой любовью, мальчика, чье имя и лицо она почти забыла, все еще звучало в ее голове. Откуда-то выскочили друзья с радостными криками: «Ну ты даешь!» – и бросились обнимать ее. Юмин засмеялась: «Хватит дразнить меня!»

– А теперь вспомните ваш день рождения. Вы зашли в класс, а ребята подготовили сюрприз. Они встретили вас с хлопушками, аплодисментами и поздравлениями. Трехъярусный торт в руках мальчика, который вам нравится, гора подарков на вашей парте...

Юмин стояла в окружении друзей. Они кричали: «С днем рождения!», «Спасибо, что родилась!». Голова кружилась от поздравлений. Первая любовь с улыбкой поднес ей торт. Друзья захихикали, глядя на эту сцену. Подарки в яркой оберточной бумаге ждали ее на столе.

Новые воспоминания были такими яркими, словно это произошло с ней только что. Они казались настолько реальными, что Юмин не выдержала и расплакалась.

– Вы были всеобщей любимицей, которую никто никогда не травил. А теперь закрывайте книгу и возвращайтесь обратно.

Юмин не успела опомниться, как снова оказалась в библиотеке. В руках все та же открытая книга. Но теперь сознание наполняли новые воспоминания. Старые же были вытеснены куда-то на задворки памяти, словно ненужная информация.

– Вау... – восхищенно выдохнула Юмин. Внутри нее все трепетало.

– Ну что? Довольны? Рады, что рискнули все поменять?

– Директор, скажите, мы можем продолжить? Следующее событие вроде бы незначительное, но все-таки я вспоминаю о нем с болью, – выпалила Юмин.

– Ха-ха! Выдохните, успокойтесь. Давайте сперва откроем страницу с воспоминанием, которое вы хотите поменять.

– Давайте! – воскликнула Юмин и смело перевернула страницу.

Книжная полка перед ней вновь разверзлась и затянула девушку в новое воспоминание.

– Итак, где вы сейчас находитесь?

– В коридоре. Стою возле нашего класса. Хёнчжу позвала меня, и я вышла к ней. Она что-то протягивает мне.

– И что же это?

– Наш обменный дневник. Однажды я предложила нам завести его. Но теперь она говорит, что больше не хочет обмениваться со мной письмами. Предлагает забрать дневник обратно. Я спрашиваю: «Почему?» Она говорит, что уже договорилась вести дневник с другой девочкой.

– Да уж, это неприятно.

– Уже потом я узнала, что Хёнчжу стала обмениваться дневником с девочкой, которая писала лучше и грамотнее, чем я. И тетрадка у той была дороже и красивее. А еще она клеила туда кучу наклеек...

– Вы приревновали?

– Не думаю. Просто очень расстроилась. Сразу почувствовала себя никчемной. Никому не нужной.

Юмин стояла и наблюдала за Хёнчжу издалека. Та променяла ее на девочку, которая в столь юном возрасте уже опубликовала свой текст на популярном сайте с интернет-романами. И даже получила за это деньги. Со стороны казалось, что рядом с этой девочкой Хёнчжу выглядит гораздо счастливее.

– Как мы поменяем это воспоминание?

– Пускай Хёнчжу первая предложит мне вместе с ней вести записи в дневнике. И принесет для этого тетрадь еще красивее той, в которой они писали с той девчонкой. – Юмин крепко сжала кулаки и продолжила: – Пусть она умоляет меня переписываться с ней. А я отказываюсь, говорю, что некогда, что мне надо учиться. Она стоит на своем, и я неохотно соглашаюсь. Но в конце концов первая прерываю нашу переписку.

– Желаете отомстить...

– Все равно об этом буду знать только я. Сможете поменять?

– Конечно. Как вам угодно. Это же почти сон, здесь возможно все.

Чжонхён замолк, и время опять потекло в обратную сторону, пока Юмин снова не оказалась в том самом коридоре.

– Помните тот день? Подруга протянула вам красивый дневник и предложила заполнять его вместе.

Юмин глядела на Хёнчжу. Та нерешительно протягивала Юмин дневник в золоченой обложке, весь обклеенный стикерами. Она впервые видела подругу настолько смущенной и поначалу даже почувствовала себя виноватой. Но в то же время она ощутила удовлетворение от этой сцены.

– Вы сказали, что заняты и отказались вести с Хёнчжу дневник. Однако она не отступила. И вы согласились.

Было заметно, что дневник оформлен с душой. Юмин неохотно приняла его, для галочки чиркнула пару строк и вернула подруге. Хёнчжу, наоборот, каждый раз старалась, усердно оформляя свои мысли. До тех пор пока Юмин не сказала ей, что больше не желает вести обменный дневник.

– Наверное, это уже перебор...

Воспоминания и в этот раз ярко стояли перед глазами, словно все это происходило наяву. Ошарашенное лицо Хёнчжу, которую так отвергли... Потрясение подруги было таким сильным, что Юмин ощутила укол совести за свое равнодушие. Все это было неправдой, но все же вызвало в ней бурю чувств. Юмин почувствовала себя глупо. И все же...

– Директор, давайте сразу перейдем к следующему воспоминанию.

Едва Юмин вернулась, как тут же резко перелистнула страницу. Чжонхён никак не отреагировал на ее торопливость и неаккуратность, лишь по-прежнему продолжил спрашивать:

– Где вы находитесь?

– Я на сцене. Кажется, это школьный конкурс талантов. Мы с Хёнчжу поем песню. Лица зрителей утопают в темноте. Я так переживаю, сердце вот-вот выскочит из груди. Но все-таки я выдержала и допела до самого конца.

– Как отреагировал зрительный зал?

– Не знаю. Я так перенервничала, что ничего не слышу. Конкурс закончился, меня забрала мама. Кажется, она видела наше выступление. Мама ругает меня. Говорит, если я настолько плохо пою, как учитель вообще допустил мое участие в конкурсе?..

– Это очень обидно...

– Да... Я плачу и прошу маму отпустить меня к Хёнчжу. Мы договорились встретиться после школы. Но мама запрещает мне видеться с ней. Говорит, что я вообще не должна дружить с такой девочкой. Считает, что это из-за нее я так опозорилась на всю школу.

– Из-за Хёнчжу?

– Это она предложила нам дуэтом спеть на конкурсе. Но на сцене Хёнчжу пела очень тихо. Видимо, ее голос совсем утонул в музыке. А на следующий день все смеялись, пародируя мое неумелое пение.

– Как мы поме...

– Я выступлю просто феерично! – перебила Юмин Чжонхёна. – Как только я заканчиваю петь, весь зал встает и аплодирует мне. Известное развлекательное агентство узнаёт обо мне и зовет на прослушивание. Но у меня учеба, и я отказываюсь от предложения. Вся школа глядит на меня с уважением. А Хёнчжу рассыпается в благодарностях, что я спасла наше выступление.

Чжонхён не успел ничего сказать, как воспоминание само собой изменилось на то, каким пожелала его видеть Юмин. Зрители были в восторге от ее выступления. Они хлопали и кричали, кто-то даже расплакался. Спускаясь со сцены, Юмин увидела маму, которая бежала к ней с букетом цветов.

Юмин была по-настоящему счастлива в этой новой жизни. Агентство известной музыкальной группы сделало ей предложение о сотрудничестве, но она отказалась, объяснив, что хочет сосредоточиться на учебе. Красавцы-айдолы из той самой группы лично навестили ее, чтобы еще раз уговорить, но ушли ни с чем, разочарованно вздыхая.

Хёнчжу продолжала благодарить Юмин за то, что на концерте та спела именно с ней, и за то, что, несмотря на славу, осталась ее подругой. Но наедине с собой Хёнчжу тоскливо вздыхала, испытывая зависть и чувство никчемности. Ведь она понимала, что недотягивает до уровня Юмин.

– Теперь следующее воспоминание.

Она вернулась в библиотеку и опять перелистнула страницу. То, что голос Чжонхёна пропал, ее уже не волновало.

– Я в студенческом общежитии. Хёнчжу сразу после школы уехала учиться в Японию и вот теперь сообщила мне, что ненадолго возвращается в Корею. Попросила составить ей компанию и куда-нибудь сводить.

Подруги учились в разных старших школах, а потом и в разных университетах, поэтому Хёнчжу не знала, что Юмин за это время обрела навыки коммуникации, начала следить за собой и нашла собственный стиль в одежде. А еще вдруг полюбила айдолов, что помогло ей завести друзей из фан-клубов. В общем, она чувствовала себя уверенней, чем когда-либо. И именно тогда ей позвонила Хёнчжу.

– Я предвкушала нашу встречу! Думала, что покажу ей, как изменилась. Все силы бросила на составление плана нашей прогулки. Хёнчжу сказала, что ей все равно, куда идти и что есть. Но вот мы увиделись, и я поняла, что приехала она в наисквернейшем настроении.

Куда бы они ни приходили, Хёнчжу оставалась ко всему равнодушной. Будто Юмин силком таскала ее за собой.

– Могла бы хоть слово сказать: нравится, не нравится. А она придет со мной в кафе, сядет и молчит, уставившись в телефон. Я уже и так и эдак пыталась поддерживать разговор. Все без толку.

В караоке Хёнчжу выбирала только непонятные иностранные песни. Юмин же, наоборот, подыскивала популярную попсу, чтобы спеть вместе с подругой. Но когда наступала очередь Юмин, Хёнчжу сидела как истукан. Тогда как она старалась подпевать даже незнакомым песням и старательно била в бубен.

– Когда после ужина мы отправились в бар, я была уже окончательно измотана и расстроена.

...Они выбрали коктейль-бар с тихой поп-музыкой. Но и там Хёнчжу сидела с таким же, ничего не выражающим, лицом. Юмин тоже замолчала, и между ними повисла неприятная тишина, от которой все внутри сжималось.

– Мы так давно не виделись, тебе что, вообще нечего мне сказать? – наконец высказалась Юмин.

– А что говорить?

– Просто сегодня весь день говорю только я.

– Разве?

Юмин неловко улыбнулась и обхватила ладонью бокал с коктейлем. Прошло еще несколько минут в полной тишине, которые показались Юмин вечностью. И вдруг Хёнчжу тихо произнесла:

– Однажды прошлой осенью в Японии... я шла по дороге, а рядом остановилась какая-то машина. Оттуда вышел незнакомый мне мужчина.

«О чем это она ни с того ни с сего?» – подумала Юмин, уже предчувствуя, что рассказ будет неприятным.

– Я живу на отшибе. Рядом горы, рисовые поля и всякое такое.

– И что?

– Мужчина внезапно схватил меня и бросил на заднее сиденье машины. А сам быстро сел за руль и погнал вперед.

– Что?

– Мы проехали немного и оказались у подножия горы. Мужчина сказал мне вылезать из машины, и я вышла. Понимая, что он задумал что-то ужасное, я начала умолять отпустить меня. Он задумался, а потом снова усадил меня в машину.

– И...

– И потом высадил у дома. Конец.

Хёнчжу рассказала эту историю, ни разу не изменившись в лице. Юмин растерянно смотрела на нее. Все это казалось глупой выдумкой. Ведь Хёнчжу нередко преувеличивала события в своих рассказах. Так же как упорно спорила о том, чего на самом деле не знала. Поэтому Юмин резко ответила:

– Ты считаешь нормальным огорошить меня вот такой историей?..

Теперь уже Хёнчжу взглянула на нее удивленно. Она явно не ожидала такой реакции.

– Мы с тобой так давно не виделись, и первое, что ты мне рассказываешь, – вот этот ужас? Не очень-то приятно. У нас так мало времени. Тут радостными новостями-то не успеваешь поделиться...

– Что?

– Ни в одном кафе ты не сказала, что тебе вкусно. А ведь я с таким трудом выбирала их.

Хёнчжу вдруг нервно рассмеялась. Затем подхватила сумку и встала. Юмин взглянула на нее снизу вверх, выдавив подобие улыбки. Напряженные плечи ныли.

– Я пошла.

– Что?

– Пойду, говорю.

Не успела Юмин отреагировать, как Хёнчжу выскочила из коктейль-бара. Наскоро расплатившись, Юмин вышла на оживленную улицу. Однако время было упущено, и Хёнчжу уже скрылась в толпе. В метро по дороге домой Юмин отправила подруге сообщение: «Сегодня мы классно провели время. Еще увидимся. Счастливо добраться до дома! (сердечко, сердечко, смайлик)».

Статус сообщения тут же сменился на «прочитано», однако ответа не последовало.

Несколько дней спустя Юмин заметила, что у Хёнчжу сменилась аватарка, и отправила ей сообщение: «Рядом – твой парень?» После чего их общение возобновилось, будто и не было тягостной пустоты молчания после того «прочитано»...

– Эту историю поменяем так, будто бы это я прилетела к Хёнчжу в Японию! – воскликнула Юмин, когда воспоминание подошло к концу.

Однако в этот раз время не обратилось вспять. Она по-прежнему стояла в грохочущем вагоне метро, впиваясь взглядом в молчаливое «прочитано».

– Мы проводим время вместе, и я, узнав о похищении Хёнчжу, рвусь поколотить этого ужасного типа. А еще мы с Хёнчжу начинаем фанатеть от одного и того же айдола. Затем вместе едем в Корею, и всюду, куда я ее привожу, ей все очень нравится. Хёнчжу хвалит меня за то, как здорово я продумала наш маршрут, благодарит за старания, а потом...

Голос Юмин звучал все тише и тише, пока совсем не смолк. Поезд все еще несся без остановок. Она смотрела за окно в темноту темного тоннеля, неподвижно наблюдая, как вспыхивают и уносятся прочь желтые огни.

– Что же делать?.. – прошептала Юмин. – Я не знаю, как изменить воспоминание...

Ни один из вариантов, который она прокручивала у себя в голове, не делал ее счастливее. Да и те воспоминания, которые Юмин уже поменяла, казалось, уже не устраивали ее. Но одно ей было ясно: в каждом неприятном воспоминании фигурировала Хёнчжу.

– Почему мы вообще подружились? Я вот сейчас задумалась и просто не понимаю.

Они с Ча Хёнчжу были полными противоположностями. Теперь Юмин казалось, что они стали подругами по нелепому стечению обстоятельств. Хёнчжу из новых воспоминаний была совершенно не похожа на настоящую. Разрыв между двумя этими образами был настолько чудовищным, что Юмин содрогнулась.

– Кажется, мне всегда хотелось видеть рядом совершенно другого человека.

«Она причинила мне столько боли. Да и я наверняка не раз отвечала ей тем же. Мы обе виноваты. И если уж начать спорить, кто прав, а кто виноват, кто подлее, а кто порядочнее, то каждый найдет что сказать».

– Только какое все это теперь имеет значение?

Казалось, их дружбе пришел конец. И Юмин вдруг поняла, что́ именно она должна изменить. Она подняла голову и, обращаясь к Чжонхёну, которого не видела и не слышала, уверенно произнесла:

– Директор, я хочу прекратить наше общение с Хёнчжу.

– Юмин, просыпайтесь, – услышала она и ощутила, как постепенно возвращается в реальность.

Чжонхён легонько тряс ее за плечо, помогая проснуться. Видимо, она сама не заметила, как провалилась в сон прямо на столе в баре.

– Выспались?

– Ы-а-а... – зевнув, потянулась Юмин. – Который час?

– Уже десять.

– Ой, мне уже пора домой.

– Вы доберетесь самостоятельно?

– Да, я уже совсем протрезвела. Если еще задержусь, Хёнчжу всю ночь будет отчитывать меня. Ох, даже домой идти расхотелось...

Но, несмотря на эти слова, Юмин засобиралась на выход. Чжонхён тоже поднялся. Со стороны казалось, что он и не притрагивался к алкоголю: выглядел так же прилично и опрятно, как всегда.

Уже в дверях Чжонхён, провожая Юмин, вдруг обратился к ней:

– Кстати, а что значит эта фраза, которую вы бормотали во сне?

– Бормотала?

– Да, вы спали, и вдруг я слышу: «Хочу прекратить общение с Хёнчжу».

– А, это? Просто там, в междумирье...

– Междумирье?

– Но вы?..

– Я?..

– Подождите, ну как же... Разве не вы отправили меня в пространство между реальностью и сном?

– Я? Вас? В пространство между реальностью и сном? – переспросил Чжонхён, удивленно округлив глаза.

Юмин застыла и замолчала.

«Я что, правда просто уснула?» – смущенно покраснела она, засомневавшись.

– Извините, мне, видимо, приснился сон. И там я наговорила вам всякой ерунды. Так что забудьте ту фразу. А то мне ужасно неловко.

– Даже любопытно, что за сон. Потом расскажете?

– Если получится. Ну я пошла. А то такими темпами совсем поселюсь на работе.

– Ха-ха, действительно. Но все-таки, Юмин... – с нежной улыбкой добавил Чжонхён. – Та ваша фраза... о том, что хотите прекратить общение. Подумайте о ней. Кто знает, быть может, вы осознали кое-что очень важное. И потому именно эти слова вырвались у вас во сне, – уклончиво намекнул он.

– А, да? – смущенно рассмеялась Юмин и вышла из книжного магазина.

Поднимаясь по склону горы в направлении перекрестка, девушка не могла избавиться от мыслей: «Какая я неблагодарная. Ведь по сути, кроме Ча Хёнчжу, у меня вообще нет друзей».

Измененные воспоминания стояли перед глазами. Там, во сне, она твердо решила разорвать все связи с подругой. Но как она могла до такого додуматься? Ведь это же означает, что она обрекает саму себя на одиночество. К тому же в ее возрасте уже нелегко заводить новых друзей.

Мысли сменяли одна другую. Во-первых, ей не хотелось первой предлагать Хёнчжу прекратить их общение. Казалось, таким образом она трусливо сбегает из сложных отношений. Во-вторых, если подумать, хорошего тоже было немало. А в-третьих, все-таки...

«Я хочу прекратить общение с Хёнчжу».

Юмин поджала губы. Со стороны реки подул жаркий, влажный ветер.

Стоя в дверях, Чжонхён провожал Юмин взглядом. Только когда она скрылась за поворотом, он вернулся в магазин и начал прибираться: снимать праздничные украшения и возвращать на место отодвинутые стулья. Вдруг в дверь постучали.

– Чэгён!

Он стоял за дверью, неловко почесывая затылок. Чжонхён тихонько открыл дверь и впустил его внутрь. Чэгён зашел и по-хозяйски принялся снимать растяжку «С днем рождения!».

– Положить в подсобке?

– Да, благодарю.

Как только к уборке присоединился Чэгён, все было закончено в считаные минуты. Интерьеру книжного «Читаем взахлеб» вернули прежний вид, словно и не было здесь никакого праздника.

– Эта девушка из 201-й... – заговорил Чэгён. – Она же сможет покинуть деревню?

Чжонхён опустил взгляд и помедлил с ответом.

– Она оставит свое заветное желание? – отбросив осторожности, прямо задал свой вопрос Чэгён.

Горькая улыбка тронула уголки рта Чжонхёна, и он ответил:

– Помните, о чем я сказал вам в прошлый раз?

– О том, что она застряла в прошлом?

– Да, и что именно ее подруга постоянно возвращает ее туда.

Юмин сильно зависела от одобрения и внимания Хёнчжу. Все попытки расправить крылья и высказать собственное мнение заканчивались тем, что Хёнчжу жестко приземляла подругу. Именно поэтому Юмин пыталась пробиться на госслужбу, которая ей абсолютно не подходила. Просто ей казалось, что это работа для таких, как она.

В конце концов после череды провалов Юмин очутилась в деревне Мокхва.

– Я постоянно поддерживал Юмин. Верил в нее. Я был уверен, что когда она найдет любимое дело и раскроет свои таланты, то обретет внутреннюю устойчивость и перестанет так реагировать на слова подруги. Но я ошибся. Ее связь с Хёнчжу оказалась крепче и сложнее, чем я представлял.

И Чжонхён рассказал, что произошло в книжном магазине сегодня.

– А вы бы на моем месте как поступили?

– Я бы поискал возможность как-то сплотить их, либо же остается только...

...По-хорошему проститься и разойтись в разные стороны. Чэгён понимал это, но так и не смог произнести вслух. Ему вдруг стало страшно. Отношения, которые останутся добрыми, только если прекратить общение... Но правильно ли вообще оценивать отношения по тому, полезны они были или нет? Как бы Чэгён ни старался, мысли о Тоёне не отпускали его.

– Ну да, мы живем в мире, где кажется правильным во что бы то ни стало сохранять дружеские отношения, не разрывать их окончательно, – ответил Чжонхён.

– Потому мы и называем это дружбой, верно? В дружбе многое приходится просто терпеть, входить в положение друг друга. Ведь так?

Чжонхён похлопал Чэгёна по тыльной стороне ладони:

– Конечно. Вот почему для меня эта задача не из простых. Если оставить все как есть, очередная колкая реплика подруги глубоко ранит Юмин и та вновь займется самобичеванием. С другой стороны, я не уверен, что будет правильно разлучать подруг.

– И все-таки я... я бы... я всеми правдами и неправдами постарался бы сохранить дружбу.

– Понимаю. И уважаю ваш выбор.

В эту секунду у Чжонхёна зазвонил телефон. Звонила Юмин.

– Слушаю?

– Директор! Хёнчжу пропала! Телефон выключен. Но ее вещи лежат нетронутыми. Что же мне делать? – в отчаянии кричала в трубку Юмин. Ее дыхание сбилось. По-видимому, девушка уже побегала вокруг дома в поисках подруги.

– Она, случайно, не заходила к вам? – Юмин была на грани истерики.

– Нет, в магазин она не возвращалась.

– Да что же такое... Куда же она могла запропаститься посреди ночи?

Слезы подступили к горлу Юмин.

– Все будет хорошо. Я тоже поищу ее. Не волнуйтесь. Наверняка она просто зашла в какое-нибудь круглосуточное кафе.

– Извините. Я сегодня весь день только и делаю, что доставляю вам хлопоты.

– Не беспокойтесь. Для начала еще раз загляните домой. Кто знает, может, вы просто разминулись. Хорошо?

Юмин всхлипнула и тихо согласилась.

– Мне поискать? – спросил Чэгён, невольно подслушав разговор.

Хранителю ничего не стоило найти человека в деревне Мокхва. Однако Чжонхён остановил его. Хозяин книжного убрал телефон и, потирая подбородок, пальцами постучал по столу.

– Кажется, все складывается как нельзя лучше. Я сам найду нашу потеряшку, а вы пока не могли бы оказать мне одну услугу?

– Вы знаете, я всегда готов выполнять ваши поручения.

– Это значит «да»?

– Да.

Услышав желанный ответ, Чжонхён схватился руками за стол и поднялся.

Тем временем Юмин продолжала оцепенело бродить по жилому району. Она вдруг осознала, какими мрачными и пугающими выглядели в глазах Хёнчжу лабиринты переулков деревни Мокхва.

«А ведь она такая трусиха».

Юмин вспомнилось испытание на смелость в школьном лагере. Когда толпа одноклассников с криками выскочила на Хёнчжу, та упала на землю и затряслась от страха. Но после того эпизода в Японии, когда ее чуть не похитили, Хёнчжу стала еще пугливее.

«Вон как испугалась, когда я бабахнула хлопушкой...»

Скорее всего, она не выдумала историю о похищении. Но это не меняло главного: разговоры о том страшном эпизоде по-прежнему оставались для них табу. Поэтому Юмин предпочитала молчать и не бередить старую рану. Уже столько лет прошло. Проще сделать вид, что ничего этого не было.

– Хёнчжу! Ча Хёнчжу!

Юмин обошла всю округу по нескольку раз, но подруга словно сквозь землю провалилась. Она уж было собралась поискать в других районах, как вдруг кто-то вышел к ней из-за угла.

– Ой, это вы!

– Здравствуйте.

Перед ней стоял знакомый директора книжного магазина. Этот на вид безработный парень частенько захаживал помочь им. Он же сдавал квартиры жильцам. Больше Юмин ничего о нем не знала. И потому теперь испытывала неловкость.

– Чжонхён рассказал мне, что вы ищете подругу. Я уже поискал в той стороне и теперь поднимаюсь наверх. Судя по всему, ваша подруга или отправилась в гору, или ушла в сторону магазинов и кафе. Как поступим?

– А-а, да? Хорошо. Тогда, может, сначала осмотрим торговые ряды?

– Сейчас туда пошел Чжонхён, давайте мы все-таки поднимемся выше. На перекрестке многие путаются, идут по диагонали и оказываются на верхней улице.

– Точно, я ведь тоже, когда первый раз приехала, заблудилась там!

И почему она сразу об этом не подумала? Юмин бросилась вверх по лестнице. Сзади доносились неспешные шаги парня в синем спортивном костюме. Когда Юмин уже начала задыхаться от бега, она наконец добралась до верхней улицы. Слева виднелся пик Судьбы, а справа – торговые улочки. Но время стояло позднее, и нигде уже не горел свет.

– Хёнчжу! Ты здесь?! – продолжала звать подругу Юмин, двигаясь вперед по темной улице. Но, пройдя ее всю до конца, так и не встретила Хёнчжу.

Наконец она остановилась и с тревогой взглянула на гору. Все подножие густо заросло травой.

– Тут же раньше была какая-то дорога? – вгляделась в заросли Юмин.

Она точно помнила, что еще совсем недавно у тропки, ведущей в горный лес, стоял указатель на «какой-то там ночлег». Но теперь здесь не было ни указателя, ни тропы. Только высокие деревья и заросли сорняков.

– Нет, здесь всегда так и было.

– Разве? Такое ощущение, как будто... – пробормотала Юмин и почувствовала, как внутри все сжимается от безысходности. – Что-то мне страшно, – еле слышно прошептала она. И тут задребезжал телефон.

– Алло?

– Юмин, это Чжонхён. Я заглянул во все кафе и магазины, где еще горел свет, но Хёнчжу не встретил. Как у вас там обстановка?

– Я поискала ее наверху, у горы, но без толку. Ее нигде нет. А если что-то случилось? Зачем только я позволила ей уйти одной...

– Давайте вы спуститесь к перекрестку. Встретимся и обсудим, что делать дальше. Может, стоит сходить в полицейский участок.

– Хорошо. Кстати, со мной тут ваш друг.

– Чэгён?

Юмин переспросила одними губами и, когда парень в синем спортивном костюме кивнул, ответила:

– Да, мы случайно встретились.

– Значит, и он не нашел Хёнчжу... Я понял. Ну, подходите к перекрестку.

– Хорошо.

Повесив трубку, Юмин подумала, что ей стоит еще раз извиниться перед директором. На сердце навалилась тяжесть. Куда же Хёнчжу запропастилась?

Юмин потерла глаза и передала Чэгёну слова Чжонхёна.

– Пфф... – выдохнул тот.

Юмин нахмурилась:

– Извините. Заставляю вас тут мучиться со мной.

– Нет-нет. Мы помогаем, потому что хотим помочь.

– И все же...

Юмин почувствовала, что ее загнали в угол. Слезы хлынули из глаз. Дрожащим голосом она запричитала:

– Если бы только я не поссорилась с ней, если бы не отправила ее одну, ничего этого бы не случилось... И почему я вечно не могу сдержать эмоции? Ляпну что-нибудь и обязательно все испорчу.

– Ну почему вы вините себя в том, что подруга ночью ушла из дома? Вы не несете ответственности за ее решение.

– Я задела ее за больное. А ведь сегодня – ее день рождения. День, когда должно происходить только хорошее.

– А почему? Почему вы задели ее? Наверняка на то была причина.

– Просто... Просто не могла больше терпеть.

– Подруга сказала что-то неприятное?

– Да. С другой стороны, она это сказала из добрых побуждений.

– Но ведь вам было неприятно? Вы пробовали откровенно признаться в этом?

– Нет. Боялась, что поссоримся.

– Если это настолько серьезно, что может привести к ссоре, значит, тем более надо обсудить. Можете и поссориться. А потом помириться. Порой ссоры только сближают.

– Понимаете, это очень непросто для меня...

Юмин замолчала. Ее оправдания звучали все глупее и нелепее. Она почувствовала себя совсем жалкой.

– Извините. Трудно со мной, да?

– Что? Нет, вовсе нет...

Чэгён взъерошил волосы на затылке, выдохнул и наконец признался:

– Я просто, как бы вам сказать... удивлен, что такая способная девушка, как вы, может испытывать сложности в таких вещах.

Юмин потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

Выдержав приличную паузу, она переспросила:

– Что вы сказали?

– Ну, как бы объяснить... – смущенно морща нос, продолжил Чэгён. – Глядя на то, как ловко вы обращаетесь с клиентами на работе, я подумал, что у вас наверняка с друзьями полный порядок. К тому же далеко не каждый способен найти общий язык с хозяином нашего книжного.

– Просто директор очень добр ко мне...

– Но ведь это потому, что вы прекрасный собеседник. А с каким интересом вы говорите о книгах. Послушав вас, даже я поймал себя на мысли, что хочу почитать что-нибудь. Хотя обычно равнодушен к книгам.

– Вы слышали наши разговоры?

– Да. И еще... когда в магазине наплыв клиентов, очень сложно обслужить всех без единой ошибки. Я знаю, что вы постоянно выкручиваетесь, так что никто ничего не замечает. Вообще невероятно, что помощница на полставки выполняет такой объем работы и не жалуется. Считаю, Чжонхёну следует вдвое увеличить вам зарплату.

– Да что вы, я же постоянно ошибаюсь...

– Вы слишком скромничаете. Я бы на вашем месте жил с уверенностью, что не буду голодать ни дня своей жизни! В общем, попросите директора поднять вам зарплату. Или скажите, чтоб нанял вас официально на полный рабочий день. Вы же достойны этого.

– Но ведь... ох...

Юмин не ожидала таких комплиментов в свой адрес. В голове опустело. Директор часто хвалил ее, но это потому, что он был добрым и отзывчивым человеком. Такие люди ко всем относятся с одинаковым радушием. А Юмин была не настолько наивна, чтобы воспринимать его похвалу всерьез.

Однако друг директора совсем не выглядел добродушным. Казалось, он скорее выскажет правду, чем будет ублажать собеседника ласковыми словами. И если уж такой, как он, хвалит за то же самое, стоило задуматься.

– Спа... сибо, – запинаясь, выдавила Юмин и опустила голову.

Они молча спустились по лестнице и вышли к перекрестку. Разговор не клеился. Чэгён чувствовал облегчение оттого, что смог выполнить просьбу Чжонхёна и сказать девушке важные слова, а у Юмин от волнения кружилась голова.

К беспокойствам о Хёнчжу добавились эти как снег на голову упавшие комплименты, и теперь сердце Юмин бешено стучало. Плечи расправились, и захотелось строить грандиозные планы на будущее. В голове одна за другой возникали идеи, но в то же время Юмин уже знала, как на это отреагирует Хёнчжу.

«Наверняка она скажет, что я опять витаю в облаках. Что любимое дело должно оставаться хобби, а мне нужна нормальная работа. И что мне должно быть стыдно смотреть в лицо родителям».

Раньше она бы прислушалась к подруге и сразу отказалась бы от своих идей. Ведь Хёнчжу была гораздо более зрелой и самостоятельной, умела заботиться о себе, рано устроилась на работу и нашла свое место в жизни. Она имела свою точку зрения на все, а вскоре собиралась выходить замуж. Другими словами, Юмин казалось, что Хёнчжу с самого детства в сотню раз лучше нее.

«Но ведь это – моя жизнь...»

Всю дорогу Юмин обуревали противоречивые чувства. Так что она даже не заметила, как спустилась почти к самому перекрестку. Идущий позади нее Чэгён первый вскрикнул: «О! Это же...» И только тогда Юмин подняла глаза. Под фонарем на перекрестке, уткнув лицо в колени, на корточках сидела девушка. Трудно было не узнать ее. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, Юмин помчалась вниз.

– Хёнчжу! – громко позвала она.

Хёнчжу вздрогнула, подняла голову, но, заметив Юмин, нахмурилась. Ее лицо выражало скорее растерянность, чем радость. Хёнчжу подскочила на ноги и вдруг бросилась в соседний переулок. Глядя на то, как подруга сбегает, Юмин, опешив, остановилась.

– Но почему?..

Она не могла понять. Но самым непонятным было даже не то, что Хёнчжу убежала, а то, что сама Юмин чувствовала в этот момент. Странно, но когда она увидела подругу, то не испытала никакой радости. Только раздражение. Ей хотелось подойти и спросить: «Почему из-за нашей ссоры мой директор и его друг вынуждены до поздней ночи искать тебя?»

«Я хочу прекратить общение с Хёнчжу». Воспоминание о решении, принятом в полусне, снова напомнило о себе. В этот момент у перекрестка снова появилась Хёнчжу. Она медленно пятилась назад из переулка, куда пыталась сбежать, но, к несчастью, наткнулась на Чжонхёна. И теперь он двигался на нее, вытянув вперед руку, словно дрессировщик, направляющий питомца в нужную сторону. Глаза Хёнчжу бегали, высматривая пути отступления.

– Ча Хёнчжу.

Она вздрогнула и обернулась. За спиной стояла Юмин.

– Прекращай убегать. Я хочу серьезно поговорить с тобой.

– О чем нам разговаривать? Я не желаю ничего слушать. Почему нельзя просто оставить меня в покое?

– Я должна сказать тебе кое-что.

– Что? Хочешь извиниться? Или, может, придумала очередное дурацкое оправдание? Как же меня это бесит, Чи Юмин. Я хочу побыть одна, ясно тебе?

Только подойдя близко, Юмин заметила, как опухли глаза Хёнчжу. Весь ее аккуратный макияж поплыл от слез. Хёнчжу нервно перетаптывалась с ноги на ногу, будто все еще планировала убежать куда-нибудь подальше.

– Тебе мало того, что ты испортила мне весь день? Я что, преступница какая-то? Обязательно было звать с собой всех соседей, ловить меня и прилюдно унижать? Да ты... ты просто хуже всех. Ты самая никчемная из...

– Хёнчжу, давай-ка мы... – громко перебила Юмин, – прекратим нашу дружбу!

Пронзительный крик Юмин заставил Хёнчжу замолчать. Удивление быстро сменилось потрясением. Ей стало стыдно. Она оглянулась по сторонам, проверяя, не смотрит ли на них еще кто из прохожих, и, заикаясь, ответила:

– Что за... что за ерунду ты несешь? Ты в курсе, что порой ведешь себя как сумасшедшая?

– Хёнчжу, послушай. Ты мне уже просто поперек горла.

– Что? Поперек горла?

– Да, поперек. Причем с первых дней нашего знакомства. В первом классе средней школы я была изгоем, и ты дружила со мной просто из жалости. Тебе же этого совсем не хотелось. Но учитель дал такое задание, и ты ответственно выполняла, не забывая демонстрировать, как же тебя все это раздражает.

– Подожди, эй! Когда это я?..

– Давай честно. Ты ведь никогда не считала меня своей подругой. Помнишь, как ты сказала, что больше не хочешь заполнять со мной обменный дневник? А школьный конкурс талантов? Когда после выступления все издевались надо мной, ты хоть словом поддержала меня?

– Ну ты вспомнила! Конечно, я считала тебя подругой. Настоящей!

– Ты уехала учиться за границу и просто исчезла. А как собралась в Корею, так сразу написала мне. Помнишь, как в приказном тоне попросила составить тебе план путешествия? Я что, твоя служанка? И все же я ответственно подошла к поручению. Продумала все детали и поводила тебя по классным местам, однако ты не удосужилась ни поблагодарить, ни хотя бы отметить мои старания!

– Тут и мне есть что сказать. Ты тогда...

– Да! Я тогда попросила тебя хоть что-нибудь рассказать мне. Ведь ты молчала весь день. И что я услышала? Первое, что ты рассказала, – это историю про то, как тебя чуть не похитили! Конечно же, мне было обидно, и я поступила ужасно: грубо ответила, ранила твои чувства. По... по... поэтому и я наверняка тебе противна!

Под конец Юмин начала заикаться. У смелости, которую она нашла в себе, кажется, истек срок годности. И Юмин ужаснулась тому, что выложила Хёнчжу все, без утайки. Только теперь она начала осознавать, что натворила. Медленно росло сожаление, накатил страх столкнуться с последствиями этого разговора.

Хёнчжу выдохнула и опустила голову. Тени скрывали выражение ее лица, но Юмин знала: подруга не просто разозлилась на нее. Это был настоящий гнев. Нет, даже ярость.

Однако сделанного не воротить. И Юмин решила идти до конца. Раз уж они начали этот разговор, она изольет все накопившиеся эмоции.

– У... у... у нас же никаких общих интересов! Нам вообще некомфортно друг с другом. Вечно пытаемся подстроиться и только ругаемся каждый раз! Дак какой смысл оставаться подругами? Давай прекращать эту дружбу. Прошу тебя, просто исчезни из моей жизни. Хёнчжу, пожалуйста!

Ей казалось, что от скопившихся внутри эмоций несет отвратительным гнилостным смрадом. Все, что Юмин скрывала столько лет, вышло наружу, и она ощутила невыносимый стыд. Вот бы сейчас Чжонхён или Чэгён врезали ей чем-то тяжелым, и она бы просто отключилась.

Юмин ждала, что Хёнчжу набросится на нее. Надеялась, что хотя бы не вцепится ей в волосы. Но даже драка ее не пугала, ведь рядом стояли Чжонхён и Чэгён.

«Не убьет же она меня, в конце концов?»

Однако последствия вызывали тревогу. Хёнчжу непременно растрезвонит всем вокруг об их ссоре, причитая: «Бывают же такие двуличные создания!»

«Ну и что? Пусть рассказывает! Мне уже все равно. Хоть убивайте меня!» – рычала она про себя, как обезумевший лев, но губы при этом дрожали от волнения. Больше ей нечего было добавить. Хотя обид скопилось гораздо больше, и она высказала лишь часть из них. Но Хёнчжу по-прежнему молчала.

«Ну же, скажи хоть что-нибудь!» – умоляла про себя Юмин, и тут Хёнчжу наконец открыла рот:

– Как ты меня достала, Чи Юмин.

Однако ее голос звучал совсем иначе, чем Юмин представляла себе. Она удивленно застыла. Хёнчжу подняла голову. Ее лицо выглядело растерянным и обиженным.

– Ты мне тоже не нравишься! – выкрикнула она. – Мы совершенно разные! Я пыталась подружиться с тобой, но ничего не вышло. Я видела, что ты считаешь меня обманщицей и не веришь ни единому моему слову. Тогда зачем было врать, что веришь?

Неожиданное признание Юмин послужило спусковым крючком для потаенных эмоций Хёнчжу. Все ее обиды и раздражение прорвались наружу.

– Когда классный руководитель попросил меня приглядывать за тобой, я честно пыталась подружиться. А ведь мне тогда было всего четырнадцать. Что понимаешь в таком возрасте? Я старалась не бросать тебя одну, стала меньше времени проводить с моими подругами. В итоге у меня со средней школы из подруг только ты и осталась! Думаешь, мне не обидно?

В какой-то момент Юмин показалось, что она снова в средней школе. Хёнчжу глядела на нее с таким же отчаянием, с каким она сама только что высказывала свою обиду. Было в этом выражении лица и что-то детское, и что-то очень живое, искреннее.

– Подруга говорит, что ее чуть не похитили в чужой стране, а она не верит! Странно, что я вообще продолжила с тобой общаться после этого. Ты хоть помнишь, что тогда сказала? Я вот до сих пор не могу забыть. Ты знаешь, как я в этот раз старалась поддерживать разговор, чтоб ты опять не упрекнула меня в молчании? Но ведь нам и говорить-то не о чем, однако ж вынь да положь! – выкрикнула Хёнчжу и затихла, пытаясь восстановить дыхание. После чего сбивчиво добавила: – В итоге и наговорила тебе гадостей...

Хёнчжу вдруг зажмурилась и, резко вскрикнув «черт!», отвернулась от Юмин.

– Да, ты права! Мы уже друг другу как кость в горле. Сколько лет мы терпим друг друга? По одному выражению лица понимаем, о чем каждая из нас сейчас думает. По тебе уже давно видно, что ты меня не выносишь. И я тебя тоже. Но я больше не хочу искать повод полюбить тебя.

Высказав все это, Хёнчжу бросила на Юмин гневный взгляд. Та, пораженная этой исповедью, смотрела на подругу приоткрыв рот. Но когда Хёнчжу закончила, Юмин с силой зажмурилась, подняла голову к небу и выдохнула. Ее напряженные плечи расслабились и упали вниз.

– Хёнчжу... – наконец позвала она.

– Что еще?! Что опять?

– Думаю, все хорошее между нами уже произошло, – вымученным голосом подвела итог Юмин.

Хёнчжу фыркнула.

– Прости меня, – серьезным тоном произнесла Юмин. – За всю боль, что я тебе причинила. Мне очень жаль, что так вышло. Но, думаю, пришло время нам с тобой по-хорошему проститься друг с другом. Не будем лезть из кожи вон, чтобы помириться. Для нас обеих будет лучше мирно разойтись в разные стороны.

Детская обида исчезла с лица, и Хёнчжу по-взрослому, хоть и слегка хмурясь, взглянула в глаза Юмин. Теперь они были похожи на две по-настоящему зрелые личности, которые устали тянуть многолетние отношения, пропитанные ядом обид.

– Когда выстраиваешь общение, не думаешь о том, как потом его завершать. Но теперь я понимаю, что стоит заранее задумываться об этом. Размышлять о том, сможете ли вы в случае чего расстаться по-хорошему.

– Разве можно вообще расстаться по-хорошему? Конец отношений не бывает красивым. Нам уже не забыть того, что наговорили друг другу. Вспомним и в ужасе содрогнемся, – возмутилась Хёнчжу.

– И все же лучшее, что мы сейчас можем сделать, – это распрощаться. Согласна?

– Да. Лучшего времени для расставания, наверное, не придумаешь. Снова закрывать на все глаза, мириться и поддерживать эту недодружбу было бы совсем глупо.

– Поэтому я и хотела сказать... – Юмин изобразила подобие улыбки. – Спасибо тебе за все. И будь счастлива.

Хёнчжу закусила губу, и на ее глаза навернулись слезы. Но она не расплакалась. Тяжело дыша, она смотрела на Юмин.

В конце концов Хёнчжу тихо усмехнулась и ответила:

– Ты тоже.

Юмин и Хёнчжу направились к выезду из деревни. Густая, непроглядная ночь миновала, и сумерки постепенно отступали. Чэгён выехал с общественной парковки и остановил машину у обочины.

– Я отвезу до аэропорта.

– Ой, что вы, я могу и такси вызвать...

– Ну и сдерут втридорога по ночному тарифу. А у вас и так был нелегкий день...

– Ну да, вы правы. Спасибо. Правда, – отозвалась Хёнчжу.

Она радостно закинула сумку на заднее сиденье, и пока Юмин помогала загружать остальные ее вещи в багажник, Хёнчжу забралась назад, порылась и что-то достала из сумки. Дверца багажника громко захлопнулась. Юмин подошла попрощаться и увидела, что Хёнчжу опускает стекло. В руки Юмин полетела книжка.

– А это сама читай.

В ладони упал роман «Полнолуние», который она днем купила для подруги. Юмин сощурилась и насупленно взглянула на Хёнчжу. После чего вытащила полученную в подарок «Деревню, о которой ты забыл», протянула ее через окно машины и резко добавила:

– Хотела сказать тебе то же самое!

И обе рассмеялись.

– Я же говорила, что не представляю, как можно расстаться по-хорошему, – напомнила Хёнчжу.

– Да, говорила.

– Но кажется, у нас получилось.

– Видишь, я оказалась права. А ты нет.

– Уф, сразу ясно, что нам не по пути.

Словно спасаясь от мучительного разговора, Хёнчжу подняла стекло. Они обе решили не утруждать себя долгими проводами и не махать друг другу рукой, как это непременно сделали бы друзья. Они уже все высказали друг другу под тем фонарем, и больше их рядом ничего не держало. Это было прощание без лишних реверансов.

Машина Чэгёна с Хёнчжу на заднем сиденье уносилась прочь в бесконечный тоннель. Юмин провожала их взглядом, пока машина окончательно не скрылась в темноте. Чувство облегчения понемногу заполняло ее сердце.

«Да уж, теперь у меня целых ноль друзей».

Однако это не показалось ей странным и неправильным.

«Если подумать, хороших нолей тоже много! Например, экодвижение „Ноль отходов“ или напитки с пометкой „Ноль калорий“. Чем „ноль друзей“ хуже? Не велика беда! И без друзей можно прожить. А станет совсем одиноко, как сумасшедшая пристану к первому попавшемуся с разговорами!»

Юмин вернулась домой, бухнулась на кровать и отключилась, едва ее голова коснулась подушки. На следующий день проснулась поздно, во второй половине дня. Живот сводило от голода, и она наскоро поужинала рисом с простыми панчханами^[7], которые отыскались дома. На углу обеденного стола лежала книга, которую Хёнчжу вернула ей.

Проделав дырку среди прочих книг, стоящих на книжной полке, Юмин с тяжелым вздохом попыталась всунуть туда «Полнолуние», но тут ее озарила неожиданная мысль: «Стоп, у меня же есть друг!»

Юмин переоделась и вышла из 201-й квартиры. Почти вприпрыжку она миновала перекресток и спустилась по склону, ведущему к торговым рядам.

Едва она зашла в книжный «Читаем взахлеб», ее друг, выглянув из подсобки, радостно поприветствовал ее:

– Юмин, это вы?! Сегодня пришли пораньше?

– Да, директор!

– Наверное, не выспались. Как ваше самочувствие? Проводили подругу?

– Конечно! Подремала дома и побежала сюда. Едва открыла глаза, тут же захотела увидеть вас! Вчера, когда я тут уснула, мне приснился сон. И, честно говоря, вы сыграли в нем очень важную роль.

– Да вы что? Сон обо мне – это интересно. И что же приснилось?

– Представляете, во сне вы отправили меня в междумирье. Междумирье – это такое пространство...

Юмин подошла к бару, взяла фартук и начала готовиться к открытию магазина. Все это время они болтали с Чжонхёном. Их беседа текла плавно и непринужденно. Юмин смеялась и выглядела абсолютно счастливой. Как много всего ей хотелось осуществить!

– Подождите, я не понял. Дак что там с пространством между сном и явью? – допытывался Чэгён, когда выслушал всю историю.

– Ну как вам сказать... – ответил Чжонхён, неторопливо глотнув чай.

Кённан с чайником в руках сочувственно цокнула языком.

– Ты действительно не понимаешь?

– Ну, кто знает? Я же стал хранителем, обретя волшебную бусину? Может, и у Чжонхёна есть скрытые способности.

– Чэгён, ну что за глупости ты говоришь? И вообще, почему вы обсуждаете это у меня в чайной? Нельзя было пойти в другое место? У меня дел невпроворот!

– Знаем мы ваши дела. После того как у парня из 101-й все наладилось, у вас нет других забот. Забыли, кто вас поймал, когда вы чуть не сбежали от него? Страшно подумать, чем бы все закончилось, если бы я не вмешался.

Кённан громко опустила чайник на стол, так что тот зазвенел, и с возгласом «Подумаешь!» исчезла.

Чжонхён громко расхохотался и поставил рядом с чайником полупустую кружку.

– Помните, я сказал вам, что ищу возможности в каждом мгновении? – Чжонхён обнял ладонями еще теплую кружку и продолжил: – Когда я понял, что Юмин вот-вот провалится в сон, то испробовал одну технику, о которой часто думал в последнее время. Я применил нечто вроде внушения. Также использовал пару приемов, чтобы погрузить ее в осознанный сон. Мм, слышали о гипнозе, с помощью которого можно увидеть прошлые жизни? Что-то вроде этого. Проще говоря, засыпающего человека погружают глубоко в подсознание и вытягивают из него честные ответы на вопросы.

– Ну вы даете! Скрывали от нас, что владеете гипнозом? – возмутился Чэгён, и Чжонхён скромно улыбнулся, продолжая крутить в руках кружку с чаем.

– На самом деле это не совсем гипноз... Ха-ха, я и сам лишь в теории знал, как это происходит. Никакой лицензии на такие практики у меня нет. Так, нелегальная самодеятельность. В этот раз просто повезло. У нас с Юмин удивительная совместимость.

– Но говорят же, что многократные «случайности» – уже закономерность и определенное мастерство. Доброта, умение слушать и капелька стратегии? Что-то мне сразу не верилось, что вы пользуетесь только этим.

– Но ведь это правда. Я ведь, в отличие от остальных, обычный человек. Такой же, как любой другой гость нашей деревни.

Именно поэтому Чэгён считал Чжонхёна самым необычным из всех удивительных существ, живущих в деревне Мокхва. Однажды он так же приехал в деревню исцелять сердечные раны, но, когда справился со своими проблемами, настойчиво пожелал остаться и помогать другим. Среди ведьм, инопланетян, роботов с развитым искусственным интеллектом, имуги, вампиров и русалок этот обычный человек играл свою, очень важную роль. И Чэгён с любопытством наблюдал за ним.

– Скажите честно. Вы так долго здесь живете, что у вас, как у других, появились суперспособности? Или прилетели к нам из будущего на машине времени и знаете что-то, чего не знаем мы? А может, в вас вселился чей-то дух или что-то подобное?

– И это говорит человек с волшебной бусиной во рту? – сделав еще один глоток чая, рассмеялся Чжонхён, переведя все в шутку.

– Не умею я менять чужие воспоминания. Я ведь не колдун какой-нибудь, как Кённан. Доброта, умение слушать и небольшой хитрый план – это все, чем я вооружен. Потому произошедшее можно назвать настоящим чудом.

Чжонхён поставил кружку на стол, и его добрые кофейного оттенка глаза засияли.

– Юмин всего лишь внимательно слушала мой голос и, благодаря этому, увидела сон, который был ей так необходим. Так что ее решение разорвать дружбу с Хёнчжу и все слова, которые она, набравшись смелости, наконец высказала подруге, – целиком ее заслуга. Мой вклад совсем незначителен. Разве не здорово? Юмин спасла себя сама!

Чжонхён был по-настоящему восхищен. Чэгён даже испугался за него. После того как ему удалось хоть немного помочь Кённан решить проблему с юношей из 101-й, Чэгёну захотелось и дальше помогать жителям деревни. Ему надоело сидеть сложа руки и ждать, когда кто-то оставит свое заветное желание.

Однако откровенно вмешиваться в дела целителей души и их клиентов он не мог. Поэтому решил поучиться разным трюкам общения у Чжонхёна – такого же простого человека, как и он. Но выходит, у него получилось излечить чье-то сердце даже без магии или особых способностей. А Чэгён? Обладающий волшебной бусиной, он понятия не имел, с какой стороны подойти к сердцу человека.

– Уф-ф...

Сунув руки в карманы спортивных штанов, Чэгён прилег на диванные подушки и запрокинул голову. Не понимая, что делать, он пошевелил языком бусину во рту и прикрыл глаза.

– Не волнуйтесь, – посоветовал ему Чжонхён. – Вы уже знаете правильный ответ и прекрасно справляетесь со своей задачей. Не представляете, как я рад, что вы стали хранителем деревни.

Произнеся это, он повернулся к Кённан и не забыл похвалить ее за прекрасный чай, аромат которого его просто покорил. Издалека доносилось громкое стрекотание цикад. Яркое желтое солнце мерцало за окном, напоминая о том, что на дворе лето.

Глава 5

Развлекательный центр

– Добро пожаловать в наш развлекательный центр! – приветствовал Чэгёна знакомый радостный голос.

Это был трехэтажный развлекательно-игровой центр, все три этажа которого легко просматривались изнутри. Едва Чэгён вошел внутрь, как масляный аромат попкорна защекотал ему нос. Коротко кашлянув, к нему направилась Тами. Она была одета в форму рядового сотрудника, но на самом деле являлась хозяйкой этого места.

Внутри располагались три зала мини-кинотеатра, караоке, фотобудка, зона с массажными креслами и зона с игровыми автоматами. К оформленной лампочками билетной кассе примыкала стойка, где продавалась еда и попкорн.

– Ну как вам? Разве не идеально?

– То есть... это кинотеатр?

– Больше чем кинотеатр! Это полноценный развлекательный центр.

– Не слишком ли масштабно для нашей деревеньки?

– Ни в коем случае! Я тут провела небольшое исследование и узнала, что из-за недавнего бума в соцсетях сюда толпой повалили туристы. А в будущем ожидается еще больший приток клиентов. Без развлекательного центра не обойтись! Так что я подготовилась. Да и местным жителям не помешает разнообразить свою культурную жизнь.

– Да уж... Смотрю, вы настроены решительно.

– Еще бы. Раз уж это место приютило меня, пока я здесь, мой долг – помочь землянам! Поверьте, возможностям моей *?№;% и моим способностям нет пределов.

– Как вы сказали? Кводжима Бэкон Нова? – постарался Чэгён повторить как можно точнее. Но Тами резко рассмеялась, будто ее пощекотали, и замотала головой, приговаривая: «Ох, не надо, не надо!»

– Землянам трудно это произнести. Но ничего страшного. С сегодняшнего дня у моего космического корабля *?№;% появилось новое имя – развлекательный центр!

От розовых стен, футуристического дизайна интерьера, мерцающих тут и там неоновых надписей и жужжащего электронного звука, что доносился из игровой зоны, у Чэгёна закружилась голова.

Возможно желая органично вписаться в яркий интерьер, Тами покрасила волосы в розовый и теперь выглядела как настоящий современный подросток. Впрочем, даже не обычный подросток, а чудаковатый хипстер, оторванный от реальности. Поэтому никто не признал бы в ней владелицу здания. Скорее приняли бы за обычную студентку на подработке.

– Тами, вам не обязательно так торопиться с открытием. Подготовьтесь как следует. Думаю, время позволяет.

– Нет! Медлить нельзя! Я уже готова приступить к обязанностям. Мой собственноручно переделанный космический корабль станет идеальным местом для страдающих землян, ведь здесь они смогут развеяться и повеселиться. Чэгён, доверьте мне любого клиента. У нас с моим кораблем достаточно сил. Больше, чем у кого бы то ни было здесь.

– Сперва советую принимать поменьше клиентов и поучиться взаимодействию с ними. А пока вы и говорите, и ведете себя немного странно.

– Индивидуальность! Изюминка – вот в чем дело! Чэгён, это единственный способ запомниться людям. Такая же изюминка, как ваш неизменный синий костюм!

– Я ношу его просто потому, что удобно.

Он решил не уточнять, что приобрел этот костюм давным-давно, когда помогал своему факультету готовиться к студенческому фестивалю.

– Как бы то ни было, Чэгён, отправляйте ко мне самого проблемного клиента! Я готова принять любого. Ведь вы имеете дело с самой способной целительницей этой деревни. В развлекательном центре столько возможностей! Так что я справлюсь на ура.

– Уверенность в себе – это хорошо. Но все же...

– Не беспокойтесь. Поручите мне ваши проблемы. И увидите, с какой легкостью я решу их. Вам останется только принять от меня заветные желания клиентов и исполнить собственную мечту. А когда вы задумаетесь о следующем хранителе деревни, вспомните обо мне! Не волнуйтесь, я буду беречь эту деревню много-много лет. Ведь живу дольше любого землянина!

Чэгён казалось, что перед ним непробиваемая стена. Расписанная граффити ярко-розовая стена в три метра толщиной, которую не сломить голыми руками. У Чэгёна заболела голова.

– Ха-ха, хорошо. Я запомню. Но вам надо знать, что я не занимаюсь распределением клиентов хозяевам заведений. Если кому-то совсем тяжело, я, конечно, могу вмешаться и передать клиента другому, но первая встреча предрешена судьбой. Однако здесь у вас... немного... – Чэгён задумался, как аккуратно выразить собственную мысль. – Как бы это сказать... Похоже на место, куда одновременно заходит слишком уж много людей.

– А-а! Беспокоитесь, как я справлюсь с потоком клиентов?

– Нет, дело не только в этом...

– Все в порядке! Я все продумала. К тому же я прекрасно помню правила этой деревни. Одному хозяину – один клиент. Если клиентов больше – отдать другому, так как не удастся одинаково сосредоточиться на нескольких сразу. Да-да! Я знаю. Сколько бы человек сюда ни пришло, обещаю бросить все свои силы только на одного, – положив руку на грудь, поклялась Тами.

Чэгёну так и хотелось добавить, что проблема не только в этом. Но был ли смысл говорить в никуда? Кое-что становится ясным, только когда в непробиваемую стену прилетает что-то достаточно тяжелое и она рассыпается на куски.

Не в силах тягаться с таким завышенным самомнением, Чэгён передумал в чем-либо убеждать это существо:

– Хорошо, я вас понял. Но если возникнут проблемы, сразу же сообщайте мне. И чем быстрее, тем лучше.

– Уверяю вас, никаких проблем не будет!

– Ох...

Борясь с дурным предчувствием, Чэгён вышел из развлекательного центра. Тами помахала ему рукой и в тот же день открыла двери своего центра. Никогда еще в деревне Мокхва не было заведения с подобной концепцией, и потому влекомые любопытством клиенты хлынули в новое модное место.

В результате развлекательный центр добился небывалого успеха. К удивлению Чэгёна, год прошел без происшествий. Благодаря своему необычному подходу, Тами успела обслужить целых шесть клиентов, которые в конце концов исцелились и покинули деревню. Правда, никто из них так и не оставил свое заветное желание, но Чэгёну пришлось признать, что у Тами все-таки был определенный талант.

Однако вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением, Чэгён отправился на пик Судьбы к норе, где спала жаба.

– Бабушка! Бабушка, вы здесь?

Из влажных листьев выпрыгнула жаба и заморгала морщинистыми глазами.

– Извините, я потревожил ваш сон?

– Не волнуйся, мой дорогой. Ведь я сама сказала тебе приходить, если потребуется помощь.

На месте, где только что сидела жаба, теперь стояла хозяйка дома «Весна» – бывшая хранительница деревни Мокхва. Она столь неожиданно сменила облик, что Чэгён вздрогнул и шагнул назад.

Глядя на него, старушка довольно рассмеялась:

– Давно не виделись! Сегодня на улице так свежо, что я даже рада вылезти подышать воздухом. Была б зима, боюсь, не вышла бы к тебе. Слишком уж я мерзлявая.

Старушка выглядела очень уставшей. Она села на большой камень, стоящий поблизости, медленно зевнула и тепло улыбнулась.

– Что-то ты припозднился. Я думала, ты придешь ко мне гораздо раньше. Уже давно настало время пожаловаться, что никто не оставляет заветные желания, а ты терпишь, справляешься. Все-таки не зря Хочжон выбрала именно тебя.

– Бабушка, я вообще не по этому вопросу. Вы знаете инопланетянку по имени Тами?

От одного упоминания Тами у Чэгён сдавило виски, и он нахмурился.

– Как же не знать. Она прилетела в нашу деревню за неделю до твоего приезда. И я с огромным удовольствием приветствовала удивительную гостью из далекой галактики.

– Она точно инопланетянка?

– Вот уж не знаю. Мне доселе не приходилось иметь дело с жителями других планет.

Старушка снова зевнула. Чэгён взглянул на нее с недоверием и, присев на поваленное дерево, нервно постучал себе по коленям.

– В деревне полно необычных существ, так что с ее происхождением я смирился, но все-таки почему мне так неспокойно? Вроде бы и справляется она неплохо. Может, все дело в том, что Тами резко выделяется на фоне остальных? Как корабль, одиноко дрейфующий в океане. Чувствую, она нам еще устроит веселую жизнь...

– Ого, сигнал интуиции? То, что нужно для настоящего хранителя.

– Фух, не знаю. Я уже попробовал пару раз вмешаться и до сих пор не уверен, что тогда правильно поступил. Хотя я старался как мог, но что, если от меня требовалось совсем не это? Так что теперь я сомневаюсь. Эта инопланетянка слишком высокого мнения о себе. Конечно, порой такая позиция очень помогает, но ощущение, что в нашем деле это как-то не совсем...

– Ты уже поговорил с ней об этом?

Чэгён покачал головой.

– Тами отлично справляется с работой. Поэтому вполне может быть, что я... ошибаюсь... На самом деле я не уверен, что вообще имею право что-то кому-то советовать. Чжонхён сказал, что у меня хорошо получается, но, по сути, я по-прежнему остаюсь ни на что не способным мальчишкой...

Чэгён ощутил, что чем больше он говорит, тем сильнее расстраивается, и понемногу затих.

– Поэтому ты пришел узнать мое мнение?

Чэгён кивнул.

– Хм-м... – протянула старушка и медленно добавила: – Не знаю, что ответить.

Повисла тишина, и Чэгён, немного выждав, удивленно переспросил:

– Это все?

– Да.

Чэгён нервно усмехнулся и взглянул прямо в глаза улыбающейся старушке. Той, кажется, понравилось впечатление, которое произвел ее ответ, и она шутливо добавила:

– Чего же ты хотел? Я только что проснулась от долгого сладкого сна. Что я могу подсказать, обладая сей скудной информацией? Так что да, другого ответа не будет.

– Надо было мне объяснить поподробнее...

– Нет.

Ее трость ударила о камень. Старушка уверенно замотала головой:

– Ты знаешь про Тами гораздо больше меня. Ведь именно ты наблюдал за ней все это время. И не мне тут строить из себя волшебную старушку, которая даст тебе мудрый совет.

– Но ведь...

Однако Чэгён не придумал, что возразить. Он ожидал, что бабушка будет добра и учтива, а она отправила его восвояси, не вручив ни единой подсказки. И теперь Чэгён почувствовал, будто окончательно зашел в тупик. Он опустил голову и потер пальцами ноющие виски.

– То есть вы хотите сказать, – тихо пробормотал Чэгён, – что это полностью моя ответственность?

Долгая тишина заставила его поднять глаза, но рядом уже никого не было. Видимо, жаба ускакала обратно в свою уютную обитель. Впрочем, Чэгён уже знал, какой ответ он бы услышал. Чэгён застонал и направился вниз с горы.

В это время Тами, сидя в кабинке билетной кассы, как обычно изображала из себя рядового сотрудника развлекательного центра. Напротив нее в игровой зоне сидел парень в серой толстовке.

«Так-так-так. Житель 202-й квартиры Мун Ису?»

Тами улыбнулась. В ее кабинке располагалась скрытая от чужих глаз приборная панель с бесчисленным количеством кнопок и рычагов. В последнее время Мун Ису не вылазил из игрового центра. А это значило только одно: время пришло. Пора приветствовать нового клиента!

«Чем же в этот раз порадовать землянина?»

Решив для себя, что Ису – новый клиент, Тами, напевая себе под нос, пробежалась пальцами по панели, выбирая нужную кнопку. Но в этот момент кто-то еще, шаркая обувью, зашел в развлекательный центр. Синий спортивный костюм и шлепанцы в комьях земли – это мог быть только хранитель деревни Мокхва.

– Чэгён, добро пожаловать! Давно не виделись, – широко улыбаясь, встретила его Тами.

Только вот на этот раз во взгляде Чэгёна чувствовалась особенная решимость. Он резво подошел к кассе и, наклонившись к самому окошку, строго сказал:

– Этого не трогать.

– Не поняла.

– Не забирайте себе жильца из 202-й.

– Это почему же?

– Слишком опасно поручать его вам. Он радикально отличается от всех тех, кого вы обслуживали до этого. Это очень ранимый и чувствительный человек. Он уже давно здесь и ни с кем не нашел общего языка. Вам с ним не справиться.

– Вы что, не верите в меня? Да я уже шестерых благополучно проводила из деревни! Такой, как я, здесь больше нет. Если не я, то кто же поможет ему?

Тами постучала по клавишам панели, и откуда-то вылезла аккуратная стопка документов. Она послюнявила палец и начала демонстративно перелистывать бумаги.

– Я уже собрала полное досье на Мун Ису. Теперь я все знаю о его прошлом и почему он оказался здесь. И если сравнить историю его жизни с историями других землян, которым я помогала, то ничего особенного в ней нет. – Тами вытянула руку и начала загибать пальцы. – В последнее время никто на его глазах не умирал, он не становился жертвой преступления и не страдал от затяжной депрессии. Из жизненных трудностей – разве что детство на грани бедности. Уверена, мне хватит и недели, чтобы исцелить его раны, и он покинет деревню!

– Душевные раны не всегда столь очевидны. Тами, одни и те же проблемы каждый переживает по-своему. Допустим, предыдущие клиенты легко исцелились благодаря вашей неуемной энергии. Но я бы не был так уверен, что и этот...

Тами вытянула указательный палец и прислонила его к губам Чэгёна, не дав тому договорить.

– Все это я уже учла. Не переживайте. Вспомните, вы же с первого дня сомневались в моих способностях. Но поглядите, как великолепно я справилась! Все земляне меня просто обожают. Новый клиент не станет исключением. И вот еще что, Чэгён... – Тами сощурилась, но ее рот продолжал улыбаться. – Мне кажется, это уже превышение полномочий. Вы же сами сказали, что не решаете, кому и какой достанется клиент? Этот парень выбрал мой центр. А я готова принять его и справлюсь с последствиями.

Чэгён шумно выдохнул через нос, отклонился назад и сунул руки в карманы штанов. Посверлив Тами пронзительным взглядом, он наконец сделал шаг назад. Отступление было таким же стремительным, как и недавнее бойкое наступление.

– Хорошо. Но помните: если что-то пойдет не так, сразу же сообщайте мне.

– Мой развлекательный центр умело справляется со всеми проблемами. Так было, есть и так будет всегда.

Чэгён, не оборачиваясь, вышел из здания.

«Есть!»

Радуясь победе, Тами вскинула и опустила локти, сжав ладони в кулаки. И в этот момент перед ней всплыл голубой голографический экран. Это было сообщение от бортового искусственного интеллекта по имени Беба.

«Анализ шаблонов поведения Мун Ису завершен».

– Отлично, Беба. Сообщи результаты анализа.

Разглядывая различные голограммы, невидимые посторонним, Тами приступила к изучению информации. При этом она не забывала обслуживать клиентов: распечатывать билеты на сеансы, вовремя открывать кинозалы, готовить еду и выставлять ее на продажу.

Беба выяснила, что Мун Ису приходил в развлекательный центр ежедневно между одиннадцатью утра и четырьмя часами дня. А уходил в промежуток между двумя и четырьмя часами ночи. Однажды в течение целой недели он укладывался вздремнуть на кресло ожидания у входа в кинозал и уходил домой только в шесть-семь утра.

Мун Ису использовал развлекательный центр исключительно как игровую площадку, игнорируя все прочие развлечения. Он мог отвлечься от игры и ненадолго выйти утолить голод дешевым набором еды с попкорном, но все остальное время проводил в игровой зоне. Чаще всего он любил играть в «Бит Блэйз Революшен». Семь из двенадцати часов он посвящал этой игре.

Так как он покупал еду прямо здесь, то частенько подходил к стойке и делал заказы, однако количество реакций на приветствия Тами до сих пор равнялось нулю. Даже если она просто приветливо здоровалась с ним, Ису одаривал ее леденящим душу взглядом, полным равнодушия, и никогда не здоровался в ответ.

– Видимо, пословица «На добрый привет добрый и ответ» не работает с этим землянином... – дочитывая последнюю голограмму с информацией, выдохнула Тами и скрестила руки на груди.

Ей казалось, любой постоянный посетитель рано или поздно начинает обмениваться легкими приветствиями с сотрудником центра, которого видит каждый день. Но Ису, по всей видимости, не планировал вступать ни в какие беседы.

– Как можно пройти мимо такой очаровательной, ни на кого не похожей девушки? Надо быть просто непробиваемым. Ну ничего, у меня и на такой случай есть решение, – пробормотала Тами, закрыла голограмму и начала стучать по клавишам приборной панели. Вскоре на всю игровую зону прогремели фанфары. С потолка полетели разноцветные бумажные конфетти и осыпали голову Ису, который наслаждался очередной игрой.

Из окошка с монетами звонко посыпалась целая гора мелочи. На экране возникла надпись: «Поздравляем с тысячной по счету игрой!» Растерявшись, Ису смахнул конфетти с волос и начал поднимать выпавшие ему монеты.

– Любой землянин обрадуется неожиданному везению! – посмеивалась Тами, наблюдая, как Ису до отказа набивает карманы мелочью.

В тот день вместо ужина он заказал и съел большой тройной сет, включающий чесночный попкорн и жареных кальмаров.

На следующий день Ису заглянул в развлекательный центр слегка за полдень. На нем была все та же серая толстовка.

Когда юноша уже собирался пройти в игровую зону, Тами преградила ему путь:

– Уважаемый клиент, у нас сегодня акция, мы раздаем бесплатные билеты в кино. Могу я подарить вам один?

– А во сколько сеанс?

– Можно выбрать любой. Во сколько вам удобно?

– После полуночи.

– Могу предложить ночной сеанс, который начинается в час двадцать. Берете?

– Да.

Не уточнив название фильма, не поинтересовавшись содержанием, Ису сунул билет в карман и ушел к автоматам. Ночью он отправился в кинозал, планируя поспать в мягких креслах, но в итоге досмотрел фильм до конца, хотя дремота и одолевала его весь сеанс. Это была вдохновляющая история про бедного мальчика, который усиленно трудился ради своей мечты и в конце концов все-таки добился желаемого.

На финальных титрах Ису закрыл глаза и долго беззвучно плакал в пустом зале, пока не заснул. Тами не стала его будить, лишь осторожно укрыла пледом.

Утром следующего дня Ису оставил плед на кассе и стремительно покинул здание. Поздно вечером он вернулся в развлекательный центр. К удивлению Тами, в этот раз он помылся и переоделся в темно-синий свитшот.

Улыбнувшись во весь рот, Тами громко приветствовала его:

– Сегодня вы поздновато!

На полпути в игровую зону Ису остановился и, помешкав, буркнул:

– Да.

Еле заметно кивнув, он направился в игровую зону.

«Наконец-то поздоровался!»

Прогресс был на лицо. Насвистывая песенку, Тами потянула за рычаги на панели и застучала по кнопкам.

На этот раз Беба попыталась взломать мобильные приложения Ису. Проникнув в его аккаунты, она скачала всю информацию о том, какую он слушает музыку, какие смотрит видео и какие вводит поисковые запросы. Проанализировав его вкусы, она подобрала нужный алгоритм. И вскоре в колонках заиграла совсем другая музыка. Теперь в развлекательном центре звучали песни, которые Ису наверняка оценил бы по достоинству.

– Пока все идет как по маслу, – довольно прошептала Тами, со спины наблюдая за Ису, который с удивлением обернулся на колонку.

Было заметно, как он обрадовался, услышав знакомую песню. И вот теперь решающий удар.

Когда Ису подошел к стойке заказать еды, Тами вручила ему купон на массаж.

– Это мне?

– Да, остались лишние. Когда у билетов выйдет срок годности, придется их выбрасывать, и я решила раздать постоянным клиентам. Так что сегодня обязательно насладитесь бесплатным массажем!

Опешив от такой щедрости, Ису принял купон и в полночь того же дня, просканировав код, воспользовался массажным креслом. Удача улыбалась ему со всех сторон, и Тами заметила, что Ису как будто ожил. Ну а что? Наполнил карманы монетами, как следует выспался, а теперь еще и сделал приятно телу. Конечно же, юноша выглядел довольным. Теперь и для Ису, как для паренька из того фильма, наступило время перевернуть страницу и начать все с чистого листа.

Его физическое состояние заметно повлияло на настроение. И эти изменения, как по принципу домино, повлекли за собой новые. Увидеть их Тами смогла уже на следующий день.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте.

Впервые за все время Ису как следует ответил на приветствие Тами, при этом взглянув ей в глаза и даже вежливо поклонившись. Она улыбнулась очаровательной улыбкой и указала рукой в сторону прилавка с едой:

– У нас новое меню. Сет с курицей в хрустящей панировке и с рисовыми шариками.

– Ого... И так дешево?

– Вы тоже так подумали? Сегодня я угощаю!

– Что? Угощаете меня?

– Да! Ведь вы наш постоянный клиент. Ха-ха!

Ису глядел на Тами широко раскрытыми глазами и оторопело хлопал ресницами. Но в итоге он не смог съесть и половины купленного ему ужина. Видимо, он в принципе не ел много, потому что привык обходиться перекусами. И все же между ними наконец-то возникла доверительная атмосфера. Они впервые представились друг другу, Тами притворилась, будто она его ровесница, и предложила перейти на «ты».

В три часа ночи Ису покинул развлекательный центр и вернулся обратно только в девять часов вечера следующего дня. Тами глядела на него и не верила своим глазам. Бодрый и радостный Ису, с которым она почти подружилась, явился с грязными волосами и в прежней серой толстовке.

– Привет! Проходи! – поздоровалась с ним Тами, но Ису опять никак не отреагировал на это приветствие. Лишь молча направился в игровую зону и сел за свою любимую «Бит Блэйз Революшен». Он снова ничем не отличался от того угрюмого парня, которого Тами встретила в самый первый день. Она была в замешательстве.

– Как странно... Это и есть «чувствительность», про которую говорил Чэгён?

Эта серая толстовка стала для нее такой неожиданностью, что она срочно вызвала Бебу и начала донимать расспросами, не случилось ли чего. Однако даже Беба не смогла проанализировать столь странное поведение клиента.

Тами собралась с духом и снова села за приборную панель. Начались бесконечные попытки завоевать внимание Ису: купоны на массаж, песни в караоке, просмотры фильмов, вкусная еда и крепкий сон... На какое-то время все это вытаскивало его из скорлупы, но не проходило и трех дней, как Ису возвращался к прежнему состоянию. И снова Тами наблюдала, как бледнеет цвет его лица, темнеют круги под глазами, грязные волосы путаются, а он продолжает морить себя голодом или просиживает ночь напролет за видеоиграми.

В какой-то момент эти качели вывели Тами из равновесия. Она обещала Чэгёну, что справится за неделю, но назначенный срок уже вышел. Бессилие и злость захлестнули ее, и Тами стукнула кулаком по кнопке на панели. Перед ней возникла голограмма с синим экраном. Беба уточняла: «Подтвердить выбор?»

– Запускаем аварийный протокол!

Тами стиснула зубы и нажала «Да». В тот же миг за кассой появилась человеческая фигура в корпоративной форме развлекательного центра. Это была голограмма нового сотрудника, управляемая Бебой.

Поручив искусственному интеллекту управление всеми процессами, Тами поспешила к Ису.

– Ису! Ису! Ты занят?

Усердно составляющий комбинацию для ритм-игры Ису хмуро взглянул на нарушительницу спокойствия. Но время было уже упущено, и игра провалена.

– Слушай, у меня завтра выходной. Не хочешь вместе сходить куда-нибудь? – не заботясь о чувствах Ису, наседала Тами.

От столь неожиданного предложения у Ису вдруг закружилась голова. Он уже и не помнил, когда в последнее время с кем-то выходил хоть куда-нибудь.

– Давай завтра полдвенадцатого встретимся прямо напротив входа в центр. Договорились? – напористо предлагала Тами, словно варианта «отказаться» просто не существовало.

Не понимая, что отвечать, Ису лишь смущенно пробормотал: «Ага» и «Ну да», после чего оторопело проводил взглядом Тами, убежавшую в комнату для сотрудников. Ису был обескуражен. Он впервые видел кого-то настолько самоуверенного. Кого-то, кто так нагло пересекал проведенную им черту.

– Завтра, полдвенадцатого...

Сколько бы он ни думал, подходящей причины отказаться не находилось, да и провести время вместе с кем-то казалось любопытным и волнительным. Случайно столкнувшись взглядами с другим работником центра, Ису резко отвел глаза и снова сосредоточился на игре. Однако волнение мешало ему, и комбинации никак не складывались.

На следующий день Тами, облачившись в свой самый сногсшибательный наряд, подошла к входу и целых два часа простояла в ожидании Ису. Но тот, проснувшись лишь полчаса назад, оставил ей сообщение с извинениями и снова пропал. Впрочем, Тами особо ни на что не рассчитывала, поэтому спокойно прогуливалась по округе.

Наконец запыхавшийся Ису появился у входа в центр:

– Фух... Я пришел. Ты давно ждешь?

– Нет, совсем немножко. Тут рядом много интересного, так что я с удовольствием прогулялась. Ну что, пойдем? Ты же еще не обедал? Готовься набивать живот вкусностями до самого вечера!

– Попытаюсь.

Его одежда и сегодня выглядела не очень опрятно. Казалось, Ису с трудом выудил из своего гардероба что-то более-менее приличное, но на ткани виднелись заломы от сушилки, и ощущался неприятный затхлый запах, который, по-видимому, не выветрился даже после стирки.

Все прошло замечательно. Следуя своему идеальному плану, Тами кормила Ису здоровой едой, старалась не перенапрягать его долгими прогулками, чередуя их с отдыхом, и умело поддерживала искренний, ненавязчивый разговор.

«Он уже два часа семнадцать минут и тридцать восемь секунд рассказывает о ритм-играх. Видимо, они ему очень нравятся. И похоже, это вообще единственное, во что Ису готов вкладывать свои силы».

Общаясь с ним, Тами узнала не более того, что уже проанализировала и выложила ей Беба. Когда их чудесная прогулка подошла к концу, Тами чувствовала прилив уверенности. Должно быть, между ними просто возникло небольшое недопонимание. Или же она слегка поторопилась. Ведь теперь она знала об Ису практически все! Видимо, дело все-таки в том, что она ждала быстрого результата.

– Сегодня было классно! – воскликнула Тами, сжав ладони Ису, когда они вернулись к развлекательному центру.

Он неловко улыбнулся. А когда они уже попрощались, вдруг окрикнул ее:

– Тами!

– Что? – обернулась она.

Его глаза бегали туда-сюда, а ладони нервно теребили края одежды.

– Ты так добра ко мне, потому что я тебе нравлюсь?

– Что? Нет, конечно! Мне вообще не нужны отношения!

– А...

– Это все?

– Да.

– Ну пока! Увидимся!

Лучезарно улыбаясь, Тами помахала ему рукой и впорхнула в развлекательный центр. Но на следующий день она в ужасе вскрикнула: «Не может быть!» Тами надеялась, что, благодаря вчерашней прогулке, Ису повеселеет, но вместо этого в дверях появился все тот же мрачный парень с постным лицом, который целую ночь безвылазно играл в игры.

– Он даже отказался от обеда, которым я хотела угостить его!

Тами помахала кулаками в воздухе и вышла из комнаты отдыха. После чего, постучав по клавиатуре, убрала звуконепроницаемый завес вокруг комнаты.

– Опять напялил эту серую толстовку... – пробормотала она и злобно зыркнула на Ису.

С того дня он намеренно избегал Тами. Уходил, когда она пыталась заговорить с ним, и отказывался, когда предлагала купоны и бесплатные билеты. Если же ей все-таки удавалось всучить ему подарок, то позже она находила его на кассе.

Пытаясь восстановить отношения, Тами, казалось, только усугубляла ситуацию. В конце концов это ее так вымотало, что она передала управление Бебе и заперлась в комнате отдыха. Возможно почувствовав облегчение из-за отсутствия Тами, Ису в ту ночь уснул прямо на диване в зале.

В два часа сорок минут в развлекательном центре остались только Ису и Беба в облике сотрудника. Тами вышла из комнаты отдыха и, еле переставляя ноги, подошла к юноше. Она села вплотную к нему, и Ису проснулся, но от вечного недоедания не нашел сил пошевелиться.

Тами оперлась на Ису всем весом, словно отчаянно требуя внимания, но, не дождавшись реакции, спросила:

– Ты не проголодался?

– Не особо, – бесцветным голосом ответил Ису.

– Так и заболеть можно.

– Мне нормально.

– А мне нет!

– Я все равно умру раньше, чем мне исполнится двадцать.

– Откуда тебе знать, когда ты умрешь?

– Я знаю.

Тами разочарованно выдохнула:

– Зачем ты тратишь свое время на мысли о смерти? О жизни надо думать!

– А почему бы и не подумать о смерти. Нельзя, что ли?

– Послушай, никто на самом деле не желает умирать!

– А я вот хочу.

– Тогда это болезнь. Депрессия или что-то вроде того. Может, лучше сходить в больницу?

– Думаешь, я не ходил?

– Но ведь сейчас не ходишь? А надо наблюдаться у врача, пока не полегчает. Невозможно же жить в таком состоянии!

– Поэтому я и хочу покончить с этим. Только так смогу освободиться.

– Как ты можешь такое говорить? Странный ты. Думаешь, умереть легко?

– Ну а что делать, если я не вижу смысла в моей жизни?

– Какой тебе нужен смысл? Это же просто жизнь. Все рождаются просто так, а потом уже придумывают себе какие-то смыслы, ищут причины жить. Изначально ничего такого нет. Но попытки отчаянно найти эти причины приводят к мыслям о бессмысленности жизни и желанию умереть. Так зачем думать о том, чего нет? – бурно жестикулируя, проповедовала Тами.

Ису захохотал.

– А я про это и говорю. Если изначально нет никакой причины жить, то почему бы не выбрать смерть? Есть ли причины не делать это? Я никому не помешаю, тихонько уйду из жизни, так в чем проблема?

– Но если ты умрешь, мне будет очень и очень грустно. И всем, кто тебя знает, будет тяжело пережить эту утрату. Ты думал об этом?

– Ты меня, конечно, извини, но все вы переживете. Человек справляется с любым горем.

Тами тяжело выдохнула. Она чувствовала, будто перед ней выросла стена. Серая кирпичная стена. Тусклая, грязная стена без единой надписи. Настолько высокая и толстая, что казалось невозможным не только пробить ее, но и расслышать голоса по ту сторону.

– Поговорила с тобой, и аж самой стало тоскливо, – пробормотала Тами.

Ису не ответил.

– Теперь молчишь, потому что мне стало грустно? – подстегнула притихшего юношу Тами.

В ту же секунду он поднялся с места, и она рухнула на диван, потеряв опору. Когда она встала, Ису уже ушел. Тогда Тами снова упала на диван и с силой заколотила руками и ногами по воздуху. После чего схватилась за голову и вскричала:

– Как же он меня раздражает! Неужели все земляне такие? А-а-а, сил моих нет! Предыдущие клиенты такими не были. Видать, этот парень тот еще фрукт даже среди землян. Отдельный неизученный вид!

Тами вдруг подскочила и позвала:

– Беба!

Перед ней всплыло нежно-голубое окно голограммы с вопросом: «Чем могу помочь?»

– Я так больше не могу. Проанализируй всю ситуацию целиком, вплоть до этого момента, и предложи мне адекватное решение.

В считаные секунды анализ был завершен. Совет Бебы звучал кратко:

– Перепоручите Ису владельцу другого заведения.

– Нет! Я вложила столько сил, а ты предлагаешь мне сдаться? А-а-а! Не хочу! – нервно застучала по кнопкам приборной панели Тами.

– Перечисли все возможные варианты выхода из данной ситуации, исключая тот, где нужно передать Ису кому-то другому.

Стены развлекательного центра загудели и завибрировали. Пока заданная инструкция выполнялась, освещение в здании не переставало моргать. А вскоре весь пол билетной кассы завалило бумагами со списком возможных вариантов развития событий. С горящими глазами Тами присела прямо на бумаги и принялась жадно изучать напечатанную мелким шрифтом информацию.

– Сдаться? Еще чего! И не подумаю!

Дзынь-дзынь-дзынь! Из окошечка автомата «Бит Блэйз Революшен» без остановки вылетали монеты. Дважды подчеркнув в тщательно разработанном плане мероприятие «Неожиданно свалившееся богатство», Тами с тревогой наблюдала за Ису.

У него выпал джекпот, но Ису оставался невозмутимым. На экране всплыла надпись о том, что он успешно завершил сложную комбинацию. Не обращая никакого внимания на гору монет, лежащую на полу рядом с ним, Ису достал телефон и теперь, похоже, проверял остаток денег на счете.

«Меньше ста тысяч вон! Тебе же нужны деньги? А тут такая удача! Доволен?» – мысленно обратилась Тами к Ису, уже предчувствуя победу. Он выдохнул, чуть заметно улыбнулся и вдруг просто направился к выходу, так и оставив гору денег нетронутой.

Тами выскочила и, раскинув руки, преградила ему дорогу. Раздался натужный смех, и она угрожающе воскликнула:

– Там остались твои деньги! Ты должен их забрать!

– Джекпот тоже твоих рук дело?

– Какая разница? Все равно выигрыш твой.

– Зачем ты все это делаешь? Если я не нравлюсь тебе, то что это? Жалость? Ты жалеешь меня?

– Да! Жалею!

– И долго еще ты собираешься меня жалеть? Тами, пожалуйста. Прекрати. Оставь меня в покое.

Криво улыбаясь, Тами перетаптывалась с ноги на ногу. Ису грубо потер руками лицо и схватился за голову. Другие посетители центра удивленно поглядывали на них. Не вынеся такого внимания, Ису отодвинул Тами в сторону и вышел на улицу.

Четыре дня спустя Чэгён обнаружил гору мусора у входа в дом. Со стороны казалось, что в мешках вполне приличные вещи. Заметив среди мусора чек за доставку еды, Чэгён отправился в 202-ю квартиру.

«А здесь ничего не меняется...» – разочарованно отметил Чэгён. Хозяйка 201-й квартиры сняла с дверей старые листовки и рекламные объявления, как начала работать в книжном магазине. А вот дверь ее соседа из 202-й до сих пор утопала в объявлениях, предложениях и рекламных проспектах, которые прикрепили прямо на дверь.

Чэгён постучал в дверь, а когда та медленно открылась, в нос ударил спертый запах. Несмотря на день за окном, в квартире было темно как ночью, и даже автоматический свет в прихожей не работал. Ису выглянул из-за двери. Вид у него был заспанный.

– Здравствуйте, я к вам по поводу мусора.

– А-а-а... Его нельзя было там выбрасывать?

– Нет, дело не в этом. Я просто заметил там хорошие вещи и хотел убедиться: они точно на выброс?

В проеме двери виднелись горы мусора, которым была усыпана вся прихожая. Казалось, Ису не сразу понял, что Чэгён имеет в виду, поэтому медлил с ответом. Но вскоре сдавленно выдохнул:

– Да. Я все это выбрасываю. Не планирую больше пользоваться. Если вам что-то нужно, можете забрать себе. Или продать.

С этими словами Ису захлопнул дверь прямо перед его носом. Чэгён нахмурился и почесал лоб.

Быстро сообразив, в чем дело, Чэгён отправился в развлекательный центр.

– Тами! – громко позвал он, ворвавшись в здание. – Где она?

За билетной кассой стоял голографический сотрудник, созданный искусственным интеллектом. Конечно, в глазах обычного человека голограмма ничем не отличалась от живого сотрудника, но того, кто обладает волшебной бусиной, так легко не провести.

– Управляющая сейчас в комнате отдыха для сотрудников и...

Но Чэгён не дослушал. Он перепрыгнул через стойку кассы и распахнул дверь комнаты для сотрудников. Тами куда-то спешно собиралась и даже не обратила внимания на ворвавшегося к ней Чэгёна. Казалось, все ее мысли занимало что-то иное. Она невозмутимо обогнула Чэгёна и вышла наружу.

– И куда вы собрались в таком виде? – опешив, спросил Чэгён.

Как ни посмотри, но в солнечных очках и маске, с натянутым на голову капюшоном Тами выглядела подозрительно.

– Не надо тут шуметь. Не видите? Я занята.

– Чем бы вы ни были заняты, остановитесь и объясните, что у вас с жильцом из 202-й?

– Я как раз выдвигаюсь решать связанный с ним вопрос. Так что ждите моего возвращения. Как можно быть таким нетерпеливым?

– Это я-то нетерпеливый?.. – удивился Чэгён.

Оттолкнув его, Тами вышла из развлекательного центра. Ошеломленный, Чэгён выскочил следом и решил проследить, что задумала эта инопланетянка. Они подошли к «Весне», и Тами спряталась в ближайших кустах, убедившись, что из укрытия хорошо просматривается вход в подъезд. Она явно чего-то ждала.

– И зачем вы этим занимаетесь?

– Помолчите. Неужели непонятно? – прижав палец к губам, прошептала Тами.

Чэгёну стало даже любопытно, как далеко это существо собирается зайти, и он, примостившись сзади, присоединился к непонятному ожиданию. Около семи часов вечера, шаркая стоптанными кроссовками, из подъезда вышел Мун Ису. По-видимому, он, как обычно, направлялся в развлекательный центр, чтобы спустить на игры все свои деньги.

Как только он повернул за угол и исчез из поля зрения, Тами выскочила из кустов и бросилась к дому.

– А обязательно было прятаться? – последовав за ней, не прекращал допытываться Чэгён.

Взлетев по лестнице, Тами оказалась перед дверью с номером 202 и вдруг достала отмычку.

– Я просто поздно осознала, что мне не хватает кое-какой информации.

– Вы что, хотите сказать, что собираетесь ограбить чужой дом?

– Что значит «ограбить»? Я просто немного осмотрюсь.

– То есть незаконное проникновение в наши дни не считается преступлением? Я хочу кое-что спросить. Вы хоть раз пробовали просто поговорить по душам с жильцом из 202-й?

– Пробовала. Еще как пробовала, и логично, что, раз я здесь, ничего из этого не вышло! Если не собираетесь помогать, то просто уходите. Вы мешаете мне работать!

– Надеюсь, у вас не хватит наглости вскрывать замок прямо в присутствии хозяина дома?

– Но согласитесь, это лучше, чем выламывать дверь.

– Все инопланетяне такие наглые?

– Понятия не имею! – обиженно ответила Тами, зыркнув на Чэгёна.

Тот какое-то время неотрывно глядел на отчаянную взломщицу, а потом подошел вплотную к двери и открыл ее своим ключом. Не ожидая такой помощи, Тами округлила глаза и с недоверием взглянула на хранителя.

– Ну, чего стоите? Заходите.

– Я могла бы и сама справиться.

– Не сомневаюсь.

Оттолкнув Чэгёна в сторону, Тами проникла в квартиру 202. Комната Ису напоминала помойку. Все окна были плотно закрыты шторами. В темном помещении, пропитанном неприятными запахами, Тами натянула на ладони тонкие латексные перчатки, которые захватила с собой. После чего, включив фонарик на телефоне, начала осторожно рыться в вещах.

«Надеюсь, хоть сейчас ты поймешь всю серьезность ситуации».

Чэгён стоял в темной прихожей и ждал. Ждал, что Тами быстро сама все осознает. Ведь каждый сантиметр этой квартиры, пропитанный тревогой, кричал о том, что Ису в критическом состоянии. А Тами пока не под силу справиться с такой серьезной ситуацией. Она должна была самолично принять решение о передаче Ису владельцу другого заведения деревни Мокхва.

– Тами? – окликнул ее Чэгён, устав ждать, и, не услышав реакции, переступил через гору мусора.

Когда он вошел в комнату, Тами разглядывала книжную полку. Чэгёну не хотелось исследовать чужой дом, и он с неохотой посмотрел туда, куда направила свой взгляд инопланетянка. Ничего необычного там не было: всего лишь стопка хилинг-романов.

– Неожиданно, – потирая подбородок, отметил Чэгён.

Ису не походил на человека, который читает такие книги. Однако же он, словно белка, запасающая желуди, собрал целую полку романов, исцеляющих душу.

– У меня не было информации о том, что он коллекционирует такие книги!

Чэгён ошеломленно взглянул на Тами. Та тяжело дышала, словно совершила важное открытие. Так долго плутающий в лабиринте человек любую полоску света принимает за спасительный выход. Тами ощутила, что нашла потерянный пазл.

– Послушайте, Тами, я не знаю, о чем вы сейчас думаете, но эта новая информация никак вам не поможет. То, что вы так много о нем знаете, не решает проблемы. Может, вам лучше выделить время и просто еще раз поговорить с Ису? Тогда...

Но Тами вылетела из комнаты, даже не дослушав. Ее дикая одержимость определенной идеей говорила о том, что она сама оказалась загнана в тупик.

Чэгён выдохнул, тихо вышел из квартиры и запер ее на ключ.

– М-да, нелегко нести на себе бремя хранителя.

Тем временем Ису бродил из зала в зал по развлекательному центру. Все дело в том, что у него закончились последние сбережения. Теперь не только на игры, даже на сегодняшний ужин ему не хватало.

«Что я вообще делаю?»

Он сам не понимал, почему до сих пор не покинул развлекательный центр, а все еще бесцельно бродил туда-сюда. Возможно, ему просто хотелось попрощаться с Тами. Или в нем еще оставались обрывки привязанностей к этой жизни?

– Извините, а другая девушка, которая здесь работает, сегодня не придет? – поинтересовался он у сотрудницы, стоявшей за билетной кассой. Если у нее выходной, Ису решил попытать счастья завтра.

– Скоро подойдет. А, вот и она!

В дверях стояла раскрасневшаяся Тами. Она тяжело дышала и судорожно оглядывалась по сторонам. Заметив Ису, она просияла и вдруг с устрашающим видом напористо двинулась на него.

– Держи!

Она сунула ему книгу. От бумаги пахло типографской краской, словно книгу принесли прямо из магазина. Это был довольно известный роман – «Деревня, о которой ты забыл».

– Зачем она мне?

– Прочитай и поделись со мной впечатлениями.

Глаза Тами блестели, но Ису нахмурился.

– Зачем? – повторил он.

– Что значит «зачем»?

– Зачем мне читать ее и делиться с тобой впечатлениями?

– Ну, мне показалось, тебе понравится. То есть... Я подумала, будет здорово потом обсудить ее. Тебе сейчас полезно почитать такую литературу.

– Полезно? Мне такое вообще не нравится. Терпеть не могу!

– Быть такого не может...

– Если ты считаешь ее полезной, сама и читай.

– Нет! – отчаянно вскричала Тами. – Это же подарок, просто прими его. Возьми, даже если не любишь такое, а? Пусть лежит, и если когда-нибудь все-таки захочется полистать – откроешь и прочитаешь хоть пару абзацев.

Тами силой всучила Ису книгу, и тот, повернув голову, тяжело выдохнул:

– Извини, конечно, но это не то, что мне сейчас нужно.

– Тогда что тебе нужно? А? Скажи мне. Я добуду.

– Говоришь, как всемогущая...

– Ты правда можешь просить о чем угодно! Давай же! – взмолилась Тами.

– Что угодно?

– Конечно! Что пожелаешь!

Ису ненадолго прикрыл и снова открыл глаза.

– Есть кое-что, – начал он тихо, – на что я никак не могу решиться. Пришло время сделать шаг вперед, но мне не хватает смелости, и я, непонятно зачем, тяну резину. Мне самому надоела эта моя бесхребетность. Не знаю, как поступить.

– О, это же по моей части! Не волнуйся, я все решу!

Тами протиснулась мимо голографического помощника за билетную кассу и застучала по клавиатуре панели управления. После чего бросилась к автомату с замороженным соком и начала нажимать на кнопки. Наконец прозрачный стакан заполнился разноцветной фруктово-ледяной крошкой.

Протянув стакан Ису, Тами стерла пот со лба:

– Это сок храбрости!

Услышав странное название, Ису переспросил:

– Сок храбрости?

Тут Тами принялась эмоционально объяснять, жестикулируя, словно актер на сцене:

– Мне тоже нередко приходилось принимать сложные решения. Но каждый раз, когда я пила этот сок, все мои сомнения развеивались, и я без колебаний приступала к делу.

Нахмурившись, Ису сунул трубочку в рот. Холодный фруктовый лед напоминал апельсиновый сок.

– Ну как?

– Не знаю. – Ису облизал губы и уставился на стакан. Ощутив во рту сладкое послевкусие, он пробормотал: – Как будто бы чувствую небольшое облегчение.

– В этом и есть целительная сила сока храбрости! – довольно улыбнулась Тами. – Ну что? Помогла я тебе?

Заметив, как отчаянно она ждет ответа, Ису странно улыбнулся и сказал:

– Ты действительно хороший человек. – Он бросил взгляд на электронные часы, висящие над кассой, и быстро добавил: – Слушай, Тами, мне пора.

– Уже? Может, обсудим тему, которая тебя беспокоит?

– Не стоит. Спасибо за подарок. И за сок.

– Всегда пожалуйста!

Тами проводила Ису за дверь и долго махала ему рукой, пока тот не скрылся из виду.

Возвращаясь домой, Ису швырнул книгу на гору мусора, что возвышалась под фонарным столбом. Стакан из-под сока полетел под ноги, после чего пинком был отброшен на дальний конец улицы. Ису наконец-то чувствовал в себе смелость принять то самое решение. Распахнув дверь 202-й квартиры, он исчез в темноте.

На следующий день, напевая под нос песню, Тами весело прибиралась в развлекательном центре. Конечно, она могла поручить уборку Бебе, но решила, что физическая активность пойдет на пользу ее ментальному здоровью.

«Что-то он задерживается», – подумала Тами, когда увидела, что уже два часа дня, а Ису так и не появился. Ей так не терпелось его увидеть. Ведь они совершили шаг вперед! Земляне, конечно, скажут, что все это эффект плацебо, но она-то знала, что ее сок по-настоящему придавал человеку смелости.

– Уверена, решение, о котором он говорил, является тем самым ключевым звеном, что поможет нам разобраться с его проблемой.

А это значило, что Ису просто обязан вернуться в развлекательный центр с совершенно иным настроем. Ну а тут уж она свое не упустит и подтолкнет его к следующему важному шагу.

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Чэгёна. Ответив на звонок, Тами уже открыла рот, чтобы гордо воскликнуть: «Проблема решена!» – однако по ту сторону трубки она услышала то, что заставило ее замолчать. Вздрогнув, Тами выронила швабру и вскоре выбежала из центра, направляясь к дому «Весна».

– Оставьте меня в покое! Умоляю! – едва подбежав к зданию, услышала Тами.

Где-то наверху раздавались рыдания Ису. Она вскинула голову и увидела, как Чэгён, обхватив Ису сзади, отчаянно борется с ним, мешая перелезть через перила на крыше.

– Как вы узнали, что я здесь? – рыдал он.

Однако Чэгёну было сложно одному удерживать вдрызг пьяного юношу, который изо всех сил вырывался. К счастью, услышав шум, на крышу поднялись Инха и Юмин.

Бутылка соджу откатилась в сторону и ударилась о телефон Чэгёна, что валялся у них под ногами. В следующий миг экран телефона был полностью разбит ударом ноги.

– Ы-а-а-а-а! – закричал Чэгён и, обхватив Ису, с силой потянул на себя. Инха и Юмин быстро догадались, что происходит, бросились к ним и также потянули Ису в противоположную от края сторону. Не выдержав тройного натиска, юноша рухнул на крышу.

– Ну зачем?! Зачем вы меня остановили?! – в голос плакал Ису, бессильно лежа на крыше.

Рядом с ним, пытаясь отдышаться, лежал Чэгён и смотрел на ярко-голубое небо.

«Может, и Тоён пережил подобное?»

Инха и Юмин осмотрели Ису. Измученный Чэгён продолжал лежать и думать о друге. В деревне многие помнили Тоёна. Все они сказали, что замечали у него признаки депрессивного расстройства и не раз предотвращали попытки свести счеты с жизнью.

Поэтому он сбежал за территорию деревни. Чтобы никто не мог ему помешать.

Стоявшая около дома Тами словно приросла к земле. Даже когда Ису пропал из поля зрения, она продолжала сверлить глазами крышу. Девушка испытала сильнейший шок. По-хорошему, ей нужно было бы подняться наверх и лицом к лицу поговорить с Ису, но ноги не слушались ее.

«Выходит, он набрался смелости убить себя», – пронзила ее страшная мысль. В ту же секунду она развернулась и в панике бросилась в развлекательный центр.

– Спасибо вам за помощь.

– Да что вы. Не за что. Главное, что все кончилось без происшествий, – скромно улыбнулась Юмин.

Инха помог Ису подняться и сказал:

– Я побуду с ним, пока не протрезвеет.

– А я тогда сбегаю в магазин, куплю средство от похмелья и что-нибудь из еды.

– Спасибо, ребята. Рассчитываю на вас. А мне нужно срочно кое-куда отлучиться.

– Да, конечно.

– Спустимся вместе!

Чэгён спустился с Юмин по многочисленным лестницам и проводил ее до магазина, после чего направился прямиком в развлекательный центр. Инха и Юмин пока приглядят за Ису. А ему предстояло разыскать и отругать беглянку.

В развлекательном центре не горел свет. Чэгён подошел к билетной кассе и заглянул за нее. В углу, съежившись, всхлипывала Тами. Зайдя за стойку, Чэгён встал напротив и осуждающе взглянул на инопланетянку.

– И откуда такие берутся? – сразу же начала оправдываться Тами. – Земляне действительно странные. Ему подарили смелость, а он воспользовался ею, чтобы умереть? Как такое вообще возможно? Но еще более странно искренне желать собственной смерти! Если у тебя психические проблемы, надо идти в больницу и принимать меры. Зачем сразу бросаться с крыши? – Обхватив себя руками, Тами водила ладонями вверх-вниз по предплечьям. – Я даже подумать не могла, что такое может случиться. Я просто старалась изо всех сил и искренне полагала, что все идет как надо. Я лишь хотела доказать, что справлюсь! И зачем только я дала ему этот злополучный сок? Если бы не он, этого бы не случилось... Как же глупо я поступила...

Тами склонила голову к коленям и стучала кулаками себе по голове.

Чэгён тяжело вздохнул и обратился к Тами, которая все еще не понимала, в чем настоящая проблема:

– Как много вы знаете о жильце из 202-й?

– Практически все, – дрожащим голосом ответила Тами. – Его родители оба в долгах. Их импульсивность и неумение планировать привели к тому, что все его детство прошло в бесконечных переездах. Поэтому и друзьями не обзавелся. Недавно он отдал родителям половину суммы, что скопил на подработках, после чего уволился. А приехав в деревню Мокхва, потратил здесь свои последние деньги.

– Хватит, – подняв руку, остановил ее Чэгён.

– Тами, скажите, пожалуйста, вы все это услышали лично от Ису?

– Нет.

– Если вы даже ни разу не побеседовали об этом, как вы собирались его спасать?

– Я старалась. Я честно пыталась выудить из него информацию. Но что поделаешь, если он молчит! Я же не могла силой заставить его рассказать мне все!

– Тогда откуда эта уверенность, что вы, несмотря ни на что, сможете ему помочь?

– Но ведь если твоя жизнь стабилизируется, рядом появляется человек, на которого ты можешь положиться, и тебя поддерживают, даря надежду на лучшее, – ты клюнешь. Земляне всегда так делали, – пробормотала Тами и вдруг снова расплакалась. – Извините. Я готова передать Ису в другие руки. Видимо, я недостаточно хороша. Пускай помогу не я, главное – чтобы он снова захотел жить. Я совершила ошибку.

Хмуро наблюдавший за ней Чэгён, потер лоб. Затем подошел ближе и присел, взглянув прямо в глаза Тами.

– А вот теперь вы должны начать с самого начала и самостоятельно исправить допущенную вами ошибку. – Чэгён положил ладонь на плечо хозяйке развлекательного центра и слегка сжал пальцы. – Я даю вам последний шанс. Вы должны поговорить по душам. И не пытайтесь поменять Ису! Для начала попробуйте принять его таким, какой он есть.

Чэгён ушел, и Тами апатично перевела взгляд на зал с игровыми автоматами. Перед мысленным взором возник привычный образ Ису, поглощенного любимой игрой. Если сейчас она откажется от него, то вся эта история оставит глубокую рану в сердце каждого из них.

– Последний шанс... – прошептала Тами.

Теперь слово «последний» ощущалось совершенно иначе.

На другой день Тами явилась к двери Ису и отодрала от нее все старые листовки, рекламки и объявления. Тщательно отколупав даже следы от наклеек, она довольно фыркнула при виде чистой двери с цифрой 202. Затем, достав что-то из кармана, сунула это за табличку с номером квартиры.

Спящий практически в обнимку с горами мусора Ису, услышав отчетливый стук в дверь, поднялся и неторопливо зашаркал к двери. Выглянув из темной квартиры, он увидел лишь пустой коридор. Однако за неожиданно чистой дверью обнаружил подозрительный конверт. А в нем – билет на фильм «Последний шанс».

Нервно рассмеявшись, он собрался разорвать билет, но его пальцы застыли в воздухе. Благодаря заботам соседей, даже несмотря на переполох, который он недавно устроил, Ису чувствовал себя прекрасно. Он хорошо выспался и плотно поел. К тому же, когда он успокоил всех, что пойдет домой, хозяин квартиры всучил ему пятьдесят тысяч вон наличкой.

«А ведь я решил умереть, когда потрачу последнюю вону».

Внезапно он вспомнил, что перед смертью хотел пройти последний уровень в «Бит Блэйз Революшен» и справиться с музыкальной комбинацией самого сложного трека. Это было единственным, последним его желанием.

В полночь Ису, не колеблясь, отправился прямиком в развлекательный центр. В столь позднее время других клиентов там не было. За кассой стояла Тами. Она привычно поприветствовала его, с улыбкой воскликнув:

– Добро пожаловать!

«Интересно, знает ли она про вчерашнее происшествие?» – задумался Ису, но прямо спросить не решился. Он взглянул на табло электронных часов над кассой и сжал лежащий в кармане билет на фильм. «Последний шанс» начинался с минуты на минуту.

«Что я вообще делаю?» – сам себе удивлялся Ису. Он собирался вдоволь наиграться на свои пятьдесят тысяч вон, но ноги несли его прямиком в кинозал. Соблюдя все формальности и проверив на входе билет, Тами вместе с единственным зрителем сегодняшнего сеанса зашла в темный зал кинотеатра. Ису присел на указанное в билете место. Тами устроилась рядом. Начался фильм.

Однако сосредоточиться на фильме он не смог. Причем не по какой-то особенной причине. Просто сюжет был настолько скучным и плоским, что, даже внимательно следя за происходящим на экране, он не понимал, о чем идет речь. А судя по тому, что Тами широко зевнула, она тоже откровенно скучала.

– Может, сбегать за попкорном? – тихо спросила она в какой-то момент.

Впрочем, в зале никого, кроме них, не было, а значит, не было и причин шептать на ухо. Ису кивнул, и вскоре Тами вернулась с большим ведром попкорна всевозможных вкусов.

– Ты прочитал книжку, которую я подарила? – отправив в рот попкорн, все так же шепотом спросила Тами, глазами продолжая следить за сюжетом на экране.

– Нет, выкинул, – ответил ей Ису.

– Выкинул? Но почему?

– Не люблю такие романы.

– Можно же было просто поставить на полку. Неужели настолько не любишь?

– Да.

– И что, ты невзлюбил их с первой же книги?

– С первой?

– Ну, как узнал, что на свете существуют хилинг-романы, так сразу и возненавидел?

– Разве есть те, кто ненавидит что-то, едва узнав о его существовании?

– Вот и я о том. Значит, все же была какая-то причина? Ну, почему ты их так не любишь.

– Была.

– Расскажи.

Ису тяжело вздохнул.

– В первом классе средней школы я был членом школьного библиотечного клуба. – Откинувшись на мягкую спинку сиденья, Ису впервые за долгое время погрузился в воспоминания. – Каждый день после уроков я должен был прибираться в библиотеке. Просто я один не ходил на дополнительные занятия. И вот когда я заканчивал с уборкой, все уже уходили из школы и внутри становилось тихо-претихо. Домой мне идти не хотелось, и я находил повод задержаться в библиотеке – просто брал в руки первую попавшуюся книжку.

Тами кивнула.

– Когда мне исполнилось двадцать, жизнь стала невыносимой. Вообще и раньше было тяжко, но только тогда я это по-настоящему осознал. Короче, когда жизнь повернулась ко мне спиной, я утонул в книгах. По сути, единственное, что я приобрел в школе, – это привычку читать.

– И тогда ты начал зачитываться хилинг-романами?

Ису замолчал и какое-то время ничего не отвечал.

– Ладно, хватит, – вдруг отрезал он. – Долго объяснять.

– Ты что, не знаешь, какое это мучение, когда рассказ прерывают на самом интересном месте? Давай уже выкладывай все.

– Ты фильм смотреть не собираешься?

– История твоей жизни в сто раз интереснее этой ленты.

У Ису, осознавшего, что тут Тами, как ни крути, права, вырвался смешок. Слишком уж банальным и нудным оказался этот «Последний шанс». По сравнению с фильмом его история и правда выйдет увлекательнее.

Набравшись смелости, он продолжил свой рассказ:

– Наша семья жила бедно. Не совсем уж впроголодь, но на грани. В детстве я этого как-то не замечал. Просто радовался жизни.

– Вот как...

– У отца все не ладилось с бизнесом, и мы постоянно переезжали. Практически каждый год. Так что едва у меня появлялся друг, как приходилось с ним расставаться. В результате я так и не завел друзей. До сих пор не знаю, как это – дружить.

В определенный момент кадры на экране сменились на кадры из детства Ису. Но произошло это так естественно, что он даже не удивился.

– Где я только не жил. Во втором классе начальной школы у нас случилась какая-то проблема с договором аренды, и пришлось выгрузить все наши вещи на подземную парковку, где мы ночевали какое-то время. Тогда как раз был сезон дождей, и в один из дней парковку залило. Мама с папой как сумасшедшие бегали, вытирали воду, а мы с младшими братьями наблюдали за этим, забравшись с ногами на кровать. Но даже тогда я был счастлив. Как будто мы пираты, а это наш корабль и мы отправляемся навстречу приключениям...

На экране появились трое ребятишек, плывущих сквозь волны на корабле-кровати. Они смело сражались с похожими на гигантских комаров врагами, что подлетали к ним со всех сторон. Ису тихонько рассмеялся.

– Во втором классе средней школы мы некоторое время жили в здании торгового центра. Старое помещение кишело тараканами. Таких огромных я никогда раньше не видел. Помню, набрызгаешь всюду спреем от насекомых, уйдешь, а когда возвращаешься – весь пол усыпан мертвыми тараканами.

Увидев на экране воссозданную его воспоминаниями жуткую сцену, Ису передернуло от отвращения.

– Еще там не было теплой воды, и поход в душ становился тем еще испытанием. Бедная мама запирала дверь в общественном туалете и мучилась, пытаясь помыть нас с братьями ледяной водой. А мы верещали, что холодно. Но даже тогда я не считал себя несчастным.

Кадры на экране сменились, и перед ними предстала новая квартира. Дети с громким смехом бегали по комнате, пытаясь догнать кого-то. Громкий топот затих, и бегущий впереди ребенок продемонстрировал свою добычу – маленькую серую мышку.

– В первом классе старшей школы мы жили в доме с мышами. Каждый раз, когда мы ложились спать, слушали, как они бегают по квартире. Мы с братьями так наловчились охотиться за ними, что вскоре легко ловили их голыми руками. Раньше это было одним из помещений буддийского храма, поэтому прихожая была во-от такой высоченной, представляешь? Да уж, где я только не жил.

– И правда. Трудно было?

– Как бы странно ни звучало, я не чувствовал, что мы в бедственном положении. Возможно, поэтому и не считал нашу семью нищей. Удивлялся, конечно. Но повторюсь, несчастным себя не ощущал.

Атмосфера и краски фильма на экране поменялись. Герои выросли и повзрослели. Все вокруг помрачнело. На заднем плане зазвучала медленная, заунывная мелодия скрипки.

– Я был учеником, на котором родители могли отлично сэкономить. На частные курсы не ходил, а оценки получал высокие. Хороший результат без крупных затрат радовал мою семью и родственников. Поэтому все они настояли на том, чтобы я поступал в хороший вуз.

Ису потер рукой свое лицо. Герой на экране повторил это же действие.

– И вот я поступил в «университет мечты». Но выбранная специальность оказалась вообще не для меня. А просто сказать об этом родным я не мог. Пытаться поступать куда-то еще, заново искать себя было не по деньгам. Тогда я устроился на подработку. Хотел самостоятельно платить за учебу. Зарплаты не хватало, и я взял кредит на обучение. Но когда сумма почти набиралась, приходилось отдавать ее родителям. Расходы на жизнь и все такое.

Изображение на экране задрожало. Контуры предметов потускнели и начали растекаться, словно кляксы на бумаге. Кадры напомнили абстрактную картину, пятна на которой хаотично перемещались под своеобразную фоновую музыку. Казалось, на экране включили какое-то артхаусное кино.

– Вот тогда-то меня и накрыла депрессия. Не являлся на экзамены, целыми днями валялся дома в кровати. Хотя на подработку я продолжал ходить, в какой-то момент понял: все, что я зарабатываю, – уходит на оплату того, пятого, десятого. Я осознал, что мы бедны. Осознал, что из этого замкнутого круга нет никакого выхода. Я зарабатываю, а деньги исчезают, зарабатываю снова – и опять не вижу их. А если так продолжится и дальше, мне придется всю жизнь покупать подержанное или пользоваться подобранными где-то вещами. Путешествия и покупки так и останутся непозволительной роскошью. И однажды, когда я состарюсь и вдруг заболею чем-то серьезным, то просто умру, потому что не смогу оплатить лечение. – Не в состоянии и дальше смотреть на экран Ису закрыл лицо ладонями. – Даже когда я буду вымотан настолько, что захочу все бросить, мне все равно придется работать. А все потому, что, пока ты просто лежишь и ничего не делаешь, деньги каким-то образом продолжают утекать. Не могу же я сесть на шею семье, которой и без меня тяжело? – Его голос дрогнул, и он медленно выдохнул. – Извини. Рыдания подступили к горлу.

– Все нормально. Ты можешь поплакать, если хочется.

– Пойти к врачу и заняться лечением депрессии – тоже деньги. Несколько раз я, правда, сходил, когда понял, что уже на грани. Мне выписывали какие-то таблетки, но это ж надо постоянно наблюдаться и пропивать их курсами. А я снова и снова переезжал, постоянно был занят решением каких-то дел... Понимаю, что все это отговорки.

Тами молча положила ладонь на плечо Ису.

– Так что я решил, что должен спасать себя сам. Но что я умею, кроме как читать книги? Поэтому и обложился хилинг-романами, чтобы вытащить себя из этого состояния. По крайней мере, чтение утешало. Успокаивала мысль, что не одному мне так тяжело. Казалось, что и мои проблемы сами собой решатся, как это обычно происходит в таких произведениях.

У Ису перехватило дыхание. В какой-то момент на экране подул яростный ветер. От его завываний по спине побежал холодок.

– Только вот в реальности никакие проблемы не решались. В конце концов этот бег по кругу вымотал меня настолько, что я все возненавидел. Я понял, что эти романы – фальшивка. А вся боль и проблемы в них – надуманные. – Ису отнял руки от лица, искаженного злостью, и гневно зыркнул на экран. Его ладонь, сжавшая подлокотник, задрожала. – Персонаж одного из романов стыдился того, что живет в бедном районе. Нет, не этого надо стыдиться. Стыдно, когда ты живешь счастливой, как тебе кажется, жизнью, а прохожий на улице вдруг бросает тебе: «Голову-то хоть иногда мой». – Лицо Ису побагровело от возмущения. – Как такие полные лжи книги вечно становятся бестселлерами? Неужели люди покупают их только из-за красивой обложки и не смотрят на содержание? С другой стороны, чего я хочу? Большинство вообще не читает. Или же... Нет, это, конечно, абсурд, и все же... Неужели у всех такие мелкие проблемы, что они находят утешение в таких вот историях?

– Ису...

– Это все фикция. Посыпанная блестками фальшь! Утверждают, что в мире полно людей, кому гораздо хуже, чем мне. Дак это говорит только о том, что вся наша жизнь полна несчастий и страданий! Зачем?.. Зачем приукрашивать этот мир несправедливости и хаоса, где ты должен платить деньги за то, что просто дышишь?! – на весь кинозал выкрикнул Ису и вдруг расплакался. – Надо было еще раньше покончить с собой, тогда тебе не пришлось бы смотреть на все это.

Собственная жизнь казалась ему жалкой. Он боялся взглянуть в лицо Тами. После того как он вывалил ей всю ту черноту, что скопилась в его душе, с каким презрением она посмотрит на него? Тами молчала, дожидаясь, пока буря на сердце Ису хоть немного утихнет. А он, вновь закрыв лицо ладонями, не мог остановить поток мыслей, который изливался капля за каплей, словно из протекающего крана.

– В выпускном классе старшей школы у меня слегла бабушка. Она была очень хорошей, но папины старшие братья долго спорили, кто возьмет на себя заботу о ней. Не могли разобраться с финансовыми вопросами. Так что в итоге бабушку просто отправили в дом престарелых. Вскоре я услышал, что она умерла, и понял одну важную вещь, – угрюмо пробормотал Ису сквозь пальцы. – Люди в конце концов или заболевают раком, или попадают в аварию, или медленно гаснут от недоедания. Как бы ты ни лез из кожи вон, всех ждет примерно один и тот же финал. В таком случае разве не разумнее попрощаться с жизнью раньше, чем наступят все эти страдания?

Ба-бах! Раздался оглушающий раскат грома, и экран осветила белая вспышка.

– Все люди – идиоты, а мою жизнь уже не спасти. Они мне твердят, что на свете полно тех, кто оказался в еще более трудной ситуации, что мои страдания – и не страдания вовсе. Если я не в силах преодолеть такую ерунду, то что же дальше? Выходит, я просто какой-то дефект общества. А-а-а, ничего не хочу. Меня все бесит. Лучше бы наступил конец света. Или к нам ворвались инопланетяне и уничтожили всех жителей Земли!

Зал кинотеатра вдруг погрузился во тьму. В тишине раздавались лишь тихие всхлипы Ису. Его слова звучали резко и грубо, но по натуре своей он не был агрессивным человеком. Его учили не примыкать ко злу, даже если падаешь на дно. Поэтому, как обычный человек с тоской на сердце, он направлял свою агрессию на самого себя.

В конце концов Мун Ису принял решение. Если в жизни нет ни цели, ни смысла и если человечеству предопределены одни лишь несчастья, а он сам настолько слаб, что не в состоянии их выдержать, то остается лишь один выход. И этим выходом он посчитал смерть.

Но как помочь человеку, который принял такое решение? Что сделать, чтобы раны на его сердце затянулись? Ведь даже если дать ему отдохнуть и всячески осчастливить здесь, в деревне, едва он выйдет за ее пределы, все вернется на круги своя.

Тами убрала свою руку с плеча юноши:

– Ису, могу я кое о чем тебя попросить?

– О чем? – переспросил Ису, все еще пряча лицо в ладонях.

– Секунду.

Тами ненадолго оставила Ису и выскочила из кинозала. Вскоре из динамика раздался ее бодрый голос:

– Хватит уже смотреть унылые фильмы. Я включу тебе кое-что другое. Но пообещай мне, что посмотришь следующий фильм от начала до конца. Это и есть моя маленькая просьба. Выполнишь?

– Угу... – после долгой паузы буркнул Ису.

Видимо, Тами каким-то образом услышала его ответ и тут же отключила телепатический видеопередатчик, запустив вместо него видео продолжительностью в два часа. Новый фильм начался сразу, даже без заставки. На экране возник широкий морской горизонт. Ису отнял руки от лица, и яркие блики морских волн ослепили его.

Доносящийся из динамиков шум прибоя заполнил весь кинозал. Ису казалось, что он стоит на берегу и своими глазами обозревает бескрайние просторы синего моря. И все. Ничего другого на экране не происходило: только волны, бьющиеся о берег.

Тами бесшумно проникла в зал и села позади Ису. Этот умиротворяющий пейзаж быстро успокоил бушующие внутри эмоции. Уже более получаса он смотрел на морские просторы, и теперь эта картинка начала понемногу раздражать. Он, конечно, согласился выполнить просьбу, но так долго смотреть это непонятное видео было уже невмоготу.

– Мне обязательно досматривать до конца?

– Да. Я очень тебя прошу.

Как ни странно, ему совсем не хотелось спать. От морского пейзажа неприятно сжималось сердце. Борясь с недовольством и странными эмоциями, Ису разлегся на кресле и продолжал смотреть на экран. Когда прошел час, экран вдруг дернулся вверх. Словно камера на штативе упала и теперь снимала не море, а небо.

На нежно-голубом со всполохами бледно-желтых пятен небе, подгоняемые ветром, медленно плыли пушистые облака. Картинка оставалась неизменной: лишь высокое небо, в котором утопали и растворялись все заботы.

– Я не хочу больше смотреть на это! – возмутился Ису, спустя десять мучительных для него минут. Но Тами не ответила.

Несмотря на возмущения, Ису продолжал оставаться на месте. Наконец экран потемнел, и на черном фоне побежали финальные титры. Длинный ряд имен, написанных на незнакомом Ису языке, мелькал перед ним. Звук работающего кинопроектора смешался с шумом волн.

И вдруг Ису разрыдался. В голос, как ребенок. Это было совсем не похоже на те слезы, что он проливал ранее. Они не прекращались по его собственному желанию. Ису ощущал грусть, но одновременно с ней какую-то непонятную радость.

– Я... я не понимаю, отчего плачу, – охваченный эмоциями, прошептал Ису.

Тогда Тами крепко обняла его со спины:

– Ису, знаешь, о чем я подумала? Все эти книги, фильмы, музыка, природа – все, что утешало твое сердце, – все это имело смысл. Ведь дарило тебе еще один день жизни.

– О чем ты? Что изменится от того, что я проживу на день дольше?

– Если проживешь еще один день, у тебя появится еще один шанс. Это как гадать по монетке. Представь, что каждый день ты подбрасываешь монету, на одной стороне которой «счастье», а на другой «несчастье». Выпавшая сторона определяет твой день. Пускай сегодня выпали несчастья и трудности, кто знает, может, завтра выпадет счастье и удача? А если умрешь, уже не сможешь подкинуть монетку.

– Ну и пусть. Я не выдержу еще одного выпавшего мне «несчастья». Мне страшно, что в какой-то момент может стать еще хуже.

– Если станет невмоготу, я брошу монетку за тебя и добьюсь, чтоб выпало «счастье».

– Интересно, как?

– Помнишь мой «сок смелости»? Я все могу. Человеческое тело и разум несовершенны. Если внутри что-то сломалось и вовремя не оказали помощь, оно может окончательно выйти из строя. Обычно люди обращаются за помощью в больницу, но раз ты сказал, что для тебя это не так легко...

– Собираешься напоить меня очередным странным варевом? – усмехнулся Ису сквозь слезы, видимо посчитав, что она просто шутит.

– А если я скажу, что ты сможешь не падать духом, что бы с тобой ни стряслось? Поверишь? Если ты когда-нибудь попадешь в ловушку депрессии и не сможешь оттуда выбраться, я вытащу тебя.

– Что ты имеешь в виду? Ты иногда говоришь так витиевато... Прямо как актриса на сцене.

– Хорошо, попробую выразиться яснее. Что лучше? Продолжать ничего не делать, все глубже погружаясь в депрессию? Или воспользоваться парочкой простых методов, чтобы вернуться к стабильному состоянию, а затем начать хорошо питаться, спать, заниматься спортом и делать свои дела, помогая себе держаться на плаву, не впадая в уныние?

Рука, которой Тами обнимала Ису, крепко обхватила его шею, словно дразня. С мокрыми от слез глазами и улыбкой на губах, Ису забарабанил по ее руке и кое-как высвободился из тесных объятий. Пока он вытирал слезы, Тами перебралась вперед, на соседнее с ним кресло.

Выдохнув, Ису заговорил:

– Но разве моя жизнь стоит того, чтобы так стараться ради нее? Я все равно не знаю, зачем и для чего живу. А искусственно выдумывать себе смысл жизни не хочу.

– Пускай в твоей жизни нет особого смысла, но все еще есть бесконечное количество возможностей. Каждое мгновение дарует новый шанс, тебе остается только научиться жить счастливо с его помощью. Торопиться некуда. Будешь учиться этому постепенно. А я буду рядом. На подхвате. Вместе мы обязательно победим.

– Но однажды даже тебе все это надоест.

– А вот и нет!

– Мы же не в романтических отношениях. Разве достаточно одной дружбы или доброго отношения, чтобы выдержать такого, как я? Зачем тебе такая обуза? Ты очень скоро выдохнешься, водрузив на себя такую ношу.

– Ничего. У меня уйма свободного времени. Но подожди-ка... – Тами нахмурилась, задумчиво наклонила голову и приподняла ведерко с попкорном. – Вообще это странно. Почему бы и не стать этой ношей для кого-то? То, что не хочется ей становиться, не отменяет того факта, что ношу нужно кому-то нести. Как насчет того, чтобы просто расслабиться и позволить этому кому-то понести тебя на своих плечах? Подумаешь, стал для кого-то бременем. Это же не навсегда. Мне кажется, твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь.

Ису молча моргал и слушал наставления Тами, не зная, что тут еще добавить. Он даже не заметил, что в зале загорелся свет. Живот заурчал от голода. Рука медленно потянулась к ведерку с попкорном, и Тами наклонила его, чтобы Ису было удобнее брать.

– Ну что, в этот раз я действительно помогла тебе?

– Да.

– Готов?

– Конечно.

Надев на руки резиновые перчатки, Тами и Ису взяли мусорные мешки. Внутри лежали вещи, которые он недавно безжалостно выбросил. На его счастье, хозяин квартиры припрятал подозрительные мешки с полезными вещами. Если бы они отправились на помойку, Ису пришлось бы заново все покупать. Натянув маски на лица, они выдохнули и начали доставать все из пакетов. После чего собрали весь мусор, в котором утопала комната, и засунули в освободившиеся мешки.

Фронт работ ужасал: гниющие объедки, груда одноразовых тарелок, куски недоеденной еды из доставки, мертвые насекомые, яичные скорлупки, рваная полиэтиленовая пленка, высохшие влажные салфетки и потемневшее от грязи постельное белье...

Когда же перед ними предстали голые стены и пол, удивляться не пришлось: засохшие пятна от напитков, черная плесень, крошки и брызги от еды, спутанные комки волос, остриженные ногти... Таковы были следы жизни Ису в этой квартире. Вдвоем они все смели, отскребли и оттерли.

После этого они громко включили на телефоне любимые песни, настежь открыли окна, запустили подряд несколько стирок, развесили выстиранное белье на крыше под солнцем, побрызгали его средством для устранения затхлого запаха, хорошо протрясли, потанцевали под бодрую музыку, пообедали заказанной Тами едой, решили, как все расставить на свои места и, наконец, навели уют в квартире.

Начавшаяся утром уборка закончилась только в десять вечера. Принесенное с крыши подсохшее белье пахло осенью.

Складывая его, Ису тихо сказал:

– Такое ощущение, что только что переехал в новый дом.

– Ну вот, я же говорила, что мы управимся за день! – с гордостью воскликнула Тами, расставляя последние упаковки с едой в герметичных контейнерах на полки и в холодильник Ису. – Теперь твоя задача – ложиться вовремя, питаться по режиму и не думать ни о чем постороннем, лишь заботиться о своем здоровье. Если почувствуешь, что одному тяжело, обращайся за помощью к окружающим. А если покажется, что не справляешься, сразу звони мне. Я всегда готова прийти на помощь. И запомни: не бойся стать обузой. Есть вещи, которые одному не решить, зато вместе – легко.

– Понял.

Убирая белье в ящик, Ису вдруг задумался, что ему до сих пор не верилось во все эти изменения и даже само существование Тами казалось сказкой. Он по-настоящему осознал, что шанс, который дала ему жизнь, – это огромная случайность и не менее огромное счастье. Что бы с ним случилось, не встреть он такую, как Тами?

– В этом мире далеко не все такие добрые, как ты.

– Конечно. Я такая одна. Так что знай, что тебе повезло. Цени возможность, которую получил. Жду благодарности и поклонов, землянин!

– О-о-о! Вы просто великолепны!

– Еще! Слабовато как-то, давай еще комплиментов!

Вжившись в роли, они какое-то время продолжали забавный диалог «землянина» и «девочки из более продвинутой цивилизации». Наконец Тами отсмеялась, смахнула слезу и засобиралась домой. Новая сенсорная лампочка в прихожей тут же зажглась, осветив весь коридор.

Стоя у двери, Тами еще раз крепко обняла Ису:

– Перестань съедать себя мыслями. Пускай это выглядит как самообман, но заставь свой организм избавиться от стресса. Время, которое ты тратишь на переживания, лучше потратить на поиск способа стать хоть капельку лучше и на претворение этого в жизнь. А если по пути упадешь, просто встань, отряхнись и иди дальше.

– Мне кажется, я уже сотню раз прослушал от тебя это наставление.

– Такое и тысячу раз повторить будет мало.

– Как корейский, английский и математику, чтобы поступить в Сеульский университет?

– Вот-вот.

Они в голос рассмеялись.

– Тами.

– Что?

– Я очень благодарен тебе.

– Знаю.

– Нет, правда, очень, – взяв Тами за руки, посерьезнел Ису.

Тами шмыгнула носом и смущенно отвела взгляд. За окном мерцали далекие огни города.

Приобняв Ису одной рукой, Тами тихо шепнула:

– И я тебе благодарна.

После чего совсем смутилась и спешно покинула 202-ю квартиру. Сбежав вниз по лестнице, она наткнулась на Чэгёна. Они поравнялись, дали друг другу пять и разошлись не глядя: Тами – на улицу, а Чэгён – на второй этаж.

– Стало гораздо чище, – удивленно констатировал Чэгён, проходя мимо двери квартиры 202.

Похоже, Тами решила сражаться с трудностями вместе с Ису. Видимо, она наконец приняла тот факт, что накопленный за многие годы душевный груз в одночасье с сердца не снять. Чэгён вспомнил, как Тоён слезно просил его: «Чэгён, пожалуйста, прошу тебя, береги себя». Если бы тогда, услышав эти слова, он бросил все и рванул к другу... «Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу». Если бы в тот трудный момент он оказался рядом с Тоёном... Быть может, все закончилось бы иначе?

Но вопрос этот остался без ответа. В тишине громко застрекотали сверчки. Холодный ветер ворвался в дом и пронесся по темным пролетам. Чэгён сделал шаг, и свет на лестничной площадке автоматически вспыхнул вновь. Он поднялся на третий этаж, и вскоре хлопнула дверь 302-й квартиры.

Глава 6

Лавка винтажных сувениров

Темное подвальное помещение. Единственный источник освещения – лампочка накаливания, свисающая с потолка. Собравшиеся за длинным столом внимательно смотрели на Чэгёна, что сидел во главе стола. Он понизил голос:

– Начинаем наше собрание.

Державший планшет человек в черном костюме первым поднял руку.

– Владельца одного из магазинов интересует вопрос реконструкции здания.

На экране планшета появилась девочка в голубом платье. Она подошла вплотную к камере и громко позвала:

– Чэгён! Можно ли установить светодиодные экраны на потолок и стены моего магазина?

– Пипи, не слишком ли это броско для нашей деревни? – высказал свою обеспокоенность человек, сидевший напротив. На что девочка по имени Пипи обиженно надула губы:

– Но ведь с развлекательным центром проблем не возникло? Просто считаю несправедливым то, что такой высокоразвитый искусственный интеллект, как я, вынужден работать с клиентами в каком-то захолустном магазине самообслуживания.

– Подождите, а при чем тут развлекательный центр? – встряла Тами. – Ничего необычного в нем нет.

Хозяин другого кафе неодобрительно кашлянул.

– Уверен, все заметили, что этим летом в книжный магазин «Читаем взахлеб» стеклась толпа туристов из города. После смены хранителя деревни у нас тут многое поменялось. Раз уж на то пошло, почему бы не переделать самые отставшие от современности здания?

Один из владельцев кафе, вскинув подбородок, указал на кого-то сидевшего напротив:

– Например, невеста-улитка^[8]. Разве вам ее не жалко? Живет в покосившейся соломенной хижине, пропахшей чесноком.

– Эй! Вы специально хотите натравить всех на меня? Потому что близится сезон заготовки кимчхи? Каждый год во время заготовки этот вампир обходит мой дом стороной. Видно, мало добавила чеснока – может, мне побольше запастись да угостить вас как следует?! – угрожающе зыркнула девушка напротив.

Мужчина, разгневавшись, вскочил с места.

Чэгён постучал по столу и, требуя тишины, приструнил вампира и невесту-улитку, после чего одобрил предложение о светодиодных экранах.

– Понимаю, что из-за собрания все сегодня на взводе, – вновь перейдя на полушепот, произнес Чэгён, борясь с усталостью и желанием закурить. – Но прежде чем мы перейдем к следующему вопросу, я бы хотел выдать предупреждение госпоже Пак Сучжин.

Чэгён взглянул на женщину, сидевшую рядом с ним. Та вздрогнула, губы ее задрожали, и вскоре она уже заливалась слезами. Но бегущие из ее глаз слезы, падая, превращались в жемчужины и катились по полу.

– Это правда, что вчера вы прыгнули в реку и уплыли за территорию деревни?

– Понимаете...

– Я, кажется, предупреждал, что нам нельзя встречаться с теми, кто уехал отсюда?

– Да, конечно, но Мингён пообещал, что ни за что не забудет меня!

Владельцы других заведений деревни потрясенно зашептались.

– Сучжин, но ведь вы понимаете, что любой, кто покинул деревню Мокхва, забывает обо всем, что произошло здесь? Это правило неизменно.

– Но можно ведь снова познакомиться. Я не знаю, как мне теперь жить без него!

– Нет, нельзя. Деревня не позволит. Не получится воззвать к «силе любви». Хозяин заведения должен быть готов бескорыстно помогать клиентам. Не требуя взамен ни любви, ни вознаграждения. Если же за вашу помощь вы хотите получить чьи-то чувства, вам стоит отдохнуть и временно отойти от дел.

– Подождите-ка, – вскинул руку кто-то на противоположном от Чэгёна конце стола. – А что тут вообще происходит?

Это была Сон Тхэён – владелица недавно открывшегося магазинчика разных подарков и сувениров. К слову, Тхэён была обычным человеком и даже не догадывалась о главном секрете деревни Мокхва и ее жителей. Члены тайного собрания начали переглядываться, спрашивая друг у друга: «Это кто?», «Ты ее знаешь?».

– Как вы сюда попали?

– Услышала, что состоится встреча местных индивидуальных предпринимателей, и пришла.

– Кто рассказал вам об этой встрече?

– Никто. Краем уха услышала, что будет собрание...

Казалось, она на допросе. Тхэён замолчала.

Она поселилась в 301-й квартире жилого дома «Весна» и шустро открыла поблизости небольшой магазинчик уютных винтажных товаров, которые создавали атмосферу некоего американского сериала для подростков. К тому же там продавались вещицы с изображением персонажа «Поко-Поко», которого придумала сама Тхэён.

Совсем недавно вступившая в ряды владельцев магазинов Тхэён хотела поскорее освоиться в деревне и потому считала необходимым познакомиться со всеми. И вот она случайно услышала разговор хозяев двух соседних магазинов, во время которого те упомянули некое важное «собрание».

«Встреча владельцев местных заведений? Но ведь я тоже держу магазин. Наверное, и мне стоит появиться? Чем быстрее познакомлюсь со всеми, тем меньше потом будет проблем», – решила Тхэён и без лишних раздумий отправилась на место встречи, не имея ни малейшего представления, в сообщество каких существ она угодила.

Чэгён потер лоб, остальные присутствующие переглянулись и нервно засмеялись, сообразив, что надо спасать ситуацию.

– Вот это да! Вы видели, какой потрясающий фокус с жемчугом провернула наша Сучжин?!

– Кто вообще заикнулся про собрание перед обычным человеком? Да еще время и место сообщил с такой точностью? – донесся откуда-то шепот.

– Ой, да вы не обращайте внимания, на самом деле мы тут сценку репетируем. Просто иногда подрабатываем в театре. Ха-ха-ха!

Все вокруг шептались и глядели на непрошеного гостя. Неверно истолковав столь бурную реакцию, Тхэён заподозрила, что местные не очень-то жалуют приезжих. Казалось, они обмениваются важной информацией и не хотят включать ее в обсуждение.

– Мне нельзя было сюда приходить?

– Да... То есть нет. Можно. Конечно, вы можете к нам присоединиться, – сбивчиво промямлил Чэгён и снова постучал по столу, заставив всех умолкнуть. После чего обратился к Тхэён, которая по-прежнему держала руку поднятой:

– Хотите что-то сказать?

И Тхэён высказала то, что все это время не давало ей покоя:

– Вы только что упомянули, что «хозяин заведения должен быть готов бескорыстно помогать клиентам». Причем заявили это как само собой разумеющееся. Но я считаю, что так нельзя!

– А! Нет-нет, это относится только к тем, кто постоянно посещает наши собрания.

– Что? Получается, если я хочу к вам присоединиться, мне тоже придется соблюдать это правило?

Чэгён почесал голову и не нашел что ответить, кроме как: «Нет, не придется».

– Объясните мне, почему хозяева местных заведений должны обслуживать клиентов, не требуя ничего взамен? Из-за того что все здесь работают по такой странной схеме, это негативно сказывается на владельцах других магазинов! – громко возмущалась Тхэён, решив, что местные предприниматели чуть ли не волонтерское сообщество, которое бесплатно оказывает услуги всем желающим.

Чжонхён, догадавшись, в чем дело, медленно поднял руку. Покрасневшая от гнева Тхэён замолчала и взглянула на мужчину.

– Меня зовут Ха Чжонхён. Я управляю книжным магазином «Читаем взахлеб», расположенным на улице Цветочная, 1. А вы кем приходитесь?

– Я Сон Тхэён. Держу на улице Красивая, 3, лавку ретросувениров.

– Хорошо. Тхэён, расскажите, у вас что-то случилось? Мне показалось, что-то терзает вас. Быть может, у нас получится вам помочь.

Теплая улыбка и дружелюбный тон мужчины заставили Тхэён покраснеть еще сильнее. Стало ясно, что за маской гнева она скрывала сильное смущение, которое теперь прорвалось наружу.

– Да я... понимаете...

Глаза вдруг наполнились слезами. Дурная привычка, реакция тела, которую Тхэён была не в силах контролировать. От чувства обиды и несправедливости всегда идиотски подступали слезы.

Отдышавшись, Тхэён медленно заговорила:

– Примерно раз в неделю посетители моего магазина вдруг начинают во всех подробностях выкладывать мне события из собственной жизни. Я, конечно, сижу и молча выслушиваю этот поток откровений. Но мне не дает покоя мысль: почему я должна этим заниматься? Зачем мне сидеть и слушать истории едва знакомого человека? – Тхэён напрягла глаза и шмыгнула носом. Она едва сдерживала предательские слезы. – Клиенты сказали, что в других магазинах и лавках их с радостью выслушивают. Мне вот совсем не хочется этим заниматься, но, если все в округе дают бесплатные психологические консультации, выходит, и мне нужно соответствовать? Ведь если откажусь, все решат, что я грубая, бездушная хозяйка. Но я-то полагала, что для успеха магазина достаточно просто продавать хороший товар и обходительно вести себя с клиентами.

У всех присутствующих загорелись глаза. Перед ними сидел новый клиент! Израненная душа, которой они могли помочь. Теперь каждый из них стремился проявить свое мастерство. Атмосфера в помещении резко поменялась. Все сидящие за столом сосредоточенно обдумывали, какой из навыков применить.

Вскоре подвальное помещение преобразилось. Тхэён повсюду окружали уютные подушки, мягкие одеяла и теплый свет. А перед ней стояли всевозможные напитки, алкоголь и еда. Воздух в помещении согревал и расслаблял. Люди вокруг расселись группами по несколько человек и участливо выслушивали ее историю.

– Присматривать за работниками на полставки... – Тхэён шмыгнула носом, – та еще работенка. Проверять за ними каждую мелочь так утомительно. Но в то же время, если дать им свободу и не закручивать гайки, они тут же расслабляются.

Кто-то достал салфетку и заботливо протянул ее Тхэён. Та высморкалась и продолжила:

– Я просто мечтала иметь собственный бренд... Понимаете, хотелось делиться с людьми тем, что нравится самой. Поэтому я и начала этим заниматься. Но теперь я даже не знаю... Ощущение, что совсем запуталась.

– Да уж...

Отовсюду раздались сочувственные вздохи. Уже заметно опьяневшая Тхэён от такой реакции только сильнее расчувствовалась и в конце концов разрыдалась.

– Мне и так было нелегко, ведь пришлось побегать, чтобы получить кучу разрешений просто для того, чтобы поставить в магазине автомат с мороженым. Нет же, обязательно найдутся люди, которым срочно нужны жизненные советы. Когда мне разбираться в ваших трудностях, если у самой завал? Я свою-то работу не успеваю выполнять. В конце концов, найдите себе профессионального психолога, сходите в клинику. Зачем идти к малознакомому человеку и выкладывать ему подробности, о которых даже не спрашивали?! Чтобы страдать не в одиночку, а вместе со мной?!

Тхэён снова завелась, и Кённан поспешила напоить ее успокаивающим чаем. Послушно, словно птенчик, открыв рот, она глотнула чая и ощутила, как медленно спадает раздражение. Вместо злости навалилось чувство безысходности.

– В мире так много разных несчастий. И с львиной долей этих проблем я лично ничего не могу поделать. Глобальное потепление, убийства, войны, преступления на почве ненависти, злые комментарии и даже просто люди, которые мне не нравятся. На свете слишком много бессмысленной борьбы. Слишком много... – Тхэён застонала и заерзала на подушке. – Видимо, жизнь – это сплошные страдания. Нет, конечно, случается и хорошее. Но в итоге мир все равно нанесет тебе удар. А что самое ужасное – эти раны не затягиваются. В результате все мы умираем, достигнув финала жизненной истории. Таково человеческое существование. Жизнь любого из нас.

Когда Тхэён настолько опьянела, что начала нести откровенную чушь, у нее временно забрали телефон, чтобы не опубликовала лишнего в соцсетях. Уткнувшись лицом в подушку, она, с трудом шевеля языком, вдруг начала рассказывать о том, что произошло с ней несколько месяцев назад:

– Я ведь даже открыла магазин на всем известной торговой улице Сеула. И дела шли неплохо, пока владелец здания не совершил подлость, просто выставив меня на улицу. Как назло, именно в то время я боролась с выгоранием, и предательство человека, которому доверяла, стало последней каплей.

Когда Тхэён закрыла свой довольно успешный магазин, она была настолько физически и морально истощена, что сама мысль о том, чтобы начать все заново, пугала ее. Так что все, на что у нее хватало сил, это листать ленту соцсети и пялиться в видео, сбегая от реальности. А новости в интернете продолжали показывать человеческие пороки и слабости.

– Казалось, я заболела мизантропией. Потеряла веру в людей и сама утратила человечность. Но плохие новости словно загипнотизировали меня. Я не могла от них оторваться. В конце концов я снова открыла магазин здесь, за городом. Но работать, как прежде, уже не могла. Меня настолько сильно раздражали покупатели, которые без конца жаловались на свои трудности, что мне стало нелегко вежливо обслуживать их. Я смотрела и думала: «Как будто тебе одному здесь плохо! На свете есть кое-что похуже твоих проблем».

Тхэён все сильнее расслаблялась и в итоге совсем поплыла. Мысли ее блуждали, а язык нес все что попало: начиная с истории о сне, который предвещал ее рождение, и заканчивая рассказом о похоронах мечты. В какой-то момент посреди всей этой болтовни кто-то любезно обратился к ней и протянул прозрачный бокал. В нем плескалось ароматное фруктовое вино золотистого оттенка.

– Вот, возьмите. Это вино, исполняющее желания. Громко произнесите, чего вам больше всего хочется, и залпом осушите бокал, – прошептал кто-то на ухо.

Перед глазами все плыло. Не в силах поднять голову, Тхэён качалась из стороны в сторону. Казалось, она держит в руке сразу два или три бокала.

Раскрасневшаяся Тхэён широко улыбнулась и громко закричала:

– Из-за того что хозяева других магазинов так заботятся о клиентах, те даже и не думают решать свои проблемы самостоятельно! – Ткнув свободной рукой в сторону собравшихся, она воскликнула: – То, что люди в последнее время такие слабаки и хлюпики, – ваша вина! – Наконец она высоко подняла бокал и изрекла: – Вам надо исчезнуть!

И все, кто стоял рядом с ней, одновременно подняли бокалы, присоединившись к тосту.

– Надо исчезнуть! – хором проскандировали они и громко чокнулись.

Выпив золотистое вино, Тхэён отключилась. А когда пришла в себя, осознала, что сидит в темном подвале совсем одна.

Она застонала и оторвала голову от стола. Подушки, пледы, обогреватель и яркие гирлянды исчезли без следа. Достав из кармана пальто телефон, Тхэён взглянула на время. Выходит, она проспала здесь до обеда следующего дня! Сон как рукой сняло.

– Что за ерунда? – Она огляделась по сторонам, но никого рядом не обнаружила. – Мне что, все это приснилось?

Испугавшись, Тхэён спешно покинула подвальное помещение и помчалась к жилому дому «Весна». Однако все встреченные по пути магазины были закрыты. А каждый порыв ледяного ветра заставлял ее съеживаться от неприятного предчувствия. И тут она вспомнила, какую фразу произнесла, прежде чем сознание покинуло ее.

«Не может же быть такого, чтобы все исчезли просто потому, что я об этом попросила?»

Ее колотило от ужаса. Опустевшая торговая улица даже при дневном освещении выглядела жутко. Тхэён торопилась быстрее покинуть это место, а когда наконец оказалась у «Весны», заметила знакомую фигуру в синем спортивном костюме. Первый живой человек за сегодня!

Помчавшись в сторону знакомого парня, Тхэён закричала:

– Эй!

Встретившись взглядом с бегущей к нему Тхэён, Чэгён потушил сигарету и попытался скрыться в подъезде дома, но Тхэён ускорилась и успела схватить парня за рукав:

– Извините, это же вы? Мы вчера встречались на собрании?

– Не думаю. Я ведь не частный предприниматель, зачем мне туда идти?

– Вообще-то я не упоминала, о каком именно собрании идет речь.

Понимая, что влип, Чэгён закатил глаза.

– Надолго я вас не задержу. Только объясните, почему все закрыто? Где люди? Неужели это из-за того, что я вчера загадала?

– Ну вы же понимаете, что такого просто не может быть. Я ничего не знаю.

– И все, что я видела вчера... это же не сон? Все здесь... не совсем обычные существа, верно? Поэтому вы пытаетесь это скрыть от меня?

– Не понимаю, о чем вы.

– Зачем вы так со мной? Это не смешно. Пока я шла сюда, не встретила ни одной живой души. Я боюсь, что все пропали из-за моего желания.

Пока Чэгён размышлял, как ему отделаться от Тхэён, из подъезда дома вышел Мун Ису. Услышав их разговор, он не сдержался и встрял:

– Что это значит?

– Ничего. Все в порядке, – бросил Чэгён.

– Что в порядке?! Я говорю, все люди исчезли!

– Что? Исчезли?!

– Спуститесь по дороге вниз. Там ни души, и все заведения закрыты.

– Быть такого не может. Развлекательный центр точно открыт. Пойдемте проверим.

Ису полагал, что Тами просто не могла закрыть центр, не предупредив его. В этот момент к дому подошел житель 101-й квартиры Ким Инха. Увидев сборище людей перед входом, он поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Похоже, все хозяева магазинов и лавок пропали по моей вине.

– Что? Как такое может быть?

Отчаянно нуждаясь в помощи, Тхэён выложила им все, что произошло вчера на собрании. Чэгён вздохнул, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. Инха выслушал рассказ Тхэён с особым вниманием. Все потому, что он сам только что возвращался из «Чайного дома Анжелы», который оказался закрыт.

– А я-то думаю, почему мне сказали не выходить на работу?! – раздался чей-то голос со второго этажа, и все подняли головы.

Из окна 201-й квартиры высунулась Чи Юмин и, когда все взглянули на нее, помахала рукой. Вчера вечером Чжонхён огорошил ее новостью о том, что завтра закроет книжный, и Юмин забеспокоилась, не случилось ли чего.

– Вы же дружите с директором! – обратилась она к Чэгёну. – Может, знаете, в чем дело?

– Понятия не имею.

– Правда?

– Да.

– Подождите меня!

И Юмин скрылась за окном, а через несколько мгновений выскочила из подъезда. Окруженный четырьмя жильцами, хранитель деревни оказался в центре всеобщего внимания.

Положив руку на плечо Чэгёна, Юмин ехидно улыбнулась и заметила:

– Не умеете вы врать. Если хотели убедить нас, что не знаете, надо было вам хотя бы изобразить недоумение.

– Вот именно! Между прочим, это вы вчера проводили собрание. Как же вы можете ничего не знать?!

– Вы меня, конечно, извините, но мне нужно время, чтобы обо всем подумать. У меня ведь тоже могут быть свои причины говорить или не говорить вам что-то, – произнес Чэгён, выскальзывая из-под руки Юмин.

Холодный порыв ветра налетел на компанию. Ису поежился и, обхватив себя руками, предложил:

– Может, пока зайдем в игровой центр? Мне все-таки кажется, что его не закрыли. Иначе я бы знал. А здесь стоять слишком холодно.

Все согласились с Ису и решили продолжить разговор в развлекательном центре. Однако, когда они подошли к нему, попасть внутрь не удалось. Двери были закрыты, а свет не горел.

– Странно. Никогда такого не было.

Не веря своим глазам, Ису продолжал стучать кулаком в дверь. Но в ответ не доносилось ни звука. Не выдержав, он набрал номер Тами, но в трубке раздавались лишь длинные гудки. Ису занервничал. Казалось, еще чуть-чуть и он впадет в панику. Заметив это, Инха успокаивающе похлопал его по плечу.

– Успокойтесь, подышите. Все будет хорошо.

Единственным магазином с аккаунтом в соцсети оставался книжный «Читаем взахлеб». С Тами из развлекательного центра не связаться. А Кённан и Чжонхён закрыли магазины по неизвестным причинам. Будь это любой обычный магазин, никто бы так не удивлялся. Подумаешь, закрылись на день. Но заведения деревни Мокхва работали все 365 дней в году, не отдыхая даже в такие крупные праздники, как лунный Новый год и Чхусок. Так что обычными их не назвать.

С тревогой оглядываясь по сторонам, Тхэён предложила:

– Здесь неподалеку мой магазин. Давайте пока пройдем туда? Раз уж сегодня я единственная, кто принимает клиентов.

– Точно. Не можем же мы весь день бродить по холодным улицам.

– Если все за, то следуйте за мной.

И они выдвинулись к лавке ретросувениров. Зимний ветер пронизывал насквозь, и все, съежившись, старались побыстрее добежать до теплого помещения. Подойдя к магазину, Тхэён быстро подняла рольставни на двери и, зайдя внутрь, первым делом включила обогреватель. Предложив гостям присесть, она подошла к кассе и, включив автомат с мороженым, уточнила:

– Понимаю, что сейчас зима, но все-таки, может, кто-то хочет мороженого?

Видимо, все успели проголодаться, поэтому бодро кивнули. Каждый получил по шарику мороженого и теперь отогревался, вдыхая теплый воздух. Сладость мягкого мороженого и тепло, что разлилось по телу, сняли лишнее напряжение. На короткое мгновение в магазине воцарились тишина и покой.

– Многие из вас уже кое о чем догадались, так что, думаю, пришло время вам все рассказать, – прервал молчание Чэгён, сложив руки на коленях. – Хозяева магазинов, кафе и прочих заведений нашей деревни – не совсем обычные люди.

Он произнес это так спокойно и буднично, будто сообщал нечто вроде: «А мороженое ничего так, вкусное». И хотя реакция слегка запоздала, все жильцы «Весны» громко ахнули:

– Я так и знала, что это не сон!

– Мне кажется, они и не очень-то пытались скрываться.

– Я думала, только мой директор не совсем обычный человек, а оказывается, вот оно что! Удивительно...

– Но куда тогда пропала Тами? С ней же все в порядке?

– Не знаю.

Такой ответ заставил Ису переживать еще сильнее, и он задержал дыхание.

Облокотившись на стол возле кассы, Тхэён поспешила уточнить:

– Но почему сегодня никто не открыл двери? Это все-таки из-за моего желания?

– Не уверен, – почесал затылок Чэгён. – Я ушел оттуда еще до того, как в ход пошел алкоголь. Поэтому мне трудно сказать, было ли вино, которое вы выпили, волшебным напитком, исполняющим желание.

– Выходит...

– Не исключена вероятность, что все исчезли, потому что таковым было желание Тхэён?

Казалось, Тхэён на грани отчаяния. Остальные были в равной степени шокированы этими словами. Один Чэгён оставался расслабленным, но в конце концов он замахал руками:

– Не рисуйте себе ужасов. Наша деревня не настолько страшное место, чтобы здесь произошли такие жуткие вещи. Думаю, если всем сердцем пожелать, чтобы все вернулось на круги своя, и создать благоприятные для этого условия, то загаданное просто отменится.

– Я готова на всё! – воскликнула Тхэён, схватив Чэгёна за одежду так сильно, будто собиралась сорвать ее. Чувство вины за то, что заварила всю эту кашу, казалось нестерпимым.

– Но что вы имели в виду, когда сказали, что нужно «создать благоприятные условия»? – уточнил Инха.

– Я имел в виду какой-нибудь повод. Другими словами, нам нужно пригласить их обратно. Например, на какое-нибудь мероприятие типа вечеринки.

– Да, вечеринка – это неплохая мысль. У директора как раз скоро день рождения, и я раздумывала над подарком... – задумчиво пробормотала Юмин.

– Может, устроить ее прямо здесь? – глядя на хозяйку сувенирной лавки, спросил Инха.

– Да, да! Конечно! – отозвалась Тхэён. – Скоро Рождество, так что у меня закуплена куча всяких мелочей для декора помещения.

– Все, что мог, я вам рассказал. Так что с вашего позволения отойду покурить, – не выдержал Чэгён и вышел на улицу. Но так и не вернулся, поэтому остальным пришлось готовить вечеринку без него.

Они быстро распределили обязанности. Инха вызвался заказать из города торт и что-то из еды. Ису, Юмин и Тхэён, оставшись в лавке сувениров, начали украшать помещение к празднику. Они поставили елку, зажгли гирлянды и отодвинули центральную витрину к краю, освободив достаточно места. После чего достали кресла-мешки, чтобы все удобно расселись кружком.

– Значит, вам помогли в развлекательном центре? – спросила Юмин у Ису.

– Да. Помните, тогда... на крыше...

– А, тогда... – кивнула Юмин, давая понять, что можно не вдаваться в подробности.

Закатывая длинные рукава, Ису тихо продолжил:

– Тами и раньше настойчиво пыталась мне помочь. А я отвергал любую ее помощь. Мне было так плохо... Но она не сдалась, не отказалась от меня. Несмотря на то что я сам был готов отказаться от всего.

– Значит, у нее тоже были необычные способности? Как гипноз у моего директора?

– Мне кажется, Тами не использовала гипноз. Вместо этого она управляла игровыми автоматами и готовила необычные напитки.

– Да? Звучит так, будто она была просто странной, даже подозрительной личностью.

Какое-то время Юмин с Ису откровенно делились друг с другом пережитым. Теперь, когда рядом появился человек, с которым можно было разделить общий секрет, разговор потек легко, без каких-либо затруднений. А вскоре к ним присоединился Инха, вернувшийся с тортом и продуктами.

– Заходите! Мы тут как раз обсуждаем тех, кто помог нам в деревне. Вы ведь тоже близко общались с кем-то из хозяев местных заведений? – ловко включила его в общую беседу Юмин, забирая покупки.

Все принялись украшать и накрывать витрины, которые временно использовали как столы. И пока они расставляли еду, Инха тоже поделился своей историей, упомянув хозяйку чайной Кённан.

– Не представляю, что бы со мной случилось, не будь ее рядом в тот момент. Она моя спасительница.

– Выходит, вы тоже не знаете, кем хозяйка чайного дома является на самом деле?

– Да, но гипнозом она не владела. Честно говоря, у меня даже догадок нет. Слишком уж она необыкновенная личность. То вдруг появится из ниоткуда, то пропадет в никуда. То приготовит усмиряющий чувства чай...

Слушая их разговор, Тхэён еще сильнее захотела провалиться сквозь землю. Она вспомнила, как вчера жаловалась всем, что не желает выслушивать переживания клиентов. Ее щеки горели от стыда.

«Оказывается, управляющие и их клиенты могут вести такие глубокие, согревающие душу беседы...»

Зазвенел дверной колокольчик, и в магазинчик вошел Чэгён. На этот раз в теплом пуховике. От него пахло морозом и табачным дымом. Шмыгнув покрасневшим носом, он обвел взглядом украшенное к вечеринке помещение. Из колонок звучали рождественские песни прошлого века.

– А у вас тут атмосферно. С душой.

Жильцы «Весны», как раз выбиравшие подарки для своих благодетелей, обернулись на Чэгёна. Он снял верхнюю одежду и подошел к рождественской елке, на макушке которой сияла звезда. Осматривая украшения, он вдруг ненавязчиво предложил:

– Не пора ли позвонить нашим гостям и пригласить всех на праздник? Думаю, теперь они ответят.

Услышав это, Инха, Юмин и Ису тут же достали телефоны и принялись набирать номера.

Не прошло и трех гудков, как по ту сторону трубки раздался сонный голос Тами:

– Что случилось?.. Откуда у меня столько пропущенных от тебя?

Ису был готов расплакаться от облегчения, но сдержал свои эмоции:

– Тами, с тобой... все хорошо?

– Почему ты спрашиваешь? Конечно, все в порядке.

– Но зачем ты закрыла центр?

– Да просто так. Сегодня захотелось отдохнуть.

– Но ты даже не предупредила.

– А, извини. Я хотела написать, но заснула. У тебя опять плохое настроение? Мне прийти?

– Нет-нет. У меня теперь все нормально. Я просто... Просто хочу увидеть тебя. Ты не могла бы подойти в лавку винтажных сувениров?

– Жди, скоро буду, – мгновенно отреагировала Тами и тут же повесила трубку.

Судя по всему, Инха и Юмин тоже дозвонились до Кённан и Чжонхёна. Глядя на то, с каким нетерпением эта троица ждет прихода дорогих сердцу гостей, Тхэён почувствовала очередной укол совести.

Не прошло и десяти минут, как у входа в сувенирную лавку показались знакомые лица. Видимо, Кённан, Тами и Чжонхён столкнулись на полпути, так что зашли одновременно. Кённан приоделась в модное пальто, Чжонхён закутался в длинный белый пуховик, а Тами облачилась в костюм, напоминающий меховую пижаму с забавным рисунком.

– Ого! – удивленно раскрыла глаза Кённан, первой шагнув в украшенный торговый зал. А за ней Чжонхён и Тами восхищенно раскрыли рты, оглядывая помещение магазина.

– Вот это да! Что все это значит?

– У меня весь сон как рукой сняло!

– Вечеринка по случаю окончания года, – ответил за всех Чэгён.

– А я-то думала, зачем меня позвали? Вот оно что! – разулыбалась Кённан.

Инха несмело подошел к ней и чуть слышно обратился:

– Вы хорошо себя чувствуете?

Казалось, он боялся, что больше никогда не увидит ее. Эмоции нахлынули, и он еле сдерживался, чтобы не расплакаться.

– Чего это с ним? – растерянно взглянула ведьма на остальных. Но то, что она увидела, было не менее странно: Юмин с головы до пят осматривала Чжонхёна, а Ису крепко обнимал Тами.

– Что у вас тут случилось?

– Ничего.

– А выглядит иначе.

Не понимая, может ли он рассказать правду, Инха взглянул на Чэгёна, словно бы спрашивая разрешения. Следом за ним и Кённан перевела взгляд на хранителя деревни. А затем уже на Тхэён, которую сверлил взглядом Чэгён. Хозяйка магазина продолжала не шевелясь стоять за кассой. Но, поймав на себе пронзительный взгляд Кённан, почувствовала, будто совсем окаменела.

– Извините меня, – произнесла Тхэён вместо приветствия и опустила голову не в силах смотреть в глаза присутствующим.

Догадавшись, что здесь что-то нечисто, Кённан прищурилась:

– Инха, объясни-ка.

Тот вкратце поведал о том, что произошло сегодня днем.

– О-о... – выдохнула Кённан и коснулась ладонью лба. – Чэгён, это твоих рук дело?

Все вопросительно взглянули на Чэгёна. Но тот как ни в чем не бывало глядел куда-то за окно, на горы.

Догадавшись, что хранитель не планирует ничего объяснять, Чжонхён взял на себя эту роль:

– Сегодня все не вышли на работу, потому что у нас ежегодный официальный выходной.

Юмин ахнула.

– Что? – переспросил Инха, изумленно застыв.

Кённан засмеялась:

– Ну вы даете! Какое еще вино, исполняющее желания? Разве такое существует? Если б у нас такое водилось, я бы первая побежала за ним.

– Ну, все же закончилось благополучно, – добавил Чэгён, пожимая плечами.

Тхэён ощутила себя настолько одураченной, что чуть не схватила Чэгёна за воротник.

– Но почему ты не брала трубку?.. – тихо пробормотал Ису, обратившись к Тами.

Та, вдруг догадавшись о чем-то, щелкнула пальцами:

– Дак вот почему Чэгён пришел будить меня?

– Он разбудил тебя? Когда? – ошарашенно выпучил глаза Ису.

– В день отдыха почти все не выходят на связь. Так что пришлось побегать. Пока вы готовили вечеринку, я тоже не сидел сложа руки, – спокойно объяснил Чэгён, продолжая шмыгать носом.

В ужасе от такой наглости Тхэён вскрикнула:

– То есть вы развлекались, пока я страдала от чувства вины?!

– Чем меньше ожиданий, тем сильнее счастье.

Тхэён чуть не перепрыгнула через стойку с кассой, чтобы броситься на Чэгёна, но Инха с Чжонхёном удержали ее.

И все же Чэгёна подвергли наказанию, заставив надеть на себя все праздничные колпачки, приготовленные для гостей вечеринки. Когда на голове не осталось свободного места, колпачки натянули ему на глаза, нос и рот, заставив погрузиться в молчаливую медитацию. Лишь после этого было решено начинать праздник.

Вскоре атмосфера поменялась, и встреча начала напоминать настоящую вечеринку. Рассевшись вокруг торта, все делились друг с другом историями и вкусной едой. И чем сильнее темнело за окном, тем глубже и серьезнее становились разговоры. Так что в конце концов не представлялось возможным обойти стороной волнующую всех тему – главный секрет деревни Мокхва.

– Эй, управляющий, – обратилась Кённан, сняв колпачок, закрывающий рот Чэгёна. – Ты нам как-нибудь маякни, что мы можем им рассказать, а что нет.

– Неужели мне дали право голоса?

– Начнешь опять чудить, верну его на место, – потрясла Кённан бумажным колпачком.

Чэгён кашлянул, ненадолго задумался и вскоре начал свой рассказ с известной всем фразы: «С давних времен...»

– С давних времен на Земле существовали тайные пространства, влекущие к себе тех, кого жизнь ранила в самое сердце. Таких мест было несколько: каждое со своими неповторимыми особенностями. Лишь одно правило оставалось неизменным: каждый, кто покидал эти места, навсегда забывал о них. – Чэгён сглотнул и продолжил: – Именно поэтому никто в мире не знает об их существовании. Эти знания начисто стирались из людской памяти. Деревня Мокхва – одно из таких мест. Не спрашивайте, почему такие необыкновенные пространства вдруг появились на Земле. Магия, божественное провидение, тайна Вселенной и так далее... Теорий много, но ответа не знает никто. Единственное, что всем нам известно наверняка, – это то, что сегодняшний разговор никогда не выйдет за пределы деревни.

– И все же изредка бывают исключения, – добавила Кённан, но Чэгён закрыл ей рот рукой.

– В общем, даже не думайте, что уедете отсюда и расскажете нашу тайну миру. Это просто невозможно. Чем больше вы будете сопротивляться, тем сильнее вас будет одолевать проклятие забвения.

Как только Чэгён закончил со своими зловещими предостережениями, Кённан водрузила бумажный колпачок обратно. Наступила тишина, в которой соседи по жилому дому «Весна» испуганно сглотнули слюну.

– Чэгён вас, конечно, запугал, но, по сути, все это значит лишь одно: здесь безопасное пространство, где вы можете делиться всем, чем захотите, не боясь, что истории будут преследовать вас. Уедете из деревни – и даже не вспомните ни о чем, – с улыбкой подбодрил всех Чжонхён, на что Ису возразил:

– Это-то больше всего и пугает...

– Подождите-ка, – вдруг подпрыгнул Инха, догадавшись о чем-то. – Получается, управляющих местными заведениями не набирают по каким-то навыкам специально для помощи людям?

– Конечно, – подтвердил Чжонхён. – Вот я, например, обычный человек. Такой же, как и вы. Когда я впервые прибыл в деревню, мое душевное состояние оставляло желать лучшего.

– Стоп, подождите! – воскликнула Юмин, выпучив глаза. – Как это вы обычный человек? Разве вы не загипнотизировали меня, убедив, что это сон?

– Ха-ха-ха! Дело в том, что вы тогда действительно уснули, слушая мой голос. А остальное – дело рук вашего подсознания. Гипнозом я не владею, знаю о нем лишь в теории.

– Вот так дела.

Юмин обхватила голову руками, вновь вспоминая произошедшее с ней прошлым летом.

Внимательно выслушав их, Тхэён повернулась к хозяину книжного и уточнила:

– Раз вы все-таки поверхностно знакомы с гипнозом, значит, уже раньше работали с людьми?

– Да, я занимался психологическим консультированием.

– Так я и думала! После вуза я тоже планировала пойти в психологи.

– Но официально устроиться в эту сферу нелегко. Вакансий почти нет. Я сам попал туда почти случайно, занимаясь то тем, то этим. Довольно долго я работал барменом и уже потом попал в центр консультирования. Кстати, именно поэтому я открыл здесь коктейльный бар.

– Но как же вы оказались в деревне? – робко поинтересовалась Юмин.

Услышав, что директор, прежде чем найти свое дело, долго метался, подрабатывая то тут, то там, она еще ярче ощутила, как много у них общего. Перебирая в руках бумажный стакан, Чжонхён вдруг поник. Грусть тенью легла на его лицо. Казалось, он раздумывает, стоит ли делиться своей историей.

То, что Чэгён упомянул проклятие забвения, стало своего рода разрешением делиться самым сокровенным. К тому же сегодня единственный в году выходной. Тот самый день, когда хозяева заведений могут выдохнуть и снять груз со своей уставшей души. А в этот раз сами клиенты организовали столь теплый праздник. Поэтому рассказать собственную историю в ответ на их заботу и доброту казалось неплохой идеей.

– Слишком многих мне не удалось спасти. Действительно многих...

Во взгляде Чжонхёна появилась новая глубина. Он находился здесь, но мыслями, казалось, унесся в прошлое. Опустив голову, он принялся разглядывать собственные ладони.

– Конечно, я осознаю, что всех спасти невозможно. Но знать это в теории и ощутить на собственной шкуре – вещи несопоставимые. Я стал все чаще винить себя. От одной мысли о клиенте, с которым больше не было возможности связаться, у меня подступали слезы, начинали дрожать руки и ноги. – Чжонхён закрыл глаза и вздохнул. – Когда я приехал в деревню, то повстречал здесь много прекрасных существ. Для меня было счастьем стать их клиентом. Под их присмотром я смог взрастить в себе новые качества и окреп духом. Настолько, что понимал: если покину деревню, уже ничто за ее пределами меня не сломит, как прежде.

Тхэён неподвижно глядела в лицо Чжонхёна, который продолжал сидеть с закрытыми глазами. Она разглядывала едва заметные тени, отброшенные мелкими морщинками, и линию его губ. Казалось, весь его внутренний мир отразился сейчас на лице. И Тхэён ощутила теплое чувство родства с этим человеком.

– Однако я понял, что моя роль на этом не закончена. Что я нужен этому месту. Ведь в деревню Мокхва прибывают люди, оказавшиеся на самом краю пропасти. Вдруг встречу здесь того, кому однажды не смог помочь? Мне хотелось закончить начатое, взять на себя ответственность за неудачи прошлого. Я подумал: будет здорово передать другим все то, что сам получил от жителей деревни, пока жил здесь как гость. – Когда плотно сомкнутые веки задрожали, он открыл глаза. – Поэтому я решил остаться в деревне. Пока не почувствую, что заслужил право покинуть это место, буду со всем рвением помогать израненным душам, что поселятся здесь.

– У тебя все получится, – тихо подбодрила его Кённан.

– Вы думаете? – улыбнулся Чжонхён.

Сидевший рядом Инха повернул голову к Кённан и чуть слышно спросил:

– А вы?

– Мм? Я?

– Интересно послушать и вашу историю. Мне кажется, вы все же не обычный человек. Не такая, как директор книжного магазина.

Казалось, Кённан бросит в ответ что-то вроде: «Так я тебе и рассказала!» – но Инха всем видом демонстрировал искренний интерес, и она испытующе взглянула ему в глаза.

– Раз вы ко всем обращаетесь на «ты», быть может, вам уже тысяча лет или что-то вроде такого? – настойчиво продолжал спрашивать Инха, который обычно под столь пристальным взглядом Кённан замолкал и больше не лез с вопросами. Но в этот раз было заметно, что он не планирует отступать и искренне интересуется прошлым хозяйки чайного дома.

– Тебе правда интересно?

– Да.

Протянув руку, Кённан смахнула крошки от торта, прилипшие к губам юноши, и серьезное лицо его сменилось на растерянное. Кённан рассмеялась. Когда Чжонхён поделился своей историей, она сразу догадалась, что все это мероприятие тщательно спланировано хранителем деревни. Что этот вечер в первую очередь для них – для тех, кто всегда выслушивает других, не имея возможности рассказать о себе. Сегодня они могли раскрыть все карты, не беспокоясь о последствиях. И потому Кённан начала:

– Единственная ведьма на Земле. Вот кто я такая.

– Ого...

Неожиданное признание застало Инха врасплох.

– Смотрите-ка, он даже не улыбнулся. Чэгён вот, когда услышал, посмеялся надо мной.

– Я сделал это намеренно. Чтобы снять возникшее напряжение, – подал голос Чэгён, все еще увешанный бумажными колпачками.

– Как бы то ни было, это правда. Я настоящая ведьма. Моя наставница передала мне все свои знания и, повинуясь законам природы, исчезла в небытии. Понимаете, ведьмы могут все. Но при этом они вынуждены постоянно решать: во что можно вмешиваться, а во что не стоит. Ответственность колоссальная.

Кённан подняла голову, вытянув свою и без того длинную шею.

– А еще ведьмы одиноки. О-о-чень одиноки. Представляете, каково это осознавать, что ты единственный в своем роде на этой планете? Наставница знала, как мучительно это одиночество, поэтому не хотела перекладывать эту ответственность на кого-то еще и заводить преемника. – На ее всегда уверенном лице вдруг отразилась печаль. – А потом она нашла меня.

Глядя на то, как кардинально изменилось выражение лица ведьмы, Тхэён удивилась. В мгновение ока пропала гордая осанка, а веки, дрогнув, опустились, будто перед ними сидел очень уставший, измученный жизнью человек.

– Я все еще сомневаюсь, что достойна занимать место моей наставницы. С тех пор как я стала ведьмой, мир изменился до неузнаваемости. Он изгнал меня, и я оказалась в деревне. Чтобы защитить себя, мне пришлось спрятаться от сурового внешнего мира в этом месте. – Ее сжатые в кулачки ладони слегка дрожали. – Гораздо комфортнее быть рядом с теми, чья судьба похожа на твою... – прошептала Кённан, завершая свою историю.

Инха не знал, стоит ему взять ее за руку или утешающе похлопать по плечу. В итоге он не сделал ни того ни другого. Лишь молча глядел на одинокий профиль своей благодетельницы.

– Что ж, видимо, теперь моя очередь? – бодро предложила Тами, когда тяжкая атмосфера немного развеялась. – Раз уж Чжонхён и Кённан поделились своими историями, пора и мне начать свой рассказ. Конечно, моя история не столь необычна, как те, что мы только что выслушали. И все же!..

Повернувшись к Ису, который молча, но внимательно глядел на нее, Тами прищурилась:

– Тебе ведь тоже любопытно?

Все это время, с трудом сдерживая свой интерес, Ису тихо сидел рядом. Потому теперь удивленно моргнул и медленно кивнул в ответ.

Тами хихикнула и вскочила с кресла:

– Я – путешественница, бороздящая просторы Вселенной! Та, что подчинила себе время и пространство! Но все это время я путешествовала не одна, а с другом. Мы очень много времени проводили вместе, исследуя космос. В давние времена таких, как мы, было много. Но шли года, и остались только мы вдвоем.

Услышав это, Ису чуть не потерял дар речи. Он и помыслить не мог о таких масштабах! Все вокруг вдруг показалось ненастоящим, и он заозирался по сторонам. Но все остальные продолжали внимательно слушать Тами, и он постарался вернуть себе самообладание.

– Однажды по какой-то просто глупейшей ошибке мы угодили в звездный шторм. Система перемещения нашего звездного корабля дала сбой, и нам пришлось отправиться в разные точки Вселенной. Но мы договорились, когда и где увидимся вновь! – активно жестикулируя и драматично интонируя, объясняла Тами.

Коснувшись ладонью щеки, она погрузилась в воспоминания. Лицо ее в этот момент казалось озаренным счастьем.

– Раньше мы с другом часто путешествовали на Землю. Только здесь можно вовсю прочувствовать течение времени. И у вас тут так много красивых мест. А время, как мне кажется, еще сильнее ускорилось. Быть может, потому, что на Земле наконец зародилась жизнь, – вдохновенно произнесла Тами, соединив ладони будто для молитвы. – Когда мы расстались и еще могли поддерживать связь, мой друг сказал: «Встретимся на Земле, когда там наступит следующий ледниковый период». Это было его последнее сообщение.

Тами определенно не походила ни на кого из людей. Даже сейчас, когда она рассказывала эту невозможно грустную историю, на лице ее не мелькнуло и тени печали. Однако всем было очевидно, что именно потеря давнего друга и постоянного спутника в конечном счете привела ее в деревню Мокхва...

– Видимо, я приземлилась на Землю немного раньше, чем мой друг, но мы все равно однажды непременно встретимся. Хотя, конечно, ждать его одной в таком стремительно меняющемся месте довольно дискомфортно.

Тами еще несколько раз тихо прошептала слово «дискомфортно», словно пробуя его на вкус. Затем дернула головой вверх и воскликнула:

– А! Вы, земляне, называете это чувство одиночеством.

Выложив свою историю, Тами с облегчением бухнулась в кресло. Наступила тишина. Все были чересчур ошеломлены, чтобы что-то обсуждать. Слишком уж невероятно и фантастически звучала эта история.

Выходит, каждый из управляющих однажды был клиентом!

Граница между гостями и жителями деревни окончательно размылась, когда Ису, Инха и Юмин вдруг осознали этот невероятный факт. На вид столь успешные и уверенные, все эти существа страдали от душевных ран. Более того, раны были настолько глубокими, что исцелить их простой поддержкой, заботой или утешением не представлялось возможным.

– Получается, деревня Мокхва – это место, где глубоко раненные исцеляют чужие раны? – прошептал Ису и вдруг вынул из кармана маленькую игрушку. Это был персонаж «Поко-Поко».

Юноша робко протянул его Тами.

– Ой, что это? Какая прелесть!

– Это мой подарок. Конечно, мелочь для того, кто избороздил полкосмоса, но все же это та вещица, которую можно приобрести только здесь. Именно поэтому я выбрал ее. Ты спасла меня, и я хотел выразить свою благодарность.

– Что значит «мелочь»? Это же твой первый подарок мне. Я так... тронута... что буду помнить об этом мгновении всю оставшуюся жизнь.

– Там, в далеком будущем, когда меня не станет, ты иногда поглядывай на эту игрушку и вспоминай меня. Где бы ты ни была, когда бы ты ни жила, надеюсь, ты будешь чувствовать себя чуть менее одинокой.

Приняв игрушку, Тами крепко прижала ее к груди:

– Да, я уже это чувствую.

– Госпожа Кённан, я тоже хочу кое-что вручить вам, – вдохновленный примером Ису произнес Инха и протянул бумажный пакет.

Кённан приняла шуршащий сверток и сразу же ощутила теплый и нежный древесный аромат.

– Это ароматическая свеча с запахом дерева. Когда покупал, подумал, что она отлично впишется в интерьер чайного дома. Но сейчас... хм... – Инха вдруг засмущался и потер шею. – Хочется, чтобы этот аромат напоминал вам меня. Ведь вы помогли мне вытянуться во весь рост и пустить корни. Благодаря вашей поддержке я уверен, что проживу эту жизнь как следует. – Инха сделал глубокий вдох и выдох, после чего склонил голову в поклоне: – Спасибо вам. Если однажды вам самим будет нелегко, просто знайте... Если бы не вы, меня бы здесь не было. Я бы не сидел сейчас тут с вами, не пил чай с тортом и не смеялся.

Заглянув в бумажный пакет, Кённан широко улыбнулась:

– Хорошо, я поняла. Но ты бы вырос прекрасным стойким деревом и без меня. Уж поверь. Ведьмы знают все.

Кённан протянула ладонь и в знак поддержки похлопала юношу по плечу. Видимо, это придало ему уверенности, так что Инха вдруг выпалил:

– Могу я разок обнять вас?

Он широко раскинул руки в стороны, и Кённан тут же обхватила его. А пока они крепко обнимали друг друга, Юмин покосилась на Чжонхёна и робко начала:

– У меня тут тоже небольшой подарочек... – Она покопалась в сумке и вынула оттуда блокнот. – Хотела сначала красиво упаковать и уже потом вручить вам его. Но решила, что сейчас самый подходящий момент.

– А я уж было подумал, что единственный остался без подарка, – шутливо заметил Чжонхён, и Юмин рассмеялась.

– Вы как-то упомянули, что ведете дневник, и мне сразу захотелось подарить вам хороший блокнот. Я сама в трудные моменты сажусь, открываю блокнот и выписываю туда все мысли, что терзают меня.

– Да, это отличный способ.

– Поэтому мне хочется, чтобы и вы не держали все внутри. Чтобы в трудные минуты выливали сюда накопившиеся эмоции. Вы очень мудрый и просто потрясающий человек... но все-таки вы человек. А у каждого человека порой наступает темная ночь души. Вот тогда и воспользуйтесь моим подарком. Я специально выбрала блокнот в твердой обложке, чтобы было удобно писать в нем при любых обстоятельствах. – Юмин постучала пальцами по плотной поверхности блокнота. – Потом, когда я устроюсь на работу, куплю вам дорогой, хороший ежедневник, а пока примите хотя бы этот.

– Юмин, никакой дорогущий ежедневник не заменит подарка, который вы с таким теплом выбрали для меня.

– И все же! Мне тоже, как и вам, хочется вернуть долг, отплатить за все добро, что я получила. Но я не очень разбираюсь в таких вещах. Поэтому все, что я могу вам предложить, – это метод выписывания, который отлично помог мне самой. Хочется хоть как-то облегчить вашу ношу, но на большее я пока не способна. Мне хотелось выразить мою симпатию к вам и огромную благодарность.

– Иногда, чтобы выразить чувства, не нужны слова. Вы говорите, что не способны на «большее», но даже не представляете, что на самом деле подарили мне. Это мне хочется поблагодарить вас. – Чжонхён с нежностью взглянул на Юмин и добавил: – Я знаю, как нелегко открывать кому-то свое сердце... Спасибо, что открылись мне, Юмин. Что доверились и позволили помочь вам.

Неизвестно когда стянувший с себя все праздничные колпачки Чэгён подошел к Тхэён и сел рядом. Разговоры управляющих с их подопечными так захватили Тхэён, что она подпрыгнула от неожиданности и вопросительно взглянула на парня. Но тот с невозмутимым лицом продолжал смотреть на собравшихся в магазине людей.

– Вообще сегодня день, когда хозяева заведений могут сами получить поддержку. Единственный день в году, когда все те, кто мечтает однажды покинуть деревню, подбадривают и утешают друг друга. Ведь в конце года, когда мы проводим наше собрание, душевные силы у всех уже на пределе.

Чэгён довольно улыбнулся, будто бы наслаждаясь картиной, которую наблюдал сейчас.

– Возможно, то, что целителями и хозяевами лавок становятся бывшие клиенты деревни, вполне объяснимо. Ведь только тот, кто знает, что такое боль, может по-настоящему понять чужие страдания.

Чэгён начал осознавать, почему старушка-жаба так долго не могла найти себе преемника. Все здесь зализывали душевные раны. И всем им предстояло, полностью излечившись, забыть о прошлом, сбросить груз с души и однажды покинуть это место, чтобы двигаться вперед. Чэгён – единственный желал не забывать, а помнить. Именно за этим он и приехал в деревню.

«Тоён...»

Чтобы не забывать его, не прятать в глубинах памяти, не оставлять позади, продолжая как ни в чем не бывало жить дальше. Однажды Чэгёну предстояло выбрать следующего преемника. Но чем дольше он исполнял обязанности хранителя деревни, тем отчетливее понимал, как трудно найти подходящую кандидатуру.

«Ладно, хватит думать об этом. В конце концов, такой праздник бывает лишь раз в году».

Чэгён загадочно улыбнулся и подпер подбородок рукой.

– Тхэён, там, за пределами деревни, опасный мир, полный трудностей и невзгод. Порой эти беды стирают из памяти даже самые счастливые воспоминания. И все же... Разве то, что мы видим сейчас, не прекрасно?

Тхэён не сразу нашла что ответить. Лишь молча взглянула на лица, что видела перед собой. Они смеялись, плакали, обнимались и благодарили друг друга, искренне заботясь о том, чтобы каждый из них с теплом на душе прожил еще один день своей жизни.

Сдерживая подступивший к горлу комок, Тхэён прошептала:

– Да, это прекрасно.

Той ночью Тхэён не могла заснуть. Сердце стучало, а увиденные днем сцены так и всплывали перед глазами. Казалось, мир перевернулся и вся ее жизнь в качестве управляющей магазином предстала в ином свете.

«Интересно, появится ли и в моей жизни человек, к которому я смогу прийти со своей болью? Или же клиент, который придет именно ко мне?»

Даже если этого никогда не случится, она чувствовала, что вчерашнее собрание, сегодняшний праздничный вечер и вообще каждое мгновение с тех пор, как она приехала в деревню Мокхва, дарило ей утешение. Ведь все здесь потихоньку открывали друг другу свои сердца.

Оказалось, чтобы излечить душевные раны, иногда нужно не принять чью-то помощь, а, наоборот, оказать ее.

«Но Чэгён сказал, что многие смогли покинуть деревню, так и не став постоянными клиентами какого-то заведения, то есть не обзаведясь партнером-целителем. Быть может, и мне вовсе не нужен какой-то определенный человек. На самом деле мне нужно...»

Но, не успев развить мысль, Тхэён погрузилась в глубокий сон. Тихая ночь миновала, и в деревне Мокхва наступило утро. Потянувшись, Тхэён сделала легкую зарядку, быстро собралась на работу и вышла из 301-й квартиры, направившись к торговым рядам.

– Доброе утро!

– Добро пожаловать!

– Рад вас видеть.

– А я ждала, что вы снова заглянете.

Приветствия хозяев заведений звучали со всех сторон, словно бы не было вчера этой гнетущей тишины и никто не закрывал двери магазинов. Тхэён никогда раньше не обращала внимания на то, с какой радостью продавцы приветствуют покупателей, как все улыбаются и как внимательно слушают друг друга.

Пройдя мимо, Тхэён подошла к своей винтажной лавке, подняла дверные ставни и включила обогреватель.

– Ого, директор? Что-то вы рано!

– Да. Сегодня захотелось прийти пораньше.

Запуская автомат с мороженым, Тхэён начала напевать под нос какую-то мелодию. Зашедший следом работник на полставки с подозрением прищурился. Такой хозяйку магазина он наблюдал впервые. Может, съела что-то не то?

Прозвенел дверной колокольчик, и в магазин зашел хмурый покупатель. Видимо, он попал под снег, и теперь в его волосах блестели белые снежинки.

Понимая, что их ждет, помощник прошептал Тхэён:

– Ух, чувствую, он не в настроении. Похоже, очередной клиент пришел пожаловаться на жизнь.

– Ничего. Я разберусь.

Тхэён нажала на рычаг и запустила автомат с мороженым. Вскоре, держа в руках рожок, она тихо подошла к покупателю. Услышав чье-то приближение, мужчина оглянулся и потерянным взглядом уставился на Тхэён. Та протянула ему рожок с белоснежной шапкой мягкого мороженого:

– Здравствуйте! Сегодня отличный день, не правда ли? Но вижу, вас что-то расстроило? Я могу чем-то помочь?

Эта теплая улыбка растопила обледеневшее сердце.

Глава 7

Тоннель «Обещание»

Наступил Новый год.

На выходе из дома Ким Инха наткнулся на Чэгёна, который, прислонившись к стене, собирался закурить.

– Здравствуйте! – воскликнул он.

– Вы же в «Чайный дом Анжелы»? – тут же спросил он, словно только и поджидал жильца из 101-й.

– Как вы догадались?

– Да тут и гадать не надо, – улыбнулся Чэгён и сунул сигарету обратно в карман. – Пойдемте вместе.

Они направились в чайную, от мороза изо рта шел белый пар. На прошлой неделе отец Инха вышел из тюрьмы, и мама осторожно поинтересовалась, не хочет ли сын вернуться домой жить с ними.

– Нет, – отрезал Инха.

– Вот как? Ну ладно. В общем-то я так и думала.

– Обижаешься?

– Немножко.

– Но ты же позволишь мне решать самому?

– Конечно. Сколько можно указывать, как тебе жить, – вздохнула мама и положила трубку.

Видимо, она и не рассчитывала, что сын откажется от своей свободы. Так Инха благополучно вступил в новый, самостоятельный этап своей жизни.

По удачному стечению обстоятельств офис клининг-компании «Чисто-начисто», в которой он работал, перенесли на окраину Сеула. А прямо рядом с новым офисом располагался вполне приличный жилой комплекс с хорошей инфраструктурой. Осмотрев район из окна машины, юноша осознал: «Кажется, пришла пора покинуть деревню Мокхва».

Его даже удивила эта внутренняя уверенность в принятом решении. Но он тут же подумал о Кённан. Что с ней будет, когда он уедет? Как же их связь? А накопившиеся за все это время драгоценные воспоминания? Сможет ли он выдержать, если все это исчезнет, лопнув, словно мыльный пузырь?

Наконец Инха с Чэгён подошли к «Чайному дому Анжелы». Инха дернул массивную деревянную дверь на черных петлях, и они зашли. Внутри по-прежнему царила таинственная атмосфера: всюду бурлили странные жидкости, испускающие пар. Кённан стояла к ним спиной у противоположной стены.

Но едва Инха ступил на коврик с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ», как хозяйка чайного дома закричала:

– Говори сразу, что хотел! Я сегодня занята.

Инха остановился на пороге. Кённан по-прежнему стояла спиной.

– Госпожа Кённан... – Инха склонил голову в глубоком поклоне, – сегодня я уезжаю. Спасибо за все, что сделали для меня.

Кённан никак не отреагировала на эти слова. Так и не дождавшись ответа, Инха попрощался и вышел из чайного дома. Чэгён ждал его снаружи.

– Пообщались бы еще! – удивившись столь быстрому возвращению, воскликнул он.

– Ничего, – улыбнулся Инха, бодро шагая прочь. – Все и без слов понятно.

Чэгён проводил его до автостоянки. Сев за руль, Инха тяжело вздохнул.

В голове одно за другим всплывали слова, которые он так и не сказал Кённан:

«Со мной все будет в порядке».

«Не грустите. Надеюсь, вам не будет одиноко».

«Извините».

«Вы же должны радоваться моему отъезду».

«Спасибо. Огромное вам спасибо».

«Я не забуду вас».

Его машина плавно скатилась с возвышенности и, выехав за пределы деревни, скрылась в тоннеле. Прислонившись к перилам лестницы у перекрестка на въезде в деревню, Чэгён провожал взглядом машину, пока Инха совсем не скрылся из виду.

«Вот и еще один житель покинул нашу деревню».

Чэгён медленно направился в «Чайный дом Анжелы».

– Куда он так торопился?

Кённан продолжала стоять на том же месте, глядя на подаренную ей свечу, которая теперь стояла на одной из полок.

– Пожил бы здесь еще... – пробормотала Кённан и, вытащив из коробка спичку, чиркнула ею.

Когда фитиль свечи загорелся, по чайной разнесся сладковатый древесный аромат. Воск расплавился, и теплое пламя заплясало на поверхности.

В тот день Кённан истратила свечу до конца.

Чэгёну пришлось еще долгое время приглядывать за ведьмой, которая справлялась со своей тоской.

Несколько дней спустя по дороге домой Инха вдруг вспомнил приятный аромат чая. Но откуда же это воспоминание? Ведь он не очень любил чай и за всю свою жизнь ни разу не бывал в чайной. Но забыть этот аромат он уже не мог, поэтому, едва придя домой, принялся искать в интернете чайные дома.

«Может, на выходных сходить? Даже любопытно, сильно ли отличается вкус чая, который заваривают профессионалы в специальных заведениях, от простого пакетированного?»

С того самого дня Инха приобрел новую, удивительную для него привычку. Привычку пить чай.

– Прошла. Прошла! Я прошла! – Положив трубку, Чи Юмин так и подскочила с места.

Выбежав из 201-й квартиры, она помчалась в книжный магазин «Читаем взахлеб». Магазин-бар еще не открылся, но Чжонхён уже был на месте – сортировал приехавший товар.

– Директор!

– Неужели? Вас взяли?!

– Да! Меня наконец-то официально устроят в компанию!

Юмин подбежала и крепко обняла Чжонхёна. Это был по-настоящему долгожданный успех. Ведь до этого Юмин отправила резюме в целых пятьдесят компаний. И все безрезультатно.

С сентября прошлого года она начала регулярно посещать книжный клуб. Юмин решилась на это после того, как осознала, что действительно любит читать и анализировать прочитанное. В клубе она завела новых друзей, с которыми у нее нашлись общие интересы и глубокое взаимопонимание.

Одним из тех, с кем Юмин подружилась в клубе, был человек, работающий в издательском бизнесе. Услышав, что она мечтает связать карьеру с книгоизданием, он начал время от времени предлагать ей вакансии, о которых узнавал.

– Тут одна компания, предоставляющая услуги самиздата, ищет специалиста по маркетингу в соцсетях. Помню, вы рассказывали, что, благодаря вашей стратегии продвижения в интернете, книжный магазин, в котором вы работаете, добился небывалого успеха? Может, попробуете отправить свое резюме?

– Непременно!

На тот момент Юмин была в отчаянии, получив свой пятидесятый отказ.

«Не пройду – не велика беда. Не выйдет в этот раз, просто подольше поработаю в книжном», – подумала она, закончив редактировать резюме. Тем же вечером Юмин отправила резюме с портфолио по электронной почте.

Вскоре она с удивлением узнала, что резюме прошло первый этап проверки документов, после чего Юмин довольно успешно сходила на собеседование и вот целых три дня мучилась ожиданием окончательного ответа. Когда же ей наконец позвонили из компании и спросили, может ли она выйти на работу через неделю, Юмин решительно ответила: «Да!»

Сразу после того, как Юмин рассказала обо всем Чжонхёну, ей пришлось срочно готовиться к переезду. На следующей неделе ее уже ждали в офисе, но компания находилась довольно далеко от деревни. Ездить туда-сюда было бы нелегко. Тогда Юмин поняла: пришла ее очередь покинуть это место.

«Но ведь придется расстаться и с директором...»

Ее сердце сжалось. Глаза безучастно сверлили потолок. Но, несмотря на сковавшую душу грусть, подготовка к переезду велась полным ходом. Ведь время никого не ждет. Пока Юмин собирала вещи, искала новую квартиру и перевозила все туда, сама не заметила, как пролетела целая неделя.

– Вот бы автобус подольше не приезжал...

– Хотите еще задержаться в деревне?

– Не хочу с вами расставаться!

– «Как прекрасна порой уходящая вдаль фигура того, кто вовремя понял, что пора уйти...» – ответил Чжонхён строчкой из известного стихотворения^[9]. – Юмин, я всегда буду мысленно поддерживать вас, хоть вы и не будете помнить о моем существовании... – добавил он, изобразив плач.

– Ы-а-а! – воскликнула Юмин, запрокинув назад голову и опустив плечи.

На табло замигало объявление о прибытии автобуса. Неминуемое расставание все приближалось.

– Директор, я никогда вас не забуду, правда! Выезжая из деревни, буду непрестанно думать о вас и так попробую сохранить воспоминания. Ведь если сильно пожелать, это исполнится.

– Кто знает, может, у вас и получится. Буду надеяться.

Чжонхён положил ладонь на плечо Юмин и слегка похлопал по нему.

– Будьте счастливы.

Автобус поднялся на пригорок и уже подъезжал к остановке.

– Директор...

– Оставьте здесь вместе со мной все тяжелые воспоминания. Там вас ждут новые друзья и новые счастливые события. Нужно забыть о плохом и двигаться дальше.

– И все-таки...

Подъехав к остановке, автобус распахнул свои двери.

Заходя, Юмин обернулась:

– Я непременно приеду снова. Я ни за что вас не забуду. Так что и вы не забывайте меня. Хорошо? Как только получу первую зарплату, вернусь и подарю вам приличный подарок на день рождения!

– Хорошо, хорошо. Я понял. Скорее садитесь в автобус. Водитель ждет.

Юмин приложила транспортную карту к валидатору и, напоследок обернувшись, крикнула:

– Директор! Спасибо вам! Огромное спасибо!

– Девушка, вы едете или нет? – возмущенно поторопил водитель автобуса Юмин, все еще стоящую в дверях.

– Извините! – воскликнула она и быстро поднялась в салон.

Двери закрылись, и автобус с ревом двинулся в путь. Чжонхён и подошедший к нему Чэгён провожали автобус глазами до самого тоннеля.

В тот день от Юмин не пришло сообщения о том, что она благополучно добралась до дома. Сидя в одиночестве в опустевшем магазине, Чжонхён вздохнул и разорвал упаковку подаренного ему блокнота. Лишь когда записал в него все дорогие сердцу воспоминания, связанные с Юмин, он захлопнул блокнот и убрал его на полку.

Спустя несколько недель Юмин вернулась с работы домой и упала на теплую кровать. Она зашла в мобильное приложение банка и проверила свой счет. На лице тут же засияла улыбка. С экрана на нее смотрела ее первая зарплата.

«Мой первый заработок в компании... Результат моих стараний!»

Раздумывая, на что бы потратить приятную сумму, Юмин залезла в социальные сети и увидела, что знакомый по книжному клубу загрузил фото коктейля голубого цвета.

– «Ленивый понедельник»? Это что, название? Выглядит вкусно.

Она вбила в поисковую строку название бара и удивленно воскликнула:

– Вот это да! Коктейль-бар, где советуют книги?

В такое место она просто не могла не заглянуть. Лежа на постели и глядя в потолок, Юмин несколько раз повторила про себя название необычного книжного магазина. Чтобы не забыть.

Прошло время. Незаметно наступила следующая зима. Всю деревню засыпало снегом. Закутавшись в шарф, Мун Ису обвел взглядом опустевшую 202-ю квартиру. Теперь, когда он вывез все вещи, квартира казалась ему незнакомой.

Ступая по сугробам, что доходили до лодыжки, Ису осторожно спускался по ступеням. Снег хрустел под ногами, а ладони, которыми он хватался за поручни, окоченели и покраснели от холода. Наконец показался развлекательный центр, что стоял в стороне от других магазинов с торговой улицы. Он возвышался словно остров посреди океана. Ису бодрее зашагал вперед, оставляя на белоснежном снегу глубокие следы.

– Привет! – улыбнулась ему Тами, сидевшая за кассой.

Ису нравилось, как меняется ее выражение лица, когда она видит его. Тами подошла к Ису и, обхватив теплыми ладонями его холодные щеки, потерла их.

– Даже не верится, что ты действительно покидаешь деревню!

– И не говори! Наконец-то уезжаю.

Они пристально посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Теперь же ты справишься без меня?

– Да, все будет в порядке.

– А если вдруг станет тяжко?

– Пойду в больницу. Сообщу на работу. Позвоню друзьям. Приму душ. Погуляю на свежем воздухе. Проветрю в квартире. И...

– Ладно-ладно! Поняла, молодец!

Тами похлопала Ису по плечу. Он всегда отличался хорошей выносливостью, а потому прежде работал и грузчиком, и официантом, и на других временных подработках. Но, пообщавшись со своими сверстниками, он вдруг подумал: «А что, если перестать хвататься за все подряд, а просто попробовать зарабатывать тем, чем с удовольствием занимался все это время? Единственное, что получается у меня лучше всего и чему я посвятил все эти годы, – это ритм-игры».

Спустя несколько дней Ису начал вести трансляции своих игр. Хорошенько поразмыслив, они с Тами придумали ему никнейм Greyhood^[10], и именно под этим именем он дебютировал как стример.

– Всем привет! Сегодня я буду стримить одну из моих самых любимых игр – «Бит Блэйз Революшен». Надеюсь, смогу продемонстрировать вам все свои навыки!

Хотя сначала почти никто не проявлял интереса, Ису продолжал ежедневно вести трансляции в одно и то же время. Он тщательно планировал контент и снова и снова выходил к зрителям. В первые дни его смотрели лишь человек десять, но со временем количество просмотров росло.

Однажды загруженное на ютьюб видео под названием «Бит Блэйз Революшен: полное комбо», благодаря алгоритмам, попало в рекомендации и привлекло огромное количество зрителей. Ису продолжал упорно трудиться и вскоре обзавелся личным менеджером, а затем и фан-клубом. Не успел он опомниться, как стал зарабатывать на жизнь исключительно трансляциями. Тогда он решил: пора переехать в другую квартиру. Туда, где он сможет организовать себе хорошую студию и вести еще более зрелищные трансляции.

– Я даже представить себе не могла, что ты займешься чем-то подобным.

– Да я и сам не думал, что у меня получится.

– Ну что, я была права? Жить не так уж плохо, да ведь?

– Это точно. Кто бы мог подумать, что мне выпадет «счастливая» сторона монетки. А так бы умер и даже не пожил жизнью стримера. Как было бы обидно на том свете! – шутливо добавил Ису, который за это время научился иронизировать.

Тами легонько щелкнула его по лбу.

Как раз в этот момент в развлекательный центр заглянул Чэгён. Видимо, пришел попрощаться с Ису.

– Я-то думал, вы тут сидите и рыдаете в обнимку, а вы неплохо держитесь.

– Рыдать? Еще чего! Неизбежное расставание надо воспринимать по-взрослому. И мы готовы встретить его лицом к лицу. Да ведь, Ису?

– Ну...

– Ису?

Слегка оттолкнув Тами, юноша громко шмыгнул носом:

– Я все-таки буду скучать.

– Ну это-то понятно. Я тоже буду скучать. Но так или иначе...

– Так или иначе я уеду. Но сердце будет тосковать. Ничего не поделаешь.

– Все равно за пределами деревни это чувство рассеется.

– Оттого и грустно.

– Ису? Тебе снова грустно? – испуганно переспросила Тами.

– Я уже час с лишним сдерживаюсь, чтобы не стиснуть тебя в объятиях и не разрыдаться. Может, не будешь провоцировать?

Ису наморщил нос и сдвинул брови. В ноздрях зудело так, будто вот-вот к глазам подступят слезы. Но в этот момент Чэгён размахнулся и стукнул Ису по спине. От боли и неожиданности он вскрикнул, и слез как не бывало.

– Эй, вы чего?..

– Пойдемте уже. Пока вы не расквасились.

– Кто тут расквасится?

– У вас же вечером трансляция. Задержимся – и опоздаете.

– Ладно-ладно. Понял я.

Ису вздохнул и вытер глаза рукавом.

– Ну, я пошел.

– Давай, Ису. Пока!

Слегка виновато глядя на него, Тами подняла и опустила плечи. Ису, чтобы не испортить их последние минуты вместе, смущенно улыбнулся. После чего они вместе с Чэгёном направились к выходу из развлекательного центра. Но на полпути Ису вдруг развернулся и быстрым шагом подошел к хозяйке центра:

– Тами! – В его взгляде читалась решимость. – У меня все будет хорошо. Я не профукаю шанс, который ты мне подарила.

– Хорошо. Не волнуйся обо мне. Беги скорее. Опоздаешь.

– Иду. Не выходи провожать. Давай, всего тебе хорошего. Пока.

Ису крепко обхватил и обнял Тами, после чего, не оглядываясь, бросился к выходу. А она вернулась за кассу, взглянула на сидящую возле приборной панели игрушку «Поко-Поко» и, улыбнувшись, ткнула ее пальцем.

– Благодарю пользователя с ником Розоволосая Инопланетянка за подписку на шесть месяцев!

Во время вечерней трансляции Ису делился новостью о переезде и, заметив уведомление о подписке, с улыбкой зачитал его. Тами ждала какой-то особенной реакции, но ее не последовало.

Подперев подбородок рукой, она прошептала:

– Все-таки он меня не помнит...

С того дня она частенько садилась поиграть в «Бит Блэйз Революшен». Правда, навыки ее оставляли желать лучшего.

– Сегодня уезжаете?

– Ой, Чэгён, это вы!

Они столкнулись, когда Тхэён выходила из своей 301-й квартиры, а Чэгён как раз спускался с крыши. На улице дул теплый весенний ветерок, разносящий по округе благоухающий аромат цветов. Спустя примерно три месяца после того, как уехал Мун Ису, Тхэён открыла магазин винтажных сувениров в Сеуле, неподалеку от улицы Тэханно, и теперь тоже уезжала из деревни Мокхва.

– Я подвезу вас. Давайте вещи.

Чэгён выхватил одну из тяжелых сумок, которые тащила на себе Тхэён.

– Ой, да не стоит. Я хотела позвать брата, чтобы встретил.

– Не волнуйтесь, я все равно планировал сегодня кое-куда съездить по своим делам. Скажите брату, пусть отдыхает в законный выходной. Они и так на вес золота. А я подвезу вас.

– Да? Хорошо, если вас правда не затруднит.

Они спустились по лестнице, подошли к припаркованной у дома машине и бросили вещи на заднее сиденье.

– Алло? Джуён? Ты же еще не выехал? Да тут просто хозяин квартиры вызвался подбросить меня... Можешь не приезжать. Ага, ладно. Увидимся.

Закончив говорить с братом, Тхэён села в машину. Вскоре та мягко тронулась, они выехали из переулка и медленно покатились вниз по дороге.

Глядя на пейзаж за окном, Тхэён тихо произнесла:

– Вот и я уезжаю...

– Да... Вы ведь уже в позапрошлом году могли покинуть деревню? Вроде бы и клиентом ни для кого не стали. Но все же решили остаться. Я еще тогда подумал: «Может, она хочет взять пример с Чжонхёна?»

Тхэён тихо рассмеялась.

– Чэгён, вы знаете, чего мне хотелось, когда я впервые приехала сюда?

– Мм... Начать все с чистого листа?

– Ха-ха-ха! Нет, я хотела отомстить.

Промчавшись мимо берега реки, машина въехала в узкий тоннель. Оранжевый свет тоннельного освещения мгновенно залил салон.

– Я мечтала добиться такого успеха, чтобы утереть нос всем, кто смотрел на меня свысока, в том числе хозяину здания, из которого меня выдворили. Мне хотелось заставить всех, кто несправедливо обращался со мной, пожалеть о сделанном! – Тхэён вдруг рассмеялась, будто сказанное показалось ей смешным и нелепым. – Только вот организм мой совсем сдал. И вообще тогда мне казалось, что все на этой планете обижены жизнью. Да еще и клиенты бесконечно жаловались на свои беды. Да-а... Если подумать, это был самый отвратительный период моей жизни. – Тхэён мотнула головой и дернулась, будто ее пробрала дрожь. – Лишь на той вечеринке по случаю завершения года, познакомившись со всеми, я поняла: оказывается, с клиентами можно установить такие теплые отношения и положительно повлиять на жизнь друг друга. С тех пор я решила жить иначе. Более благородно. Я встретила многих людей, выслушала огромное количество историй. И только после этого вдруг осознала... – Тхэён стиснула кулаки. – Расквитаться со всеми, кто чинил мне препятствия, – это не самое главное. Чего мне действительно хочется – просто быть счастливой. Тогда у меня появилась новая цель: заняться развитием моего магазина. Я поняла, что именно это придает мне энергии и делает счастливой.

– Выходит, вы больше не мечтаете о мести?

– Было бы, конечно, здорово, но как-то больше не хочется зацикливаться на таких вещах.

Тхэён подмигнула Чэгёну, и тот рассмеялся. Затем он, глядя на дорогу, произнес:

– Проверьте-ка свой карман.

– Карман?

Тхэён сунула руку в карман пальто. Рука нащупала телефон, кошелек, смятый чек и еще что-то странное, шероховатое. Она не помнила, чтобы клала нечто подобное в карман. Тхэён с удивлением схватила эту вещь и, вытащив, раскрыла ладонь. На ней лежал небольшой черный камушек.

– Что это?

– Ваше желание.

– Желание?!

– То, чего вы хотели сильнее всего на свете, но в какой-то момент передумали. Забирать себе этот камень я не советую. Иначе вас будут мучить сожаления. Так что оставьте его здесь.

– Это то, чего я хотела?

Тхэён поднесла находку ближе к лицу и со всех сторон разглядела. Ее желание выглядело как обычный темный камень.

– Черный цвет – это желание отомстить. Чем сильнее хочется воздать кому-то по заслугам, тем темнее цвет. Видимо, вас действительно сильно обидели. Судя по тому угольку, который вы держите в руках...

Тхэён принюхалась, и ей показалось, что от камушка действительно пахнет гарью.

– Хотите забрать его?

– Думала, может, оставить на память, но тащить в новую жизнь отголоски старой как-то не хочется. Куда мне его положить? Сюда?

Тхэён указала на выемку для стакана, но Чэгён помотал головой и кивнул в сторону бардачка:

– Откройте и положите туда.

Она открыла бардачок, крышка со щелчком опустилась, и Тхэён увидела внутри еще несколько таких же камней.

– Ух ты, это все желания?

– В том числе знакомых вам людей.

– Неужели моих прежних соседей?..

– Да. Зеленый – Ким Инха, коричневый – Чи Юмин, белый – Мун Ису. Если кто-то желает мира в семье, его камень окрашивается в зеленые оттенки. Коричневый – цвет дружбы и отношений, а острые углы на камне свидетельствуют о том, что хозяин желания мечтает получить чье-то признание. Если кто-то сдается и отказывается жить – камень приобретает белый оттенок. Чем белее цвет, тем сильнее желание умереть.

– Вот это да, – с удивлением воскликнула Тхэён, разглядывая камни. Затем она аккуратно положила к ним свой черный уголек.

– А куда вы потом деваете эти не нужные никому желания?

– Я строю из них пагоду.

– Из них? Но почему?

Тхэён захлопнула бардачок и удивленно вскинула глаза.

– Когда дострою, исполнится то, о чем я давно мечтаю.

– Волшебная пагода, исполняющая мечты? – Тхэён с подозрением прищурилась. – Надеюсь, у вас все по-настоящему, а то я уже пила такое «волшебное» вино.

Чэгён расхохотался и постучал пальцами по рулю.

– Нет-нет. На этот раз правда. Если сложить пагоду из таких невостребованных желаний, можно исполнить свое.

– Эх, жаль я поздно об этом узнала. Надо было и мне попробовать сложить такую башенку из камней. Но, судя по их количеству в бардачке, вы уже близки к цели! А что у вас за мечта?

– Давайте вы первая. Вот если бы была такая возможность, что бы вы загадали?

– Попросить еще тысячу желаний... вряд ли получится, да?

– Ну конечно.

– Мм, тогда... попросила бы сделать меня самой богатой в мире!

– А вы, оказывается, тщеславны?! Что ж, зато честно, – посмеялся Чэгён.

– А вы? Что загадаете?

– Я? – Чэгён улыбнулся. – Я попрошу вернуть к жизни моего друга.

Тхэён смутилась. Тяжелая тишина повисла в воздухе. Девушка поняла, что все они, в сущности, ничего не знали про Чэгёна. Даже когда на том праздничном вечере все делились своими историями, он молчал как рыба.

– Извините.

– Ничего. Я сказал не для того, чтобы вы проявили сочувствие. Так, к слову... – усмехнулся Чэгён и взъерошил волосы на затылке.

– Это было давно. Так что я уже не так остро реагирую. Просто Тоён... Ах да! Моего друга звали Тоён... Он тоже жил в этой деревне, но в итоге выбрал расстаться с жизнью. И я приехал сюда, чтобы снова увидеть его.

– Вот оно что.

– И потом сам не понял, как так вышло, но меня назначили хранителем деревни. М-да... Если подумать, моя судьба тоже не из простых.

– Я слышала, что хранитель – это что-то вроде духа земли, управляющего местностью, но так и не поняла, чем конкретно вы занимаетесь. Надеюсь, вам не очень сложно?

Казалось, Чэгён лишь изображает беззаботность. Словно одной фразой «ничего не болит» можно было бы действительно прекратить боль. Хотя и так ясно, что раны кровоточат.

– Хм...

Чэгён задумался и снова постучал пальцами по рулю. А затем вдруг улыбнулся и спросил:

– Хотите, расскажу вам один секрет?

– Секрет?

– Вот скажите, вы никогда не думали, что это странно? Если бы все те, кто оказались в кризисной ситуации, попадали в деревню Мокхва, то никто бы не умирал, страдая от душевных мук. – Чэгён коротко кашлянул, прочищая горло. – На самом деле... лишь некоторым счастливчикам выпадает шанс поселиться в этой деревне. Поэтому хранитель должен создавать об этом месте истории, которые предназначены для тех, кто не смог сюда попасть.

Тхэён стало как-то не по себе. Что-то странное никак не давало ей покоя. Вдалеке забрезжил свет. Еще чуть-чуть – и они выедут из длинного тоннеля.

– Рожденные здесь истории превращаются во вдохновение и выходят в мир, где воплощаются в музыку, картины, книги, которые в свою очередь в нужную минуту появляются перед теми, кто отчаянно нуждается в поддержке.

Тхэён не могла понять, почему Чэгён именно сейчас рассказывает ей это. Если подумать, Чэгён – единственный, кто встречает и провожает всех, кто приезжает в деревню. И вдруг Тхэён осенило: что, если секрет поведали не ей одной?

– Истории утешают. Они словно ниточки, что связывают людей с деревней Мокхва. А в сердцах тех, кто уехал и забыл деревню, такие истории вызывают необъяснимую ностальгию.

– Чэгён, подождите-ка... – Тхэён с тревогой взглянула на него. – Почему вы рассказываете мне это именно сейчас?

– Потому что...

Но он не договорил.

Тхэён протянула руку и схватила Чэгёна за плечо:

– Это рассказывают только тем, кто навсегда покидает деревню?

В это мгновение машина выехала из тоннеля. Яркий свет залил салон автомобиля и осветил лицо Тхэён, на котором отразилась глубокая печаль. Но постепенно это выражение померкло и полностью исчезло с лица.

Ослепленная яркими лучами, Тхэён опустила солнцезащитный козырек. Чэгён включил радио. Известная юмористическая передача заполнила тишину салона. Теплое солнце убаюкало и разморило Тхэён. Вскоре она прикрыла глаза и задремала.

– Мы приехали, – отрапортовал парень за рулем, и Тхэён, вздрогнув, резко открыла глаза.

Автомобиль стоял на обочине. Полусонная Тхэён вышла из машины и спешно вытащила свои вещи с заднего сиденья. Затем повернулась к окошку и, поклонившись, поблагодарила:

– Спасибо!

Растерянно оглядываясь, она попыталась сориентироваться, где ее новый дом.

– Девушка! – обратился Чэгён, опустив стекло.

– Вы это мне? – переспросила Тхэён и нагнулась ближе к окну. Она вела себя прохладно, будто впервые в жизни видела Чэгёна.

– Да, я просто здесь впервые. Не подскажете, как доехать до здания «Санян»?

– Ой, нет, я сама сюда только переехала. Ничего тут еще не знаю.

– Рядом еще детский сад «Сэбёль»... Как же туда попасть?..

– А! Кажется, я знаю, где это! Езжайте прямо по этой дороге до перекрестка. Там увидите круглосуточный магазин, а за поворотом – детский сад.

– Спасибо! – кивнул Чэгён, и Тхэён довольно улыбнулась.

Когда, подхватив свои вещи, хозяйка магазинчика сувениров без всяких сожалений развернулась и зашагала в свою новую жизнь, Чэгён продолжал глядеть ей вслед. Но вскоре и он тронулся с места. Повернув назад, Чэгён доехал до перекрестка и остановился на светофоре.

– А вот и он!

На пешеходном переходе он заметил человека, ожидающего зеленый сигнал. Чэгён покатал бусину под языком и опустил стекло. В нос ударил аромат распустившихся цветов, смешанный с запахом выхлопных газов. Он сжал левую руку в кулак и поднес его к губам.

– Отправляю вам трогательные истории жильцов «Весны». Надеюсь на сотрудничество.

Как только истории оказались в кулаке, он дунул и разжал ладонь. И они, подхваченные ветром, полетели к тому самому человеку. Вздрогнув от охватившей тело дрожи, тот ненадолго оцепенел, а затем спешно достал телефон.

– Дело сделано.

Не обратив внимания на загоревшийся зеленый свет, человек лихорадочно записывал идеи в заметки телефона. Чэгён вывернул руль и поехал дальше. Ему предстояло неспешное возвращение в деревню. Вдалеке показался знакомый тоннель. Машину вновь залил рыжий свет ламп.

Неожиданный вопрос разрезал тишину:

– Чэгён, вы правда собираетесь вернуть друга к жизни?

Чэгён вздрогнул и бросил взгляд на пассажирское кресло. Там сидела Тхэён. Но как такое возможно? Он четко помнил, что высадил ее за пределами деревни.

– Тхэён?!

– Ведь ваш друг умер, потому что не хотел жить. Но, если вы его оживите, разве это не будет значить, что вы осуждаете его решение?

– Что?

– Вы уверены, что, воскреснув, ваш друг не захочет снова умереть?

– О чем вы? Зачем вы мне говорите все это?

Продолжая сверлить глазами дорогу, Чэгён пытался понять, что происходит. Руки на руле дрожали. Хотелось скорее покинуть тоннель. Он сильнее надавил на педаль газа. Скорость возросла, но тоннель все не кончался.

– Чэгён, вы ведь снова оставите его одного. Со дня смерти Тоёна прошло уже так много времени. Даже если вы вернете его... Как только уедете из деревни, забудете все, что здесь произошло. Как и все мы. Думаете, получится жить иначе без этих воспоминаний?

– Почему вы рисуете такой негативный сценарий? Я сильно изменился! Тоён точно будет благодарен. Я ведь столько пережил, чтобы спасти его!

– Считаешь, воскрешать мертвого – хорошая идея?

Голос Тхэён изменился. Чэгён знал, кому он принадлежит. Это был голос Тоёна. Голос, который почти стерся из его памяти. Голос, который был погребен в руинах воспоминаний и теперь медленно разлагался, исчезая в небытии. Дрожь пробежала по телу.

«Так и знал, что здесь что-то не так».

Тхэён бы никогда не произнесла таких жестоких фраз. Она всегда была на стороне Чэгёна. Но разве они не расстались с Тхэён много лет назад? Ведь она уже так давно покинула деревню. Тогда кто же рядом?..

Внутри поднялась тревога, и Чэгён повернул голову, чтобы вновь посмотреть на того, кто сидит рядом с ним на пассажирском кресле, но в тот же миг пейзаж вокруг полностью изменился. Перед глазами Чэгёна возвышалась пагода. Неведомая сила повлекла вперед, и он, повинуясь инстинкту, подошел к прислоненной лестнице и начал забираться на самый верх. Оказавшись наверху, Чэгён водрузил последнее желание на вершину башни. В ту же секунду постройка задрожала, и пагода с грохотом обрушилась, взметнув в воздух густое облако пыли.

– Тоён! Тоён! Ты здесь?! – кричал Чэгён, кашляя и выбираясь из каменных завалов.

Кто-то впереди толкнул одну из каменных куч и поднялся в полный рост. Перед ним стоял Тоён. Он снова был жив. Тоён поднял голову и открыл глаза. Пробираясь сквозь руины, Чэгён пополз к нему. И вдруг громкий крик оглушил его.

– Что происходит?! – не верил глазам Тоён, ощупывая собственное тело и оглядываясь по сторонам.

– Ты снова жив. Я вернул тебя.

– Зачем ты сделал это? – растерянно вопрошал Тоён.

Чэгён застыл, не зная, что ответить.

– Я не просил меня спасать. Я не хотел жить.

– Нет, Тоён. На свете не существует тех, кто по собственной воле мечтает умереть. Тебе, наверное, было очень тяжело. Да ведь? У тебя что-то стряслось, о чем ты мне просто не сказал...

Тоён отчаянно замотал головой и вцепился в собственные волосы.

– Нет, Чэгён. Ты не понимаешь. Все не так. Я не хочу. Зачем ты вообще меня вернул? Пожалуйста, отправь меня обратно. Жизнь – сплошные страдания. Я больше не выдержу. Ведь ты же ни о чем не знаешь! Зачем ты вообще вмешался?! Ты действительно считаешь, что сделал это ради меня? Не ради себя?

Каждое слово Тоёна ранило Чэгёна в самое сердце. Полный негодования взгляд друга сковал Чэгёна, и он не мог ни ответить, ни пошевелиться, будто сам превратился в каменную статую.

– Я просто... Я очень скучал по тебе. Я так сильно хотел вновь увидеть тебя.

– Из-за твоего эгоистичного желания, твоей глупой одержимости я вынужден снова проходить через ад.

В тишине леса раздавались пронзительные рыдания Тоёна. Казалось, это длится целую вечность. Воздух давил на грудь Чэгёна. Он еле дышал. С огромным трудом сделав очередной вдох, он открыл глаза. Перед ним – его комната. Он в кровати. Холодный пот покрывает все тело. Чэгён нервно сжал пальцы.

«Снова этот сон...»

Одинаковый кошмар мучил его уже несколько месяцев. Как давно он стал хранителем деревни? Казалось, прошла вечность. За это время между ним и внешним миром пролегла пропасть. И все же он остался таким же, каким был, когда его только назначили на эту должность.

Бум-бум-бум!

Только теперь Чэгён понял, что вырвало его из кошмара. Кто-то отчаянно стучал в дверь его квартиры. И, видимо, не собирался прекращать, пока он не откроет.

Пошатываясь, он вылез из кровати и крикнул:

– Иду!

Но он уже знал, что за дверью его ждут Кённан, Чжонхён и Тами. Особенно сдружившаяся троица жителей деревни Мокхва. Открыв дверь, он увидел их бледные лица.

Кённан первой шагнула вперед и сразу объяснила:

– Мы думаем, старая хранительница не переживет сегодняшнюю ночь. Чэгён, решай. Ты же сказал, что уже закончил возводить башню? Скорее передавай кому-нибудь пост и уезжай с другом из деревни. Ты же этого хотел?

Растерянно стоя на пороге, Чэгён действительно почувствовал, как медленно утекает энергия из тела старушки на пике Судьбы. Если она умрет, Чэгёну придется вечно исполнять обязанности хранителя. И он уже не сможет покинуть деревню. Так что ему ничего не оставалось, кроме как скорее оживить Тоёна, отдать волшебную бусину и вернуться вместе с другом домой. Вот только...

– Господин Чэгён, вас что-то беспокоит? – обратился к нему Чжонхён, стоявший позади хозяйки чайной.

Его напряженное лицо покрывали морщины, а волосы поседели. Стало заметно, как он постарел. В конце концов, он был всего лишь человеком, которому неподвластно течение времени.

– Не стоит в одиночку мучиться сомнениями. Если что-то вас терзает, поделитесь с нами. А то такими темпами застрянете по эту сторону. Поторопитесь и примите решение, – взмолился Чжонхён. И Чэгён признался:

– А если Тоён возненавидит меня за то, что я верну его?

Он отступил и прижался к стене. Страшные сцены недавнего кошмара все еще стояли перед глазами. Будто бы все это случилось с ним наяву.

– Прошло уже так много времени. Я уже не тот. Что, если ему будет по-прежнему тяжело на этом свете?..

– И что? Ты решил просто ждать? Пока все само собой не разрешится? – бросила ему в лицо Кённан.

Чэгён опустил голову и, прижав ладони к лицу, застонал от бессилия.

– Мы-то только обрадуемся, если ты останешься здесь навсегда. С твоим приездом многое поменялось. И эти изменения нам очень по душе. Но как же ты? Ты согласен и дальше жить так?

– Если я чему и научился, будучи хранителем деревни, так это тому, что некоторые вещи должны идти своим чередом. А что, если отказ от мысли спасти Тоёна – это и есть тот самый правильный порядок вещей? Что, если забыть о нем – единственное верное решение?

– Уф-ф... – донеслось откуда-то позади.

Отодвинув в сторону Чжонхёна с Кённан, в прихожую ступила Тами. Прямо в обуви она бесцеремонно прошла в квартиру и настежь распахнула дверь, которую не открывали уже многие годы.

– И это говорит человек, соорудивший дома комнату памяти?

Это была комната Тоёна. Спустя столько времени вещи утратили его неповторимый запах. И все же здесь все напоминало о нем.

– Просто... оставьте меня одного. Я успокоюсь, приведу себя в порядок и тогда снова поговорим. А сейчас... Сейчас мне слишком тяжело...

Не в силах больше подпирать спиной стену, Чэгён медленно сполз и осел на пол.

– Пф! Ну конечно. Ничего не выбирать – это тоже выбор, – разочарованно буркнула Кённан, жестом предлагая Тами уйти.

Та прикрыла дверь в комнату и, насупившись, вернулась в прихожую.

– Но знаешь, – вдруг продолжила Кённан, – я вот что тебе скажу. Помнишь, когда я чуть не сбежала от своего клиента, ты спросил меня: «Тут действительно ничего невозможно сделать?»

Кённан подошла к Чэгёну и присела на корточки рядом. Тот весь съежился и прерывисто дышал, закрыв лицо руками.

Положив ладонь ему на плечо, Кённан продолжила:

– А теперь я тебя спрошу. Ты вообще ничего не можешь сделать в этой ситуации? Вот прямо ничего?

Чэгён не ответил.

Тогда к нему подошел Чжонхён и тихо произнес:

– Вы однажды спросили меня, в чем мой секрет. И я ответил, что это доброта, умение слушать и капелька стратегии. Но знаете, в чем заключалась моя стратегия? В том, чтобы не упустить нужный момент. Каким бы ни был ваш выбор, мы все примем его с уважением. Но все же мы не хотим, чтобы вы сейчас потеряли время и упустили свою возможность.

Чжонхён приобнял Чэгёна и потянул наверх, так что тому пришлось подняться на ноги.

– Хочу напомнить вам как человек человеку. Не каждое мгновение к нам приходят возможности. Так что хватайте шанс, пока он прямо перед вами. Чтобы потом не жалеть.

Чэгён продолжал мотать головой и пытался вырваться из объятий Чжонхёна, но Тами не позволила этого сделать.

Она обняла их обоих и сказала:

– Когда я совершила огромную ошибку, вы посоветовали мне взять на себя ответственность и исправить ее самостоятельно. Вы сказали, что нужно начать с чистого листа. А теперь... Что это такое, Чэгён?! Если вам не хватает смелости, чтобы принять решение, я приготовлю для вас мой уникальный сок. Но убегать вот так – это совершенно не в вашем стиле! Будьте честны с собой!

Поднявшись с колен, Кённан подошла к остальным и присоединилась к объятиям. Пока они стояли, крепко обхватив друг друга, сенсорная лампа в прихожей погасла, и наступила темнота. Зажатый в объятиях Чэгён сквозь прикрытые пальцами глаза увидел огни города, мерцающие в окне.

«Когда мне не спится, я подолгу сижу у окна и смотрю на ночные огни», – впервые за долгое время раздался в его голове голос Тоёна. Так четко, будто он шептал ему на ухо. Огни далекого города мерцали словно Млечный Путь на темном небосклоне. Не успел Чэгён опомниться, как его глаза налились, и слезы потекли по щекам.

– Хочу увидеть Тоёна, – вырвалось наконец истинное желание сердца. – Пускай я буду эгоистом. Пускай я не проявляю уважения к его выбору и думаю только о себе. И все-таки...

Разве я не могу желать встречи? Разве не странно будет теперь согласиться с твоей смертью и принять ее как есть, убеждая себя, что это для твоего же блага? Ведь я до сих пор даже не знаю, почему ты покончил с собой. Сколько бы я ни пытался понять твое решение, в голове лишь миллионы вопросов, на которые мне уже никто и никогда не ответит.

А все началось с того, что я просто не смог до конца понять твою боль. Но ведь это очевидно? Я себя-то не до конца понимаю, как тут понять другого? Ведь это какое-то высокомерие. И да, я все еще не могу тебя понять. Но разве все, что мне теперь остается, – это покорно смириться с твоей смертью и оплакать тебя?

Нет, Тоён. Это не так. Если жизнь дарует мне шанс...

– ...Все-таки нам надо увидеться. Я должен выслушать тебя. Можешь обвинять меня сколько влезет. Можешь злиться и кричать: «Зачем ты меня спас?» Мне все равно. Но я... – Чэгён в голос разрыдался. – Я хочу, чтобы ты мне все рассказал!

Ведь никто, кроме тебя, не сможет это сделать.

Вскоре они уже поднимались к пагоде, ждущей их на пике Судьбы. Чэгён – впереди, а за ним Кённан, Чжонхён и Тами. Оказавшись перед башней, все увидели гору из разноцветных камушков-желаний, сложенную перед ней. А еще прямо там, в окружении лесных животных, их ждала жаба. Она уже еле дышала.

– Извините. Я чуть не опоздал.

Чэгён встал на колени и склонил голову перед старой хранительницей. Жаба приоткрыла глаза и с облегчением посмотрела на Чэгёна, после чего перевела затуманенный взгляд на лестницу, прислоненную к пагоде. Чэгён медленно поднялся, взял в руки несколько камней и взобрался на лестницу.

Один за другим он начал складывать желания на пагоду. Его друзья и дикие животные принялись помогать, подавая камень за камнем. Медленно водружая их на башню, Чэгён придавался воспоминаниям о покинувших деревню людях. Каждая история, всплывающая в памяти, заставляла сердце сжиматься от боли.

«Это же...»

В какой-то момент в его руке оказался последний камушек, тот самый черный уголек. Он задержал на нем взгляд и наконец положил его на самую вершину пагоды.

«Ты все-таки успел...» – подумала в этот момент старая хранительница, широко улыбнувшись.

Глава 8

Прощай, деревня Мокхва

Он чувствовал себя так, словно очнулся от долгого сна.

Под языком ощущалась непривычная пустота. Бусина пропала.

Он стоял в узком переулке, город вокруг него шумел. Отовсюду раздавались громкие крики подвыпивших людей. Чэгён огляделся по сторонам. Место было знакомым. Вдоль переулка тянулись бары и мясные рестораны. Откуда-то раздался телефонный звонок. Мелодия все звучала и звучала.

«Почему не берут трубку?»

Взгляд сам собой скользнул вниз, и Чэгён понял, что это разрывается его старомодный телефон, зажатый в кулаке. Даже не взглянув на экран, он скорее поднес его к уху.

– Алло?

– Чего трубку не берешь? Я звоню-звоню!

Чэгён вздрогнул, прикрыв ладонью рот, и еле сдержался, чтобы не разрыдаться. Никто и никогда не узнает, как сильно он жаждал вновь услышать этот родной сердцу голос.

– Чэгён, пожалуйста, прошу тебя, береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

– Тоён, может, мне приехать?

От неожиданности Тоён вдруг замолчал. Из трубки донеслись тяжелые вздохи и звуки, похожие на плач.

Помолчав какое-то время, Тоён выдавил из себя:

– Да.

– Дождись меня. Я мигом.

– Хорошо.

Повесив трубку, Чэгён услышал, как его окликнул генеральный директор. Он развернуся и зашагал в ресторан, где проходил корпоратив. Зайдя внутрь, он направился к директору и встал перед ним. А затем, глубоко поклонившись, решительно заявил:

– Благодарю вас за все. Я увольняюсь.

Лицо генерального директора застыло. А Чэгён, не медля, покинул ресторан. Добежав до главной дороги, он поймал такси. Сообщив водителю адрес, он выдохнул и положил ладонь на грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Совсем скоро через лобовое стекло он увидел возвышающийся вдали пик Судьбы. Горные хребты на темном горизонте напоминали спину огромного тигра. Разогнавшись, такси стремительно въехало в горный тоннель. В свете фар мелькнула гранитная плита с надписью «Тоннель „Обещание“».

Яркий свет тоннельного освещения ударил в глаза, и его сердце бешено забилось. Вперед и вперед сквозь тоннель без начала и конца. Но вот наконец они пересекли гору насквозь, и машина въехала в деревню Мокхва.

Деревня спала. Темнота заливала улицы.

На фоне сливово-синего неба возвышался темный силуэт пика Судьбы. Кое-где в окнах теплился свет, а на горизонте сияли далекие огни города и яркие звезды. Одну из этих звезд наверняка зажег Тоён.

Выйдя из машины, Чэгён подумал, что окружен сиянием Млечного Пути.

Добравшись до торговой улицы, он оставил позади знакомые магазины и оказался у перекрестка. Прохладный речной ветер растрепал ему волосы. Уже задыхаясь от бесконечного подъема, Чэгён ступил на последнюю лестницу на пути к «Весне». Он зажмурился и из последних сил взбежал наверх.

Оказавшись перед квартирой 302 и уже подняв руку, чтобы постучать в дверь, Чэгён вдруг в нерешительности застыл. Сердце рвалось из груди, и парень медленно выдохнул. Он поправил растрепанные ветром волосы и разгладил складки на одежде. Только тогда он постучал.

Дверь медленно открылась. Так медленно, что прежде, чем увидеть лицо, Чэгён поймал носом знакомый запах. Это был запах Тоёна. Запах его неповторимой жизни. Тот самый запах, который за все эти годы так и не исчез из памяти.

Дверь распахнулась, и он увидел Тоёна. Эмоции захлестнули и выплеснулись слезами из глаз Чэгёна. Дорогое сердцу имя затрепетало на кончике языка. Он больше не мог сдерживаться и что есть сил закричал:

– Тоён!

От автора

Так непривычно видеть свое имя на обложке романа. Мне с детства не давались реалистичные истории. И хотя я всегда с удовольствием читала книги всевозможных жанров, сама не могла продвинуться дальше первой сцены, если речь шла о создании эмоционального хилинг-романа, пронизанного идеей любви к людям.

Моя мама высоко ценит лишь реализм. Если же это что-то фэнтезийное, не близкое к реальной жизни, она не обратит на такую историю никакого внимания. В детстве, когда мы ходили с ней в кино на фантастические мультфильмы, мама всегда боролась со сном. (Если бы вдруг мой роман экранизировали, боюсь, мама и тогда бы уснула посреди сеанса.)

Но при этом она всегда говорила мне: важно то, какой именно смысл ты вкладываешь в свои тексты. Мама, ты наверняка считаешь, что я вообще не прислушиваюсь к твоим словам, ведь наши мнения всегда конфликтовали. Но знай, ты оказала огромное влияние на мое творчество. Надеюсь, ты будешь гордиться этим...

Когда я села писать авторское послесловие, то сразу захотела рассказать о том, что двигало мной, когда я обдумывала идею произведения. В самую первую очередь я задумалась о том, что именно я хочу донести до людей. Почему меня вообще привлек жанр хилинг-романа – «исцеляющего романа»? Чтобы ответить себе на этот вопрос, я проглотила кучу хилинг-романов и, обливаясь слезами, посмотрела огромное количество фильмов и сериалов на эту тему. Оказалось, на свете так много трогательных историй. Глядя на них, я все время задавала себе вопрос: какую же историю могу рассказать я? Результатом моих раздумий стал этот роман.

Я думаю, многие, а скорее каждый из нас переживал ситуации, которые оставили глубокие раны на сердце. Мы все хоть раз стояли на краю пропасти, пытаясь избежать падения. Так и я живу, зализывая собственные раны. Но мне посчастливилось встретить людей, которые протянули руку помощи в самую критическую минуту. Я знаю, чего это стоит, поэтому всегда помню про их доброту, и мне хотелось как-то отплатить им, поблагодарить за помощь.

В конце концов все те, благодаря кому в моей жизни забрезжил свет, сами собой исчезли из нее. Каждый зажил своей жизнью. Сколько было встреч, столько было и прощаний. Но как же мы избегаем историй о расставаниях. Решать проблему расставанием кажется нам трусливым, неудобным и даже пугающим выходом. Однако я по-доброму рассталась с большей половиной всех тех, кто оставил глубокий след в моей жизни и помог мне на моем пути. Уверена, именно эти расставания сделали мою жизнь такой, какая она есть.

Изначально я планировала назвать роман «Деревня, о которой ты забыл». Как следует из названия, эта история о том, как пережить расставание и перейти к следующему этапу своей жизни. Возможно, именно так мы и залечиваем свои раны. Задвигая неприятные воспоминания в самый дальний угол памяти. Забывать – это нормально. Это естественная часть жизни.

Обдумывая сюжет романа, я решила сделать из него подобие автобиографии. Мне показалось, что будет честнее рассказать собственные истории, а не то, что я подглядела и подслушала где-то. Поэтому в романе так много меня: мои размышления о проблемах в семье и с друзьями, трудности с выбором сферы профессионального развития, финансовые трудности, смерть близкого человека, попытки понять, как в этом непростом мире реагировать на чужие страдания, и многое другое... Я все еще убеждена, что любую историю можно рассказать через призму собственного опыта.

А теперь хотелось бы поделиться парой любопытных моментов, которые я оставила на десерт. На самом деле есть несколько историй, которые я придумала, но в процессе написания приоритеты слегка сместились, и эти истории были отодвинуты на задний план. Но следы их так и остались в тексте. Например, искусственный интеллект по имени Пипи и ее клиент Чон Инэ из 102-й квартиры. Но надеюсь, однажды мне еще представится возможность рассказать истории других жителей деревни Мокхва. А также раскрыть секрет: кто же стал хранителем деревни после отъезда Чэгёна?

Причина, почему я назвала деревню Мокхва, на самом деле банальна. Я просто живу на улице с таким названием. Мне всегда импонировало, когда кто-то использовал в своих произведениях реально существующие географические наименования. И я тоже решила так продемонстрировать свою любовь к району, в котором живу. Однако многие почему-то решили, что деревня Мокхва – это место, где всюду растет хлопок^[11]. Это удивило меня. Но в этом и прелесть. Как по-разному мы воспринимаем одно и то же слово. Воображение читателей заполняет любые пробелы в истории, делая ее полнее и насыщеннее. И раз уж мы заговорили о восприятии, хочу поделиться одним секретом.

Позвольте кое-что пояснить. Я задумывала эту историю без указания пола персонажей. По возможности опускала местоимения, да и сама не определила для себя, кто какого пола. Мне хотелось, чтобы читатели сами решили, кто здесь кто^[12].

Поэтому я предлагаю вам игру: меняйте пол персонажей в соответствии с собственным ощущением, перечитывайте истории, глядя на события с другого ракурса. Тогда любая привычная сцена заиграет новыми красками. Надеюсь, так будет еще интереснее.

И напоследок я бы хотела выразить благодарность всем, кто меня поддерживал. Я всегда удивлялась, почему в послесловии писатели перечисляют такое количество людей, которым они благодарны? Но вот, оказавшись по эту сторону, поняла. Мне помогало так много людей! Не будь хоть одного, боюсь, эта книга никогда бы не увидела свет.

Для удобства обращусь ко всем по отдельности.

Члены моей семьи. Мои родные, вы терпеливо выдержали мои упрямые заявления о том, что я планирую посвятить свою жизнь писательству. И великодушно поддерживали меня на этом пути. Вы – мое вдохновение, мои учителя, мое супер-эго и прямое доказательство поговорки «Кровь – не водица...». Отдельно хочу упомянуть младшую сестру. Моя дорогая, я до слез благодарна тебе. Ты была моей крепкой опорой во все самые непростые моменты. Что ж, давай и впредь идти рука об руку по отвесным дорогам этого мира.

Мой партнер. Мой вечный спутник, не будь тебя, не было бы и меня. Давай веселиться до конца наших дней. Вместе. Дорогой П., ты – источник моего вдохновения, ты – 30% меня. Я так тебе благодарна. Желаю тебе поменьше работы, но побольше денег, чтобы ты мог кормить меня и содержать. Либо же я постараюсь работать поменьше, но зарабатывать побольше, чтобы кормить и содержать тебя.

Почти семья. Дорогие члены команды YY Universe. Спасибо, что внимательно читаете мои не всегда удачные тексты и оставляете прекрасные, мудрые комментарии. Если бы мне предложили сделать кого-то членом моей семьи, я бы выбрала вас. Я бы с радостью построила большой дом, чтоб мы в нем жили все вместе. Спасибо, что поддерживаете меня во все мои творческие кризисы. Спасибо, что не даете пасть духом всегда, когда мне хочется сдаться.

Редакционная команда. Благодаря вашему неоценимому вкладу, мы держим в руках книгу с такой красивой обложкой и таким приятным языком. Хочу выразить искреннюю благодарность редакции издательства Dasan Books и лично редактору Ли Ханмину за усердную работу по подготовке этой книги. Отдельная благодарность редактору Хан Нарэ, которая помогла вдохнуть жизнь в эту историю.

Вы, дорогой читатель. Как же я могу забыть поблагодарить вас? Спасибо, что дочитали до самого конца и вместе со мной узнали секрет деревни Мокхва. Надеюсь, вам было интересно. Благодарю и люблю вас. Так сильно, что не передать словами.

Что ж, оставляю вас и иду готовиться к написанию следующего произведения. Выражаю искреннюю надежду на скорую встречу.

Не забывайте меня, ваша Пон Ди Со.