Делла Фокс

Чародеи. Антрацитовый час

Книга издана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.

© ООО «Феникс», издание на русском языке, 2025

© Делла Ф., текст

© Васильева А., ил., 2025

Семь свойств волшебства

ВОЛШЕБСТВО УНИВЕРСАЛЬНО

Волшебство – это знания, истинные для всех обитателей волшебного мира, живущих по 25-часовому дню, при условиях, в которых они были добыты чародеями, а также другими разумными существами, наделёнными как минимум четырьмя чувствами восприятия, и прочими магическими индивидуумами.

ВОЛШЕБСТВО ФРАГМЕНТАРНО

Волшебное знание изучает различные фрагменты магической реальности и делится на отдельные направления и дисциплины.

ВОЛШЕБСТВО УЗКОЗНАЧИМО

Знания волшебного мира пригодны для чародеев и прочих видов, живущих по 25-часовому дню и открытых данному миру. Язык его стремится к однозначности, так как, согласно Волшебному Завету, все расы должны стремиться к мирному сосуществованию и объединению.

ВОЛШЕБСТВО МИСТИЧНО

В основе магических знаний лежат иррациональные процессы, эмоции и интуиция. Но, в отличие от мистики, всё это подлежит подробному описанию, классификации и систематизации, несмотря на то что находится в рамках волшебного восприятия. Таким образом достигается теоретическое понимание и правильное воспроизведение магических действий.

ВОЛШЕБСТВО ПРЕЕМСТВЕННО

Новые магические знания систематизируются и надлежащим образом соотносятся со старыми чародеями и представителями других видов, наделёнными разумом и как минимум четырьмя чувствами восприятия.

ВОЛШЕБСТВО МОРАЛЬНО

Магические истины обладают морально-этичес-кими категориями, которые прописаны в Волшебном Завете. Нравственная оценка даётся относительно цели совершённого акта волшебства либо действий в процессе его применения.

ВОЛШЕБСТВО ЧУВСТВЕННО

Результаты совершённого акта волшебства требуют эмпирической проверки с использованием органов восприятия чародея или другого индивидуума, наделённого разумом и минимум четырьмя чувствами восприятия, и только после этого признаются сотворёнными и достоверными.

Пролог

В большую, забитую вещами комнату едва пробирался упрямый солнечный луч. Одна часть его падала на закрытую массивной деревянной крышкой швейную машинку «Зингер», другая – на кусочек пыльного ковра, и последняя искорка – на стёганое одеяло, которое прикрывало маленькое тело моей больной подруги.

Я молча сидела у кровати, держа в руке розовую чашку с чаем, и не знала, что делать и говорить. Из-под одеяла доносилось тяжёлое дыхание, и я каждый раз вздрагивала, когда оно затихало. Расспрашивать о чём-то было слишком поздно: воспоминания всегда отнимают много сил, а прощаться ещё рано.

Прикованная к кровати, моя старенькая подруга не думала сдаваться и очень надеялась на скорое выздоровление.

Чаинки по одной опускались на самое дно изящной фарфоровой чашки. Луч, пронзающий комнату, медленно менял направление. Теперь он упирался в стену и я видела пылинки, неспешно летающие по комнате, словно крошечные планеты.

– Пиши.

Я вздрогнула. От неожиданности остывший чай плеснулся на рукав. Альфина впервые за всё время позвала меня.

– Да?

Я взяла её маленькую, слабую руку в свою. В конце жизни она словно стала превращаться в ребёнка, и это напомнило мне историю о Бенджамине Баттоне^[1].

– Арина, милая... Когда-нибудь ты должна это сделать, – прохрипела женщина, пытаясь сфокусировать на мне взгляд побледневших от болезни глаз. – Должна...

– Что должна? Скажи, пожалуйста. – Я поднесла её маленькую ладонь к своему лицу. Ещё немножко, буквально пару слов, пожалуйста...

К затылку стал подбираться холодок.

– Должна сделать это. Должна записать всё, что помнишь. Тебе будет больно вспоминать, но ты должна. Иначе все забудут, кто вернул, кто это всё сделал...

– Альфина... – По моему лицу непроизвольно потекли слёзы, я чувствовала, что этим словам она отдаёт самые последние силы. – Мы так любим тебя. – Я припала головой к одеялу, а когда подняла взгляд, увидела, что подруга уже заснула вечным, спокойным сном. В её глазах больше не пульсировала жизнь – теперь в них было лишь крошечное отражение моих собственных зелёных глаз.

Её сестра вызвала врачей, и в суете мелких грустных дел я забыла детали нашей последней встречи. В памяти остались лишь её слова. О них я не стала никому рассказывать.

Вернувшись домой с похорон, я вспомнила её хрупкую ладонь, протянутую мне. Когда-то крепкая, розовая, в последние часы она была похожа на увядающий цветок маленькой белой лилии.

Дома я достала огромный нетронутый ежедневник, пылившийся у меня в шкафу добрые полсотни лет.

Я решила записать всё, что помню, поскольку в моей жизни всё-таки было нечто удивительное.

Магия, дружба, любовь. В этом ли порядке? Теперь и не сказать точно...

И всё остальное, для меня уже привычное, но ещё необычное для вас. Я решила записать всё, что случилось со мной с того момента, как я стала ведьмой, чародейкой, волшебницей – в Сорросе это означает одно и то же.

Глава 1

Не знаю, насколько хорошей идеей было променять выпускной в Институте чародейства и магических отношений на свадьбу гномов, но, возможно, оно всё же того стоило. Здесь меня хотя бы никто не знал и не приставал с расспросами, что я собираюсь делать дальше. К тому же на выпускной всё равно не пришли бы самые дорогие мне люди: лучшая подруга-нечар ничего не знала о Сорросе и магии, соседка по лестничной клетке, гноминя Альфина, сама собиралась сюда и, собственно, потащила меня с собой, а ментор, сопровождавший меня на обучении все эти годы, Лариса Ивановна, последние месяцы лежала в глубокой коме.

Уголок диплома, торчавший из моей сумки, царапнул локоть. Я вытащила его и положила на колени: свет от круглых люстр, украшенных свечами, был совсем тусклым, и я не могла различить даже половины букв. Стройный ряд оценок блеснул ярким золотом, и меня переполнила гордость.

За плечами у меня было только... Что же?

Жизнь в обычном человеческом интернате, просмотр «Зачарованных» со «Сверхъестественным», кучка прочитанных книг и полгода подготовки к поступлению в Университет мира, о существовании которого пять лет назад я даже не догадывалась.

Это было первое место, где Соррос чувствовался во всём своём величии, где сотни лет развивались магические науки. Чародеи учились там поколениями, мне же пришлось осваивать всё с нуля.

Никто не давал мне спуску в его исследовании, в особенности я сама. И сейчас Соррос мне был очень дорог. Аккуратно закрыв диплом, я положила его обратно в сумку.

Впервые я гуляла на свадьбе – да ещё к тому же гномьей. Тут и там мелькали хороводы из платьев миниатюрных женщин с яркими воланами самых невообразимых цветов, в их эпицентре кружились и заводили публику гномы с крошками-гармошками. Весь вечер я сидела на деревянном квадратном стульчике, и всё время мне казалось, что вот-вот он с треском разлетится и я упаду на пол, заняв сразу половину комнаты. Время от времени ко мне с хохотом и свистом подбегала Альфина и теребила за рукав, чтобы вытащить на музыкальный пятачок, но я тут же делала вид, что жую печёный пирожок с канистелью или кусок ароматного сливового пирога.

Кажется, булочки с овощами и фруктами были отличительной чертой гномьей кухни: столы, до пола крытые тонкими кружевными скатертями, были заставлены удлинёнными блюдами с горками румяных сдоб, печенюшек и кексов. На ткани щедро проливался апельсиновый ром и барбарисовый эль, летели крошки от выпечки, которые я время от времени пыталась незаметно стряхнуть с удивительных орнаментов из искусно скрученных кремово-белых нитей. Кажется, это были легендарные самобранки, на совместное плетение которых у чародеев и гномов уходило от десяти до пятидесяти лет.

Застенчивая гномиха в ободке из пластиковых вишенок, сидевшая слева, пододвинула в мою сторону лощёную глиняную крынку, в которой плескался апельсиновый ром. Я покачала головой. Тогда гноминья хихикнула, проворно обхватила пухленькими ладошками сосуд и щедро бултыхнула его содержимое в мою кружку в форме шахматной ладьи. Пришлось улыбнуться и запить им шоколадное печенье, одиноко украшавшее резную тарелку. От сладости тут же свело зубы. Но деваться было некуда: гномичья весёлость и радушие растапливали моё сердце сильнее, чем яркий огонь на жёлтых восковых свечах, громоздившихся на потолочных люстрах.

Внезапно о ногу под ажурной скатертью бухнулось что-то мягкое с громким «Ой!». Подняв ткань, я увидела под столом раскрасневшихся гномиков-подростков: паренька с шапкой на пшеничных волосах, державшего в руке пончик, и девчушку в зелёном фетровом платье с глубоким вырезом, оголявшем созревающие груди.

Паренёк потирал лоб и боязливо смотрел на меня, а его спутница тут же попятилась в обратную сторону. Неуверенно улыбнувшись обоим, я опустила скатерть и постаралась как можно сильнее поджать ноги – в один момент коленки ударились о стол, и вся длинная конструкция, заставленная глиняной посудой, угрожающе покачнулась. Никто не заметил инцидента: все с удовольствием ели, пили, кружились в умопомрачительных, практически акробатических танцах и пели самые весёлые и зачастую пошлые частушки, какие только доводилось мне слышать. Мне были не по душе подобные шуточки, но когда маленькие женщины начинали затягивать звонкими голосами уморительные четверостишья, которые они сочиняли на ходу, я не могла сдержать хохот и вытирала выступавшие слёзы краешком своей рубашки.

Наконец в комнату внесли каравай, который в этот день служил свадебным тортом. На десять секунд толпа утихла, и, когда молодожёны распробовали верхушку в виде солнца, гвалт усилился ещё на несколько децибел. Миновав парочку юных гномов, которые потерпели столкновение под столом с моим правым коленом, а теперь лихо отплясывали казачок, ко мне подпрыгнула Альфина.

– Устала?

Театрально выпучив глаза, я энергично закивала. Гномиха вцепилась в мой локоть и пальцем показала на один из проёмов. Стул подо мной всё-таки треснул, и я, затравленно глядя по сторонам, постаралась как можно незаметнее запихнуть его под стол.

– Во имя святых начал, чего ты там возишься? Быстрее! Голова, кстати, перестала болеть?

– Ага.

Воздух пропитался терпкими запахами еды, пота и апельсинового рома. Из руки одной запевалы вылетел бубен из медных монет и угодил Альфине в лоб. Гноминья и бровью не повела.

Подруга проводила меня в одну из комнаток коттеджа, где развернулось празднество. В небольшом помещении стояло две раскладушки, обильно застеленные тряпицами разных форм и размеров – от маленьких матрацев до одеял. Альфина крякнула, скинула всё в кучу посередине, проворно собрала одну из раскладушек и пришпилила её к стене. Затем вытянула из кучки матрац, одеялко, больше похожее по своему размеру на кухонное полотенце для рук, длинную подушку и бросила всё на оставшуюся раскрытой раскладушку.

– Здесь буду спать я, а ты ложись тут, – гноминья ткнула пальцем на тряпичный ворох. – Раскладушки-то у нас хлипкие, под чародеев не рассчитаны... Думаю, ночью ты точно никого не разбудишь своим храпом: вряд ли сегодня кто-то будет спать, кроме тебя... Ну, я пошла! Может, и стоит вздремнуть. Скоро выйдешь на первую работу – не до сна будет!

– Я не храп...

Альфина так быстро выскочила за дверь, что я и глазом моргнуть не успела.

– ...лю.

Домик молодожёнов был построен недавно, поэтому в комнатах, где не веселились гномы, остро чувствовался запах свежесрубленной сосны. В отличие от чародеев, этот народ возводил дома не из камня, а из древесины, а ещё любил украсить своё жилище позаковыристей.

Засыпая, я разглядывала резьбу на потолке и вспоминала, как познакомилась с моей необычной подругой.

Когда-то каждый день мне говорили, что волшебства не существует вовсе. Врали, очень нагло врали.

Возможно, гномы не живут в элитных многоэтажках с панорамным остеклением фасада и поющими фонтанами во дворе. Орки – они и есть орки: как жили в пещерах, так и остались в них. Старые лешие продолжают бродить по лесу и пугать молодёжь на праздник Ивана Купалы, собирать потерянные тетеревами перья и вплетать их в ловцы снов, которые сбывают на городских маркетах. Их внуки, не желая такой судьбы, сбегают в гущу чародейских кварталов, пытаясь прибиться к волшебным диаспорам. После революции часть русалок обменяла свою завораживающую красоту на ноги и еду, часть – навсегда скрылась в чёрной глубине мировых океанов. Но кое-кто всё же остался – там, вдали от пёстрых куполов Собора Василия Блаженного и гордых бронзовых ликов Минина и Пожарского, в городах и сёлах, где меж домов с гниющими наличниками, простодушных новостроек и цыганских особняков бродит тот самый русский волшебный дух. Вампиры остались докуривать самокрутки из ладана на балконах сталинок, феи – болтать с призраками в серых лесных домишках, возведённых более полувека назад, престарелая бабуля Яга продолжает гадать простолюдинам на таро и продаёт чек-листы по улучшению кармы, снимая крошечный домик на краю садового товарищества в тридцати километрах от города.

В один из таких городов переехала я – прямиком из интерната в пугающую, но такую очевидно реальную фантасмагорию книг, к которым даже не притрагивалась на уличных лавках. В тот день на мою голову свалился не только дом, но и осознание того, кем я являюсь на самом деле.

Очень поздно – по меркам мира Сорроса, однако это всё же свалилось, и Альфина стала моим первым проводником.

Я осторожно повернулась набок, но воздух всё равно пронзил шумный звон пружин раскладушки. Когда он затих, я тут же провалилась в темноту.

Глава 2

– Регина!

– Эй! Что вы забыли здесь?! Быстро наружу! – в одном из дверных проёмов появилась голова пожарного в чёрной каске.

– Регина! Регина, где ты?! – прижимая к груди свои пожитки, я кинулась в другую сторону. Двухметровый мужчина в шершавой пожарной униформе сцапал меня за локоть и выволок на улицу.

Часть детей и персонала увезли в больницу на каретах скорой помощи. У здания осталась небольшая группка людей, молчаливо наблюдавшая за огромным столбом чёрного дыма, взвившегося в небо.

Прижав к себе рюкзак, я сидела на скамейке под широким тополем недалеко от интерната. Слёзы скатывались по ткани и сползали на джинсы. Когда догорали последние угольки крыши, кто-то легонько дотронулся до моего плеча.

– Чего раскиселилась? Ты теперь совершеннолетняя, это во-первых.

Я вскочила и с громким воем прижала к себе подругу.

– Во-вторых, от Шоушенка^[2] остались одни щепки, и это просто замечательно.

На Регине было синее худи, чёрные кеды и её любимые драные джинсы, которые обычно жутко раздражали персонал интерната; рюкзака и прочих вещей я не заметила.

– Где твоя одежда? Ты не успела взять с собой? Давай я тебе дам...

Подруга странно дёрнула плечами и оглянулась назад.

– За мной приехали. Он всё привёз.

– Кто?

Регина грустно посмотрела на меня и улыбнулась.

– Отец. Всё очень сложно. Но у меня есть план. Возможно, мы ещё увидимся.

Подруга быстро и крепко – так, что у меня хрустнули кости, – обняла меня и убежала в лес. В полной растерянности я осталась сидеть на скамейке, постоянно спрашивая себя, что всё это было, а затем полезла в рюкзак, чтобы вытащить бумаги с адресом почившей родственницы.

Когда я подняла глаза, я увидела его.

Монстра.

У него был огромный серый панцирь, тонкие клешни, покрытые хитиновой бронёй, вперемежку с щупальцами, выходившими из чёрного склизкого тела, и шесть пар красных глаз, светящихся в темноте, словно габаритные огни автомобиля.

Я взвизгнула и проснулась.

Во сне пижама стала такой мокрой от пота, что пропитала простынь.

Сон повторялся минимум раз в неделю на протяжении пяти лет. Меня не переставали мучить кошмары о том пожаре в интернате и побеге из Шоушенка, как мы называли его с Региной.

В мой восемнадцатый день рождения произошло сразу два события: сгорел интернат, где я провела столько времени, сколько себя помнила, а ровно за месяц до этого пришло письмо, возвещавшее о смерти ближайшего родственника. Ею была двоюродная тётка, которая, пару раз за десять лет навестив меня в интернате, кажется, просто забыла, что у неё есть племянница. Я не особо винила её: крошечный кусок воспоминаний из детства свидетельствовал, что тётушка всегда была немного с приветом, а под старость лет, со слов соседки по лестничной клетке, стала и вовсе считать себя реинкарнацией Жорж Санд.

Прочитав письмо, я тут же собрала рюкзак с вещами и стала считать дни до выпуска из этого... Домом назвать это место язык точно не повернётся. Каждый чёрный крестик на моём маленьком карманном календаре приближал меня ко дню, когда у меня начнётся независимая, совсем другая жизнь.

Свой восемнадцатый день рождения я встречала не в духе: меня пугали маячившие впереди формальности, в довесок я поругалась со своей лучшей подругой, и жизнь стала вовсе казаться мне сущим адом. Во время пожара, когда огонь уже перекинулся на шкафы, занавески и уродливую центральную лестницу, деревянной змеёй сползая с верхних этажей дома, я всё ещё бегала по комнатам, зовя подругу. Тогда самым большим страхом было потерять Регину – единственного человека, ставшего мне родным за всё время. Она выжила, и мы до сих пор не разлей вода – насколько это возможно в Сорросе.

Когда я добралась до квартиры родственницы, там не было ни души. Кто похоронил тётку и где, до сих пор остаётся для меня загадкой. В конце письма был нацарапан только адрес дома и номер квартиры. Внутри конверта, помимо сложенного пополам листка бумаги, лежал небольшой бронзовый ключ.

Маленькие банды тараканов бесстрашно рассекали по полу – их не пугал ни свет, ни моё присутствие. Видимо, считавшие себя здесь бо́льшими хозяевами, чем какая-то девчонка, они медленно и деловито направлялись то в один угол, то в другой. В целом дом тётушки был похож на гигантскую мусорную свалку: тут и там высились горы жестяных и стеклянных банок, немытой керамической посуды, коробки с одеждой, стопки журналов и газет, перевязанных холщовыми нитями.

Среди гор пластиковых бутылок то и дело слышался скрипучий топоток тараканьих лапок. Когда я стаскивала с верхушек коробок метровую паутину, меня постоянно посещали мысли о побеге из квартиры, откуда, как тогда казалось, на меня так и норовило что-то выпрыгнуть.

В какой-то момент страх победил – стянув очередной моток паутины, я бросила его в кучку с пластиковыми бутылками и развернулась в сторону выхода. Пересекая заваленное пространство по узенькому проходу между коробками с вековым хламом, я случайно задела локтем серый сервант – по крайней мере, он казался серым, так как был покрыт толстым слоем пыли. Шкаф качнулся, и, просвистев в воздухе, на пол с оглушительным металлическим грохотом упала коробка. Я застыла около неё секунд на десять, ожидая, пока пылинки улягутся на своё место, и дважды чихнула.

В итоге любопытство взяло верх, и я открыла крышку.

Внутри лежало штук двадцать разных наручных часов, не таких древних, как всё остальное в квартире. По-видимому, тётушка носила их регулярно: в коробке почти не было пыли и грязи. Перебрав пару-тройку, я разочарованно вздохнула. Все они были безвкусно яркими, сломанными и... украшенными странными цветными делениями в циферблате – во всехчасах это закрашенное поле разнилось по промежутку. В каких-то приборах фиолетовым цветом был залит промежуток с шести до семи часов, в других – с девяти до десяти. Что это за причуда, для меня было загадкой. Я уже собралась закрыть коробку и с разочарованием запихнуть злосчастную находку обратно, но меня привлёк странный шорох под горкой разноцветных часов.

Двойное дно! Я подцепила тонкую дощечку и, высыпав на пол все тикающие механизмы, стала рассматривать содержимое.

Там лежало несколько запылённых фотографий в деревянных рамках, симпатичные старые украшения, сложенные в розовый мешочек из органзы, и маленький пожелтевший клочок бумаги. Он почти рассыпался от времени, но слова, выведенные очень красивым почерком, оставались ещё различимы. Язык был незнакомым – это немного заинтриговало меня, и я бережно сунула записку в карман. Может быть, когда-то, до обращения в «Жорж Санд», у бабули был тайный любовник?

Передумав убегать, я снова взяла в руки швабру и собрала черные волосы в хвост. Впереди ждал непочатый край работы, но мысль о том, что у меня наконец-то будет свой собственный угол, подпинывала встать на тропу войны с тараканами. Убираясь, я несколько раз поменяла одежду и поздним вечером, запихивая в старый стиральный драндулет, который язык не поворачивался назвать машиной, свои вещи, чуть не забыла про записку. Аккуратно вытянув из барабана чёрные джинсы, я выудила из заднего кармана листочек. Побоявшись, что снова забуду про него, я сразу отправилась за ноутбуком, чтобы прочитать написанное.

Мой печатный аппарат был стареньким и работал на последнем издыхании. Раньше он был собственностью библиотекарши в интернате. Она вдохновлялась моими записями и заметками, которые я иногда делала по вечерам в читальном зале. Пожилая женщина, кутаясь в огромную шаль, делавшую её похожей на гигантского нетопыря, вечно просила меня почитать что-нибудь вслух. Ворча про себя, я зачитывала пару предложений, которые казались мне сносными. Тогда мне нужны были тишина и спокойствие, но сейчас я глубоко жалела о том, что не была с Мариной Александровной поласковее. Во время пожара женщина бросила ноутбук с зарядкой мне на кровать, а сама побежала спасать самые ценные книги библиотеки. Потом я узнала, что она не выжила – задохнулась от дыма.

Открыв браузер, я полезла в переводчик и, щурясь, ввела первую строчку в виртуальное окошко. Он тут же выдал фразу «перевести с: латинский» и исправил язык. Придерживая листочек, я набрала в переводчике все четыре строчки из записки. Результат не удовлетворил: в окошке появился бессмысленный набор слов, состоящий из «воды», «земли», «призываю» и так далее. Я нажала на значок «слушать». Жаль, что латинский сегодня не в ходу: он оказался довольно мелодичным. Развеселившись, я стала повторять бессмысленный поток фраз вслед за механическим женским голосом. Когда я повторила последнее слово, волоски на моих руках тут же встали дыбом.

А затем произошло нечто странное.

Квартира покачнулась, все вещи взлетели в воздух, словно дом оказался внутри стеклянного шара – рождественского сувенира, и кто-то здорово его встряхнул. Все лампочки в плафонах взорвались, даже белая крохотуля в моём гибком настольном светильнике из «Икеи», которая среди серо-чёрного пыльного антуража выглядела рудиментом изысканного интерьера.

Но больше всего меня испугало моё собственное состояние. Голова раскалывалась, будто туда через виски́ вливали лаву, а кости ломало изнутри. Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так плохо. Боковым зрением в зеркале серванта я заметила, что волосы охватило свечение, они поднялись над плечами прямо к потухшей люстре, из плафонов которой торчали остатки стекла. Руки горели пламенем, и, падая со стула, я увидела, как расплавилась под пальцами клавиатура. Клавиатура расплавилась!

Теряя сознание, я ругала себя за неосторожность – наверняка в этой помойке подхватила какую-то опасную бациллу. Надо было сразу вызвать санэпидемстанцию, а не возиться в этой куче застарелого хлама самой.

Проснулась я следующим утром от настойчивого стука в дверь живая и без боли в теле – это порадовало. Но голова всё ещё гудела.

Кто бы это мог быть? Я жила здесь всего неделю, но так и не успела завести знакомство даже с парой соседей. Хотя чего лукавить, время тут ни при чём, я в целом не очень любила общаться и начинать любой, даже самый скудный диалог.

Схватившись за край стола, я встала. Удивительно, как меня за ночь не сожрали эти огромные тараканы? Я с ужасом осмотрела свои стопы, пытаясь найти следы укусов от их маленьких зубов – интересно, у тараканов есть челюсти? Надо посмотреть в интернете...

В глаза бросился ноутбук, а точнее – огромное чёрное пятно на месте клавиатуры. Кое-где можно было даже разглядеть крохотные белые точки от букв.

Тем временем стук в дверь стал громче: кажется, кто-то колошматил по ней ногой. От шума гул в голове снова усилился. Пройдя в прихожую, я отодвинула старый засов и заглянула в глазок. Как бы не так: изображение было таким размытым, что ничего нельзя было различить.

– Кто там?

– Арина, это ты?

– Простите, вы кто?

– Я твоя соседка по лестничной площадке. Впусти!

Внутренний голос подсказывал, что от этой женщины с забавным мультяшным голосом мне не отвертеться. Поэтому я провернула в нижней скважине ключ и распахнула дверь.

На пороге стояла женщина странной комплекции, ростом мне по пояс. В цветастом халатике, с короткими тёмными всклокоченными волосами и смешным носом-картофелиной она была похожа на... гномов. Соседка окинула меня оценивающим взглядом круглых глаз-бусин и с некоей долей сарказма заявила:

– Что, никогда не видела гномих?

Подумав, что ослышалась, я решила забыть всё, что произошло со мной до сегодняшнего утра, и просто побыть вежливой соседкой.

– Здравствуйте. Меня зовут Арина. Очень приятно познакомиться.

Соседка втиснула пузо между мной и дверью, скинула жёлтые тапки и прошествовала в гостиную. Звали женщину Альфиной, и, как потом оказалось, она действительно была гномиха, но в тот момент я не знала, кто населяет чародейский мир и что таковой вообще существует.

– Что, хорошо тебя вчера шибануло, да? Уже неделю на тебя в окно глазею. С первого взгляда понятно, что ты непросвещённая.

– Это как?

Альфина осмотрела место взрыва, осторожно потрогала ноутбук и с довольным видом повернулась ко мне. Затем прошла в кухню, запрыгнула на один из табуретов и начала говорить странные вещи. Поначалу я слушала её с недоверием – оно отражалось недовольством в глазах соседки.

С третьей попытки Альфина заставила меня выучить первое, самое примитивное заклинание. Для меня это было простым набором слов, но, рассматривая у себя чуть обугленные кончики ногтей, я решила поддаться уговорам маленькой женщины. Я со скепсисом повторила слова, а затем с онемевшим от шока языком воззрилась на метёлку, которая поднялась с пола и принялась самостоятельно мести его. Потом я одиннадцать раз себя ущипнула, три раза понюхала нашатырь и выпила лошадиную дозу успокоительного. Но, повторив заклинание, снова обнаружила метлу, пляшущую по комнате. Альфина, хихикая, наблюдала за моей реакцией.

– Ладно. Допустим, на малую толику я поверила, – наконец сдалась я. – Теперь вам придётся рассказать, что мне с этим делать.

И Альфина стала рассказывать. Волшебный мир имел массу особенностей, которые удалось запомнить не сразу, однако кое-что уже в первый день отложилось в голове.

Во-первых, моя покойная тётушка была... чародейкой, или ведьмой. Половина странных вещиц, которые должны были отправиться на городскую свалку, были магического толка. Сломанные украшения с огромными камнями, источающие слабый приятный аромат, банки из особого толстого цветного стекла, шкурки насекомых, карты с диковинными рисунками. Альфина с ужасом выпучила глаза, узнав, что я собиралась со всем этим сделать. Я же была в полной растерянности, хотя и сохраняла внешнее спокойствие. На эту груду мусора мне было наплевать.

Во-вторых, у колдовства было семь свойств, с учётом которых жили волшебники и прочий магический народ. К слову, когда я стала использовать последнее выражение, Альфина осадила меня, сказав, что это скорее жаргон и в разговорах с чародеями и представителями других мистических видов применять его нельзя. Следовало выражать мысли вежливее, например, «магический или волшебный индивидуум». Помимо свойств, существовали Волшебный Завет, Объединённый кодекс и Конституция Сорроса – так чародеи звали мир, в котором были просвещёнными, и всю магию, окутывающую людей, словно плотный невидимый туман.

В какой-то момент Альфина взяла мою руку и приблизила её к свету – и я увидела своё идеально круглое родимое пятно, которое заметно потемнело. Вокруг него появился ещё один небольшой круг посветлее. Гномиха хлопнула в ладоши.

– О, это прекрасно, просто прекрасно!

– Но что это значит?

– Видишь кружок? Это обычный мир. Дужка вокруг него – это Соррос, двадцать пятые часы в сутках. Проявление его означает, что твои силы, наконец, пробудились. В ближайшее время тебе нужно записаться к мастеру, чтобы он доделал видящее тату и ты смогла определить свой чародейский уровень.

– Существуют ещё и уровни?

– Конечно. Их три, в зависимости от мощности.

– То есть я пока не могу узнать, какой у меня уровень?

– Сейчас нет. Когда мастер завершит рисовать око, у тебя проявится линия или несколько линий, и ты обязательно узнаешь.

– А как это будет выглядеть?

Альфина засунула руку в карман и пошарила там. Раздался громкий лязгающий звук, словно о церковный колокол ударили молотком – и рука гномихи ушла в карман до локтя. Соседка извлекла блокнот с перьевой ручкой и, открыв его на середине, стала что-то рисовать.

– Вот это – мир, – гномиха ткнула пухлым пальцем в заштрихованный круг. – А вот это – двадцать пятый час, или наш мир, Соррос.

Палец скользнул по ободку вокруг чёрного кружочка. Затем она дорисовала глаз.

– Вот это – видение и защита. Так тебе откроются все магические инстанции.

– А люди смогут меня видеть?

– Когда как. Они не видят лишь магические детали. Но мы отвлеклись...

Альфина нарисовала чёрточку над глазом.

– Если у тебя первый уровень, то чёрточка будет здесь. А если у тебя окажется второй или третий уровень, то по бокам добавятся такие же линии.

– Похоже на ресницы!

Альфина сощурилась.

– Ага, что-то есть...

– А чем уровни отличаются друг от друга?

– Они отличаются степенью силы. Больший уровень силы помогает реализовать более утончённое и мощное волшебство. Раньше, сотни лет назад, это было важно – тогда виды и даже чародеи сражались между собой не на жизнь, а на смерть. В последнюю Великую гражданскую войну большинство сражающихся видов уничтожили не столько битвы, сколько массовое оружие, которое применили лесные ведьмы. По крайней мере, так говорят. Победившие группы смешались и стали заниматься строительством демократии в Сорросе. Теперь уровень не так важен. Так что не расстраивайся, если у тебя будет единичка. Так как ты многого не знаешь, возможно, это будет даже лучше для тебя.

– Что-то я не уверена... А как узнать уровень мага?

– Ох, это очень легко: по карте боли на теле, то есть по тому, где нанесены магические руны и тату. Если большая часть татуировок у чародея на плечах, предплечьях, икрах или на середине спины – значит, он чародей первого уровня. Если тату на запястьях, шее, голове, животе, коленях – значит, перед тобой чародей второго уровня. А если ты углядишь (это, к слову, очень трудно!) тату и руны на рёбрах, локтевых или задних коленных сгибах, а также... кхм... в интимных местах, значит, перед тобой чародей третьего уровня.

Гномиха поёрзала на стуле.

– И будь с ним очень аккуратна, третий уровень – это не шуточки. Иногда чародею такого уровня достаточно подумать о заклинании, чтобы совершить магию. Но это, конечно, при должных тренировках.

– Теперь мне действительно любопытно...

– Ой, а я ведь забыла тебе рассказать про Материю...

И гномиха рассказала мне о Материи – своеобразном магическом хранилище, где волшебные виды двести лет назад стали собирать и систематизировать всю информацию о магическом знании. Примерно десять лет назад чародеи третьего уровня с помощью Материи смогли ускорить перемещения в пространстве. Главным инструментом связи мага с коммуникационной частью Материи являлась Карта Мага.

Забегая вперёд, скажу, что вскоре сделать её мне помог дружелюбный чародей, который жил со мной в одном доме, Димитрий. Он просто взял мой телефон и бросил его в металлический котел, который стоял у него в комнате. Я выкрикнула кое-что неприличное и бросилась к нему. Сосед как ни в чём не бывало подошёл к посудине и вытащил из неё плоскую, очень жёсткую чёрную карту, по размеру как игральную, а затем и телефон, абсолютно целёхонький.

Парень объяснил, что в моей Карте Мага теперь хранятся все документы моей нечарской жизни, а также все приложения, необходимые чародею. Закончил своё дело мастер тем, что прицепил Карту в Материю.

В тот день я спросила у Димитрия, знает ли он что-то про людской интернет.

– Конечно, – ответил он. – Почему-то магия влияет на интернет, но не наоборот, и никто из магического мира так и не может объяснить почему. Хотя я предполагаю, что в Материи больше четырёх протоколов передачи данных.

Я не поняла ни слова. Но это было не так важно: чародеи не особо любили Материю и пользовались ею только в случаях крайней бюрократической необходимости.

– А кстати, что за любопытная теория с двадцать пятым часом в сутках?

Альфина поёрзала на стуле и усмехнулась.

– Во-первых, не теория, а факт. Во-вторых, может, хотя бы чаем меня угостишь?

Мы проговорили с соседкой-гномихой почти до вечера. В какой-то момент мой желудок сердито заурчал, и я скрестила на животе руки, чтобы звуки не перебивали мультяшный голос соседки. В холодильнике было пусто, только на облезлой столешнице стояла небольшая металлическая вазочка, в которую перекочевали ириски из моего рюкзака.

Альфина обеспокоенно посмотрела на меня, схватилась за голову, затем как-то диковинно щёлкнула пальцами обеих ручонок, и на столе появилась голубая потёртая скатёрка, сложенная вдвое. Гномиха торопливо расправила шероховатую ткань, щёлкнула пальцами ещё раз, и на поверхности возникло несколько тарелок с едой. В одной приятно специями пах дымящийся запечённый батат, в другой – ароматный плов с кусочками курицы. Также появилась удлинённая тарелка с жареными хрустящими пирожками с луком и яйцом и стеклянная плошка с виноградным вареньем. Я изумлённо уставилась на стол.

– Ну, это, конечно, не самобранка. С самобранкой удобнее: не надо с продуктами возиться. Это так, переноска. Сама сделала. – Альфина гордо подняла носик и, взяв один из пирожков, смачно хрустнула им.

Гномиха вызвалась помочь мне с поиском репетитора по оккультным наукам для поступления в Университет чародейства и магических отношений и пообещала одолжить денег – волшебных. «Ведь мой мир перевернулся вверх тормашками, и мне наверняка придётся держать свои галеоны в банке Григготс у гоблинов», – с усмешкой подумала я. Если остались силы на иронию, значит, не всё так плохо. Так как я активировала свою чародейскую сущность, то фактически исчезла из мира людей. Можно было общаться, работать с ними по поддельным бумагам, но моё настоящее имя, документы – абсолютно вся информация о личности исчезла из всех инстанций. Значит, накопления на счёте от ежемесячного пособия тоже пропали.

– А деньги наколдовать можно?

– Конечно нет!

– А в чём тогда смысл магии?

Альфина почесала пухлой ладонью взлохмаченную макушку и пожала плечами.

– Знаешь, я только что впервые в жизни об этом задумалась. Наверное, смысл в том, что мы живём так же, как и люди, просто немного по-другому! Кстати, запреты у волшебства тоже есть. Они прописаны то ли в Объединённом кодексе, то ли в Конституции Сорроса...

– А кто здесь самый главный?

– У нас? Премьер-министр.

Глава 3

После апельсинового рома голова трещала так, словно в акробатических танцах вчера кружились не гномы, а я. Возможно, из-за него мне и приснился кошмар про интернат и монстров. С кухни раздавались странные звуки, я накинула кофту, тапочки и направилась туда.

На подоконнике сидела крошечная синичка с запиской, закрученной в тонкую трубочку и привязанной к лапке. Я аккуратно сняла письмо и выпустила птицу наружу. Внутри было приглашение-напоминание на собеседование в корпорацию «Портал-Телеком». В уголке письма красовался витиеватый значок компании в форме крошечного портала.

«Портал-Телеком» являлся крупнейшей коммуникационной организацией и, помимо разветвлённой сети высокоскоростных «путей» для перемещения, раскиданных по всей стране, владел магической «паутиной» общего пользования внутри Материи, чародейскими системами передачи данных и, конечно, теле- и радио-вещания, используемых магами и нечистью. Я слышала, что компания вроде как пыталась расширить перечень услуг и улучшить качество сервиса, поэтому набирала сотрудников.

Интересно, всем ли одногруппникам пришли письма-приглашения? Помнится, несколько ребят точно хотели работать здесь. Когда я заполняла свою анкету в Бюро занятости при Институте чародейства и магических отношений, многие сдерживали ухмылки. Да, мне пришлось целый год навёрстывать то, что все проходили в школах, а на первом и втором курсе практика ещё сильно хромала.

Ко мне приставили личного куратора – Ларису Ивановну, и вот с ней дела пошли куда лучше. Никаких поблажек чародейка мне не давала: «Основы Чародейства Сорроса», «100 вводных заклинаний для начальной и средней школы», «История Сорроса с древнейших времён», «Введение в рунопись» мне до сих пор иногда снятся в кошмарах – тех, где не мелькает пожар.

Экзамены я сдала почти лучше всех, и на выпускном уже никто не ухмылялся.

Грудь пронзил приступ тупой боли. Был Институт чародейства и магических отношений, и была Школа Ларисы Ивановны. Иногда мне кажется, что она дала мне намного больше, чем университет. Мы работали над хитрыми тонкостями нанесения рун, над редкими книгами, которыми почти никто не пользовался – но они давали исключительную информацию о магических процессах Сорроса. Она научила медитировать и правильно пользоваться источниками магии из Материи.

И главное, она научила меня защищаться: на последнем курсе мы практиковали оборонительные заклинания, хотя это было запрещено – официального объяснения этому не существовало, но среди студентов ходили слухи, что запрет ввели из-за большого количества несчастных случаев. По всей стране уже несколько лет как отменили экзамен по практике, но Лариса Ивановна была ведьмой старой закалки. Мы обе покрывались едва заметными шрамами, одежда местами обугливалась, а её светлый парик всегда к концу практики немного съезжал набок. Потом мы вместе смеялись до колик в животе и пили чай с молоком и мятой.

Зимой у Ларисы Ивановны случился инсульт, она впала в кому. Это разбило моё сердце: я не могла поверить, что жизнь её угасает, что мы больше никогда не поболтаем в её маленьком кабинете, как в старые времена.

К насмешкам одногруппников я относилась равнодушно. В институте мне всё равно было спокойнее и интереснее, чем в интернате. Там я вообще как-то уже смирилась с несправедливостью: с тем, что из тумбочки регулярно пропадали книги, которые днём с огнём не сыскать, на стенах в туалете рядом с моим именем всегда красовалось какое-нибудь обидное слово, выведенное несмываемым маркером, а на дне рюкзака часто обнаруживалась пара-тройка скомканных записок. Причина мне до сих пор непонятна, ведь выглядела я обычным, довольно тихим ребёнком с грустными зелёными глазами и чёрными косичками.

Моим утешением и единственным другом стала Регина, которая появилась в интернате, когда нам было по тринадцать лет.

В Институте чародейства и магических отношений я научилась защищать себя даже во сне, я вздрагивала от шороха за спиной. Казалось, что человеческие призраки продолжают преследовать меня и в Сорросе.

Вот и сейчас рядом раздался непонятный скрип с сопением и ворчанием.

Утром начался дождь. Холодные капли окрасили стены городских домов в ещё более тёмный цвет, и отовсюду слышался скрежет открывающихся зонтиков. Я собралась толкнуть дверь, чтобы выйти из подъезда, но кто-то снаружи меня опередил.

В проёме сначала показалась деревянная трость, а затем – рыжая взлохмаченная голова. Я уступила дорогу женщине – она кивнула мне и, закрывая мокрый клетчатый зонт, прошествовала вперёд.

– Доброе утро, ведьма.

Я поздоровалась в ответ. Многие в этом доме на дух не переносили пожилую, колкую на язык эльфийку. А мне она по-своему нравилась. Да, она была жутко злой, вечно недовольной, но тем не менее кормила всю живность в округе, подкарауливавшую её каждое утро у чёрных ландышей в палисаднике.

Мне было ужасно интересно, почему её крылья обрезаны, но я так и не решилась спросить у неё об этом или узнать у кого-то ещё.

Вместе с эльфийкой в подъезд чёрной торпедой шмыгнул кот. Он принадлежал соседской шайке упырей, они тоже обитали на первом этаже, прямо напротив бескрылой пожилой эльфийки. Судя по всему, упыри занимались нелегальным производством какого-то особого вампирского напитка с кровью в составе. В спальне я часто слышала скрежет тяжёлого чугунного котла и бульканье густого варева. За ним после полуночи стекалась вереница грязных упырей, люмпенов, изгнанных из Нижнего Города – официального места жительства всех кровососов.

«Портал-Телеком» находился в паре кварталов от моего дома, поэтому я быстро добралась до места собеседования. Обретя магические знания и способности, я стала распознавать всех обитателей нового мира, а также порталы и чародейские здания: инстанции, банки, магазины. У меня появилась привычка зависать на улицах и рассматривать характерные уголки и вывески. Магическая карта города была шире и длиннее, но я уже изучила местные маршруты.

У ворот «Портал-Телекома» меня встретила помощница директора. Она махнула рукой – мол, иди за мной – и тут же скрылась из виду.

Ведьма чрезвычайно бойко передвигалась на десятисантиметровых шпильках – мне пришлось прытью нестись за ней. Как она двигалась на таких каблуках по скользкому глянцевому полу? Не иначе тоже магия. Из бесполезных фактов энциклопедии, прочитанных мною когда-то, вспомнилась способность ящерицы-василиска пробегать на задних лапах до пяти метров по поверхности водоёма, если её напугать.

Борис Зденкович, который собеседовал меня, был ходячим клише про боссов больших компаний – что чародейских, что человеческих.

Он восседал в огромном чёрном кресле из драконьей кожи, окружённый статуэтками и наградами, нарочито небрежно расставленными по массивному столу из дуба. Телефон разрывался от бесконечных звонков. Щёлкая по кнопке ответа, Зденкович врубал десять линий одновременно и отвечал на вопросы инженеров, строителей и мелких менеджеров.

– Здравствуйте, – стоя у двери, я робко постучалась и заглянула в кабинет.

Зденкович, прищурившись, подозвал меня пальцем и указал на стул.

Пока чародей разговаривал по телефону и искал что-то в своей Карте Мага, я оглядела кабинет. Справа размещался длинный стол из тёмного дерева для переговоров, окружённый креслами с высокими спинками. Вдоль стены, занимая всё пространство от пола до потолка, стоял огромный застеклённый шкаф, забитый кубками, медалями и всякими наградными значками. Единственным магическим атрибутом являлась хрустальная люстра-сфера, излучающая яркое белое сияние.

Внезапно воздух пронзил странный звук. От неожиданности я подпрыгнула на месте. Источником оказалась живая картина прямо над креслом Бориса Зденковича, на ней был изображён серый козлик с маленькими кряжистыми рожками, жующий камышовую траву. Казалось, его маленькие глазки, единственные оставшиеся неподвижными, смотрят прямо на меня. Рогатый открыл рот и снова что-то проблеял.

– Ну, дорогуша, и почему же ты хочешь работать у нас? – Чародей отложил в сторону бумаги и уставился на меня.

Я несколько раз репетировала свою речь перед собеседованием, но сейчас все заученные фразы благополучно испарились из моей головы.

Зденкович буравил меня глазами, цвет которых невозможно было определить. Почему-то в мыслях всплыл склизкий студень, которым нас однажды кормили в интернате перед Новым годом. Внимание снова привлёк странный пейзаж за спиной мага.

– Ммм... мне кажется, у вас интересно.

Мужчина сосредоточился на моём резюме, которое поднесла ему помощница, материализовавшись будто из воздуха. Он глубоко задумался минут на пять, и в кабинете воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал только шорох картин.

Зденкович ещё раз просканировал меня с ног до головы, затем уставился в монитор и, не отрывая от него взгляда, буркнул:

– Добро пожаловать. Можешь выходить завтра.

Мне оперативно выдали мини-карту для перемещения по кабинетам «Портал-Телекома», и в тот же день я отправилась в отдел кадров.

Стены огромных помещений были украшены мозаичной картой Сорроса, помимо карт встречались изображения мифических существ и древних символов.

Одна девчушка в отделе кадров, видимо, была такой же новенькой, как и я. Она засы́пала вопросами женщину, которой я подала своё резюме и Карту Мага.

– Если ты не скажешь, почему у него везде эти козлы, я сама пойду и спрошу!

– Во имя огня, не смей! Говорят, он из шаманского рода... Скорее всего, они придают ему сил. А ещё он рыжий!

– Это вообще ничего не объясняет.

– Ну ладно его кабинет – но зачем их повесили в столовой?! У меня аппетит пропадает, когда они буравят меня своим взглядом!

– А ещё, говорят, он даже в лес выезжает к ним и делает всякие подношения... – В кабинет влетел парнишка с упаковкой светящихся проводов и весело подмигнул той девушке.

– Да ладно!

– Говорят, его род поклоняется им уже несколько столетий. И вроде даже портал у него есть... Куда иначе он временами пропадает средь бела дня прямо из своего кабинета?

– Да перестаньте уже!

Все трое заметили меня только сейчас. Парень оставил женщине провода и удалился, не переставая улыбаться, девушка попыталась принять серьёзный вид. Главная чародейка отдела кадров взяла документы, напомнила, чтобы я зашла утром ещё раз, и почти сразу отправила меня восвояси.

Первый рабочий день должен был начаться только завтра.

Закрывая дверь, я не могла избавиться от липкого, тревожного чувства, которое зародилось внутри. Я списала всё на волнение: всё-таки у меня не было никакого опыта, и я ещё не знала, чем мне предстояло заниматься в «Портал-Телекоме».

Глава 4

Занимаясь завтраком, я любила рассматривать свои татуировки – никогда не подумала бы, что однажды моё тело станет покрываться разнообразными рисунками. Будучи подростком, я мечтала о тату – какой-нибудь небольшой, на лодыжке или запястье...

Вспомнился первый сеанс у мастера Карины, которая очень тактично и аккуратно определила мой уровень и нанесла первые тату. Она была прирождённым художником: мои завитки на руках образовывали тонкие спирали и круги, соединённые прямыми линиями, лентами, масками, цветами и надписями. Казалось, что, когда я дотрагиваюсь до них, они легонько вибрируют. Для активации защиты, прохода в ту или иную сорросовскую инстанцию требовалось лишь прочитать заклинание и дотронуться до нужного рисунка. Хорошо, что их было не так много, иначе все чародеи были бы похожи на Лаки Рича^[3].

Такого я точно не представляла, когда смотрела «Зачарованных» или «Сверхъестественное». В наш век магия нашла слишком примитивное применение.

Началось всё с обучения на рабочем месте в «Портал-Телекоме». Моя задача состояла в написании коротких текстов объявлений, в проведении промомероприятий, подсчёте заявок на ремонт порталов, которые поступали на почту, и прочих мелких рутинных делах.

Коллектив показался дружелюбным, однако почти все были вдвое, а то и втрое старше меня.

Марго, эффектная блондинка лет сорока, на четвёртый день моей работы повела меня на экскурсию по корпусам компании и петлявшим внутри них коридорчикам. «Портал-Телеком» расположился в самом центре города, а вход осуществлялся через знак «нулевой километр» – расписную крышку бронзового диска в асфальте. Нужно было поставить ногу на нолик, отлитый ровно посередине пластины.

Здание было воистину огромным: я запомнила все коридоры, входы и выходы только к концу второго месяца работы. На пятый день меня решили отправить в отдел кадров без сопровождения, и я, конечно, заблудилась. Я перепутала этажи и, толкнув массивную чёрную дверь, попала в закрытый на ремонт музей «Портал-Телекома». Окна были зашторены, но одинокие лучи слабого дневного света всё-таки проникали внутрь. Разнообразные артефакты хранились под небольшими стеклянными куполами, и я с интересом поразглядывала некоторые из них.

Самым большим оказался массивный полый круг, расположенный посередине музея. Маленькая табличка, висевшая в воздухе, гласила, что необычная конструкция является самым первым порталом, использовавшимся чародеями для перемещения в пространстве. Хотелось потрогать тёмное, покрытое густой смолой дерево, но я не решилась: вдруг на артефакты наложены защитные заклинания?

Спустившись обратно, я после нескольких попыток найти верную дверь всё-таки попалав нужный отдел. Внутри светлой комнаты с широкими окнами туда-сюда летали документы – от бумажного водоворота с непривычки закружилась голова. Пожилая женщина с блондинистой стрижкой боб, которая вчера велела заглянуть к ней, заприметив меня, похлопала по деревянному стулу с красной обивкой, и я, прикрывая голову папкой, двинулась в сторону её стола.

Подписав три документа, включая соглашение о неразглашении данных, я собралась уходить, но начальница отдела кадров снова окликнула меня. Встав с объёмного кресла, она бесцеремонно схватила мою руку, взяла со стола что-то наподобие печати и, произнеся короткое заклинание, хлопнула штампом по кончику среднего пальца правой руки. Там сразу же образовалась маленькая рунка. Разве так можно?

– Всё, готово. Теперь вы сможете без проблем заходить в любой офис компании. Вы же из отдела рекламы? Мы всем им делаем такие пропуски.

Потирая палец, я вышла из кабинета. На руне ещё поблескивал голубой мерцающий свет, и в целом ощущения были не из приятных. Я направилась по длинному стеклянному коридору между корпусами, оформленному как ботанический сад. Впоследствии это место стало моим самым любимым в «Портал-Телекоме». Прозрачный переход был уставлен пальмами, щучьими хвостами и разноцветными гиацинтами, а над цветами летали музыкальные светлячки и пчёлы.

Постепенно я влилась в работу; её оказалось предостаточно. Помимо промомероприятий в городах с высокоскоростными и не очень порталами для перемещения, я вела реестр сетей «Портал-Телекома», собирала договоры и счета, а ещё разбирала негативные отзывы, которые приходили к нам после неудачных перемещений чародеев. В нашем отделе большей частью задач заправляли Нина и Мира – две лучшие подруги средних лет и абсолютно противоположной друг другу внешности. Будь тут Регина, обязательно прозвала бы их Астериксом и Обеликсом. Они всегда ходили в перчатках. Марго говорила, они скрывали перепонки на пальцах, которые выдали бы в них кикимор.

Стоило открыть специальную программу, куда чародеи и нечисть транслировали свои жалобы, как все предметы и приборы вокруг выходили из строя. Чаще всего сетовали на низкую скорость и различные ошибки при перемещении в пространстве (например, ты внезапно мог очутиться в другом месте без одежды), а также на перебои в системах передачи данных и помехи в радиовещании. Список дел постоянно рос.

– Маргарита, Марго!

– А?

За неделю я успела более-менее сдружиться с соседкой по рабочему столу.

– Почему всё так запутанно и нам нельзя просто перемещаться с помощью этих порталов? Какие-то разрешения... И наладить их не могут уже кучу времени.

– Такая система, детка, ничего не поделаешь. – Марго разворошила кипу бумаг на столе и раздражённо вздохнула.

Работа превратилась в день сурка. Я выбегала из дома в семь тридцать, чтобы в восемь тридцать быть на месте. Единственное, что меня радовало, – скорая встреча с подругой, с которой мы не виделись несколько лет. К выпуску из института я хорошо владела заклинаниями невидимости, поэтому теперь мне было позволено иногда появляться в мире нечаров, но, конечно, предельно аккуратно и на короткий срок. Регина думала, что я училась на историческом факультете.

Встреча должна была состояться в новомбаре. В пяти минутах ходьбы от «Портал-Телекома» открылся «Астероид» – заведение для нечаров. Стену, стилизованную под космическое пространство, украшали изображения кошек в скафандрах.

Перед встречей с Региной я закатала рукава рубашки, дотронулась до одной из рун и прошептала нужное заклинание. Сдав куртку гардеробщице «Астероида», мне не составило труда за секунду обнаружить подругу.

– ТЫ ЧТО, ТЕПЕРЬ РОК-ЗВЕЗДА? – кажется, от крика Регины ожили даже кошачьи головы. Я удивлённо посмотрела на стены, но они оставались неподвижными. Показалось.

Регина таращилась на многочисленные татуировки, которые покрывали руки и даже часть моей шеи.

Я с радостным воплем кинулась обнимать подругу.

Мы проговорили примерно час, пока я не перехватила недовольный взгляд официанта. Регина помахала синим виниловым меню в воздухе, подзывая его. Худой длинный парень в чёрной рубашке с вышитыми на воротнике планетами Солнечной системы не реагировал на неё, продолжая буравить взглядом только меня.

– Что, раскладываешь картишки? – подруга подпёрла рукой голову и улыбнулась мне.

– Регина, таро – это не просто картишки.

Девушка снова помахала пареньку, но он не двигался – тогда я повернулась в сторону бара и повторила её движения. Официант тут же подошёл к нам, принял заказ и оставил на столе корешок-визитку на бесплатный стакан кофе.

– Какая неслыханная щедрость! – Затем подруга повернулась ко мне. – Я, конечно, понимала, что со специализацией по древней истории ты не сколотишь миллионы... Так всё же, чем ты сейчас занимаешься?

– Как видишь, пью латте.

Я медленно, с наслаждением потягивала кофе – почему-то он у чародеев был совсем не в ходу. Скорее они были чайными маньяками и объясняли это тем, что почти все чаи обладают чрезвычайно высокими вибрационными свойствами. Другими словами, цедя что-то травяное, ты получаешь шанс не только утолить жажду, но и ухватить кусочек полезной энергии растения, из которого сделан чай.

– А если по делу?

– Я так-то ещё астрологией занимаюсь, забыла?

Регина не знала про особенности мира чародеев, поэтому для неё я была астрологом, тарологом и в целом человеком, который торговал воздухом. Подруга тяжело вздохнула.

– Удивляюсь я тебе, конечно. Вот я – уже несколько месяцев как дипломированный аудитор, но заработать удалось пока только на этот дурацкий обед.

Регина потянулась на стуле, и её чёрные кеды выглянули из-под стола.

– Да ладно, мы же только начали!

– Надеюсь, теперь будем видеться чаще.

Мы почти одновременно расплылись в улыбке. Меня практически перестала снедать совесть за ложь. Регина не знала, что все эти годы я была совсем близко – в том же городе, что и она. Правда, училась я не на историка.

Лариса Ивановна, моя наставница в чародейском мире, советовала оборвать все связи с бывшими друзьями, но я не смогла попрощаться с Региной.

– Жить надо так, чтобы у тебя была собственная страница в энциклопедии. И чтобы, читая каждый её раздел о тебе, ну, типа «Карьера» или «Личная жизнь», люди впадали в ступор.

Вытащив из корзинки чесночный хлебец, я засунула его в рот. Парень – уже другой официант, разливающий чай паре за соседним столиком, – странно уставился на меня.

– Как на личном? Наш мальчик глаз с тебя не сводит. – Регина кивнула на парня.

– Может, у меня опять нос в шоколаде?

– Да хватит вспоминать ту историю! Я не специально тогда не заметила.

Я не могла рассказать даже про новую работу.

– Ты чего-то молчаливая стала.

– Да устала просто...

Регина посерьёзнела и сложила руки на столе, наклонившись в мою сторону.

– Давай, рассказывай уже.

– На самом деле я нашла работу.

Официант принёс салаты. Выковыривая из хлюпкой овощной смеси листья петрушки, я описала Регине свои будни в «Портал-Телекоме», пропуская все детали, связанные с волшебством и магией.

Это было непросто. Она слушала меня и то и дело прищёлкивала языком.

– Да уж, везде одно и то же. Но ты привыкнешь, вот увидишь!

Я положила вилку на стол и улыбнулась. Но мой взгляд тут же упал на настенные часы в виде луны. Скоро антрацитовый час.

Как же не хотелось возвращаться...

– Теперь твоя очередь.

– А может, не будем о работе? Я пока числюсь самой мелкой офисной крысой и просто ношу бумаги к принтеру и до кабинета бухгалтерии, так что это не очень занимательно... Ой! Да мне пора уже!

– Куда, интересно?

Регина вскочила.

За несколько лет подруга совсем не изменилась. Кажется, она вообще не поменялась с того самого дня, когда после пожара мы разбежались в разные стороны. Разве только стала худее, да и круги под глазами потемнели.

Вернувшись вечером домой, я подошла к зеркалу. На самом деле я выглядела не лучше Регины. Может быть, круги под глазами были чуть светлее, чем у подруги, но в целом видок был тот ещё: уставший взгляд, какое-то гнездо вместо нормальной причёски на голове. О том, во что превратилась когда-то точёная фигура, даже думать не хотелось.

Я решила, что пора заняться собой, – к тому же в Сорросе давно было известно, что модные нынче смешанные тренировки помогают усилить магию и даже поднять свой уровень.

Глава 5

Пять лет назад учёные из Чародейского исследовательского центра опубликовали данные о том, что, укрепляя мышцы тела и в целом доводя свои параметры до совершенства, можно повысить магический уровень на одну ступень. Это произвело эффект пороховой бочки: все начали делиться друг с другом рецептами зелий силы и забурились в тренировочные центры. Толпы чародеев и чародеек после работы шли не домой, а бодро перекочёвывали – кто из порталов, кто своим ходом – в душные залы со спортивными авоськами в обнимку.

Таковы нынче были чародейские тренды в российской части Сорроса.

В первую очередь требовалось выбрать дивизион для тренировок: тело, разум, магия. Я выбрала смешанный, где инструктор сочетал в одной групповой тренировке самозащиту, кроссфит и отражение заклинаний. Ходить на индивидуальные занятия я не решилась: во-первых, стеснялась, во-вторых, судя по отзывам, заниматься в группе было интереснее.

В институте нам преподавали смешанные единоборства, которые мы почти всегда прогуливали. У меня до сих пор где-то в кладовке валялся бархатный халат оранжевого цвета – такие нам выдали на третий день обучения в Институте чародейства и магических отношений.

Юпитера, тренера моего дивизиона, обнаружить в зале было очень легко. Двухметровый громогласный чародей с широченными плечами и улыбкой до ушей привлекал внимание. Одна его нога весила, наверное, как вся моя тушка – и непонятно, было это хорошо или плохо. Вроде бы и спрятаться за одной такой ногой можно, и передохнуть, пока все прыгают, но и случайно попасть под удар этой кувалды из мышц тоже не особо хотелось.

Встав в ряд с другими ребятами, я стала разминать плечи. Парней в группе было больше, чем девушек. Многие из них, как и я, неуверенно озирались по сторонам. Только двое выглядели поджарыми – видимо, занимались давно.

Один, с острой бородкой, худой, но очень жилистый, чем-то смахивал на дракончика Мушу. Его шею и руки украшал плотный ряд пёстрых татуировок. Второй, качок средних лет с ирокезом салатового цвета, постоянно отпускал шуточки и пытался поиграть мускулатурой.

Девушки смотрели на меня дружелюбно. Одна была настоящей амазонкой, способной за три секунды забраться по канату, сделать тройное сальто и одновременно отразить магический удар. У неё были большие серые глаза, чёрные волосы и бледная кожа. Вторая выглядела чуть скромнее: она держалась поодаль, но справлялась ничуть не хуже первой. Обе носили чёрные майки и кожаные обтягивающие легинсы.

Поправив одежду, я посмотрела на часы. Внутри нарастала паника: сколько мне надо здесь прыгать, отжиматься и лазить по верёвкам, чтобы достичь подобного мастерства? Странно, что всех нас определили в один дивизион: уровень подготовки у студентов явно был разным.

– Ну, начнём!

От испуга я подпрыгнула на месте. Клич Юпитера походил на залп салюта. Если он станет делать так на каждой тренировке, скоро я смогу показать успехи в прыжках, перемахивая сразу через трёхметровый турник посреди зала.

В огромном помещении клуба не было разделяющих стен, и ученики других дивизионов, наоборот, очень недовольно смотрели в сторону Юпитера. Однако в эту минуту моего сенсея не интересовало ничего, кроме новичков: он выстроил нас в первом ряду и учил, как нужно правильно дышать во время занятий.

Спустя сорок минут – после восьмидесяти шести выпадов, пятидесяти восьми отжиманий, двадцати трёх подтягиваний и невесть скольких заклинаний – я пыталась вынести себя из клуба. Хорошо, что он находился недалеко от дома: как раз примерно на сто шагов меня и хватило.

Вечером не осталось сил даже принять душ: я скинула одежду, забросила её в корзину для белья, поставила будильник на полчаса пораньше и рухнула на кровать.

В Сорросе была куча законов и особенностей, к которым я долго привыкала, но самым странным обстоятельством для меня оставалось именно время. Временной секрет, конечно, был недоступен для нечаров, а чародеи давно к нему привыкли. В определённый, антрацитовый, час горизонт ослепляла яркая вспышка, и небо заливало яркое зарево, искрящееся всеми цветами радуги. Оно постепенно рассеивалось, маленькие сгустки магии то двигались хаотично, то кружились, собираясь в причудливые узоры. В своём последнем дыхании предзакатный час, удлинявший день, делал небо похожим на потемневший асфальт, залитый бензином. Подвижная радужная плёнка из нитей сверкала в красном солнце, а затем растворялась в воздухе.

В Сорросе существовало много легенд и преданий, связанных с системой времени и волшебством дополнительного часа. Считалось, что так задумал сам Создатель. Была версия, что магическим видам пришлось осесть на Земле и приспособиться к соседству с нечарами. Я спрашивала об этом и у Альфины, и у Ларисы Ивановны, но никто точного ответа дать мне не мог, объясняя, что так жили уже тысячи лет и никто никогда не задавал таких глупых вопросов.

Наступление весны означало для сотрудников «Портал-Телекома» одно: все активности перемещались из зданий на улицу – в парки, скверы и загородные посёлки, где обитали чародеи и прочие волшебные индивидуумы. Типичные ведьминские празднества превратились в коммерческий промысел, где можно было сбывать услуги компании и продавать купоны на перемещения.

Первым этапом в апреле стала подготовка плана по проведению Бельтайна, праздника пробуждения жизни и начала лета, для волшебников и их чад. О подобных мероприятиях у нас рассказывали ужасы: например, в том году орава маленьких чародеев облепила сотрудников, облила каким-то гелем и подожгла с помощью самовоспламеняющихся ритуальных свечей.

В Сорросе Бельтайн издревле знаменовал приход лета и являлся одним из восьми праздников в календаре ведьм и чародеев. Когда-то ради него тысячи магов со всего мира собирались в одном месте. Обычно это была огромная пустошь, так как пространство требовалось как следует очистить огнём. Некоторые брали с собой предметы других стихий: воду, камни, корни растений или соль с благовониями.

Говорят, что чародеи раздевались, натирались особыми снадобьями и разводили огромный костёр, чтобы в самый его разгар запрыгнуть внутрь. Огонь очищал и землю, и их души и символизировал обновление и возрождение личной и общей чародейской силы. Затем все волшебники закладывали семена в почву и за несколько часов возводили на пустой земле плодородные сады. Посередине обязательно должно было произрастать майское дерево, которое и сверху – ветвями, и снизу – корнями соединялось с Материей. В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что тогда она была другой – более плотной и сильной по своим свойствам.

Сейчас от древнего ритуала не осталось ничего – кроме обычая связывать все манипуляции с огнём, как дань кострищам, которые когда-то жгли наши пращуры.

В отдел взяли ещё одного сотрудника мне в помощь – весёлую и лёгкую на подъём девчонку – Лилю. Она рассказала мне, что, достигнув совершеннолетия, сама выбрала себе это имя.

Ей было двадцать семь. Она боялась детей и обожала собак: у неё жило восемь! Бишон-фризе по кличке Имболк, чихуахуа Остара, померанский шпиц Бельтайн, йоркширский терьер Лита, мопс Ламмас, пудель Мабон, бигль Самайн и бобтейл Йоль. Я не представляла, как чародейка, пусть даже с помощью магии, в одиночку справляется с ними. И было загадкой, почему она назвала всех питомцев в честь восьми чародейских праздников Колеса года. А ещё – боялась детей, поэтому взаимодействовать с ними на гулянии пришлось мне.

В центре двора, между несколькими зданиями, где жили чародеи и прочий магический народец, мы поставили огромную круглую каменную плиту, украшенную рунами. Самобранок нам никто не дал, поэтому мы самостоятельно раскладывали угощения на импровизированном столе. На сегодняшнем Бельтайне мы угощали выпечкой – у «Портал-Телекома» гастрономическим аутсорсером были гномы.

Всех нас заставили вырядиться в традиционную одежду компании с фиолетовой символикой, которая на солнце мигала то золотистым, то серебряным светом. В целом всё прошло неплохо, за исключением момента, когда дети облепили каменную плиту и начали её раскачивать. В это время мы за деревьями колдовали над музыкальными воздушными шарами. Лиля позеленела, и шар в её руках лопнул из-за пронзительного крика. Я метнула готовую связку шаров в собирающуюся толпу.

Так мы провели почти месяц, хотя Бельтайн принято праздновать всего один-два дня. В мае Борис Зденкович нас снова собрал на совещание. Он торжественно расстелил на столе гигантскую карту с изображением домиков и перемещающихся между ними чародеев. Где-то между конструкциями мерцали четыре точки.

– Так, девочки, у меня есть для вас очень важное задание. «Перемещениум» наступает нам на пятки. Они уже добрались до... Неважно. Вчера я получил ценную информацию.

Эта компания была единственным конкурентом «Портал-Телекома». Поговаривали, что с их порталами было всё в порядке.

Шеф обвёл нас торжествующим, гордым взглядом.

– Вчера один из моих маленьких шпионов в «Перемещениуме» сообщил, что конкуренты планируют открыть два портала в посёлке Серый Ковыль. У нас всё готово, чтобы запустить четыре портала уже на этой неделе. В среду инженеры подведут все воздушные линии и заколдуют землю, а в четверг мы забабахаем им такой праздник, что у «Перемещениума» не останется ни единого шанса!

Борис Зденкович ткнул в карту, но тут же отдёрнул палец – мерцающее изображение одного из порталов легонько ударило его магическим током.

– Итак, Арина, Лиля. Вам нужно будет подготовить незабываемый праздник для жителей Серого Ковыля. Еда, напитки, мороженое, культурная программа, продажи – в четверг всё должно быть организовано на самом высшем уровне.

Лиля уткнулась в ежедневник, сканируя глазами страничку с сегодняшним днём. Я угукнула и последовала её примеру.

Вернувшись в офис, мы разделили обязанности. На всё у нас было три дня. В тот же вечер все остались на работе до девяти вечера и, чтобы не ночевать в офисе, переместились продолжить приготовления в местный бар для чародеев.

Лиля, выпив три кружки эля с куркумой (на мой взгляд, той ещё гадости!), утёрла желтоватую пенку с губ рукавом свитера и хлопнула огромной, почти пустой стеклянной кружкой по круглому деревянному столику. Мы наконец-то закончили писать план и теперь уплетали бургеры с луковым джемом.

– Если честно, я не думаю, что этим праздником мы как-то исправим ситуацию с переносами. Всё будет повторяться снова и снова: на нас посыпется огромное количество заявок на перемещение, с которыми порталы просто не справятся.

– Но в Сером Ковыле телепорты же будут новыми.

– Да, конечно, а уровень подготовки и время для тренировок? Их всё меньше и меньше. Как будто ты не разбираешь обращения!

Лиля снова схватилась за кружку.

– Папа говорит, что... То есть дядя говорит, что скоро всё изменится.

Я заметила на руке коллеги массивное кольцо с камнем молочного цвета. Минерал загадочно переливался всеми оттенками радуги. Казалось, что внутри его светится маленький искусственный огонёк.

– Можно посмотреть?

– Можно.

Девушка сняла тяжёлое украшение с тонкого пальца и передала мне. Кольцо было, судя по всему, очень старым: изнутри виднелисьпотёртости от постоянной носки. Внутри барных ламп горело всего по одной свече, и в тусклом свете я едва рассмотрела затейливую руну, которая была выгравирована прямо в опале. В какую-то секунду камень вдруг потемнел и обжёг мне палец – Лиля тут же вырвала кольцо из моих рук.

Настоящие опалы были редкостью в Сорросе. Я с детства любила барахло и всякие камешки, поэтому мне нравился предмет камневедение в Институте чародейства и магических отношений. Опал входил в тройку самых загадочных и мощных камней. Чародеи и представители других магических видов – что само по себе было необычным фактом – использовали их для различных целей. Например, для защиты дома, создания магических артефактов или усиления своего волшебного уровня.

Самым популярным способом использования опала было изготовление оберактов, которые выполняли сразу две функции: и защиту, и нападение. Древние украшали опалами даже волшебные палочки – пока те были в ходу, а также посохи и одежду. Минеральный порошок даже добавляли в зелья и снадобья, чтобы, видимо, обрести могущество или излечиться от неведомых хворей. Но чрезмерное использование камней, особенно во время войн, привело к истощению рудников.

И конечно, опал считался опасным: он мог оказаться сильнее самого чародея и тогда затягивал в себя его душу, а то и несколько душ поблизости.

– А давно у тебя это кольцо? – поинтересовалась я.

– Нет. Оно раньше принадлежало папе.

– А он?..

– Он умер много лет назад, когда я была ещё ребёнком. – Лиля надела массивное украшение обратно на палец.

– Понятно. – Коллега смотрела в сторону, похлюпывая элем, и я раздумывала, как сменить тему. – А кстати, куда ты в последний раз ездила?

До трудоустройства в «Портал-Телеком» Лиля много путешествовала. Она рассказала, как встречала британских и греческих чародеев, которые колдуют палочками, в отличие от чародеев из России, использующих исключительно руки. Это меня удивило – я спросила позже у Альфины, правда ли это, на что получила утвердительный ответ.

В среду мы с Лилей, схватив свои испещрённые записями и линиями ежедневники, ввалились в кабинет Зденковича, а спустя двадцать минут – вывалились обратно в коридор с очередным важным пергаментом с размашистой подписью шефа. Бумага гласила, что разработанную нами праздничную программу для Серого Ковыля можно запускать в работу.

Глава 6

На следующий день в восемь утра мы были на месте. Лиля не разбиралась в магических топографических картах, поэтому до прибытия мы около двух часов плутали в коттеджных посёлках. А воспользоваться только что установленным порталом шеф не разрешил: побоялся, вдруг что-нибудь пойдёт не так. Хорошо, что мы взяли с собой Марго: она веселила нас забавными историями, пока Лиля цеплялась за руль, объезжая кочки, а я вглядывалась в горизонт.

Прибыв на место, мы стали украшать интерактивную зону: надули музыкальные шары и приготовили горы мерцающей сладкой ваты. Вскоре приехали чародеи, отвечающие за сети. Они установили столы и расстелили огромные самобранки, на которых тут же появилась посуда с едой. Случайные зрители с завистью смотрели на самобранки. Чтобы наколдовать такие, требовалось объединить усилия мощных магов и гномов, а перед этим – достать специальную ткань, вышитую полностью вручную.

Праздник начинался в двенадцать. За час до торжественного открытия в Серый Ковыль прибыли Борис Зденкович и Нина, которая заменила подружку, уехавшую в отпуск. Всё мероприятие кикимора слонялась среди толпы с недовольной миной, теребя пальцы в перчатках, а в конце, когда мы валились с ног, раздавали последнюю партию мерцающей ваты детишкам, она закатила гневную тираду, что мы сделали музыкальные шары не с той мелодией.

Главное, Зденкович был рад: он потирал руки и смотрел, как довольные жители Серого Ковыля перекручивают в пальцах шпажки с мясом и листовки с мигающими словами о предложениях «Портал-Телекома». В тот день жители посёлка оставили шестьдесят семь заявок на телепортацию – неплохой показатель для нас.

Осенью дела пошли на спад: Лиля заболела, Марго ушла в отпуск, а Зденкович и Нина с Мирой были докучливы как никогда. Новые жалобы на порталы обрушивались на офис компании похлеще дождей, которые за неделю успели затопить несколько населённых пунктов. Почему нельзя было сразу сделать нормальные порталы и не сходить с ума, оставалось для меня загадкой.

Объевшись в столовой, я шла на тренировку. Юпитер неистовствовал, я получала мелкие травмы, которые нельзя было излечивать с помощью заклинаний и волшебных зелий: это было гарантией укрепления нашей силы, которую, правда, было негде применить.

Так проходили будни и выходные. Немного успокаивала мысль об отпуске, но я не представляла, куда можно отправиться и как вообще его принято проводить в Сорросе. Родители моих одногруппников в институте обычно перемещались на какие-нибудь острова.

Кажется, я начинала ненавидеть свою работу. Регина говорила, что это нормально: мы выросли, так живут все взрослые – что в мире нечаров, что в Сорросе. Оговорки про Соррос, конечно, не было, но всё и так было понятно.

Больше всего я ненавидела понедельники.

Сегодня как раз наступил он, самый противный день недели.

Ежедневник был испещрён моими рисунками и маленькими простыми рунами – на первых курсах в Институте чародейства и магических отношений я постоянно перерисовывала их себе в блокноты, чтобы лучше запомнить. Сейчас из головы не шла одна из них – маленькая, затейливая, которую я не так давно увидела внутри камня...

– А...рина! Ну что ты там копаешься? Возьми папку со схемами и отнеси на пятый этаж.

Я подхватила стопку бумаг в соседнем кабинете и повернулась на каблуках.

Мой путь лежал через любимый стеклянный коридорчик с гиацинтами и шмелями, я с удовольствием задержалась здесь на пару минут. Затем я прошла три пролёта, как обычно, забрела не туда и оказалась в музее компании. Дверь была распахнута, я огляделась и шмыгнула внутрь.

Это было очень, очень плохой идеей.

За окном собирался дождь: серые, почти чёрные тучи обхватывали верхушки самых высоких зданий «Портал-Телекома». Так как свечей и люстр в музее не было, через окно в комнату едва проникал тусклый свет – она, погружённая в полумрак, производила мрачное и удручающее впечатление. У древнего портала раздался тихий скрип, и моё любопытство взяло верх: я подошла к чернёной деревянной раме. Сверху и снизу проносились снопы искр.

Я протянула руку и вдруг провалилась внутрь.

Живот скрутило в бараний рог. Голова закружилась так, будто кто-то схватил меня за ноги и поднял вверх тормашками. К горлу тут же подкрался тошнотворный ком, и я крепко зажмурилась. Однако ощущения прошли буквально через несколько секунд, и я открыла глаза.

Куда меня занесло? Осмотревшись, я поняла, что стою в узком проёме между двумя порталами: впереди был такой же винтажный портал для перемещения, по которому бегали разноцветные искры. Прямо за ним что-то происходило: маячили фигуры и раздавались низкие, в основном мужские голоса.

Я прищурилась и подошла ещё на миллиметр.

Кажется, это был кабинет Зденковича, но выглядел он сейчас иначе. Помещение было освещено мягким рассеянным светом, который исходил от полусфер, плавающих теперь внизу, у самого пола. Стены и потолок потемнели, а вдоль них бегали снопы искр. В центре комнаты стоял всё тот же большой круглый стол, на нём были расстелены письма и карты. Я сразу их узнала, потому что часто работала с ними. Стулья для гостей были особенные – с высокими спинками и золотыми ножками, обитые чёрным бархатом.

За длинным деревянным столом сидело несколько человек. Больше всего мне запомнились пожилой мужчина в светло-голубой мантии и совсем молодой, в тёмно-синей. Наш босс, Борис Зденкович, разговаривал с кем-то по телефону. Его едкий, гнусавый голос застывал в воздухе, словно липкий смог. В комнату зашли ещё несколько чародеев, а также две ведьмы. Все расселись по стульям.

Я понимала, что надо уходить, но не могла оторвать взгляд от необычных магов, которые собрались в комнате. Особый интерес вызывал самый молодой – обладатель орлиного носа, светлых волос, оливковой кожи и ясного, немного колючего взгляда. Идеально отутюженная синяя мантия сидела ровно по плечам и чуть-чуть приоткрывала взору белоснежную рубашку. Он вполне мог бы рекламировать мужской парфюм класса люкс или быть моделью – настолько чародей был выточенным, самоуверенным и стильным. Женщины, которые были, наверное, вдвое старше, бросали на молодого мужчину томные взгляды.

Присутствующие перебросились короткими фразами. Я ничего не разобрала, и я сделала шажок вперёд.

Краем глаза я увидела, как незнакомец усмехнулся. Из внутреннего кармана пиджака он вытащил волшебную палочку и положил рядом с собой. Волшебная палочка? Это что-то новенькое.

Взгляд старца возле него застыл на картине, что висела над креслом нашего босса. Казалось, он даже перестал дышать – его тело было абсолютно неподвижным, словно на него наложили специальное заклинание. Маг был одет в голубую рубашку в горошек и клетчатый пиджак на тон темнее. На лацкане пиджака поблёскивал витиеватый значок, по-видимому, символ компании – круг с изящной паутиной внутри. Завершала непривычный наряд голубая мантия. Тонкую кожу, покрытую старческими светло-коричневыми пятнами, испещряла сетка вен. Интересно, сколько ему лет?

– Ну наконец-то. – Зденкович потёр руки и деловито сел в чёрное кожаное кресло втрое больше него.

Фыркнув, я собралась отступить. Наверняка это было просто очередное совещание в стиле нашего шефа. Но тут началось самое интересное. Молодой чародей взял волшебную палочку, направил её на Зденковича и прочитал заклинание забвения. Глаза моего шефа тотчас подёрнулись пеленой, и он обмяк в кресле.

– Мне надоело возиться с ним. Давайте перейдём к сути.

Старец хрустнул пальцами и подвинул свой стул ближе к столу, кинув в сторону молодого чародея довольный взгляд. Я заметила, что на среднем пальце левой руки у него было кольцо – с очень знакомым камнем. Руки остальных также украшали массивные перстни.

– Сейчас «Портал-Телеком» контролирует самое большое количество порталов. У нас есть в лучшем случае год, чтобы переориентировать их на Материю. А туда мы затащим самых талантливых ребят, которые сделают всё быстро и без лишнего шума.

– Год – слишком долго.

– Я нашёл пока лишь один артефакт, который поможет нам переделать порталы.

К разговору подключились другие чародеи. Один, в чёрной накидке, тоже подвинулся ближе к столу, и моему взору открылся красный уродливый шрам на лице, который тянулся от верхушки лба до самого подбородка.

– А как же маги третьего уровня? Их силы хватит на изменение порталов.

– И где ты их возьмёшь?

Повисло долгое молчание. Затем снова взял слово старец.

– Недавно я общался с одним чародеем, и он подкинул мне интересную информацию.

Все вопросительно уставились на мага.

– Помните Рената? Киреева.

– Конечно, как такое забыть! Он вырезал... Сколько нечаров? Десятки тысяч? Или сотни?

– Вот именно. Как думаете, почему его было так сложно убить?

– Он был сильным...

– Непобедимым! – Старец поднял указательный палец вверх и продолжил рассказывать. – По рождению Ренат был единицей. Магом с самым слабым уровнем. Говорят, он заключил сделку с Лилит, пообещав перегнать ей тысячу душ в обмен на могущество. И она подарила ему эту силу, когда он выполнил свою часть сделки.

Одна из ведьм выпучила глаза.

– То есть ты предлагаешь...

Портал позади меня издал хлопок. Все тут же замолчали и уставились в мою сторону. Чародей с уродливым шрамом вскочил и подбежал к порталу, который рябил передо мной разноцветными искрами. Он ощупывал взглядом каждый миллиметр, пока мы не встретились глазами. Я охнула, шагнув назад, и провалилась в темноту.

Портал выплюнул меня прямиком на полмузея – я с ужасом поднялась и бегом кинулась в офис. Там я швырнула папку, которую так и не отнесла в нужный отдел, на стол и на трясущихся ногах пошла в туалет.

С тех пор я не могла отделаться от ощущения, что теперь на меня объявлена охота. Чтобы успокоиться, я открывала свой ежедневник и испещряла его рисунками – правда, не особо помогало. В голову лезла та сцена, шрам, холодные голубые глаза и витиеватый значок на лацкане пиджака старца.

И конечно, страшные слова, которые звучали в моей голове всё громче и громче.

Теперь мне снился не только монстр, наблюдавший за мной из-за кроны деревьев.

Глава 7

На следующей неделе Зденкович заметил, что я не в настроении. Он отпускал разные шуточки и стал забегать к нам в кабинет чаще, чем обычно.

А я была не просто не в настроении – я не могла найти себе места, задыхаясь от ежеминутных приступов тревоги.

Однажды шеф влетел в нашу комнату с флагом «Портал-Телекома». Флагшток чуть не заехал Мире по макушке. Я даже не подняла головы, разбирая потоки ругательств, сыпавшихся из мерцающего плавающего монитора прямиком мне на стол. Зденкович, поставив развевающийся флаг, подошёл к моему рабочему месту, перегнулся через экран и внимательно посмотрел мне в лицо. Увидев перед собой его рыжую бородку, я вздрогнула.

– Знаешь, что тебе нужно, Арина?

– Нет, не знаю.

– Развеяться. Куда ты ходила в последний раз?

– Так. Ну, в столовую.

– Мда... Тебе надо сходить в нормальное место.

Перед глазами всплыла сцена, когда на Зденковича наставили палочку и он обмяк в кресле.

– Может быть, посоветуете что-то?

Зденкович чуть не захлопал в ладоши.

– На следующей неделе Мария Маркова проводит благотворительный бал. «Портал-Телекому» каждый год выделяют десять билетов, так как мы спонсируем... Что-то спонсируем. В этом году в этих числах я улетаю в командировку, поэтому свой билет отдаю тебе. И это... там у них дресс-код, так что принарядись. Но не забудь про отчёт, который тебе надо сдать следующим утром!

Бал проходил в ресторане «Боги и монстры». Я никогда там не была, но знала, что он находится недалеко от города: первый поворот налево в сторону нечарского аэропорта. Убив два часа на просмотры видеоуроков по контурингу лица, я натянула колготки, платье и вызвала такси.

Найти нужный поворот оказалось просто: оттуда шёл характерный серебристый дымок, который появлялся в порталах при перемещении.

Да, портал установили прямо у ресторана – могут же, когда хотят. Он был украшен огромными золотыми цветами и яркими тропическими птицами, каждое перо которой также искрилось золотом. Из портала то и дело появлялись чародеи на тёмных лакированных мётлах с платиновыми наконечниками, ведьмы в ступах, выдолбленных из цельного дерева, и нечарские машины класса люкс, переоборудованные в какие-то летучие полукареты. На одной из таких прибыла и я – мне просто было любопытно прокатиться на этой странной модной махине.

Пригласительное из чёрного бархата украшали вензеля с дресс-кодом: чёрно-белая одежда, для леди – платье в пол. Я мысленно поругала себя за гусиную кожу – по улицам шагала осень, а я, выскакивая из дома, как всегда, впопыхах, не захватила плащ.

Летучая полукарета застряла в деревьях на подъезде к ресторану, и мне пришлось петлять остаток пути до «Богов и монстров» на шпильках – для такого мероприятия пришлось закупиться непривычной обувью.

Я выбралась из чащи и увидела настоящий миниатюрный замок: в серое небо тянулось не меньше десяти кирпичных конусов, посередине стояла большая фигура сфинкса, позади неё – огромные колонны, украшенные лампочками-гирляндами. Выглядело всё вместе довольно несуразно.

– Постойте, леди!

Я повернулась к окликнувшему меня молодому человеку. Он держал в руках громоздкий аппарат, обмотанный такими же золотыми цветами, что и портал. Странное зрелище.

– Фотографироваться будем? – и указал в сторону деревьев. Мои брови поползли вверх.

К насаждениям были привязаны несколько огромных чёрных пегасов. На их крыльях поблёскивала золотая сетка – смотрелось неплохо, если закрыть глаза на тонны остального золота вокруг.

– Нет, спасибо.

На входе мне выдали программку, тоже из чёрного бархата, и тут же вручили бокал с шампанским. Внутри плавала засахаренная виола, сладость на лепестках не таяла, и листья цветка неприятно скребли по стеклу.

В окружении этого безумного великолепия и вереницы чародейской элиты, выплывающей из портала, я чувствовала себя чрезвычайно неуютно, но мне всё равно было до жути интересно, что произойдёт дальше. Я поспешила найти свой столик.

За широким круглым столом уже собралась весёленькая компания. Эльвира, начальница отдела клиентского сервиса, держала в руке осушенный бокал для шампанского с пожухлым синим цветком на дне.

Повесив клатч на длинную спинку стула, обтянутую розовым шифоном, я присела за стол и развернула программку. Песни, танцы и показы каких-то коллекций чередовались со спортивными соревнованиями. За вечер должны были бороться шесть пар силачей. Ведущий объявил, что нужно обязательно сделать ставку на одного из них. Все недовольно скривились и полезли за кошельками. А заканчивалось всё крысиными бегами. Я подумала, что последняя строчка мне померещилась, наколдовала свет на кончике мизинца и приблизила его к белым витиеватым буквам. Но нет, торжественный бал действительно заканчивался забегом дрессированных крыс. Лично я с удовольствием сделала бы ставку.

Когда я открывала клатч, мой ежедневник выскользнул из атласного подклада и с глухим стуком улетел в сторону. Я наклонилась за ним и чуть не ударилась головой о ногу официантки, которая принесла десерт – пареную канистель с голубыми взбитыми сливками. Эльвира, заметив неудобную сцену, полезла под скатерть доставать мой дневник. Подцепив край обложки рукой в чёрной кружевной перчатке, женщина снова ловко уселась на стул и протянула мне дневник. Последние страницы помялись и теперь неказисто торчали из серого корешка. Внезапно Эльвира передумала: она приблизила дневник к лицу, достала лупу и стала рассматривать одну из страниц. Я нахмурилась.

– Почему у тебя на последней странице нарисован Дроивам?

– Э-э-э... что, простите?

– Дроивам. Главная руна повстанцев, которые начали последнюю войну – Великую гражданскую войну видов, а затем разграбили то, что им передали чародеи и волшебные народы для защиты мирного населения и тех, кто был в тылу. Но и это не всё...

Женщина смотрела на меня с такой злостью, что мне захотелось сползти под стол.

– Он... приснился мне. Я не знаю, что это означает. Я пыталась по своей Карте мага найти этот знак в Материи, но...

– Он уничтожен. Его следы стёрты, чтобы психи, которые до сих пор верят в могущество этого культа, не завербовали кого-нибудь ещё.

– Это было что-то типа секты?

– Секты? Что это?

– Ну, группа людей, которые... – Я пыталась найти подходящие слова, но шампанское слишком мощно ударило в голову. Почему, кстати, здесь подают шампанское?

Эльвира перебила меня.

– Ладно, ясное дело, группа. Группа колдунов, которые отобрали все ценности чародеев и натравили их на волшебный народец. А когда те переубивали бы друг друга, они захватили бы континент. А потом – и весь Соррос. После осталось бы заключить сделку с дьяволом и пробраться в другие миры, чтобы наследить и там. И править. Править и чародеями, и нечарами.

Справа от меня сидел Альберт, смуглый черноволосый коллега из соседнего отдела. Чародей наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Многие считают, что на самом деле члены Дроивама живы и просто скрываются в разных уголках планеты. – Мужчина приблизился ко мне настолько, что я увидела светло-жёлтые крапинки, обрамлявшие зрачки его глаз. – Знаешь, один из главарей организованного преступного культа был вампиром и ему каждый день привозили человеческих детей. Светленького – на завтрак, тёмненького – на обед и какую-нибудь рыженькую девочку на ужин. Перед этим они могли их...

– Хватит, Альберт!

Эльвира, стиснув зубы и склонившись над тарелкой, зло посмотрела на мужчину, и он, опустив глаза, начал ковырять блюдо вилкой. Приборы всех десяти человек за столом застыли в их руках. Чародейка продолжала говорить.

– Не лучшее место вспоминать о тех временах. Мой отец потерял на войне двух братьев, а спустя пять лет умер сам. У нас отобрали всё, всё отобрали, даже мётлы бабушек с серебряными наконечниками! Моя бабуля умерла от голода, чтобы после той войны мы с матерью выжили! И я могу рассказать подобные истории про любого за этим столом. Но я не хочу снова слышать об ублюдках, которым всё сошло с рук и они, мало того что живые, – снова набирают силу. Не желаю!

Меня передёрнуло. Конечно, я сразу представила детей – беленьких, рыженьких, которых поставляли члену культа. Откуда их брали? Помнится, у нас в интернате как-то пропало двое ребят, и никто не знал, куда они делись...

– И не смей больше рисовать этот знак! Вырви страницу из дневника и сожги. Желательно самоуничтожительным заклинанием. Если Зденкович или кто-то из шишек увидит – тут же заставят писать увольнительную.

Я кивнула Эльвире и поспешила убрать злополучный ежедневник в клатч.

* * *

Все последующие дни моя тревога усиливалась. Инцидент в портале, ещё и дурацкий знак, который спалила Эльвира. Вдруг она кому-то нажалуется? И где я могла его видеть? Больше в поисковике Материи искать информацию я не думала: вдруг, как в старом человеческом интернете, данные пользователей собираются?

Впереди маячила командировка – организация Самайна в Теумраке, и я тут же начала набрасывать сценарий праздника. Лиля, вернувшаяся из отпуска, всё ворчала: она не любила ездить в маленькие города, которые вообще не соприкасались с миром нечаров. Теумрак был именно таким.

Меня тоже не радовала командировка в неоплачиваемый выходной, но деваться было некуда. Я решила найти в этом плюс: расширить свою чародейскую географию и открыть для себя новые волшебные места, пусть и незначительные.

Перед поездкой я решила заглянуть в больницу к Ларисе Ивановне, которая уже много месяцев пребывала в коме. Добралась до чародейской клиники я с помощью портала – благо нам начали выдавать на месяц по шесть бесплатных корешков на перемещение.

Я зашла в палату. В ней всё выглядело безжизненным. Мягкие бежевые оттенки стен, пола и лёгких льняных штор, казалось бы, должны были создавать атмосферу спокойствия и умиротворения. Но Лариса Ивановна ненавидела бежевый. И я полностью разделяла её точку зрения. Этот цвет всегда ассоциировался у нас со скукой: он наводил на мысль о нашей беспомощности в настоящий момент жизни – и её, и моей. Каких только цветов не было в её костюмах, платьях и мантиях, которые она иногда накидывала сверху – обязательно в тон наряду, но бежевых – никогда в жизни.

Над кроватью Ларисы Ивановны висела лампа с магической световой сферой, которая меняла освещение – помещение заливало то жёлтым, то белым светом. На столике находились медицинские приборы и лекарства.

Пожилую чародейку заботливо укрыли тонким одеялом. Я заметила, что на ней не было её привычного кудрявого парика, который она всегда носила в институте. Лицо осунулось, но выглядело таким же спокойным и проницательным. Мне не верилось, что она больше не откроет глаза, не поговорит со мной.

Поэтому я продолжала разговаривать с ней сама.

– Кажется, у меня неприятности, Лариса Ивановна.

Мне хотелось обнять женщину, взять её руку в свою, но в тот миг казалось, что моё собственное тело в этой комнате тоже становится неподвижным. Взгляд снова упал на безмятежную световую сферу.

– И я даже не знаю, с кем посоветоваться.

Моя институтская патронесса сейчас походила скорее на мертвеца, чем на бойкую чародейку, но я изо всех сил отгоняла мрачные мысли. Мне это почти удалось, но предательская слеза всё же скатилась по щеке.

– Знаете, чего бы мне больше всего хотелось? – Я вспомнила легенду, которую Лариса Ивановна рассказала мне на предпоследнем курсе. – Чтобы вы... даже если... уйдёте от нас, стали Душой. Душой, которая может иногда приходить к чародею... Я знаю, мы с вами не были родственниками и вообще знакомы не так давно... Но вы мне такая родная! Что же мне делать без вас...

Всё-таки дотронувшись до руки Ларисы Ивановны, я заметила странное бледное пятно от кисти до локтя, похожее на след от ожога. Оно выглядело как витилиго, но кожа была немного другой – более тонкой, почти прозрачной.

– Что за чёрт...

Сквозь высокие арки окон палаты проникли солнечные лучи, и сферы постепенно начали гаснуть. Я осмотрелась ещё раз и впервые заметила, что на стенах висят гобеленовые картины с изображениями волшебных существ. Их контуры, обрамлённые золотыми нитями, отражались бликами в начищенном до блеска мозаичном полу. Из коридора доносилось постукивание флаконов с эликсирами – через минуту в комнату вошла молодая медсестра.

Когда она увидела меня, её нежное, но строгое личико приобрело сердитое выражение. В руках ведьма несла серебряный поднос, уставленный флаконами для капельниц из цельных камней – дань старым традициям.

– Добрый день, – максимально доброжелательно сказала я. Было видно, что медсестра собирается сделать выговор и выставить меня за дверь, но мне было важно узнать, откуда у Ларисы Ивановны появился этот шрам. – Вы не знаете, что это? Откуда?

Девушка медленно приблизилась к кровати и осмотрела участок кожи на руке пожилой чародейки.

– Нет, не знаю. Это было, когда её уже доставили сюда.

После больницы я отправилась прямиком на работу.

– Марго, ты видела когда-нибудь Дроивам? Я недавно увидела этот знак... на пиджаке у одного чародея на улице.

Марго, заваривающая йоштовый чай разовым пакетиком, повернулась в мою сторону и озадаченно посмотрела на меня. Затем подошла и приложила руку к моему лбу.

– Деточка, о чём ты опять? Тебе показалось, наверное. Многие руны похожи друг на друга.

– Не показалось, я даже перерисовала тот знак, чтобы не забыть!

Лицо Марго исказилось в гримасе.

– Кошмар! Срочно уничтожь его. Если, конечно, это тот самый знак. Или он ещё у тебя?

– Нет. Я выдрала и сожгла страницу.

– Умничка.

– Марго.

– А?

– Ты мне не веришь?

Женщина посмотрела на свои ногти, на косметичку, на фикус и только потом перевела взгляд на меня.

– Мне кажется, ты переутомилась, Арин. Тебе дают очень много работы. А этот культ – больная тема для всех. Лучше забудь. Об этом не принято говорить.

– Но...

И тут я вспомнила, где увидела его. Кольцо Лили, моей коллеги по «Портал-Телекому».

– Он есть на кольце Лили! Я вспомнила, где видела его!

– Арина, этого просто не может быть. Лучше не рисуй этот знак и больше не спрашивай о нём.

Чародейка отвернулась, достала свою Карту Мага из сумки и стала листать новостную ленту Сорроса.

Почему-то в эту секунду мне захотелось разрыдаться.

О том, что я подслушала в портале, наверное, не стоит вообще никому говорить. Вряд ли мне кто-нибудь поможет, если что-то случится.

В полдень Нина с довольным лицом объявила, что порталами пользоваться нельзя – в этот час будет слишком сильная нагрузка – и что до Теумрака мы должны добираться своим ходом. Лиля взбунтовалась, едким голосом зачитала выдержки из Объединённого Чародейского Кодекса и ушла из кабинета, громко хлопнув дверью. Мира взяла Нину за руку и, что-то ей нашёптывая, увела из кабинета. Спустя пятнадцать минут обе с кислыми лицами вернулись на свои места. Марго, напевая под нос арию из «Аиды», спустя два часа кинула мне на стол четыре корешка на перемещение в Теумрак.

Городишко Теумрак был образован шесть столетий назад местным народом. С языка их племени «теумрак» переводилось как «рано вечереет», то есть сумерки опускались на город раньше, чем на других территориях, и было по-особенному темно. После того как карта Сорроса расширилась до этого городка, произошло нечто странное. В один день город полностью опустел: нечары покинули свои дома, оставив все вещи. С тех пор там жили только магические виды: чародеи, гномы, русалки и прочие обитатели волшебного мира.

Нас предупредили, что, несмотря на огонь, который мы можем наколдовать, переместиться туда надо всё-таки пораньше, так как сумерки наступают очень быстро – после «предзакатного» двадцать пятого часа мгла мгновенно окутывала город, погружая его во тьму.

В нужный день мы с Лилей встали в пять утра и уже в пять тридцать пять стояли у портала. Небольшая арка была инкрустирована маленькими камнями аквамаринового цвета. Лиля вырядилась в тёплый белый свитер, который, казалось, был больше неё раза в четыре. Я надела чёрные удобные брюки и синий свитер со снежинками, который мне недавно связала Альфина. Мы взяли наши пакеты с символикой «Портал-Телекома» и скрепили руки. Затем прочли короткие заклинания, бросили коричневые бумажные корешки в портал и следом шагнули под арку сами.

Мне нравился процесс перемещения: он напоминал гидромассаж. Тёплые струи энергии сначала мягко обволакивали тело, чтобы через секунду мощным потоком вцепиться в него и переместить в нужное место. Когда покалывание в пятках прошло, я открыла глаза.

Мы стояли в тёмном переулке, вымощенном крупным булыжником. «Нежарко», – отметила я, поёживаясь. Тонкие низкие каблуки моих сапог то и дело застревали между камнями. Пока мы брели, я колдовала световые шары до нужной нам точки – единственного в Теумраке торгового центра.

– Как думаешь, сколько продержатся мои шары? – Из моего рта выходили облачка пара, которые тут же рассеивались в окружавшей нас мгле.

Считалось, что в ночь на Самайн границы между мирами стираются, и духи могут свободно перемещаться между ними. Раньше именно в этот день чародеи проводили кучу обрядов, ритуалов и в целом праздновали его намного масштабнее, чем сейчас отмечают Йоль.

Жилые домики Теумрака были традиционно украшены хеллоуинской атрибутикой: на массивных дверях и окнах висели венки из сухих трав и цветов, у порога обязательно высились горки из тыкв с вырезанными глазами и ртами, а внутри домов горели свечи. Наступало утро, и в деревянных бревенчатых домах вовсю кипела жизнь: раздвигались шторы, расстилались самобранки, раздавались приглушённые голоса. Так хотелось оказаться внутри, сесть за широкий стол, выпить йоштовый чай и посмотреть, как чародеи используют старинные печи! Но нас никто не ждал, ждала только работа.

У входа в центр шары погасли, и мы поспешили войти. Внутри было пусто: тишину нарушало потрескивание заклинания невидимости, которое было обозначено несколькими чёрточками у входа, и шагами продавцов, открывающих свои лавки. Внутри торговый центр был больше похож на рынок: от потолка до пола тянулись ветхие лесенки, а между ними вырастали торговые ряды. На одной из лавок сидел чёрный кот и настороженно наблюдал за нами.

Дойдя до очерченного под мероприятие места, мы начали приготовления: поставили несколько шатров, подготовили столики и постелили скатерти – правда, обычные, а не самобранки. Спустя пару часов начали собираться люди, в том числе сотрудники, которые работали в «Портал-Телекоме» на аутсорсе. С той минуты время полетело со скоростью света, и мы с Лилей не успели моргнуть глазом, как все снова разбрелись кто куда и ларьки начали закрываться.

Напоследок мы решили немного расслабиться: выпили по взбитому молочному коктейлю из ретроавтомата, который запирался на говорящую щеколду, и украсили лица рисунками. К концу дня художница, наносившая грим гостям праздника, выглядела уставшей и недовольной, но я всё равно уговорила сделать её ещё один рисунок. Видимо, во мне проснулась маленькая девочка, в детстве которой таких увеселений не было совсем. Специальной краской женщина нанесла несколько ярких искрящихся завитков, которые медленно кружили на щеках и расцветали незабудками.

Вернувшись домой, я попыталась стереть краску с кожи: часть смылась, часть осталась на лице, образуя рисунок... того самого шрама! Меня передёрнуло – я намылила ладонь и стала с остервенением стирать краску с кожи.

* * *

Я продолжала ходить на тренировки, но не видела особых изменений – ни в теле, ни в своём магическом уровне. Юпитер называл нас слабаками, гонял, как пуделей в цирке, и всё время повторял, что результат мы увидим минимум через год. Несмотря на мой депрессивный настрой, я делала небольшие успехи: читала заклинания почти в три раза быстрее, отжималась три десятка раз и даже научилась правильно забираться по канату. Интересно, что сказала бы на это Лариса Ивановна? Одобрила бы методику?

Чего точно прибавилось, так это тревожности – после инцидента в музейном портале в каждой подозрительной физиономии мне мерещился кто-нибудь из чародеев, которые собрались тогда за столом в кабинете у заколдованного Зденковича. В Материи было невозможно нагуглить что-либо о борьбе с тревожностью: стоило ввести запрос, как тебя выбрасывало на страницу горячей линии скорой магической помощи. Возможно, нужно было рассказать про инцидент в портале Альфине, но меня беспокоило, что она тоже могла оказаться в зоне риска.

После тренировок я возвращалась домой, съедала йогурт и тут же проваливалась в сон. Сил больше ни на что не оставалось.

Новый год я предложила Регине отпраздновать вместе, на что получила вежливый отказ. Подруга сообщила, что на этот Новый год у неё уже есть планы, и я немного расстроилась. Это был единственный праздник в году, который я вообще праздновала. День рождения отмечали мы не так часто – хотя с переводом Регины в интернат это стало ежегодным событием. Обычно мы припасали на такие дни что-нибудь особенное, например, сникерс, пачку чипсов и стеклянные бутылочки «Спрайта».

В первый год обучения в Институте чародейства и магических отношений я ещё не успела ни с кем сдружиться, поэтому тогда мы снова праздновали его вдвоём – я сделала вид, что специально прилетела из Новосибирска. Пришлось тащиться с чемоданом в аэропорт, где меня с визгом встретила подруга. Окружающие смотрели на нас как на сумасшедших, но нам, как всегда, было всё равно.

Ближайший чародейский супермаркет находился в пятистах метрах, и я пошла пешком. Поднимаясь по улице вверх, я проходила мимо роддома нечаров, вокруг которого примостилась группа старых, разрушенных временем бревенчатых домиков.

Я вспомнила двух братьев, которых перевели в интернат после того, как их жильё сгорело вместе с родителями. Они почти ни с кем не общались, кроме как друг с другом, а однажды просто исчезли. Возможно, кто-то усыновил их.

Хотела ли я, чтобы меня удочерили? Сейчас я уже не задавалась этим вопросом. Жизнь в целом перевернулась с ног на голову, и кто знает, что меня ещё ждёт впереди.

Когда я проходила мимо одного из домов, с большой дырищей, где раньше находилось большое окно, меня обдало тёплым воздухом. Я остановилась и осторожно всмотрелась в темноту. Моё неуёмное любопытство победило, и я подошла поближе.

В опускающихся сумерках, при ярком свете уличного фонаря, под которым бодро плясали крупные снежинки, я оглядела очертания комнаты. На полу громоздилась гора из застарелого хлама: пальто, книг, каких-то тканей и разбитой посуды. Я немного удивилась, потому что видела эти блюдца в магазине керамики для чародеев. Внутри сложного плетения керамических разноцветных нитей обычно летали светлячки, освещая стол, словно маленькие свечки. Чуть поодаль, у входа в другую комнату, скрючилось в темноте обгоревшее кресло: на местами обугленной обивке из красивого бархата пурпурного цвета были вышиты райские птицы. И всюду валялись мелкие обломки и горы пыли, будто дом уничтожило не время, а взрыв.

Внезапно прямо перед моим лицом быстро прошмыгнуло что-то чёрное и мохнатое. Я отпрянула от окна и дала стрекача в сторону дома.

Пробежав метров десять, я остановилась. «Если бы это был кто-то магический, вряд ли я до сих пор осталась бы жива», – подумалось мне.

Ноги сами понесли меня обратно. Действительно, на почерневшем подоконнике сидел кот – с блестящей чёрной шёрсткой, круглыми жёлтыми глазами и маленькими забавными ушками. Он протяжно мяукнул и принюхался ко мне. Я почесала животное за ушком и пообещала вернуться с чем-нибудь вкусным. Он протяжно мяукнул в ответ, словно понимая каждое слово.

Спустя час-другой я поставила перед чёрной мордочкой баночку паштета и налила воды. Котик с удовольствием стал поглощать еду, когда я повернулась, чтобы пойти домой, кот мяукнул.

– Хочешь со мной? – спросила я. – Хотя, возможно, скоро о тебе вспомнят твои настоящие хозяева. Как только найдут новый дом, я уверена, они вернутся за тобой.

Кот снова протяжно мяукнул.

– Ладно, мне пора, пушистик.

С помощью заклинания я расширила дно своей сумки и сократила её вес в пять раз, но она всё равно неприятно оттягивала плечо. Конечно, ведь там было пять бутылок сока, мороженое с имбирной крошкой, маринованная кукуруза, несколько банок со взбитыми сливками и свежая канистель – я хотела приготовить десерт, который недавно пробовала в «Богах и монстрах». Бутылки с соком звонко дзынькнули в моей сумочке, и бомж, который неподалёку спал на скамейке, завернувшись в коврик для йоги, удивлённо открыл один глаз. Я поспешила ретироваться.

Приближался праздник Йоль – день зимнего солнцестояния. В честь Йоля «Портал-Телеком» украсили елями, пушистыми кипарисами и живым дождиком – тонкие ленты плавали под потолком, словно крошечные змейки, сплетаясь друг с другом в различные фигуры.

Всё это погружало меня в ещё большее уныние и напоминало о том, что придётся встречать Новый год в одиночестве. В последнюю пятницу декабря «Портал-Телеком» проводил новогодний корпоратив, и мне разрешили уйти пораньше. Нина и Мира с восхищением кружились перед зеркалом в нашем офисе, демонстрируя всем коллегам свои праздничные туалеты. Нина нарядилась в платье из тонкой серебристой парчи и со своим огромным ростом была похожа на эскимо на палочке, обёрнутое в фольгу. Мира надела такое же платье, но из золотистой ткани – в нём она напоминала огромную конфету «Ферреро Роше».

Марго тоже шла на корпоратив и уговаривала меня пойти с ней.

– Ариночка, будут музыканты, фокусники, спектакль! И танцы, танцы!

Я с улыбкой покачала головой. Лиля наблюдала за всеми с мрачным лицом – Зденкович не давал ей отпуска. В отличие от нечаров, новогодних каникул у волшебников не было – все возвращались на рабочие места второго января.

«Предостаточно того, что у вас есть двадцать пятый час», – гнусаво протянул Зденкович на одном из декабрьских совещаний.

В какой-то момент Лиля схватила меня за локоть и выволокла из кабинета.

– Я больше так не могу. Я увольняюсь!

– Ты уверена?

Я расстроилась. Увольнение означало, что проведение всех праздников Колеса Года, помимо работы с обращениями, ляжет на меня.

– Конечно! Я не собираюсь больше работать на эту компанию! Как будто ты сама не видишь, что здесь происходит!

– Да знаю я, конечно...

– Так увольняйся тоже!

Лиля, теребя край свитера, с вызовом уставилась на меня.

– Мне предлагают другую работу. Не хочешь со мной?

– А что это за место?

– Я сама до конца ещё не разобралась. Но я здесь не останусь...

Было понятно, что коллега рубит сплеча. Ясное дело, мне тоже хотелось чего-то нового, но нужно было всё как следует обдумать.

– Лиля, ведь у меня, в отличие от тебя, совсем нет опыта. Это моё первое место работы...

– Всё ясно. Ты отсюда никогда не уйдёшь. У тебя просто духу не хватит! – Лиля вернулась в кабинет, хлопнув дверью. Я зашла следом.

Для зимы погода была необычайно тёплой и безветренной, под огромными уличными фонарями кружились снежинки – можно было разглядеть их замысловатый узор. Возвращаясь по центральной улице, я снова увидела чёрного кота, который печально свернулся калачиком на подоконнике разрушенного дома, но у меня с собой не было ничего съестного.

* * *

А ночью я увидела сон... Передо мной простирался большой речной пляж – крупинки мокрого песка грязно-бежевого цвета приставали к моим пяткам. Девушка на пляже – не помню, кто это был, возможно, Регина – просила меня быть осторожной. Река была неширокой, всего метров тридцать, но течение оказалось довольно быстрым.

Погрузившись по плечи в воду, я оттолкнулась ногами от жёсткого дна и поплыла, сопротивляясь течению. Когда я преодолела метров десять, мою левую руку пронзила резкая, острая боль. Стиснув зубы, я продолжала двигаться и скоро оказалась на противоположной стороне. Там стоял мой дом – пятиэтажная хрущёвка. Вылезая на берег, я очутилась у самого подъезда.

Из левой руки выползала какая-то тварь размером с ладонь, похожая на детскую перчатку – только из чёрной склизкой кожи. Она была живой. Правой рукой я что было мочи схватилась за отросток существа и выдернула её из руки. Оно тут же окаменело и покатилось комком по серым бетонным ступенькам перед входом в подъезд. Я посмотрела на ладонь и увидела, что тварь вся усыпана струпьями и длинными чёрными шипами: пузырясь, они впивались в кожу, которая покрывалась красными волдырями. Штуковина снова ожила и покатилась в мою сторону, пытаясь вцепиться в ногу.

Однако дальше произошло что-то ещё более странное.

Из той же левой руки опять стало выползать нечто живое и чёрное. Странный отросток превратился в шипастое щупальце, которое за секунду с шипением пригвоздило отвалившееся от меня существо к асфальту. То, в свою очередь, с визгом распалось на чёрные ошмётки...

Я проснулась очень рано, шепнула «йолом» и озарила руки светом с кончика правого мизинца. На поверхности вспотевших ладоней ничего не было, и я, подув на палец, со стоном повалилась обратно на подушку.

Ни о каком дальнейшем отдыхе речи идти не могло: сон был слишком ярким и мерзким, чтобы снова уснуть. Казалось, что в руке до сих пор что-то шевелится.

В горле пересохло, и на кухне я залпом осушила подряд несколько стаканов воды.

Возможно, я всего лишь отлежала руку, и это была обычная судорога.

Просто судорога.

Почистив зубы, я достала новую красную пижаму с рисунком из цветков омелы – подарок себе на Новый год – и аккуратно разложила её на заправленной кровати. В голову пришла мысль покататься на коньках в городском чародейском парке, но я отбросила её, вспомнив, что ещё ни разу не стояла на коньках, а также у меня дома не имелось зелья и мази для сращивания костей.

Я сварила какао и, зажав кружку в левой руке, подправила правой мигающую гирлянду на искусственной ёлочке. Это были сотни крошечных свечек, которые сошли бы за свечи на столе в домике куклы Барби – они меня и подкупили своей миниатюрностью, так как в детстве я всегда мечтала о кукольной мебели.

Раздался звонок, я подумала, быть может, Регина всё-таки решила почтить меня своим присутствием. В глазок никого за дверью рассмотреть не удалось, но я всё равно отперла замок.

– Привет, Альфина. – Я улыбнулась подруге, широко распахивая дверь.

На меня смотрело круглое приветливое лицо, над которым возвышался искрящийся колпак в зелёно-белую полоску. В руках гномиха держала кулёк в золотистой бумаге и пирог в форме сердца, обёрнутый фольгой, от которого исходил пар. На плече подруги сидела Софушка – воронёнок с точно таким же колпаком, только в миниатюре. Осенью Альфина подобрала птицу во дворе во время сильного ливня, когда молния ударила в тополь напротив окна и несколько крупных веток дерева-исполина упали на асфальт. Из обгорелого гнезда вывалился воронёнок, гномиха выходила его, устроив спальное место в коробке из-под обуви, а потом решила оставить себе.

– Проходи!

– С наступающим!

Альфина с улыбкой до ушей прошествовала на кухню и водрузила пирог с кульком на середину барного стола.

Я поставила на плиту чайник и открыла холодильник, чтобы вытащить какое-нибудь угощение. Выложив на стол тарелку с пирожными безе и шоколадными трюфелями с апельсиновой крошкой, я достала из кухонного шкафчика крекеры, насыпала их в небольшую вазочку и подвинула её Софушке. Воронёнок спрыгнул с плеча соседки и крайне аккуратно стал клевать крекеры с тарелки.

– Она такое, конечно, не очень любит, – прокомментировала гномиха.

Мы потягивали чай из кружек, и Альфина делилась планом празднования Нового года. Через три часа к ней должны были приехать родственники сразу из четырёх городов – в основном с севера России. Соседка заранее предупредила меня, что, скорее всего, за стеной будет слышен шум – у гномов, мол, на праздниках не обходится без драк и весёлых танцев.

С последнего визита ко мне Софушка похорошела: пушистая серая голова воронёнка обрастала толстыми синеватыми перьями взрослой вороны. Цок-цок – сейчас она бодро прыгала по краю столешницы.

– Альфина, я хотела спросить кое-что у тебя.

– Конечно, спрашивай.

– Мне сегодня снился сон, очень яркий.

– Надеюсь, хороший?

– Ну, не уверена...

Альфина чуть не подавилась безе.

– Ох, нехорошо это...

– Почему?

– Сны в такой день, как правило, означают, с чем тебе придётся столкнуться в предстоящем году.

Я вздрогнула так, что чай из моей кружки плеснулся на стол. Альфина брякнула заклинание, ткнув коротким указательным пальцем в центр лужицы, и пятно тут же испарилось.

– Так что тебе снилось?

Я пересказала соседке сон. Она охнула и закрыла рот маленькой ладошкой.

– Ох, не к добру это, не к добру. Но одно хорошо – ты во сне эту дрянь отцепила от себя. А значит, и в жизни от проблемы избавишься. Вообще-то то, что было у тебя на ладони, похоже на чёрную метку.

– Какая ещё чёрная метка?

– Да, обычно чёрная метка и бывает в форме чёрной ладони и пристаёт к одной из рук. Но, судя по тому, что она прибилась к левой руке, трудность будет связана с твоим прошлым. Ведь ты знаешь, что левая рука означает прошлое, а правая – будущее?

– Я... Да, знаю. Просто эта чёрная метка... Всё очень скверно звучит. А щупальце?

– Не бойся ничего, девочка. Главное, ты избавилась от неё! И она тут же скрючилась. Это главное. Думай об этом.

– Хорошо. Постараюсь.

– А теперь давай сменим тему. – Мне нравилось, что моя соседка никогда не концентрировалась долго на чём-то плохом. – Чем займёшься сегодня?

Остаток дня я провела, прибираясь в разных уголках квартиры. Обычно я пользовалась магией, чтобы переместить крупу из одной тары в другую или помыть кружку, но сегодня буквально наслаждалась простыми медленными движениями, которые помогали забыть о сне.

Тайное собрание и человек с кошмарным шрамом не выходили из моей головы. Постелив скатерть и плотно задвинув шторы, я включила популярные новогодние песенки и достала бутылку ежевичного сидра. Налив полбокала, я стала пританцовывать и подошла к окну. Живой сидр запузырился, чуть выполз и попытался куснуть меня за палец – я отставила бокал на подоконник. Когда пузырьки все до единого полопались, напиток приутих.

На улице чародейская детвора пускала фейерверки в виде оживших животных: по двору уже бегали двое светящихся оленей и озорной лабрадор.

Новый год был праздником и для нечар, и для волшебного народа.

Я покачала головой и включила старенький телевизор тётушки ровно на первом ударе курантов. Удивительно, но он до сих пор работал – как техника здесь оказалась, одним четырём стихиям известно. С грустью подумав, что, пожалуй, сегодня наступил мой настоящий день взросления, я вспомнила, какие сложные желания мы с Региной загадывали в Новый год – обычно они даже не умещались на бумажках, и конец фразы приходилось писать очень мелкими буквами.

В красивой вазе из синего хрусталя лежали конфеты из кулька, принесённого Альфиной. В остальные вазочки и плошки поменьше я разложила всё, что, на мой взгляд, годилось для торжественного новогоднего стола ведьмы-одиночки.

Я отломила кусочек от пирога гномихи. Творожник с шоколадной крошкой уже давно остыл, но был всё ещё непередаваемо вкусным. Основа из измельчённого печенья таяла во рту, и я еле сдерживалась, чтобы не слопать весь десерт за раз.

В голове всплыл последний разговор с Лилей. Может, мне действительно уволиться и на пару с Альфиной открыть кондитерскую? Попробовав оранжевый десерт, приготовленный мной собственноручно, я тут же прогнала подобные мысли из головы. Кажется, я передержала канистель на пару́, и он разварился, став похожим на подслащённую тыкву, которую я ненавидела. Отправив хрустящую краюшку пирога Альфины в рот, я поставила чайник на плиту.

После двенадцати Карта Мага стала трещать от уведомлений. Несколько поздравлений пришли по воздуху. Мерцающие конвертики появлялись у ёлки в кухне и голосами институтских друзей зачитывали и напевали поздравления. В ответ я тоже отправила несколько сообщений. По телевизору показывали «Один дома»: Кевин Маккаллистер уже успел прокатиться по лестнице, съесть мороженое и посмотреть гангстерское кино.

Какие бы фильмы снимали чародеи, если бы у них был кинематограф? В Сорросе волшебники развлекались театром и представлениями и, вообще, на мой взгляд, не особо умели веселиться.

Так и не переодевшись в новую пижаму с омелой, я уснула прямо на диване, укрывшись накидкой из синего бархата, и проспала, пока меня не разбудил стук. Ожидая увидеть на пороге Альфину, я быстро открыла дверь.

Передо мной стояла пожилая бескрылая эльфийка Ада, грозно скрестив руки.

– Ты чего безобразничаешь?

Женщина смотрела на меня так свирепо, что от удивления я открыла рот и сразу поверила, что я действительно успела что-то натворить.

– Добрый вечер и с Новым годом. Не понимаю, в чём дело?

– Твои гости не могут пользоваться дверью?

– Какие гости? Нет у меня гостей. Я вообще спала.

Эльфийка снова просканировала меня своими фиолетовыми глазами и, кажется, не поверила моим словам.

– Около получаса назад у тебя на балконе болтался какой-то парень, а может, девица! Ты уж прости, но мне пришлось воспользоваться нашей чихательной пыльцой, я сразу не разобрала, кто это вообще и к кому лезет. Может, ворюги какие.

Волосы на голове встали дыбом, пальцы на руках и ногах тут же обдало холодом.

– А дальше что?

– Оно издало крик и упало в кусты, прямо на мои чёрные ландыши! Там это и нашли упыри. Один из них вцепился в ногу, пытался затащить его или её – кажется, это всё-таки была девица – в окошко, ну, отпраздновать с ними Новый год, а может, ну, того, хотели... – женщина сверкнула глазами. – Кровушки её попробовать. В общем, она еле отбилась от них и дала стрекача.

Перед глазами всё поплыло.

– Ада, я прошу прощения. Но я действительно не знаю, кто бы это мог быть.

Эльфийка развернулась и уже собралась уходить, но я окликнула её:

– А... как она выглядела, вы не запомнили?

Женщина задумалась.

– Тёмные волосы, смугловатая кожа, обычная одежда – как у тебя. Примерно твоего возраста.

Старая Ада развернулась и побрела по лестнице, на её цветастом халате я увидела два маленьких неровных бугорка там, где некогда были большие эльфийские крылья.

Значит, всё-таки на хвосте у меня кто-то есть.

Вопрос один: что мне теперь делать?

Глава 8

Рабочий ритм после наступления Нового года стал размереннее: все вокруг как-то расслабились, замедлились. Звенели в кабинетах чашки, наливался чай, шуршала обёртка от конфет, которыми все задарили друг друга неделю назад. Бурная деятельность кипела лишь в кабинете шефа. Мира отправила меня с поручением прямиком в логово Зденковича. Я захватила с собой Карту Мага, куда транслировалась часть обращений.

За дверью был отчётливо слышен голос шефа. Я постучала два раза, но никакой реакции не последовало. Я робко повернула ручку и заглянула в приоткрывшуюся щёлочку – я помнила, что подобное любопытство в прошлый раз ни к чему хорошему не привело. Внутри, за столом, сидела Эльвира – ведьма, что подобрала мой ежедневник в «Богах и монстрах».

Зденкович с пеной у рта кричал на телефон. Сферы над его головой кружились в диком танце. Кресло под начальником шаталось и раскачивалось в разные стороны: в какой-то момент из-под него повалил дым. Шеф вскочил как ужаленый, и взору предстали ошмётки обугленной драконьей кожи, прилипшие к серым брюкам. Хватаясь рукой за зад, он вскрикнул:

– Эльвира, ну что ты сидишь! Помоги мне!

Ведьма растерялась, переводя испуганный взгляд с чародея на кресло и обратно. Быстро войдя в кабинет, я приложила палец к водяной руне на левой руке и направила струю на Зденковича.

Мужчина, отряхнувшись, с удивлением воззрился на меня.

– А ты что здесь делаешь?

– Я принесла план, – пришлось помахать папкой перед его лицом.

– Хорошо, садись. А ты уйди! – Зденкович кивнул Эльвире, затем отодвинул сожжённое кресло и заменил его на стул, который раньше стоял у окна. – Арина, возьми из шкафа карту.

Я послушно открыла стеклянную дверцу и вытащила массивный ватман, положив рядом свою Карту Мага.

– А где Лиля?

– Она вроде уволилась.

– Как так?

– Не знаю. – Я пыталась смотреть на ватман, но всё перед глазами плыло – и от количества писем, которые забили почту, и от приступов тревоги, что настигали меня в самый неподходящий момент.

– Я думал, она не по-настоящему уходит... Ладно. Арина, как закончишь работать с обращениями, нужно будет составить годовой план мероприятий по Колесу Года для «Портал-Телекома». Ты меня слышишь?

– Да, конечно... Слышу.

– То-то. А обращений много?

Я ткнула в голубой мигающий конвертик на экране Карты Мага.

– Четыреста семьдесят два.

– Как думаешь, до обеда закончишь?

– Думаю, нет.

– Это как?

– Думаю, что их слишком много.

– Ладно, Марго тебе поможет. Да, Марго? – Зденкович бесцеремонно ткнул в мою Карту Мага, где в перечне контактов плясало её имя. На мерцающем портативном экране тут же всплыло изображение из офиса с её удивлённым лицом.

Марго выпучила глаза, взгляд её стал метаться со Зденковича на меня и обратно, словно она наблюдала за теннисным матчем в ускоренной перемотке.

– Марго, поможешь Арине?

– Мне ведь самой нужно до обеда составить план тарифов...

– Я в вас верю, девочки! – отсалютовав скрученным ватманом, Зденкович вернул мне мою карточку. – Кстати. Откуда ты так хорошо владеешь стихийными заклятиями?

– Нам давали уроки в Институте чародейства.

– Кто?

– Лариса Ивановна.

– Лариса Ивановна? Ты была в её группе?

– Нет, она была моим ментором.

Реакция Зденковича показалась мне странной – глаза сузились, а губы сжались в тонкую ниточку.

– Вы её знали? – поинтересовалась я.

– Кажется, нет.

Уходя из кабинета, я заметила, что все картины пустуют – козлы куда-то исчезли.

Зима окутала Соррос полотном снега – казалось, время максимально замедлило свой ход и весна не наступит уже никогда. Несмотря на прошедший Йоль – и факт, что солнце начало потихоньку, по минуте отвоёвывать мир у тьмы, города и пригороды, в том числе нечарские, пребывали в полудрёме. Изо дня в день время сумерек удлинял двадцать пятый час – в последних солнечных лучах медленно кружились снежинки, и тишина, царящая вокруг, лишь изредка нарушалась шорохом крыльев почтовых птиц или хрустом снега под ногами случайного прохожего.

Регина снова куда-то запропастилась – от неё не было ни слуху ни духу уже несколько недель. В Карте Мага заверещало уведомление от Юпитера – он спрашивал, почему я не появляюсь на занятиях.

Вернувшись с работы домой, я перехватила бутерброд и отправилась в тренировочный центр. Силы и настроение отсутствовали напрочь, но я твёрдо убедила себя, что это состояние – самое подходящее, чтобы укрепить дух в размякшем теле.

До начала тренировки оставалось десять минут. Добежав до раздевалки, я сразу стала стаскивать с себя одежду и натягивать спортивную форму. Как ни странно, она стала мне великовата – перед тем, как войти в зал, я взмахнула руками и, прошептав заклинание, довольная, уменьшила одежду на один размер. Затем почти бегом отправилась в нужный дивизион.

Всей группой мы по привычке столпились у меловой доски, где Юпитер записывал, как будет проходить тренировка. Обычно иссиня-чёрную доску испещряли каракули наставника: «бёрпи» + защита головы + бег, перекидывание гирь вращательным заклинанием и одновременное подтягивание на турникете.

Мне вспомнились занятия с Ларисой Ивановной – с ней мы как раз однажды отрабатывали это самое заклинание.

Казалось, с того дня прошла целая вечность.

Сегодня доска была пуста. Половина группы хмурилась и недоумевала, а несколько человек улыбались и потирали руки.

– Всем построиться!

Я занималась здесь уже почти полгода, а всё не могла привыкнуть к голосу тренера. Он звучал как будто прямо над нашими головами, подобно раскатам грома и трубному рёву одновременно. Когда мы размялись, Юпитер разделил присутствующих на две группы.

– Итак, ребята! Я вижу, что некоторые догадываются, что вас ждёт сегодня на тренировке. Да, ваши домыслы верны! Сегодня нас всех ждёт... МЯСОРУБКА!

Я перехватила недоумённый взгляд одного из новичков.

– Итак. Все же знают правила, что можно, а что нельзя делать в клубе? Я надеюсь, что все – во всяком случае, я повторял вам их на первых трёх занятиях.

Все выстроились в шеренгу. Я подозревала худшее.

– Итак, сегодня на сорок пять минут я даю вам полную свободу действий! Вы должны помнить две вещи: соблюдать правила клуба и драться строго один на один! Никаких стаек и мини-групп!

Несколько человек переглянулись.

– Итак... Начинаем!

Две девушки, которые занимались давно, сразу вступили в бой друг с другом. Одна стала произносить неизвестное мне заклинание, другая просто проворно вцепилась ей в волосы, и они покатились кубарем в дальний конец зала. Мужчины, раскрыв рот, наблюдали за развернувшейся битвой. Я облегчённо вздохнула, надеясь, что сорок пять минут сегодняшнего занятия примерно так и пройдут.

Но не тут-то было.

Один смуглый парень, который занимался в дивизионе примерно столько же, сколько и я, схватил канаты, лежавшие поблизости, и превратил их в змей. Осознание ситуации пришло тогда, когда одна из тварей незаметно подползла ко мне и обвила мою правую коленку.

– Боронео!

Я была так испугана и так громко проорала заклинание, что змея хлопком взорвалась: кожу и маленькие внутренности расшвыряло по площадке. Ребята из нашей группки отпрянули в стороны. Паренёк снова схватился за руну на своей руке: губы задвигались, проговаривая новое заклинание. Чего он вообще пристал ко мне?

«Надо собраться, Арина, срочно!»

Из головы тем не менее вылетели все защитные заклинания, выученные на уроках с Ларисой Ивановной, кроме того са́мого, которое я использовала для уничтожения змеи. Но его нельзя было применять в битве с чародеем: урон мог оказаться непоправимым.

Кажется, я в этот момент могла сделать только одно: сбежать от него либо метнуть в чародея гантелькой.

После такого позора я бы точно сюда никогда не вернулась.

Нападавший превратил ошмётки змеи в стайку птиц, осыпавшихся сверху разъярённым дождём. Пернатые целились прямиком в мою голову: их клювики больно впивались в макушку и виски. Я бросила в одну из птиц гирьку, не думая о том, что она сможет прилететь кому-то в голову – и снова завопила единственное заклинание, которое пришло мне на ум.

– Смагум!

Раздался треск – птички сгорели прямо в воздухе, осыпав пеплом дерущихся поблизости.

Почему мне не пришло в голову превратить их в конфетти? Вот так люди, а точнее, чародеи, становятся кровожадными! Довольный Юпитер повернулся ко мне и показал большой палец.

Что бы такого придумать для моего противника? Из курса данного уровня на ум пришло одно сложное заклинание.

Суть заклинаний третьего уровня заключалась в том, что их нужно было проводить в три этапа. Например, для вызова чудовища из сознания противника, воплощающего самый большой его страх, нужно было сначала просто застать его врасплох любым заклинанием.

Но у меня было мало времени. Парень вошёл в раж и взобрался на один из больших тренировочных боксов, чтобы атаковать меня сзади. Я взорвала бокс тем же заклинанием, что и змею, затем спряталась за дерущейся парочкой чародеек, которые сцепились друг с другом первыми.

– Арина! Артём! Вы мало пользуетесь своей физической силой! – Юпитер вытащил моего противника из-за кучки деревянной рухляди, оставшейся от бокса, и поставил передо мной, словно щенка.

Я улыбнулась и пнула чародея под коленку. Он скрючился от боли и снова стал шептать какое-то заклинание. Ему, видимо, не терпелось опробовать на мне все заклинания, что он знал. Я толкнула его в грудь.

– Да дерись же со мной! Дерись!

Артём замахнулся тяжёлым кулаком мне по лицу, но я увернулась от удара. Затем прыгнула внутрь большой резиновой шины и наколдовала внутри шар с водой.

Стихийные заклинания удавались мне лучше всего.

Когда Артём поднял её, я направила струю жидкости парню в лицо. Он побагровел и, когда я хотела прыгнуть на канат, подставил мне подножку. Я упала, но тут же через кувырок поднялась на ноги и стала взбираться по канату, чтобы забраться на один из боксов посреди зала. Артём метнул заклинание в потолок, и канат оборвался. Но это было слишком предсказуемо: используя чары левитации, я, обвив один конец верёвки вокруг своей ноги, мягко приземлилась на пол и хлестнула противника другим концом каната, выведя его из состояния равновесия.

Рядом дрались двое мужчин из соседнего дивизиона – голову одного из них украшал ярко-зелёный ирокез. Он весело хмыкнул, когда Артём распластался на полу, и переступил через чародея, отражая удары соперника. Более опытные, они дрались на летающих ножах, и мне, откровенно говоря, стало совсем не по себе, когда одно из заточенных орудий просвистело мимо меня.

Из носа Артёма пошла кровь; я медленно, с примирительным видом направилась к нему. На последний манёвр ушли остатки сил, и хорошо – до конца тренировки осталось всего шесть с половиной минут. Вокруг ползали какие-то мелкие хищные твари типа скорпионов, змей, пауков, в воздухе летали ножи и свистели верёвки. Дойдя до середины зала, я увидела, как мой соперник, пристально глядя на меня, снова что-то шепчет.

Да когда он угомонится?! Что ему от меня нужно?

Глаза парня были наполнены такой злобой, что мне стало не по себе. Всё вокруг – просто игра, тренировка! Потом я пожалела, что в ту минуту не крикнула эти слова.

Круглые лампочки в зале, внутри которых бегали живые светлячки, вдруг перегорели и лопнули. Мои волосы, собранные в конский хвост, поднял холодный порыв ветра, и я почувствовала, как на затылке они встали дыбом.

Все прекратили бой, почуяв неладное. И только Артём всё ещё лежал на полу и, оскалив зубы, бормотал заклинание. К нему подбежал парень с зелёным ирокезом:

– Эй! Прекращай! Это против правил клуба! Здесь нельзя их вызывать!

Вдоль стен стояли длинные узкие сосуды для охлаждения помещения, обычно от них шёл белоснежный дымок. Сейчас он стал чёрным, превращаясь в густые клубы у стеклянных стенок. В какой-то момент прозрачный материал не выдержал и треснул: все ёмкости будто накрыло паутинкой. Затем облако дыма поползло вниз, к полу, увеличиваясь в размерах.

Юпитер вбежал в зал, схватившись за голову.

– Кто это сделал? КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!

Два парня схватили Артёма и потрясли его за шиворот.

– Убери его обратно!

– ПРЕКРАЩАЙ!

– Ты не понимаешь, мы все в опасности!

Четверо человек стояли, закрыв лица руками, кто-то вовсе кинулся из зала прочь. Некоторые применили заклинание маскировки.

Тем временем непонятное образование быстро видоизменялось: сначала мне показалось, что оно приобретает человеческие формы, пока и они не исказились и не вывернулись наизнанку. Очертания, которые поначалу можно было принять за руки и ноги, раздвоились и потемнели ещё сильнее. Когда существо выпрямилось, все в ужасе ахнули.

Монстр походил на воздушного чёрного кракена: и у него появлялось всё больше и больше конечностей, которые тут же зарастали маленькими шипами. Было сложно разглядеть, где у чудища находится голова, а где – туловище.

– Арина!

Я не представляла, какое заклинание надо применить, чтобы уничтожить это. Раздувшись в размерах почти до потолка, оно двинулось прямо на меня. Юпитер, оббежавший демона со всех сторон, схватил большой спортивный молот и опустил его на тело твари.

– Боронео! БОРОНЕО!

Фокус не сработал: чудовище было сформировано словно из чёрного дыма – в момент атаки оно резко рассеялось в воздухе, затем снова собралось воедино и двинулось дальше. Метрах в пяти демон остановился и поднял на меня свою голову – оказывается, она у него всё же была.

Весь страх, который я когда-либо чувствовала до этого, был не страхом – лишь жалкой пародией на него.

Не могу сказать, что испытывала только эту эмоцию – где-то внутри ютились крошки любопытства, ведь настоящего демона я видела в своей жизни впервые.

У него были глаза. Много глаз вокруг чёрной глотки. Я уставилась на них и почувствовала, как волосы, и так приподнятые на затылке, совсем взлетели куда-то в воздух.

Как такое возможно?

У демона были глаза, и каждая пара пристально смотрела на меня, а я неотрывно смотрела в ответ и ничего не могла с собой поделать.

Это были глаза всех, кто когда-то так или иначе мелькал в моей жизни. Глаза щенка, укусившего меня во дворе интерната, глаза одноклассников, которые запихивали записки с обидными прозвищами в карманы рюкзака, глаза заместителя декана в Институте чародейства и магических отношений, который сказал, что я – выродок Сорроса и что мне здесь не место. Взгляд тех созданий и людей, которых я надеялась никогда больше в своей новой, странной жизни не встретить.

Тот день был самым ужасным за всё время обучения в чародейском вузе. Я выбежала заплаканной из кабинета заместителя декана и долго не могла успокоиться. Может быть, потому что с виду он казался самим очарованием, и все уважали и боялись его. А он тогда втоптал меня в грязь – я не могла понять почему. Весь вечер я рыдала и листала сборник «100 универсальных магических заклинаний на все случаи жизни», чтобы как-нибудь отомстить чародею. Конечно, я не сделала этого.

Ещё были глаза чародея из портала, который заметил меня, хотя мне думалось, что я запомнила лишь его уродливый шрам.

Монстр взирал на меня этой плеядой глаз – а я всё больше чувствовала себя маленькой девочкой, плачущей в затхлую подушку, лёжа на двухъярусной детдомовской кровати.

«Соберись, соберись! Вспомни хотя бы одно заклинание...»

Однако был ещё образ, который всегда всплывал в моей памяти в такие минуты. Со временем он уже угасал, словно уголёк, но в моей душе и сердце горел ярким пламенем.

Чуть раскосые глаза с глубокими морщинками вокруг, пробивающимися на припудренной коже, нитка мелкого жемчуга, яркая помада и строгий, прямой взгляд серых глаз.

«Ты должна помнить, что ты уже не та маленькая девочка, которая ничего о себе не знает».

Глаза неотрывно смотрели на меня.

«Не пытайся найти силу в магии, в особенных вещах и ритуалах. Помни о базовых энергиях вселенной – жизни, любви, стихиях...»

Наконец, из лабиринтов воспоминаний стали всплывать заклинания, которые мы учили вместе.

И в эту безумную минуту внутри проснулся кипучий адреналин – вспенивающий кровь, горячий, словно лава. Казалось, многочисленные татуировки на моём теле пришли в движение, вздуваясь на венах.

Наконец, мне представился шанс испытать свои силы. Одним четырём стихиям известно, почему эта тварь так выглядела и почему смотрела на меня очами заклятых врагов. Но в ту минуту я решила, что буду драться.

Позади монстра предпринимались безуспешные попытки что-либо с ним сделать. Юпитер так и вовсе куда-то исчез.

Я размяла руки, направила их прямо в предполагаемое лицо демона и стала проговаривать уничтожающее заклинание. Ко мне подбежали другие ребята и стали повторять слова за мной.

В какой-то момент показалось, что победа близка – по туше демона побежали судороги, дымные конечности начали размываться и исчезать в пространстве. Монстр стал распадаться, но его шипастые щупальца всё ещё тянулись ко мне. Одно из них резко взмыло вверх, затем обрушилась на голову и спину, сбив с ног, и внезапно обвилось вокруг шеи. Я пыталась отбиться, но хватала только чёрный дым, который рассеивался в руках.

Я ощущала нехватку воздуха – демон не ослаблял напор.

Девушка, та самая, что походила на амазонку, взвыла. Краем глаза я увидела, что Артём отползает куда-то в сторону с вытянутыми руками.

В одно мгновение хватка монстра ослабла, и я упала на спину. Поясницу пронзила острая боль, будто меня проткнули ножом. Раздался вкрадчивый шёпот – было невозможно понять, голос это или же его мысли, которые он транслировал мне при соприкосновении.

«Не сопротивляйся, не сопротивляйся».

Затылок обдало холодом, словно к нему приложили пачку льда.

Ребята продолжали читать заклинание, но это не помогало. Позвоночник горел адским пламенем, я извивалась на полу, словно сама превратилась в змею, – воздуха в лёгких не осталось совсем.

Несколько чародеев всё ещё пытались мне помочь. Кто-то ударял по монстру ногами и спортинвентарём, один смельчак продолжал читать заклинания.

Сущность немножко отодвинулась от меня. В эту секунду я пыталась найти в себе остатки сил – казалось, меня хватит лишь на пару чихов. Но тем не менее я взяла себя в руки и встала на коленки, а затем, покачиваясь, поднялась, понимая, что не могу позволить себе умереть здесь.

Это было отчаянно, но я двинулась прямо на монстра. Тот сверлил меня рядом ненавистных глаз и выпускал дым из оставшихся двух конечностей.

Затаился, не нападал.

«Чуть-чуть, ещё немного. Подумай о том, что придаёт тебе сил».

Ещё один маленький шажок – вспомнились неубиваемые, разодранные и окровавленные супергерои, которые в конце фильма обязательно находили в себе силы сделать последний выстрел, нанести решающий удар – и победить.

«Регина. Если умру сейчас, больше не увижу её».

Вспомнился мой дом, громкая Альфина, барабанящая в дверь.

Казалось, с момента тренировки прошла целая вечность. В одно мгновение глаза вокруг глотки демона вдруг показались мне чужими, незнакомыми. Словно кто-то приставил к монстру жуткий муляж, в котором не было ничего живого и настоящего.

Я сцепила руки в замок и направила их в сторону чудища.

– Рага боронео! Смагум! Дожжио!

Сначала демон взорвался, распадаясь на мелкие облачка дыма, а затем, пока он не успел собраться воедино, с потолка хлынул ливень и смыл остатки чёрных дымных сгустков в маленькие канализационные люки.

Юпитер как ни в чём не бывало снова возник в зале – подбежал ко мне и стал осматривать со всех сторон.

Кто-то оглушил Артёма. Парень без чувств лежал у одного из тренировочных деревянных боксов.

Вместе с оставшимися в холле ребятами мы обнялись, а затем взялись за восстановление помещения. Через несколько минут в круглых лампах под потолком снова заплясали светлячки.

* * *

– Ты точно в порядке?

Девчонки в раздевалке, переодевавшиеся со мной, всё ещё вертелись около меня и то и дело прикладывали ладони к моему лбу.

– Да, абсолютно. Просто здорово испугалась. Думала, здесь расслаблюсь, но не тут-то было.

– Да уж, с Юпитером расслабишься...

– Может, тебя проводить? Вид у тебя так себе.

Ведьмы смотрели на меня, словно на призрак.

– Да всё хорошо. Поясница немного ноет, но я думаю, это после падения... До чего демон был мерзкий! И его глаза, и голос...

– У него были глаза? – чародейки выпучились на меня.

– Да, у него было много глаз. Три пары точно...

– Что-то я не заметила. Голоса я тоже не слышала. Может, потому что все пытались читать заклинание и перебивали его...

– Как не слышала? Он был таким низким, шипел на весь зал!

Одна из чародеек дивизиона, похожая на амазонку, только вышла из душа, обмотавшись полотенцем.

– Если честно, я думаю, что это был не демон... Больше похоже на энергетического инкуба.

– Ну скажешь тоже! – другая девчонка, подпрыгнув, натянула джинсы. – Инкубы – это же типа вампиров, которые приходят ночью?

– Чему тебя в школе учили? Вампиры питаются кровью, инкубы – энергией.

– Про энергию – это чисто слухи, такого ни в одном учебнике не было.

– Всё, хватит! – я подхватила сумку и посмотрела на часы. – Демон или инкуб, в любом случае мы с ним справились.

– Ты справилась! – амазонка ободряюще похлопала меня по плечу. – Не кисни! До следующей тренировки. Кстати, почему ты никогда не говорила, что у тебя второй уровень?

Другая девчонка натянуто кивнула мне.

Собирая сумку, я чувствовала ноющую боль под левой коленкой, но решила, что через пару дней всё заживёт.

Но что-то пошло не так.

Глава 9

На следующий день всё было хорошо. Я как ни в чём не бывало подготовила на работе все документы для масленичной недели и даже нашла чародея-анимага, который умел превращаться в козла. Зденкович был в восторге.

Но, к счастью или сожалению, в понедельник мне не было суждено выйти на работу.

В субботу, когда я встала с кровати и хотела отправиться на кухню, спину и всю левую ногу, от поясницы до пятки, пронзила дикая боль.

Она была такой невыносимой, что первые минуты я выла, завалившись обратно на кровать и заливала подушку слезами. Затем, всхлипнув и представив мой органайзер с лекарствами, подняла руки и прошептала:

– Инсоло!

На кровати появилась большая пластиковая коробка с разными человеческими и чародейскими лекарствами.

Я не брезговала пользоваться предметами из моей прошлой, нечарской жизни. Чтобы вылечиться от отравления, чародеи пили сок черноплодного кактуса, один взгляд на который спровоцировал новые рвотные позывы. Я же в таких случаях прибегала к старому доброму углю в таблетках и специальному порошку для кишечника с мятным вкусом.

Среди бутылок и пакетиков покоился синий тюбик со съедобной мазью, помогающей мгновенно облегчить любую боль. Для этого нужно было выдавить горошину тёмной тягучей жидкости на мизинец и положить её под язык, что я благополучно и проделала. Примерно через час болезненные ощущения должны были поутихнуть. Чтобы отвлечься, я снова переворошила свою аптечку.

Но боль не уходила.

Положив ногу на подушку, я легла на спину: боль затихала на пять секунд, затем с удвоенной силой возвращалась снова. Состояние не позволяло включить голову и подумать, что делать. Со стоном я поворачивалась набок, и всё шло по кругу. Наверное, со стороны я была похожа на волчок: рези не давали мне покоя – я беспрестанно вертелась в кровати. От постоянного движения пижама стала насквозь мокрой.

Я выдавила ещё одну горошину мази из синего тюбика и съела её.

Как мёртвому припарка.

Когда через пару часов в глазах стало темнеть, я решила вызвать скорую чародейскую помощь – впервые в моей чародейской ипостаси. До сумки, которую я бросила в прихожей, пришлось буквально ползти на четвереньках.

Вернувшись в кровать и достав Карту Мага, я с помощью специального значка вызвала неотложку. Через несколько секунд в моей комнате появились целители – они обладали исключительным правом мгновенной телепортации.

– Так, что это у нас? – отряхнувшись от снопа искр, две женщины разного возраста засуетились около меня. На чародейках были короткие серебристые мантии, которые украшали сверкающие красные значки со специальной символикой. Одна из женщин, совсем молодая – наверное, моя ровесница, держала в руках большую белую сумку, набитую бутылками из толстого стекла.

– У меня сильная боль в спине и левой ноге, я не могу подняться с кровати, – сделав попытку привстать с матраца на локтях, я тут же с воплем рухнула обратно. – Медиолум не помог.

Женщина постарше, с коротко стриженными седыми волосами, склонилась надо мной. Она щёлкнула пальцами, проверила световой руной мои глаза, рот, уши и гланды, затем приказала лечь на живот, задрав футболку. Я с оханьем перевернулась, и целительница начертила на моей спине какой-то знак. Ожившая руна, словно электрический заряд, пробежала по телу, вдоль костей, вен и сосудов: я облегчённо выдохнула, потому что в этот момент наконец не чувствовала ничего. Однако как только знак исчез, боль снова окатила левую ногу и позвоночник подобно ведру с кипятком.

– Мда.

Я постаралась поднять разгорячённое лицо с налипшими волосами.

– Что со мной?

Вторая целительница открыла сумку. Она достала большой круглый пузырёк с маслянистой жёлтой жидкостью и капнула несколько капель вдоль позвоночника, затем проворно втёрла их в кожу.

– Я скажу, всё это похоже на межпозвоночную грыжу, только обычно она появляется не резко, а постепенно. Это странно. – Чародейка постарше поджала губы. И снова легонько дотронулась до нижних позвонков. – Во-вторых, грыжа таких размеров... Она не бывает в вашем возрасте. Это просто... невозможно! Плюс я вижу, что внутри ещё что-то есть, какая-то инфекция... Что с вами стряслось?

– Я тренировалась.

– Каким образом?

– Смешанно. Упражнения, борьба и самозащита.

– И что произошло? Упали?

– Нет... На меня напал демон.

Женщины переглянулись. Моя ровесница вытащила из сумки свою Карту Мага и стала что-то писать в ней.

– Повторите.

– В тренировочном центре на меня напал демон.

– Но это невозможно! Это запрещено законом.

Боль усилилась так, что поднять голову снова стало сложно – пришлось шипеть в подушку.

– Я знаю. Один из учеников нарушил правило.

– Это никуда не годится! Ладно, я сейчас что-нибудь придумаю.

Я краем глаза видела, как женщина достала из сумки тонкую стеклянную палочку и стала водить по небольшому участку на моей спине.

– Прямо сейчас будет очень больно! Секунд десять. Это вещество должно войти в кожу. Потом станет легче.

Манипуляции заставили меня с воем выгнуться дугой на кровати. Старшая целительница невозмутимо схватила меня за плечи и пригвоздила обратно к матрацу. Я чувствовала, как вещество горячо и стремительно расползается под кожей.

Через секунд десять боль стала постепенно утихать.

Мне захотелось расцеловать обеих женщин.

Завершив дело, они поставили печать в моей Карте Мага и стали готовиться к перемещению.

– Скажите, пожалуйста, через какое время боль уйдёт совсем?

– Ну, это у всех по-разному. От трёх часов до трёх недель. Не советовала бы сейчас тебе выходить на работу и уж тем более тренироваться. Боюсь, что всё это придётся оставить.

– Совсем? – я села в кровати.

– Вот видишь, тебе уже намного лучше. Да, ты не ослышалась: этот вид тренировок тебе больше не подходит. Ближайший год твой позвоночник будет заживать, ещё как минимум год уйдёт на полное восстановление. Не забывай хорошо питаться и пить травы!

Нечары бы сказали: «Принимать витамины».

Женщина ещё раз провела пальцами по моимвискам и лбу.

– И ещё, думаю, нам придётся сообщить Чародейской Комиссии о нарушении порядка в тренировочных центрах. Подобные случаи недопустимы. Это противозаконно и никуда не годится. – Чародейка разложила на полу кольцо для телепортации и встала в центр, точно так же поступила её напарница. – Ну, нам пора!

Рядом с моей Картой Мага лежало несколько листочков, сложенных конвертиками – вскрыв их, я увидела направление в стационар и больничный сроком на три недели.

Как только целительницы исчезли в голубой дымке, я попробовала встать. Спина уже не болела – просто ныла кожа на пояснице. Боль в ноге тоже ещё оставалась – я прихрамывала, когда шла на кухню или в туалет.

Карта Мага разрывалась от сообщений. В одном из них – от Нины – говорилось, что вместо меня возьмут другого сотрудника, если я не смогу выйти в «Портал-Телеком» в течение недели. Я раздумывала, что делать.

У соседки Альфины уже несколько месяцев жил потешный воронёнок по кличке Софушка. Она обожала творог с изюмом и ванильные конфеты. У неё были тонкие спицы-лапки, которыми она изящно перебирала, когда гуляла по люстре в гостиной гномихи. В благодарность хозяйке Софушка, подрастая, стала носить почту и даже успешно выучила несколько фраз по-человечьи, подражая интонации своей хозяйки. Альфина с гордостью рассказывала мне, как Софушка успешно передала письмо сестре в Теумрак.

Я решила опробовать топографическое мастерство воронёнка и, набросав уведомление о своём состоянии в «Портал-Телеком», отправила его с птицей: самые важные официальные письма в Сорросе направлялись исключительно пернатой почтой.

Спустя две недели мне пришёл ответ: аккуратный бежевый конверт с сургучной печатью – эмблемой «Портал-Телекома». Внутри лежала справка, остаток зарплаты и деньги за неиспользованный отпуск. В Карте Мага в ту же секунду появилось сообщение, что «Портал-Телеком» в одностороннем порядке разрывает рабочий контракт с моей персоной «по причине обстоятельств непреодолимой силы».

Совсем на чуть-чуть это успокоило меня – ведь кошмарное событие с порталом произошло именно там. Возможно, если я на время залягу на дно, обо мне просто никто не вспомнит.

Ага, конечно. В голове тут же всплыл инцидент со странным гостем в новогоднюю ночь, когда тот пытался влезть сюда, прямо ко мне домой.

Кожа покрылась мурашками: захотят – везде найдут.

Я ещё раз заглянула в конверт – чародейских банкнот хватит на пару месяцев скромной жизни в Сорросе. Вынув пару бумажек, я снова вытащила Карту Мага и решила впервые воспользоваться службой доставки еды.

Коробки с пирогами принесла стайка воробьёв – я надеялась, что заказ доставит всё-таки кто-то из чародеев на метле или в брендированной ступе. Ещё зимой одна из них приземлилась к соседям на пару этажей выше, с грохотом сбив все сосульки на козырёк моего балкона.

Когда я открыла одну из коробок, источавшую аромат сыра, миниатюрные энергичные птички продолжили скакать по подоконнику и вопросительно заглядывать на стол. Со смехом я отломила кусочек от хрустящего бортика и протянула его воробушкам. Те набросились на краюху и, сточив её за минуту, улетели довольные.

Сова или беркут наделали бы на подоконнике меньше грязи, но их не разрешалось использовать для чародейской доставки – слишком уж гордые и благородные это были птицы. А доставку в последнее время заказывали всё чаще. Дошло до того, что по улицам городов стали бегать даже страусы, и тогда колдуны из Министерства чародейского развития постановлением регламентировали список используемых пернатых.

Убирая крошки с подоконника, я нечаянно смахнула коробку рукой – она вылетела из окна и приземлилась внизу, где-то в палисаднике. Раздалось громкое «Ой!» – пришлось виновато высунуть голову и посмотреть, что там произошло.

На меня сердито уставился один из упырей, который пришёл к соседу с первого этажа. Он был постоянным гостем этого сумасшедшего дома. С момента моего заселения сюда ничего не поменялось: шайки вампиров продолжали стекаться за смрадным варевом из сомнительных ингредиентов.

– Спасибо, что это оказалась просто коробка, а не твоя подружка, как в прошлый раз!

Внутри всё окаменело.

– Какая подружка?

– Твоя, чья же ещё! В твоё же окно лезла, или я чего путаю? – вампир икнул. Не так, конечно, я их представляла: опухший помятый парень с огромными синяками на лице и теле выглядел так, будто его пережевало и отрыгнуло какое-то чудище. Типа того мерзкого монстра, с которым мне пришлось драться в зале.

– Это, видимо, был просто вор, потому что я никого не ждала. – Я собиралась с раздражением захлопнуть окно, ибо продолжать разговор с этим странным типом я считала пустой тратой времени. Наверняка просто пытается навесить лапши на уши, как все местные пройдохи, что собираются на первом этаже у моего соседа.

– А ещё меня укусила её собаченция! Ненавижу собак!

Я застыла на месте – и снова высунулась в окно так сильно, что чуть не выпала в палисадник.

– Какая собака?

– Её маленький чёрный злыдень цапнул меня за палец и оторвал его с мясом! – вампир стянул ботинок и продемонстрировал мне обрубок на посиневшей ноге, ровно на том месте, где должен был быть большой палец. Увидев выражение моего лица, он торопливо натянул ботинок обратно. – Ну я взял зверюгу и перекинул через забор! Нечего гавкать тут мне! Почему маленькие собаки всегда такие злые?

– А что дальше-то было?

– А дальше ты всё сама знаешь! Она свалилась вот сюда, и опять прямо на мою ногу! Извинилась бы хоть, – парень сердито воздел руку к небу, – но нет. Кинулась за своей гавкающей крысой с воплем «Остара! Остара!». Дура, что ли? Даже я знаю, что в ту ночь ваша чародейская свора праздновала не Остару, день весеннего равноденствия, а Новый год!

Глава 10

Они преследовали меня – двенадцать псов, двенадцать демонов ночи. Я бежала по улицам, сбивая прохожих, петляя между призрачными домами. Лай то приближался, то снова затихал где-то вдали. Мир окутала тьма: двадцать пятый час с его разноцветной дымкой давно рассеялся. Нечары и колдуны уже сидели по домам, а то и вовсе спали в своих тёплых постелях.

Когда я останавливалась, чтобы перевести дух, оскаленные морды псов снова появлялись из-за угла.

Мир стал другим: тревожным, небезопасным. Словно мне вновь было десять лет и приходилось каждый день собираться с силами, чтобы проживать свою жизнь.

Когда собаки исчезали, появлялся он – чародей со шрамом из портала.

Он преследовал меня ещё яростнее, чем те двенадцать собак. И когда я не находила места для укрытия, в самый последний миг я всегда просыпалась.

С момента разговора с упырём сны стали ещё хуже, чем обычно. Только монстр с глазами-огоньками, что мелькали меж деревьев, мне больше не снился. Зато снились собаки Лили и весёленькая компания, свидетелем встречи которой я стала.

Лиля, моя только с виду наивная коллега, была частью опасного культа – иначе, чем можно было оправдать её странное поведение?

Боль от травмы постепенно ослабевала – когда состояние улучшилось, я решила снова искать работу. Деньги заканчивались быстро: большей части накоплений пришлось помахать ручкой на платном курсе реабилитации в дневном стационаре чародейской клиники. Капельницы и обезболивающие процедуры были бесплатными, а вот протекторные зелья приходилось покупать или создавать самостоятельно. Возиться в таком состоянии с порошочками и травами было ужасно неудобно, поэтому я пошла самым коротким путём. Необходимое зелье помогло мне почти забыть о постоянной боли в ноге уже через две недели.

Спустя пару месяцев я, всё ещё затянутая по совету Альфины в ортопедический корсет, сидела на своей любимой кухоньке, жевала мюсли и зависала в Карте Мага. В системе для помощи в трудоустройстве выпускников Института чародейства и магических отношений было не так много вакансий. Больше вопросов вызывали те, что исчезали и появлялись вновь через каждые пару месяцев. Подобная текучка могла говорить только об одном: в этом месте явно творится что-то неладное.

Я закрыла три вкладки и нахмурилась: в системе не нашлось ничего интересного и сто́ящего. А графу «уровень заработной платы» зачастую можно было счесть за оскорбление: за оклад чуть больше прожиточного чародейского минимума почти везде требовались сотрудники с двадцатилетним стажем, креативным мышлением и творческим подходом, с огромным набором навыков и умений за плечами. Например, для работы в каком-то местном рекламном агентстве требовалось соответствующее образование, магический уровень не ниже второго, наличие летающей метлы или ступы, пятилетний стаж на аналогичном рабочем месте, способность быстро устранять проблемы с помощью заклинаний и стрессоустойчивость. Ну и где всё это взять?

Собравшись с разочарованием закрыть Карту Мага, в самом конце списка я увидела мигающее предложение: «Стажировка в журнале "Потусторонний стиль"». Мигание означало, что сотрудники им требуются срочно.

Оплачивалась работа очень скромно, но место было воистину притягательным. «Потусторонний стиль» представлял собой центр чародейской тусовки в нашем городе. К работе в знаменитом журнале прилагалась куча возможностей – здесь тебе и контакты с представителями чародейской элиты и бизнеса, работа в центре города в невероятном по красоте здании с панорамным видом – кстати, на перемещение в который сотрудникам журнала делали переместительное тату – и пропуски на различные вечеринки. Взвесив все за и против, я без особой надежды на положительный ответ всё-таки рискнула отправить туда отклик.

На следующий день, снова натянув на поясницу корсет, я отправилась на утреннюю прогулку. Времяпрепровождение в спортивном дивизионе окончилось провалом, но тем не менее тело просило вернуть хотя бы часть привычной активности.

Утро вообще стало моим любимым временем суток: ночь окутывала мир пеленой тревоги и тёмных, крадущихся силуэтов, которые безмятежно рассеивались с появлением первых солнечных лучей. Они прорезали сумрак, словно стрелы, и Соррос наполнялся привычными звуками и красками.

В парке пели птицы – предвестники весны. Группка гномих выгуливала пекинесов. Увидев вдалеке собак, я по привычке шарахнулась в другую сторону, но потом подумала, что будет глупо всюду ходить, постоянно озираясь.

В голову уже в сотый раз пришёл один и тот же вопрос.

Почему?

Почему она стала одной из них?

Или Лиля уже давно вступила в этот культ и всё время просто притворялась, играя необходимую роль?

На кроссовки налипла грязь, хотя снег растаял почти везде и дорожки были сухими и упругими. Я избегала лестниц и резких подъёмов: в спине неизменно возникали болезненные ощущения, стоило только спрыгнуть с более-менее высокой кочки. Несмотря на это, настроение моё улучшалось. Зожники и отчаянные любители утреннего бега недоговаривают очевидную особенность, которую вспоминаешь только тогда, когда сам надеваешь кроссовки и несёшься в парк. Пробежка – это ведь маленькая жизнь! Утром из домов выбираются самые разные категории людей, а некоторые даже не выбираются – просыпаются в парке. Как типичный интроверт, я обожала молчаливо наблюдать, подмечать даже незначительные изменения, которые приходили в Соррос со сменой времён года.

У меня вдруг заурчало в животе, и я двинулась в сторону дома. Бросив чарошки – что-то вроде сорросовского аналога пельменей, но с овощной начинкой – в кипящую воду, я открыла Карту Мага и увидела новое письмо в электронном ящике. «Потусторонний стиль» приглашал меня на собеседование! Странно, что они не отправили письмо с птицей. Решив, что такими возможностями не разбрасываются, я первым делом поковыляла к шкафу, чтобы выбрать нужный наряд для встречи с директором.

* * *

После двух часов копания в комодах выбор пал на чёрную блузку с вышивкой, чёрные узкие брюки со стрелками и ботинки на невысоком каблуке. Офис журнала находился недалеко: я смогла выспаться и подойти точно к нужному времени.

Чтобы сильно не деформировать пространство, что могло вызвать негативные последствия, чародейские архитекторы не втискивали дома чародеев в дома нечаров, а растягивали ввысь давние постройки. Я смотрела на верхушку бизнес-центра, пытаясь прикинуть, сколько этажей вмещает огромное здание, но догадывалась, что это нереально – внутри применялась очень сложная магия, которую с моими познаниями было трудно представить и тем более осуществить.

Корпус бизнес-центра покрывали гигантские рисунки цветной мозаикой: волшебники, пожимающие друг другу руки, песочные часы и обычные, со стрелками, значок курсора компьютерной мыши в виде маленькой волшебной палочки со звездой.

Над окнами первого этажа была растянута вывеска «Васильева», отливающая металлом. Я уже не раз встречала в городе эту фамилию – кажется, это была одна из выдающихся чародеек. Стоило подняться по небольшой лесенке, как стеклянные мозаичные дверцы с треском рассыпались передо мной, а затем, когда я зашла внутрь, собрались обратно. Меня встретил метрдотель, потребовав предъявить тату видения и Карту Мага. Когда я протянула ему левую руку, мужчина бесцеремонно задрал рукав блузки, провёл крючковатым пальцем по одному из завитков и пропустил к лифту.

– Четыреста двадцать седьмой этаж, шестнадцатый офис. Вывеска «Потусторонний стиль».

– Спасибо!

Стены лифта от пола до потолка украшали зеркала. В одном из них показывали новости, в другом – рекламу. Увидев себя в третьем зеркале, я ахнула – апрельский ветер разметал волосы, сделав причёску похожей на воронье гнездо. Вытащив расчёску, я отчаянно пыталась пригладить их, но в этот момент в лифт ввалилась стайка галдящих девиц с триста девяносто седьмого этажа, закрыв нужное мне зеркало. Они замолкли на минуту, рассматривая меня, а затем вернулись к своему разговору. Новости, реклама, их щебет – мои перепонки готовы были лопнуть, и на нужном этаже я поспешила выскочить из лифта первой.

Меня неожиданно встретила однокурсница из Института чародейства и магических отношений – Сабрина. Сначала она недоверчиво сощурилась и сдвинула брови, но тут же опомнилась и натянула дружелюбную улыбку типичной хостес. Девушка трудилась в «Потустороннем стиле» уже два года, сразу после института. У неё была приятная внешность: округлая фигура, густые чёрные волосы, большие синие глаза и широкая, обаятельная белозубая улыбка. Во время учёбы я никогда не видела её в плохом расположении духа или в одиночестве. Её всегда окружали две-три девицы, обычно менее симпатичные, чем сама Сабрина.

Девушка приобняла меня и спросила, как я поживаю. Мы перекинулись парой слов, и чародейка проводила меня к голубому «дивану ожидания».

Я осмотрелась.

Комната выглядела достаточно стильно. На бирюзовых стенах висели огромные яркие картины, написанные маслом. Изящные прозрачные стулья болтались в воздухе на протянутых от потолка к столу нитях еле видимого стекляруса. Несколько человек громко щёлкали по клавишам печатных машинок. В главном холле за большим серебристым экраном, напоминавшим огромную версию Карты Мага, сидела только одна чародейка и надиктовывала что-то. Там была открыта типичная программка набора текста для чародеев – «Шуппет». Белый экранчик обрамляла чёрная рамка, откуда со всех сторон стекались буквы. Выглядело всё это красивее, чем нечарский Word. В шуппете я писала сценарии для праздников в «Портал-Телекоме», и на меня тут же накатил приступ ностальгии. Однако при воспоминании о Лиле и неприятной встрече в одном из старых порталов ностальгические чувства как рукой сняло.

Усевшись на голубой диван, я ойкнула. Зад провалился куда-то вглубь пуфа, а сбоку меня словно ткнули боксёрской перчаткой.

Сабрина, уставившись на экран своей Карты Мага, небрежно махнула мне рукой:

– Он типа живого. Устраивайся поудобнее. Главное, расслабься, и он примет нужное тебе положение.

Конечно, расслабиться не получилось. Я так и просидела, почти не дыша правым лёгким, пока в комнату не вошла Оксана, глава коммерческого отдела. Ведьма бросила на меня взгляд-сканер и села за стол. Пока она открывала ноутбук и готовилась заговорить, я тоже осмотрела её.

Ей было сорок-пятьдесят лет – на глаз определить невозможно. Молочного цвета кожа, стильная стрижка-блонд и зычный голос принадлежали женщине, которая, очевидно, знала себе цену. Её подводила одна вещь – образ жизни, неразрывно связанный с «Потусторонним стилем». Регулярные рауты и ночные светские тусовки оборачивались мешками под глазами и сереющей кожей. Она, конечно, пыталась бороться с изменениями с помощью дорогущих патчей из черноплодного кактуса, но не слишком успешно. Оплывшую фигуру маскировали брендированные шмотки, а взгляд а-ля «я-консультант-в-магазине-и-я-слежу-за-тобой» замораживал любые попытки душевного человеческого общения. Но в чём ей не откажешь, так это в том, что она была непревзойдённым мастером своего дела и могла «продать дракона нечару» – сорросовская поговорка, которая была в ходу в «Потустороннем стиле».

Сабрина кивнула мне, и я, высвободившись из силков дивана, взяла один из висящих стульев и, зажав свою сумку-батон под мышкой, присела.

– Добрый день.

– Добрый.

Я, рассматривая Оксану, которая сама неотрывно наблюдала за мной, описывала свой профессиональный опыт, институтские достижения и пыталась рассказать, кем я вижу себя через десять лет. Всегда ненавидела последний вопрос на собеседованиях: кто знает, что произойдёт через десять лет? Никто, блин, не знает. Поэтому я придумывала истории на ходу: съезжу на Мадагаскар, посмотрю другие чародейские локации Сорроса, буду работать здесь, занимаясь любимым делом, собираюсь разводить суккуленты, выйду замуж за какого-нибудь сносного чародея, найду новое увлечение, например, буду танцевать танго, возьму двух собак и назову их Наполеоном и Жозефиной. На последнее утверждение чародейка недоуменно уставилась на меня, ведь она не была знакома с историей нечаров, поэтому пришлось сказать, что так звали моих дедушку с бабушкой.

Спустя два дня после собеседования мне позвонила Сабрина и сказала, чтобы со следующей недели я выходила в «Потусторонний стиль».

Так началась моя стажировка в журнале, которая ограничилась всего тремя рабочими неделями, но тогда я этого ещё не могла знать. В первые дни я просто наслаждалась красивым офисом и глянцевой атмосферой редакции. Спустя четыре дня я стала чувствовать, что среда не такая уж дружелюбная и комфортная – скорее, все просто поддерживали имидж дружного коллектива, некоего хайпового чистилища, где места раздаются избранным. Я заметила, что все сотрудники «Потустороннего стиля», включая издателя Стеллу, постоянный бомонд и молодых стажёров, медленно и неосознанно загоняют себя в кабалу. Мало того, я сама чуть не поддалась этой атмосфере красоты и дороговизны.

Каждый день все приходили в новой одежде и обуви. Чаще всего в накрахмаленных белых рубашках, коктейльных платьях, одежде местных дизайнеров странноватого покроя, в узких или, наоборот, слишком широких брюках, спортивных платьях, остроносых туфлях или огромных кроссовках, а также в пальто и куртках безумных цветов. Верхнюю одежду Сабрина прятала в гардеробной, которая могла расшириться на десять метров, словно сумка Мэри Поппинс, чтобы не портить интерьер редакции.

Придя домой после первого дня стажировки, я перетрясла весь свой шкаф. А на следующий день поехала в «Священную гору», самый большой местный торговый центр для чародеев. Там я купила три новые рубашки, замшевые чёрные туфли с ремешком на щиколотке, сапоги с вышивкой ручной работы в форме инфузорий и плащ-перевёртыш салатового цвета. С другой стороны он был серым, в чёрный мелкий горошек. Принарядившись в первый трудовой понедельник, я прихватила только купленный ежедневник и с энтузиазмом понеслась на новую работу, представляя себя Энди Сакс^[4] в магических реалиях.

Накануне вечером на связь наконец вышла Регина: несколько часов мы обсуждали нашумевшие новинки в сфере нечарского кино и музыки. Подруга рассказала, что на работе её постоянно отправляют в командировки и нагружают дополнительными задачами, поэтому она сильно устаёт и забывает перезванивать и отвечать на мои сообщения. Хотя я тоже была хороша – получив увольнительную из «Портал-Телекома», впала в уныние и забыла про телефон на несколько недель. Тот лежал в одном из отделений комода, разряженный.

Неужели мы повзрослели и начали отдаляться друг от друга?

В первые дни я знакомилась с сотрудниками редакции и вникала в суть работы. У меня тут же возникло несколько идей для ближайших гастрономических заведений, рекламодателей в «Потустороннем стиле». Я поделилась ими с Радимиром – арт-директором журнала для чародейских сливок общества.

Радимир, молодой мужчина с потрясающим чувством стиля и таким же чувством юмора, трудился здесь уже несколько лет. Меня он нарёк «малышнёй» и в обед часто травил байки о поисках своего стиля последнее десятилетие и охоте за вещами из редких коллекций. Однажды чародей поведал мне о том, что в двадцать лет он привёз из Италии дорогущие сапоги из драконьей кожи, на которые была спущена вся стипендия и первые гонорары, но они были такими неудобными, что он почти не мог в них ходить. Носки сапог предательски жали, а после поездки, ради которой пришлось даже влезть в долги, на транспорт не всегда хватало денег, поэтому Радимир нашёл в чулане родительского дома обветшалую метлу. Чародей тайно ни свет ни заря прилетал на ней на работу и почти за полночь улетал. В ту злополучную для него осень мужчина заработал себе репутацию стиляги и трудоголика, но никто ни за что в жизни не подумал бы, что причина вышеперечисленного – старая облезлая метла, на которой маг не мог показаться на глаза коллегам, и шикарные сапоги, которые чародей с гордостью демонстрировал при любой возможности.

Стелла одобрила темы статей, которые мы придумали с Радимиром, и я приступила к выполнению рабочих обязанностей. В основном мне поручали делать обзоры и писать заметки для сайта «Потустороннего стиля», которые дублировались в новостной модной ленте Карты Мага. Это были лонгриды и короткие статьи на тему новых шоурумов, открывающихся ресторанов и прочих заведений, пытающихся переплюнуть друг друга в оригинальности. Во многие из них приходилось наведываться, и не всегда они производили нужное эффектное впечатление. После сашими из каких-то доселе неизвестных ни нечарам, ни Сорросу морских гадов я не только горстями пила уголь и мятный порошок, но и впервые попробовала сок черноплодного кактуса. Его меня всё-таки заставила выпить Альфина, когда услышала за стенкой (дословно) «звуки оборотня, рожающего двойню». Гномиха подумала, что в мой дом прорвались упыри снизу, и облегчённо выдохнула, увидев меня – безобидную молодую ведьму, корчившуюся на ковре в спальне.

– Мракобесие в чистом виде! Да уж, с работой в Сорросе, кажется, какой-то кризис.

Последние правки в статьи вносила Агния, главный редактор. Она носила узкие платья, затянутые тонким ремешком на талии, и никогда не улыбалась. Чародейка почти всегда казалась мне безумно уставшей и очень злой. Дизайнеры и верстальщики как-то проговорились, что женщина – анимаг, который превращается в ротвейлера. Непонятно, стоило ли им доверять: иногда казалось, что эти чародеи вообще обитают в каком-то своём, третьем, мире текстиля и глянца. Поначалу меня удивляла их расслабленность, но затем она переросла в дикое раздражение. Пока я каждую неделю стирала туфли на презентациях и ланч-брейках, пробовала севиче с соусом дорблю, а затем цедила проклятый кактусовый сок, часть редакции словно пребывала в своей канцелярской нирване.

К вечеру я еле приползала домой, чтобы по кругу выполнить один и тот же список дел: приготовить еду и одежду на следующий день в редакции. Стоило один раз заявиться в помятой рубашке, и в компании «Потустороннего стиля» на тебя смотрели так, словно ты нарушил сразу все заповеди Сорроса и чародейский Кодекс. Хорошо, что для стирки-глажки чародейки ещё сорок лет назад смогли сообразить нужное заклинание, и на все приготовления у меня уходило максимум полчаса времени.

После пятого отравления, когда нас с Радимиром отправили пробовать глубоководных устриц под йоштово-перечным соусом, рабочий энтузиазм стал сходить на нет.

«Новое место – новые возможности».

«Подожди ещё чуть-чуть. Кто тебя возьмёт с таким опытом?»

«Надо менять не работу, а своё отношение к ней».

И ещё куча мантр, которые я постоянно повторяла про себя, особенно когда по утрам собиралась в редакцию «Потустороннего стиля». Оксана давала мне всё больше информации и разнообразных заданий: иногда казалось, что от этих объёмов голова скоро лопнет. Мысли и тексты перемещались между Картой Мага и «Ундервудом»: каждый день мы все вместе считали количество знаков, выпущенных материалов, рекламных заказов, сданных проектов...

После происшествия в спортивном дивизионе спина продолжала болеть, хотя целители обещали мне, что всё давно уже должно было пройти. Иногда боли проявлялись не только в поясничном отделе, но и в ногах. Уведомления от Юпитера больше не приходили: видимо, чародейские медики всё-таки подали жалобу в Чародейскую Комиссию. Иногда под широкими тёмными рубашками я носила корсет: так боль купировалась в одном месте, и я могла ходить, не хромая.

Утром, как обычно, я пришла в офис третьей. За стеклянной стеной, отделявшей бухгалтера и дизайнеров, уже сидели две женщины, уставившись в гигантские мониторы, аналогичные Картам Мага. Одна чародейка была одета в длинную серую пушистую шаль, на её картофельном носу примостились красные очки-половинки. Клавиатура перед ней была обложена блокнотами, в которых несметное количество синих циферок прытко перебегали из клетки в клетку. Вторая женщина, а скорее девочка, была одета в короткую чёрную юбчонку и тёмно-зелёный свитшот. Худые ноги, обтянутые плотными чёрными чулками, были похожи на паучьи лапки.

Когда я вошла через мерцающую стеклянную дверь, они переглянулись. Настроениебыло типично понедельничье: я наградила обеих бодрым кивком и, бросив сумку на стол, двинулась в сторону кофейного автомата. Через тридцать минут начнётся оперативка с начальницей, поэтому действовать надо быстро. Наполнив белую фарфоровую кружку кофе с вишнёвым сиропом, я постаралась как можно аккуратнее усесться за крошечный рабочий стол, выполненный из золотистого дерева. Я удивилась, когда впервые увидела здесь коробки с кофейными зёрнами: этот напиток в Сорросе был не в почёте.

После трёх нажатий на кнопку «Ф» мой магический «Ундервуд» включился и нетерпеливо стал ждать прикосновений подушечек пальцев. Вообще, сотрудникам-новичкам разрешалось пользоваться только Картами Мага: у стажёров частенько что-то шло не так и техника загоралась от неправильного взаимодействия магии и электричества. Только «Ундервуды» могли выдержать это нелёгкое испытание. Включая машинку, я ещё раз окинула взглядом редакцию.

Длинный белый стол и прозрачные стулья на почти невесомых нитях, тянущихся от потолка, по замыслу Стеллы, символизировали высокое искусство и тягу к прекрасному, которое олицетворял «Потусторонний стиль». Вечноцветущий жёлтый чертополох расположился в тонкой вазе посередине стола. Рядом с вазой прямо в столешницу был впаян гигантский хрустальный шар, внутри которого начальница каждую неделю колдовала план для всех сотрудников «Потустороннего стиля». Недалеко от шара примостился белоснежный стол самой Стеллы, а над ним – исполинского размера написанный маслом портрет древнегреческой богини Фемиды. На мой взгляд, художник чуток попутал с пропорциями – рука, держащая весы, была явно коротковатой, а личико, перетянутое повязкой на уровне глаз, было неестественно маленьким и имело обиженное детское выражение.

Через две минуты в комнату влетел арт-директор Радимир, тут же остановившись у длинного зеркала на входе в редакцию. Он крутанулся вокруг своей оси и продемонстрировал нам новое чёрное твидовое пальто с атласным синим подкладом. Я показала ему большой палец и уставилась на хрустальный шар, внутри которого сгустился голубой дымок. Это означало одно: Стелла поблизости – скорее всего, уже паркует свою ступу из массива дуба где-то на заднем дворе.

Я достала из сумочки небольшой блокнотик, где записывала планы. В редакции «Потустороннего стиля» я трудилась стажёром уже третью неделю. Некоторые, вроде соседа Димитрия, были очень рады за меня: пробиться сюда было непросто. В первый день дизайнеры и верстальщики заговорщически сообщили, что наше общее дело – сверхсложное, а на моей вакансии вообще больше трёх месяцев другие чародейки не задерживались.

«Потусторонний мир» был крупной федеральной сетью глянцевых журналов и издавался в ряде городов: Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Уфе, Краснодаре, Челябинске – почти везде, где наблюдалось скопление чародеев в Сорросе. Особых денег за стажировку не платили, но я упорно решила, что моё место здесь – в городе это был единственный журнал для чародейской тусовки, да и работа до сих пор не вызывала у меня скуки или отвращения, кроме регулярных отравлений и дикой усталости.

Деньги, выплаченные «Портал-Телекомом», почти закончились, но у меня всегда был план Б. Пользуясь благами нечаров, а именно телефоном, я продолжала браться за мелкие подработки вроде гаданий. С помощью небольшой мелкой руны я на час – так было разрешено – открывала себе доступ на нечарские улицы, где наведывалась в супермаркеты и кофейни. Альфина как-то отругала меня за подобные выходки, но я не могла не делать этого, особенно когда на меня накатывало чувство беспробудного одиночества.

В мире нечаров не было ничего хорошего, кроме нескольких деталей лично для меня – Регины и простых мирских законов.

По предыдущей неделе удалось выполнить почти всё: я написала пресс-релиз на открытие фонда для брошенных детей оборотней, накатала несколько новостей по мелким городским событиям и взяла интервью у чародейки-активистки, недавно родившей тройню. Мне не терпелось узнать, что мне приготовили на последнюю стажировочную неделю работы, которая решит мою дальнейшую судьбу.

За дверью послышался топот и голоса – и в один момент в проём ввалились сразу шестеро человек, стряхивая с пальто, курток и кардиганов холодные капли дождя.

– Стелла здесь?

– Стелла ещё не пришла?!

Менее чем за две минуты все сотрудники «Потустороннего стиля» по-армейски разделись и уселись на прозрачных стульях по обеим сторонам стола. Я еле-еле втиснула свой между Алиной, которая стажировалась на рубрике «Мода и красота», и Радимиром. Радимир был поглощён Картой Мага: он так и сяк ретушировал селфи, чтобы с утра пораньше напомнить подписчикам о своей ленте. На лице Алины зазмеилась ухмылка, а вот я смеяться не стала: как стажёра другие сотрудники пока не воспринимали меня всерьёз, а Радимир всегда был очень отзывчив и внимателен.

Цоканье сапог-казаков из крокодильей кожи возвестило нас о приходе Стеллы: все тут же выпрямили спины и попытались придать как можно более умное и осмысленное выражение своим лицам. На указательном пальце у меня отлетел кусочек лака: пришлось скрестить руки на груди, чтобы спрятать предательски слезший лак под мышкой. Алина глубоко вздохнула и уткнула нос в свой зелёный ежедневник.

– Привет, ребятки.

Стелла скинула казаки, переобулась в бежевые кроссовки и уселась во главе стола. На хрустальном шаре на яванском языке появилась надпись «sugeng enjing» – это такой оригинальный способ приветствовать всех каждое утро на разных языках мира. Все сидели, сосредоточив постные взгляды по блокнотам и ежедневникам, а мне до сих было всё в диковинку. Стелла открыла свой большой журнал, обёрнутый в матовую лазурную кожу, и стала по порядку с каждым обсуждать задачи на эту неделю.

Через полтора часа очередь дошла и до меня. На той неделе я пыталась убедить себя, что проделанная мной работа удовлетворила Стеллу: чародейка, обычно поджимавшая губы, кутаясь в экстравагантные наряды, даже пару раз мне улыбнулась. А вот постоянным кадрам доставалось как следует: в эти минуты я невольно поджимала плечи и думала, ждёт ли меня то же самое в будущем.

– Арина.

– Да?

Стелла задумчиво уставилась на цветы в вазе. На меня она не смотрела. Внутри хрустального шара начали образовываться слова, и я затаила дыхание.

Мистик-маркет.

– Девочка моя, в среду пройдёт пятый по счёту Мистик-маркет, надо будет наведаться туда, взять парочку комментариев и этим же днём выпустить материал.

– Хорошо.

– Это не всё. Кстати, ты прошла медицинский осмотр?

– Почти. Осталось взять справку у нарколога и психотерапевта.

– Хорошо... Так, ревеневая.

Ревеневая.

Эту новость я уже слышала. Где-то недалеко от меня открылось очередное место для подростковых сборищ: кофейня, где всё, даже чай, готовят из ревеня. Звучит странно, но мне было любопытно туда наведаться.

– Отлично, я даже знаю, где это.

– Это ещё не всё. Тебе надо договориться об интервью с Богом.

– Интервью с... кем?!

– Плохо слышишь?

Коллектив за столом притих, кто-то чуть слышно присвистнул. Радимир понуро рассматривал свои пальцы.

– Хорошо, я вас поняла.

* * *

На Мистик-маркет я пошла за комментарием Эллайи для обзорной статьи про мероприятие. Необычная женщина, как и я, работала и в чародейской, и в нечарской среде, однако не скрывала этого: видимо, так было задумано и согласовано с определёнными лицами. Городской истеблишмент принимал Эллайю за социального предпринимателя и городскую активистку, ну а все нелюди знали ведьму как организатора самых гремящих и ярких тусовок среди нечисти в нашем городе.

Чародейка происходила из рода Нгочи – перекочевавших в нашу страну четыре столетия назад индейцев, практиковавших варварские магические обряды, однако об этом никто никогда не говорил вслух. Эллайя не красилась, носила кожаную одежду по типичной чародейской моде. Имела десять тысяч подписчиков в Карте Мага, где ежечасно постила истории и видео – я тяжело вздыхала, когда в ленте приходилось постоянно видеть её большое открытое лицо с раскосыми миндалевидными глазами, однако я не отписывалась от ведьмы, ибо она слыла местным лидером мнений.

У Эллайи была ведьмочка-напарница, Дана. В параллельном мире Дана работала в российском издательском бизнесе, а в Сорросе занималась тем, что заметала следы Эллайи. Издалека Дана казалась чертовски привлекательной: чёрное графичное каре, смуглая кожа, асимметричная одежда, лакированные остроносые туфли с ремешками на лодыжках и длинная сигарета с сиреневым дымком. Но стоило подойти поближе, и её колючий взгляд исподлобья перекрывал весь внешний антураж.

Эллайя и Дана дважды в год проводили шабаши, или, как сейчас модно говорить, Мистик-маркеты. Иногда эти мероприятия пересекались с праздниками Колеса Года. Радимир поведал мне, что чародейки до того размахнулись в масштабах торжества, что на их тусовки стала собираться нечисть со всей страны.

К моему разочарованию, Мистик-маркет не произвёл на меня особого впечатления. Повсюду бродили кучки чародеев-подростков в жёлтых очках, пьющие многослойные зелья в банках Mason Jar, в центре помещения кружились мастера, продающие на двухэтажных деревянных поддонах самодельные спиритические доски, а также кошельки и портупеи из телячьей кожи. Тем не менее под поддонами для покупателей, появлявшихся после полуночи, они прятали портупеи и кошельки из материалов поинтереснее – например, драконьей кожи.

Всё это действо сопровождалось музыкальным грохотом из огромных колонок диджея, близкого друга ведьм-организаторш, гаркуна Нихила. После обмена диковинами чародейки и гаркун устраивали афтепати, тусовку для своих, где, по слухам, ведьмы сбывали друг другу настоящие редкие контрабандные штучки и где смешивались трешевые напитки вроде глинтвейна с кровью несчастного, вздумавшего испортить веселье вампирам из Челябинска.

– Дана, добрый день. Где я могу найти Эллайю?

Я протиснулась через толпу парней с длинными крашеными чёлками и девчонок в джинсовых комбинезонах. Дана демонстративно просканировала меня глазами, похожими на мокрую смородину.

– Будет в коттедже завтра. На Мистик-вечеринке.

– А афтепати разве будет не сегодня, как обычно?

Дана проигнорировала мой вопрос и двинулась в сторону своего друга-гаркуна.

Гаркуны, или лешие, почти ничем не отличались от чародеев, разве что у них было меньше магических татуировок – и только на руках, и исключительно зелёными красками из особых видов мха. Парень, что диджеил за музыкальным аппаратом, был среднего роста, худощав, с бледным вытянутым лицом, на котором выделялись ярко-зелёные глаза. Длинные волосы небрежно спадали к плечам, одет гаркун был в свободную льняную рубаху, подвязанную кожаным ремнём.

В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что лешие умеют растворяться в пространстве и появляться в другом месте, то есть перемещаться без помощи порталов. Парень поднял на меня холодные глаза-изумрудины, и мне захотелось поскорее ретироваться отсюда.

Участники всегда в курсе происходящего до и после Мистик-маркета, поэтому я подошла к столику, где продавались украшения. Время шло к полуночи, и ювелирша с сиреневыми дредами стала потихоньку выкладывать на накрытый чёрной шёлковой накидкой поддон ароматные лунные украшения. Они были известны тем, что в сочетании с энергетикой личности источали особый приятный аромат при ношении. Я подошла к девушке и ткнула на фаланговое колечко с крошечным белым камешком: мол, сколько?

– Полторы. Можно рассчитаться по Карте Мага.

Шаря по забарахлённому дну сумки в поисках кошелька, я ненароком спросила, где состоится афтепати-вечеринка. В этом году организаторши решили нарушить традицию и запланировали тематическую вечеринку на следующий день. Формат – в духе Даны и Эллайи: коттедж в заброшенном районе, горячительные напитки и вызывание духов нечарских музыкантов семидесятых годов по спиритической доске, ибо современная музыка им наскучила. И всё это в будний день, в восемь вечера, с обязательно зашторенными окнами.

Конечно, придётся туда наведаться.

* * *

Возвращалась домой я в дурацком настроении. Первые три дня последней недели стажировки в «Потустороннем стиле» прошли впустую. Вчера я почти весь день провела в больнице, сегодня весь день караулила Эллайю. Ревеневая, если верить расписанию, которое заведение вывесило в Карте Мага, уже закрылась. О третьем задании даже не хотелось думать.

На город плотно опустились сумерки – двадцать пятый, предзакатный час уже прошёл, вихрь из оранжевых и фиолетовых облаков темнел где-то у горизонта, и там же медной угасающей монетой стремительно скрывалось солнце. Зато оживали окна домов: заливались золотым светом, будто сорросовское и нечарское светило не завалилось за горизонт, а каплями расползлось по стёклам, окаймлённым старыми деревянными наличниками в маленьких домах, кирпичом и бетоном в больших.

Если и из «Потустороннего стиля» уволят, что делать дальше?

Никто из преследователей больше не высовывался. Говорить о них Альфине я передумала. Вот если бы Лариса Ивановна очнулась – другое дело. Она могла бы дать мне хороший совет.

Надо навестить её.

При мысли о последнем походе в больницу по телу пробежала дрожь – я с ужасом думала о том дне, когда мне напишут в Карте Мага сообщение, что сердце моей наставницы больше не бьётся. Пришлось даже замедлить шаг: казалось, эта мысль отзывается в теле осязаемой, физической болью. Почему у меня в Сорросе её стало так много?

«Мрррмяяяу».

Размышления прервал кот – с огромными тревожными глазами, тощий, пушистый и грязный. Возвращаясь домой, я каждый день проходила мимо разрушающегося бревенчатого строения, а за оконным проёмом сидело это несчастное существо.

– Сейчас-сейчас, только ради бога, не бросайся на меня!

Я вытащила из сумки пачку кошачьего корма и исполнила вечерний ритуал: насыпала на потрескавшийся подоконник пушистому бродяге еды. Кот с жадностью бросился к ней и начал довольно жевать, поминутно поднимая на меня свою мордочку.

– Эх, жалко, что ты такой взрослый. Был бы котёнком, авось и притащила тебя домой. А то заберу, а ты мне всякую живность начнёшь таскать.

Кот снова поднял глаза и сощурился.

– Наверно, ещё и блохастый.

Пушистик мяукнул.

– Нет, говоришь? Ладно, дружок, мне домой пора. – Я всё-таки осторожно погладила указательным пальцем его чёрный пушистый лобик и побрела в сторону дома.

В подъезде кто-то открутил лампочку, и было темно, как в Теумраке. Я сняла перчатку и сунула руку в сумку, надеясь на ощупь найти ключи. Только с четвёртой попытки пальцы нащупали холодный металл, и я победно вынула связку из сумки.

Было подозрительно тихо – замолк внизу вампирский котёл, обычно издающий громкое бульканье и временами хлопки, ни одного упыря видно не было, и даже Альфина за соседней дверью не гремела посудой. Чтобы не копаться в кромешной тьме ещё добрый час, я прошептала заклинание света, и на кончике указательного пальца появился яркий миниатюрный фонарик. Внизу что-то зашевелилось – я взвизгнула, и ключи выпали из рук.

У моих ног примостился чёрный котяра – тот самый, которого я полчаса назад кормила у сгоревшего дома. В свете магического фонарика его мокрый нос и шкурка поблёскивали, а глаза горели яркими жёлтыми огоньками. Я нагнулась за ключами и заодно проверила, не обозналась ли: рука нащупала что-то живое, пушистое, тёплое. Да, это был тот самый кот – в этот же момент он протяжно мяукнул и прижался щуплым тельцем ко мне.

«Наверное, это судьба», – особо не раздумывая, я открыла дверь, взяла в охапку чёрное мохнатое существо и прошла в дом. Чтобы блохи не успели перекочевать на волосы и одежду, я сразу отнесла его в ванную – кот особо не сопротивлялся. Под струями воды и пеной от мыла его тельце стало похоже на палку, а лапки – на спички. Завтра придётся заглянуть к ветеринару.

Засыпая, я вспомнила, что не придумала ему имя. Кошак зевал и довольно умывался в старом сером кресле на шерстяной голубой подстилке. Может быть, и оставлю его – какой-то умный человек ведь сказал, что у идеального друга должно быть не меньше четырёх лап.

Глава 11

Бормотание. Нет, скорее тихое пение, даже приятное, мелодичное. Не открывая глаз, я перевернулась на другой бок, и только потом до меня дошло, что в моей квартире, помимо меня, кто-то есть. Этот кто-то напевал низким баритоном и возился у шкафа. Я бесшумно запустила руку под матрац, где хранился небольшой нож, затем резко откинула одеяло и вскочила на ноги.

У гардеробного зеркала стоял длинный худой парень и прикладывал к телу моё чёрное бархатное платье. При этом он уже напялил мои старые летние бриджи и каким-то образом влез в синюю майку. Его тело покрывали многочисленные татуировки: однако это были непривычные Сорросу круги и спирали, завитки и цветы, а какие-то мелкие смешные завитушки и звёздочки. Странный взломщик повернулся ко мне.

– Доброе утро, солнышко! Мне идёт?

Солнышко?

– Ты, блин, что ещё такое? – я подпрыгнула к парню и помахала ножом в воздухе.

Юноша уронил платье на пол и поднял руки, как бы сдаваясь.

Ну да, поверила!

– Не обижай меня, я ничего не хотел, честно, ты же сама меня взяла к себе домой...

– Я похожа на сумасшедшую? Я не таскаю таких парней к себе домой и вообще ненавижу гостей.

При слове «таких» незнакомец нахмурился.

– Ты. Вчера. Сама. Меня. Взяла. – Не сводя взгляда с моей руки, парень потянулся к серому креслу, схватил шерстяную голубую подстилку и сунул мне почти в лицо. – Сама же?

– Что?!

Подобранный в подъезде облезлый кот оказался колдуном по имени Олег. Когда я убрала нож, он забрался на кресло и стал рассказывать мне свою историю.

В то время безобидного, но склочного парня загребли за нарушение основных постулатов Объединённого Кодекса Сорроса – а именно за контрабанду колдовской травы, пропаганду вампиризма, оскорбление чувств неверующих, – и заключили на сто лет в тело чёрного кота. В качестве исправительных работ Олега приставили присматривать за семьёй, усыновившей ребёнка-полукровку, и ежедневно докладывать об обстановке. Чтобы следить за самим колдуном, было решено надеть на Олега магический датчик в виде тонкого ошейника, бившего болезненными зарядами, если приговорённый покидал территорию.

В пятый день рождения за ребёнком пришёл оборотень – биологический отец. Конечно, приёмные родители не спешили вручать ему ставшее родным дитя и второпях смастерили портал, чтобы переместиться в другое место. Что-то пошло не так – и в уютно обустроенном доме случился пожар, который оставил от обстановки кучку сгоревшей мебели. Олег ничего не мог сделать, ведь он сам в тот момент был скован колдовством – когда он дошёл до этой части рассказа, на его большие печальные глаза навернулись слёзы.

Больше в том доме никто не появлялся. Члены Совета Чародеев решили ради безопасности, а может, чтобы избежать межвидового скандала, оставить всё как есть. Никто даже не заявился на место событий, чтобы случайно не разворотить часть портала и сгустки энергии, оставшиеся от несчастных колдунов и оборотня.

Они не подозревали, что Олег выжил и что не может выбраться оттуда – ошейник предательски жёг, когда кот выставлял лапу за порог. Вытащить его из дома имел право либо представитель Совета, либо обычный чародей, но с должным магическим уровнем.

Что мной конкретно было сделано, тогда осталось загадкой. Тем не менее в тот вечер анимаг попробовал снова выйти из дома – и ему это удалось. Олег шёл по запаху до моего жилища.

Так, через девятнадцать лет заточения, чародей обрёл свободу.

– И что мне с тобой делать?

Мы посмотрели друг на друга.

Я – всё ещё с недоверием. Олег – с надеждой.

– Конечно, как от соседа по квартире от меня будет мало проку. Я умею готовить всего два блюда – омлет с помидорами и жареную картошку. К слову, везде, где жил, старался содержать дом в чистоте...

Олег поднял ногу и, видимо, хотел по кошачьей привычке почесать ею левый бок – но потом опомнился и смущённо опустил ногу на пол, залившись краской.

– Знаешь, ты меня серьёзно выручила. А это значит, что я тебе серьёзно обязан. Прости, пожалуйста, что воспользовался твоей бритвой. Ну и гелем для душа «Иланг-иланг». Это какой-то местный жрец?

Олег виновато потянул майку к бёдрам, почесал нос и скрестил руки на груди. Минуты две я осматривала его татуировки и думала, что же сказать.

В образе кота мага было искренне жаль. Одно дело – беззащитное, маленькое, бездомное животное, другое – взрослый парень, мужчина.

– Послушай, Олег. Ты двадцать лет просидел взаперти в сгоревшем доме. – Чародей помрачнел, видимо, решив, что я всё-таки укажу ему на дверь. – Так уж и быть, недельку ты можешь пожить у меня, поискать жильё, – я кивнула на ноут с расплывшимися буквами под тонким слоем пыли, стоящем на кипе журналов. Как ни странно, после случая с превращением пострадал только его внешний вид – даже тачпад до сих пор пребывал в рабочем состоянии. – Потом мы тебя куда-нибудь пристроим.

– А что это? – Олег подошёл к журнальному столику и постучал по ноутбуку пальцем.

Я хихикнула. Регине бы странноватый анимаг, наверное, понравился.

– Ладно, оставайся пока здесь. Можешь занять диван в гостиной, если её можно так назвать. Я куплю тебе штаны и футболку.

– Стой, ты же ничего не рассказала о себе, – Олег вопросительно взглянул на меня. – Как тебя зовут? Ты работаешь? Какое у тебя хобби?

– Арина. Остальное расскажу как-нибудь потом. Опаздываю на работу. Ничего тут не трогай!

Я развернулась на пятках и побежала собираться в редакцию «Потустороннего стиля».

* * *

– Ну, как успехи?

Стелла в накрахмаленной белой рубашке склонилась над моим столом. Я клевала носом – из-за Олега я вскочила с постели ни свет ни заря, а время, оказывается, только шло к обеду. В кармане брюк завибрировал телефон.

– Что там у тебя? – глаза начальницы превратились в щёлочки.

– Ничего.

– Это плохо, что ничего. Уже должно что-то быть!

«Какой содержательный разговор!» – пронеслось в моей голове. Экран Карты Мага загорался от целой кучи пропущенных сообщений и напоминаний, телефон продолжал подскакивать в кармане – из головы совсем вылетело, что мы с Региной договорились сегодня пообедать вместе.

– Стелла, всё хорошо, но...

– М? – женщина нагнулась ко мне и посмотрела в глаза. Я решила всё-таки ещё раз спросить у неё про интервью.

– Стелла, вы не пошутили про последнее задание?

– Про интервью?

– Да.

– Нет. Ты отнюдь не единственная, кто получал такое задание. Но вот вопросов задаёшь многовато.

Вот это поворот. Кто-то в этой редакции уже делал интервью с... Богом? И как оно выглядело? И почему это не стало сенсацией, событием? Мысли в голове превратились в кашу, и я промямлила:

– Но ведь это такой высокий уровень, связей у меня пока мало...

Ведьма улыбнулась и пожелала мне удачи.

* * *

Мы с Региной зашли в кофейню, где на огромных экранах транслировалась передача о самодельном подсвечнике. Парень в сером кардигане с безумным радостным взглядом вертел в руках железную проволоку, полено и лампочку.

– Чему так радуется этот парень? – удивилась я. Из-за того, что зал был переполнен, пришлось сесть за столик под экраном.

– Я видела, как ты гуглила магазины мужской одежды поблизости. Признавайся, ты всё-таки подобрала какую-то помоечную крысу и повеселилась вдоволь, превратив её в Тома Хиддлстона? И даже меня не позвала, засранка!

Я рассмеялась. Толика истины в этом была. Если б Регина знала, как иногда близка к правде...

Официантка в белом переднике, принимавшая заказ за соседним столиком, сканировала меня внимательным взглядом из-под наращённых ресниц-гусеничек.

– А может, всё-таки Роберт Паттинсон? – Регина вскинула брови.

– Я устала от своих розовых пижам и хочу купить что-нибудь брутальное.

– Не поверила ни разу. Выкладывай.

Я так любила этот звук: заливистый, знакомый почти с детства смешок, который заставлял забыть о любых проблемах. Пришлось здорово извернуться, чтобы придумать историю моего знакомства с Олегом.

– ...и вот, его выгнали из ночлежки, и я предложила ему поснимать комнату у меня.

– Я хочу на него взглянуть! Хотя бы одним глазком! – Регина картинно-печально вздохнула.

– А тебе сейчас куда-нибудь нужно?

– Ну теоретически я тоже на работе, но всё руководство на выезде, и мою пропажу в ближайшие пару часов точно не заметят.

Я вздохнула. Это всё усложнит – ну и пусть. Надоело врать. Почему я не могу позвать лучшую подругу к себе домой?

– Ладно, поможешь выбрать мне одежду.

Когда я открывала дверь, пришлось на минуту оставить подругу снаружи, чтобы объяснить анимагу, что Регина ничего не знает ни о Сорросе, ни о нашей магии. Чародей пообещал, что будет молчать.

Знакомство прошло успешно. Подруга, подмигнув мне, невозмутимо прошествовала в мою спальню и плюхнулась на кровать. Олег улыбался и что-то напевал себе под нос.

За час эти двое заставили меня перетрясти все полки с одеждой.

– Вот это да! Потрясающе! Давай вытащим твоё самое великолепное платье, а ещё лучше – смотаемся в торговый центр! Нам нужно что-то такое, особенное. Пожа-а-алуйста! – Регина скатилась с кровати. – Дай мне немножко тебя подкрасить!

– Нет, зачем тратить время и деньги, смотри, сколько у неё шмотья. – Кажется, прямиком из моего шкафа вылез Олег. На каждой руке колдуна висело по три платья, а голову украшала ведьминская шляпа с резиновым паучком на кончике, которую я надевала на позапрошлый Хеллоуин.

Я схватила одно из платьев – чёрное, с бархатным подолом, и пошла примерять его, заодно заглянув в холодильник на кухне. Во время моего пребывания в «Потустороннем стиле» Олег опустошил только пакет с молоком – удобно, наверное, быть анимагом.

Одним четырём стихиями было известно, удастся ли ему хранить молчание. Иногда он будто вовсе не замечал Регину, рассматривая предметы вокруг.

Когда я вернулась, Олег совсем развеселился: схватив мой телефон, анимаг подключил его к колонке в углу комнаты.

– Всегда обожал нечарские штучки! За двадцать лет они выдумали ещё целую кучу полезных вещиц! – вскричал парень и тут же испуганно схватился за рот. Однако его паника оказалась напрасной – Регина облокотилась на подоконник и что-то разглядывала за окном. Только через пару минут она снова обратила внимание на нас, чтобы поглядеть, в чём я собираюсь идти на очередное мероприятие, куда меня отправлял журнал.

– А теперь попробуй улыбаться глазами, как учила Тайра Бэнкс^[5]!

Пришлось шествовать вдоль комнаты под музыку, которую врубил Олег.

* * *

Я выскочила из дома за десять минут до начала вечеринки. А всё потому, что Регина и Олег пошли на кухню ставить чайник и искать крекеры, а нашли мою полураспитую бутылку облепихового вина, преподнесённого друзьями Альфины, выпили её и потом насильно заставили меня надеть к платью белые атласные перчатки и невесть откуда взявшуюся шляпу с павлиньим пером. По дороге на вечеринку экстравагантная вещь нашла своё последнее пристанище в уличной мусорке.

Двухэтажный дом из белого кирпича не подавал никаких признаков жизни. Окна были зашторены, и лишь слабый гул наводил на мысль, что там что-то происходит. Я поднялась по выцветшим скрипучим ступенькам и с помощью железного кольца с изображённой на нём русалкой дважды постучала в дверь.

Мне открыла черноволосая девушка в чёрном топике и расклешённых джинсах с вышивкой в виде нитей ковыля. Ведьма осмотрела меня с ног до головы, ещё больше выпятила и без того надутые губы и уже собиралась что-то проронить, но я толкнула дверь и бесцеремонно вошла внутрь.

На первом этаже кухонное пространство соединялось с гостиной. В нем за длинным барным столиком колдовал бармен – в буквальном смысле. Из одних стеклянных сосудов выходили фиолетовые пузыри, из других – салатового цвета пар, сам он потягивал что-то мутно-белое из длинного прозрачного стакана. К нему тянулась очередь из девочек с цветными косичками.

В гостиной было интереснее: неразборчивый гул, он же музыка, раздавался из огромного граммофона. К нему была подключена сотня проводов и лампочек, рядом стояла стопка пластинок. Диджей – зеленоглазый гаркун со вчерашнего Мистик-маркета – делал вид, что перебирает провода, хотя пребывал в глубоком музыкальном трансе. Шумная компания, расположившаяся на угловом диване, трясла и передавала друг другу какую-то белую блестящую тряпочку. На узком длинном столе лежала спиритическая доска, мутные серые камешки, чьи-то очки и стояло шесть полупустых красивых бокалов с фиолетовой бурлящей жидкостью – один из них опрокинулся, и тонкая струйка варева вытекала на зелёный выцветший ковролин. На уродливом коричневом кресле у граммофона с каменным лицом, нога на ногу, сидела Дана, покачивая остроносой туфлей.

Я прислушалась к разговорам. Оказывается, белой штуковиной была перчатка покойного Майкла Джексона, и молодые люди сначала чуть не подрались из-за неё, так как одна половина развалившихся на диване утверждала, что это подделка, другая – что это реликвия музыкального идола. Потом все помирились, распили ежевичный живой сидр, и две блондинки начали новый спор на предмет того, кто из присутствующих умеет правильно обращаться со спиритической доской, а потом вцепились в ламинированные волосы друг друга за право вызвать духа поп-звезды.

Видимо, среди любителей нечарской культуры можно было обнаружить не только меня с Олегом, что стало удивительным для меня фактом. Покачав головой, я направилась к Дане.

– Привет.

Дана подняла на меня смуглое лицо, выдохнула сиреневый дым и кивнула мне. Идеальное чёрное каре даже не качнулось.

– Мне нужно поговорить с Эллайей, – от нетерпения уже хотелось сломать что-нибудь.

– Она будет через полчаса. Расслабься пока, выпей коктейль. Ты же у нас из «Потустороннего стиля»? Не могу вспомнить твоего лица.

Я не стала ничего отвечать, чтобы ненароком не нагрубить чародейке. Вместо этого было решено чуть лучше разведать обстановку. Сделав пять коротких вдохов-выдохов, я направилась к бару.

– Что будешь, крошка? – бородатый бармен вскинул подбородок и подмигнул мне. Оказывается, на нём были прозрачные очки на резинке, как у пловцов.

– Эм... А что вы пьёте? – я кивнула на стакан перед ним, и бармен хитро прищурился.

– Только не ходи с бокалом в зал, эти охламоны придут и выпьют всё до последней капли! – Парень достал из стола трубку и налил в высокий стакан прозрачную жидкость. Затем вынул откуда-то снизу платиновый термос, открутил крышку, и оттуда тут же пошёл пар. Бармен капнул в ёмкость немного расплавленного серебра.

– Это... – мне на ум пришла только одна жидкость со схожим цветом и консистенцией, – кровь голубокрылой колибри? – Я вытаращила глаза, и в этот момент все вдруг замолчали и уставились на дверь. – Давайте лучше ежевичный сидр. – Я отодвинула стакан и попыталась завладеть вниманием бармена в странных очках, помахав перед ним рукой. – Эй!

– Что? Ах да, кровь колибри. Это ненастоящая, крошка, просто очень хорошая подделка, что ты. Я же тебе не варвар какой-нибудь! Но если хочешь сидр, пожалуйста. – Бородач налил фиолетовую бурду в бокал для мартини и подвинул ко мне.

– Кто это такие? – я кивком показала на двухпарней и девушку, которые вошли в дверь и собрали все восхищённые взгляды девочек с косичками. Белая перчатка валялась на полу.

– Ох, а ты вообще из нашего мира, крошка? Они же из самых верхов... или низов, хе-хе, не знаю, как правильно. Личные помощники. Заместители. Правые и левые руки.

– Кого?

Бармен закатил глаза и отвернулся.

Ладно. Главное – сделать свои дела и незаметно свалить отсюда. Ещё не хватало найти новые проблемы на свою задницу. Я машинально потёрла спину – она почти не болела. Знать бы наверняка, что меня точно никто не преследует – было бы совсем хорошо. Может быть, я даже осталась бы здесь и познакомилась с кем-нибудь.

– Смешай мне водку с бузинным соком. – К бармену подошёл один из помощников я-не-знаю-кого-там.

Я сидела на самом крайнем высоком стуле и пыталась делать вид, что меня здесь нет. Пока бородач смешивал бледно-жёлтую и прозрачную жидкости, парень повернулся ко мне. У него были чёрные как смоль волосы и гипнотические синие глаза. Очень опасные, недобрые. Внешне он выглядел парнем хоть куда – широкоплечий, яркий, уверенный в себе... злодей. Просканировав меня глазами-сапфирами от макушки до ног, затянутых в чёрную кожу сапожек, парень неторопливо пододвинул к себе стакан.

– Привет. Что здесь забыла?

Видимо, когда при рождении всем раздавали красоту, чародей стоял в очереди первым. И это стало его единственным достоинством.

– Работаю.

Густые брови взлетели вверх. Парень ещё раз оценивающе посмотрел на меня. Кажется, поверил. Подвинулся поближе.

– И что же за работа такая?

– Обыкновенная.

– Всем бы работать, попивая коктейль за стойкой.

Я промолчала, собираясь встать и уйти ровно через десять секунд.

– Как тебя зовут?

– Арина.

– Я – Вадим. – Парень залпом выпил содержимое своего стакана.

В дверь вошла Эллайя. Толпа на диване завизжала от восторга, а Эллайя скинула чёрный кардиган, повесила его на крючок у двери и с распахнутыми руками прошествовала в гостиную.

– Прости, Вадим, мне пора идти. Приятно было пообщаться. – Я соскочила со стула и двинулась в сторону гостиной.

Спустя два часа, еле-еле оттерев ежевичный сидр с Карты Мага, куда записывала разговор с Эллайей, я двигалась в сторону выхода. За стойкой снова сидел синеглазый чародей – я решила попрощаться с ним.

Не знаю, что меня сподвигло на это. Может, едва заметная искра, ток, что прошёл между мной и парнем, который даже не отличался хорошими манерами. Когда мы разговаривали с организаторшей маркета, я заметила, что маг издали рассматривал меня.

Едва я подошла к бару и почти дотронулась до его плеча, рядом с ним на высокий стул забралась вусмерть пьяная девушка, пришедшая вместе с очаровательной парой помощников кого-то-там. Только-только обретя равновесие, она снова чуть не завалилась набок, но парень удержал её. Я хотела развернуться и быстро уйти, но она свистнула в мою сторону, и с паническим выражением лица я снова повернулась к ним.

– Здэрастьте...

– Вечер добрый. Вадим, до свидания.

Парень тоже был уже изрядно навеселе, но ещё держал себя в руках.

– И мне очень. Признайся всё-таки.

– В чём?

– Чем ты тут занимаешься? Наверное, шпионишь за кем-то?

– Ну, моя работа связана с мероприятиями. – Внутри меня уже не осталось никакой гордости от осознания того, что мне приходилось трудиться в единственном в городе глянцевом журнале для нелюдей. – Я работаю, точнее, стажируюсь в «Потустороннем стиле».

– О-о-о...

Девушка схватила друга за рукав кожаной куртки, чтобы отодвинуть его вбок и посмотреть на меня. Её тушь осыпалась водопадом чёрных катышков на щёки, наращённые пепельные волосы сбились в кривой колтун.

– А ты уже делала то самое задание?

К горлу подступил тошнотворный ком, и живой сидр был совсем ни при чём.

– Какое это – то самое?

Ведьмочка стянула с рук чёрные кружевные перчатки и бросила их на стол, затем, перегнувшись через бокал Вадима, заговорщически прошептала мне:

– У меня там работали двое знакомых. В конце стажировки, чтобы не брать девчонок на постоянку и не раскошеливаться, Стелла всегда даёт какое-нибудь суперсложное задание. Которое невозможно выполнить. И результат всегда не удовлетворяет её. Руководителю рубрики моды, например, найти имя швеи, кроившей платья греческим богам. Куратору рубрики «Еда» – выяснить любимое блюдо королевы русалок. И что оставалось делать беднягам – лезть к этим саблезубым хвостатым гопницам? Ну и так далее.

Объяснения отняли у чародейки последние силы – еле проговорив свою тираду, она рухнула на стойку и захрапела.

И снова я возвращалась домой в дурном настроении.

* * *

– Глянцевый курятник! – Я со всей силы пнула мусорный бак. Пожилой китаец, повар местной забегаловки, неодобрительно зацокал. Конечно, в этих кварталах лучше ходить аккуратно и не привлекать лишнего внимания.

Засунув руку в сумку, я стала шарить в ней в поиске наушников и Карты Мага – не хватало её где-нибудь посеять. Чуть не порвав со злости спутанный клубок проводов, я засунула их обратно в сумку. Неужели нельзя было что-то придумать для подобных ситуаций? Ну почему чародеи так равнодушны к технологиям!

Пройдя пешком два квартала, я очутилась в более безопасном районе, на одной из улиц которого витал аромат пирогов. Нос уловил необычные или, скорее, уже типичные запахи, неприсущие нечарским кофейням, особые чаи и специи, свойственные Сорросу. Желудок одобрительно буркнул.

Кафе, источавшее ароматное благоухание, оказалось больше похожим на прибежище байкеров, чем на ещё одну разновидность «Стар кофе», на который я уже успела настроиться. Вывеска, столы и стулья в рустикальном стиле, за стойкой над идеально выстроившимся в ряд бутылками с сиропами – огромная меловая доска с коряво нацарапанной на ней акцией дня. В радиоприёмнике играет Nickelback. В темноте глаза едва разобрали надпись на мигающей неоновой вывеске. «Р-е-в-е-н-е-в-а-я». Ревеневая. Та самая, про которую мне нужно было написать! Я зашла в кафе и подошла к стойке с пирогами.

За кассой возились два парня. Я изо всех сил пыталась рассмотреть их, пока делала вид, что не решаюсь, какой же пирог мне хочется. Один был ужасно тощим, его кожа отдавала желтизной, что придавало ему сходство с инопланетными червями из «Людей в чёрном»^[6]. Второй чародей был очень привлекательным, хоть и немного уставшим: высокий, спортивный блондин в тёмно-синемполо с вышивкой эмблемы заведения и чёрных джинсах. Его мускулистые татуированные руки украшал плотный геометрический узор. Штанина слева была немного заляпана мукой. Самовлюблённым вроде не выглядит. Регина ещё две минуты назад увезла бы его домой, прихватив вместе с кофе и пирогами.

Всё-таки хорошо, что Олег с Региной немного меня приодели. Интересно, чем они сейчас заняты? Я моргнула, и через секунду на меня уставились тревожные голубые глаза.

– Определились?

– Конечно. Можно пирог с ревенем и ревеневый чай?

Парень внимательно на меня посмотрел и вытащил пирог из крутящегося стенда-холодильника.

– Мы скоро закрываемся. Нехорошо такой красивой девушке ходить одной, когда на улицу вылезает нечисть.

– Может быть, я тоже нечисть?

Парень бросил взгляд на мои руки и растянул губы в улыбке, продемонстрировав чуть подточенные клыки.

Я отпрянула от стола.

Не каждый день встретишь вампира – не полудохлого упыря, какие околачивались на первом этаже моего дома, а статного красавчика, ещё и с чародейскими рунами на локтях.

– А почему у вас... – я кивнула на его руки.

– Это временные рисунки, – парень продолжал улыбаться как ни в чём не бывало.

Видимо, клеил их, чтобы не распугать самих чародеев – кто будет ходить в едальню к вампиру?

Роды основных видов – обитателей Сорроса – происходили от четырёх стихий. Считалось, что чародеи были выкованы из огня, эльфы и феи происходили от земли, гномы с гоблинами – от камня, а русалки, конечно, только от воды.

Вампиры и оборотни были грязнокровными, нечистыми – порождением тёмной магии, что опустилась на этот мир вместе с первыми войнами. Они жили своими группками и старались не пересекаться друг с другом.

Исключения составляли случаи вроде моей сегодняшней встречи в ревеневой.

Если заведения держали вампиры, кто придумал эту странную концепцию? Хотя, если это были как раз таки они, неудивительно – разве такие существа могли что-то смыслить в обычной еде?

Спустя пару секунд я пришла в себя и постаралась незаметно нашарить в сумке Карту Мага, чтобы записать хотя бы что-то для редакции.

– На самом деле я тут не просто так, – я ещё раз окинула взглядом кафе. – У меня сейчас проходит стажировка в «Потустороннем стиле», и мы хотим сделать обзор на это заведение. Вернее, не хотим, а точно сделаем.

Вампир облокотился на стойку.

– Заведение принадлежит мне. Буду рад, если прочту в вашем замечательном журнале несколько прекрасных слов о нас.

Присев за столик, мы проболтали полтора часа, до самого закрытия кафе. Молодого владельца звали Макс. Он был потомственным брянским вампиром, любовь к готовке которому привила родная бабуля. Во всех её блюдах, конечно, главным ингредиентом была кровь или сырое мясо – страшно представить чьё. Парень не стал раскрывать подробностей, а перешёл к следующей части рассказа – про то, как при отказе от «естества», как они это называли, от него отреклась вся его семья и род. Макс стал вегетарианцем.

– А что тебя сподвигло?

– Да не знаю. Просто омерзение. Представь, каждый день ты ешь и пьёшь примерно одно и то же, и всё сопровождается ужасным, отвратительным зрелищем и запахом. Хорошо, что нам ещё не снятся сны – это были бы исключительно кошмары.

– Ясно.

В воздухе на секунду повисло напряжение. Успев немного поднатореть в журналистике, я почувствовала, что он чего-то не договаривает.

– Наша главная фишка – это сиропы.

– Что за сиропы?

– Сиропы видения. Прошлого, настоящего и будущего. Будущее не тестировали, пока мы в процессе получения разрешения... С этим есть сложности. Сама знаешь, кодекс или чего там... В ходу пока только прошлое и настоящее.

– Как они работают?

– А как работают ваши зелья? Добавляешь ложечку в свой чай – и видишь свои воспоминания.

– Хорошо, я понимаю – прошлое или будущее, но зачем мне настоящее?

Вампир вскочил со стула и шмыгнул за стойку, проворно схватив на лету одну из бутылок.

– Оно показывает не твоё настоящее, а тех, кто как-то связан с тобой. Родителей, сестёр, друзей...

В прошлое мне переноситься точно не хотелось – воспоминания об интернате и случившемся пожаре и так преследовали меня без всяких сиропов памяти. Если будущее ещё не было апробировано, из двух зол оставалось меньшее – переместиться в чьё-то настоящее, хотя куда меня занесёт, я даже не представляла.

– Ну что, выпьешь ещё чашечку?

Вампир потряс передо мной бутылочкой с густой прозрачной, чуть вспененной на поверхности жидкостью – я кивнула. Парень аккуратно налил эмульсию в большую ложку, затем перелил её в кофе и всё перемешал.

– А как это будет ощущаться?

– Как будто смотришь кино.

Я с недоверием воззрилась на Макса – и вампиры туда же.

– Если будешь долго раздумывать, оно выдохнется.

Взяв чашку обеими руками, я залпом выпила весь напиток – сироп видения придал ему горьковатый привкус.

Внезапно я вспомнила о том, что находилась в заведении настоящего вампира, в месте, о котором даже никто не знал. А вдруг это всё какая-то продуманная ловушка?

Спустя секунду стены кофейни затряслись и рухнули куда-то вниз. Понадобилось ещё немного времени, чтобы понять, где я.

Мягкие бежевые цвета. Вынужденная, пластиковая атмосфера спокойствия. Сквозь светлые льняные шторы в комнату проникали яркие лунные лучи – и мне, наконец, удалось узнать это место.

Лариса Ивановна учащённо дышала. Вдруг её тело выгнулось, грудь приподнялась – чародейка выпучила глаза и стала шарить ладонями по одеялу.

Рядом совсем никого не было. Металлические подносы и стеклянная посуда в руках целителей бренчали где-то далеко.

Моему ментору даже некому было помочь. Я пыталась ухватиться за неё, закричала, выбежала в коридор – но меня никто не видел и не слышал.

Плечи сжало кольцом – и картинка перед глазами поплыла.

Тревожные голубые очи смотрели на меня – только сейчас я заметила, что они были неестественного оттенка – слишком кислотного цвета, словно у детской игрушки. Вампир изо всех сил тряс меня за плечи.

– Что ты видела? У тебя началась истерика!

– Макс, прости! Мне надо бежать.

Я пулей вылетела из ревеневой.

У меня не осталось ни одного корешка на перемещение, поэтому пришлось добираться своим ходом – я одолжила у Альфины метлу. Гномы были единственными, кто мог использовать это средство передвижения помимо чародеев.

Я вообще не представляю, что делала бы в этом мире без моей соседки.

Метла была подпилена под рост подруги, поэтому в полёте пришлось изо всех сил группироваться и зажимать метлу между ног, чтобы не свалиться. В Институте чародейства и магических отношений у нас было всего несколько уроков по перелётам – зато повезло с тренером. Асе Андреевне удалось почти всем втолковать пару простых правил, связанных как с левитацией, так и последовательностью трёх заклинаний, которые нужно было обязательно проговорить перед полётом. Во время немногочисленных тренировок, однако, ни один студент не пострадал.

Бросив метлу в приёмном отделении, я поднялась на пятый этаж, где находилась палата Ларисы Ивановны. Несколько сестёр пытались меня остановить, но я неслась так быстро, что слышала только свист ветра за спиной.

У кровати уже столпилось несколько целителей, которые пытались привести чародейку в чувство. Голова женщины металась из стороны в сторону.

– Что делать?

Один из целителей покачал головой:

– Боюсь, мы уже бессильны.

– Как бессильны? Сделайте что-нибудь! Она не должна умереть!

Заметив меня, врачи насупились.

– Кто её сюда впустил?

– Я её... родственница!

Растолкав локтями бездушную, смирившуюся толпу, я вгляделась в лицо Ларисы Ивановны.

И, словно узнав меня, она на минуту очнулась.

– Ариночка! Ариночка моя!

Я не смогла сдержать рыданий.

– Я так жалею, что не рассказала тебе больше, не показала всё, что умею...

– Почему вы стоите?! Сделайте что-нибудь! – мой голос сорвался на визг, когда я снова развернулась к безмолвным, застывшим, словно статуи, целителям.

– Это бесполезно. Мы пытались его вывести, но он проник во все органы.

– Что вывести?

– Бесовской яд. Но это бесполезно. Не теряй время, лучше попрощайся с ней. – Мужчина похлопал меня по плечу, и они все двинулись в сторону выхода.

Слёзы ручьём стекали на больничную кровать моей умирающей патронессы.

– Арина, у тебя есть атомайзер?

– Что? Не понимаю...

– Арина, соберись. Мне нужен сосуд из любой природной поверхности...

Голос Ларисы Ивановны шелестел едва слышно, будто последние, распадающиеся на кусочки осенние листья под тяжёлыми сапогами. Я нервозно шарила в сумке, пока не извлекла маленький флакончик из гематита, который валялся на дне со времён обучения в магическом вузе.

– Отлично, гематит как раз подойдёт.

– Что делать дальше?

– Нож у тебя есть?

– Вряд ли. Лариса Ивановна...

– Для разговоров, девочка моя, нет времени...

На прикроватном столике женщина заприметила зубочистку, дрожащей рукой потянулась за ней – я хотела помочь, но менторша осадила меня колючим взглядом. Она была при смерти, но до последней секунды не терпела, чтобы с ней возились, как с малым дитём.

– Открой!

Я отвинтила крохотную резную пробку, которая также была сделана из камня. Лариса Ивановна выдохнула и резко всадила зубочистку себе в указательный палец на правой руке.

– Поднеси атомайзер, скорее!

Густая капля крови утонула во флаконе из чёрного глянцевого камня. Пожилая чародейка со стоном выдавила ещё несколько капель из пальца, затем приказала плотно закупорить сосуд и спрятать его подальше.

– Арина, тебе придётся приготовить зелье памяти.

– Но это...

– Да, запрещено. Но иначе ты ничего не узнаешь. Сил рассказать тебе всё у меня уже нет. Через минуту я уйду.

Взяв женщину за холодеющие руки, я всем телом прижалась к ней, как маленький ребёнок.

– Уныние – худший грех. Только не унывай.

– Не уходите, Лариса Ивановна. Вы же самая сильная! Вы сможете преодолеть всё.

– Послушай...

Сил у чародейки осталось только на то, чтобы еле слышно шевелить губами и слабо дотронуться до моей руки.

– Обязательно свари зелье памяти. Но только одна: никому не верь.

Я кивнула, продолжая беззвучно плакать.

– Помни, что твоя сила там, где твоё внимание. Не зацикливайся на прошлом, обращайся к себе из будущего. Ресурс – везде. Не ищи его в ритуалах: он в стихиях, в любви, в помощи. В простых вещах.

Глаза Ларисы Ивановны застывали, словно стрелка её собственных часов жизни замедляла ход.

Холодная рука выпала из моей.

Эта удивительная женщина стала короткой, яркой вспышкой на небосводе судьбы – словно наш, антрацитовый, двадцать пятый час, вспыхивающий сверкающим ультрамарином.

Миг – и её уже не было в обоих мирах.

Я сдала две статьи и в понедельник пришла в «Потусторонний стиль» в старом, поношенном платье чёрного цвета. У меня был свой траур, которым я ни с кем делиться не собиралась. Знала, что все будут корчить за спиной недовольные гримасы, так как чёрный сегодня надела Стелла. Сотрудники были обязаны носить одежду, сочетающуюся по цвету с интерьером редакции журнала, и при этом не дублировать колер, в который нарядилась в тот же день начальница. Схемы палитры вывешивались каждый вечер в групповом чате «Потустороннего стиля» в Карте Мага.

Стажёры поглядывали на меня с любопытством – вроде даже никто не шептался. На часах было без пяти десять, все расселись по своим местам, и только место Радимира пустовало.

Пока все обсуждали со Стеллой планы и дым густился в центре хрустального шара, я мечтательно рисовала в своём блокноте звёздочки и сердечки – наверное, вдохновилась татуировками Олега.

Анимаг не доставлял мне особых хлопот. С ним было даже как-то веселее и менее тревожно – хотя я ещё ничего не рассказывала ему про своих преследователей. Олег искренне сочувствовал мне о потере Ларисы Ивановны – и даже предложил вместе отправиться на похороны, которые организовали родственники чародейки. Я же, наоборот, идти туда не хотела – смотреть, как она сгорает и превращается в пепел, в пыль, было для меня непереносимым зрелищем.

Чародеев было принято кремировать – предавать их первоначалу, огню в антрацитовом камне, похожем на большую чёрную колыбель.

Отпросившись на пару дней, я ничком лежала на кровати, просто смотря в потолок. Олег жарил картошку либо омлет с помидорами, оставляя тарелки с едой на прикроватной тумбочке. Регине я писать не стала – с Ларисой Ивановной у меня была особая связь, которую оказалось сложно кому-либо объяснить.

Она была мне вроде тётушки, подарившей часть недостающей родственной любви; учителем, разложившим перепутанные понятия в юной голове на нужные полки; отчасти даже подругой, которая давала простые и искренние советы.

Гематитовый пузырёк с её кровью, казалось, прожигал насквозь сумку и кошель, в который я его положила. Но я не собиралась про него никому рассказывать. Делать зелье памяти по закону разрешалось только кровному родственнику – им я не являлась.

* * *

Интервью с Богом в редакции «Потустороннего стиля» поменяли на другое задание: отправиться в Санкт-Петербург на несколько мероприятий, которые устраивали местные чародеи, и выпустить релизы по итогам каждого из них.

Олег говорил, что поездка поможет мне выбраться из навалившейся депрессии – возможно, он был прав. Вернувшись из офиса домой, я вытащила дорожную сумку и стала прикидывать, что взять с собой.

В какую-то минуту в квартире послышался странный шум со стороны окна. Сначала я подумала, что это Олег: звук был похож на звонкий хлопок, который доносился до меня, когда новоиспечённый друг собирался превратиться в кота.

Но картина разворачивалась совсем другая.

В окне появилось тёмное облако. Оно медленно двигалось в середину комнаты, набирая густоту и тяжесть. За долю секунды из гущи смога вылетело существо, похожее на огромную чёрную осу. Сначала оно было с ладонь, потом стремительно увеличилось в десять, пятьдесят раз, а затем и вовсе заняло треть комнаты. Я в ужасе посмотрела на Олега, лицо которого приобрело задумчивое выражение.

– Что за?.. – я метнулась к чемоданчику под кроватью и выдернула оттуда несколько зелий. Хорошо, что он был так близко! Монстр, обретя полноценную форму, с пятью парами глаз и огромным чёрным жалом, приземлился на ковёр и двинулся следом за мной.

– К сожалению, я не смогу помочь. Это разновидность демона, который питается от страха того, с кем борется. Если я присоединюсь к битве, их станет двое.

– Олег, это проверенная информация? Сейчас не самое подходящее время для твоих философских теорий!

Я начертила в воздухе большую защитную руну и пропела заклинание. Перед монстром образовался синий круг, который тут же растаял, как дым. Чудовище засопело и рвануло на меня всей тушей: я извернулась и бросила в мохнатое тело одну из склянок. Раздался рокот, демон, обезумев от боли, стал двигаться быстрее.

– Да, точно. Я прогуливал почти все пары, кроме демонологии. Я буду подсказывать тебе, что делать. – На побелевшем лице Олега застыла сосредоточенная гримаса. Он прижал указательные пальцы к вискам и вжался в угол комнаты, где стоял комод с пластинками и колонкой.

Я три раза читала самое мощное защитное заклинание, которое знала, но огромная демоническая оса не отступала. Она загнала меня в противоположный угол: в один момент я не успела увернуться, и чёрная игольная лапа впилась мне в плечо. Я взвыла. Пять пар глаз-бусинок двигались перед моим лицом из стороны в сторону, выбирая место, куда воткнуть жало.

– Олег! Что делать?! Что ты ещё помнишь про него?

– Попробуй биту. А когда ослабнет, пальни ещё раз. И заставь себя перестать бояться его, он становится сильнее от твоих криков.

– Легко тебе говорить! – я прижала указательный палец правой руки к тату видения и, представив металлическую биту с шипами, прошептала заклинание материализации, параллельно уворачиваясь от жала. Когда предмет появился в руке, я тут же обрушила его на склизкую голову огромного насекомого. – Музыку, что ли, включи!

Олег повернулся к колонке и, что-то бурча себе под нос, поставил Прокофьева.

– Умоляю, только не «Танец рыцарей». – Я отвлеклась на долю секунды, и демон обхватил щетинистыми лапами левую ногу.

Скользнув под тело монстра, я шарахнула битой по его чёрному блестящему жалу. Ядовитый кончик покачнулся и отвалился. Чудовище даже не заметило этого.

Олег включил ритмичную музыку на полную мощность и подошёл чуть ближе ко мне.

– Арина, помни: надо перестать бояться. Прежде всего его питает твой страх.

Ситуация была безумна. Анимаг прижимался к стенке, по выцветшему ковру на меня ползло чудовище, и его мохнатые лапы потряхивало от раскатов клубной музыки. Если помру прямо сейчас, то весть о моей кончине можно публиковать не в разделе эпитафий, а на самой последней газетной полосе, куда помещают вульгарные анекдоты.

Я даже немного развеселилась – и, двинувшись на монстра, яростно замахала битой. В какой-то момент мне стало жалко его – чтобы прикончить тварь по совету Олега, отбросив весь страх, пришлось представить, что я молочу огромную пиньяту в виде большой живой осы. Демон почувствовал мой запал и отпрыгнул к окну – а я добавила к грубой физической силе заклинания, которые стала выкрикивать на всю комнату. Да, это дурная адская мощь, осязаемая, щетинистая и мощная, но здесь ещё есть я – молодая, сильная и упрямая. Последний удар пришёлся на черепушку с пятью парами глаз – монстр обмяк и скатился в кресло.

– Зараза, только не туда!

В комнате раздался хлопок – и его тело обратилось в тёмную багровую жижу, липкой лужей стекающую с кресла на ковёр. В какой-то момент она коснулась моей тапки, а я стояла посередине комнаты и пялилась в пустоту – в кресло, где пару секунд назад приземлился демон.

Олег подошёл со спины и обнял меня за плечи.

– Ты очень храбрая. Я надеюсь, ты не сильно злишься, что я не помог тебе.

Я повернула голову к нему и заплакала. Кофта была насквозь мокрой от пота, руки дрожали: от кончиков пальцев до локтей бегали мурашки. Горло горело от сухости воздуха, который наэлектризовался магией, и моих истошных воплей, пронзающих пространство минуту назад. Нельзя было позволить себе плакать, когда смерть плясала перед моим носом.

Только сейчас пришло осознание, что я снова столкнулась с чем-то страшным, по-настоящему потусторонним.

Ещё страшнее было думать, что оно осознанно пришло именно за мной.

Глава 12

Несмотря на то что на улице стоял май – по прогнозам многообещающе солнечный, – город окутал промозглый холод. Прямо с утра зарядил ливень, увлажняя асфальт тонкими струйками, словно прозрачным новогодним дождиком. Люди высыпали из подъездов и открывали зонтики, спеша навстречу новому дню.

Посмотрев на часы, я потянулась и снова завернулась в тёплое одеяло, как в гигантское буррито. Проспав, по ощущениям, около двух минут, я обнаружила, что прошло целых два часа. Я вскочила, натянула кофту, которую обычно надеваю в декабре, и потопала в ванную.

Впереди маячили жаркие летние деньки и поездка в Санкт-Петербург. Единственным, что меня беспокоило в тот момент, был мой сосед (помимо время от времени активизирующихся преследователей и врывающихся в квартиру монстров).

Анимаг, подобранный в подъезде, облюбовал мягкий, обитый бархатом диван в гостиной и не думал съезжать. Даже будучи человеком, он так мило сворачивался на диване, что занимал меньше половины сиденья. Я не понимала, как такому детине удавалось настолько ловко складывать свои длинные конечности.

Каждый раз, когда я заводила разговор о переезде, Олег тут же превращался в кота и круглил свои жёлтые глаза. Он оправдывался, что не контролирует трансформации, и мы пришли к выводу, что он превращается в моменты сильного стресса или тревоги.

Олег не отставал с идеей поездки в Санкт-Петербург вместе со мной. Он выпросил у меня старый телефон, зарегистрировался в социальных сетях и как безумный завис в нём на целую неделю. Чародей почти не ел и не пил, по крайней мере, в моём присутствии. За двое суток он подписался на две тысячи шестьдесят семь профилей и не прекращая ставил лайки. Я как-то заглянула ему через плечо: в ленте проплывали девицы с коачеллы, одетые, как гигантские бабочки, татуированные части тел, голливудские знаменитости, коллажи со старыми фильмами и ещё куча всякой бурды. Олег, не отрываясь от смартфона, временами рассказывал мне о музыкантах, художниках, уличных артистах, населявших северную столицу.

– Не представляю, каково тебе было жить двадцать лет в теле такого маленького животного, постоянно в одних и тех же четырёх стенах...

– Как это, меня однажды возили в перевозке в Европу! Я гулял на поводке по мощёным улицам Праги.

– Это не считается!

Олег понуро вздохнул.

– Ладно, в июне мы вместе поедем в Питер. Но обещай, что после этого найдёшь себе работу и другое жильё!

Олег вскочил и стал как угорелый носиться по квартире с радостными воплями. Мне до сих пор было не по себе, что он одевается и в мужскую, и в женскую одежду: после заточения, кажется, парень слегка потерялся. Он вёл себя как очень чувствительный парень и иногда даже как кот. Поразмыслив, я решила пока не заморачиваться: когда наступит время, сам разберётся.

Через пару дней пришлось отправитьсяв один из офисов продаж «Портал-Телекома». Вспоминать об этой компании не хотелось, но она была единственным организатором перемещений в Санкт-Петербург из нашего города. Для этого нужно было подать заявку в один из офисов хотя бы за неделю и приобрести талон на переместительное тату. Небольшой значок компании наносили на руку, который постепенно исчезал на коже сразу после перемещения.

Передо мной в очереди стояли два чародея, русалка, два гоблина и, кажется, гаркун. Честно говоря, я с трудом отличала гаркунов от чародеев, так как разница состояла всего лишь в наносимых тату и месте проживания. Когда очередь дошла до меня, чародейка за стойкой подняла трубку пискнувшего телефона и нахмурилась. Я вздохнула.

За десять минут разговора обнаружилось, что с сегодняшнего дня руководство компании блокирует почти все городские порталы на техническую диагностику. Фирма вывесила последние новости в Карте Мага: какая-то группка русалок приземлилась в аэропорту Осло в чём мать родила. Скандальные заголовки сопровождал текст о том, что представитель компании отрицал вину «Портал-Телекома» в произошедшем и, мало того, мимоходом сказал, что «русалки славятся любовью к нудизму». Вспыхнул конфликт: представителя обвинили в русалофилии и объявили сбор подписей для петиции с требованием провести полную техническую проверку всех порталов и отправить представителя в отставку. Так что я вернулась домой с грустными для Олега новостями, но он упрямо не собирался расставаться со своей мечтой.

Юноша всё-таки уговорил меня лететь на самолёте.

Пришлось срочно искать человека, который умеет подделывать документы: кроме телефона и нескольких технических аппаратов, прочих нечарских артефактов у нас не имелось. Благо мы собрались не в Америку, и нам нужны были только паспорта. Альфина подсказала, где можно проделать эту аферу. Я всё удивлялась, как гномиха крутится по жизни словно белка в колесе и знает абсолютно обо всём на свете. В нашем городе она поселилась лишь десять лет назад – для гномов это странно, ибо обычно они жили кланами и оседали в одной местности на столетия. Почти всю жизнь она проработала на севере, и там же жила её единственная дочь.

Чародей, который подрабатывал подделкой документов, жил двумя этажами выше – это был Димитрий. Хотя, к слову, незаконной деятельностью это считалось лишь по людским меркам, ни в одном чародейском законе об этом сказано не было. Поэтому я почти без зазрения совести купила в супермаркете медовый торт, надела тапки, взяла в охапку Олега – чтобы ему не было скучно, и отправилась на четвёртый этаж.

Димитрий был невероятно улыбчивым и приятным малым и, как оказалось, всего на пару лет старше меня. Парень работал в Комитете по делам чародеев, но платили там катастрофически мало: сорросовских монет хватало только на еду, оплату коммунальных услуг и корма для трёх прожорливых домашних животных: толстого кота-британца Люциуса, мопса по кличке Простофиля и черепахи Морфеуса. Димитрий с ходу распознал, что мой кот – анимаг, и заставил его превратиться в человека, чтобы я их познакомила.

Пока Димитрий вытаскивал из деревянного, заваленного всякими диковинными штуковинами серванта бумажки и приборы для изготовления паспорта, он рассказал нам, что недавно ситуация в Комитете по делам чародеев ухудшилась. Его шефа, вальяжного чародея с острой седой бородкой, уволили, и на место главы комитета пришла дородная тётка-анимаг, которая во время буйных совещаний превращалась в свинку.

Мы с Олегом рассматривали крошечные фотографии в таких же крошечных серебряных рамках. В комнату пришёл Люциус и стал сканировать Олега голубыми глазами-блюдцами. Сначала он долго нюхал кончики его красных штанин, а потом присел рядышком и недовольно прищурился. Время от времени в комнату забегал Простофиля, клацая когтями по полу в мелких трещинках. Уже через час наши паспорта были готовы. Димитрий предложил мне улучшить дизайн Карты Мага, но я сказала, что зайду попозже.

Мы купили билеты, и скоро наступила желанная дата. При регистрации на рейс мне показалось, что в Санкт-Петербург собралась добрая половина города. Возможно, это объяснялось проблемой с порталами. Я узнала несколько чародеев из института, они с постными лицами бродили по залу ожидания. У одной чародейки были очень красивые тату, вившиеся изящными завитками по загорелой руке, серьги с ярко-синими сапфирами – точно под цвет её глаз, и короткий ирокез оттенка платиновый блонд.

Нам с Олегом дали места в разных рядах, но друг за другом. Юноша очень хотел сесть на свободное место у окна, но туда с весёлыми воплями приземлилась какая-то сладкая парочка. На ногах девушки были изящные красные босоножки, мужчина держал в руках стакан с тёмной жидкостью – кажется, колой, но пахло от него виски. Олег смотрел завистливо, и его нос, до сих пор похожий на кошачий, ходил ходуном.

Между рядами кресел то и дело ходили стюардессы и юный стюард. Точёные женщины с гладкими тугими хвостами на макушках и губками, сложенными в аккуратные красные бантики, гордо шествовали вдоль салона, наблюдая, как пассажиры пихают сумки под сиденья и пристёгиваются. Стюард, проходя мимо, бросил взгляд в мою сторону – и я, воспользовавшись случаем, попросила у него воды. Он ответил, что скоро они принесут напитки для всех.

Через несколько минут стюардессы в синих костюмах с красными полосками выкатили в коридор тяжёлый передвижной столик, заставленный водой и чаем. Олег безрадостно вздохнул. Следом за тележкой шла какая-то гиалуроновая брюнетка с дочкой трёх-четырёх лет и требовала у стюардесс еды. Но при полёте меньше четырёх часов еда не предоставлялась. Упрямая женщина не желала слушать никаких доводов: она почти наступала на пятки несчастным девушкам, волоча за собой ребёнка, и бормотала что-то про международный сговор стюардесс. Олег сжалился над ребёнком и незаметно вложил в пухлую ладошку пакетик шоколадных «M&Ms». Малышка улыбнулась ему и сунула конфеты в карман. Позже он пожалел о своём решении: найдя пропитание себе и своему отпрыску, бесцеремонная женщина уткнулась в мобильник, а девочка открыла заветный пакетик и стала катапультировать цветные конфетки в головы сидящих рядом пассажиров.

Олег недовольно поморщился: всё его радостное предвкушение от путешествия на огромной нечарской железной птице улетучилось, как туман за окном иллюминатора. Я вытащила шоколад, и мы немного повеселели, травя байки о своих прошлых жизнях. Олег вспомнил, как в девяностые впервые полетел на самолёте на море, а я – в подростковом возрасте – в Самару, где проходила региональная олимпиада по обществознанию.

– По какому предмету? Повтори ещё раз.

– Обществознанию. А почему ты летал самолётом, а не воспользовался порталом? Тогда их как раз только-только запустили.

Олег почесал голову и смущённо улыбнулся.

– Ну, вообще-то мне всегда нравилось летать.

– Серьёзно? Тратить драгоценные часы на то, что можно сделать за пять секунд?

Парень сложил руки на груди и заговорщически наклонился ко мне.

– Знаешь, что самое главное и важное время в полёте – это когда самолёт взлетает и садится?

– Конечно.

– Вот. Это моё любимое. Каждый раз, когда самолёт отрывается от земли и начинает набирать высоту, все судорожно вжимаются в кресла, а я закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Когда железная птица взлетает, ты чувствуешь, будто органы внутри немного приподнимаются и тело становится чуточку невесомым. Это как эйфория, или чувство предвкушаемого успеха, или первое свидание, а может, оргазм. Я очень люблю это ощущение. Но не могу же я летать только из-за него!

Я откинулась в кресле и посмотрела на друга с улыбкой. Надо же, Олег каждый раз открывался с новой стороны.

– А мне нравится перемещаться. Тело будто обсыпают тёплым бисером, и кто-то тянет тебя за макушку вверх. И длится это от силы десять секунд. Лучше, чем несколько часов лететь в Самару.

– Она не так уж и плоха. Слышала про бар «Дно»?

Олег хихикнул и вытянул шею, пытаясь рассмотреть в иллюминаторе первые очертания Санкт-Петербурга – каналы, мосты, купола соборов и храмов, разбросанных по всему городу. Сидевшая впереди парочка закрыла иллюминатор и спала, крепко вцепившись друг в друга.

Через два часа тридцать минут самолёт наконец приземлился в аэропорту Санкт-Петербурга.

Спустя примерно столько же, высунувшись с балкончика крошечной студии на оживлённом Невском проспекте, жевали начос. Ночью мы не решились идти есть куда-то и просто купили еду в магазине поблизости.

На анимага снова нахлынул приступ философских размышлений.

– Где бы ты хотела жить?

– Никогда не думала об этом.

В эту минуту я вдруг осознала, что даже не размышляла о том, а что из себя представляет город, страна, в которой я живу с рождения. И где я хотела бы прожить оставшуюся жизнь.

– Из любой точки Земли звёзды красивые. А ты, наверное, хотел бы перебраться в Вегас? – спросила я.

Олег пошарил в опустевшей шуршащей пачке, затем открыл банку колы.

– Я бы думал пожить везде понемногу. Попробовать каждый город и страну на вкус. Хорошо бы побывать в больших городах, например, Лондоне, Нью-Йорке, Бангкоке.

– Почему?

– В мегаполисах на тебя не обращают внимания, ты можешь скользить тенью по оживлённым улицам и как под микроскопом рассматривать каждую деталь мира, в котором оказался.

– Ты и так при желании можешь быть тенью: превращаешься обратно в кота, и всё. Делов-то.

– Да, но это неполноценная жизнь.

– Но анимаги не стареют десятилетиями! Тебе нужно просто найти своё дело, и всё – езжай куда глаза глядят.

– Да у меня как-то не задаётся это своё дело. Кем я уже только не перепробовал быть: и художником, и артистом... В институте писал музыку для соседа по общаге. Как-то пробовал продать одногруппника через доску объявлений, но у меня не вышло...

Я чуть не подавилась начос. Олег заботливо похлопал меня по спине и невозмутимо продолжал:

– В общем, не вышло. Он оказался конченым придурком. Продать не продал, но из института его через пару месяцев всё равно выперли.

– Какая занятная история!

На следующий день мы отправились исследовать город. Олег заранее выучил назубок карту местности и теперь с видом коренного петербуржца объяснял заблудившимся японцам, как добраться до Исаакиевского собора. Я только покачала головой и начала искать недорогой ресторан поблизости.

В Эрмитаже Олег меня знатно вымотал. Мы зависали в каждом зале по часу: анимаг устроил подробную лекцию о том, кто из художников был человеком, а кто – чародеем, как зародилось то или иное направление и что означает «вот эта закорючка на картине». Ещё он заставлял меня слушать с ним все аудиоэкскурсии – в какой-то момент я сбежала в туалет. Чародей нашёл меня в кофейне с чашкой эспрессо: я спалилась, уткнувшись в новостной канал в Карте Мага и совсем забыла про время. Олег выпил три чашки латте-макиато, съел круассан с карамелью, взял меня за рукав рубашки и снова потащил в какой-то зал.

Следуя за другом, я стремительно переводила взгляд с одной картины на другую – пока не остановилась как вкопанная перед конкретной. Меня пробрал озноб.

Это был портрет молодого мужчины в красивых средневековых одеждах. Его взгляд казался спокойнее, чем на вечеринке в коттедже, когда он хлестал смешанную с бузинным соком водку.

Синие гипнотические глаза внимательно взирали на посетителей. Мускулистую шею украшал кулон на толстой серебряной цепи. А на подвеске был выбит чёткий знак культа Дроивам.

Они повсюду. Просто повсюду.

В тот миг на меня будто вылили ушат холодной воды, и развлекаться тут же расхотелось. Я возвращалась в тот зал три раза, чтобы подробнее рассмотреть картину, чем злила Олега, а он, в свою очередь, сердил меня, потому что совсем не хотел слушать мою историю.

Почти в конце нашего обхода огромного музейного комплекса мы помирились и решили пойти в недорогое итальянское кафе.

Олег наконец выслушал меня и заключил, что мне всё просто привиделось: знак Дроивама был похож на множество других древних чародейских рун, а мужчина с портрета просто напомнил мне того чародея.

– Видимо, запала на него. Один раз встретились – и запомнила!

Мы заказали пиццу и бутылку воды. Приветливый официант завернул остатки с собой. А когда уже собрались уходить, принёс подарок от заведения – молочную панна-котту, посыпанную шоколадной стружкой. Олег недоверчиво посмотрел на желеобразный десерт, но, съев ложечку белёсой массы, уничтожил его за десять секунд.

На следующий день мы отправились в музей Ахматовой. Олег с чего-то решил, что поэтесса была чародейкой, а после пошли искать тому доказательства – и, естественно, не обнаружили ничего подозрительного.

В музее мы познакомились с необычной парой. Рыжеволосый парень-чародей и блондинистая фея были родом из Перми, где жили вместе уже шесть лет. За это время они успели объездить около ста двадцати стран – супруги были переводчиками. Пара общалась друг с другом на тридцати семи языках и диалектах, включая и людские, и специфичные чародейские вроде языка лесных нимф или орков. Было забавно видеть, как фея, взмахнув белыми ресницами и белокурой шевелюрой, спрашивает у супруга:

– Пер чи?

А он притягивает её к себе и выдаёт:

– А гаре ку масовита!

Заприметил их Олег: он, стоя в очереди в кассу, пытался разобраться в их диалоге, а потом, стараясь выглядеть вежливым, спросил, на каком таком языке они говорят.

– Прямо сейчас – на гобло, – ответила фея. – Но толку-то от знания языка и от возможностей Сорроса! Вы знаете, на чём мы добирались?

– Нет, не знаем.

– На самолёте! Как нечары, на их железной шумной махине, готовой чуть что рухнуть вниз!

– Мы тоже летели самолётом.

– Это нормально, нет? Почему порталами пользуется только министр магии и его друзья?

Другие люди – возможно, и нелюди – в очереди навострили уши.

– Мы катимся в саму преисподнюю, в центр земли, откуда когда-то вышли! Это нормально – пользоваться магией, чтобы только разбивать яйца для омлета?

Я посмотрела на Олега: он рассматривал носки ботинок. Муж феи тихо произнёс:

– Сейчас не такие уж плохие времена. Главное – нет войны, как двадцать лет назад. Вспомни, что творилось на улицах, когда мы были детьми...

Фея смерила мужа сердитым взглядом и демонстративно замолчала.

За день до отъезда мы решили отправиться на что-то модное и современное: Олег узнал про вечеринку для нелюдей, где должен был выступать Север.

Север был легендой города, страны и всего мира – всё потому, что он создавал новый язык, новые руны, обладавшие невероятной силой. Его магия позволяла за минуту отстроить пятидесятиэтажное здание, восстановить непоправимо сломанную магическую вещь вроде волшебного зеркала, создать портал или омут памяти, что было невозможно сделать в одиночку.

На странице Севера в Карте Мага было полно иллюстраций с его авторскими гистограммами или зарисовок знаков для новых рун. Публиковались отчёты-новости с мероприятий.

Но ничего больше.

Впервые о нём заговорили, когда ему было двадцать пять лет – примерно три года назад. Север умел эпатировать публику, постоянно менял свой облик и не носил тату. Возможно, их не было видно из-под его балахонистой одежды. Чародей частенько становился лауреатом премий по чародейскому искусству и охотно заявлялся на вручение наград в компании русалок или фей.

Юный талант одновременно был источником скандалов и сплетен – в основном потому, что брал за работу деньги, и немалые. По слухам, самыми частыми его заказчиками были арабские джины, американские маги и высокопоставленные чародеи Сорроса. Ходили слухи, что своими способностями заклинатель обязан дружбе с демонами.

Никто не знал правды, а я больше склонялась верить в природный талант чародея. Ведь он просто выбрал иной путь – например, не стал офисным клерком в компании-операторе волшебных порталов, а решил создавать что-то эффектное и запоминающееся. А слухи могли распускать и завистники.

Величие и подвиги были уже никому не нужны – в отличие от славы и достатка.

Почему его звали Севером? Наверняка на совершеннолетие он сам взял себе это имя, но никто не догадывался почему. Любители его творчества рассказывали самые разные истории: в разделе «Сливки общества» новостей Карты Мага писали, что он родился в самой крайней точке севера нашей страны, но через два дня он опроверг это заявление на своей личной странице. Следом появилась череда ещё более безумных версий: он любил есть снег, он мечтал жить на Северном полюсе, у него ледяное сердце, у него холодная кровь – и даже слушок в какой-то ежедневной газетёнке, что его воспитали северные медведи.

Можно было догадаться, что всё это – неправда. Какое-то время я поддавалась массовой интриге и даже зачитывалась этими статьями с безумными заголовками.

В итоге мне просто захотелось увидеть его собственными глазами.

Когда-то я тоже думала взять себе новое имя – трудно найти более подходящий способ начать жизнь с чистого листа. Я приступила к поиску новых тайных смыслов, аллюзий и метафор, а закончила тем, что практически вслепую открывала страницы книг и журналов, чтобы выбрать имя наугад. Лично для меня выбор нового имени стал слишком сложной затеей, поэтому пришлось оставить поиски до лучших времён. Держу пари, могучий чародей мог выбрать его себе примерно таким же способом.

В любом случае нам с Олегом было интересно взглянуть на Севера вживую.

Фестиваль проходил на одном из заводов, где когда-то массово производили мётлы. Мы добирались на волшебном метро: для этого нужно было найти на специально помеченном здании неподалёку от традиционного метро мерцающий значок «ЧМ» и обвести его указательным пальцем правой руки.

Стоило нам с Олегом выйти на нужную улицу, как пошёл дождь. Крупные капли стремительно рассекали воздух, быстро образовывая лужи. На ногах у меня были дырчатые кроссовки, а хлипкий зонт с логотипом чипсов, который нам вручили в местном супермаркете, служил сомнительным укрытием от набирающих силу осадков. Я чертыхнулась – надо было перед выходом просто сказать особое заклинание, чтобы одежда не мокла. Кажется, пора ставить напоминание на каждую мелочь.

Мы прошли метров десять, когда я заметила странность.

– Олег, смотри!

Юноша напялил поверх чёрной болоньевой куртки бордовый шарф-хомут – почти до кончиков ушей, так что я видела только глаза друга и его всклоченную шевелюру. Я пихнула парня локтем.

– Да смотри же!

Лужицы, разливаясь на асфальте, тут же впитывались в него, оставляя поверхность абсолютно сухой. Нигде нельзя было найти даже кусочек мокрого асфальта: вся вода бодро уходила куда-то внутрь, словно это была не смесь битумов с грунтовыми материалами, а губка для мытья посуды. Олег ахнул и нагнулся, чтобы потрогать поверхность.

– Ничего! Асфальт как асфальт.

Мы переглянулись, покачали головой и побежали дальше.

Наконец в поле зрения показалось нужное здание: это была бежевая пятиэтажная сталинка с уродливым чёрно-фиолетовым граффити. Внутри большой-большой буквы «о» красовался нужный нам знак. Мы с Олегом по очереди проделали все необходимые магические процедуры и даже не заметили, как оказались на нужной нам станции. Олег вовремя схватил меня за шиворот куртки: от резкого перемещения я едва не потеряла равновесие и чуть не плюхнулась в тоннель, полный воды.

Развернувшееся зрелище было воистину впечатляющим – на минуту мы потеряли дар речи.

Это было... гидрометро! Изящные поезда скользили по тоннелям, которые заполняла жидкость, но она никак не касалась толп чародеев на перроне.

– Так вот куда они девают всю воду! – Олег посмотрел наверх.

Створки дверей прибывшего состава открылись, и изнутри донёсся приятный женский голос, объявляющий остановку. Помимо него и плеска воды, пространство заполняла мелодичная музыка – смесь виолончели и фортепиано.

Я тоже подняла глаза к потолку: не обошлось без какой-то мощной магии.

На этой станции явно чувствовался почерк Севера. На мерцающем потолке виднелись витиеватые музыкальные руны – источник трелей.

Мы зашли в полупустой вагон. Я плюхнулась на сиденье, обтянутое синей тканью в голубой ромбик, а Олег взялся за один из поручней. Стенки поездов были сделаны словно из тонкого стекла или даже хрусталя – когда состав разгонялся в толще воды, они сверкали радужными отсветами. Колёса под нами вращались так плавно и беззвучно, что казалось, будто поезд скользит по воздуху, а не в воде. Больше всего меня удивило, что он не производил никакого шума: ни стука колёс, ни гудка, ни даже шёпота ветра, проносящегося вдоль широких окон.

Всё это так меня увлекло, что я совсем забыла о случае в Эрмитаже.

На соседнем кресле хныкала маленькая девочка, а мать в короткой чёрной куртке пыталась успокоить её. Шапочка женщины чуть сползла набок, и я увидела ухо – оно было немного острее, чем у чародеев. Значит, она...

– Какого чёрта ты здесь расселась?

Над головой эльфийки завис здоровенный мужчина. Он был таким огромным, что, казалось, занял сразу половину вагона.

Женщина крепко прижала к себе ребёнка.

– Ещё и глухая к тому же?

– Я ничего вам не сделала.

– Ну конечно, не сделала. Зато сделал весь ваш поганый вид!

Мужчина грубо схватил эльфийку за шиворот, скомкав струящуюся ткань куртки в своей ладони.

– Не надо, мне больно!

Тонкая блузка под верхней одеждой тоже оказалась в руке сердитого чародея, и моему взору открылось два больших шрама на спине женщины.

– Перестаньте!

Олег попытался встать между магом и эльфийкой. Ребёнок, которого она до сих пор изо всех сил прижимала к себе, завопил ещё сильнее.

– Вы, эльфы, можете сколько угодно делать вид, что раскаялись – но я по твоей роже вижу, что это не так. Соррос не забудет ваших преступлений! Вместе с крыльями надо было снести вам башки!

Мужчина сплюнул на пол и сразу, как только створки поезда раскрылись, на ближайшей станции вышел. От меня не ускользнуло, что эльфийка торопливо вытерла слёзы, а затем стала отчаянно пытаться снова угомонить свою малышку.

Больше никаких инцидентов не произошло – водный состав тихонько покачивало, и я стала проваливаться в сон, склонив голову на плечо Олега, который уселся рядом. Засыпая, я поймала прищуренный, изучающий взгляд женщины – может, чародей был в чём-то прав...

Проснулась я оттого, что Олег активно тряс меня за плечо. Через десять минут петляния между домами мы были на месте.

Затемнённые узористые стёкла широких окон монументальной постройки давно разбились, поэтому можно было увидеть, как внутри разветвлённых затемнённых помещений снуёт молодёжь. У входа, между колоннами, вывесили гигантскую афишу:

Согласно светящимся брошюрам, которые были расклеены внутри, фестиваль должен был длиться месяц и включал в себя несколько разделов: каждую неделю Север с помощью своих рун планировал вызывать духов самых известных чародеев прошлых лет, которые дадут лекции на разные темы. Также было заявлено, что духи проведут мастер-классы об искусстве чародейства и тонкостях работы с рунами.

Мастер-классы от привидений! Было видно, как будоражила юных чародеев эта мысль – шум стоял такой, что многие гости пытались перекричать друг друга. Также в программке анонсировали создание нового чародейского манифеста, который будет нанесён в виде огромной руны в главном помещении завода. Что будет представлять собой этот манифест и какой эффект от него ожидается, оставалось загадкой до самого начала всего действа.

В холле можно было перекусить: на платиновых подносах разносили свежие ягоды в хрустящей оболочке из нетающего сахарного льда и живой ежевичный сидр, который Север предварительно превратил из тёмно-фиолетового в оранжево-голубой. Теперь в стеклянных бокалах визгливо прыгали капли кислотного цвета – мне больше нравилась предыдущая палитра. Олег взял два фужера – один для меня.

В какой-то момент из расписанных рунами стен завода вышли призраки – в отличие от киношных, они выглядели пугающе реальными, словно были из плоти и крови. У присутствующих отпала челюсть: все мы видели этих личностей только на картинках в чародейских учебниках.

Вскоре в зале появился сам Север.

Чародей был необычным, эффектным; однако, когда спустя время я пыталась вспомнить точные черты его лица, мне это не удалось.

Как всегда, чародей был одет в широкую тёмную одежду, похожую на японское кимоно с чрезвычайно сложным кроем. Его лицо казалось миловидным и даже немного женским, но прямой нос и взгляд стальных серых глаз придавали ему брутальности. В ушах поблёскивали рубины, на руках красовались амулеты, кольца, браслеты и серьги с магическими камнями или символами. Татуировок видно не было.

Север поприветствовал присутствующих, затем поделил их на несколько групп и отправил в разные помещения. Пока заявленные в сценарии призраки отрабатывали программу – в основном просто споря с юными чародеями, – Север наколдовывал манифест.

– Как думаете, это законно? – Рядом с нами выросла парочка полиглотов, с которыми мы познакомились в музее Ахматовой.

– Привет. Ты про что? – Я улыбнулась девушке, которая обеспокоенно смотрела на меня.

– Ну, про призраков. И никто не знает, что будет дальше. Надеюсь, нас всех тут потом не арестуют...

– Хотелось бы в это верить...

Олег потянул меня в сторону одного из залов, где происходила самая громкая дискуссия. Импозантный мужчина во фраке и шляпе-цилиндре стоял за импровизированной трибуной, а вокруг него, притихнув, толпились юные маги.

– Ну, ребята, порадуйте деда, расскажите, каких успехов в магии удалось достичь! Небось перемещаетесь вообще за долю секунды?

Присутствующие притихли. Лишь один парень нарушил молчание.

– Мы перемещаемся через порталы.

– Какие ещё порталы?

– Специальные, по всему Сорросу... Но в последнее время они барахлят немного. Я добрался сюда на поезде.

Мужчина почесал бородку – на пол упал сноп искр, напоминая о том, что перед нами стоял не живой человек, а призрак.

– На чём, мой мальчик? На поезде? На железной приблуде нечаров?

В комнате могла упасть иголка, и все бы услышали её звон – так было тихо.

– Мда... Всё, что вы мне рассказываете, – сущее безобразие... Я думал, всё будет совсем по-другому...

– А в ваше время вы тоже получали разрешение на перемещение?

– Какое разрешение? Перемещаться? Конечно нет! Это же свободное право любого чародея, прописанное в Кодексе!

Кто-то, записывавший происходящее в Карту Мага, опустил руку.

– Видимо, больше не прописанное. – Тихо проговорил кто-то сзади.

Возникла бурная дискуссия. Призрак мужчины, которого, если не ошибаюсь, звали Анатолием Сидоровым, сердился всё сильнее.

– Но что нам делать? – Вопрос, который озвучила совсем юная чародейка, повис в воздухе.

– Узнать причины всего этого! И бороться с безобразием! – Продолжал призрак.

Внезапно появившийся словно из ниоткуда Север держал в руках банку с золотистой пыльцой. Он быстро опрокинул её на призрака, и тот стал таять в воздухе.

– Боритесь, дети! Вы должны помнить о своих возможностях... Такого ещё никогда...

Потрясённый Олег, сам не успев отойти от первой лекции, вздумал потащить меня на другую.

– Цель и смысл нашей магии не в том, чтобы вы сию секунду решали ваши насущные проблемы. Её цель – создать условия, в которых мы будем думать и реализовывать что-то новое, меняя окружающую реальность, меняя наш вид в лучшую сторону, – задумчиво разглагольствовал призрак с длинной белоснежной бородой.

С первой лекции прошло уже пять часов, и мой мозг с трудом воспринимал очередную порцию информации. Любопытных казусов больше не происходило.

Пока Олег одухотворённо слушал бородача, я, взяв куртку, на цыпочках вышла из комнаты и двинулась к центральному холлу. Север как раз заканчивал работу – делал последние мазки на рунах.

На полу был нарисован огромный идеальный круг. Его испещряли серебряные и золотые светящиеся знаки больших и малых размеров. Конечно, их придумал и вывел Север – таких рун ни я, ни присутствующие не видели ни в одном учебнике. Наконец Север закончил, беззвучно поднялся и куда-то ушёл, шурша кимоно.

Руны задвигались: в первые секунды они ушли вниз, а затем эффектно поднялись вверх, прямо над расписанным кольцом. И всё повторялось по кругу.

У изделия появился один из кураторов перформанса, с улыбкой предлагая ознакомиться с манифестом.

В этот момент всё в помещении было наполнено магической атмосферой – неведомой, обволакивающей.

Я отошла от круга подальше и стала наблюдать.

– Манифест, – Север исчез из поля зрения, и его зычный голос доносился из стен, – олицетворяет собой прошлое и будущее. Если раньше вы пытались познать будущее с помощью обычных рун, гаданий по картам, заклинаний или с помощью невидимой Руки времени, то сегодня вам предоставляется уникальная возможность увидеть тридцать секунд своего прошлого и тридцать секунд своего будущего, чтобы изменить его!

Кожа покрылась мурашками. Все знают, что это невозможно! Это уже перебор, выход за границу правил. Но все так же понимали, что Север любит нарушать уставы.

Вспомнился эпизод в ревеневой: если бы не сироп, которым меня угостил брянский вампир, я бы даже не узнала о Ларисе Ивановне. Надо бы его поблагодарить. Казалось, я снова ощутила гематитовый пузырёк, что был надёжно упакован в тканевый кошелёк на дне сумки.

– Сегодня здесь собралось молодое поколение, которое олицетворяет новое чародейское общество. Я знаю, что каждый день вы задаёте себе вопросы, раздирающие душу и мысли: зачем нам магия, если мы ограничены в пользовании ей? Зачем нам способности, которые мы нигде не можем применить? Эти и другие вопросы я отразил в рунах прошлого, создавая руны будущего. Мы, олицетворяя настоящее, послужим необходимым звеном, чтобы увидеть то, что ждёт нас в недалёком или далёком будущем. Знакомиться с ним или нет – это ваш выбор, но вы должны знать, что ваша жизнь после этого знания, как и после любого другого, которое вы вбираете в себя, уже не будет прежней.

В круг полезли первые смельчаки. Они аккуратно вставали на специально расчерченные руны, погружаясь в транс, а потом, потрясённые, выходили из кольца.

Кто-то охал и округлял глаза, кто-то заходился в истошных рыданиях.

Народу прибывало. Многие были навеселе и заходили в круг прямо с бокалами в руках – Олег был одним из них. Я хотела напомнить анимагу, что нам пора убираться отсюда, но он вышел с таким печальным и бледным лицом, что все мысли тут же улетучились.

– Олег! Что ты увидел? Олег!

Он медленно поднял глаза на меня и слабо улыбнулся. В улыбке сквозила печаль – я ещё не видела парня таким.

– Я увидел своё будущее.

– Уф, Олег! Да не бери ты в голову, а! Это всё представление, перформанс!

– Кто его знает...

Потянув за рукав толстовки, я попыталась выдернуть друга из толпы, которая собралась около манифеста прошлого и будущего. Кто-то сильно пихнул меня в бок, и одна моя нога очутилась прямо на стыке кольца и остального пространства. Я пыталась вылезти из злополучного круга, но руны засветились и начали движение вниз, засасывая меня внутрь.

Кто-то зашипел, что я лезу вне очереди, а мне, наоборот, изо всех сил хотелось выбраться наружу. Окружающее пространство унеслось вверх, а я, зажмурив глаза, провалилась глубоко в темноту, словно в огромный бездонный колодец.

«Минута. Это будет длиться только минуту, потерпи».

Послышалось гудение.

«Соберись!»

Звук принадлежал машине, в которой сидела я – на заднем сиденье, болтая совсем крохотными ножками в розовых сандалиях.

Машину вела светловолосая кудрявая женщина, заливаясь звонким смехом; на соседнем сиденье примостился мужчина с тёмными волосами, который что-то говорил ей. Он повернулся ко мне: я увидела, что у него такие же глаза, как у меня.

Воспоминание растворилось. Теперь я сидела в интернатовской спортивной раздевалке, привязанная к скамейке. На лбу перманентным маркером у меня было написано обидное слово, и мне очень хотелось умереть в этой мгле. По щекам катились горячие слёзы, словно кто-то брызнул воды из кипящего чайника.

Воспоминание сменилось, будто перевернули страницу ожившего фотоальбома. Теперь я сидела в своей ещё не убранной квартире и смотрела на листок с заклинанием, которое в дальнейшем пробудит мои силы.

Внезапно ощущения поменялись: кто-то дёрнул меня вверх. Я оказалась среди толпы людей, которые, скандируя что-то, двигались по оживлённой улице. Я озиралась по сторонам, пытаясь понять, что это за город, но не могла.

Волосы встали дыбом, и снова всё изменилось. Я стояла на вершине водопада, мощный поток с грохотом падал с высокой серой скалы. Величину лунного диска надо мной нельзя было описать словами – так близко спутник я ещё не видела. Я не успела разглядеть лицо человека, который держал меня за руку, и это раздосадовало.

В голову с облегчением прилетела мысль, что следующий кадр станет последним.

Последним, но не самым приятным.

Я стояла на пепелище. Небо было тёмно-серого, почти чёрного цвета, и его тут и там пронзали багровые и зелёные всполохи пламени. По улицам, снова незнакомым, бежали чародеи – их можно было узнать по татуировкам, которые обвивали их руки и шеи. Некоторые выкрикивали заклинания. Следом за ними неслись животные – чёрные лисицы, волки и гиены.

Они падали на покрытый пеплом гравий и превращались в подобие людей, затем медленно поднимались на ноги и шли за чародеями, которые выкрикивали заклинания. На крыше дома справа виднелись странные очертания людей – на их спинах было что-то непонятное.

Хотелось подойти ближе, но правая нога увязла в жидком хлюпающем веществе – оно было повсюду. В этот момент люди, стоявшие на крыше, спрыгнули. Странные очертания придавали им крылья – поэтому они не рухнули камнем вниз, а пролетели мимо меня.

У этих чародеев были крылья?

Поскользнувшись, я больно упала на жёсткую поверхность. В нос ударил сильный запах металла. Поднеся к лицу руки, выпачканные в склизком веществе, я поняла, что это была кровь. По улицам текли реки красного цвета...

В этот момент крылатые чародеи пролетели прямо над моей головой: среди них я разглядела одну девушку. У неё было сосредоточенное лицо.

Моё лицо.

Я выдохнула, когда сам Север, схватив меня за руку, вытащил из круга. Первое, что бросилось в глаза, было его испуганное лицо.

На какой-то миг я вовсе провалилась в темноту – видимо, потеряла сознание. Очнулась я оттого, что кто-то поливал меня водой: это был Олег.

– Арина, это просто иллюзия... Хорошая, качественная магия.

«Интересное слово», – подумала я.

От Олега я меньше всего ждала подобных слов – совсем недавно он, бледный как смерть, еле отошёл от своего знакомства с манифестом.

– Хочется верить.

Анимаг протянул мне бокал с сидром – я залпом выпила его. Жидкость стремительно пронеслась по венам и ударила в голову. Живой сидр действовал на тело и сознание быстрее, чем обычный алкоголь.

Облокотившись о скамейку, я пыталась прийти в себя, а Олег сидел на корточках рядом.

– Слушай, я здесь побуду немного, а ты иди пока на какую-нибудь лекцию... Когда голова перестанет кружиться, поедем домой.

Олег ещё минут десять посидел рядом, наблюдая, как в круг то заходят, то выходят из него молодые люди.

Перформанс не заканчивался, чародеи продолжали знакомиться с манифестом.

– Ладно. Я на двадцать минут сбегаю, а потом пойдём.

Я приподняла голову и внимательно посмотрела на Олега.

Очень любопытно, что же видел он в своём прошлом и будущем.

– Наверное, лучшая идея за вечер.

Кураторы принесли мне воды: видимо, они были готовы к тому, что половина гостей попадает в обморок. Глотнув газировки из шестигранного голубого стакана, я осмотрелась, благо перед глазами перестало всё плясать.

На платиновом подносе, помимо бутылки и стакана с водой, лежал сосуд с розовым шампанским, миниатюрный бокал и крошечная хрустальная вазочка с ягодами. Вдруг в галлюцинациях как-то замешаны угощения? Я отодвинула поднос подальше от себя.

Перформансы у Севера, конечно, интересные. Правда, эти вырванные из памяти отрывки вызывают сомнения. Как Север достаёт их из головы? Возможно, дело действительно в напитках, которые тут и там раздают добродушные официанты.

Мысль о заколдованном зелье пришла в голову слишком поздно. Пузырьки приятно расползались по крови, а тело снова начало тяжелеть.

Рядом со скамейкой, на которой я возлежала после сеанса погружения в прошлое и будущее, находился небольшой кирпичный выступ. Справа от него к стене была припаяна старая железная лестница. Кажется, она вела прямо на крышу. Я стала забираться наверх.

На лестнице я покарябала туфли и испачкалась в ржавчине, но мне было плевать. Из головы не выходили обрывки воспоминаний – прошлых ли, будущих.

Стоило ступить на крышу, пространство вокруг зарябило: я поняла, что меня окутывает Материя.

Ощущения были необычными: оказаться внутри Материи – всё равно что оказаться в эпицентре энергии, которой был окутан параллельный магический мир. В Материи чародеи перемещались, в ней же хранились все Карты Магов. Она была словно центральным маршрутизатором и одновременно – самими проводами, которые тянулись от него.

С крыши открывался вид на Санкт-Петербург – здесь можно было лицезреть сотни макушек старинных зданий. Между ними то собиралась, то рассеивалась лиловая дымка.

Неужели именно это будущее видят все? Туман в голове, видимо, не собирался рассеиваться.

Пахло мокрой клубникой. Хотелось вобрать в себя каждый момент этого часа, впитать часть энергии из Материи, но из головы не шли образы животных с чёрной шерстью и красными горящими глазами.

Антрацитовый час уже прошёл, и в небе наметились первые звёзды. Когда сзади послышались неторопливые тяжёлые шаги, я раздражённо вздохнула: не успела посмаковать эту тишину, как кто-то вздумал нарушить её.

– Неплохой вид, да?

Это был он.

Человек со шрамом.

Мужчина развернулся ко мне и внимательно просканировал чёрными, насмешливыми глазами. На нём была огромная белая рубашка без пуговиц, джинсовый плащ, узкие брюки и кроссовки. Волосы сегодня у него были чёрными, с ярко-красными кончиками.

Чтобы смешаться с толпой, чародей из портала полностью поменял свой облик – остался лишь уродливый красный шрам, который тянулся от верхушки лба до подбородка.

Я попятилась назад.

– На помощь!

Туман в голове мешал вспомнить хотя бы одно заклинание.

– Тебя никто не услышит, ведьма. И даже не увидит. Мы же в Материи. Не чувствуешь?

Его голос был приторно-сладким; чародей издевательски сюсюкал со мной, как с ребёнком.

Главное, чтобы инстинкт самосохранения не подвёл меня. Ведь он пришёл не прочитать мне лекцию.

Он пришёл убить меня.

С другой стороны, я уже давно ждала этого. Настал решающий момент, когда я либо умру, либо начну жить без оглядки.

Отпрыгнув на пару метров, я сжалась в пружину, пытаясь понять, что чародей собирается делать и чем атаковать, одновременно перебирая в уме заклинания, которые использовала во время последних столкновений с демонами.

Резким движением он закатал рукава плаща и дотронулся до татуировок на бледных руках. Тату было очень много, и даже рядом я не могла разобрать, что они из себя представляют. В глаза бросились лишь очертания шипованных цепей вдоль вздувшихся вен и россыпь рогатых тату – конечно, у него не могло не быть боевых рун.

Гортанным голосом он произносил незнакомые мне заклятия. Из Материи появились тонкие змейки-жгуты, которые тут же обхватили мои лодыжки. Когда я сделала попытку освободиться с помощью заклинания, впервые использованного в тренировочном дивизионе, чародей стал атаковать меня ещё сильнее.

Шипя слова и притрагиваясь к рогатым рунам, он орудовал самыми яростными и запрещёнными приёмами, я защищалась как умела – при такой скорости это стало сложной задачей.

Странно, что он не убил меня сразу – зачем нужен весь этот спектакль? Ведь я не была сильным соперником – так, салага; вряд ли маг получал удовольствие от поединка со мной.

Тело пронзила резкая боль – заклинание невидимых лезвий. Они рвали одежду, царапали кожу, пытаясь добраться до костей и мышц. Ещё секунда – и острия заберутся под эпителий, чтобы распороть всё изнутри.

Заклинания, которые я использовала, казались мне наивными, бесполезными – он уворачивался от них, как от пластиковых цветных шариков на детской площадке. Я пыталась вспомнить уроки Ларисы Ивановны, но от мысли, что она недавно умерла, у меня подгибались колени и опускались руки.

Чтобы застигнуть чародея врасплох, я приблизилась к нему вплотную, и мы вступили в рукопашную. Мужчина схватил меня за локоть холодными пальцами, сплошь в рунах, потом извернулся и прижал к моей руке свой перстень.

Из опала стала выходить жидкость, которая обожгла руку. Боль была невыносимой, словно кожа горела адским пламенем.

Отскочив к краю крыши, я схватилась за железный решётчатый бордюр другой рукой. На обожжённой коже тут же стал расползаться белёсый шрам – и я с ужасом вспомнила, где видела его раньше.

Лариса Ивановна.

Пока я отвлеклась, чародей выстрелил по мне ядовитыми шипами, которые впились мне в руки, ноги, шею. Видимо, ему надоело возиться со мной. Обмякнув и повиснув на бордюре, я увидела Севера, который стоял внизу и теперь в ужасе смотрел на меня.

Созданный им портал в Материю просто поглотит моё тело, и никто даже не узнает о моей гибели.

Олегу придётся ехать домой одному.

Чародей со шрамом торжествующе подошёл ко мне, занося светящийся шар над моей головой, чтобы совершить последний удар.

Но в этот момент произошло что-то странное. Боль в спине, которая мучила меня все эти месяцы, снова усилилась, снова обожгла всё изнутри: послышался то ли треск, то ли рокот.

Воздух прорезал хлюпающий звук, и руки чародея обхватили длинные чёрные щупальца. Я с ужасом наблюдала, как чужие ноги помогают подняться моему телу, как клешни на концах щупалец превращают мага со шрамом в кровавое месиво.

Когда я оглянулась, моему взору предстала картина, достойная лучших нечарских фильмов ужасов: прямо из моей спины высовывался монстр, покачивая длинными конечностями перед глазами.

Словно почуяв мой интерес, он повернул ко мне пасть и с долей любопытства заглянул в лицо. Я скорее почувствовала это, нежели увидела: у нас с чудовищем была своя особая, ментальная связь.

– Кто ты?

Картины хаоса, разрухи, ада...

– Но почему? Когда?

И тут он мне показал нечто такое, отчего я впала в окончательный шок и беспамятство.

Интернат. Холодные, неуютные стены.

Пожар. Языки пламени на шкафах, занавесках и центральной деревянной лестнице.

Визг, плач, задыхающиеся дети и подростки.

Обугленные тела, выложенные пожарными в ровный ряд, и среди них – фигурка в синем худи, чёрных кедах и драных джинсах.

Толкни, разбуди меня посреди ночи – я без раздумий могла сказать, кому они принадлежали.

Сгоревшие безжизненные тела, и одно из них – Регина, мой близкий друг.

Теряя сознание, я услышала голос Севера.

* * *

На обратном пути мне досталось место у окна.

На высоте десяти тысяч метров небо было прекрасным, бесконечным – рукой подать до облаков. Казалось, если ты вылезешь из иллюминатора и встанешь на крыло, ветер подхватит тебя и мягко опустит на них, словно на взбитый творог.

Мы с Олегом почти шесть минут спорили, на что похожи облака – на взбитые сливки или взбитый творог. А потом анимаг заявил, что вообще-то они похожи на дым от гигантской сигареты, и я снова с молчанием уставилась в окно, погрузившись в свои мысли.

Олег был рад, что я постепенно отхожу от шока. Он подбадривал меня и почти безостановочно шутил, иногда не к месту.

На соседнем кресле девушка впервые летела на самолёте – она с головой укрылась платком и тихо плакала от страха.

Я высоты не боялась, но мне хотелось заняться тем же самым.

Для нескольких дней в другом городе впечатлений было более чем достаточно.

Смерть при падении самолёта хотя бы наступает мгновенно.

Другое дело – странное существо, которое живёт во мне. Или нет? Возможно, оно сожрало того злодея и уползло восвояси. Я пыталась убедить себя, что так и было.

Возможно, мне больше не угрожает никакая опасность, и я снова смогу жить как раньше. Если, конечно, ко мне не придут другие члены культа.

Кому я врала – жить как раньше я уже не смогу.

Потому что моей подруги давно нет в живых.

И, видимо, именно я была тому причиной.

Вернувшись домой, я попыталась дозвониться до Регины, но абонент был недоступен.

Глава 13

Вечером следующего дня я была в офисе «Потустороннего стиля», сдав все тексты, которые требовала Стелла.

В офисе журнала всё оставалось неизменным: на бирюзовых стенах всё так же висели огромные картины, а стулья на кристаллических нитях, раскачиваясь от сквозняка, ударялись о длинный прозрачный стол.

Несколько новеньких стажёров задумчиво сидели перед экранами своих Карт Мага. Когда я вошла в офис, Радимир поднял голову и странно на меня посмотрел – как-то грустно, что ли, чем привёл меня в недоумение. Когда я улыбнулась и помахала ему рукой, чародей сделал вид, что не заметил меня и опустил глаза в свой блокнот.

Стелла, развернувшись в кресле, захлопнула журнал и скрестила наманикюренные пальцы.

– Дорогая, я посмотрела заметки, которые ты сделала по приезде. Не могу сказать, что мне всё понравилось. К тому же ты забыла про интервью с Богом! Невыполнение задания – это очень, очень нехорошо.

Я даже не шелохнулась. На лице стажёров застыли шок и удивление, остальные как ни в чём не бывало шуршали своими вещами, приготовившись разойтись по рабочим делам.

– Стелла, вы, наверное, забыли, что заменили это задание на командировку в Санкт-Петербург.

Начальница сидела всё так же, скрестив пальцы рук, и сверлила взглядом жёлтый чертополох.

– Это невозможно.

Со стеклянными, равнодушными глазами чародейка напоминала огромную заводную куклу – казалось, заряд вот-вот закончится и женщина навсегда застынет в кресле с вежливой, фальшивой улыбкой на лице.

– Хорошо. Я попробую сейчас всё переделать. Дайте мне немного времени.

– Не могу. Ты и так уже меня подвела.

Внутри злость смешалась со стыдом: я понимала, что ситуация походила на заранее спланированный спектакль. Другие стажёры всё ещё переводили взгляд с меня на Стеллу и обратно, но она быстро встала, потянулась и пересела за свой стол, открыв ежедневник.

Было ясно, что шансов остаться здесь нет – всё точно так, как мне описали тогда, на тусовке после Мистик-маркета. Вечером того же дня я забрала из офиса «Потустороннего стиля» свою трудовую книжку.

* * *

Перед сном я вспоминала, как пустынные ветра бесчинствовали в стране, вызывая аномальную жару. В некоторых городах температура достигла пятидесяти градусов. Из-за резко повысившейся температуры начались пожары, которые сначала свирепствовали в лесах и степях, а затем подкрались к городам. Огненные языки пожирали деревянные домишки на окраинах.

В тот день огонь захватил и наш интернат. Было ли это буйством стихии или чьим-то злым намерением, никто не знал.

Когда мне удалось выбраться из горящего здания, я отошла на безопасное расстояние и какое-то время просто наблюдала.

Сверкающие искры поднимались в небо, словно хотели стать звёздами, и тут же падали, роняя на землю серый мохнатый пепел. Огонь терзал каждый кирпичик здания, каждую доску – пожарные боролись с ним скорее как со злейшим врагом, чем как со стихией.

Закрыв лицо руками, я в ужасе сидела на скамейке. Послышался скрип – рядом кто-то присел. Разлепив глаза, я увидела чёрного кота. Вытянув заднюю лапу, он старательно её вылизывал, сохраняя типичное кошачье равнодушие, которому можно было позавидовать. Меня привлёк блеск его лоснящейся шёрстки, точнее, источник этого блеска – яркий солнечный луч падал на лапки и хвост.

Обернувшись, я увидела лес, залитый светом. Монстров там не было, виднелся лишь силуэт женской фигуры за одним из раскидистых деревьев.

Этого просто не может быть. Регина жива-живёхонька, мы ведь продолжали видеться и даже общаться.

Припомнился странный взгляд официантов и то, что они всегда приносили прибор для одного человека, словно не замечая моей подруги.

Я мотала головой под одеялом: «Нет, нет, этого не может быть».

Утром меня разбудило сообщение из Карты Мага – мне писала Марго, которая до сих пор числилась в «Портал-Телекоме». Чародейка интересовалась, не ищу ли я работу – её друзья недавно открыли в центре города фешенебельный ресторан для волшебников.

Казалось, всё сложилось как нельзя лучше – через неделю я вышла в «Дикую устрицу», где требовался помощник управляющего рестораном. Документы на трудоустройство принёс голубь с одной лапкой.

Станет ли это место моим последним пристанищем или мне вскоре снова укажут на дверь? Без особого энтузиазма я открыла дверцы шкафа, раздумывая, какой пиджак надеть на первую встречу с работодателем – синий или коричневый.

Раньше мне не доводилось бывать в подобных местах. «Дикая устрица» чем-то немного походила на «Богов и монстров» и стеклянную редакцию «Потустороннего стиля».

Видимо, владельцы являлись поклонниками стандарта ар-нуво: на стенах красовалась металлическая резьба, на витражном стеклянном потолке воспроизводились сцены из любовных сорросовских поэм. В самом центре ресторана красовался огромный аквариум с полуживыми обитателями моря.

Официанты во фраках, в бордовых перчатках с вышитыми буквами «ДУ» быстро и бесшумно передвигались по залу, предлагая гостям меню. За одним из столиков сидела рыжеволосая женщина и приветливо махала мне рукой.

– Арина, рада видеть вас!

Как только я приблизилась к чародейке, она невозмутимо вскочила, что-то шепнула одному из официантов и куда-то стремительно унеслась.

Я, стараясь сохранять спокойный вид, скинула плащ и повесила его на вешалку неподалёку. Затем открыла ежедневник, который уже использовала в этом году, трудясь стажёром в журнале «Потусторонний стиль», и постаралась как можно аккуратнее вырвать страницы, которые были испещрены заметками для журнала.

* * *

В ресторане «Дикая устрица» суета начиналась ближе к обеду, когда в заведение стекалась вся состоятельная прослойка местных нелюдей. Официанты сновали между больших круглых столиков, накрытых белыми скатертями, даже когда те пустовали: доливали воду в высокие графины из цветного стекла с металлическими ручками, поддерживали огонь в витражных подсвечниках, натирали до блеска столовые приборы.

Мне разрешили занять один из последних столиков в зале – для рутинной работы, как правило, требовалась только Карта Мага, ручка и блокнот.

Несмотря на ранний час, некоторые столы уже были заняты, видимо, завсегдатаями «Дикой устрицы» – крепкие возрастные чародеи в строгих костюмах неспешно завтракали, потягивая йоштовый чай.

В качестве приветствия мне принесли вишнёвый кофе. Я поворчала про себя: могут же волшебники испортить на ровном месте такой чудесный напиток.

Когда чашка наполовину опустела, напротив присела моя будущая начальница – жена владельца «Дикой устрицы». Это было понятно по тому, как ускорились официанты вокруг: их перемещение по ресторану стало похоже на забавный танец.

Несмотря на тату и руны, украшавшие бледные тонкие запястья и руки от пальцев до узких, острых плеч, чародейка очень походила на русалку. Схожесть проявлялась в необычных плавных, словно в замедленной съёмке, движениях, голосе, похожем на мелодичный звон колокольчиков, который хотелось слушать бесконечно, и её необыкновенной наружности. Бледную кожу лица окружал ореол густых чёрных волос, над полными розовыми губами виднелась крупная родинка, а кожа будто светилась изнутри – вряд ли с утра чародейка вздумала обмазаться хайлайтерами. В больших тёмных глазах, тем не менее, застыла усталость – выдвигая стул, она смерила меня равнодушным взглядом.

Заказав себе воды с лимоном, женщина представилась и пустилась в пространные рассказы о том, как был открыт этот ресторан, что было сделано предыдущими сотрудниками и что сейчас им нужно от меня. Милана – так звали эту безумно красивую женщину с унылым лицом – продолжала рассказывать о «Дикой устрице», смотря куда-то мимо меня.

– Так вы согласны?

Рассматривая цветные стёклышки витражных подсвечников, которые отражали блики огоньков – свечи разжигали здесь с самого утра – я сама унеслась в своих мыслях в другую реальность.

– Работать с вами?

– Да, у нас, в «Дикой устрице». Вас всё устраивает?

За всё время ничто не показалось мне странным – кроме отстранённой Миланы. Однако после вздорного Зденковича в голову пришла мысль, что, возможно, это скорее плюс, чем минус. Я ещё раз оглядела ресторан: после огромной сети «Портал-Телекома» и сотни чародейских порталов, разбросанных по всему Сорросу, заведение показалось мне крохотной собачьей конурой. С другой стороны, в этом месте можно спрятаться от всего мира: вряд ли меня здесь кто-то найдёт, даже если очень захочет.

Выходить на работу нужно было уже в следующий понедельник. Я записала перечень документов, которые требовалось принести с собой, и адрес сайта заведения в Карте Мага.

День в «Дикой устрице» прошёл стремительно – возвращаться домой пришлось по опустевшим, темнеющим улицам. По одной из них, словно перекати-поле, скользил лишь невесомый пластиковый пакет – когда он неожиданно появился из-за угла, я подпрыгнула на месте от испуга, не разобрав с первых секунд, что это вообще такое.

Из-за последних событий нервы стали совсем ни к чёрту.

Поднимаясь по лестнице, я услышала странные звуки. Дверь квартиры была не заперта, внутри кто-то громко переговаривался.

Одеревенелыми пальцами я схватилась за ручку двери, вспоминая и повторяя про себя единственное защитное заклинание, которое пришло мне в голову, и рывком открыла её.

Посреди зала, где временно обитал Олег, стояли два чародея – мой друг-анимаг и Север.

Когда я вошла в комнату, они словно не заметили меня, продолжая испепелять друг друга взглядами. Пришлось с размаху бросить сумку на диван, чтобы привлечь внимание колдунов.

Главный вопрос: что тут делал Север?

– Арина!

– Арина, я сейчас всё тебе объяс...

Видимо, у меня было такое выражение лица, что оба парня замолчали.

– Что здесь происходит?

Север усмехнулся и кивнул в сторону Олега.

– Может, сам расскажешь?

Чародей схватился руками за лицо и упал на диван.

– Прости меня, Арина. Я совсем не этого хотел. Прости, умоляю...

Север сложил руки на груди.

– Он шпионил. Всё это время.

– В смысле? За... мной?

В комнате воцарилась мёртвая тишина – казалось, весь пятиэтажный, обычно шумный дом умолк, разделяя мой ужас и недоумение. Мозг отвергал эту мысль, на ходу придумывая десятки оправданий словам Севера.

– Но зачем?

– Ну попробуй догадаться сама.

Я подобрала Олега, когда... когда уволилась из «Портал-Телекома». И с тех пор...

– Ты... ТЫ...

Олег до сих пор сидел, закрыв лицо руками. Меня охватила такая злость, что татуировки на руках и ногах заболели. Они всегда отзывались на сильные эмоции, словно призывая с помощью магии выплеснуть ярость наружу.

Кот, ловко пригревшийся в моём собственном доме, – этот добрый, с виду нерасторопный чародей оказался хитроумным шпионом, предателем, просчитывающим все шаги наперёд.

Сильнее всего злилась я на себя – за то, что в самом начале не смогла собрать все кусочки пазла в одну картину. Всё, что почерпнула из книг, – словно горох об стену.

– Арина! Они ведь дали мне свободу. Но я не хочу быть в их шайке! Поверь мне!

– Я не хочу с тобой говорить.

– Дай объяснить...

– Уходи.

– Арина, я обещаю тебе...

– УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!

Олег разрыдался. Я сама была в шаге от истерики, но мне не хотелось плакать при этих двоих.

Анимаг встал передо мной на колени.

– Арина, у меня нет никого в этом мире, кроме тебя!

– Думается, всё-таки кто-то есть.

Север молча сканировал глазами нас обоих. Олег поднялся и теперь тоже смотрел мне в глаза.

– Прощай.

Анимаг зло взглянул на Севера, затем превратился в кота, ещё раз посмотрел на нас, сверкнув жёлтыми глазами, и исчез в открытом окне.

Всё произошло так быстро, что я не успела ничего нормально обдумать, – в тот миг мне показалось, что я обязательно пожалею, что поступила так с другом.

Север повернулся ко мне.

Я уже встречалась с ведьмами, русалками и феями, которые имели по полмиллиона поклонников, но вне красивого образа в Карте Мага представляли собой инертный передвигающийся кусок плоти.

В Материи они умело пользовались безобидными, разрешёнными в Сорросе рунами, которые придавали им столь популярный ореол магического величия; эти существа даже владели первым магическим уровнем. Строчили длинные тексты о своём роде и истинном предназначении, но в жизни не могли выдавить из себя ни слова.

В «Потустороннем стиле» меня как-то отправили на интервью с русалкой, вздумавшей снимать кино в Сорросе – инициатива была воспринята среди чародеев с любопытством. Изучая профиль в Карте Мага, в это прекрасное существо можно было влюбиться без памяти: потрясающая фигура, умело обёрнутая то в шёлк, то в сетку, изящный профиль, достойный картин сорросовского портретиста Каллипса и язык, складный, острый, интеллектуальный. Добравшись до места встречи, я даже не сразу опознала в ней ту девушку из Карты Мага – пришлось несколько раз обойти русалку, чтобы убедиться в том, что я не обозналась.

В жизни идеальный образ из Карты Мага рассеялся быстрее любого заклинания. Долговязая фигура, острые плечи, на которые было противопоказано надевать тонкие чёрные свитера, широкое лицо землистого цвета со взглядом исподлобья, бросающаяся в глаза сутулость и, что удивило меня больше всего, незнание языка. Русалка говорила на ломаном русском, но у неё то и дело проскальзывали гортанные слова, присущие туктыму – языку водяных. Речь, которую я пыталась записать в своей Карте Мага, была несвязным потоком сознания.

Север оказался другим. В реальности всё выглядело, будто магическая харизма чародея имела осязаемую форму и обволакивала пространство вокруг.

Маг осмотрелся и кивнул на журнал на столе.

– Ты пишешь в «Потустороннем стиле»?

– Вообще-то нет, раньше писала.

– Хм.

Что ему нужно? Чем дольше чародей смотрел на меня, тем сильнее краснели мои щёки.

– А ты, видимо, и есть Север? Мы так и не познакомились тогда, на твоём... мероприятии.

– Да, извини, что я не представился. Ты Арина? – Я кивнула. – Приятно познакомиться.

Минуту мы разглядывали друг друга. Татуировки на руках и ногах будто снова заболели, пришли в движение.

– Хочешь чай?

Север проигнорировал вопрос.

– Ты веришь тому, что обо мне говорят?

– А что о тебе говорят?

– Всякое.

– Почему ты спрашиваешь?

Молчание в ответ.

– Скажи, почему ты здесь?

– Ну, по нескольким причинам...

Север улыбнулся и присел на злополучный диван, где ещё недавно обитал Олег.

– Ты же знаешь, что ты в опасности. Та чертовщина, что сидит в тебе, забирает твою силу. Тогда, на крыше, я впервые увидел нечто подобное. Я ещё не встречался с подселенцами.

– Подселенцами?

– Да, демонами, которые, словно паразиты, присасываются к душе и телу мага.

Меня передёрнуло от отвращения. В голову пришли образы лицехватов из фильма «Чужой».

– Неважно. Есть ещё одна интересная деталь. Точнее, теория.

– Умираю от любопытства.

– Убив его, ты поднимешь свой магический уровень. Какой сейчас у тебя?

Последние слова Севера я не услышала – снова провалилась куда-то в лабиринты сознания. В голове замелькали картинки, каким же образом можно избавиться от этой твари.

В сей миг внутри меня что-то шевельнулось: поясницу пронзила боль. Но одновременно с ней, как ни странно, я ощутила силу – и словно позвоночник стал центром, откуда она разливалась по всему телу.

На секунду закрыв глаза, я пыталась прийти в себя – рядом, прищурившись, смотрел на меня Север.

– Какой у меня уровень? Второй. А почему ты так уверен, что он всё ещё во мне?

– А это не так?

Взгляд снова упал на диван. Устав стоять и отчитываться перед этим странным типом, я плюхнулась в середину.

Щёки, кажется, перестали гореть ярким пламенем – усталость победила смущение.

– Не знаю. А если я его не убью?

– Он убьёт тебя.

– Но если, как ты утверждаешь, он до сих пор со мной, почему я нахожусь в добром здравии?

– Потому что прошло мало времени. Почему, кстати, на тебя напал тот колдун?

Меня охватила ярость.

– Ты видел, значит, и ничего не сделал!

– Я увидел вас только тогда, когда вы оба чуть не свалились с крыши. А потом твоя штука вылезла из тебя и сожрала его.

В своих мыслях я искренне пыталась снова воспроизвести ту сцену – в голову до сих пор лезли «Чужие» и мысли о том, что моё тело стало пристанищем ксеноморфа.

С другой стороны, в тот момент монстр спас мне жизнь...

Так стоило ли от него избавляться?

Словно прочитав мои мысли, Север спросил:

– У тебя есть догадки, как он мог прикрепиться к тебе?

– Есть одна. Я ходила раньше на тренировки, и там один парень натравил на меня демона – возможно, это он и есть.

– Как он выглядел?

Вспоминать ту битву не хотелось – особенно момент, когда на меня выпучился ряд мерзких глаз, принадлежавших моим врагам. Я кратко описала монстра Северу.

– Нет, не похоже. Тот демон не из разряда паразитов.

– Тогда больше вариантов нет.

– Точно?

Про интернат и пожар Северу говорить не хотелось. Преимущественно в этот момент я желала доползти до своей кровати, свернуться калачиком и проспать часов десять.

– Точно. Что делать-то теперь?

– Избавляться.

– А если не хочу?

– Это плохо.

Я снова вскочила с дивана. Слишком уж долго Север тянул со своими загадками.

– С чего я должна тебе верить? Я уже убедилась в том, что ты – отличный фокусник. Там, в Петербурге. Что тебе надо здесь?

Парень долго смотрел на свои ладони, а затем тихо заговорил.

– В том заброшенном заводе, когда ты увидела будущее... Я лицезрел такое же. Именно это меня удивило.

– Но это неправда!

– Почему?

Брови Севера взлетели наверх – чародей был искренне удивлён тому, что кто-то может не поверить в его колдовство.

– Потому что это невозможно! Совершать такое запрещено законом.

– Моя магия ни Завет, ни Кодекс не нарушала.

– Допустим. Но попробуй всё-таки объяснить, почему это может быть правдой.

– Объяснить я не могу. Могу лишь сказать, что, если мы видели одно и то же, значит, мы как-то связаны. Или будем связаны. – Север долго смотрел на меня, и я не могла прочитать этот взгляд. – Я скажу честно. Мне это интересно, потому что у меня лишь второй уровень. Третьего магического уровня сейчас в Сорросе не существует. Точнее, магов с третьим уровнем. Выродились, как птицы додо у дикарей.

У меня отпала челюсть.

– Но тогда как тебе удаётся совершать... такое?!

– Обычные тренировки. Знания. Я занимаюсь, изучаю языки, манускрипты до десяти часов в день. Я не хожу на представления, не читаю иных книг, у меня нет семьи и не будет.

Когда Север говорил, его лицо оставалось бесстрастным.

Что бы чародей ни говорил мне в эту минуту – было непонятно, стоило доверять ему или нет.

После случая с Олегом я поймала себя на том, что ставлю под сомнение каждое слово Севера.

Перехватив мой взгляд, чародей вдруг поднялся и, начертив руну в воздухе, сотворил портал. Тогда, в Санкт-Петербурге, я уже была свидетелем его могущественной магии, но сейчас, увидев всё снова, я застыла на месте от восторга. Север повернулся ко мне.

– Если передумаешь, просто начерти эту руну на тыльной стороне левой руки. – Он дал мне небольшой, сложенный вдвое листок с рисунком руны.

– И что произойдёт?

– Я узнаю, что ты передумала.

В голове вертелась одна мысль.

– Возможно, это произойдёт, если ты мне кое с чем поможешь.

Север заинтригованно улыбнулся. А перед своим перемещением притянул меня к себе и... поцеловал.

Глава 14

Ресторан «Дикая устрица» располагался в том же здании, что и «Синий отель» – обитель чародеев-командировочников. Заведение предлагало постояльцам завтраки и питание в номерах.

На совещаниях мне приходилось присутствовать вместе с владельцем «Дикой устрицы» – Давидом Зуфаровичем.

Это был первый гоблин в Сорросе, с которым пришлось так близко познакомиться и к тому же работать. Впечатление от этого осталось неоднозначное.

О том, что Давид – гоблин, мне поведал кто-то из персонала. Самой с первого взгляда мне не удалось опознать в нём представителя другого вида: я просто решила, что передо мной ну очень уж уродливый чародей.

У Давида была отвратительная бесцветная щетинка на подбородке, который было очень трудно найти на его округлом, блестевшем от жира лице. Эта щетинка первой бросилась в глаза, когда гоблин похотливо оглядел меня с ног до головы и приветственно протянул миниатюрную ладонь. Живот, обтянутый тёмным свитером, свисал вниз, к коротким косолапым ногам. У гоблина были маленькие бегающие поросячьи глазки и такие же маленькие руки. Разговор он любил сводить к какой-нибудь нелепой шутке и обязательно заливался визгливым блеющим смехом. С виду он был просто отвратительным типом – в отличие от его жены Миланы, которая была на три головы выше мужа и очень смахивала на русалку. И, как удалось узнать впоследствии, ею же и являлась.

Милана ненавидела этот смех. Она всегда закатывала один глаз, когда подобный звук эхом раздавался по всему ресторану, а я удивлялась, как это ей удаётся. Тяжело было назвать Давида Зуфаровича откровенным дикарём, но от своей нерасторопности он страдал регулярно – особенно это затрагивало дела «Дикой устрицы». Позднее обнаружилось, что ресторатор был по уши в долгах и судебных процессах – долгое время гоблин не платил налогов. Семьянином он был тоже сомнительным – помимо странного поведения мужа Милана терпела измены и побои. Однажды она полторы недели не появлялась в «Дикой устрице», потому что неудачно залечила синяк под глазом. Я долго думала, почему они вместе. Всё сложилось в более-менее понятную картину во время одной из посиделок с Альфиной.

– Сколько времени они вместе? – спросила Альфина, когда разложила на моём кухонном столе свою скатёрку и на ней появилось жаркое и ароматный творожник с малиной в желе.

– Не знаю. Помню лишь, что у них пятеро детей. И она ими особо не занимается.

– Если, как ты говоришь, она русалка, то всё понятно. Они вообще не любят проводить время на земле, они ж не так давно выползли из своих озёр. Судьба вынудила. Я работала как-то уборщицей в спа – вот там я их много видела. Целыми штабелями они околачиваются в бассейнах, саунах, на побережьях... Везде, где есть вода. Или хотя бы влажный воздух. Скучают смертельно – по своим временам, по родне.

– Милана как-то сказала мне, что хочет развестись с Давидом. У них всё становится только хуже, а ещё он угрожает отобрать детей.

Альфина протяжно вздохнула:

– Ой, чего тебе так интересна их жизнь? Деньги тебе платят – и хорошо.

Однокурсница из Института чародейства и магических отношений как-то потом при встрече рассказала мне историю их знакомства. В конце войны, в 1994 году, Милана оканчивала университет. В группу, где училось двадцать два чародея и двадцать чародеек, вернулось всего четыре парня. Милана была очень красивой, но замкнутой, невесёлой и необщительной девушкой. За всю жизнь у неё был только один поклонник – гоблин-одноклассник, который был влюблён в неё с четвёртого класса, Давид. Когда после окончания института он пришёл к ней свататься, родители Миланы не сопротивлялись. У них просто не было особого выбора: они не так давно выбрались на сушу и только-только стали жить в Сорросе как полноправные признанные граждане. Милана была первой рождённой на суше в роду, и большого приданого у неё не имелось.

Помимо Давида и Миланы, в «Дикой устрице» существовал какой-то таинственный бренд-шеф Йозеф, с которым мне предстояло познакомиться, и итальянский шеф Лука Кваттроки.

В среду утром на город опустилась морось. Мне было ужасно одиноко завтракать, без Олега, – каждое утро я по привычке делала слишком много тостов и грела для кофе слишком много молока.

Несмотря на разгар лета, температура опустилась до нуля. Я шла по главной улице и наблюдала, как туман рассеивался и снова сгущался. Одинокие капли повисли на ветках деревьев. Добравшись до «Дикой устрицы», я скинула красное пальто, похожее на уютный и тёплый ворсистый халат, и сдала его приветливой тучной гардеробщице. К столику, за которым должно было пройти совещание, подплывали три женщины. Я достала ежедневник в синей бархатной обложке и уселась напротив них, выбрав крайний левый стул.

Посередине устроилась Милана, а справа от неё – Ася, завхоз «Дикой устрицы». Каждый день её волосы были собраны в идеальный рыжий пучок, а стройное тело в обтягивающем платье-сарафане украшали небольшие брошки в виде кусочков еды. Перед каждым присутствующим лежала стопка бумаг и блокнотов.

– Итак, начнём.

Женщина напротив меня раздала всем листочки, испещрённые гневными словами и ругательствами. Живые буковки разбегались и снова сбегались друг к дружке. Все молча пробежались по ним глазами. Чёрные брови Миланы сдвинулись, бледный аристократичный лоб прорезала тонкая складочка.

И Ася, и Милана считали все действия «Синего отеля» заговором – чтобы привести на место «Дикой устрицы» другого арендатора. Владельцу, мол, не нравилось меню и формат бара в ресторане, и он считал это причиной отсутствия постояльцев в отеле. Я тихо наблюдала за тремя девицами, которые нервно постукивали ногтями по лакированной поверхности стола.

– Их шеф придёт сегодня? – спросила я одними губами у Миланы, немного повернув к ней голову. И в эту же минуту он возник из ниоткуда – просто отодвинул стул и сел за стол, сверкнув улыбкой.

– Ладно, мне некогда вникать в суть, дорогие, скажу лишь пару слов, – мужчина оглядел присутствующих, бросив особо недовольный взгляд в сторону одной из своих сотрудниц. – Мне нужно, чтобы мы наконец пришли к согласию. Хватит уже трясти бумажками – каждое совещание одно и то же! Мне нужно, чтобы мы решили все проблемы и собирались только по радостным знаменательным поводам, – он задержал взгляд на мне.

Когда наши глаза встретились, я похолодела от ужаса.

Мужчина, одетый в чёрный костюм-тройку и тёмный плащ, продолжил что-то говорить, словно не замечая меня. Он производил схожее пугающее впечатление на своих личных ведьм – когда он заговорил, те проглотили язык и вперили взгляд в стол. Чародей кивнул Милане и Асе, а затем куда-то стремительно удалился.

Это был один из участников собрания в портале – самый молодой, с орлиным носом и светлыми волосами. Сегодня мне выпала возможность разглядеть его получше, хотя от напряжения я почти не дышала. Казалось, кожа чародея была чуть бледнее, чем тогда. В остальном он был так же хорош – какое бы выражение ни застывало на лице с высокими скулами и тонкими чертами, оно оставалось обезоруживающе красивым.

Однако его реакция оказалась обычной, словно он меня не знал вообще, хотя, возможно, просто хорошо притворялся.

Успокоило ли это меня? Нет.

Было ли всё случайным совпадением?

Возможно, в охоте на меня уже замешана Марго, которая посоветовала мне работать в этом ресторане? Вдруг её заколдовали, как тогда – Зденковича?

Они везде. От них нигде не скрыться.

Безумная троица оторвала взгляд от стола, и одна ведьма снова раздала нам какие-то бумажки. Это были скрины из гест-системы Карты Мага – что-то типа трип-эдвайзера для чародеев. Я вгляделась в кружочки и звёздочки на бумажках. Управляющая отелем, которую звали Эльзой, разразилась тирадой о том, что «Дикая устрица» не дотягивает в рейтинге на две десятые балла. Кто знает, возможно, это было правдой.

Но меня уже ничто не трогало. Остаток совещания я витала в своих мыслях – реальность снова хорошо дала мне под дых. Лишь Милана с Асей обеспокоенно переглядывались.

В четверг Давид представил меня Йозефу – бренд-шефу «Дикой устрицы».

Гоблин с важным видом подозвал меня, посадил напротив, налил себе в крошечную рюмочку карамбачеллу и стал травить байки про свои путешествия по нечарским странам. Размахивая маленькими ладошками, мужчина рассказывал мне, как они с бывшим поваром «Дикой устрицы» ели свежих осьминогов на берегу Римини. Или как старая бабуля по имени Франческа подарила ему тяжеленную бутылку жасминового масла, и он до сих пор хранит её в старом высоком серванте, куда не может забраться уже двенадцать лет.

– Однажды в Нидерландах за Миланой поползли крабы – двигались за ней маршем прямиком до гостиницы, где мы остановились. Она вопила от страха, как маленькая свинка! Так, пошли-ка в другой зал. – Вдруг гоблин вскочил и стремительно двинулся в соседнее помещение.

Один из официантов заинтересованно посмотрел на меня: сегодня я надела обтягивающее платье цвета спелой вишни – что было не свойственно мне, и затянула его ремешком, подчёркивающим талию. А вот каблуки я решила больше не надевать: когда я шла за Давидом, максимально сбавив шаг, то всё равно натыкалась на его большую голову, еле достающую мне до бёдер. В этот момент жутко хотелось съёжиться, желательно поближе куда-нибудь к полу: впервые за всю жизнь я так стеснялась своего роста! Даже на свадьбе гномов я не чувствовала такого дискомфорта. Понятно, почему Милана постоянно ходила в балетках.

Йозеф выглядел как обычный мужчина пятидесяти лет – темноволосый, с седеющей клочковатой жиденькой бородкой на смуглом лице и чёрными блестящими глазами. Он говорил с иностранным акцентом непонятного происхождения. В первые две минуты знакомства он разразился подробным рассказом о себе: о том, как рос на юге Италии, потом жил с отцом во Франции, успел поработать в Австрии, Польше, и о том, какая у него замечательная мама-итальянка. Через месяц кадровичка «Дикой устрицы» за крепким глинтвейном шепнула мне, что он никакой не итальянец, а серб и родился не в Италии, а в какой-то крошечной деревушке близ Любляны. Я поискала Йозефа в Карте Мага: в его биографии на сайте бренд-шефов Сорроса значилось, что почти всю жизнь чародей трудился в шашлычной Караганды.

Всё это совершенно сбило меня с толку.

Йозеф сканировал глазами-агатами и подсаживался всё ближе – возможно, полагая, что я могу испытывать интерес к его персоне. Мужчина явно не старался держать себя в форме: сквозь чёрную шёлковую рубашку выпирал круглый живот, на всклокоченной редкой шевелюре виднелась тщательно замаскированная лысина. Когда чародей подсел совсем близко, разговор превратился в пытку – до меня донёсся жуткий смрад из его рта. Весь остаток совещания с Давидом Зуфаровичем и Йозефом я пыталась сдержать завтрак в своём желудке.

Несколько дней спустя я старалась влиться в рабочую колею «Дикой устрицы».

– Арина, а где ваш мюж? – Бренд-шеф склонился надо мной, а я даже не успела задержать дыхание.

– Кто?

– Мюж.

– Муж, имеете в виду?

– Да, да, паритнёр.

– Эм-м... Ну, у меня нет мужа.

– Как у такой красивой женщин нет мюжа!

Затем он взял стул с соседнего столика, где цедил ежевичное вино – я про себя чертыхнулась, – и поставил его рядом со мной.

– У меня для вас есть прекрасное предложение.

– Какое же?

– Вы – красивый женщина. Я – блестящий повар. Вместе мы есть чюдесная пара!

Чародей потянул ко мне руку, но я резко отпрянула, заметив на его шее большой кулон. Стоило чуть приглядеться к нему, и становилось понятно, что он представляет собой кольцо, болтающееся на чёрном кожаном шнурке – дурацкий, вездесущий опал. Я пыталась ещё несколько минут разглядеть это украшение, уже наводящее на меня ужас, но Йозеф почуял неладное, встал из-за стола и скрылся в неизвестном направлении.

Когда я скрипнула дверью, секретарь Саша обернулась и посмотрела на меня. Юная чародейка сидела за столом, открыв Карту Мага, и постоянно перебирала кучу бумаг. Над одной из них зависла сургучная печать с тонкой позолоченной рукояткой: она болталась в воздухе, а Саша поглаживала её указательным пальцем.

– Привет.

Чародейка кивнула мне и вернулась к своей Карте. В комнате витал странный запашок, из маленького граммофончика доносилась музыка – пластинку заело, и песня повторялась по кругу до бесконечности. Девушку это не напрягало. Принюхавшись, я поняла, что из гигантского холодильника несло гнилыми фруктами и отбеливателем.

– Хочешь, садись тут! Человек, который работал до тебя, сидел здесь, со мной.

Я покачала головой. Хотя в этой комнатке есть крошечный плюс – можно было спрятаться от Йозефа. Сюда он даже не заглядывал.

Следующим днём я обнаружила, что где-то серьёзно поцарапала свою защитную татуировку. Вдруг это снова дурной знак?

Если тату не заживёт как надо, придётся записаться к мастеру на коррекцию.

Ни Олег, ни Север, ни Регина так и не объявлялись. Погружаясь в новую работу, я пыталась отбросить все мысли о монстре, старых и новых друзьях, а также о Севере, который перед перемещением поцеловал меня.

Да, вот так взял, притянул к себе, а затем исчез, как джинн из сказки.

В пятницу я со смешанными чувствами – вины и облегчения – мечтала о том, что наконец-то проведу выходные в одиночестве.

* * *

В последнее время я часто сравнивала взросление со сносом дома. Твоего собственного дома. Мне тяжело судить, конечно, – большую часть жизни я провела в интернате, но тем не менее.

Огромный кусок жизни ты прожил в нём, воспринимая это место как нечто должное, принимая и в чём-то отвергая: с этими уродливыми узорами на линолеуме, сквозящими ставнями, крохотными пятнами от акварели на бежевых обоях. Вспоминается домашнее задание по ИЗО в третьем классе, монументальные батареи, где зимой сохли носки после снежной битвы, скрип соседских дверей и тихий шорох камней, которые бегали внутри стен, словно предвещая большую беду. Всё являлось частью большого пазла.

Даже если завязать глаза, ты найдёшь его – по дворовым сквознякам, скрипу и шелесту тополя напротив и огромной грозной тени, которую он бросает на новостройку по соседству.

Этому дому тысяча лет, он не может разрушиться в один момент.

Но тем не менее это происходит.

В небе возникает драглайн с шар-бабой для сноса и разрушает здание под ноль.

Вместе с Майли Сайрус в нём сидит Смерть и хихикает в ладошку.

Кажется, это и есть взросление – наблюдать за полётом щепок от здания, которое уже не спасти. А внутри разливается, цветёт пустота – на месте твоего бывшего дома.

Какое-то время ты созерцаешь её, а потом начинаешь строить всё заново. Отбираешь материалы и кладёшь камень за камнем, выстраивая новый мир внутри себя. Это тяжело и не терпит дилетантства: несколько хрупких кирпичей – и всё может снова развалиться.

Я отвела взгляд от картины, которая украшала центральную стену ресторана. На ней была изображена долговязая фигура, похожая на Смерть с косой. Возможно, именно она наводила меня на депрессивные размышления.

Продажи блюд в «Дикой устрице» падали. Я не знала, как при такой статистике ресторан ещё держится на плаву. Гости приходили на мероприятия – танцы, концерты, однажды мне удалось затащить сюда оркестр волынщиков – но, давясь глубоководными устрицами, которые оживали и начинали истошно пищать в их глотках, с ужасом убегали из ресторана и никогда не возвращались.

– Саша, надо что-то делать с устрицами.

Голова раскалывалась, но я продолжала упрямо сводить цифры в большом блокноте на пружине по заданию Йозефа. За выходные выспаться не удалось – меня мучила бессонница, а в тех кусочках сна, что я пыталась отвоевать у сознания, мелькали иностранцы, чёрные коты и лицехваты.

Саша сегодня опоздала, поэтому мне удалось немного поработать в тишине – без заедающей песни на пластинке, которую упорно ставила завхоз «Дикой устрицы». Бросив сумку с пальто на пол, она нахмурилась.

– Нет, это не наша работа. Это проблема великого Луки Кваттроки и Йозефа – пусть разбираются сами.

Потягивая из стеклянной чашки вишнёвый кофе, который мне принёс в администраторскую один из официантов, я прочёсывала в своей Карте Мага профили ресторанов рядом. Недавно у «Дикой устрицы» появилось сразу два конкурента: местный известный бизнесмен, орк Константин Зильберман, распахнул двери одновременно обоих заведений поблизости. На Мистик-маркете я как-то видела этого орка – он представлял на площадке одну из своих кофеен. Подойдя ближе, я всё рассматривала и рассматривала необычное существо – как недавно Милану с Давидом Зуфаровичем. Казалось, Соррос и его обитателей можно узнавать бесконечно – одной жизни не хватит! С идентичными манерами Зильберман был не лучше последнего гоблина, отличал его от владельца «Дикой устрицы» лишь более высокий рост.

В Карте Мага профили заведений Зильбермана сверкали калейдоскопами предложений на изящных баннерах – магия показалась мне красивой.

– Ты знаешь его? – я показала профиль в Карте Саше.

– Конечно. Он странный и слишком громкий, но у него неплохое меню, и ребята хорошие.

– Почему ты так уверена?

Саша подошла к граммофончику и поставила свою любимую пластинку. Я чуть не подавилась кофе.

– Работала там года четыре назад. Кстати, у нас его парень на полставки трудится. Миша, который стоит на баре.

– А разве так можно?

– А кто ещё согласится работать за такую плату? Хорошо платят здесь только Йозефу. Кстати, ты идёшь на Мистик-маркет?

Вчера об очередной вечеринке Эллайи и Даны мне рассказала Ася – управляющая «Дикой устрицы». Чародейка пригласила меня составить ей компанию – она недавно приехала в город и плохо ориентировалась в местности.

– Иду.

– Замечательно. Там ведь будет вся округа! Возможно, наши фото потом опубликуют в «Потустороннем стиле». Ты читаешь его?

Я всё-таки поперхнулась кофе.

* * *

– Это тебе не какой-то плебейский горох, а нут!

– Хорошо-хорошо, не буду с тобой спорить!

Мы с управляющей Асей прогуливались по крыше «Священной горы» – чародейского торгового центра, где проходил очередной Мистик-маркет. Организаторы наколдовали огромный летний сверкающий купол: пиджак, который я сегодня решила надеть, стал насквозь мокрым от искусственного палящего зноя. По краям крыши были возведены пальмы, под ними разместились яркие скамейки. В кофейне мы взяли два больших стакана с лимонадом из ананаса и петрушки и сейчас направлялись к жёлтому фургону, где два парня в накрахмаленных фартуках продавали фалафель.

Ася во всех красках описывала мне прелести этого блюда из нута, а я угрюмо тащилась следом. Если бы здесь была Регина или Олег...

Я отбросила эти мысли.

Это невозможно. Олег – предатель.

Где Регина, пока остаётся загадкой.

В позвонках кольнуло, словно мой маленький монстр хотел напомнить мне: «Я ведь уже всё тебе сказал».

– Ладно, поверю на слово. Слушай... ты не видела мой телефон? Я его куда-то дела.

– Нет. А что это такое? – с улыбкой спросила Ася.

Я опять забыла окутать телефон магическим локатором – так он всегда находился с помощью моей Карты Мага. Наверное, забыла на работе, в администраторской.

– Ничего... Ась, я забыла кое-что на работе. Мне нужно срочно уйти, но я вернусь.

– Без проблем! Я пока поем. – Девушка махнула мне рукой и направилась в одну из гастрономических палаток Зильбермана, где орк уже плотоядно высматривал юных гостей маркета женского пола. Мне стало не по себе – уходя из-под купола, я всё вглядывалась в толпу в разноцветных одеждах, но Ася уже исчезла из моего поля зрения.

Чтобы не попасться на глаза Давиду Зуфаровичу и Йозефу в зале, я пошла в ресторан через служебный вход. В администраторскую можно было пройти, лишь преодолев лабиринт из серых коридоров на первом этаже «Синего отеля». Минуя складские помещения, я услышала приглушённые голоса – мужской и женский.

Милана доверила мне запасной ключ от склада: помимо основной работы, приходилось следить за раскладкой брошюр с меню в зале и брать с полки в хранилище новые, если текущие уносили посетители. На складе горел свет – его тонкая аккуратная полоска виднелась в конце коридора.

Дверь распахнулась, и оттуда вышел мужчина с орлиным носом, управляющий «Синего отеля».

Его идеальный, узнаваемый профиль сразу бросился мне в глаза. Не доходя до двери, я шмыгнула в тёмный коридор слева и спряталась за выступающим углом, послужившим мне отличным укрытием.

Из комнаты вслед за мужчиной вышло три человека: Милана, Йозеф и Миша. Они прошли мимо стройным рядом, с опустевшими, стеклянными глазами, смотря только перед собой.

Последней шла Милана. Блондин подождал, пока все пройдут мимо него, затем рукой остановил женщину и с улыбкой схватил её за шею.

– Ты же поняла? Ты должна сделать всё, чтобы Давид оставался дома. Поняла, крошка?

– Да, – послышался тихий ровный вздох.

Остальные тоже застыли на своих местах. Вторым был Йозеф – под чарами его лицо приобрело ещё более тупое выражение, чем обычно.

– Йозеф. Ты запомнил, что ты должен сделать?

– Да.

– Повтори.

– Подманить демон, дать своё тело для перенос, а девчонка убьить.

– А если не получится?

– Йозеф сделать всё, чтобы всё получиться.

Слышно было, что чародей повернулся к Мише.

– Ты начал готовить зелье?

– Да.

– Когда будет готово?

– Завтра.

Когда я убедилась, что все ушли достаточно далеко, то вышла из коридора.

Лоб покрылся испариной, руки дрожали.

Может, мне вообще не суждено быть ведьмой? Интересно, существует ли в Сорросе возможность снова стать человеком и зажить своей самой скучной жизнью, какую только можно придумать?

Словно в опровержение этим размышлениям спину пронзила боль – пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

Это снова Он?

«Оставь эти мысли. Он исчез тогда, на крыше, навсегда».

Чувства смешались.

«А если нет, я была бы этому рада?»

Всё ещё пытаясь унять дрожь в руках, первым делом я направилась в администраторскую – просто успокоиться и обдумать план дальнейших действий. Телефон лежал на столе. Я заметила, что Саша несколько раз покосилась на него. Я схватила устройство и торопливо запихнула его в карман.

На Мистик-маркет возвращаться уже не хотелось – да и вряд ли Ася будет меня искать.

Тот блондинчик из портала приказал Йозефу убить девчонку и забрать демона.

Не нужно быть гением, чтобы найти в «Дикой устрице» их обоих.

Глава 15

Мне угрожала опасность. Впервые я задумалась, есть ли в Сорросе полиция и к кому вообще обращаться в чрезвычайных ситуациях.

Допустим, такая служба существует. Но что я им скажу? Что случайно подслушала разговор в портале и с тех пор меня преследуют?

Рассказать им про Санкт-Петербург? Мда.

В комнатке продолжала выть глохнущая пластинка, Саша как ни в чём не бывало напевала ту же песню себе под нос и что-то набрасывала в блокноте.

Прихватив все свои вещи в одну руку, я решила переместиться в зал ресторана. Если меня хочет прикончить шайка злобных чародеев, готовых нарушить любой закон, кто им может помешать?

Может, надо пойти к Йозефу, и дело с концом?

На кухне было не так много людей, как днём: один из су-шефов, Антон, вертелся у трёх дымящихся котлов. Я поздоровалась с ним и двинулась дальше, почти столкнувшись в дверях с Мишей. Парень не обратил на меня внимания.

– Антон, привет! Тебя зовёт Йозеф.

Су-шеф отряхнул руки, снял фартук и пошёл в зал. Я сделала вид, что пошла следом за чародеем, однако снова на пару секунд зависла за углом. Внимание привлекло странное поведение Миши.

Бармен медленно вытащил из белого накрахмаленного поварского фартука какой-то порошок и бросил по щепотке в каждый из котлов. Бесцветная булькающая жижа загустела и обрела аппетитный оранжевый оттенок, затем снова стала бесцветной. Он сделал это так быстро, что ни один работник цеха ничего не заметил.

* * *

В тот день я пришла домой и сразу провалилась в забытье. Обычно к вечеру в доме становилось шумно и заснуть с первой попытки было сложно: старая бескрылая эльфийка Ада выходила кормить живность, икали и стучали в окно соседа снизу упыри, Альфина за стеной гремела посудой, готовя тесто для выпечки.

Мне пришла в голову мысль собрать сумку и сбежать куда-нибудь в Азию – затеряться среди маленьких густонаселённых неоновых городков. Колдовать по минимуму либо не колдовать вовсе, чтобы не навлечь беды.

С другой стороны, у тех ребят практически захваченная сеть из порталов, а ещё они скоро проникнут и в саму Материю. Сбежать – значит просто оттянуть неизбежное.

Проснувшись ни свет ни заря, я сразу отправилась в «Дикую устрицу», собираясь там же позавтракать. В семь тридцать холл заполонили командировочники из «Синего отеля». Возможно, было глупо считать, что мне удастся затеряться среди сонной толпы. Какая-то тётка во всём чёрном – платье-футляре, накидке, остроносых туфлях – тыкала длинным бледным пальцем в пожухшие кусочки сыра, выставленные на заполненном едой шведском столе. Откуда-то налетели мухи на нарезанный бекон и кружочки томатов черри. Меня стало тошнить, и я купила закрытую бутылку минеральной воды в баре.

Через два часа в зале появилась Милана. Как всегда, у неё было серьёзное и печальное лицо.

– Милана, нам надо поговорить.

– Конечно. Что случилось?

Я сосредоточенно рассматривала русалку, пытаясь понять, находится ли она в данный момент под чарами.

– Вы не видели Йозефа? Что-то его нигде нет. Мне нужно посоветоваться с ним насчёт виолончелистов, которые придут сегодня...

– И что? Нет, не видела. Ты сама решить это не можешь?

– Могу...

– Тогда не беспокой других, более важных сотрудников. Я за что плачу тебе?

Я опешила, не ожидая такого агрессивного выпада.

В глазах Миланы искрилась тонкая серебристая дымка, которую едва можно было уловить при разговоре.

– Мне надо ехать к мужу. Ему в последнее время нездоровится. Есть ещё вопросы?

Весь день от Йозефа не было ни слуху ни духу, словно бренд-шеф провалился в адское пекло. Вечером в ресторан пришла группа музыкантов – у каждого в руках был большой чёрный футляр.

Сдав верхнюю одежду, артисты расселись на инструментальном пятачке и тут же стали играть. Десять виолончелистов были одеты в плащи из блестящего чёрного шёлка, украшенные полумесяцами. Звуки их инструментов сливались в единую, довольно грустную мелодию, которую я, казалось, где-то уже слышала.

* * *

Облака на фоне голубого неба, уже с сапфировым оттенком, расползлись по небосклону живописными тёмно-серыми клочками, нахально забираясь на кремово-оранжевые полоски света у горизонта. Скоро закат, а, значит, и наш антрацитовый час.

В прошлой – нечарской – жизни у меня вообще не было привычки любоваться небом. Сейчас я всё чаще разглядывала облака и удивительные всполохи, пронзающие небо на закате.

Антрацитовый час был лучшим временем суток.

Вот и сейчас, открывая входную дверь, я не заметила примостившееся возле неё существо: когда она хлопнула, раздался протяжный визг. Метнувшись обратно, я увидела, что дверь зажала хвост чёрному коту, который верещал и содрогался от боли.

Конечно, это был Олег. Я разревелась и взяла его на руки.

В образе кота анимаг заметно исхудал. Когда я посадила его на диван, он несколько минут сидел на подушках, нерешительно таращась на меня огромными жёлтыми глазами.

– Нет, Олег, я не прощаю тебя. Но так как мне угрожает опасность, я хочу, чтобы в этот раз ты мне рассказал всё подробно.

Оставив Олега на диване, я отправилась на кухню – заварить чай. По звукам я определила, что анимаг обратился снова в человека и теперь натягивает одежду. Мне так и не хватило духу её выбросить.

– Ты меня простишь?

Я вздохнула. Когда-нибудь я прощу его.

А может быть, и нет, и сегодня мы навсегда попрощаемся друг с другом. Олег подошёл и обнял меня. Я снова разрыдалась.

Несколько часов мы сидели за столом и разговаривали.

– Та пчела... Это был ты?

Олег молча кивнул.

– Она была ужасной!

– Знаю. Но она бы не смогла причинить тебе вред.

– Но она жалила меня и пыталась убить!

– Вспомни, как ты убила её.

– Битой.

– Вот именно. Монстры от этого не исчезают: это было что-то вроде ожившего пугала.

– Ты сам её создал?

– Да, но она должна была быть меньше. И вообще, я так испугался за тебя и в первый раз усомнился в том, что сделал...

– А в Петербурге, на крыше?

– Нет, это уже не я. После того, как меня выпустили, мне написали только одно письмо: его доставила старая ворона, пока ты работала. Там было написано: «Сделай всё завтра, иначе тебя снова ждёт клетка». Тогда я создал пчелу. Но потом мне больше никто не писал – я даже как-то подумал, что они забыли про меня... до вчерашнего дня.

Я подняла брови.

– До сегодняшнего дня я просто шатался по городу, а накануне та же птица снова нашла меня, свалившись на голову.

– Не тяни, а! Что тебе написали?

– Что через несколько дней сделают всё сами. И что я должен к ним присоединиться. Иначе... мне придётся выпить силоворное зелье.

– Какое зелье?

– Силоворное. Ты не знаешь, что это?

– Не припомню. Наверное, проходили его, но это всё давно было...

– Такие зелья делать нельзя, но, конечно, их производили всегда и, скорее всего, продолжают создавать. Эти зелья – их несколько разновидностей – убивают силу в чародее, делая его нечаром, человеком. Зачастую – так как после отвара чародей ничего не помнит – он становится ведомым, зависимым от того, кто дал ему это зелье...

– Ясно.

– Ненавижу это слово!

– Другого у меня нет. Что будешь делать? Пойдёшь к ним? Они сказали, куда надо прийти?

– Сказали подойти к ближайшему порталу и дотронуться до этого знака. – Олег вытащил скомканную бумажку из кармана и протянул мне. Я скривилась.

– Что-то когда ты был в пушистой шкуре, я у тебя этой записки не видела. Где ты её хранил?

– Не спрашивай. Если тебе неинтересно, заберу обратно, – парень собрался убрать злополучный кусок бумаги, но я выхватила его.

На листке чёрными чернилами была выведена руна – тонкая, простая, красивая, знакомая. Дроивам.

– Так ты решил, что будешь делать?

– Решил. Я никуда не пойду. Кроме тебя у меня вообще никого не осталось.

Несколько минут мы молчали. Тишину нарушил Олег.

– Ты помнишь своих родителей?

Я задумалась.

– Знаешь, нет. Совсем. Никто не знает, что с ними случилось, и сведений ни в Карте Мага, ни в документах квартиры тётушки я не нашла. И... это, конечно, странно... Но мне и не хочется помнить. Будто бы у меня просто стёрли память и все эмоции.

Олег покачал головой.

– Может быть, так и есть?

– А если так и есть, ответ один: вряд ли я им была нужна, раз они так сделали. А значит, и они не нужны мне.

Анимаг молча слушал меня.

– Я в одиночку пережила самые трудные периоды. И дальше, думаю, справлюсь.

Парень с шумом допил чай из кружки.

– Как дела с работой?

На моём лице расползлась безумная улыбка.

– Лучше некуда.

– Чувствую подвох.

– Правильно. Тебе же сказали, что сделают всё в ближайшее время – именно там всё, скорее всего, и случится.

– Ты уверена?

– Да.

– Я хочу помочь тебе.

От долгого сидения на жёстком стуле мышцы затекли – пришлось встать, чтобы тело не свело судорогой. Вдоль спины пробежали мурашки – боли не было, но я знала, что скоро она вернётся.

– Как? Ты же понимаешь, с кем мы имеем дело?

Ответом было молчание – как-то его стало слишком много в последнее время, отчего было не по себе.

– Вы ещё общались с Севером... после того дня?

– Нет, – буркнул Олег и скрестил руки на груди. – А ты?

Мне было интересно, выполнит ли петербуржец своё обещание.

– Да... Олег, почему ты спросил меня про родителей?

Мы снова замолчали – на этот раз довольно надолго. Вновь разлив нам чай, я вернулась на стул и подвинула его ещё ближе к анимагу.

Он показал на свои татуировки. Я ничего не поняла.

– Отец работал, а может, работает до сих пор в... Чародейском Совете.

Мои брови взлетели вверх. Этого он точно не упоминал.

– У нас всегда были странные отношения. У меня был старший брат, который трагически погиб, его отец любил по-настоящему. А меня... он меня стыдился. Стыдился моих плохих оценок в школе, стыдился моих поступков. Последней каплей стало то, что я начал экспериментировать с одеждой... Возможно, потому что стал слишком часто превращаться. Я не мог понять, кто я. И с каждым днём я становился всё несчастнее. Возможно, так на меня повлияла моя способность к превращению или смерть брата, я до сих пор не могу понять...

Я протянула руку и взяла его холодную ладонь в свою. По острым скулам парня бежали слёзы и капали на стол.

– И он... однажды он превратил меня сам, и это была другая магия. Сказал, что теперь я буду жить в теле кота, раз не могу найти себя. Он сам читал заклинание и вливал зелье мне в рот, пока его коллеги держали меня за локти. Тогда я был ещё подростком, я только достиг совершеннолетия. Я просил у него прощения, кричал, что буду таким, каким он хочет видеть меня.

Олег покопался в кармане, а затем протянул мне старенький телефон, врученный ему в первый день нашего знакомства. Экран успел покрыться трещинками – наверняка причиной служили внезапные превращения.

– Прости, он немного потрепался.

– Ничего.

– Там много изображений девушки с рыжими волосами и тебя. Кто она?

Я ошарашенно воззрилась на Олега.

– В смысле кто? Это Регина, вы знакомы.

– Ах, да. Но ведь я не видел её, лишь слышал голос. И даже не всё, а только обрывки фраз...

– Но она была у меня в гостях! Вы пили вино!

– Пил только я. Она пить не могла – она же Душа. Видеть её можешь только ты.

Мир качнулся перед глазами – казалось, сейчас я упаду со стула.

– Я не знала, как это всё работает. Нам рассказывали, но... Я не думала, что это призрак! Она была слишком реальной.

От сочувственного взгляда Олега хотелось сбежать, спрятаться в углу.

Видимо, то, что показал демон, было правдой.

Но несколько процентов моего сознания отчаянно сопротивлялись правде – казалось, я всё-таки не поверю в это, пока снова не увижу всё своими глазами.

Мы с Олегом говорили до полуночи, пока он не вспомнил, что завтра утром ему нужно на работу – не так давно он устроился официантом в ту самую ревеневую. Анимаг снял комнату где-то поблизости, но сегодня я разрешила переночевать ему на диване в гостиной – как в старые времена. Пока парень искал подушку с одеялом в шкафу, я бродила по Карте Мага.

* * *

– Я больше не могу.

– Можешь! Ещё как можешь!

Я стояла на кафельном полу. Потемневшие от туши слёзы затуманивали взгляд и стекали по щекам прямо на белую рубашку.

– Не останавливайся! Иди дальше!

Я снова попыталась войти в Материю. Было слышно, как ветер раздувает занавески, как где-то скрипят половицы, раздаётся чей-то звонкий смех. Но звук метронома перебивал всё. Он напоминал о дыхании – точнее, о необходимости дышать ровно и спокойно.

Ужасно хотелось сбежать отсюда. Я закрыла глаза и прошептала нужное заклинание, когда звуки прибора стали созвучны с биением моего сердца.

Передо мной тут же возникло лицо преподавателя природоведения из интерната, по телу прошла мелкая дрожь. Захотелось сжаться в комок, в небольшую тряпочку, чтобы поместиться в одной из секций обветшалого комода в дальнем конце комнаты...

– Иди мимо него!

– Не могу, не могу его обойти...

Морщинистая рука с линейкой потянулась ко мне: кончик уродливого деревянного предмета был истёрт и обломан.

Я заслужила это наказание. Руки и ноги онемели так, что ими было невозможно сделать даже крошечное движение.

– Чувствуешь холод?

– Да.

– Прочувствуй его до конца, до самых кончиков пальцев, а затем иди дальше.

Я глубоко вздохнула и прошла мимо старика. Он взмахнул линейкой: деревяшка выскользнула из его руки и осталась болтаться в воздухе.

«Кажется, в любую минуту я могу умереть».

– Прекрасно, прекрасно!

– Не мешайте!

Резкие слова сами сорвались с языка, и я тут же прикусила его. Ну действительно, зачем она всё комментирует? Я так никогда не достигну самостоятельности в практике!

Звуки из внешнего мира становились всё спокойнее, пока в моём видении не осталось ничего, кроме звенящей тишины.

Высохшие дорожки от слёз неприятно стягивали кожу на лице.

– Я вижу комнату.

Го́лоса ментора слышно не было, как и любых других звуков.

Впереди маячил длинный затхлый коридор полуразрушенного здания, мне незнакомого.

Хотя нет, знакомого – это был мой интернат.

Меня снова пробила дрожь, но я, пусть медленно, всё же смогла взять себя в руки.

«Я должна идти дальше».

Закрыв глаза, я делала небольшие шажочки вперёд. Выше и выше.

Откуда-то послышался тихий треск.

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в уютной комнате с камином. Яркое зарево двух горящих поленьев освещало все помещение и часть коридора. Пол украшал вязаный коврик, рядом удалось разглядеть чёрный рояль и небольшой круглый стульчик. На инструменте лежала массивная книга.

Снова какие-то загадки... Я взяла её в руки и вчиталась в название: пособие Николая Первушина «Природные ресурсы Сорроса и их рациональное использование».

Лариса Ивановна издевается надо мной? Я выпила зелье, которое ещё неделю будет отравлять мой разум, и прошла по этому коридору, чтобы почитать про камешки?

Делать нечего – я взяла книгу с рояля и растянулась на коврике перед камином. В пособии было много красивых иллюстраций с подробными характеристиками. Особенно привлёк внимание раздел с описаниями магических природных ресурсов в пятом веке нашей эры.

Осилить удалось около сотни страниц. Тихое потрескивание огня и запах дерева убаюкивали, и, положив книгу рядом с головой, я задремала прямо на коврике. Он был связан из нежной пуховой пряжи, которая хорошо прогрелась у камина. Глубоко уйти в сон не получилось: в шиворот вцепилась проворная сухая рука, которая стала тащить меня куда-то наверх.

– А-а-а-ай!

– О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛА?!

Перед глазами мелькало разгневанное лицо Ларисы Ивановны, которая трясла меня за плечи.

– Просыпайся! Сейчас же!

Я зажмурилась, а затем снова широко распахнула глаза. Вроде бы видение ушло.

– Арина!

– Да-да, я всё поняла!

– Нет, ты ничего не поняла! Ты можешь остаться там на-всег-да, понимаешь?! В Материи нельзя спать!

– Вообще-то, там нам вообще нельзя находиться.

Мне казалось, Лариса Ивановна сейчас меня ударит. До этого момента я не видела её в такой ярости. Глаза её буквально метали молнии.

– Так, ещё раз повтори правила. Иначе уроков больше не будет.

– В Материи мы работаем только с сознанием. Ничего не делаем, ничего не меняем, ни с кем не общаемся. – Ментор всё ещё держала меня за плечи, затем резко отпустила.

– Как думаешь, почему мы не хороним Ладимира Ульянова?

– Потому что он был великим чародеем. И его нужно увидеть всем чародеям.

Лариса Ивановна усмехнулась кончиками губ.

– Он ушёл так же, как и ты. И не вернулся. Мы поддерживаем жизнь в его теле уже больше ста пятидесяти лет, но не знаем, где он, что с ним... Материя – опасная вещь, запомни.

* * *

Проснувшись утром, я повалялась в постели ещё минут десять, вспоминая уроки Ларисы Ивановны.

С ментором мы иногда делали запрещённые вещи – не Кодексом, скорее правилами школы. Зачастую мне казалось, что она учит меня не колдовать, а правильно размышлять. Конечная суть всех уроков заключалась в правильной формулировке мысли, нужном настрое.

Завтра Регине должно было исполниться двадцать четыре. Вытащив телефон, я проверила сообщения. Ни одного. Возможно, от этой штуковины уже нет толку и пора выбросить её на помойку.

Внезапно на экране высветился номер подруги, и я тут же взяла трубку.

– Привет!

Мне ответил хриплый голос:

– Привет.

– Регина, всё нормально? Я так волновалась!

– Не совсем...

– Что-то серьёзное?

– Не особо. Кажется, я заболела.

– Что это?

– Похоже на отравление.

– Давай я приеду!

– Не нужно.

Тон Регины был трудноузнаваем – тихий, померкший.

– Я просто не хочу их видеть, но вижу.

– Кого?

– Ребят. Которых ты спалила тогда. Они иногда ходят за мной...

Не дослушав, я швырнула телефон в стену – он разбился на несколько частей. Кусочки разлетелись в разные стороны. Отвалившийся экран дважды мигнул и медленно потух. Конечно, я тут же пожалела об этом: достать новый телефон в Сорросе будет проблематично.

Правда была слишком жестокой – настолько, что об этом было невозможно думать. Страх, что она настигнет меня и я не смогу принять её, был слишком велик.

До начала рабочего дня оставалось совсем немного времени. С бардаком помогло справиться наспех созданное заклинание – осколки телефона изящно поднялись с пола, словно в замедленной съёмке, и осыпались в мусорную корзину.

В зале яблоку негде было упасть, а за единственным свободным столом сидел Йозеф. По столу были разбросаны записки с каракулями, а в одном из стаканов, стоявших рядом с его волосатой рукой, плескалась бузинная водка.

– Нет, только не это. – Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я двинулась в администраторскую.

Вполне вероятно, я заслуживала смерти – за то, что сделала тогда, шесть лет назад, пусть и не специально. Может быть, странные обстоятельства жизни есть следствие моей гадкой кармы. Соррос стал очередным интернатом, а дом и семью обрести мне было не суждено.

Вонь в администраторской стояла хуже обычного – в углу кто-то грудой свалил несколько мешков с овощами. В сумке завибрировала Карта Мага – открыв её, я увидела мигающее сообщение от Севера.

«Городская библиотека, М. Белоголовый „Основы чародейства“»

Чародейская городская библиотека располагалась недалеко от ресторана: в это время там как раз было тихо и немноголюдно. Но всё равно страшно – почему чародею пришло в голову передать посылку в общественном месте?

Где кончается гениальность и начинается безумие? Видимо, там же, где начинается и заканчивается наш двадцать пятый час.

Во времена студенчества я облюбовала городскую библиотеку для подготовки к экзаменам. Каждая часть этого пространства была окутана магией, особенно холл с рядами древних книг, на корешках которых были выгравированы названия буквами из чистого золота. В солнечные дни свет, заползающий на них, отражался и играл даже на потолке, покрытом вычурной лепниной.

Зажав в окоченевших пальцах стаканчик с йоштовым чаем, я поднималась по серым каменным ступенькам к необъятным дубовым дверям. Края их ручек – деревянных совиных голов – потёрлись от времени. Совы рассказывали студентам простые загадки и впускали внутрь только тех, кому удавалось найти на них ответ. Некоторые умудрялись часами сидеть на лестнице, пока какой-нибудь чародей посмекалистее не отгадывал шарады деревянных птиц. Я бережно погладила миниатюрную голову совы справа, и двери со скрипом распахнулись без загадывания загадки.

Меня встретил яркий свет канделябров, горящих в библиотеке круглосуточно. Протянув пропуск администратору, я прошла в ближний зал, где обычно было много свободных столов, а вдоль окон высился ряд сирийских гибискусов и белых олеандров. Я выбрала самый дальний стол и сделала вид, что собираюсь поработать.

Мерзкий хлюпающий звук, издаваемый библиотекарем, сбивал меня с мыслей – сплёвывая на палец, она переворачивала страницы старого фолианта.

– Извините. Не подскажете, где здесь секция «Б»?

Чародейка медленно подняла глаза. Её седеющие каштановые волосы были собраны во французскую косичку, на крючковатом носу примостились очки в толстой оправе. Ещё большей строгости её образу придавала чёрная кружевная пелерина, наброшенная на покатые плечи.

Библиотекарша молча кивнула на дальний правый угол.

– Спасибо.

Найти нужную книгу не составило особого труда. В её корешок была вложена тонкая металлическая колбочка размером с шариковую ручку. Я запихнула её в рукав водолазки. От волнения немного кружилась голова. Библиотекарь, кутаясь в пелерину, продолжала увлечённо читать свою книгу, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Когда я спускалась с библиотечной лестницы, спину пронзила боль, и склянка чуть не выпала из рукава. Металлическая колба приятно холодила ладонь. Вытащив её, я переложила зелье памяти, приготовленное Севером, в самый глубокий карман сумки. В другом её отделении снова раздался писк и вибрация: Ася вопрошала в Карте Мага, где меня носит. Фотограф, что должен был отснять коллекцию десертов «Дикой устрицы», перепутал дату и явился в ресторан сегодня. Я постаралась ускорить шаг, но боль, пульсирующая в нижних позвонках, у самого копчика, снова заставила сбавить темп.

На улице накрапывал дождь. Крупные дождинки падали на пальто и быстро скатывались, словно прозрачные желейные конфетки. Боль перетекла в ногу – в один момент показалось, будто кто-то заехал мне под левое колено. Хромая, я всё же добралась до «Дикой устрицы».

Ася бросила странный взгляд, когда я пересекла вестибюль ресторана. Похлопав меня по плечу, она исчезла в коридорах хозяйственных помещений. В центре заведения мелькал тёмный силуэт, размахивающий руками.

– Это никюда не гадица!

Я остановилась перед Йозефом, сняла пальто и, уперев руки в бока, выпятила подбородок.

– В чём дело?

– Я сомневаться, что они профессионал дела. Пусть сначала сфотографируют мне помидор, перец и лимон, а потом мы будем делать разговор!

– Вообще-то, Йозеф, мы с Миланой и Давидом Зуфаровичем сами выбрали этого фотографа, он утверждён. Да, съёмка должна была пройти завтра...

Иностранец развернулся ко мне и зашипел:

– Ты – никчёмная девчонка, которая ничего не уметь. Я вообще не видеть, как ты хоть что-то тут делаешь... – чародей дыхнул мне в лицо. – В кровати от тебя было бы больше пользы!

Мужчина был выше меня на две головы. Водянистые глаза бегали из стороны в сторону, от него разило алкоголем так, что, казалось, можно было опьянеть, даже если просто вдохнуть воздух рядом. Чёрная рубашка распахнулась, и взору предстала покрасневшая грудь с колтуном редких седых волос на ней. На шее висела кожаная верёвочка с переливчатым камнем.

Ну ещё бы. Оглядев помещение, я поняла, что мы остались тут вдвоём.

Спина продолжала болеть: бойцом я сегодня была так себе, однако страха внутри не ощутила. Казалось, его запасы просто иссякли.

– Никчёмная тварь! Думала, мы простим тебе Семёна? Просто забудем всё? Что мы не доберёмся до тебя? – чародей злобно выплёвывал слова уже без акцента.

Нога и спина горели изнутри. Внезапно огонь будто растёкся лавой и стал подниматься по телу вверх, сжигая вторую ногу, спину и плечи.

Жар добрался до рук, но мне было всё равно: голову не покидала мысль проучить идиота. Я сжала зубы и, смотря чародею прямо в глаза, двинулась на него.

Глаза мага сощурились. Он засунул одну руку в карман и стал что-то нашёптывать. От его чародейских потуг стало смешно. Неужели жалкий иностранец думает, что сможет меня одолеть?

Где-то на затылке от ужаса зашевелились волосы: казалось, моя личность разделяется на две половины и настоящая я наблюдала за происходящим со стороны.

– Ты, – мой голос стал чужим, неузнаваемым – металлическим, сухим, – просто жалкий слабак!

Кончики пальцев засветились красным неоновым светом, словно их обмакнули в магму. Боль уходила туда же. Тело медленно наполнялось силой: хотелось выпрямиться, похрустеть суставами, словно после долгого сна.

Схватив Йозефа за шиворот, я припечатала его к стене. Я увидела глаза, круглые от ужаса – просто огромные, как блюдца, на которых официанты выносили миниатюрные десерты.

– Можете приходить за мной хоть все сразу! Мы убьём вас всех!

Йозеф шептал что-то на иностранном языке. Я, в свою очередь, отпустила его, тут же зачитав оборонительное заклинание и прикоснувшись к нужным рунам.

В руках продолжал разгораться огонь. Йозеф с ужасом смотрел на меня.

По его поведению я поняла, что он страдает расщеплением личности: разум был захвачен волей постороннего человека. Ноги чародея пытались унести его в сторону выхода, но наложенные чары заставляли завершить порученное дело до конца. Пока иностранец колебался, я выпустила щупальца, которые стремительно обвились вокруг его омерзительной красной шеи. Они до боли напоминали те ужасные конечности монстра, что напал на меня в спортивном дивизионе.

«Нет, это не я».

«Но я же вижу...»

«Я забрал их, потому что они мне понравились. Смотри, как удобно».

Щупальца ещё сильнее обвились вокруг Йозефа.

«Интересно, если очень сильно сдавить, у него выпучатся глаза, как у резиновых игрушек?»

«Оставь эту идею! Сейчас же!»

«Хорошо, дорогая».

Йозеф багровел, хватаясь за чёрные конечности, которые теперь впивались не только в его горло, но и в туловище с ногами.

Я подошла и заглянула ему в лицо. Чародей продолжал что-то нашёптывать на итальянском.

«У-у, как красиво. Но есть древние языки и красивее. Хочешь, покажу?»

Демон снова пытался заговорить со мной. В отражении глаз Йозефа я не узнавала себя: моё тело осунулось, из спины выходили огромные шупальца, а над головой зависла другая голова, если её можно было так назвать.

«Пора это всё заканчивать».

Казалось, монстр послушно кивнул: тело приобрело ощущение невесомости, в руках начал клубиться чёрный дым.

Это была абсолютно незнакомая мне магия. Интересно, Лариса Ивановна была бы в восторге или в ужасе? Наверное, последнее.

Кто-то пытался завести мои руки за спину, но я лишь расхохоталась от такой наивности. Лава внутри тела раскалялась всё сильнее, хотя это казалось невозможным. Сил становилось только больше.

Щупальца ослабили хватку, и мужчина рухнул на пол. Мы с монстром увидели, что он пытается коснуться камня на шее – мне хватило взгляда, чтобы снова поднять его в воздух.

Из кухни выбежала Милана и закричала. Это был истинный вопль сирены – волосы у меня встали дыбом, а чародей и вовсе потерял сознание, безвольно повиснув в воздухе, как тряпичная кукла.

Одно из щупалец потянулось к ней – женщина ощетинилась, осклабилась больше как животное, неведомое существо, нежели как человек.

«Не надо. Она под чарами».

«Необходимо проучить их всех. Они не желают тебе добра».

– Милана.

Русалка сверкнула глазами.

– Несите договор. Я больше у вас не работаю.

Милана медленно попятилась от меня в сторону администраторской, боясь повернуться спиной.

«Он живой?»

«Вряд ли. Кажется, у него останавливается сердце».

Голос монстра звучал, как едва слышное прикосновение к металлу – было сложно описать его с первого раза.

«Мне приятно, что тебе приятен мой голос. Твоей бабушке он не нравился».

«Что?!»

Я почувствовала холод в позвонках – монстр стремительно забрался внутрь и притих. Видимо, устал от моей болтовни.

В зале снова появилась Милана – она положила передо мной листок и вновь попятилась, на этот раз – к кухне. Я усмехнулась.

– Вы расписались, где надо? Я свободна?

Женщина продолжала молча пялиться на меня. Её тоже расщепляло – губы сжались в злобную нитку, пока в глазах стоял страх и слёзы.

На стене отпечатался силуэт бренд-шефа, столы развалились на большие обугленные куски – это удивило меня, поскольку, по ощущениям, мы дрались с Йозефом от силы минут пять.

* * *

У двери своей квартиры я встретила Альфину. Гномиха приложила ладошку к моей руке – до лба гномиха не дотягивалась.

– Выглядишь так себе.

Где-то в глубине сумки булькнуло зелье, перекатываясь внутри узкой металлической пробирки. Нужно было выпить его в ближайшее время, пока оно не потеряло свойств.

Но не сегодня. Глядя на соседку – простую, добрую, которая озабоченно сканировала меня глазами-бусинками, я не выдержала и разрыдалась. Альфина схватила меня за локоть и заволокла в свою квартиру, где я тут же выложила ей всё, что со мной сегодня произошло. Выслушав последнюю часть рассказа о демоне, гномиха испуганно замолчала, а потом вдруг отшатнулась от меня и скрылась в другой комнате.

Погрузившись в полное уныние от такой реакции, я повернулась к двери, собираясь уйти. Со стороны соседки раздался шорох – из соседнего проёма снова показалась взлохмаченная макушка. Альфина вернулась с корешком в руке – на пожелтевшей от времени карточке был нацарапан адрес и имя целителя, который, предположительно, мог мне помочь.

Но нуждалась ли я в этой помощи?

Глава 16

В тот день меня разбудил посторонний шум. Сначала я перевернулась на живот и накрыла голову подушкой, заставив старую металлическую кровать протяжно скрипнуть. Противный звук окончательно изгнал остатки сна.

За дверью раздалось шуршание и смех. Я тихо скинула одеяло, натянула носки и на цыпочках подкралась к двери.

Под ней кто-то просунул большой листок, на котором были нацарапаны слова «сука», «ведьма», «тварь». Я резко открыла дверь и увидела знакомые мальчишечьи лица, на которых застыли идиотские улыбки, больше похожие на оскалы шакалов.

– За что? За что вы так со мной? Что я вам сделала?

Мальчик с короткими тёмными волосами плюнул мне под ноги.

– Потому что ты вообразила, якобы лучше всех. А ещё Настя говорит, что ты нечестивая.

Внутри меня не было злости или обиды – лишь замешательство. Я не понимала, за что меня ненавидят и презирают.

Это стало повторяться каждый день. Видимо, в определённый час икс я поверила, что не имею права на существование. Что мне следовало бы провалиться сквозь землю, исчезнуть на месте, сгореть и превратиться в пепел.

Пол начал дымиться.

– Ведьма! Вон что она делает!

Мальчишки заверещали и попытались убежать, но застыли на месте, словно их тапочки приклеили к полу суперклеем.

– Прекрати! – взвизгнул рыжеволосый.

– Я не знаю, о чём вы, – прошептала я.

Загорелась их одежда, волосы, а затем и кожа.

Пацаньё истошно заверещало, из комнат высыпали дети, в конце коридора замаячила фигура воспитательницы.

Всё произошло слишком быстро. Мне хотелось им помочь, но я сама будто примёрзла к полу и лишь наблюдала, как мучители горят заживо.

Огонь охватил поверхность, а затем и стены. Воспитатели, перекрикивая суматоху и плач, пытались собрать детей и вывести всех из здания. Кто-то с визгом ткнул меня в плечо, но я не могла оторвать взгляд от четырёх обугленных горок на полу, некоторые из которых продолжали издавать нечленораздельные звуки. Воспитательница, пробегая, запнулась об одну из них – она остановилась, стянула очки и наклонилась, чтобы рассмотреть горящие предметы. Затем схватилась за сердце и упала на пол без сознания.

В кои-то веки все забыли о моём существовании – я шмыгнула обратно в комнату и залезла под кровать.

– Арина, АРИНА! Где ты?

Крики подруги раздались совсем близко. Я с ужасом покачала головой.

Когда я проснулась, подушка была мокрой от слёз.

– Здравствуйте!

Петляя по коридорам бесконечного чародейского торгового центра «Священная гора», где базировался Ноэль, я боялась застрять в одном из них – они были невероятно узкими. Но попасть к мастеру мне было необходимо – именно это имя и адрес испещряли клочок бумаги, вручённый мне Альфиной.

«Священная гора» не являлась привычной торгушкой в нечарском понимании – центр производил впечатление ещё более древнего строения, нежели Чародейская городская библиотека. Каждую лавчонку изнутри украшали готические арки и замысловатая резьба, статуи и портреты магов. Все десять этажей торгового центра заполоняли волшебные штуковины – в каждом магазине сияли свечи, шелестели листья магических растений и цветов. На центральной площади возвышался огромный водопад, струи которого лились не вниз, а наверх – и уплывали куда-то в открытый купол, прямиком в облака.

Здесь находились магазины для всех видов и специализаций чародеев – и в каждом царила своя атмосфера. В чародейском суетном месте вырастали не только магазины, но и пункты для развлечений. В одном из уголков «Священной горы» всегда проходили ярмарки и конкурсы. Кафе и рестораны приветствовали гостей: вместо хостес в заведения зазывали заколдованные меню, скачущие в воздухе перед прохожими. Ужасно захотелось послушно последовать за одним из них – особенно прытким, заливающимся визгливым, заразительным смехом, но я торопилась.

По словам Альфины, Ноэль посвятил свою жизнь изучению странных случаев воздействия магии на организм волшебных существ и индивидуумов и мог помочь мне с моей... проблемой. Несмотря на карту, расчерченную на обратной стороне визитки, кабинет целителя мне удалось найти только с шестого раза.

Сложно было определить, к какому виду относится специалист, – в основном из-за тела, сгорбленного под тяжестью десятков, если не сотен, лет корпения над магическими справочниками и рукописями. Точно либо чародей, либо гном. Возможно, последнее, иначе откуда Альфина его знает?

Ноэль арендовал небольшой кабинет, уставленный стеллажами с книгами и склянками. На самых верхних полках были аккуратно разложены свитки и расставлены различные магические предметы, а на полу лежал мягкий ковёр из звериных шкур, поглощавший все звуки. В углу комнаты-кабинета стоял огромный стол из красного дерева, на котором в беспорядке были разбросаны различные инструменты и суспензии в пузырьках разных форм и размеров – около него и возился пожилой мужчина. В воздухе витал тонкий аромат трав, смешанный с запахом старых книг и незнакомых мне зелий.

Когда я вошла в помещение, Ноэль окинул меня быстрым взглядом и продолжил изучать под лупой какие-то чёрные стебли.

– Ну здравствуйте, здравствуйте. Чем могу быть полезен?

Смуглое лицо целителя было испещреноморщинками и шрамами, виски серебрились нитями седых волос. Серые глаза, глядевшие через очки-половинки, закреплённые на тонкой цепочке, смотрели внимательно и по-доброму. Мужчина кивнул на белоснежное блюдце у прохода, и я аккуратно положила туда несколько монет. Затем рассказала, что произошло со мной за последние два года, исключив инциденты с порталом, крышей и рестораном.

Ноэль несколько раз посмотрел на меня прищурившись, затем мотнул головой и кивнул: мол, подойди.

– Так-так, – мужчина внимательно оглядел меня, после проворно взял в сухие морщинистые руки мои ладони и провёл по ним пальцами. Схватив баночку с синим блестящим порошком с верхней полки одного из шкафов, он посыпал им мои локтевые сгибы и, вытащив оттуда же, с полки, ватный шарик, аккуратно стёр присыпку.

Я молча наблюдала за его манипуляциями. На краю стола стояла ржавая жестяная банка от чая – туда специалист положил использованную вату.

– Мне нужна ваша вещь.

– Какая именно?

– Носок, украшение и бумага с вашей подписью.

– М-м-м... Хорошо.

Пришлось разуться, чтобы стянуть носок, а также пожертвовать одним из серебряных колец. Бумагу и ручку мне одолжил сам специалист.

Далее Ноэль невозмутимо взял мои вещи, убрал их в какой-то из многочисленных ящичков комнатушки и торопливо распрощался со мной, пообещав выслать ответ почтовой птицей. Всё это выглядело загадочно даже для Сорроса, но пришлось положиться на Альфину и старого диагноста-целителя.

Вряд ли, конечно, он скажет что-то хорошее...

Купив по дороге молока – вдруг Олег заглянет? – я поспешила домой.

– У тебя опять гости. – Увидев меня с полными пакетами в руках, один из упырей с первого этажа придержал входную дверь подъезда.

– Что? Какие гости? – Я решила не позволять панике сразу сбить меня с ног. В конце концов, это мог быть друг-анимаг, у него остались мои ключи – глупо и непредусмотрительно, конечно.

– Откуда мне знать? Окно хлопнуло.

– Та же, что и в прошлый раз?

– Нет. Никого вообще не видел, только запах... Клубничный.

Кажется, у меня было такое выражение лица, что вампир рассмеялся.

Вцепившись в пакеты, я взбежала по лестнице на свой этаж.

Дверь была закрыта. Внутри квартиры не было никаких признаков присутствия кого-либо. Лишь когда я заглянула в гостиную, увидела на диване Регину.

– Как ты попала внутрь? У тебя же нет ключей!

Подруга грустно улыбнулась. От этой улыбки мне захотелось взвыть и полезть на стену.

Видимо, сегодня настал день, когда мне нужно было собрать последние осколки розовых очков, чтобы отправить их в мусорку.

– Тебя... давно нет, да?

– Ну, размечталась! В материальном мире нет, это верно. В другом я ещё как есть.

Как назло, слова застревали в горле. Регина как ни в чём не бывало сидела на бархатном зелёном диване, прижимая к себе одну из подушек. На подруге была та же одежда, что и в день пожара: подвёрнутые джинсы, худи и чёрные кеды. Я пыталась вспомнить, как она была одета в дни, которые мы проводили вместе, и не смогла. Например, когда она пришла ко мне и Олег притворялся, что видел её...

– Это больно?

– Умирать? Ну, такое себе, конечно, удовольствие.

– Пожар случился по моей вине.

– Ничего подобного! Кристина Геннадьевна, наверное, опять плохо потушила сигарету на заднем дворе.

Регина была такой реальной – и голос, и тело... Я протянула руку и попыталась дотронуться до её запястья – пальцы прошли насквозь, как в кино. Подруга только с ухмылкой наблюдала за моими неловкими движениями. Неужели я не замечала этого раньше?

– Мне так жаль! Это ужасно и несправедливо.

– Да брось, со всеми случается, – Регина до последнего продолжала шутить, затем повернулась ко мне. – Пообещай мне кое-что.

Я молчала.

– Из нас двоих осталась только ты. И раз уж именно ты осталась в реальном мире, обещай жить свою жизнь на полную катушку за нас обеих! Не раскисай, как ты это умеешь. К тому же ты научилась не давать себя в обиду, – подруга кивнула на мои оголённые руки с татуировками.

– С кем ты там... общаешься? Тебе рассказали, что такое Душа? И когда ты сможешь ко мне приходить?

Регина перевела взгляд на свои ладони.

– Да. Но это конфиденциально, – подруга снова посмотрела на меня и весело хмыкнула. – Мне пора. Они меня здорово отругали, когда в прошлый раз я зависла у тебя на несколько часов.

– Но ты ещё придёшь ко мне?..

Подруги и след простыл – она растаяла в воздухе, словно мираж.

Регина умерла в тот самый день перед моим совершеннолетием – когда я даже ещё не знала, что такое Соррос и кем являюсь на самом деле. Не было никакого института: мы обе по-своему врали друг другу. Однако она всё знала про мою настоящую жизнь.

В голову пришла мысль прибегнуть к тёмной магии – попробовать оставить Регину здесь навсегда, но я тут же отбросила её.

Как было устроено всё там, на другой стороне, являлось непостижимой загадкой – как для нечаров, так и для сорросовцев. Заходить туда и принудительно вытаскивать кого-то оттуда было строго запрещено.

Возможно, когда-нибудь Регина навестит меня снова.

Глава 17

Когда Регина испарилась, тишина вокруг стала слишком тяжёлой, и меня накрыло.

Ладони стали холодными и липкими, в желудок будто бухнулся огромный ком снега. Мне стало казаться, что сейчас произойдёт что-то страшное – рядом материализуется монстр, или обрушатся стены дома, или ещё чего. Пошатываясь, я дошла до кухни и открыла дверцу верхнего шкафа. Это получилось не с первого раза. При попытке щелчком пальцев зажечь огонь я чуть не спалила кухонное полотенце – пришлось воспользоваться зажигалкой.

Стук секундной стрелки часов стал невыносимо громким и чуть не оглушил меня, когда я заливала кипятком пакетик с ромашковым чаем. Вода обожгла язык и плеснулась на трясущиеся руки, которыми я пыталась удержать кружку.

Надежда, что какие-то простые привычные ритуалы вернут моё сознание в состояние покоя, погасла, как кончик жёлтого вафельного полотенца. Опираясь о стену у раковины, я сползла на пол.

Сердце то безжалостно выдавливало грудную клетку, заходясь непрерывным, ритмичным стуком, то зловеще запиналось и замолкало. Обстановка, от потолка до обоев и светло-коричневого коврика, на котором я лежала, казалась мне уродливой и незнакомой, а моя жизнь – бестолковой и абсолютно бессмысленной.

Словно перед смертью, в голове мелькала череда картинок-слайдов из разных периодов жизни. На ум приходили исключительно чужие, равнодушные люди и случайные прохожие, в чьих глазах всё моё существование, все мои скрупулёзно собранные воспоминания оказывались никому не нужным мусором.

Мне казалось, что ни один мой поступок не значим, что моё биение сердца никому не слышно. Что каждый вздох похож на бумажный самолётик, брошенный под рельсы грузового поезда, который едет на полном ходу в незнакомое место.

Первое время все рутинные дела я совершала по привычке. Меня словно поглотил плотный вакуум – мозг пытался отгонять страшные мысли, удерживать внимание на каких-то мелочах.

Регины больше нет.

Её нет на земле, в нашем земном мире. Она не ворвётся в мою комнату, не будет радоваться или грустить, не пойдёт под венец, не разругается со мной вдрызг, не состарится и не умрёт – потому что она уже умерла. Её похоронили в маленьком деревянном гробу.

У меня началась истерика. Неделю я просто выла в голос – кажется, вся моя хрущёвка притихла, упыри и прочие обитатели дома хранили такое странное, солидарное молчание, что издалека был слышен лишь шум нечарских автомагистралей.

Первые дни припадки настигали каждый час – наши общие воспоминания связывал человеческий, до боли простой быт, и я то и дело рыдала, когда брала полотенце или мыла посуду. Это стало странным ритуалом – я остервенело, часами намывала её руками, без магии, чтобы вспомнить себя до Сорроса, себя другую – тихую, обычную.

Казалось, что этот дикий поворот сюжетной линии моей жизни с Региной – просто чья-то издевательская шутка, что вот-вот она позвонит мне, скинет видео, постучится в дверь.

В груди будто пробили дыру, вырвали кусок души – я вспоминала совет Ларисы Ивановны, что долго плакать нельзя, что слёзы забирают силу, что каждый раз нужно обращаться к источнику, чтобы наполниться, но я ничего не могла с собой поделать.

Стадии горя смиренно сменяли друг друга – я не верила в их существование, пока они не застигали меня врасплох. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Принятие пока не наступило, и я зависла где-то между гневом и депрессией.

В моменты злости мне хотелось спалить всё вокруг – я поругалась со всеми, с кем была возможность обменяться более чем двумя словами, даже с Альфиной.

Депрессия распахивала ледяные объятия, стоило мне остаться одной – я падала прямо на пол, заливая его слезами, прося прощения у Регины, у Бога, у мира, у всех – за то, что не спасла мою единственную подругу.

Пытаясь встать, я поскальзывалась на мокром от слёз полу, падала снова, и тогда меня охватывала злость за то, что я здесь, жива-живёхонька, что мир вокруг шумит, скрипит и продолжает свой исступлённый бег.

За то, что подонки до сих пор живут и наверняка будут нагло существовать до последнего, до иссохших мозгов и костей, проливая кровь, набивая свои шкафы скелетами, упиваясь ресурсами, протягивая ручищи до других стран и континентов.

А Регина даже не пожила – ну что она видела? Серые, дырявые стены нашего интерната? Траву и берёзы на заднем дворе? Овсянку без соли и сахара? Тарелки с отколотыми краями?

И это моя вина.

Её жизнь была похожей на миг, на падение звезды – действо длится меньше секунды, но ты запоминаешь это событие на всю жизнь.

Как-то тёплой августовской ночью мы сбежали во двор интерната и смотрели, как падают Персеиды. Её желания не заканчивались: она загадывала выйти замуж за Роберта Паттинсона, купить жёлтый «Порше» и классный фен, вырастить сад голубых гортензий, поесть круассанов на берегу Сены... У меня было всего одно желание, и, когда звезда уже упала, в следующее звездопадение я загадала, чтобы утром нам дали на завтрак не манку, а рис. Я ляпнула это просто так, дурачась. Когда на следующий день так действительно произошло, Регина ещё год злилась, что я спустила своё желание на такую ерунду...

В окне послышался скрежет. Я подняла голову и увидела, как по карнизу скачет синица. Птица с любопытством заглядывала в окно и время от времени постукивала чёрным клювом по стеклу. У неё была забавная круглая грудка и розовый хвост, будто кто-то нарумянил его миниатюрной кисточкой. Когда я поднялась на ноги, синичка улетела, оставив маленькую записку – от Олега. Анимаг спрашивал, как мои дела, и собирался заглянуть вечером.

С момента последней встречи с Региной я рассказывала Олегу о наших с ней воспоминаниях – иначе мне казалось, что они сведут меня с ума.

Как однажды мы заснули в обнимку на географии и нас заставили три дня подряд дежурить в столовой. Играли в «Правду или действие» в только что открывшемся кафе и ели сырное мороженое. Ездили за тридевять земель в торговый центр за новогодним лаком с блёстками. В первый раз раскурили сворованную у старшеклассников сигарету, ругая на чём свет стоит восьмидесятилетнюю учительницу по истории, которая путала Шопена с Шопенгауэром. Прорвались в ирландский паб и танцевали босиком на крошечных круглых столах. Я тогда потом уговаривала её помириться с отцом, но у меня не вышло. Возможно, потому что он сам привёз её в интернат...

Как мы ревели в караоке песни Фредди Меркьюри и пытались отобрать друг у друга микрофон. Как разговаривали целыми ночами. Как мы мечтали о том, кем станем через десять, двадцать, пятьдесят лет. Как договорились о том, что, если до пятидесяти у нас ничего не сложится с замужеством, мы скинемся на таунхаус у моря, где обязательно поселимся, будем каждое утро ездить на рынок за черешней и усыновим столько же детей, сколько было у Анджелины Джоли и Брэда Питта...

Самое страшное начиналось, когда Олег уходил, и я снова оставалась одна в своей пустой квартирке. Мне всегда казалось, что вместе с взрослением в жизни появится что-то новое, простое, понятное, доброе. Свой ритм, взлёты и падения, или что я хотя бы смирюсь со всем, что со мной происходит, если буду идти по какой-то ровной дорожке, соблюдать правила и быть честной с собой и миром. И новым миром, конечно.

Но сейчас, когда я сидела на кухне и слушала старенький радиоприёмник, мне было до жути одиноко. Хотелось застрять в моменте, когда я училась на втором-третьем курсе Института чародейства и могла в любое время позвонить Регине, не зная, что физически она...

В моменте, когда думала, что передо мной расстилается целый горизонт возможностей, что попала в уникальный мир и мне найдётся здесь место.

Но я оказалась где-то на обочине, на самом краешке улицы, куда даже не попадает свет от разбитого фонаря.

Единственным утешением было то, что в какой-то момент моей жизни в ней появился Олег, и мы смогли изливать друг другу душу. Но я не знала, как бороться с гнетущей тоской в остальное время.

Соррос стал ещё одной клеткой.

Он нуждался в изменениях.

В одном из шкафчиков брякнула металлическая колба с зельем памяти Ларисы Ивановны.

Перед тем, как лезть в новые дебри, необходимо разобраться с собой: восстановить защитное тату, выгнать потустороннего паразита.

«Твоей бабушке не нравился мой голос».

Что это значило? Он знал мою бабушку? Может быть, кого-то ещё? Возможно, стоило поговорить с монстром снова.

В дверь постучали – это была Альфина. Она напекла пирожков с канистелью и принесла мне парочку.

Включив свой старый нечарский телек, я поставила фоном какой-то кулинарный канал, прошептала заклинание, которое на час наполняло устройство электричеством. Очаровательная пухленькая девушка с причёской боб и лучистой улыбкой рассказывала, как найти на европейских рынках синий картофель и что из него можно приготовить. Хотелось чем-то занять руки, чтобы отвлечься от тревожных мыслей – я вытащила из холодильника морковь, которую почистила заранее, чтобы приготовить морковный пирог.

– Добавь грецких орехов и изюма! Если нет, давай схожу за ними домой. – Альфина ткнула пальцем в миску, где я замешивала тесто.

За окном почудилось какое-то движение, и я задвинула шторы. Но спустя пару секунд там появились силуэты птиц, поэтому пришлось раздвинуть их обратно.

На карнизе сидели два пернатых существа – огромная ворона на одной лапе и изящная ласточка. На лапках болтались письма, привязанные холщовыми лентами. Ворона что-то гукнула и стукнула клювом о стекло.

В тот же момент мою спину пронзила боль, от которой я согнулась пополам, а потом и вовсе повалилась на пол. Хорошо, что рядом была Альфина.

– Альфина, помоги!

– Что случилось?

Гномиха подбежала ко мне, не обращая никакого внимания на птиц на подоконнике.

– Возьми письма. – Держась одной рукой за поясницу, другой я показала на окно.

– Ой!

Альфина поспешила открыть створки и аккуратно отвязала письма от птиц. Ласточка принесла послание от Ноэля, которое гномиха прочитала вслух.

Монстр кольнул меня в районе поясницы, когда взгляд остановился на словах «родственникам».

Отрезав небольшие кусочки сырой моркови, Альфина положила их на выложенную керамической плиткой поверхность. Ласточка, не прельстившись угощением, тут же упорхнула в темноту, а ворона, мигнув глазом, схватила целую морковь со стола и, хлопнув крыльями, растворилась в ночи.

Я, кряхтя, пересела на стул и открыла второе письмо.

В спине появилось новое ощущение: будто кто-то дул мне на позвонки. Встав со стула, я поковыляла к зеркалу.

Восприятие усилилось, и мне пришлось попросить Альфину включить свет. Спину и затылок пронзила дикая боль, тонкими нитями расползающаяся по телу. Эти нити заставили меня с криком изогнуться в конвульсиях, а после и вовсе схватиться за зеркало. Затем нити резко оборвались, и рядом со своей ладонью, упёршейся в зеркало, я увидела чёрные, склизкие длинные конечности с тёмными выпирающими зазубринами.

Дуновение усилилось – и мне становилось легче с каждой секундой.

Спустя несколько минут я смогла выпрямиться и посмотреть на себя в зеркало. Альфина вскрикнула и закрыла руками рот.

Сзади стояла она – непонятная тёмная сущность. Она была почти вдвое больше меня, со множеством чёрных щёток-щупалец, вытянутым черепом и раскосыми глазами на самой верхушке. Я не двигалась, и чудовище застыло вместе со мной. Я заметила, что оно неотрывно следует за моими движениями, зыбко колышется следом.

Это было не самое шокирующее – больше всего меня удивили его глаза.

Точь-в-точь, как у меня.

Страха не было – впервые за много месяцев я чувствовала... удовлетворение – холодное, тихое спокойствие.

Умиротворение.

«Кто ты?»

Молчание.

«Скажи, почему ты упомянул бабушку. Ты их знал – моих родственников?»

«Да».

Альфина подняла руки, закатала рукава и начала бойко напевать какое-то заклинание. Я взмахнула кистями, чтобы остановить её, но это не подействовало: от ужаса гномиха зажмурила глаза, не видя моих движений.

– Альфина, прекрати! Альфина!

Гномиха выпучила глаза и застыла с поднятыми руками.

– Не трогай его!

– Что? Но... почему?

Я вернулась к зеркалу и посмотрела на существо, которое тем временем следило за мной. В его взгляде и движениях не чувствовалось угрозы.

– Если честно, я не знаю. Но кажется, что оно мне не навредит.

– Оно... разговаривает с тобой?

– Нет, но... я его чувствую. Пока не могу объяснить как.

Альфина ещё раз посмотрела на меня и попятилась на кухню.

– Ты его немного пугаешь.

– Я? – гномиха нервно хохотнула.

Существо, коснувшись моего левого предплечья одной из конечностей, исчезло где-то сзади, снова оставив след из острой боли в позвонках.

Я улыбнулась, чувствуя, что в жизни начинается новый для меня этап.

– Так вот она какая, взрослая жизнь, Альфина. От боли в пояснице теперь обычная мазь не поможет, а волшебное письмо приносит не белоснежная сова, а хромая ворона. Как думаешь, меня возьмут в чародейское Министерство?

Плейлист

Глава 1. Saint Motel – Bullet

Глава 2. Queen – A Kind of Magic

Глава 3. Old Man Canyon – In the Rain

Глава 4. Imagine Dragons – Polaroid

Глава 5. Sarah Blasko – An Arrow

Глава 6. Balthazar – Wait Any Longer

Глава 7. Nothing But Thieves – Gods

Глава 8. Dead Man’s Bones – Lose Your Soul

Глава 9. Temples – Move With The Season

Глава 10. Muse – New Born

Глава 11. Miley Cyrus – Bad Karma

Глава 12. The Black Keys – Strange Times

Глава 13. Trentemøller – Blue Hotel

Глава 14. Duran Duran – Save a Prayer

Глава 15. Glass Animals – Exxus

Глава 16. Sia – I’m in Here

Глава 17. Imagine Dragons – Monster