Лора Драгелос

Забытые из Астролуны

Представьте мегаполис, где рядом с дирижаблями летают ковры-самолёты, люди ходят по улицам в пижамах, а инженеры могут по щелчку пальцев вызвать дождь.

Именно в таком странном городе живёт Холли Найтингейл – простая сотрудница Национального музея, чья жизнь переворачивается с ног на голову, когда пропадает её младшая сестра Клара. Но всё становится ещё страннее, когда девушка обнаруживает, что Клару никто не помнит...

Холли предстоит распутать паутину лжи, которая оказывается больше, чем она могла себе представить. Кто стоит за таинственными исчезновениями? И как они связаны с основанием города?

Laure Dargelos

Les Oublies d’Astrelune

© Explora, 2022

© Исхакова С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Жемчужина Астролуны

Один из посетителей зевнул, и, будто подхватив заразную болезнь, вскоре полдюжины присутствующих последовали его примеру. На витрине не было ничего интересного: лишь покрытый паутиной спичечный коробок и шнурок от ботинка.

Холли Найтингейл привыкла к равнодушию посетителей с тех пор, как начала работать экскурсоводом. День за днём она наблюдала, как целые группы впадали в состояние летаргии, воспринимая звуки её голоса словно отдалённый фон. «Группа» – весьма громкое слово для описания нескольких смельчаков, отважившихся переступить порог Национального музея. Журналисты некогда окрестили его «Жемчужиной Астролуны», но на деле он представлял собой лишь ветхое, замшелое здание, постепенно приходящее в упадок.

– ...где в настоящее время хранятся тринадцать спичек. Согласно трудам профессора Алуазиуса Робинсона, эти спички, несмотря на пятьдесят семь попыток их предыдущего владельца, больше не воспламеняются... А сейчас, если вы не против, перейдём к двухцветному носку, чей запах уже давно интригует специалистов. Сюда, пожалуйста.

Дырявый носок под стеклянным куполом вызвал у посетителей не больше энтузиазма, чем спички, хотя в могущественной и независимой Астролуне укротители носков уже несколько десятилетий устраивали забавные танцевальные шоу, которые были особенно популярны среди рабочего класса. Их стоимость была значительно дешевле, чем входной билет в Национальный музей.

Группа нехотя ленивой походкой перешла в соседний зал. Их бутылочно-зелёная униформа говорила о том, что это студенты, будущие абитуриенты, которые пришли проверить Холли на прочность. Они должны были обойти все семь этажей музея и постараться при этом не уснуть. В случае успеха абитуриенты могли претендовать на вступительный экзамен в академию – нудное испытание с сотней мудрёных вопросов. По слухам, половина кандидатов отсеивалась на первой странице теста.

После двухчасового хождения по музейным лабиринтам результат не радовал: Холли видела перед собой толпу равнодушных сомнабул, слушавших её так, словно она зачитывала им скучный научный справочник.

– Желаю приятного дня! – попрощалась с ними девушка.

Никто не ответил. Одуревшие от скуки студенты не могли поверить, что экскурсия подошла к концу. Стоя посреди зала, они тупо моргали и не двигались с места.

Вздохнув, девушка оставила ребят перед главным входом. В их реакции не было ничего удивительного. Внимательные слушатели – редкость. Во всей Астролуне она, пожалуй, была единственной, кто по-настоящему интересовался музеем. Ребёнком она приходила сюда каждый день после школы и уже тогда выучила наизусть все таблички с описанием экспонатов. Ничто не доставляло ей такого восторга, как любование предметами прошлого: ржавой ложкой, засохшим обмылком, оправой очков без стёкол, исписанным до размеров напёрстка старым карандашом, тарелкой с окаменевшими остатками супа, истлевшим носовым платком, дверной ручкой и даже ночным горшком.

Эти реликвии принадлежали «Миру-который-может-был-а-может-и-нет» – эпохе далёкой и почти забытой. Гости музея воспринимали его как шутку, которая забавляла любопытных первые несколько минут, прежде чем погрузить в дремоту. Сама Холли верила во все рассказываемые истории и была убеждена, что раньше, несколько веков назад, существовала иная реальность. Её современники видели лишь «штуковины» и «старьё», но девушка чувствовала, что перед ними лежат бесценные сокровища. Пусть эти изношенные предметы обыденны и просты, но они являлись свидетелями прошлого, покрытого таинственной завесой времени.

– Итак, мисс Найтингейл, сколько человек сегодня? – поинтересовался седовласый горбатый старичок, опираясь на трость.

– Около десяти, – ответила Холли, слабо улыбнувшись.

Это был директор музея, мистер Оруэлл Льюис. Казалось, будто он только что проснулся. Его лохматые волосы напоминали по форме цветную капусту – вышедшая из моды причёска, давным-давно пережившая свои несколько звёздных минут. Образ дополняла серая атласная пижама. В Астролуне подобная одежда не считалась чем-то экстравагантным: здесь можно было увидеть людей, разгуливающих с галстуками на поясе и даже с домашними тапками на голове.

– Очень хорошо, на десять больше, чем вчера!

Мистер Льюис никогда не терял самообладания. На его месте любой давно запаниковал бы и объявил о скором закрытии музея. Несмотря на стремительное падение доходов, директор продолжал брать лишь два дублона за билет – ни больше, ни меньше – и содержал штат, который иной раз превышал число посетителей за неделю.

– Очень хорошо, очень хорошо, – повторил он, сунув руки в карманы пижамы. – В любом случае мы получим субсидии. Мы всегда получаем субсидии...

«Субсидия» было любимым словом мистера Льюиса, боевым кличем, завершавшим каждую его фразу, когда Холли пыталась открыть ему глаза на низкую посещаемость музея. Слабой поддержки властей никогда не хватало для покрытия долгов, а они продолжали расти. Так, в прошлом году пришлось ремонтировать крышу и заделывать трещины. Каждый сезон требовал новых финансов, и день за днём Холли наблюдала, как её горячо любимый музей постепенно дряхлел.

Звучный гонг огромных настенных часов на первом этаже объявил о закрытии. Холли задумчиво направилась к гардеробу. Треснувшее зеркало отразило её облик: бледная особа на высоких каблуках в удушающих объятиях корсета. Несмотря на юный возраст и платье нежного, бледно-зеленого цвета, а также шёлковую ленточку в каштановой косе, от девушки исходила странная аура сдержанности, строгости и грусти. Словно Мир-который-может-был-а-может-и-нет забрал часть её души и покрыл пылью, совсем как её любимые, дремавшие за витринами экспонаты.

Закутавшись в длинное тёмное пальто, Холли покинула здание Национального музея. Снаружи оно казалось ещё более кривым и неустойчивым, будто семь этажей вместе с окнами сложили друг на друга, как складывают разнородные коржи фигурного торта. Ходили слухи о том, что каменное строение было делом рук косоглазого архитектора.

Бульвар де Сандр, как всегда, гудел от рокота транспорта. Фиакры[1] следовали друг за другом нескончаемым потоком. Кучера покрикивали друг на друга, успевая осыпать оскорблениями водителя ковра-самолёта, скользящего между полосами движения.

– Эй ты! Права купил, что ли?! Полоса для ковров справа! – рычал один из них. – Сиди дома, раз не умеешь водить!

Плотная толпа заполнила тротуары. Холли оказалась среди бродячих торговцев, которые энергично навязывали свои товары – от пуговиц с пятнадцатью отверстиями до подвесок в форме табуретов. Девушка поспешила свернуть в переулок. Оттуда, наполовину погруженные в полумрак, угадывались очертания многометрового помоста Машины времени. Утром и вечером инженеры орудовали джойстиками, переключая день и ночь, управляя дождём и хорошей погодой, и, по мнению некоторых журналистов, морочили людям головы, вызывая снег посреди лета.

Быстрым шагом Холли миновала мясную лавку, где продавали вырезку додо, ускорилась перед таверной с завсегдатаями-пьянчужками и нырнула в тупик Шаривари. В доме номер одиннадцать, здании, оранжевый фасад которого напоминал большую тыкву, находился пансион миссис Бредфорд. Холли скользнула под вывеской, которая одновременно приветствовала посетителей и грозила им серьёзной шишкой на лбу, если они забудут пригнуться, и вошла внутрь.

Миссис Бредфорд, как обычно, стояла на посту у лестницы. Морщинистая кожа делала её похожей на бульдога, натянувшего на себя платье в горошек и парик с проседью. Рядом с ней сидела Шупетта – миниатюрная драконша, которую подкрасили в конфетно-розовый цвет, чтобы смягчить хмурую мордашку.

– Мисс Найтингейл! – рявкнула хозяйка. – Вот уже почти час, как ваша сестра играет на пианино. Эта мелодия совершенно невыносима, требую прекратить бренчание! И раз уж вы здесь, напоминаю, что оплата за квартиру должна быть в конце недели.

– Да, миссис Бредфорд, – рассеянно отозвалась Холли.

Девушка осторожно обошла Шупетту и поспешила в квартиру. До неё доносились слабые звуки пианино. Это была весёлая музыка, полная жизни, а потому вызывающая раздражение миссис Бредфорд.

Когда Холли открыла дверь, её встретил взрыв хохота.

– Ну что, старая ведьма снова жалуется?

Клара с воодушевлением нажала на перламутровые клавиши так, что стены комнаты задрожали.

– Не стоит провоцировать её, – мягко возразила Холли.

– Может быть. У этой мегеры больные ноги, так что, пока она доберётся по лестнице до нашей двери, я успею поиграть... Расскажи, как прошёл твой день, – весело добавила Клара, продолжая музицировать.

– Сегодня приходила группа студентов. Один из них, увидев самый ценный экспонат музея – порванную коробку конфет, чуть не уснул.

– Бедный мальчик, ему ни за что не выжить в университете!

Сёстры Найтингейл с детства интересовались разными вещами. Для Клары, которая была на два года младше Холли, важна была только музыка. Однако внешне они очень походили друг на друга: каштановые волосы, веснушки и лазурно-небесный взгляд. Однако в плане характера Клара была полной противоположностью Холли: улыбчивая от природы, преисполненная энергией, она излучала радость жизни. Младшая сестра одним своим присутствием скрашивала ненастный день.

– А ты? – поинтересовалась Холли. – Есть новости в агентстве путешествий?

– Нет, всё та же скука. И я всё печатаю и печатаю на этой чёртовой пишущей машинке... Единственное, что произошло примечательного за день, – внезапное отключение дориума. Наша вывеска, ну ты знаешь, та, что бросается в глаза: «Откройте для себя мир с высоты дирижабля!» — начала как-то странно потрескивать, а после всё здание погрузилось в темноту. Пришлось ждать целый час, пока алхириум соблаговолил притащиться, чтобы разобраться с проблемой.

Высунувшись из окна, Холли любовалась крышами города и далёкими аэростатами на горизонте.

Полвека назад Гильдия Алхимиков в Бретелле, пытаясь превратить свинец в золото, совершила удивительное открытие. По величайшему стечению обстоятельств почтенные учёные, вскоре переименовавшие себя в «алхириумов», разработали невиданную форму энергии, на которой теперь держалась Астролуна, – дориум.

Он был способен приводить в движение ковры-самолёты, освещать улицы и поддерживать работу заводов, извергавших гигантские облака пара. Через несколько лет после открытия его применение получило широчайшее распространение. На каждом шагу крупные фирмы использовали его, в том числе злоупотребляя, для рекламы своей продукции: фруктовой водки, зубного порошка, мыла... Дориум принимал любые формы, угождал любому желанию, а его использование казалось чудодейственным.

Когда один пытливый журналист попытался доказать лживость рекламных трюков («От дориумных ванн вы не станете на десять лет моложе!»), власти тут же запретили его ежедневную газету «Говорю вам только правду», ссылаясь на некий расплывчатый закон...

– В любом случае через месяц-другой вывеска вновь займёт своё место, – вздохнула Клара, продолжая порхать пальцами над клавишами. – Сколько бы власти ни расхваливали достоинства дориума, эти штуки всё больше оказываются несостоятельными... Но, как говорит мой босс, что бы ни произошло завтра, мы рады хотя бы тому, что сегодняшний день подошёл к концу.

«Да, завтра будет новый день, – подумала Холли, – и если повезёт, то какой-нибудь любопытный отважится заглянуть в Национальный музей».

2019 год, в другой реальности...

Сью скучала. Надев наушники, она отсутствующим взглядом обвела пассажиров поезда. Мужчину, спрятавшегося за газетой. Группу парней в толстовках, громко обсуждающих только что вышедший на экраны блокбастер. Пожилую женщину, вздыхающую с соседкой о «старых добрых временах»...

На несколько часов английский пейзаж за окном потерял для неё свою привлекательность. Ни сельская местность с бескрайними просторами, ни одинокие деревья, ветви которых словно пронзали небо, ни деревушки с серыми домами девочку не интересовали.

Этот учебный год показался ей невероятно длинным. Дни медленно тянулись друг за другом, и, сидя на уроках, она могла бы поклясться, что стрелки её часов двигались в обратном направлении. После бесконечного ожидания лета и сотен зачёркнутых дней в календаре она радовалась возможности наконец насладиться каникулами.

Мама проводила её до вокзала, снабдив длиннющим списком рекомендаций, которые начинались словами «не докучай бабушке Фрине» и заканчивались «оставь бабушку Фрину в покое». Наскоро чмокнув девочку в щёку и бросив что-то вроде «Веселись!» и «Будь аккуратнее», мать оставила дочь одну на перроне с тяжёлым чемоданом в руках. Сью надеялась увидеть эту элегантную женщину в модном костюме не раньше сентября.

В свои тридцать два мисс Эшвуд продолжала покорять мужские сердца. Последним в её коллекции стал адвокат по предпринимательскому праву. Он, как поняла Сью, обещал матери летнее путешествие на другой конец света.

А девочка была не против – она с самого детства любила их родовое поместье. Старинный особняк зачаровывал, наполнял воображение таинственными историями. Именно там, в каменных стенах, наполненных запахом старых книг и пожелтевших страниц, вокруг полок, прогнувшихся под тяжестью томов, Сью открыла для себя радость чтения. Мать не разделяла её увлечения, отдавая предпочтения светским раутам, роскошным нарядам и щедрым богатым мужчинам, готовым осыпать её украшениями. Дочь, напротив, предпочитала вымышленных персонажей книг компаниям сверстников.

Будучи нескладным замкнутым подростком с тусклыми волосами, она никогда не пользовалась популярностью у одноклассников и с трудом заводила друзей. Сью блестяще давались письменные работы, а вот в жизни она была немногословна. Её школьные перемены проходили в чтении очередного романа и мечтах о далёких мирах, которые казались ей куда более захватывающими, чем собственные серые будни.

С громким скрежетом поезд остановился на ничем не примечательной, небольшой станции, как две капли воды похожей на предыдущие. Сью увидела красное кирпичное здание, опрятные скамейки и наполовину облупившийся щит с названием станции: Шеритон. Не в силах сдержать возбуждения, она подхватила чемодан и выпрыгнула из вагона. Наконец-то! После долгих месяцев терпеливого ожидания она вернулась домой! В настоящий дом, где ей не нужно притворяться, чтобы угодить матери.

Мистер Фергюсон, старый слуга, ждал её на перроне. Несколько десятилетий он состоял на службе у Эшвудов, помогая поддерживать порядок в усадьбе.

– Мисс Сью, рад видеть вас снова! – произнёс он, широко улыбаясь. – Кажется, будто вы покинули нас только вчера...

– Если бы только это было правдой!

Хватило всего нескольких мгновений, чтобы Сью преобразилась. Она, обычно незаметная для окружающих, теперь искрилась от счастья.

– Тётушки будут счастливы, – добавил мистер Фергюсон, забирая её багаж. – Пойдёмте, не будем заставлять их ждать!

Через двадцать минут автомобиль остановился перед старинным особняком, гордо возвышавшимся посреди деревьев парка. Он впечатлял торжественной архитектурой и фахверковым фасадом[2]. Казалось, что зданию, прошедшему сквозь столетия, не могут угрожать никакие катаклизмы.

Сью едва успела захлопнуть дверцу авто, как на пороге дома возникли две женщины: одна – высокая и худая, как палка, одетая в строгое чёрное платье с гофрированным воротником, другая – маленькая и круглая в лимонно-жёлтой юбке и блузке в весёлый горох.

– Дорогая, как же мы по тебе соскучились! – воскликнула тётушка Хармони.

– Моя милая Сью! – подхватила тётя Опаль, обнимая девочку пухлыми руками. – Ох, кожа да кости! Можно подумать, ты голодала несколько месяцев...

На самом деле Хармони и Опаль были родными сёстрами давно умершей бабушки Сью, Виктории.

– Опаль приготовила замечательные слойки с яблоками, – объявила тётя Хармони.

– Едва не спалив кухню, ну да неважно... Воспользуемся каникулами, чтобы немного откормить тебя, пока ты не превратилась в ходячий скелет.

Сью впервые за несколько месяцев забыла о календаре. Больше всего на свете ей хотелось сейчас остановить время.

* * *

– Если вы остались довольны посещением, просим заглянуть вас в наш сувенирный магазин!

Любезное приглашение разбилось о стеклянный взгляд. Напротив Холли стояла дама в очках, напоминая сову, которую разбудили средь бела дня. На её шее висел талисман, славящий Всемогущего Ракообразного. Религия дамы не позволяла есть дары моря, и возможно, за то, что она оскорбила божество, она отправилась в музей в качестве покаяния.

– До свидания, мадам! Хорошего вечера.

С каждым днём Холли всё сильнее ощущала, как Мир-который-может-был-а-может-и-нет утрачивал привлекательность для посетителей, а те немногие, что заходили сюда, на самом деле искали туалет. Жители Астролуны давно потеряли интерес к прошлому, предпочитая следить за гонками ковров-самолётов, слушать предсказания гадалок и ходить на шоу танцующих носков.

В порыве ностальгии Холли зашла в сувенирный магазин. Ржавый колокольчик слабо зазвонил, когда она толкнула стеклянную дверь. Прошло почти десять лет с тех пор, как сюда осмелился заглянуть последний посетитель. Продавщица, работавшая на кассе, уволилась задолго до прихода Холли, и замены ей не нашлось.

– Как всё это грустно, – пробормотала девушка.

Место казалось заброшенным, забытым. С полок свисала паутина, открытки пожелтели, а на кружках едва можно было различить надпись «Я точно видел Мир-который-может-был-а-может-и-нет».

Холли медленно бродила среди сувениров, мысленно возвращаясь в детство. Когда ей было десять, она копила карманные деньги, чтобы приобрести кулон в форме бутылочной пробки. Конечно, это была всего лишь реплика экспоната «Замечательная пробка», которой можно было полюбоваться на четвёртом этаже, но Холли любила кулон и продолжала его носить.

Она заметила старый рекламный проспект, в который была завёрнута одна из статуэток. Холли взяла его в руки, и её глаза чуть не вылезли из орбит. Под крупным заголовком, гласившим: «ЖЕМЧУЖИНА АСТРОЛУНЫ РАСКРЫВАЕТ ТАЙНЫ СВОИХ ЧУДЕС», расположилась выцветшая фотография. Холли с изумлением всматривалась в длинную очередь посетителей, выстроившихся за оградительными стойками. Она без труда узнала декор первого этажа. На месте витрины с набором чайных полотенец громоздились гигантские коллекционные экспонаты: невероятных размеров чучела животных, огромный аэростат в красно-жёлтую полоску и фасад храма с царственными монументальными статуями.

Холли в жизни не видела ничего подобного. Куда же подевались эти чудеса Астролуны?

Глава 2. Исчезновение

– Извините, мистер Льюис, у вас не найдётся свободной минуты?

Холли просунула голову в приоткрытую дверь. В блузке с высокой стойкой и гладким пучком она выглядела строже, чем накануне. Сдвинув брови, директор музея сидел за столом, склонившись над кипой бумаг, которые грозились вот-вот рухнуть на пол.

– Да. В чём дело, мисс Найтингейл?

– Вчера я узнала кое-что любопытное о музее. Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Был бы страшно польщён! Я всегда знал, что из нас двоих вы лучше разбираетесь в историях музейных коллекций. До встречи с вами я и понятия не имел, что, например, башмак с пятого этажа прошёл шестьсот четыре километра...

– Шестьсот девять, если верить словам профессора Алуазиуса Робинсона, – поправила Холли, – но не это привело меня к вам... Посмотрите, я нашла этот старый проспект в сувенирной лавке. Экспонаты на фотографии вам о чем-то говорят? Я их никогда не видела в музее...

Старичок поправил очки на носу и уставился на выцветший снимок.

– Ах да, понимаю ваше удивление... Эти экспонаты были представлены для церемонии открытия музея почти сто лет назад, – объявил он, разглаживая складки своей пижамы. – К сожалению, чудеса постепенно пришли в негодность, и мой предшественник распорядился их убрать. Судя по отчёту, с которым я бегло ознакомился, конструкция, поддерживающая чучел, была слишком хрупкой, могла в любой момент сломаться и покалечить посетителей. То же самое можно сказать и о фасаде храма, который начал разрушаться, но даже это ничто по сравнению с опасностью, которую представлял собой аэростат... Действительно, очень жаль. Но, к сожалению, такое случается.

– Разве нет возможности отреставрировать их?

– Нет, это требует мастерства, которое на сегодняшний день почти утрачено. И вообще реставрационные работы слишком затратны для нашего бюджета... Разумеется, власти помогают субсидиями. Для нас главное – сохранить в должном виде те экспонаты, которые выставлены в наших залах сейчас. А теперь, если не возражаете, мисс Найтингейл, мне нужно заняться срочной корреспонденцией.

Холли испытала горькое чувство разочарования. Как никогда её горячо любимый музей показался ей забытым и брошенным.

* * *

К чаю подавались слойки с яблоками, сорбет из чёрной смородины и кусок пудинга. Встав из-за стола, Сью подумала, что лопнет. Слегка пошатываясь, она поднялась по лестнице и толкнула последнюю дверь на четвёртом этаже, в комнату Фрины Эшвуд. Девочка по привычке называла её «бабушкой», но на самом деле Фрина приходилась ей дальней кузиной. Старушка, как обычно, крепко спала на своей кровати с балдахином. Врачи говорили, что жить ей осталось недолго. Но годы шли, и Сью с радостью замечала, что состояние Фрины ничуть не ухудшалось.

– Это я! – громко сказала девочка. – Я приехала...

Сью любила разговаривать с бабушкой Фриной, даже не будучи уверенной, что её слова могут быть услышаны. Бабушка давно стала самым главным слушателем её историй. После сотни проглоченных романов Сью чувствовала внутреннюю потребность написать свой собственный. Её перо постепенно оттачивалось, перенося из головы на бумагу удивительные миры, полные приключений и опасностей, из которых главная героиня всегда выходила победительницей.

– После нашей последней встречи я написала ещё двести страниц. Десять пришлось переписать заново, потому что Аманда настучала на меня учителю математики, и он их у меня конфисковал. Но я отомстила подлой стукачке, плюнув в её стакан в столовой... Ты слушаешь, бабушка Фрина? Тогда я начну с двенадцатой главы, с того места, где мы остановились в прошлый раз. «Невероятные приключения леди Сьюзен Блэквуд», помнишь? Юная Сьюзен узнала, что её родители из параллельной реальности – обратной стороны снов. Любимая няня, чтобы защитить девочку, скрыла от неё правду. В то же время враги отца не дремлют, угрожают убить её и уничтожить их род.

Устроившись у изножья кровати, Сью разложила на коленях стопку страниц и принялась читать. Слова легко слетали с её губ, и ей казалось, что она никогда не уезжала из этого дома.

В это же время на нижнем этаже особняка, на залитой солнцем кухне, где в раковине громоздилась груда грязных тарелок, Опаль и Хармони рукодельничали, тихо беседуя.

– Я так рада, что малышка вновь с нами! – вздохнула тётушка Опаль, вышивая цветочный алфавит.

Хармони прикоснулась к своему тяжёлому, овальной формы медальону на шее, отражавшему лучи солнца. Это старинное украшение было семейной реликвией семьи Эшвуд. Тётушка с ним никогда не расставалась.

– Надеюсь, её мать не собирается снова названивать нам, чтобы зачитать длинный список того, что мы можем сообщить малышке. Девочке скоро исполнится тринадцать, самое время открыть ей правду, как ты считаешь?

– Кристина лишь пытается защитить её.

– Защитить? – Хармони презрительно фыркнула. – Мне кажется, Кристина отрицает своё собственное прошлое. Она почему-то убеждена, что если хранить молчание, то «проблемы», как она это называет, вероятно, никогда не будет... А Сью далеко не глупа и в конце концов поймёт, что ей годами вешали лапшу на уши. И тогда, могу гарантировать, девочка не простит мать.

– Надеюсь, история не закончится семейным скандалом.

– Семейный скандал уже назревает... Во всяком случае, я признаю решительность Кристины. В тот день, когда она хлопнула дверью, крикнув, что ноги её больше здесь не будет, я, честно говоря, сомневалась в серьёзности её угроз.

– Она разрешает нам видеться с девочкой, и на том спасибо, – произнесла Опаль, покачивая головой. – А могла бы сжечь мосты и навсегда порвать с нами. Кристина очень похожа на свою мать. Помнишь, какой характер был у Виктории?

– О да! Но Виктория была нашей родной сестрой и дорожила семьёй... Меня гложет мысль, что Кристина доверила дочь не для того, чтобы порадовать нас, а чтобы сбыть её с рук.

– Ну ты скажешь! – Опаль возмущённо икнула. – Было бы невыносимо думать, что Сью может быть для неё обузой.

– Именно так я и считаю, – продолжила Хармони. – Кристина скорее всего предпочла бы вообще не иметь ребёнка, чтобы вести тот образ жизни, который ей по душе. Только потому, что я живу в Шеритоне, не означает, что я не в курсе того, чем она занимается у себя в Лондоне. Она бегает по светским приёмам, меняет любовников как перчатки... И ей постоянно попадаются какие-то безнадёжные дураки.

– Отец Сью был неплохим.

– Согласна, не злым, но Колин глуп как пробка... Одним словом, мы должны позаботиться о Сью, если не хотим, чтобы бедная крошка сбилась с пути или окончательно замкнулась в себе. Придётся взять дело в свои руки.

– Ты предлагаешь...

– Пренебречь запретом Кристины! Не ей решать, что имеет право знать её дочь, а что нет.

Тётушка Опаль, никогда не отличавшаяся смелостью характера, уставилась на свою вышивку так, будто хотела найти подсказку между буквами «Б» и «В».

– Уж не знаю, хороша ли эта идея, – наконец пролепетала она.

– Это для блага Сью! Дадим ей несколько дней отдохнуть, а потом всё расскажем.

– Хорошо, – уступила Опаль. – Подождём до конца недели.

И, словно желая подкрепить свои слова, она взяла ещё одну слойку.

* * *

Астролуна, могущественная и независимая, потонула в роме, когда резкий удар по столу расплескал напиток по карте города. Капитан Бальтазар Райли находился в дурном настроении, и оно ухудшилось, когда он увидел, что его драгоценный план стекает на пол. Высокий, в тёмном камзоле и треуголке, сливающейся с полумраком комнаты, капитан напоминал тень. Длинные чёрные локоны обрамляли молодое лицо со шрамом, пересекавшим бровь.

– То, что ты твердишь, – невозможно! – воскликнул Бальтазар. – Всего лишь три дня назад мы были на окраине Оберужа. Город ещё стоял.

– Капитан, я тоже не мог поверить своим глазам, но, уверяю, Оберуж пал. Ничего не осталось! Одни руины! Все стёрто с лица земли.

Бальтазару всё ещё было трудно принять эту новость. Оберуж – крупный центр, разбогатевший на торговле сахарным тростником, был защищён крепостной стеной. Чтобы разрушить её, потребовалась бы настоящая армия, мощное орудие и несколько недель атак. Кто в здравом уме решится напасть на город? Столетием ранее было подписано военное соглашение – Пакт Тридцати. Никто не рискнул бы навлечь на себя гнев союзников.

– Итак, капитан, есть идеи, кто мог совершить... это?

– Возможно, Северные королевства, – вздохнул Бальтазар, потирая проступающую щетину на подбородке. – Не в первый раз они пытаются захватить нас. Как бы там ни было, у меня предчувствие, что война не за горами. Готов поспорить: как только Астролуна узнает об этом, Консул сделает так, чтобы полетели головы. Города восстанут, требуя справедливости. Спокойные воды океана, которые я так люблю, станут похожи на поля сражений. Придётся забыть о возможности мирно бороздить моря.

Бальтазар Райли решил стать пиратом так же, как другие решают стать пекарями. После бегства из Астролуны он приобрёл солидную репутацию кровожадного преступника и безжалостного грабителя. В этот вечер он находился в нейтральной зоне, в таверне «Морские разбойники», уединённом заведении между двух городов – Констельнасьон и Лимбекла. Сидя за столиком в комнате, расположенной за главным залом, он вёл беседу с торговцем Косоглазым Уистеном, одним из своих информаторов.

– Что вы собираетесь делать, капитан?

– Вернусь на корабль. Решение приму завтра.

– Не кажется ли вам, что лучше на время исчезнуть?

– То есть спрятаться, ты это хочешь сказать? Покинуть море и жить под чужим именем? За мою голову назначили цену. Власти повсюду расклеили объявления с суммой вознаграждения: «Бальтазар Райли, живой или мёртвый. Награда – сто тысяч дублонов!»

– А разве она не выросла до ста десяти тысяч?

– Может, и так. Это ничего не меняет... Пойдём, угощу тебя выпивкой, и, если ты услышишь что-нибудь новое, дай мне знать!

Косоглазый Уистен придержал Бальтазара за рукав.

– Вы ничего не забыли, капитан? – прошептал он, и его глаза буквально засверкали.

– Ах да, сколько ты хочешь?

– Сто дублонов.

– За что именно? – усмехнулся Бальтазар. – За то, что рассказал мне о падении Оберужа, или за свои будущие услуги?

– За всё. Но, учитывая размер вознаграждения за вашу голову, я мог бы попросить гораздо больше...

– На твоём месте я бы довольствовался выпивкой.

Бальтазар выхватил меч. Жест был таким стремительным и быстрым, что ни один, даже самый ловкий противник не смог бы его предугадать. Сдавленный крик сорвался с уст торговца. Грязные пальцы судорожно впились в огромную рану, разорвавшую плоть. От потока крови намокла рубашка... Кроме них двоих в комнате никого не было. Поправив треуголку, Бальтазар наблюдал, как Уистен сполз со стула и скорчился на полу.

– Тебе повезло, – произнёс пират, – сегодня я великодушен. Если доползёшь до барной стойки, хозяин, возможно, согласится подлатать тебя. По слухам, это бывший лекарь, решивший поменять ремесло... Однако в следующий раз я убью тебя, если вздумаешь развлекаться угрозами.

Капитан не спеша сложил мокрую от пролитого рома карту и покинул таверну. Свежий воздух помог ему прояснить мысли. Почему его реакция была настолько жестокой? Из-за взгляда торговца. В тёмных зрачках Бальтазар уловил алчный блеск, свойственный предателям, которые ради денег решатся на всё. Трудно доверять таким типам. Рано или поздно он захотел бы увеличить свой процент. «Да, – подумал Бальтазар, – я поступил правильно: вынужденное предупреждение для защиты своих тылов».

После нескольких пропущенных рюмок его слегка штормило, слова информатора звенели в голове, словно тревожные колокола. Оберужа, превосходного Оберужа больше не существовало. Мир скоро погрязнет в войне. Страдания и нищета умножатся... Ничего хорошего это не предвещало.

Нахмурившись, Бальтазар шагнул на тёмный понтон. Здесь был пришвартован «Орион», хотя для стороннего наблюдателя корабль был невидим. Когда-то морское судно принадлежало флоту Астролуны и являлось в своём роде уникальным экспериментом. Десять лет назад местные власти, движимые неоспоримой жаждой знаний, попробовали применить дориум и в морском деле.

Дориум был полон тайн – алхириумы были ещё в начале пути и изучили его очень поверхностно. Предсказать эффект его действия никто бы не решился. По словам наиболее осведомлённых журналистов, цель заключалась в том, чтобы «смешать элементы и посмотреть, сможет ли результат оказаться полезным». Безуспешные попытки, сотни эрудитов и учёных, месяцы работы над гигантскими машинами... И вот, в одно прекрасное утро, без предупреждения, объект их экспериментов вдруг исчез за лёгкой дымкой.

Пресса пела дифирамбы. Однако никто из ответственных лиц не смог объяснить этот феномен. Спустя пару недель корабль вновь попал на первые полосы газет: его захватил некий пират, Бальтазар Райли. Не сумев не только повторить чудо, но и вернуть «Орион», Астролуна посчитала, что лучше прекратить эксперименты.

Свойство невидимости крайне забавляло Бальтазара. Достаточно было прикоснуться к корпусу корабля и провести рукой по его поверхности, чтобы распознать огромную деревянную конструкцию. Ни один элемент этого громадного монстра не повторялся дважды. Как будто несколько корабельных мастеров изначально конструировали совершенно разные вещи, но в итоге, из-за нехватки бюджета, им пришлось объединить усилия и довольствоваться одним-единственным творением. Поэтому леер[3] с жёлтыми и зелёными полосами соседствовал с парусом, собранным буквально из десятка кусков ткани, «воронье гнездо»[4] накренилось на одну сторону, в то время как носовая фигура представляла собой наполовину осьминога, наполовину сирену.

– Удачный вечер, капитан? – спросил старший помощник, патрулировавший палубу.

– Бывало и лучше, – зевнул Райли, стаскивая с себя рубаху с пятнами крови. – Попроси Дарелла отстирать. Это кровь Косоглазого Уистена... Я смертельно устал и иду спать. Пусть никто до утра не беспокоит меня. Конечно, если только на нас не обрушатся атаки, обстрелы и прочие морские «радости».

Дверь в каюту закрылась. Бальтазар остался один на один со своими мыслями.

* * *

Вернувшись после работы, Холли открыла дверь квартиры и удивилась необычной тишине – ни движений, ни звуков, – комната была совершенно пуста... Значит, Клары ещё нет дома.

– Ну что ж, пока приготовлю чай, – пробормотала девушка.

С самого утра «чудеса Астролуны» не выходили из её головы. Та далёкая эпоха, вероятно, была золотым временем для музея, периодом его процветания, когда «Мир-который-может-был-а-может-и-нет» ещё не был низведён до уровня фарса.

Холли вынула из сумки драгоценный для неё проспект и поспешила прикрепить его над кроватью – туда, где часть стены полностью исчезла под газетными статьями, пожелтевшими от времени билетами и всем остальным, что так или иначе имело отношение к музею.

Расположенные в углу старинные часы продолжали громко отсчитывать время. Большая стрелка прошла полный круг циферблата, затем ещё один и ещё. А Клара всё не возвращалась. В девять часов вечера Холли принялась беспокойно расхаживать взад-вперёд по комнате, то и дело высовываясь из окна в надежде увидеть сестру. Куда, чёрт возьми, та запропастилась? Что с ней могло случиться?

Клара работала секретарём в туристическом агентстве. Для того, чтобы добраться до Шаривари, нужно сесть на трамвай. Поездка займёт не больше двадцати минут. Холли ломала голову, искала причины, любое объяснение, которое могло бы хоть немного её успокоить. А что, если Клара решила поужинать после работы со своими коллегами? Спонтанное приглашение, затянувшаяся беседа... В конце концов, нет ничего невозможного.

Девушка резко вздрогнула. С улицы раздались звуки шагов. Неужели Клара? Огромное разочарование охватило Холли, когда она увидела группу забулдыг, один из которых крикнул ей: «Эй, красотка, спускайся к нам!»

* * *

Солнечные лучи выдернули её из мучительных сновидений. Совершенно разбитая, Холли не могла вспомнить, как уснула, сидя на стуле. Она вскочила на ноги и бросилась в комнату сестры, но постель осталась такой же нетронутой. Клара ещё никогда не ночевала вне дома. Очевидно, с ней что-то случилось... что-то плохое. Холли обуял ужас. Она схватила пальто и выбежала из квартиры.

«Музей подождёт, – думала она, спускаясь по лестнице, – надо обратиться в полицию».

Полицейский участок находился на другом краю Астролуны. Здание прямоугольной формы выглядело зловеще. Кто-то всё же попытался оживить его фасад пёстрой фреской, однако и ей не удалось компенсировать ни мрачности места, ни зарешёченных окошек, вызывавших у смотрящих на них не самые приятные мысли.

Зал ожидания находился за металлическим бортиком. В гигантском помещении огромная толпа посетителей сновала туда-сюда. В отличие от большинства горожан, Холли ненавидела очереди. Ожидание часто исчислялось неделями, а то и месяцами...

Неоспоримый рекорд удерживал Барнеби Гордон, честный гражданин, заявивший о краже бутылочной пробки. Он покинул полицейский участок через семь лет, пять месяцев, пятнадцать дней, десять минут и две секунды. Соревнования продолжались. Тысячи соперников тщетно пытались побить рекорд. Экстремалы относились к ожиданию как к спорту. Эти атлеты прилежно посещали каждую администрацию и даже ради острых ощущений отваживались заглянуть в Национальный музей.

Рядом с Холли граждане устанавливали палатки и даже устраивали пикники на клетчатых скатертях. Некоторые отделения превратились в стихийные зоны отдыха, и властям не оставалось ничего, как прислушаться к голосу разума. Слишком много людей пропадало. Компании страдали от этих невольных прогулов своих сотрудников. Для того чтобы исправить ситуацию, парламентарии проголосовали за З.О.Н.В. – Закон о неравнозначности времени. Это гениальное нововведение стало возможным благодаря дориуму. С ним с обеих сторон портала время измерялось по-разному. Каждый час, проведённый внутри полицейского участка, был эквивалентен одной минуте вне его. Холли, впрочем, без особой надежды, рассчитывала меньше, чем через месяц добраться до стойки регистрации, то есть пропустить один рабочий день в музее.

Справа от неё стояла женщина, которая, похоже, не разделяла всеобщую эйфорию. Её волосы были заколоты канцелярскими скрепками вместо шпилек, в руках она держала зонтик, которым с силой ударила по плечу робота и резко окликнула его:

– Меня зовут миссис Ходж. Десять дней назад по астролунскому времени я переступила этот порог. Ваш начальник обещал принять меня.

Робот не уловил её намёка. Он лишь кивнул и протянул ей талончик с номером.

– Дааамы и господа, позааалуйста, соблюдааайте номера очерёдности, позааалуйста, – проскрипел его металлический голос.

Холли, в свою очередь, тоже взяла талон. На нём значился № 2104. Табло на стене сообщило, что № 205 может идти к нужному окну.

Ожидание грозило стать бесконечным. Ничего не оставалось, как набраться терпения.

В последующие три недели Холли проглотила около сорока каучуковых сэндвичей, стала свидетелем тридцати трёх давок, шести перепалок и узнала, как устроен робот внутри, когда неожиданный удар отбросил его к стене и обнажил внутренности. Те, кто явился в полицейский участок не ради удовольствия или спортивного зрелища, терял терпение и отказывался от своих намерений. На её глазах несколько человек, глядя на часы, разразились бранью и, решив, что их случай не столь драматичен, как им казалось до прихода сюда, поспешили покинуть помещение.

Очередь продвигалась нестерпимо медленно. В конце концов Холли, растрёпанная и уставшая, подошла к окошку. За пишущей машинкой сидел полицейский и увлечённо разгадывал кроссворд. Сделав над собой усилие, он оторвался от захватывающего занятия и окинул Холли равнодушным взглядом.

– Фамилия... и... имя, – с трудом выговорил он.

– Найтингейл, Холли.

– Очень... хорошо, мисс... Найтингейл, что... привело... вас... сюда?

С каждым новым словом мужчина, казалось, забывал предыдущее.

– Моя сестра Клара исчезла! – выпалила Холли. – Она не вернулась домой вчера вечером, время Астролуны, и я ужасно волнуюсь.

– Сколько... лет... Кларе... Найтингейл?

– Двадцать два.

– Очень... хорошо, что ж... мисс... Клара... Найтингейл... человек... взрослый. Согласно... статье... 34–8... «Кодекса... Багровых... истин», её... исчезновение... не... считается... приоритетным. Пожалуйста... подпишите... это... заявление, – добавил агент, положив перед ней отпечатанный на машинке лист. – Мы... проведём... расследование... сразу... как... только... это... станет... возможно.

– Как только возможно? – в ужасе повторила Холли. – Но когда именно?

– Номер... этого... дела... четыре... тысячи... триста... девять. В настоящее время мы... занимаемся... номером... три... тысячи... девяносто пять.

– Что? То есть приступать к немедленным поискам вы не собираетесь?

– Я... понимаю... ваше... недовольство, но... в такого... рода... делах... нет... ничего... необычного. Мы... ежедневно... получаем... похожие... заявления... и... в... большинстве... случаев... ситуация... разрешается... самостоятельно. Человек... просто... сбежал... или... почувствовал... необходимость... побыть... в одиночестве...

Холли с трудом сохраняла самообладание. Слова полицейского крайне раздражали её.

– Моя сестра не сбегала, – произнесла она, чеканя каждое слово. – Я уверена, что с ней что-то случилось. Может быть, несчастный случай...

– Ваш... номер... четыре... тысячи... триста... девять. До... свидания, мисс... Найтингейл!

– Да выслушайте меня! Вы должны немедленно приступить к поискам!

– Спокойствие... населения... наш... приоритет, – механически отчеканил агент. – До... свидания, мисс... Найтингейл!

Робот потащил Холли к выходу. Не в силах сопротивляться, девушка кипела от бешенства. Разве это возможно? Как полиция может оставаться такой равнодушной? Ведь ясно, что они и пальцем не пошевелят, чтобы отыскать сестру. И тут яркая мысль озарила сознание Холли. Если эти роботизированные господа в форме отказываются помочь ей, что ж, тем хуже для них. Она сама начнёт расследование!

Глава 3. Тысяча один голос

На следующее утро после своего приезда Сью решила не медлить и отправиться в своё любимое место – огромную библиотеку на третьем этаже, где на полках громоздились стопки пыльных книг, сваленных кое-как, в кучу, без малейшего намёка на хоть какой-то порядок.

Именно здесь, в Шеритоне, Сью полюбила чтение. С раннего детства её завораживали эти бесконечные ряды томов, на загнутых страницах которых были тайны и приключения. Иногда Сью казалось, что её мать ненавидит книги, потому что они напоминают ей о ненавистном доме детства. Кристина требовала от дочери идеального порядка в комнате, поскольку сама росла в беспорядке, и дабы вычеркнуть из памяти прошлое, выбрала стерильный мир. В её шикарной квартире каждому предмету отводилось своё место. Дважды в неделю приходила уборщица и натирала до блеска весь дом, от пола до потолка. Будто с помощью чистящих средств можно было очистить память.

Склонившись над стопкой книг, девочка вдруг резко повернула голову, ощутив слабое дуновение ветра. Это было странно. Ей показалось, что чей-то шёпот растворился в воздухе. А затем тот же голос или, скорее, сотни голосов слились воедино. Сью прислушалась, но больше ничего не услышала. Очевидно, безудержное воображение сыграло с ней шутку. Пожав плечами, девочка наугад схватила одну из книг и вернулась в свою комнату. О голосах она уже забыла...

* * *

В самом сердце Астролуны, в огромном круглом кабинете, Консул Николас Монгомери изучал очередное досье. Десятилетиями он управлял городом, следил за порядком и исполнением законов. Это был глубокий старик с белоснежной шевелюрой, и некоторые горожане в кварталах, пользующихся дурной славой, регулярно делали ставки на дату его смерти. В это утро он был особенно тревожен.

Плохая новость явилась с первыми лучами солнца: Оберуж был стёрт с земли. Гигантский мегаполис рухнул как карточный домик без малейших признаков сопротивления. Консулу не потребовалось много времени, чтобы распознать почерк Врага – этого затаившегося в тени противника, который намеревался разрушить их реальность. Сценарий, которого Монгомери так опасался, вскоре должен был осуществиться: Враг начал захват периферийных городов. Через несколько недель или месяцев настанет очередь Констельнасьона и Лимбеклы. И нет такой силы, что помогла бы им выстоять.

Старик задумчиво поглаживал тонкие усы в форме подковы. Перед лицом надвигающейся катастрофы у него почти не осталось выбора. Скрыть поражение, чтобы избежать паники среди населения, не удастся. Моряки, первыми узнав о катастрофе, распространят новость, она охватит город как лесной пожар, и тогда общественность немедленно обвинит его, Монгомери, в желании утаить факты. С другой стороны, правда была слишком опасна. Если бы народ узнал имя врага, Астролуна была бы обречена... Это только ускорило бы ход событий.

«Нет, – подумал Николас Монгомери, – честность – вряд ли лучший выход. Надо любым путём выиграть время в надежде достигнуть нового статуса-кво. Стоит лишь выбрать кого-нибудь крайним... какого-нибудь известного преступника, и обвинить его в нападении на Оберуж. Таким образом у народа появится козёл отпущения. А то, что он невиноват, это неважно. Так на кого обрушить народный гнев?»

Губы Консула растянулись в лёгкой усмешке. По всей Астролуне были расклеены объявления, обещавшие награду в сто тысяч дублонов за поимку пирата. Этот преступник потопил множество кораблей и, по слухам, имел достаточно пушек, чтобы пошатнуть крепость Оберужа. Взяв в руки лист бумаги, Николас Монгомери неторопливо вывел имя: БАЛЬТАЗАР РАЙЛИ.

* * *

С тех пор как Холли вошла в полицейский участок, прошло девять часов по времени Астролуны. Музей уже закрыл свои двери, а потому было уже слишком поздно приносить извинения директору. Отложив эту проблему на следующий день, Холли шла по авеню Эндеси на работу Клары. Чтобы узнать правду, она должна поговорить с коллегами сестры.

По требованию Консула все туристические агентства города располагались в одном квартале. На каждом фасаде мигали щиты с рекламой, одна заманчивее другой: «Астролуна – Лимбекла: всего восемь часов на волшебном ковре!», «Посылка без забот! Путешествуй налегке с нашей почтой!», «С компанией «Едва-уехал-уже-приехал» вы будете довольны, или мы вернём ваши деньги!»

Толкнув стеклянную дверь, Холли вошла в здание. Волнуясь, она подошла к стойке, за которой секретарша подпиливала ногти.

– Добрый вечер, мадам! Чем могу помочь? – привычно произнесла девушка.

– Я сестра Клары Найтингейл, она вчера не вернулась домой. У вас, наверное, есть сведения о её рабочем графике? Не сообщала ли Клара вам или кому-нибудь из коллег о том, что намеревается куда-то уехать?

Секретарша вытаращила на неё глаза.

– Э-э... Я не совсем понимаю вас, мадам.

– Моя сестра – Клара Найтингейл, – с ноткой раздражения повторила Холли. – Вы случайно не знаете, где она находится?

– Я не знаю... никакой Клары Найтингейл.

– Ну как же, Клара работает в вашем агентстве уже два года!

– Я работаю в приёмной более трёх лет, мадам, и могу вас заверить, что вашей сестры нет в списке наших сотрудников.

– Это невозможно! – воскликнула Холли. – Конечно же, она числится в вашем штате! Она печатает на машинке отчёты мистера Фриза...

– У мистера Фриза действительно есть помощница, но её зовут Верна, и скоро она отметит своё пятидесятилетие. Вряд ли это ваша сестра... Вам следует обратиться в полицию, – добавила секретарша, снова вооружившись пилочкой для ногтей, – думаю, их сотрудники окажут вам помощь в расследовании. До свидания, мадам!

Холли была ошеломлена. Зачем бы Кларе понадобилось врать ей? Если она не работала в туристическом агентстве, то каким образом зарабатывала на жизнь? Холли ничего не понимала. Она всегда доверяла сестре, а сегодня вдруг узнала, что за милой улыбкой Клары скрываются секреты...

* * *

– Капитан, у меня плохие новости...

Бальтазар поднял голову. Думая о своём, он не заметил, как старший помощник появился на пороге каюты. С самого утра пират пытался собраться с мыслями по поводу той крошечной точки на карте, которая несколькими днями ранее ещё указывала на местоположение Оберужа. Плохих новостей у него и так хоть отбавляй, так что пополнять этот список не было нужды.

– Я слушаю, – пробормотал он.

– Полотно невидимости начало рваться справа по борту. Сидни и Палмер заметили это, убирая палубу. По их словам, открывается часть леера...

Бальтазар тяжело вздохнул. Определённо, сегодня не его день... Главной защитой его корабля была его невидимость. Как только дориум потеряет силу, «Орион» станет таким же заметным, как шишка на лбу. Впрочем, это уже не первый случай, когда экипаж замечал подобное: от носовой части до кормы – Бальтазар перестал считать зоны, где дориум давал сбой. Для него это не имело значения.

– Капитан, возможно, будет разумнее вызвать алхириума, – произнёс старший помощник. – Матросы говорят, что в Констельнасьоне один тип способен с помощью дориума вызывать коньячные дожди.

– Нет, Ли, это невозможно. Полотно невидимости – это не просто кусок ткани, который можно заштопать... Потребуются десятки алхириумов, чтобы залатать брешь. И я даже не уверен в результате! В любом случае, у нас хватит пушек, чтобы отразить нападение, – с энтузиазмом добавил Бальтазар, – не говоря уже о том, что флот Астролуны уже не столь внушителен, как раньше. Кажется, они потеряли корабли...

– Один из них похитили мы.

– Не похитили, а реквизировали, – с усмешкой поправил капитан. – В любом случае, «Орион» способен противостоять опасностям океана, а не просто подавлять военные атаки... Кроме того, я собираюсь немедленно изменить курс, – зевнув, произнёс Бальтазар. – Нет смысла продолжать путь к Сомбресуару – эти судна перевозят лишь хлопок. В условиях надвигающейся войны трудно сбыть такой товар. Отправляемся в Оберуж!

– В Оберуж? Но Оберуж пал, капитан!

– И именно поэтому я должен выяснить, как это произошло.

Бальтазар вскочил на ноги и, увлекая за собой старшего помощника, направился на палубу, чтобы встать за штурвал. Косоглазый Уистен пытался выудить за свои услуги сотню дублонов. Настало время проверить, чего стоят его сведения. Капитан не понимал, что только что повиновался своему внутреннему голосу... Голосу из прошлого, пробивавшемуся из глубин памяти. Интуиции, которая направляла его туда, где в скором времени мир должен был перевернуться.

* * *

Минула неделя с тех пор, как Сью прибыла в Шеритон. Дни сменяли друг друга с перерывами на обеды и полдники, и с каждым разом количество еды лишь увеличивалось. Девочка продолжала читать бабушке Фрине главы из «Невероятных приключений леди Сьюзен Блэквуд», одновременно придумывая новые. Сью подошла к кульминационной развязке своей истории, где леди Сьюзен раскрывалась как истинная наследница королевства. К сожалению, накануне юная писательница столкнулась с творческим кризисом. Пустые страницы смотрели на неё с насмешкой до тех пор, пока она не сдалась.

Часы едва пробили семь часов утра. Растянувшись на кровати, Сью обдумывала очередной эффектный поворот событий в романе, когда вдруг ясно услышала знакомые голоса... И это не были проделки её уставшего сознания.

Сью торопливо выбралась из-под одеяла, запахнула халат и вышла из комнаты в коридор. То ли шёпот, то ли вздохи затихли у лестницы. Сью бросилась вниз по ступенькам и вбежала на первый этаж. Но сколько бы она ни прислушивалась, среди бессвязных, разрозненных звуков ей не удалось разобрать ни слова. В этом хоре слышалась бесконечная тоска, невыразимое страдание. Эти эмоции не принадлежали ей, но бередили её душу. По щекам девочки покатились слёзы. Она опёрлась о консоль прихожей, чтобы не упасть.

– Кто вы? – выкрикнула она. – Кто говорит?

Ответа не последовало. Голоса постепенно удалялись. Сью поспешила за ними через маленькую гостиную, поднялась по лестнице и подошла к закрытой двери, которая вела в подвал. Однажды в детстве, когда она играла и пряталась в этих тёмных коридорах, мать отругала её, сказав, что там мокро и скользко и что она может упасть и покалечиться.

– «Невероятные приключения Сью Эшвуд», – прошептала девочка, чтобы подбодрить себя. Она часто представляла себя то в роли исследовательницы, неожиданно обнаружившей тайный ход, то в роли расхитительницы гробниц, столкнувшейся с древними проклятиями, то кладоискательницей, извлекающей из земли пыльный сундук. Возможно, сегодня судьба решила исполнить её желания.

Она едва коснулась ручки, как дверь сама собой распахнулась. Девочка увидела перед собой лестницу, ступени которой терялись в темноте. Сью повернула выключатель, тут же вспыхнул слабый свет. Сью трусила, однако мысль о том, что её героиня, леди Сьюзен Блэквуд, на её месте уже давно бы исследовала лестницу, добавила решительности. Деревянные ступени заскрипели под ногами.

Подвал состоял из нескольких последовательно расположенных комнат. Ведомая голосами, Сью пробиралась через хлам из нагромождённых предметов. Мерное мигание лампочек, рассеивающих дрожащий свет, позволило увидеть покрытую серыми хлопьями пыли мебель, беспорядочно расставленные на полках банки с вареньем, старые кресла-качалки, пустой аквариум, треснувшие фарфоровые куклы, картонные коробки и доски.

Посреди этого хаоса Сью споткнулась о ковёр, наполовину скрытый за пластиковой рождественской ёлкой. Отряхиваясь от пыли, она услышала ещё один странный звук, не имевший ничего общего с голосами. Сью осторожно шагнула в узкий проход. Он заканчивался тупиком и, в отличие от остальных комнат, не был захламлён. Причина была простой: по стенам стекали потоки дождя...

* * *

Холли вернулась в тупик Шаривари. Переступив порог дома № 11, она увидела, как миссис Бредфорд протирала перила, размазывая грязной тряпкой пыль. Напротив неё стоял невысокий мужчина в форме и заполнял документы. Профессионализм клерка сводила на «нет» Шупетта, жадно разглядывающая панталоны гостя.

– ...и от имени Консула я настойчиво прошу вас провести опись вилок, – запинаясь, пробормотал мужчина, когда драконша принялась обнюхивать его обувь.

– Опять?! – вздохнула миссис Бредфорд. – У меня уже была встреча с одним из ваших коллег на прошлой неделе.

– Нет, мадам, это, наверное, была опись столовых ложек. Могу я узнать количество ложек в вашем распоряжении?

– А вот и мисс Найтингейл! – произнесла пожилая женщина, для которой приход Холли был куда интереснее подсчёта вилок и ложек. – Вы ужасно выглядите, что случилось?

– Я отстояла очередь в полицейском участке... Мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы ведь видели Клару вчера утром, верно? Она вам, случайно, не говорила, куда направляется?

– Какую Клару? – переспросила миссис Бредфорд.

– Мою сестру, – продолжала Холли. – Клара, которая играет на пианино и раздражает ваш слух своим бренчанием!

– Я действительно не понимаю, о ком вы говорите. Если бы в моём доме кто-то играл на пианино, я бы, конечно же, знала его!

– Опись вилок жизненно необходима, – нетерпеливо вмешался клерк. – Пожалуйста, мадам, не могли бы вы...

Холли не уставала поражаться. Известная своей потрясающей памятью, помнившая с точностью до минут приходы и уходы своих постояльцев даже спустя несколько недель, миссис Бредфорд не могла просто взять и забыть Клару. Невероятно... Девушка почувствовала, как на её плечи опускается тяжёлый, неподъёмный груз. «Нет, Клара Найтингейл не работает помощницей мистера Фриза... Нет, Клара Найтингейл здесь не живёт». Где бы сестра ни числилась – в туристическом агентстве или на съёмной квартире, – никто, казалось, её не знал.

Медленно, словно во сне, Холли поднялась по лестнице в квартиру. Следовало успокоиться перед тем, как всё обдумать. Она вошла в комнату и испуганно вскрикнула. Там, между маленьким столиком и окном, зияла пустота: старое пианино с перламутровыми клавишами исчезло. Девушка не могла поверить своим глазам. Инструмент улетучился, исчез, забрав с собой факт о существовании Клары.

– Это какое-то безумие! – воскликнула Холли.

Кто-то старается уничтожить следы сестры. Зачем? Кому понадобилась Клара?

Шатаясь, Холли еле дошла до кровати и рухнула на неё. Это не просто исчезновение, а настоящий заговор, раскрыть который ей не по силам... Только дориум мог подарить такую способность. В прессе его действие описывалось как почти безграничное. Однако, чтобы проникнуть в человеческую память, потребовались бы годы экспериментов. Подобный подвиг не под силу простому алхириуму, да и стоил бы он сумасшедших денег...

«Почему моя память осталась нетронутой? – задумалась Холли. – Почему они пощадили меня? Ведь я бы всё равно пошла в полицию...»

– О Клара, – пробормотала она, – надеюсь, с тобой всё в порядке...

Глава 4. Клан эшвудов

Сью с изумлением наблюдала за проливным дождём. Плотная завеса воды била из ниоткуда и мощным потоком обрушивалась на землю. Девочка изумлённо вытянула перед собой руку. Рукав халата немедленно намок, так что сомнений не оставалось: шёл дождь... Настоящий дождь!

В поисках рационального объяснения Сью подняла голову, надеясь отыскать трещину на потолке, через которую могла течь вода. Ближайшая лампочка давала слабый свет, но девочка убедилась, что трещин не было. Этот феномен удивлял больше, чем «Невероятные приключения леди Сьюзен Блэквуд!»

Сью побежала обратно через вереницу комнат, загромождённых барахлом, бросилась к лестнице так быстро, как только могли позволить её проворные ноги. Не успела она захлопнуть за собой дверь, как поток уличного солнечного света ослепил её. Не было и намёка на облака. Сомнений не было: магия только что сама заявилась в её жизнь!

– Всё в порядке?

Сью вздрогнула. Мистер Фергюсон неожиданно оказался рядом с ней. Сжимая в руках метлу и нахмурив лоб, он с тревогой наблюдал за ней.

– Э-э-э...

Неопределённое мычание как нельзя лучше описывало душевное состояние Сью. Не зная, что ответить, она лишь пожала плечами.

– Мисс Сью, может, вы увидели что-нибудь... необычное?

Тёмные глаза мистера Фергюсона указали на дверь подвала, губы растянулись в сдержанную улыбку.

– Можно подумать, вы только что столкнулись с привидением, – шутливо заметил он. – Если у вас появились вопросы, тётушки будут рады ответить на них... Они в столовой. Вам лучше поговорить с ними.

– Так вы тоже знаете? – прошептала Сью. – Вы тоже, вы видели... дождь?

– В Шеритоне часто идут дожди, мисс Сью, в том числе и летом... Идёмте! Думаю, вы не откажетесь от завтрака.

Девочка позволила слуге проводить себя до дверей кухни. В её голове путались мысли, гипотезы были одна причудливее другой, и ответ никак не находился. Тётушки увлечённо беседовали за столом, поедая яичницу-болтунью с беконом.

– Нет, Джемма вышла замуж за Артура, – утверждала тётя Хармони, лучше всех знавшая семейное древо Эшвудов. – А Артур, брат мужа Малаури...

Мистер Фергюсон деликатно покашлял.

– Мисс Сью желала бы узнать о некоторых метеорологических особенностях, – объявил он, прежде чем уйти.

– О, сегодня намечается чудесная погода, – улыбнулась тётушка Опаль, – на горизонте ни облачка...

Красноречивый взгляд, которым её одарила старшая сестра, заставил женщину удивлённо икнуть. Хармони сразу догадалась, что интерес Сью состоял не в том, нужно ли сегодня на прогулку захватить зонтик.

– Дождь льёт в... погребе, – нерешительно произнесла Сью.

Неподвижно застывшая на длинных ногах, в наспех запахнутом халате, с растрёпанными волосами, Сью чувствовала себя нелепо, хотя и понимала, что ливень ей не привиделся.

– Присядь, милая, – обратилась Хармони, похлопав по ближайшему к ней стулу. – Нам давно пора поговорить с тобой. Думаю, ты уже достигла того возраста, чтобы узнать правду...

Тётушка замолчала, как бы подыскивая слова, и машинально поправила тяжёлый медальон на шее.

– Возможно, ты замечала некоторые... скажем, странные явления в поместье.

– Я слышала голоса, – шёпотом призналась Сью, – сотни голосов. Сначала мне показалось, что это галлюцинации.

– Нет, голоса реальны. Это отголоски прошлого. Они забавляются тем, что могут появиться внезапно.

– Как призраки?

– В некотором роде. Милая, послушай меня очень внимательно. Ты должна забыть всё, что, как тебе казалось, знала до сих пор. Секрет, который я собираюсь тебе открыть, касается семьи Эшвудов.

Тётушка вновь замолчала. Желая занять руки, она схватила заварочный чайник и налила себе ещё одну чашку чая. Тётушка Опаль, сидящая рядом, словно не дышала. С полуоткрытым ртом, с беконом в руке она напоминала внезапно застывшую восковую статую.

– Мы и наши предки принадлежим к столетнему клану, – сделав глубокий вдох, продолжила Хармони. – Когда-то нас было несколько тысяч, но теперь нас осталось совсем немного. Милая, – добавила она торжественным тоном, – мы – единственные маги Великобритании.

– Что?

Новость щёлкнула по сознанию Сью, как удар хлыста. В течение нескольких секунд девочка в упор рассматривала своих тётушек, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Мы – маги, – повторила Хармони. – Но магия исчезла из нашей жизни. Высшая сила давно покинула нас, оставив нам крохи былого величия...

– Дождь является частью здания, – наконец, очнулась тётушка Опаль. – К счастью, вода не увлажняет землю на самом деле, иначе особняк потонул бы в болоте. Это одно из последних воспоминаний, связанное с домом, наряду с теми голосами, прекрасно различимыми, которые вечно норовят громко шептаться в моей комнате, когда я пытаюсь заснуть... Ах да, есть ещё твоя бабушка Фрина.

– Что?

– Фрина – жертва неудачного волшебства, – пояснила Хармони. – Она погрузилась в вечный сон, когда была юной девушкой. Поскольку никому из нас, несмотря на бесчисленные попытки, не удалось её разбудить, мы решили оставить её в покое. И, поверь, это лучшее, что мы могли для неё сделать.

Изумление Сью не знало границ. Было очевидно, что никто из присутствующих не крикнет сейчас, радостно улыбаясь: «С первым апреля!» Всем было не до шуток и смеха. Магия существовала в старые времена, а теперь исчезла. Это открытие имело лёгкий привкус горечи, как коробка с лакомствами, оказавшаяся наполовину пустой.

– А почему магии больше не существует? – разочарованно спросила она.

– Мы не знаем, – вздохнула Хармони. – Может, она не была вечной, а может, была основана на вере. Если это так, то развитие наук и новых технологий оказалось достаточным, чтобы разрушить её основы и предать забвению. Это драгоценный секрет, который мы поклялись хранить.

От досады Сью прикусила губу. Мир тайн уже давно был готов распахнуть перед ней свои двери, но её несколько лет продержали в неведении, просто задвинув в сторону.

– Почему вы никогда и ничего не рассказывали мне? Потому что я была слишком маленькой или потому что запретила мама? Я знаю, она ненавидит поместье. Значит, это из-за магии, верно?

Сколько Сью себя помнила, мать терпеть не могла и намёка на что-либо сверхъестественное. Стоило ей застать дочь за чтением какого-нибудь фэнтези, как тут же сыпались упрёки: «Больше нечем заняться?»

– Твоя мать хотела защитить тебя, – примирительно произнесла Хармони. – Кристина хотела, чтобы детство твоё было нормальным... в отличие от её, мягко говоря, нетипичного. Её мать, Виктория, до самой смерти была убеждена, что золотой век магии ещё вернётся, и воспитывала дочь с мыслью, что той предстоит продолжить традиции клана. Но Кристина отказалась от этой идеи, решив забыть о своём происхождении, и начала строить свою собственную жизнь... Пожалуйста, милая, не сердись на неё.

Сью молчала. Ясно рассуждать под лавиной мыслей, обрушившейся на неё сейчас, было невозможно. Мисс Эшвуд поступила со своим прошлым как с громоздким мешком, неудобной ношей, которую достаточно покрыть завесой молчания, и она исчезнет.

– Если хочешь, мы продолжим рассказы о клане Эшвудов, – предложила тётушка Опаль, широко улыбаясь. – Увидишь, у нас целый ворох увлекательных историй! Начиная с пра-пра-пра-пра-прадядюшки Тимоти, который изрыгал дым, словно паровоз.

Шло время. Секунды превращались в минуты, а минуты перетекали в часы. Мистер Фергюсон вернулся, чтобы подать ужин, а Сью всё не вставала из-за стола. В полном восхищении она слушала, как тётушки описывали ту славную пору, когда волшебство искрилось разноцветными огоньками, словно иллюминация.

* * *

– ...А эта изъеденная ржавчиной подвеска – один из самых интересных экспонатов нашего музея. – Если напрячь зрение, то можно разобрать надпись вверху. Вероятно, имя бывшего владельца. Прочесть можно только первую букву – «П», остальные, к сожалению, стёрлись со временем. У вас есть вопросы? Нет? Хорошо. Тогда перейдём в следующий зал...

Когда Холли вернулась на работу, она хотела извиниться перед мистером Льюисом за отсутствие, но директор ничего не заметил. Холли казалось, что она предаёт сестру. Драгоценное время уходит, а Клары всё нет. Где на необъятных просторах Астролуны начать расследование? Холли была растерянна и одинока.

– Простите, мэм, я хотел бы задать вопрос по поводу этой подвески... Согласно недавно прочитанной диссертации, первая буква, которая частично выцвела, – не «П», а «Р». Что вы думаете по этому поводу?

Холли вздрогнула. Впервые за несколько месяцев попался заинтересованный слушатель. Им оказался молодой человек со светлыми, соломенного цвета волосами, в одежде, каждый элемент которой, казалось, был подобран на скорую руку. Слабо завязанный галстук съехал набок, из брюк торчала рубашка, а твидовый пиджак, видимо, некоторое время где-то пролежал комком. В руках юноша держал пухлый от документов портфель, который готов был вот-вот высыпать на пол всё содержимое.

Но самым любопытным во всём облике было повисшее над его головой чёрное облако, из которого проливался дождь. «Дворники», закреплённые на его очках, сгоняли избыток воды. Иллюзия дождя оставляла одежду сухой, тогда как любой посторонний ожидал бы увидеть лужу у ног юноши. В Астролуне дориум нередко вызывал побочные эффекты, и некоторые граждане страдали от последствий неудачного эксперимента.

– Я не знакома с этой альтернативной теорией, – ответила Холли, – но, по мнению Алуазиуса Робинсона, одного из признанных крупнейших специалистов, речь идёт именно о букве «П».

– Кстати о Робинсоне – не могли бы вы подсказать, продаётся ли в вашем очаровательном музее его работа «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет»? Я пытался добыть этот труд, но, похоже, он – большая редкость...

Мгновение Холли ошеломлённо моргала. Это было что-то совершенно новое. Она никогда раньше не слышала, чтобы житель Астролуны употреблял слово «очаровательный» по отношению к музею.

– Нет, увы, в нашем магазине нет книг.

– Как жаль, – огорчённо вздохнул юноша, – что ж...

– Могу одолжить вам свой экземпляр, если хотите, – сказала она, не думая.

Холли получила книгу «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» ещё в школьном возрасте, а вскоре выучила её наизусть. Но мысль о том, чтобы доверить ценную работу другому увлечённому энтузиасту, показалась ей простой передачей факела.

– С превеликим удовольствием! – радостно отозвался собеседник. – И не волнуйтесь, я не буду загибать уголки страниц и обязуюсь вернуть вам её... Простите, я не представился, меня зовут Алистер Шеффилд.

– Холли Найтингейл.

– Очень приятно! Месье, – добавил Алистер, повернувшись к своим спутникам, – надеюсь, вы не сердитесь за то, что я на несколько минут завладел вниманием нашего гида.

Один из посетителей дремал стоя, другой остекленевшим взором наблюдал за чёрным облаком над головой Алистера. Оба оставались абсолютно равнодушными к их беседе. Предчувствуя, что скоро придётся теребить их за рукава, Холли пригласила продолжить экскурсию в соседний зал. Алистер Шеффилд, похоже, был искренне увлечён её рассказами и с любопытством слушал лекцию. Когда они завершили осмотр выставки, Холли проводила группу к главному входу.

– Потрясающее место! – воскликнул Алистер четвёртый раз подряд. – Я пытался найти время в своём расписании, чтобы сходить сюда, последние три года.

– Вы были настолько заняты?

– Я только окончил университет. Вплоть до прошлого месяца моя жизнь сводилась к учёбе – погряз с головой в изучении древних книг. Чёрт возьми, думал, что не выберусь оттуда живым!

– Поздравляю с получением диплома!

– Спасибо! Я надеялся, что смогу насладиться несколькими днями покоя, но едва открыл свой кабинет, как клиенты столпились у входа. К счастью, нашлось свободное окно в рабочем графике...

– Кабинет? – переспросила Холли. – Вы врач?

– Адвокат Шеффилд к вашим услугам!

В душе Холли затеплился проблеск надежды. Этот человек знал закон и, разумеется, понимал хитросплетения системы.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут? – настойчиво попросила Холли.

– Э... да, конечно!

Девушка провела его в укромный уголок музея, к скамейке для посетителей. Портфель Алистера именно в этот момент решил выплюнуть своё содержимое на пол. Облако задрожало над головой юноши, когда он бросился собирать документы.

– Позавчера пропала моя сестра Клара, – объявила Холли после короткой паузы. – Я обратилась в полицейский участок, но, по словам офицера, моё дело не относится к приоритетным, поскольку сестра – совершеннолетняя.

– О, очень жаль. Ужасная новость... Эти сотрудники применяют «Кодекс Багровых истин», но вы можете сослаться на статью 57–9 «Изумрудного кодекса доказательств», чтобы перевести дело в разряд приоритетных. Однако для этого вы должны суметь доказать срочность ситуации.

– Дело сложнее, чем кажется... Адвокат Шеффилд, могу я рассчитывать на неразглашение сведений?

Этот человек был незнаком ей, однако Холли чувствовала, что может ему доверять.

– С момента вашего обращения ко мне как к адвокату предмет нашего разговора строго конфиденциален. Пожалуйста, продолжайте, мисс Найтингейл, – добавил Алистер, ободряюще улыбнувшись.

– Странно говорить, но правда в том, что никто не помнит Клару. Как будто её никогда не было.

– Как будто её не было? – удивлённо повторил Алистер, вероятно, надеясь, что ослышался.

– Да, Клара – сотрудник туристического агентства. Я хотела узнать у коллег график её работы, но секретарь приёмной не знает сестру. А вскоре то же самое повторилось и с хозяйкой квартиры, где мы живём. Она тоже заявила, что никогда не видела Клару и что моя сестра никогда не проживала в её семейном пансионе. Когда я поднялась в комнату, пианино Клары испарилось...

– Хм... очень любопытно. Разрешите задать вам вопрос, мисс Найтингейл?

Холли кивнула.

– В последнее время с вами не происходили события, которые могли бы потрясти вас? Потеря родителя или...

– На что вы намекаете? – прервала она его мысль.

– Просто пытаюсь разъяснить кое-что, это часть моей работы...

– Считаете, что я сумасшедшая, да?

Голос Холли едва ли был громче шёпота. Она должна была догадаться: никто не хотел ей верить. Именно такую реакцию следовало ожидать от властей. Было очевидно, что полиция поспешит закрыть дело.

– Я... – тихо произнёс Алистер, поправляя на носу очки, – я просто хотел узнать, нет ли более рационального объяснения, которое могло бы оправдать внезапное исчезновение вашей сестры.

– Да, понимаю, что проще предположить, что я сошла с ума. Уверяю вас, адвокат Шеффилд, Клара Найтингейл – реальный человек, – произнесла Холли, выделяя каждое слово. – Она здесь, где-то рядом. Клянусь, я отыщу её.

– Послушайте, у меня не было намерения обидеть вас... Поставьте себя на моё место. Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось обманывать вас, тем более красть пианино – довольно тяжёлый и крупногабаритный музыкальный инструмент. Вот... моя визитка, – пробормотал Алистер, пошарив в карманах, – если когда-либо захотите воспользоваться моими услугами, обращайтесь. Но теперь прошу меня извинить, у меня важная встреча... До свидания, мисс Найтингейл!

Алистер Шеффилд исчез за стеклянной дверью. Холли подумала, что он просто сбежал.

* * *

В то утро Бальтазар Райли взял курс на Оберуж. На палубе, откуда открывался великолепный вид, капитан задумался. Мысли его были печальными. Ухватившись за штурвал, он думал о будущем, о пиратстве и о войне, которая вскоре всколыхнёт море. Он не сомневался, что города объединятся против неведомого врага, против угрозы, витающей в воздухе и пока не имеющей названия. Через несколько недель морские просторы больше не будут принадлежать ему, их оккупируют военные корабли. Разбойничьему раю придёт конец.

Бальтазар рассеянно скользил взглядом по волнам. Внезапно какой-то предмет в воде заставил его приглядеться. Ему пригрезилась лодка. По мере приближения к ней он увидел очертания импровизированного плота. Кто-то лежал на досках... Невероятно!

– Палмер, Дарелл! – крикнул Бальтазар. – По правому борту жертва кораблекрушения. Вытащите её, пока она не утонула.

Назначенные добровольцы, на свою беду оказавшиеся в эту минуту на палубе, отсалютовали: «Есть, капитан!» Через несколько минут шлюпка плюхнулась за борт. Несколько энергичных взмахов вёслами, и вскоре спасённый лежал на палубе «Ориона».

Это был мальчишка! Юнец с бледным веснушчатым лицом, обрамлённым каштановыми локонами.

– Жив или мёртв? – спросил капитан.

– Кажется, ещё дышит, – нерешительно ответил Дарелл.

– Хорошо, перенесите его в мою каюту. Пусть Сидни о нём позаботится! Посмотрим, выживет ли мальчонка...

Не только возраст вызывал удивление. Под темно-синим сюртуком паренька была униформа астролунских студентов академии. Каким образом он оказался в море?

Дневник Фрины Эшвуд

12 февраля 1865

Дорогой дневник!

Я думала, этот день никогда не кончится...

Сегодня днём мой репетитор вновь попытался, выражаясь его любимыми словами, «внимательно изучить мою магию». Прислуга шепталась, что Отец и Мать пригрозили уволить его, если в моей учёбе не будет прогресса. Я не пессимистка, но всё же думаю, что усилия мистера Дэвиса обречены на провал...

Дорогой дневник, прости меня за то, что снова мараю твои страницы. Родители надеются сделать из меня образцовую барышню, фарфоровую куколку по образу и подобию моей старшей сестры, а я только и делаю, что разочаровываю их... Конечно, в силе, данной мне при рождении, мало привлекательного, но тем не менее, почему я должна молчать о ней? Мама, после того как ухищрения языка оказались бессильны, назвала её просто «эта штука». Разве слово «штопка» вульгарно? Да, я штопаю, но это же не преступление? Нравится или нет моему клану, моя сила продолжает расти.

Вчера вечером я застала врасплох служанку, которая удивилась тому, что её чулки «заштопались» за ночь. Словно моя магия во время сна отделилась от меня и ускользнула в комнату для прислуги... По мнению моей семьи, моя сила – это пятно, которое родители тщетно пытаются стереть. Дар, недостойный нашего социального положения. Мать много лет настойчиво убеждает меня в том, что я обладаю другим талантом. Мой репетитор годами пытается изучить мою магию, не ведая, что она находится рядом, под самым его носом. С момента основания Шеритона магия не всегда наделяла своих избранников только силой.

Сегодня мистер Дэвис вывалил на стол кучу предметов: книги, карманные часы, веер, масляную лампу, ридикюль, растения... Вероятно, надеялся на то, что произойдёт чудо. Например, что во мне обнаружится способность к левитации или что-то ещё. Дорогой дневник, эти уроки превращаются в фарс... Кто-нибудь научил рыбу летать? Тогда смысл упорствовать со мной? Иногда мне кажется, что при рождении я вытащила несчастливый билет. Хочется быть похожей на моего кузена Финна, который с пелёнок забавлялся выращиванием овощей и фруктов, или на мою тётю Каталину, чей колдовской дождь не перестаёт меня восхищать. На прошлой неделе дядя Дориан заверил меня, что магия обладает великой целью. По его словам, если она оказала мне благосклонность (можно ли назвать это на самом деле благосклонностью?), то у неё должны быть на то веские причины. Лично я предпочла бы, чтобы её выбор пал не на меня.

Глава 5. Потерпевший кораблекрушение

Ночь накрыла Астролуну чёрным плащом. Недалеко от академии, на третьем этаже университетского общежития, горел свет. Склонившись над учебниками, Оливер тщетно боролся со сном. Его сосед по комнате бросил на него сонный взгляд и спрятал голову под подушку.

– Оливер, выключи свет! Уже два часа ночи! Вряд ли ты что-то запомнишь...

Парнишка оторвался от графика с цифрами и разноцветными кривыми.

– Извини, Джеймс, я просто повторял, чтобы...

– Плевать, иди спать! Экзамен только через две недели. Успеешь вызубрить финансовые трюки.

Вздохнув, Оливер захлопнул книгу и устало поплёлся к кровати. Он задул свечу и вскоре услышал храп соседа. Водопад из цифр и сложных терминов ещё долго плясал в его голове. Едва он закрыл глаза, как провалился в мучительный сон, где за ним, вооружённый линейкой и календарём, гнался преподаватель по налоговой системе. «Студент Паркер, у вас нет дополнительного времени!

Вы должны были прочитать учебник с 263 по 592-ю

страницы... Бездельник и лентяй!»

Послышались чьи-то лёгкие шаги, шорох одежды и... вопль. От неожиданности Оливер подпрыгнул в кровати и открыл глаза. В крохотной комнатке, залитой лунным светом, метался чей-то силуэт.

– Что... это...?

Ещё не до конца стряхнув сон и с трудом прогоняя из сознания образ профессора по налоговой, Оливер приподнялся на локте и посмотрел в сторону соседа. Какой-то человек в маске ударил Джеймса кинжалом... Тот отчаянно боролся с убийцей. Но несмотря на усилия, клинок продолжал истязать плоть товарища...

– Идиот... – задыхался Джеймс, – беги... Беги... отсюда...

Оливер застыл от ужаса. Тело отказывалось повиноваться. Не в силах пошевелиться, он уставился на красное пятно, медленно растекавшееся по пижаме Джеймса. Оливер знал, что должен броситься на помощь товарищу... Внутренний голос требовал решительных действий, но тело окаменело и беспомощно наблюдало за происходящим. В предсмертном хрипе Джеймс рухнул. Замертво.

Ужас обуял Оливера. В это время убийца повернулся к нему. Маска слегка приподнялась, открыв часть его лица. Человек поспешно поправил её, но Оливер успел узнать это лицо... Разоблачение послужило спусковым крючком. От выброса адреналина тело ожило.

Убийца бросился к Оливеру, сжимая в руках окровавленный нож. Страх жертвы, казалось, доставлял ему удовольствие. Студент схватил свой пиджак и взмахнул им перед лицом убийцы. Нож прорезал ткань. Вынужденный отступить, Оливер прижался к стене, потеряв надежду на спасение. Разве что... Собрав всю волю в кулак, он воспользовался единственным шансом: прыжком из окна.

Упав на камни и ободрав в кровь колени, Оливер еле сдержался, чтобы не взвыть от боли. Инстинкт выживания заглушил все чувства. Юноша помчался по нижним кварталам Астролуны. Его лихорадило. Неужели он избежал смерти?

Нет, не следовало открывать это досье.

* * *

Это было бесподобно! Сью чувствовала себя на седьмом небе! Магия существует! Удивительная вселенная, тайное королевство вдруг открыло перед ней свои двери. Хотелось прыгать от радости, орать всему миру о своём счастье. Члены клана обладали разными дарами: подчиняли ветер, создавали удивительные скульптуры из мыльных пузырей, а некоторые даже умели читать мысли.

– Вот бы и мне родиться в те времена! – с сожалением вздохнула Сью.

Развалившись на кровати, она размышляла о бремени, с которым жила до сих пор, об ощущении чужеродности в среде ровесников. Тётушки неожиданно освободили её, вернули ей часть самой себя, доверив тайну предков. С самого детства Сью старалась занять своё место в обществе, быть похожей на друзей, но так и не сумела слиться с общей массой. Она подвергалась постоянным насмешкам, пока не поняла, что её сила в отличии от других.

А что же мама? Сью вспоминала, как мать годами избегала поместья, как менялось её настроение: вот она сжимает дочь в своих объятиях, а уже через минуту ругает из-за пустяка. Кристина отвергала не столько пристрастие дочери к фантазийным историям, сколько всё, что имело отношение к магии. Детские книжки с красочными обложками, с волшебными существами на страницах лишь напоминали женщине о мире, который она поклялась забыть.

Сью вытянула ноги. Ей хотелось навестить бабушку Фрину, поделиться с ней своими переживаниями, несмотря на то что старушка, скорее всего, её не услышит.

Поднимаясь на четвёртый этаж, девочка смотрела в окно и любовалась парком, залитым лучами солнца. После обеда, когда спадёт жара, она намеревалась почитать в тени векового дуба. Сью видела его высокую крону и пёстрые клумбы.

Девочка прищурилась и вздрогнула от неожиданности: чья-то фигура пряталась за стволом дуба. Потрясённая, она прижалась носом к стеклу, но фигура уже исчезла. Растворилась в воздухе...

* * *

Алистер Шеффилд стал юристом. Десять лет учёбы, десять лет штудирования законов юриспруденции, бесконечных экзаменов, на которых половина студентов впадала в летаргию от скучных формулировок. Но он выжил благодаря необыкновенной мотивации и сумел занять почётное место в списке лучших студентов выпуска.

Ещё подростком Алистер был уверен в правильности своего выбора: он хотел помогать другим, но кроме этого мечтал побить рекорд самой длинной защитительной речи в суде. Потому что для любого юриста великая честь – высечь своё имя на граните истории. В настоящее время рекорд принадлежал Гарету Харди, юристу, который после трехдневного выступления слёг от изнеможения. Гарди не только заткнул рот обвинению, но и завоевал восхищение коллег.

– Адвокат Шеффилд, преемник мистера Харди! – пробормотал Алистер, натянув шарф до носа и представив себя в ореоле славы.

Но планы на грандиозную карьеру столкнулись с серой реальностью. Кабинет молодого юриста находился недалеко от полицейского участка. Обычно на работу Алистер добирался пешком, по бульвару, не обращая особенного внимания на прохожих. В тот день, в отличие от остальных, к приёмной полиции выстроилась длиннющая очередь, которая заняла большую часть тротуара. Среди палаток и скатертей для пикников выделялась одна женщина с растрёпанными седыми волосами, спадавшими на плечи. Она дубасила робота цветастым зонтиком.

– Я требую встречи с директором! – вопила она. – С директором! Слышишь, грязная консервная банка?

– Позааалуйста, успоокойтесь, мааадам! Все ходатайства будут разззмотрены своевременно...

– Я жду уже больше десяти дней, время Астролуны. Я само спокойствие! Ваше начальство обещало провести расследование!

Алистер знал, что в кабинете его ожидает кипа документов. Ему бы пожать плечами и пройти мимо, но он не мог устоять перед соблазном предложить свои услуги. Это был рефлекс, вредная привычка, над которой потешались сокурсники, так же как они подсмеивались над его легендарной неуклюжестью и тучей над головой. «Эй, старик, вместо того чтобы изъявить желание защищать вдову и сироту, тебе следовало бы начать с себя: Алистера Шеффилда, парня, который не в состоянии нормально завязать шнурки или пройти по коридору, не растеряв по пути своё барахло!»

– Извините, мадам, – произнёс Алистер и поправил очки на носу, – я адвокат. Могу ли вам чем-нибудь помочь?

– Если хотите помочь мне, то сделайте так, чтобы эта банда некомпетентных шевелила задницами! Я прождала в очереди несколько недель из-за их чертового закона о неравнозначности времени. И вот, когда, наконец, добралась до этого проклятого окошка, у сотрудника хватило наглости просить меня прийти позже! Позже! Что происходит? Вы в курсе?

– Нет, не совсем. Не могли бы вы уточнить обстоятельства? Я постараюсь ускорить процедуру, миссис...?

– Миссис Ходж. Как я уже говорила сто раз этим кретинам, – она бросила презрительный взгляд в сторону робота, – мой муж исчез. Исчез в одночасье вместе со всеми вещами: одеждой, туалетными принадлежностями и даже ужасным бильярдным столом, который занимал половину гостиной! И не пытайтесь заставить меня поверить, что он ушёл по своей воле. Наш брак был крепким, и он никогда бы не ушёл из дома, не предупредив меня...

– Вы опросили соседей? Видел ли кто-нибудь, как он уходил?

– О, да! Но все знакомые ополчились против меня, от мясника до кузины. Они упрямо утверждают, что я вдова! Вдова! Смешно и нелепо!.. Уверена, это дело рук хозяйки квартиры, миссис Пуль. Эта мегера всегда испытывала моё терпение, а теперь просто брызжет ядом!

У Алистера отвисла челюсть, но он не проронил ни звука. Дело не вызывало доверия, гораздо проще было бы сделать вид, что бедная женщина сошла с ума. Но странные факты оказались поразительно схожими с тем, что рассказывала мисс Найтингейл о пропаже своей сестры. Исчезла вместе со своим пианино, как и мистер Ходж вместе с бильярдным столом. Возможно, кто-то пытается любой ценой замести следы?

* * *

Работа сиделки никогда не привлекала Бальтазара, но этот странный студент, вместо учёбы выбравший смерть в море, вызвал его жгучий интерес. В вещах юноши не нашлось ничего, что помогло бы разобраться, что с ним произошло. В карманах, полных воды, лежал грязный носовой платок, размокший лист бумаги с непонятными цифрами и кусок яблока. Этот малый не стал обременять себя даже компасом. Куда он направлялся?

Паренёк внезапно открыл глаза. Стеклянный взгляд охватил разом всю комнату и остановился на пирате. Юноша нахмурился. «Значит, соображает», – с облегчением подумал Бальтазар. Сколько времени ему понадобится, чтобы установить связь между физиономией на объявлениях, расклеенных по всей Астролуне и её живым воплощением? Секунда... две... три... и с губ парня сорвался пронзительный вопль.

– Какого дьявола! Зачем так орать! – возмутился Бальтазар, прикрыв уши.

– Я знаю... Знаю, кто... вы, – закричал студент. Его колотила мелкая дрожь.

– Зато я понятия не имею, кто ты... Как тебя зовут?

– Оливер... Оливер Паркер.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Оливер судорожно сглотнул и свернулся калачиком под покрывалом. На каждой чёрточке юного лица читался страх.

– Да брось, я уже позавтракал, – вздохнул Бальтазар, – у меня нет желания тебя есть.

– Вы... меня убьёте?

– Ну, если только станешь занудствовать.

После захвата «Ориона» за Бальтазаром закрепилась репутация кровожадного убийцы, но сейчас он предпочёл бы, чтобы мальчишка не дрожал как осиновый лист. Пират протянул Оливеру кусок сыра, который долго ждал своего звёздного часа в ящике стола.

– Ешь, у тебя голодный взгляд! И нет, он не отравлен...

Оливер не шевелился, вероятно, надеясь, что Бальтазар в конце концов примет его за мебель и забудет о его существовании.

– Как хочешь. Я оставлю сыр на столе на случай, если передумаешь... А сейчас ответь на один маленький вопрос. Я пиратствую больше десяти лет, но впервые вижу человека в море на деревянной доске. Как ты здесь оказался?

– Я... заблудился.

– Заблудился?

Усилия, потраченные на слова, казалось, истощили последние силы парня. Его испуганный взгляд был прикован к оружию Бальтазара.

– Что ж, – проворчал пират, протяжно зевая, – чтобы рассеять твои страхи, скажу, что я никогда не убивал невинных, но перерезал горла и вспарывал животы идиотам.

– Что вы... собираетесь сделать со мной?

– Отправлю на кухню к Дареллу мыть посуду и чистить картошку. И берегись, если прослывёшь лентяем. Ну а если ты против, то завтра утром близ берегов Оберужа можешь пересесть на корабли до Астролуны, либо оставайся с нами до тех пор, пока мы не доплывём до другого города.

– Нет, помилуйте! – воскликнул Оливер, вскочив с койки. – Не передавайте меня кораблям Астролуны!

Бальтазар ничего не понимал. Его предложение было чрезвычайно привлекательным и щедрым.

– Хорошо, высажу там, где скажешь, лишь бы без дополнительных хлопот для меня. Только в чём дело? Ты в розыске?

Оливер, казалось, колебался, не решаясь назвать причину своего страха.

– Они хотят убить меня, – наконец с трудом выговорил он.

– Зачем?

– Я имел несчастье заглянуть в одно компрометирующее их досье...

Парень замолчал, но мгновенье спустя его будто прорвало. Он словно понял, что в его интересах рассказать всё, что знает.

– Я студент, изучаю финансы. Месяц назад я добился стажировки в офисе Консула. Мистер Карлайл отвечает за бюджетный контроль. Всё шло гладко до тех пор, пока не поступило новое досье. Оно выглядело как все прочие... только в цифрах была какая-то путаница.

– Да?

– Мистер Карлайл должен был заносить итоговые суммы в бухгалтерскую книгу и проверять, чтобы расходы не превышали бюджет, согласованный Консулом, а также следить, чтобы каждая сумма была использована правильно. Однако я заметил ошибку. Цифры в книге бухучета и в досье не совпадали. Ошибка была почти в сто тысяч дублонов. Сначала я не понял то, что увидел, поэтому уточнил у мистера Карлайла.

– И что-то мне подсказывает, что это была плохая идея, – заметил Бальтазар.

– У меня не возникло никаких подозрений – этот человек всегда был так добр ко мне... Он сослался на новую статью закона, которая обязывала вести отдельные бухгалтерские книги для некоторых субсидий. Даже похвалил мою внимательность и попросил вернуться к работе. В ту же ночь к нам в комнату пробрался убийца. Это ужасно. – продолжал Оливер хриплым голосом. – Он убил моего соседа по комнате. Я видел, как Джеймс рухнул замертво... По его пижаме... стекала кровь, лицо было перекошено от боли. Не знаю как, но мне удалось сбежать. Я выпрыгнул из окна и сумел оторваться от своего преследователя в нижних кварталах Астролуны.

– Ты уверен, что убийство связано с досье? Может быть, за твоим товарищем охотились по другой причине?

Оливер покачал головой.

– Нет, вероятно, убийца планировал убить нас обоих. В комнате было темно, и он не мог знать, кто есть кто. Джеймс оказался первым, потому что его кровать стояла ближе к двери... Мне кажется, преступник не предполагал, что мой друг окажется таким сильным и окажет сопротивление. Меня разбудил грохот. В ту ночь комнату освещала полная луна. Нападавший был в маске, но в какой-то момент ткань приподнялась, и я узнал его. Я пересекался с ним раньше и могу поклясться, что он работает на Консула.

– Значит, приказ поступил сверху, – вполголоса заметил Бальтазар. – А как тебе удалось покинуть город?

– Я помчался в порт и там договорился с одним старым моряком. Он взял меня судовым чернорабочим и обещал отвезти в Сомбресуар. Первые два дня всё шло хорошо, и я уже почувствовал себя в безопасности. Но на третий день меня просто выбросили за борт. После того, как матросы увидели кровь на моих вещах и узнали, что я в розыске, команда предпочла избавиться от меня...

– Вот уж действительно не повезло! Можно порадоваться тому, что Консул, без сомнений, ищет тебя сейчас в Астролуне. Скрываясь под чужим именем, затаившись в каком-нибудь тихом месте, можно переждать, когда эта мрачная история забудется... У тебя остались родные в Астролуне?

– Нет, я сирота.

– Что ж, так даже лучше: тебя ничто не связывает. Так о каких расходах шла речь в досье?

– О субсидиях для музея.

– Какого музея?

– «Жемчужины Астролуны».

* * *

Посетителей не было. Холли одиноко бродила по третьему этажу музея. На стенах висели полотна со сценами из повседневной жизни: молодая девушка перед туалетным столиком; семья за завтраком; стопка книг на узком письменном столе; деревенская улочка, залитая лунным светом... Работы были выполнены кистью одного художника, чьё имя со временем было утрачено, но остался неповторимый узнаваемый почерк. Обрывистые и торопливые линии напоминали детские каракули, а некоторые картины были настолько абстрактны, что основной сюжет угадывался с трудом. Многие считали картины уродливыми, но Холли не разделяла общего мнения.

– Мисс Найтингейл!

Девушка и старый смотритель, напоминавший вековую окаменелость, одновременно повернулись на голос. С противоположного конца зала стремительным шагом к ним приближался Алистер Шеффилд. Он был растрёпан, над головой повисла неизменная чёрная туча. Из папки под мышкой на пол высыпались документы.

– Добрый день, адвокат Шеффилд! – удивлённо приветствовала его Холли. Неужели юноша пришёл одолжить книгу Алуазиуза Робинсона, несмотря на последний неприятный разговор между ними?

– Прошу прощения за вторжение, но мне совершенно необходимо поговорить. В прошлый раз я не был расположен к вашему делу, – продолжал Алистер, переводя дух. – Скажем так: я отказывался воспринимать ваши слова всерьёз... Но теперь изменил мнение и убедился в вашей правоте.

– Почему же?

– По дороге в офис я проходил мимо полицейского участка. Там стояла женщина, миссис Ходж, которая утверждала, что её муж исчез. Никто не помнил его, а друзья убеждают её в том, что она вдова. Случай странным образом напоминает то, что произошло с вашей сестрой.

– Так вы мне... верите?

– Да, мисс Найтингейл, я вам верю, – подтвердил Алистер, слегка улыбаясь. – Вчера я раздумывал над схожестью этих дел. Муж миссис Ходж давно работал подологом[5], специализировался на правой ноге. Он жил в небольшом домике на улице Этуаль и был страстным поклонником бильярда. Вы его знаете? Мог ли он каким-либо образом пересекаться с вашей сестрой?

Бывший подолог... Холли задумалась. Ни она, ни её сестра никогда не прибегали к его услугам. Улица Этуаль находилась довольно далеко от центра города, Клара вряд ли могла оказаться там случайно.

– Его имя мне ни о чём не говорит, – прошептала она. – Сомневаюсь, что Клара и мистер Ходж когда-нибудь встречались. Вы думаете, что есть другие жертвы?

– Я тоже задался этим вопросом и тут же опросил всех, кто стоял в очереди в тот день. Не скрою, это заняло несколько часов... К счастью, существует закон о неравнозначности времени. Кроме старушки, которая жаловалась, что похитили Бонапарта, её любимого пуделя, я не обнаружил ничего интересного.

– Нам с миссис Ходж нужно пойти в полицейский участок вместе, – решительно заявила Холли. – Если полицейские услышат наши показания, то, возможно, отдадут нашим делам предпочтение.

– Э-э. ... миссис Ходж слегка склонна к паранойе. Несмотря на мои добрые намерения, она прошлась зонтиком по моей голове.

– Что же тогда делать?

– Нужно отыскать другие истории, похожие на вашу. У меня впечатление... что ваш случай сложнее, чем я предполагал.

– Вы мне предлагаете свои услуги?

– Да, мисс Найтингейл, и если вы примете мою помощь, то обещаю, что не брошу дело, пока ваша сестра не будет найдена.

– Я не смогу заплатить много, – пробормотала Холли.

– Не беспокойтесь об этом. В случае успешного исхода дела моя адвокатская карьера взлетит. Этого вознаграждения хватит с избытком.

Впервые после исчезновения Клары Холли почувствовала, что не одна.

* * *

Было ли это плодом её воображения? Может, зрение сыграло с ней злую шутку? В конце концов, после того самого утра и таинственных голосов, заставивших её подняться с постели, открытия следовали друг за другом с бешеной скоростью. Не исключено, что мозг забавлялся таким образом, создав иллюзию силуэта, наполовину скрытого за деревом.

Чтобы убедиться в этом, Сью торопливо спустилась на первый этаж, пронеслась по бесконечным коридорам до калитки сада и сощурилась, ослеплённая солнечными лучами. За пределами усадьбы, стены которой сохраняли прохладу, уже стояла невыносимая жара. За последние недели трава приобрела противный, желтушный оттенок к безмерному отчаянию мистера Фергюсона, который отвечал за полив растений.

– Не забудь шляпку! – крикнула тётушка Опаль через окно кухни.

Но Сью ничего не слышала. Домчавшись до дуба, она обежала вокруг его ствола и крайне удивилась, ничего не обнаружив: ни следов, ни примятой травы, ни единого признака, подтверждающего, что всего несколько минут назад здесь находился посторонний. Наверное, ей всё же привиделось...

Девочка посмотрела наверх. Нахмурившись, она заметила привязанный к веткам носовой платок. Маленький и грязный, он почти сливался с корой.

«А что, если кто-то специально оставил его здесь?» – подозрительно подумала Сью, затрепетав от предвкушения великих приключений. Встав на цыпочки, она потянулась и после нескольких попыток ей, наконец, удалось ухватиться за край ткани. На платке красными чернилами было выведено одно-единственное слово: «ЛЖЕЦЫ».

Глава 6. Оберуж

ЛЖЕЦЫ... Кого обвиняют во лжи и почему это слово употреблено во множественном числе? Сью была растеряна. Десятки вопросов обрушились на неё, но в душе уже закралось сомнение. Имеет ли это таинственное послание отношение к её тётушкам? Неужели правда, скрывавшаяся за этой семейной тайной, сложнее, чем она себе представляла?

Девочка вздрогнула от неожиданности, почувствовав чью-то руку на своём плече.

– Это всего лишь я, мисс Сью, – рассмеялся мистер Фергюсон, – ваша тётя попросила меня принести вам шляпу. Она боится, как бы вы не получили солнечный удар.

Сью поспешно спрятала платок в карман платья.

– О, спасибо большое! – невнятно пробормотала девочка.

– С вами всё в порядке? Вы как будто чем-то озабочены...

– Нет... Хотя на самом деле да. Я обдумывала то, что тётушки поведали мне сегодня утром. Вы тоже, вы знали о... клане Эшвудов?

– Да, но я поклялся хранить тайну. Я служу вашей семье несколько десятилетий, как это делал мой дед и мой прадед. Нам всегда доверяли.

– Вы верите, что магия возродится? – шёпотом спросила Сью.

– Магия – это высшая сила, выходящая за пределы наших возможностей, – заявил мистер Фергюсон. – Когда-то лишь немногие умели пользоваться ею и контролировать её действия, но с течением времени она исчезла. Но если интересно моё мнение, то я сомневаюсь, что подобная сила действительно могла бесследно исчезнуть. Думаю, что магия всё ещё рядом, притаилась где-то здесь и рано или поздно обязательно вновь заявит о себе. Может, завтра, может, через год, а может, через сто лет, никто не знает... Сегодня остались лишь отголоски, воспоминания, которые стены дома хранят так же, как подвал дождевую воду. Если вам нужны другие признаки, то поищите на кухне подставку для яиц, которая подпрыгивает на месте. Тётушки старательно запрятали её вглубь шкафа, чтобы вы случайно не наткнулись на неё.

Старый слуга улыбнулся и от этого показался менее чопорным. Слегка поклонившись, он направился к дому. Сью с удивлением смотрела ему вслед, думая о тайнах, которые скрывали эти каменные стены. Мистер Фергюсон поклялся хранить молчание; тётушки ждали её тринадцатилетия, чтобы приподнять завесу семейного прошлого. А что, если всё это – лишь ничтожная крупица, капля воды в безбрежном море того, что ей ещё предстоит обнаружить?

* * *

Бальтазар не мог понять логику Консула. С каких это пор власти отдают приказы убивать детей? И почему музей Астролуны (скучнейшее место, куда он однажды имел несчастье зайти) получает такие безумные субсидии?

– В самом деле с этим миром что-то не так, – буркнул он.

Светало. Держась за штурвал, капитан наблюдал, как пастельные краски разливались по небу. Ещё издали он узнал очертания Оберужа, земли отвесных скал и песчаника. Словно желая развеять все сомнения, из волн поднимались металлические конструкции с указателями: «ОБЕРУЖ – СЮДА», «АСТРОЛУНА – ТУДА (НО НАМНОГО ДАЛЬШЕ)», «ТАВЕРНА «МОРСКИХ РАЗБОЙНИКОВ» – СЮДА ИЛИ ТУДА, ВСЁ РАВНО ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ К НЕЙ».

Город Оберуж был окружён маленькой бухтой. Сколько раз Бальтазар любовался его крепостными стенами и укреплениями, которые, казалось, насмехались над потенциальными захватчиками. Однако в тот день, спустя чуть меньше недели после катастрофы, Бальтазар ничего не увидел. Там, где, по словам Косоглазого Уистена, остались руины, небытие уничтожило последние следы Оберужа.

– Что такое?

Капитан хотел свериться с картой. Он надеялся, что Оберуж переместился дальше на несколько километров, но в то же время его окрестности узнавались без труда. Именно здесь находились земляные валы. Так почему же от них не осталось ничего? Бальтазар растерянно рассматривал местность, которая скорее напоминала дикую природу, словно здесь никогда не ступала нога человека.

– Если у кого-нибудь есть объяснение, то я слушаю! – крикнул капитан матросам, сгорая от желания запереться в каюте и хлебнуть рома.

– Кажется, я знаю...

Сидни робко поднял руку. Юноша служил палубным матросом. Он успел продемонстрировать довольно посредственное владение клинком, зато умел до блеска драить палубу.

– Слушаю, – вздохнул Бальтазар.

– Ну, если нам ничего не понятно, то, скорее всего, потому, что в этом деле замешан дориум!

– Какой алхириум способен на подобное чудо? Даже самым умным головам Астролуны не удалось бы стереть целый квартал вместе со всеми его жителями!

Сидни пожал плечами. Его теория не имела твёрдой основы, как того ожидал Бальтазар.

– Что прикажете, капитан? – поинтересовался Ли.

Бальтазару впервые захотелось, чтобы кто-нибудь другой вместо него занялся проблемой. Вопросы без ответов крутились в голове. Кто этот таинственный враг, действующий столь скрытно? Пиратская чуйка делала ставку на королевства Севера. За всю историю этот варварский народ не раз пытался вторгнуться в их пределы, и многие боялись его возвращения. Но то были грабители, люди без веры и закона, бесследно разрушающие всё на своём пути. Ни за что они не доверились бы дориуму.

– Шлюпки за борт! – приказал Бальтазар. – Будем исследовать окрестности!

* * *

– До свидания, мисс Найтингейл!

– До свидания, мистер Льюис!

Закутавшись в тёмное пальто, Холли закрыла за собой тяжёлую дверь Национального музея. Алистер Шеффилд пообещал изучить новые взлётно-посадочные полосы-дороги, выражаясь его языком юриста. Рабочий день юноши только что закончился, а Холли чувствовала непреодолимую тягу узнать хоть что-нибудь.

Не в силах ждать, она направилась в его офис, на улицу Друа-и-дю-Травер. Цокая каблучками по булыжной мостовой, девушка поспешила к трамваю. Она едва успела впорхнуть внутрь, как дверь с громким скрипом захлопнулась. Внутри салона было шумно, словно он был продолжением улицы, где бродячие торговцы громко зазывали прохожих, а лоточники с ящиками, полными товаров, фланировали среди пассажиров.

– Мясо птицы додо, всего два дублона! Попробуйте, лучше вы не найдёте!

Холли отодвинулась от куска мяса, которым размахивали перед её носом. С жалобным металлическим стоном вагон тронулся с места. Через грязное окно девушка наблюдала за тем, как высокие колонны и треугольный фронтон музея постепенно исчезали в облаке пара.

– Прошу вашего внимания, пожалуйста!

Из плотной толпы неожиданно выступил мужчина в форме. На его петлице красовалась брошь – бюст Консула со строгим взглядом, который, казалось, сулил штраф любому, кто посмеет косо взглянуть на него. В трамвае мгновенно воцарилась тишина. Даже гадалка с гипнотическими вибрациями в голосе застыла перед своей клиенткой, оборвав предсказание её прекрасного будущего.

– В этот тяжёлый час, – объявил офицер, – с прискорбием сообщаю, что город Оберуж пал!

Холли, словно поражённая громом, не верила своим ушам. Она смотрела на пассажиров и читала на их лицах такой же ужас. Среди мощных военных укреплений Оберуж имел репутацию самой грозной крепости. Как же так получилось, что она повержена?

– Что случилось? – воскликнул пожилой мужчина, вцепившись в трость.

– Точные обстоятельства трагедии пока неизвестны, – продолжал представитель Консула, – но мы знаем имя виновника. Его имя – Бальтазар Райли, капитан пиратов, известный своей жестокостью и провозгласивший себя хозяином «Ориона». По нашим сведениям, он добыл чудовищное оружие, способное уничтожить целый город. Дамы и господа, мы призываем вас к предельной бдительности. Только без паники, ситуация под контролем.

Возгласы удивления в толпе не заставили долго ждать. Оглушённая услышанным, Холли не заметила, как в её руках оказалась листовка. Это было объявление о розыске. Она видела такие на каждом перекрёстке города, только на этот раз вознаграждение за голову пирата увеличилось вдвое. Чёрно-белый портрет Бальтазара Райли с огромным шрамом и взглядом убийцы занимал всю страницу.

– Обращайтесь к властям, если узнаете что-нибудь. Можем заверить, мы бросим все силы для того, чтобы поймать его.

«Бальтазар Райли», – содрогнувшись, подумала Холли. Список его преступлений продолжал расти. В тот день девушке показалось, что миру достаточно искорки, чтобы разгорелся пожар.

Офис Алистера Шеффилда находился на последнем этаже небольшого здания, которое, словно блин, с обеих сторон было сплющено под напором внушительных соседей. Холли распахнула дверь кабинета, совершенно не ожидая увидеть там беспорядок. Стены от потолка до пола занимали книжные полки, работы по юриспруденции громоздились неустойчивыми стопками, пожелтевшие бумаги занимали всё свободное пространство... При таком беспорядке трудно было определить цвет обоев и пола.

Сидя за письменным столом, Алистер уткнулся носом в том с наводящим дремоту названием: «Руководство юриста. Как одержать победу в суде, если «Кодекс Багровых истин» против вас?». Облако над головой было темнее обычного, и беспрерывно работающие дворники очков с трудом счищали лишнюю воду.

– И снова здравствуйте, мисс Найтингейл! Я как раз анализирую ваше дело. Занимаюсь им всю вторую половину дня.

– Удалось обнаружить какие-нибудь зацепки? – с надеждой спросила Холли.

– Увы, – вздохнул Алистер. – Поскольку вы назначили меня своим адвокатом, то я отправился в полицейский участок от вашего имени. После длительного ожидания, сопровождаемого повторением: «Пожалуйста, ждите», меня, наконец, принял инспектор. Он заявил, что занимается обращениями о пропавших людях и что ваше дело прекращено по причине «несуществования».

– Вы рассказали ему о миссис Ходж?

– Да, но это ничего не изменило. По словам месье, имя Клары Найтингейл не фигурирует в списке жителей Астролуны. Следовательно, она не могла исчезнуть, и нет смысла вести расследование.

Выражение жестокого разочарования отразилось на лице Холли. Эти слова были подобно ушату ледяной воды.

– Значит, они нам не помогут? – прошептала она.

– Нет, но это ещё не всё. Хотя беседа и была краткой, но всё же я заметил несколько любопытных деталей. Например, когда инспектор Куинн открыл ваше досье, я в нём увидел только ваше заявление – бланк, прекрасно узнаваемый по заранее заполненным графам. Никаких других документов там больше не было. На мой взгляд, он закрыл дело, даже не занявшись им.

– Не уверена, что понимаю. Вы намекаете, что...

– Это всего лишь гипотеза, – сбивчиво продолжил Алистер, – но если рассуждать рационально, то вы заявили об исчезновении Клары на этой неделе. Полицейские завалены жалобами, а кабинет инспектора Куинна напоминает поле боя. Так как у него может найтись время, чтобы заняться вашей сестрой? Закрытие дела предполагает соблюдение определённой процедуры. Довольно длительной, надо сказать, которая должна состоять из четырёх этапов, изложенных в статье 55–7 «Бирюзового кодекса аберраций».

– Почему? – пролепетала Холли. – Почему полиция намеренно замалчивает дело?

Молодая женщина взволнованно расхаживала взад и вперёд по комнате, не обращая внимания на разбросанные документы, своеобразный ковёр на полу, который напоминал огромный отпечаток пальца.

– Может быть, потому, что они прекрасно всё знают, – неуверенно пробормотал Алистер. – И хотят избежать скандала, который может спровоцировать панику.

– Но для сокрытия фактов необходимы десятки исчезновений.

– А что, если это так и есть?

* * *

Спустя три часа поисков Бальтазар, обливаясь потом, еле держался на ногах. Он и его команда прочесали местность вдоль и поперёк, но никого не нашли. Ни уцелевших, ни павших в битве. Как будто реальность потеряла всякую логику. Шагая посреди высокой травы, капитан начал терять терпение. Мир разлетался на мелкие кусочки, а он, храбрый дурак, тщетно пытался понять его.

– Ну что? – выкрикнул он, обращаясь ко всем сразу. – Есть идеи?

Вопрос не вызвал ничего, кроме растерянного пожатия плечами.

– Капитан, – пробормотал Дарелл, приближаясь. – Может быть, мы не совсем правильно приступили к решению проблемы...

Это был смуглый парень, редко бравший слово. Бальтазар прислушивался к нему, считая его замечания уместными.

– То есть?

– Чувствовалось что-то странное ещё до того, как мы прибыли на место, – пробормотал Дарелл. – Было бы логичнее, если бы другие города прислали своих наблюдателей, чтобы удостовериться в произошедшей катастрофе. Короче говоря, мы должны были бы увидеть поблизости скопление кораблей.

– С их комиссиями и технократическим трёпом города могли потерять несколько дней, прежде чем отправить свои корабли, – предположил Ли.

– Если только здесь не кроется что-то другое.

Бальтазар прикусил губу. Да, эта необычная тишина настораживала... Настораживала почти так же, как исчезновение Оберужа. Капитана раздражало то, что он не знал, во что ввязывается. С тех пор как команда спасла Оливера, «Орион» бороздил воды в полном неведении. Однако в голове Бальтазара настойчиво вращалась одна и та же мысль. Он знал место, где его ожидал ключ к разгадке тайны, со всеми вытекающими отсюда сложностями. Капитан принципиально не верил в совпадения: он верил, что дела могут переплетаться и пересекаться подобно нитям гигантской паутины.

– Возьмём курс на Астролуну, – объявил он.

Команда, недоумевая, уставилась на него, надеясь, что капитан пошутил, причём весьма неудачно.

– Да, на Астролуну, – настойчиво повторил Бальтазар. – У меня чувство, что Консул что-то скрывает... Почему мы прибыли первыми? Потому что других и не было. Они уже знакомы с ситуацией. Астролуна почти сто лет главенствует в торговых отношениях между городами и со времён Пакта Тридцати навязывает им свою волю. Лимбекла, Констельнасьон, Сомбр-Суар, о других даже и не говорю, все просто подчиняются его приказам. День за днём Консул расширяет территорию своего влияния, и я уверен, что он так или иначе держит все ниточки в своих руках. Даю руку на отсечение, что если за падением Оберужа стоит не он, то ему точно известно кто! Может быть, это и не имеет отношения к делу, – раздражённо заметил Бальтазар, – но власти намеревались руками наёмника убрать студента из-за одного компрометирующего досье. То есть Консул избавляется от свидетелей. Верьте или нет, но в Астролуне происходят подозрительные вещи.

– Власти назначили цену за вашу голову, капитан, – пробормотал Ли. – Вас повесят!

– Да, об этом сложно забыть. Я знаю, что в городе на каждом углу расклеены объявления...

Решение было рискованным. Бальтазару повернуть бы назад и притаиться в каком-нибудь укромном месте, чтобы переждать опасность. Однако внутренний голос призывал двигаться вперёд. После многолетнего противостояния властям у него выработалась досадная привычка считать себя неуязвимым.

– Ну, готовы идти со мной? – поинтересовался Бальтазар.

Щёлкнув каблуками, старший помощник капитана встал рядом с капитаном. Ли, слепо преданный, всегда и всюду следовал за ним. Он верил в человека, который не менее дюжины раз спасал ему жизнь. Бальтазар никогда не бросал товарищей. Именно поэтому экипаж доверял ему.

– Да, капитан! – воскликнул он.

Вскоре за ним последовали остальные члены команды.

– Отлично, – улыбнулся Бальтазар, – а теперь в Астролуну!

* * *

Далеко-далеко от «Ориона», в кабинете Консула, человек в чёрной форме шагнул вперёд, в круг света, прорезавшего тёмную комнату. Несмотря на молодость, его волосы были совершенно белыми, как и мертвенно-бледное лицо. Восседая в широком кресле, за ним внимательно наблюдал Николас Монгомери.

– Мистер Линч, – объявил Консул, – мне необходимы ваши услуги. Как вам известно, ситуация тяжёлая... Оберуж пал, и, если жители Астролуны узнают правду, это вызовет беспрецедентную панику. Нам жизненно важно выиграть время.

– Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва «Теней», – отчеканил мужчина глубоким голосом и поклонился.

– Ваша цель – Бальтазар Райли. Этот вульгарный пират должен быть повешен на главной площади.

Губы мистера Линча растянулись в усмешке. Более века Тени служили Консулу. Это была не просто иерархическая связь, прежде всего речь шла о сотрудничестве, в котором объединялись интересы всех. Мистер Линч никогда не стеснялся высказывать своё мнение.

– Бальтазар Райли поразительным образом напоминает Эдгара Кирби, – глухо произнёс он. – Во время последнего кризиса я доставил его вам, и, чтобы утихомирить толпу, он был казнён.

– На что вы намекаете, мистер Линч? – прошипел сквозь зубы Консул.

– Дружеское замечание, не более того. Вы не можете вечно прятаться за надуманными козлами отпущения. Двадцать лет прошло со дня казни Эдгара Кирби. Она дала нам отсрочку, но ситуация тогда не была столь катастрофичной. Сомневаюсь, что убийство Бальтазара Райли позволит нам выиграть больше нескольких недель...

– Если у «Теней» есть идея лучше, буду рад её услышать.

– Мы могли бы схватить Человека-который-исчез, – прошептал мистер Линч. – По слухам, он владеет информацией, которой у нас до сих пор нет.

– Человек-который-исчез носит подходящее имя, – пробормотал Николас Монгомери. – Никто не знает, где он скрывается. Одни говорят про пустыню Небюлеседор, другие – про отвесные горы Констельнасьона или долины Лимбеклы. Эти территории огромны. Нужна зацепка, иначе придётся искать иголку в стоге сена... Зато о Бальтазаре Райли сведения имеются, – сухо добавил он. – Несколько дней назад наш информатор сообщил, что тот был в таверне «Морские разбойники». Кроме того, похоже, что полотно невидимости его корабля рвётся. Совсем скоро он больше не сможет скрываться за ним.

Мистер Линч щёлкнул каблуками.

– Хорошо, я доставлю вам Бальтазара Райли.

* * *

Острый профиль тётушки Хармони выделялся в полумраке спальни. Застыв за туалетным столиком, она задумалась. Её мысли были о Сью, об этой девчушке, которая познакомилась с суровой правдой так, словно прыгнула в бурлящие потоки горной реки. Радовало лишь то, что внучатая племянница сделала шаг вперёд. И всё же один вопрос не давал покоя. Теперь, когда тайна приоткрылась, почему они всё ещё упорно продолжают лгать ей? Когда Сью была ребёнком, было гораздо проще скрывать от неё некоторые вещи, держать в неведении, чтобы защитить.

Фрина была дальней родственницей, в генеалогическом дереве Эшвудов их разделяло более полутора веков. Женщина принадлежала совсем другой эпохе. Миру, что погрузился во мрак.

Дневник Фрины Эшвуд

15 февраля 1865 г.

Дорогой дневник!

Сегодняшний день был очень странным...

Я встретила мальчика, который пришёл из другого Шеритона. С самого рождения родители запрещали мне заглядывать в низший мир. Из окна моей спальни удаётся различить лишь контуры тёмной массы. В детстве эти шиферные крыши интриговали, узкие фасады зданий завораживали, казалось, что по серым стенам стекали слёзы грусти. По мнению Отца и Матери, эти унылые здания – пристанище убогих, царство нищеты, где воспитанной девушке не место... Иногда мне кажется, что я проживаю дни под стеклянным колпаком, видя реальность только через искажающее изображения богатства и привилегий.

Сегодня утром я как раз собиралась подремать, слушая урок своего наставника. Мистер Дэвис любит подчёркивать славное прошлое Эшвудов. Ангельская внешность моего кузена Финна, его белокурые локоны и пронзительный голубой взгляд позволяют без труда поверить в его искренность. Не моргнув глазом, кузен убедил мистера Дэвиса, что Мама ожидает его в маленькой гостиной. Как только учитель ушёл, мы с Финном сбежали с уроков. Прячась от слуг и тётушки Каталины, которая что-то напевала в коридорах, мы побежали на чердак. Это место навсегда останется моим тайным местом, и, дорогой Дневник, если ты ещё помнишь, именно там Финн решил развести свой фруктовый сад. Его дар не перестаёт меня изумлять. Ему достаточно щёлкнуть пальцами, как появляются ряды яблонь, а их плоды настолько восхитительны, что кажутся почти нереальными.

Когда мы высунулись из окна, я заметила фигуру в парке. Это был нищий подросток, чьё тщедушное тело в изношенной до дыр одежде еле держалось на ногах. Ох, если бы ты видел его волосы! Они были рыжими, огненно-рыжими, напоминавшими языки пламени. Мы с Финном не смогли устоять перед соблазном. В любом случае, мною овладело жгучее любопытство...

В сопровождении кузена я пролезла через слуховое окошко, Финн произвёл на свет гигантское вишнёвое дерево, ветви которого склонились к земле, имитируя лестницу. Незнакомец был крайне подозрителен, но в конце концов представился нам: Джим Даврас. Он искал некоего Кармана – забавное прозвище, не правда ли? «Идиот, который считает себя непобедимым и заслуживает хорошей порки», – добавил он с усмешкой. Вероятно, его товарищ ответил на провокацию и решился стащить еду из нашей кухни.

Дорогой дневник, тебе неизвестна судьба неугодных в моей семье. В прошлом году кузен Джейкоб вновь подтвердил авторитет Эшвудов: без малейших колебаний приговорил к смерти беднягу, к несчастью, посмевшего искать пропитание на нашей земле. Сегодня Финн колебался больше меня, но мы согласились помочь. С наступлением темноты мы отправились на поиски таинственного Кармана, в то время как его друг ждал нас, спрятавшись за большим дубом.

По словам Давраса, Карман обладал особым талантом – способностью обесцвечиваться. Его тело обретало полупрозрачность, и ничто не выдавало его присутствия, за исключением настойчиво следующей за ним тени. Я думала, что найти его будет сложно. На самом деле через несколько минут поисков на первом этаже – стараясь при этом не попадаться на глаза мистеру Дэвису и нашим родителям – мы буквально налетели на Кармана и застали его врасплох.

Он сопротивлялся. Его правая рука была обесцвечена, но мысли охватила паника, и он не смог подчинить своей воле остальные части тела. Как я поняла, он столкнулся с Джейкобом Эшвудом в маленьком салоне... я понимаю: кузен Джейкоб наводит ужас. Он в совершенстве владеет искусством читать чужие мысли, и даже я иногда боюсь, что он прочитает мои.

К тому времени слуги уже искали Кармана. Дорогой дневник, не колеблясь ни секунды, я затолкала его в буфет, а его преследователей отправила по ложному следу. Только дождавшись, когда путь расчистится, мы все вместе вернулись в парк. Увидев нас, Даврас так обрадовался, что то и дело повторял слова благодарности. Я растроганно наблюдала, как он крепко прижимает к себе друга. Вскоре они ушли, и, когда их силуэты скрылись за воротами, внезапно стало очень грустно. Захотелось пойти за ними...

Глава 7. Дядя бартоломью

– ...И леди Сьюзен Блэквуд улыбнулась своим спутникам, прежде чем продолжить путь по другую сторону гор. Конец главы.

Сью подобрала рассыпавшиеся страницы. Бабушка Фрина, находясь в постели, не выказала ни единой эмоции. Неподвижная, словно статуя, она, казалось, почти не дышала. Если женщина с помощью невероятной магии находилась в этом коматозном состоянии вот уже несколько десятилетий, то неужели и её разум был полным отражением плоти? Слабым и безжизненным... Или душа, запертая в неволе телесной оболочки, тщетно, но всё же боролась? Решив провести эксперимент, Сью подошла к старушке и сжала её холодную руку.

– Ты слышишь меня? Если да, то постарайся пошевелить пальцем!

Бабушка Фрина не сделала ни малейшего движения, что не удивило Сью. Но девочка не унывала и пробовала снова и снова до тех пор, пока не пробили часы, громко оповещая о том, что пора обедать.

С тех пор, как Сью узнала правду о клане Эшвудов, прошла неделя. Семь дней, в течение которых она надеялась вновь незаметно подкараулить таинственного незнакомца. Несколько раз в день Сью подкрадывалась к окну на третьем этаже, внимательно осматривала сад и лужайку вокруг дуба. Но, несмотря на все усилия, больше ничего не могла обнаружить, и вскоре платок, декорированный загадочным посланием, переместился в ящик комода.

– А вот и ты, моя дорогая! – воскликнула тётя Опаль, увидев девочку в дверях кухни. – Садись, сегодня на обед я приготовила отличное жаркое.

Сью устроилась за столом. Она достаточно хорошо знала тётушку, чтобы заметить её неестественную, натянутую улыбку. Было ощущение, что застёгнутая до подбородка на все до единой пуговки тётушка Хармони давилась каждым куском. В воздухе пахло неприятностями.

– Всё в порядке? – удивлённо поинтересовалась у них Сью.

– Да, всё в порядке, – ответила тётя Хармони, сердито гремя посудой. – Только что позвонил наш брат Бартоломью. Он намеревается провести несколько дней в усадьбе... не спросив нашего мнения, поскольку дом, по всей видимости, является мельницей.

Сью встречалась с дядей Бартоломью лишь однажды, когда ей было шесть. И тогда от вида этого месье, одетого во всё чёрное, по её спине пробежал холодок. С впалыми щеками и измождённым телом, он был похож на скелет, сбежавший с кладбища. На самом деле Сью долгое время считала его гробовщиком, пока не узнала, что он практикующий адвокат на другом конце страны.

– Когда он приезжает? – прошептала Сью.

– Завтра днём.

Было очевидно, что его приезд не вызывал радости у обеих женщин, несмотря на то что он был их братом. Сью не могла отрицать, что тоже могла бы прекрасно обойтись без его присутствия.

– У Бартоломью есть и хорошие стороны, – пытаясь смягчить ситуацию, заметила тётя Опаль. – Я помню, как он в молодости играл на пианино. Может быть, в этот раз он сможет развлечь нас музыкой в гостиной.

– Не думаю, что он приезжает, чтобы музицировать в гостиной, – раздражённо прошипела тётя Хармони. – И вести себя будет так, словно находится в своём собственном доме, а поместье принадлежит ему. Ставлю свой старый ночной горшок на то, что он будет всем недоволен.

Холодный тон Хармони удивил Сью.

– Надолго он приезжает?

Тётушка неопределённо махнула в сторону календаря на стене, подразумевая, что и целый месяц – не исключение.

– Дорогая моя, – сказала тётушка Опаль, подавая ей порцию жаркого, – не будешь ли ты так добра помочь нам?

– Да, конечно.

Через два часа Сью начищала столовое серебро, не понимая, зачем это нужно. Кто же это такой – Бартоломью Эшвуд? Он был ей не просто двоюродным дедушкой. Нет, он ей казался видным членом семьи, человеком настолько важным, что ему нельзя было ответить отказом. Какая-то исступлённая суматоха охватила усадьбу. Весь дом, от первого до последнего этажа, занимался наведением безупречного лоска. Тётушки, засучив рукава, вооружившись мётлами и старым пылесосом, атаковали центральный холл. Что касается мистера Фергюсона, то он воевал с пылью в зелёной комнате – той, из которой открывался лучший вид на сад. Ещё до приезда дяди все уже старательно сгибались в три погибели.

Сью чувствовала, как её желудок сжимался в комок. Этого неприятного человека окружала завеса тайн. Тайн, которые вселяли страх.

* * *

С тех пор как Оливера повысили до посудомойки и чистильщика картофеля, он не покладая рук трудился на кухне. Каждый раз, когда заканчивалась стопка грязных тарелок, по мановению волшебной палочки вырастала гора картофельных клубней. Несмотря на все старания, он думал, что никогда не увидит конца своей кабалы. Он познакомился с Дареллом, немногословным матросом, вместо приветствия хлопнувшим его по плечу со словами: «Выкручивайся, как можешь!» Сидни и Палмер пришли поживиться едой на кухню, а затем так же поспешно ушли. Как этому экипажу удавалось пачкать столько посуды и поглощать столько картошки? Судя по размерам судна, их должно было быть не менее пятидесяти...

Раздался звук энергичных шагов, хлопнула дверь, на пороге появился Бальтазар Райли.

– Юнга! – воскликнул он. – Бутылку рома! Мне нужно выпить.

– Да... м-месье, – запинаясь, ответил Оливер, бросившись в кладовую.

Бальтазар сел, закинул ноги на стол и принялся раскачиваться на стуле. Он смотрел, как новый работник кухни протягивает ему бутылку, из которой, судя по виду, уже кто-то успел отхлебнуть.

– Кстати, у меня для тебя дурные новости, – бросил он, откупоривая бутылку зубами. – Мы направляемся в Астролуну. Вопросы?

– Что?

С губ Оливера сорвался придушенный крик. Мгновение его панический взгляд метался по комнате в поисках выхода, но как спастись с корабля, затерянного посреди моря? Вздохнув, юноша вынужден был смириться.

– Да ладно, не переживай! – Бальтазар похлопал его по руке. – Это не смертный приговор. Видишь ли, я решил вернуться в Астролуну, потому что, как ты уже убедился, там замышляют что-то мутное. Ты, вероятно, думаешь, что это не моё дело, да? Так вот, позволь тебе напомнить, что территория океанов принадлежит мне. Да, именно! Я их законный владелец, и, если враг развлекается, уничтожая целые города, я первый, кого это касается. Рано или поздно наши с ним пути пересекутся, и лучше быть готовым... И ещё одна немаловажная причина – я ненавижу Консула. Он назначил цену за мою голову. А всё потому, что я участвовал в нескольких грабежах... Он сделал меня врагом номер один, и поэтому я дорого отдам, чтобы узнать, что он замышляет. И вот, движимый законным любопытством, я медленно, но верно приближаюсь к городу, который наблюдал за тем, как я расту.

– Они поймают вас и повесят, – робко прошептал Оливер. – Пожалуйста, высадите меня где-нибудь...

– Что за пессимизм, мой мальчик! Что касается твоего любезного предложения, то мой ответ – нет. Правда, я мог бы бросить тебя в каком-нибудь скверном порту, но решил проявить великодушие. Не хочу обидеть, но убеждён, что ты вряд ли там продержишься больше пары дней. Я всё тщательно обдумал и считаю, что если Консул продолжает тебя искать, то он наверняка заслал шпионов в соседние города. Тебя вычислят в два счёта! Так что оставайся на борту и через несколько недель станешь лучшим в искусстве мытья посуды.

Эта чудесная перспектива решительно не привлекала юношу. Он машинально принялся грызть ногти.

– Ты слишком волнуешься, – заметил Бальтазар. – В твоём возрасте я думал только о девушках и приключениях; но если заглянуть в твою голову, то там видны лишь цифры и грустные мысли. Зачем видеть жизнь только в чёрном свете, а? – добавил капитан, широко улыбаясь. – Когда мы доберёмся до Астролуны, нам достаточно будет незаметно спрятать «Орион», а поскольку мой корабль более или менее невидим, это не составит особого труда...

– Почему «более или менее»? – осмелился поинтересоваться Оливер.

– Потому что полотно невидимости рвётся, но продержится ещё несколько недель. Итак, – невозмутимо продолжал Бальтазар, – я сойду на берег, а ты можешь продолжать натирать тарелки, подальше от идиотов, которые жаждут твоей крови. Мой план превосходен, как считаешь?

Очевидно, он не ждал возражений, и Оливер ограничился тем, что просто пожал плечами.

– Я хотел бы оставить эту историю в прошлом, – выпалил он.

– Она никогда не окончится, пока за тобой охотятся... Сейчас ты беглец. На свою беду, ты замешан в дела Консула, и за это расплачиваешься. Эти люди никогда не оставят тебя в покое, и, поверь мне, постоянная тревога в конце концов, разъест твоё сознание. Если ты желаешь обрести хоть какое-то подобие покоя, лучшее, что ты можешь сделать, – это присоединиться к моей команде.

– Зачем вы... помогаете мне?

– Потому что мне нужен юнга. И потом, я преступник, который соблюдает кодекс чести. Кодекс, который не позволяет, чтобы юнец откинул ноги из-за тайны, которая к тому же далека от его понимания.

Оливер не мог определить свои чувства к этому человеку, но он ещё не был готов доверить ему свою судьбу.

* * *

Прошла неделя после её беседы с Алистером Шеффилдом. Неделя, в течение которой Холли не переставая перебирала в уме все факты. Действительно ли полиция пыталась скрыть правду, закрывая десятки дел, в надежде избежать скандала? Иногда это ей казалось невозможным: власти Астролуны никогда бы не стали участвовать в подобном преступлении. Девушка силилась найти объяснения, но её мысли путались. Что, если Алистер прав? Что, если на самом деле существует заговор?

– Ага, надо было бы сказать мне об этом раньше...

Холли захлопала ресницами. Её мысли ещё блуждали среди туманных теорий, потребовалось несколько мгновений, чтобы вновь обрести почву под ногами. Напротив неё стоял клерк в спецовке, на бейджике которого значилось: «Винсент – специалист по ремонту, к вашим услугам!» В то утро музей был закрыт из-за досадного происшествия: здание заливал дождь. По потолку пошла трещина, и вода тонкой струйкой стекала по витринам. Пробираясь среди тряпок, мистер Льюис спешил позвонить в агентство «Вечный дождь». Это был не первый случай и, судя по скептическому выражению лица представителя агентства, не последний.

– Что-то не так? – заволновался мистер Льюис.

– Ну, вы забыли упомянуть, что ваш потолок не соответствует нормам, – заметил Винсент. – Вижу, что мои коллеги пытались закрепить его с помощью больших доз дориума, но наука, знаете ли, имеет пределы. Если потолку суждено рухнуть, то рано или поздно этим и закончится... Я могу заткнуть дыру, добрый человек, но этого хватит всего на несколько месяцев.

– Заделайте пока трещину, – вздохнул мистер Льюис, – я запланирую серьёзные работы позже.

– Наша компания рада помочь своим клиентам, – заученно продекламировал Винсент, открывая огромный ящик, который принёс с собой. – Довольный клиент, или мы вернём ваши деньги – вот наш девиз... Могу я узнать, какова высота потолка?

– Около двадцати пяти метров.

– Хм... Тогда лучше всех справится зелёный.

Холли наклонилась, чтобы заглянуть внутрь ящика. Там находились четыре разноцветных, свёрнутых в рулон ковра, и только один из них – ярко-красный – извивался червяком. Резко дёргаясь, он, казалось, хотел улизнуть.

– Что означают цвета? – поинтересовалась Холли.

– Полёт ковров строго регламентируется. У каждого из них лимит на определённую высоту для того, чтобы избежать правонарушений. Частные ковры-самолёты относятся к первой категории: им не разрешено летать выше трёх метров, и даже мелким пронырам не удаётся убрать их с дороги. Компания «Вечный дождь», являясь специализированным обществом, получила необходимую авторизацию на подъём до сорока метров, но наши ковры должны соответствовать определённым цветам: жёлтому, синему, зелёному и красному. На каждом уровне мы меняем цвет. Это также облегчает полицейским поиск ковров в случае их кражи.

Ковры мало интересовали Холли. После того как однажды одноклассница пригласила её испытать своё новое приобретение, и Холли вырвало во время полёта, она отдавала предпочтение твёрдой почве под ногами.

Весело посвистывая, Винсент вытащил изумрудно-зелёный ковёр и, вооружившись несколькими инструментами, поднялся в воздух. Прищурившись, Холли наблюдала за тем, как он замазывал трещину толстым слоем штукатурки, нанося её снова и снова, пока субстанция на основе дориума не дала желаемого эффекта. Вскоре струйка воды перестала стекать на стекло, защищавшее коллекцию чайных ложек.

– Замечательно! – обрадовался мистер Льюис. – Осталось протереть плитку на полу, и днём можно снова принимать посетителей.

В это самое время, когда работник музея принялся за уборку, раздался громкий треск. Холли вздрогнула и чуть не поскользнулась на половой тряпке. Красный ковёр, наконец, вырвался на свободу. Покружившись то тут, то там, он вскоре устремился к главной лестнице и исчез за полуоткрытой дверью.

– Мой ковёр! – взвыл Винсент, бросаясь за ним. – Будь ты неладен! Вернись! Что за отвратительные манеры...

– Ваш ковёр действительно крайне недисциплинирован, – нахмурившись, заметил мистер Льюис. – Надеюсь, он не разобьёт наши коллекционные экспонаты.

Спустя два часа вердикт был окончательным и обжалованию не подлежал: ковёр исчез. На вопрос о маршруте его движения охранники отвечали, что ничего, кроме яркой вспышки, не заметили и не могли сказать больше. Поскольку окна были закрыты, то, скорее всего, нарушитель скрывался в одном из залов. Шесть этажей – идеальное место для игры в прятки, поиски ковра, скорее всего, займут несколько дней.

– Не волнуйтесь, уважаемый, – пытался успокоить мистер Льюис Винсента, слегка запыхавшись после осмотра одного из бесчисленных коридоров. – Как только ваш рабочий инструмент окажется в наших руках, мы тут же сообщим вам, и вы сможете забрать его.

Холли могла бы прекрасно обойтись и без этой неприятной обязанности.

* * *

Наступил новый день. Сью не заметила, как пролетело время, будто кто-то забавы ради ускорил бег часовых стрелок. Поместье отполировали сверху донизу, каждая комната сверкала чистотой.

Стоя перед зеркалом своей спальни, Сью изучала отражение девочки-подростка на тоненьких ножках в коричневом платье, прибавлявшем ей несколько лет. Даже волосы её были собраны в строгий пучок. Глядя на себя, Сью испытывала неприятное ощущение, что видит незнакомку.

Приезд дяди Бартоломью был неминуем, и казалось, будто сам воздух в усадьбе был накалён до предела. Сью пыталась расспросить тётушек, но каждый раз слышала уклончивые ответы.

– Мы всегда перед приездом гостей делаем небольшую уборку, – натянуто улыбалась тётя Опаль.

– А дом нуждается в генеральной уборке, – добавила тётя Хармони, но тоже как-то не очень убедительно.

Продолжая прокручивать в голове множество вопросов, Сью спустилась на первый этаж и поплелась к парадному входу, где, застыв на пороге, тётушки несли караул. Никогда Сью не видела, чтобы они так нервничали. Хармони нервно теребила медальон на шее, а Опаль так сильно поджала губы, что они побелели.

– Едет! – воскликнули они в унисон.

Автомобиль синего металлического цвета въехал через центральные ворота на подъездную аллею. Из машины степенно вышла высокая фигура. Это был мужчина лет шестидесяти с пепельно-седыми волосами. Всё в его облике, начиная с чёрного костюма, заканчивая суровым выражением лица, излучало строгость. Любой, кто взглянул бы на него, ожидал, что он сейчас объявит о смерти близкого родственника. Так, значит, это он и есть, дядя Бартоломью! Даже напоминая служащего похоронного бюро, он всё же вызывал меньше страха, чем воспоминания о нём.

– Как прошла поездка? – спросила Хармони, шагнув ему навстречу.

– Так себе, – проворчал Гробовщик. – Надеюсь, у вас найдётся кофе?

– Да, конечно, – ответила тётушка Опаль, – мы сейчас тебе его приготовим.

Дядя Бартоломью вручил свой чемодан мистеру Фергюсону и прошёл мимо Сью, не обратив на неё внимания. С тем же безразличием, с каким хозяин дома возвращается в свои владения после долгого отсутствия, он устремился внутрь. Сью нехотя последовала за ним. Ей стало душно в его присутствии, а когда они вошли в небольшую гостиную, это ужасное чувство лишь больше усилилось. Первым делом дядя Бартоломью задёрнул шторы, погрузив комнату в полумрак. Перед тем, как опуститься в самое удобное кресло, он окинул мебель снисходительным взором.

– Вазы на каминной полке расположены не симметрично, хотя это неважно... Я проделал этот путь не для того, чтобы констатировать, с каким легкомыслием вы относитесь к наследию семьи Эшвуд. Моя роль заключается в том... А ты кто?

Гробовщик только что заметил Сью. Тёмные глаза окинули её с головы до ног, останавливаясь на узловатых коленях, широком лбе и бледной коже. Осмотр, должно быть, завершился, потому что его губы растянулись в усмешке.

– О да, я тебя помню. Ты дочь Кристины, не так ли? Салли...

– Сью.

– У тебя есть комната, Сью?

– Да, наверху... А что? – робко спросила девочка.

– Я собираюсь побеседовать со своими сёстрами, а у нас нет времени на игры с куклами. Так что постарайся не беспокоить нас до вечера.

Сью открыла рот. Она хотела ответить, что уже не ребёнок, но слова застряли в горле. Девочка залилась краской, поспешно развернулась и захлопнула за собой дверь. Оказалось, что дядя Бартоломью даже ещё хуже того образа, что хранили её воспоминания.

* * *

Откинувшись в кресле, Бальтазар отрешённо рассматривал свои сапоги. Однако в его голове шла ожесточённая битва. Ему казалось, что его мысли ускользают от него, а решение вернуться в Астролуну нашёптывает коварный внутренний голос. «Конечно же, ты сам принял решение вернуться туда, кто же ещё?» Да, несколько часов назад Бальтазар почувствовал необходимость оправдаться перед самим собой, найти причины, которые толкали его в этот могущественный независимый город. «Тогда почему же ты сомневаешься?» – шептал голос.

– Потому что чувствую, как ты завладел моим сознанием, – пробормотал Бальтазар.

В голосе неожиданно послышались настойчивые нотки. Прежде тон его был обволакивающе-медовым, но теперь слова звучали словно приказ. «Возьмись за клинок, ты знаешь, что заслужил его...» Капитан делал попытки сопротивляться. Несколько недель он мучительно выстраивал ментальный барьер, но хрупкая защита была вскоре разбита вдребезги. К горлу подкатил ком, в душу пробралась смертельная тоска, возникло безрассудное желание причинить себе боль... Рука дрожала, он схватился за рукоять кинжала, и, не обращая внимания на слёзы, бегущие по щекам, он поддался слабости.

Глава 8. Ночная экспедиция

На Астролуну опустилась ночь. Ёжась от холода, спрятав руки в карманы, Холли шла по бульвару. С тех пор как пропала Клара, она не могла спокойно проходить мимо полицейского участка. Но если дело закрыто, похоронено высшей инстанцией, как она могла рассчитывать на ответ? «Ох, сестрёнка, – с горечью подумала она, – мне так жаль».

Холли была старшей. Даже будучи сама ребёнком, она всегда защищала Клару и поддерживала её любые начинания, будь то желание построить дом из подушек в спальне или мечта однажды стать профессиональной пианисткой. А потом сестра исчезла, забрав с собой все надежды. Холли чувствовала себя так, словно у неё отняли часть её самой. Внутри разрасталась огромная пустота, постепенно разъедая душу. Ей казалось, что она предаёт Клару, не держит слово, сидя на месте сложа руки. Выбившись из сил, молодая женщина стучалась в закрытые двери. Что же ей оставалось делать?

В этот момент её осенило. Встав как вкопанная посреди дороги, Холли оглянулась через плечо на зловещее здание. Там, в кабинете инспектора Куинна, лежали другие досье, похожие на дело её сестры. Ещё неясный, туманный план начал созревать в голове девушки; чтобы осуществить его, ей нужно было...

* * *

– Адвокат Шеффилд!

Алистер вздрогнул, пролив кофе на рубашку. Чёрная туча над его головой разразилась громовыми раскатами. В кабинет, хлопнув дверью, ворвалась Холли. Чрезвычайно взволнованная, она бросилась к его столу.

– Вы нашли... Клару? – заикаясь, произнёс Алистер.

– Нет, но знаю, по какому следу нужно идти.

– О, и по какому же?

– Инспектора Куинна.

– Э... что это значит? Не уверен, что понимаю...

– Нам нужно заполучить всё его досье. Моя сестра и мистер Ходж, без сомнения, не единственные. Возможно, нам удастся установить связь между Кларой и другими пропавшими...

Застигнутый врасплох, Алистер ограничился цитированием того, что было ему известно лучше всего.

– Согласно статье 33–9 «Кодекса Бирюзовых аберраций», мы не можем направить инспектору Куинну подобный запрос без предъявления формуляра В-32, подписанного Высшим Магистратом. Кроме того, процедура требует доказательств того, что эти разные дела имеют нечто общее. Нашей интуиции недостаточно, чтобы...

– Я предлагаю украсть их, – перебила его Холли.

На мгновение Алистер остался сидеть с открытым ртом, подобно неисправному роботу, которому требовалась помощь добротной отвёртки.

– Прошу прощения, – с трудом выдавил он, – я правильно понял, что вы хотите...

– Да, совершить кражу со взломом.

– Проникновение со взломом в полицейский участок карается по всей строгости закона, – пролепетал Алистер, всё ещё не веря ушам. – Наказание – шесть лет лишения свободы и штраф в размере пятнадцати тысяч дублонов. Кроме того, оно будет отражено в вашем криминальном досье и...

– Я знаю способ, как незаметно попасть внутрь.

– Я не специалист в этой области, но могу вас заверить, что здание отлично охраняется. Согласно статье в «Астролунской сплетнице», полиция даже прибегла к помощи первоклассных алхириумов, чтобы они запирали двери с использованием дориума.

– Можно залезть через окно.

– Там решётки вплоть до десятого этажа...

– Да, но не на последнем этаже! – усмехнулась Холли.

– Что? Слуховое окно на высоте тридцати метров?

В глазах Алистера застыл немой вопрос. Холли приблизилась к нему, полная решимости прояснить свою мысль.

– Достаточно воспользоваться ковром-самолётом, – твёрдо заявила девушка. – Ковёр, принадлежащий специализированной компании... Хотите верьте, хотите нет, но один из сотрудников недавно потерял такой в коридорах Национального музея.

Именно тогда Холли впервые задумалась о нарушении закона. До сих пор она всегда была образцовой гражданкой и идеальным работником, которая никогда бы не позволила себе переступить черту. Власти Астролуны потерпели крах и перестали быть гарантом безопасности... Ради хотя бы малейшей надежды найти Клару она должна была сама взяться за расследование. Вопреки всему и вся.

* * *

Сью распустила пучок и стянула платье, чтобы переодеться в джинсовые шорты. Поскольку Гробовщик абсолютно не обращал на неё внимания, она тоже намеревалась делать вид, что его не существует. Этому человеку не удастся испортить ей каникулы. Повесив сумку через плечо и надев наушники, она выскользнула на улицу. Было ужасно жарко, но Сью казалось, что она вдохнула глоток свежего воздуха. Со вчерашнего дня вся её жизнь вращалась только вокруг этого проклятого дядюшки из Девона.

Только отойдя от дома, девочка почувствовала себя свободно и легко, словно гора свалилась с её плеч. Оставив за спиной кованые ворота поместья, Сью устремилась в узкие улочки Шеритона. Сколько она себя помнила, деревня всегда казалась ей заброшенной. И не только из-за запертых дверей, шатких стен и бурьяна. Когда она дошла до старой рыночной площади, её взгляд задержался на серых, тусклых каменных домах. В Шеритоне время словно остановилось. Здесь не было ни светофоров, ни каких-либо указателей, ни рекламных щитов. Вокруг этих зданий с вековым очарованием жизнь имела флёр вечности.

Любимое место Сью находилось на другом конце деревни. В нескольких десятках метров от домов в высокой траве протекала река. Недалеко от полуразрушенного моста плакучая ива полоскала свои листья в спокойной воде. Это был тенистый уголок, где Сью уединялась, чтобы почитать. Она уже собиралась присесть, как вдруг из-за ветвей деревьев выступила вперёд фигура. Перед ней стоял мальчишка лет десяти с веснушчатым лицом и в забрызганных грязью брюках. Его лицо озарилось радостью, на щеках играли ямочки.

– Привет! – воскликнул он. – Ты тоже живёшь в Шеритоне?

– Нет, не совсем. Я приехала к двоюродным бабушкам на каникулы. Я Сью, а ты?

– Томми!

Сью удивила эта встреча. Впервые в Шаритоне она с кем-то знакомилась.

– Ты здесь живёшь? – поинтересовалась она.

– Да, я переехал сюда с родителями несколько недель назад.

– Я думала, что здесь уже никого нет...

– Ну, теперь есть!

– И тебе не скучно?

– Нет, моя страсть – исследовать. Когда-нибудь я откопаю горы сокровищ и отправлюсь на другой конец света, вот увидишь! На самом деле я уже нашёл много чего...

Душа Сью тепло отозвалась на эти слова, созвучные её собственным мечтам о приключениях. С любопытством она наблюдала, как Томми вытряхивал содержимое своей сумки на траву. Это был хлам грязных предметов, вероятно, выкопанных или выловленных из реки: бутылочные пробки, подошва ботинка, кривая трость, монета, хвост бумажного змея и... странная пара очков. Оправу украшали вырезанные орнаменты-арабески, а линзы имели удивительный голубоватый оттенок.

– Не хочешь ли ты стать моей компаньонкой в исследованиях? – предложил Томми таким тоном, будто речь шла о великой чести.

– С удовольствием, – заикаясь, ответила Сью.

– Хорошо, разрешаю выбрать любой предмет в качестве приветственного подарка. Бери, что хочешь, мне не жалко. В любом случае, у меня так много вещей, что я не знаю, куда их девать.

Сью не раздумывала. Она взяла очки и сунула их в карман.

– Встречаемся завтра здесь в это же время, – велел Томми. – Мне понадобится твоя помощь, чтобы обыскать северную зону... А теперь мне нужно уходить, я обещал помочь маме. Рад, что встретил тебя, компаньонка!

– До завтра! – озадаченно ответила Сью.

Она не успела толком ни поблагодарить его, ни даже понять, в какую забавную миссию только что ввязалась, как след Томми уже простыл.

Мальчишка показался ей дружелюбным, но в то же время её охватило странное чувство, будто он смутно напоминал ей кого-то... Только кого?

* * *

Национальный музей был погружён в полумрак. Уличные фонари перед его фасадом выхватили две фигуры в чёрных накидках. Над одной из них кружилось тёмное облако, изливавшее дождевые потоки на голову человека.

– Мы пришли к согласию, – цедил сквозь зубы Алистер, – что я не участвую в проникновении со взломом. Моя помощь ограничивается границей законности, которую я не перешагну ни за что на свете.

– Пока что я прошу вас пойти со мной в музей. Нам нужно найти ковёр. Он довольно прыткий, и мне понадобится помощь, чтобы поймать его.

– Несмотря на то что я сопровождаю вас, прошу отметить, что моё присутствие ни в коем случае не является подстрекательством, – добавил Алистер, в очередной раз поправляя очки на носу. – Я только что познакомил вас со статьёй 44–6 «Изумрудного кодекса доказательств», и, как уже сказал, можете обращаться ко мне в любое время в случае непонятных формулировок.

– Не беспокойтесь, я прекрасно уловила основную мысль... И перестаньте волноваться, мы имеем полное право зайти в музей, даже если сейчас за полночь.

Сила убеждений Холли помогла вытянуть Алистера Шеффилда из кабинета. Он последовал за ней с большой неохотой, на ходу цитируя статьи законов, конкретные случаи правовой практики и предупреждения, в которых неоднократно повторялось слово «тюрьма». Для Холли это был всего лишь длинный трёп, который наконец-то прекратился. Вооружившись ключом, девушка повернула ручку и вошла в вестибюль музея.

– Так вы идёте или предпочитаете остаться снаружи?

* * *

Алистер всё ещё стоял в дверях. Оказавшись у входа в здание, он словно окаменел. На его лбу виднелись морщины, будто он мысленно перебирал все нарушения, в которых его обвинят, сделай он шаг вперёд.

– Вы ничем не рискуете, сопровождая меня, – подбодрила его Холли. – В этот час охранники, скорее всего, спят в своих креслах, и, даже если они заметят наше присутствие, нам достаточно будет объяснить ситуацию.

– Как объяснить? Что вы пришли за ковром, с помощью которого планируете совершить преступление?

– Нет. То, что вы, мэтр Шеффилд, потеряли документ, чрезвычайно важный и жизненно необходимый для завтрашнего слушания. Осознавая, что на карту поставлено будущее невиновного человека, я предложила вам найти его.

В обычной ситуации Холли ни за что не позволила бы себе воспользоваться подобной ложью, но при одной только мысли о Кларе её сомнения улетучились. Алистер колебался. С огромным трудом, словно его ботинки приросли к полу, он сделал шаг вперёд.

– Я ищу ковёр только потому, что он принадлежит специализированной компании, признанной Консулом, – объявил он, – а в дурных руках ковёр нанесёт урон обществу.

– Рада это слышать! В музее шесть этажей: осмотрите первый и два следующих, а я поищу на остальных. Встретимся через полтора часа под большими часами и подведём итоги.

С этими словами Холли сунула ему в руки карту музея. «Уважаемые посетители, – гласили серебристые буквы брошюрки, – приглашаем окунуться в Мир-который-может-был-а-может-и-нет!».

Девушка оставила адвоката возле цветочного горшка и таблички-указателя гардеробной, а сама молча поднялась по лестнице и устремилась в галерею «Дырявая и лоскутная одежда». В каждой витрине причудливый ассортимент одежды, от носков до шапочек для плавания, сопровождался табличками с экспликацией и паутиной. Большие окна пропускали свет от уличных фонарей и гигантского рекламного щита на бульваре Сандр.

Некоторые компании использовали дориум для подсветки своих рекламных щитов, чтобы даже ночью никто не прошёл мимо обещанных скидок («Полёт на дирижабле – скидка 30 %! Откройте для себя великолепные пейзажи с высоты птичьего полёта!») или ни в коем случае не пропустил новый продукт («Вы ещё не слышали о фосфоресцирующей зубной пасте? Попробуйте, и ваша улыбка засияет ярче прежнего!»)

Холли передвигалась по коридору насторожённо, подключив все органы чувств. Музей представлял собой настоящий лабиринт, полный тайников и укромных закоулков. Где прячется ковёр? Маловероятно, что он не умчится при её приближении.

Проходя мимо полуразрушенной статуи старца, который вот-вот должен был поскользнуться на банановой кожуре, ей почудился шёпот. Будто сотни голосов слились воедино... Явление длилось всего несколько секунд, а затем рассеялось. «Показалось», – Холли пожала плечами. После исчезновения сестры, о которой она постоянно думала, это было неудивительно.

За неимением более чёткого плана Холли решила осматривать комнату за комнатой. Время от времени она напрягала слух, пытаясь уловить малейшее шуршание. Судя по всему, Алистер ещё ничего не обрушил на своём пути и не разбудил охранников. В свою очередь Холли встретила только одного из них: развалившись на стуле, он храпел. По крайней мере, даже в случае неудачи всегда можно повторить попытку следующей ночью.

В течение сорока пяти минут Холли успела проверить несколько залов, переходя от коллекции к коллекции, пока не добралась до административных кабинетов.

– Заглянем к мистеру Льюису, – прошептала она, осторожно приоткрывая дверь.

Радуга, забытая инженерами «Машины времени», всё ещё находилась там. Она дрожала в воздухе в углу. Увидев её, Холли вспомнила, что никогда не спрашивала Алистера об облаке над его головой. В академии некоторые студенты нередко прибегали к алхириумам, чтобы напакостить своим товарищам и помешать их учёбе. Возможно, Алистер стал жертвой одной из таких злых шуток...

Кабинет мистера Льюиса напоминал библиотеку: книги аккуратно расставлены, а досье расположены в алфавитном порядке. Девушка включила настольную лампу и обвела взглядом обстановку. Ковра здесь не было... Но шкаф был достаточно вместительным, чтобы он мог в нём укрыться. Для очистки совести Холли повернула ручку. Она ожидала увидеть офисный костюм или забытую шляпу, но никак не столкнуться лицом к лицу с мужчиной.

Вопль изумления замер на её губах. Незваный гость, не дав ей опомниться, быстрее молнии набросился на неё, зажав своей грязной рукой ей рот.

– Давайте без шума, лады? – прошипел он ей в ухо. – Не горю желанием увидеть, как сюда сбегается народ.

Холли хотела было дать отпор, но крепкая хватка незнакомца удерживала её руки за спиной. Кто этот человек? И что он тут делает?

Поток вопросов вскоре заглушил чувство более сильное, чем изумление. Страх. На долю секунды Холли показалось, что на поясе незнакомца блеснуло лезвие ножа. Он собирался убить её и оставить труп в этом кабинете, куда Холли никогда не должна была заходить?

– Ведите себя смирно и перестаньте сопротивляться, – прошипел мужчина. – Я сейчас уберу свою руку, а вы будете умницей и ответите на мои вопросы без воплей. Справитесь?

Холли кивнула.

– Отлично. Не могли бы вы назвать своё имя и объяснить, что вы делаете в этом живописном месте в такой час?

– Холли Найтингейл. Я... я работаю в музее, – заикаясь, пролепетала она, – я вернулась, потому что кое-что забыла.

– Интересно. Вы знаете, где хранятся заявки на субсидии?

Холли колебалась. Она не собиралась помогать нападавшему, но его рука сильно сжала её, и этого было достаточно, чтобы заставить её вновь заговорить. В любом случае, речь шла о простой кипе документов, которая останется без внимания мистера Льюиса.

– Справа внизу... на большой полке.

– Благодарю за сотрудничество, – ухмыльнулся мужчина, – вы только что сэкономили мне кучу драгоценного времени. А теперь предлагаю следующее: я вас отпущу, но за любую попытку что-нибудь предпринять я заткну вам рот вашим же платочком, а потом привяжу к этому стулу. Понятно?

– Понятно.

Незнакомец грубо толкнул её в угол комнаты, подальше от двери, лишая всякой надежды на побег. Холли задрожала. Потеряв голову от страха, она впилась взглядом в фигуру мужчины, детально рассматривая его с головы до ног. Он был высоким и смуглым, широкий шрам пересекал бровь.

В подсознании Холли немедленно всплыло имя, мелькавшее в газетах, связанное с самыми гнусными преступлениями.

– Вы... Бальтазар Райли...

– Ах да, забыл представиться, – извинился мужчина, театрально приподнимая треуголку. – Капитан Райли. Очень рад!

Глаза Холли чуть не вывалились из орбит.

– Вы... вернулись в Астролуну? – испуганно промямлила она.

– Ваша наблюдательность вызывает восхищение. Все файлы здесь, не так ли? Прекрасно, тогда прихвачу их с собой.

Бальтазар сунул документы под камзол. На мгновение у Холли мелькнула безумная надежда, что он покинет кабинет, оставив её. Не тут-то было! Капитан Райли решительно направился к ней.

– Мисс Найтингейл, – тихо произнёс он, – вы никогда не замечали ничего странного в том, что касается субсидий?

– Нет...

– Вы уверены?

– Субсидии ежегодно выплачиваются Консулом, – пробормотала Холли. – Власти всегда считали «Жемчужину» частью культурного наследия Астролуны...

– Как вы думаете, какую сумму составляют эти субсидии?

– Я бы сказала, чуть меньше тысячи дублонов. Достаточно, чтобы оплатить отопление и несколько раз освежить ремонт.

– А если я скажу, что речь идёт о сумме больше ста тысяч с лишним дублонов?

– Нет, это невозможно.

В ту же секунду в душу Холли закралось огромное сомнение. С тех пор как исчезла сестра, она перестала быть в чём-либо уверена.

– А почему Консул проявляет такую щедрость, а? – настаивал Бальтазар. – И почему он готов убить мальчишку из-за истории с деньгами?

– Я... не знаю.

Она ничего не понимала в этом деле. Ледяной, словно зимняя стужа, взгляд Бальтазара впился в неё. Холли запаниковала. Капитан шагнул к девушке, она вжалась в стену.

– Пожалуйста, уходите, – еле слышно прошептала Холли.

– Нет. Ваше присутствие сбивает с толку. Впервые признаюсь в этом леди. Но я останусь в рамках политеса... Мне бы не хотелось, чтобы вы обмолвились кому бы то ни было о том, что видели меня. Если хоть одно компрометирующее слово вылетит из ваших красивых губ, я вернусь, чтобы убить вас. Я ясно выразился?

– Обещаю, что буду молчать! – в ужасе воскликнула Холли. – Я тоже, я не имею права здесь находиться... То есть у меня нет причин доносить на вас!

– Говорите тише, я вас прекрасно слышу, – вздохнул Бальтазар. – А я думал, что вы просто что-то забыли... Почему вы здесь, мисс Найтингейл?

Холли с опаской огляделась по сторонам, словно ища тайный выход, который мог бы внезапно материализоваться. Убежать, скрыться от этого человека было невозможно. Вопреки своему желанию она решилась частично раскрыть причину своего появления в кабинете.

– Люди исчезли, – с трудом произнесла она, – это очень важно...

– Правда?

– Да, я думаю, что это связано с... властями.

– Вот тебе и раз! Уверен, мы могли бы много чего интересного рассказать друг другу. Вам о чём-то известно? Знаете что, я передумал – вы пойдёте со мной...

Властным движением Бальтазар обхватил её за талию и потянул в сторону коридора. Позволив себя поднять, Холли всё же отказалась послушно следовать за ним. Не задумываясь, она с силой пнула его в голень. Острие металлического каблука заставило пирата вскрикнуть от боли. Воспользовавшись моментом, девушка вырвалась из его рук и бросилась в пустынную галерею.

– Помогите! – заорала она. – На помощь!

Между перспективой быть похищенной пиратом и быть пойманной охранниками Холли предпочла последнее. Она сможет оправдать своё присутствие, предварительно принеся извинения мистеру Льюису... Бальтазар бросился за ней. Понадобилось несколько секунд, чтобы он настиг её. Холли беспомощно почувствовала, как тяжесть его тела обездвижила её, лишив шансов на побег. Мысли девушки путались.

– Не злите меня! – раздражённо рявкнул Бальтазар.

Он зажал своей рукой её рот, когда неожиданный шум разорвал тишину. Над ними взметнулось яркое пятно: красный ковёр взлетел на высоту трёх метров. На нем восседал Алистер, взъерошенный больше обычного. Судя по его выражению лица, меньше всего он хотел находиться там. Юноша издал вопль ужаса, когда на крутом вираже ковёр сбросил его с себя. Несколько мгновений юноша отчаянно махал руками, пытаясь удержаться в воздухе, но вскоре рухнул на пол.

– А это что за цирк? – Бальтазар был застигнут врасплох. – Кто это?

На нижнем этаже раздались шаги разбуженных охранников. Первым пришёл в себя капитан.

– К ноге! – зычно приказал он ковру, нарезавшему круги вокруг люстры, и протяжно свистнул для пущей убедительности.

Эффект был мгновенным. В ту же секунду ковёр опустился перед пиратом. Мужчина положил Холли на пыльный ворс, а рядом с ней Алистера, всё ещё лежавшего без сознания. Удара плеча оказалось достаточно, чтобы выбить окно. Бальтазар щёлкнул языком – и ковёр оторвался от земли. Охранники, вбежавшие в кабинет спустя несколько секунд, смогли лишь увидеть тонкую красную полоску, исчезающую в ночном небе.

Дневник Фрины Эшвуд

16 февраля 1865 г.

Дорогой дневник!

Вчера вечером я была вынуждена прослушать проповедь. Мой побег из кабинета не остался незамеченным. Незадолго до ужина члены моей семьи собрались в маленькой гостиной. Там были не только мои родители, но и мой воспитатель, сестра Эстелла, тётя Каталина и, к моему большому сожалению, кузен Джейкоб.

Стоя посреди комнаты, я чувствовала себя осуждённой, ожидающей приговора. Отец был очень строг... Он утверждал, что моё образование – это катастрофа и что я не должна легкомысленно относиться к усилиям мистера Дэвиса сделать из меня даму высшего общества. «Ты нас позоришь!» О, дорогой дневник, эти злые слова врезались в моё сознание!

Отец продолжал унижать меня, напоминая, что мне уже исполнилось пятнадцать, а мой дар так и не проявился. Я не решалась ответить ему, что мой талант к штопке одежды не перестаёт развиваться. Как я завидовала Финну! Как бы мне хотелось оказаться на его месте! После нескольких лёгких упрёков он ушёл в свою спальню, и хотя его «лишили еды», его дар, несомненно, позволил ему обойти наказание.

Но худшее ожидало меня впереди, потому что Джейкоб Эшвуд поспешил вмешаться в разговор.

– Позвольте обратить ваше внимание к событию, которое считаю гораздо более интересным, чем глупости моей юной кузины, – вкрадчивым голосом произнёс он.

Ненавижу этого человека... Медленным движением он протёр стёкла своих знаменитых очков, позволяющих ему обнаруживать следы магии. Он надевает их каждый раз, когда беседует с жителями Шеритона. Как будто постоянно следит за размахом их силы...

В детстве я даже дружила с ним, но тогда он был другим. В те времена кузен Джейкоб усаживал меня к себе на колени и часами рассказывал истории, чудесные сказки, в которых главным было волшебство. Шли годы, кузен сделался губернатором. С каждым днём его характер менялся. Последние десять лет он железной рукой правит Шеритоном, холодный и невозмутимый, как каменная глыба.

Не отрывая от меня взгляда, Джейкоб напомнил, что в нашу усадьбу забрался вор из низших кварталов. Растянув губы в усмешке, он прошептал, что, несмотря на все усилия слуг найти преступника, тот таинственным образом испарился. Я поняла, что он подозревает меня. Леденящий душу холодок ворвался в моё сознание. Оцепенев от ужаса, я почувствовала, как путаются мысли, смешиваются воспоминания, а в голову проникает чужеродная сила. Ментальная атака кузена! Чтение алфавита – единственный известный мне способ борьбы с ней. Я попыталась замкнуться в себе, запереть мозг изнутри, как будто это сейф, ключ от которого можно просто выбросить. Но, конечно, ничего не вышло...

Я услышала его шёпот. На меня словно вылили ушат ледяной воды. «Я знаю, что это ты. Ты помогла подростку сбежать...» Слова резали, словно лезвие. По его мнению, раз я принадлежала к роду Эшвуд, то не имела права общаться с низшим миром. По его словам, чернь Шеритона недостойна нас, они не более чем насекомые, копошащиеся черви, которые завидуют нашей магии. Мой наставник уже рассказывал мне о происхождении Шеритона, но кузен был жёстче в выборе слов. Он рассказал о защитном куполе – волшебном бастионе, который оберегает наш город и нас от внешнего мира. По его словам, бывшие «Бессильные» сумели прорваться сквозь этот барьер. С годами, понемногу они стали злоупотреблять нашим гостеприимством, пока не присвоили себе магию, которая им никогда не принадлежала. Сегодня они угрожают клану Эшвудов...

Дорогой дневник, напрасно я вела внутреннюю борьбу, я так и не смогла обрести контроль над своими мыслями. В конце концов я взмолилась отпустить меня. Ответ кузена Джейкоба звучал как предупреждение: «Я оставлю тебя в покое, когда ты с гордостью будешь носить фамилию Эшвуд». Мне пришлось дать обещание не позорить клан. Когда он наконец ослабил давление, я почувствовала, что вернулась в мир живых. Мои родители, понятное дело, ни о чём не догадывались... Отец как раз заканчивал свой рассказ и вскоре отправил меня в мою спальню. Это было громадное облегчение!

О, надеюсь, что смогу избежать в будущем конфликтов с кузеном.

Глава 9. Промах

Сью с любопытством вертела старинные очки в руках. Она надела их и с удивлением обнаружила, что окружающая обстановка потонула в голубой дымке, настолько плотной, что мир приобрёл неясные очертания. Кому они могли принадлежать? И какой смысл использовать стёкла, которые искажают пространство и, несомненно, станут причиной падения их владельца?

Сью засунула новое приобретение в карман. Время после полудня она провела, погрузившись в приключенческий роман, герой которого потерпел ужасное кораблекрушение. Смеркалось. Нехотя девочка собрала вещи и поплелась в сторону усадьбы. У неё не было ни малейшего желания вновь пересекаться с дядей Бартоломью. Она бы предпочла сделать себе сэндвич и поужинать в своей комнате.

– Хоть бы он поскорее уехал!

Дом был тих и безлюден, когда Сью прошла через кованые ворота поместья. Она прошла по подъездной аллее и через чёрный вход скользнула в дом. На первом этаже царила зловещая тишина. Поднимаясь по лестнице, Сью услышала голоса, доносившиеся из гостиной. Судя по всему, дядя Бартоломью и тётушки продолжали беседу. О чём? Стараясь не шуметь, Сью подошла к двери и прижалась к ней ухом.

– Наша сестра Виктория была в этом уверена, – прорычал Гробовщик, – и я тоже. Более века назад магия утратила силу, но не исчезла, ожидая момента, чтобы с триумфом вернуться... И это вопрос нескольких дней.

– Твоя теория основана лишь на старых убеждениях, – язвительно заметила тётушка Хармони. – Да, голоса всё чётче, дождь в подвале сильнее, а подставка под яйцо звонче подпрыгивает в глубине шкафа. Но, как я не устаю тебе повторять, это ничего не значит...

– И даже если магия покажет кончик своего носа, нет никакой уверенности, что наш клан вновь обретёт былое величие, – добавила тётя Опаль, нервно усмехнувшись. – Город Шеритон уже не тот, что прежде. Все жители уехали, оставив позади эту замшелую историю.

– Я говорю о том, чтобы высечь имя Эшвудов в граните истории, а вы противопоставляете мне аргументы, не имеющие никакой ценности. Мы могли бы получить бессмертие и обратить изменения современного общества в свою пользу.

– Даже в золотые годы бессмертие считалось опасной мечтой, – заметила Хармони. – Вспомните труды Дориана Эшвуда. Годы ушли на изучение этого вопроса...

– Вы что-то хотели, мисс Сью?

Сью подпрыгнула от неожиданности. За её спиной стоял мистер Фергюсон, наблюдая за ней с лукавым блеском в глазах.

– Э... нет, – пролепетала она.

– Поскольку эти господа, похоже, не спешат в столовую, я приготовил для вас ужин. Он ждёт вас в вашей комнате.

– Большое спасибо.

Слегка смущённая, Сью направилась к лестнице.

– Знаете, люди говорят, что любопытство – порок, но иногда оно является добродетелью, – бросил ей вдогонку мистер Фергюсон. – Думаю, рано или поздно вы разгадаете тайны этого старинного дома. Нужно только набраться терпения.

Сью замерла на первой ступеньке.

– Почему же дядя Бартоломью убеждён, что магия вернётся? – прошептала девушка.

– Возможно, потому что прошлое открыло ему свои секреты... Забавно, но эти очки, что торчат из вашего кармана, странным образом напоминают мне очки Джейкоба Эшвуда.

– Джейкоба Эшвуда?

– Да, его портрет находится на втором этаже... Хорошего вечера, мисс Сью!

Больше не добавив ни слова, мистер Фергюсон удалился с загадочной улыбкой на губах.

* * *

У Холли кружилась голова. Сжавшись на краю ковра рядом с Алистером, она смотрела на проплывающую внизу Астролуну, на сотни сияющих огней. Они миновали центр – величественные каменные здания, которые, казалось, бросали вызов закону гравитации, – а затем двинулись вдоль реки. Ещё издали Холли увидела посадочную площадку, где стояли дирижабли. Несмотря на поздний час, в некоторых районах города жизнь продолжала бурлить.

– Вы никогда раньше не летали на ковре, мадемуазель? – поинтересовался Бальтазар.

– Напротив, это уже второй раз... Мне хочется на землю, – пробормотала Холли, сдерживая позывы желудка.

– Постарайтесь, чтобы вас не стошнило на меня или на вашего приятеля! Я совсем недавно сменил рубашку, и нет желания её испачкать.

– Надеюсь, у Алистера всё в порядке.

– Да, у этого малого крепкая голова, просто он немного не в себе... Кстати, это нормально, что над его головой постоянно висит туча?

– Да, – с трудом произнесла Холли, – я его другим не видела.

– А не могли бы вы объяснить, откуда взялся этот ковёр? Если я не ошибаюсь, в Национальном музее никогда не выставлялось ничего интересного.

– Он вырвался из рук, когда сотрудник компании «Вечный дождь» пришёл в музей заделать трещину в потолке.

– Вы его искали, верно?

– Да.

– Почему?

– Потому что он необходим мне, чтобы узнать правду, – еле дыша, ответила Холли. – Дело в том, что я расследую исчезновение сестры... И имея хотя бы каплю человечности, вы бы меня отпустили!

– Нет, – отрезал Бальтазар, зевнув. – Пересекая Астролуну, я увидел плакаты, обещающие вознаграждение за мою голову, прочитал лживые воззвания, обвиняющие меня в уничтожении Оберужа, и теперь хочу пролить свет на это дело...

– Что вы... сказали? – запинаясь, произнесла Холли. – Разве не вы принимали участие в падении Оберужа?

– Зачем мне разрушать город? Впрочем, желаете услышать правду? Ту, которую скрывают власти, чтобы не ранить чувствительные натуры... Я приехал в Оберуж, дабы собственными глазами убедиться в катастрофе, и знаете что? Город исчез. Ничего не осталось: ни развалин, ни трупов. Местность заросла высоким бурьяном, будто Оберужа никогда не было.

Холли замерла, открыв рот от удивления. Слова капитана эхом прозвучали в её голове, перекликаясь с другой ситуацией, отдалённой, однако очень знакомой: Клары Найтингейл и мистера Ходжа тоже никогда не существовало...

– Эй! На корабле! – крикнул Бальтазар, щёлкая пальцами перед её носом. – Кто-нибудь есть на борту?

– Похожий случай, – пробормотала девушка.

– Какой ещё случай?

Немного поколебавшись, Холли решила всё рассказать ему.

– Когда моя сестра исчезла, никто о ней не вспомнил. Ни наша хозяйка, ни её коллеги по работе... Даже её пианино испарилось. Все следы жизни были стёрты. Я убеждена, что эти истории как-то связаны между собой.

– Мисс Найтингейл, рад нашему знакомству, – усмехнулся Бальтазар. – Думаю, мы поладим... Продолжим разговор в моей каюте.

Резко, без предупреждения он отправил ковёр в головокружительный спуск к морю. Холли испуганно пискнула. Она изо всех сил удерживала Алистера, который, по-прежнему находясь в бессознательном состоянии, едва не нырнул в пустоту. Страх сменился изумлением, когда в их поле зрения появилось судно. Несколькими секундами ранее она могла поклясться, что ничего, кроме отдалённой шлюпки, не было видно. Место было безлюдным. Корабль походил на деревянное чудовище, восставшее со дна морского, чтобы поглотить всё и вся на своём пути.

– Добро пожаловать на борт «Ориона»! – прокричал Бальтазар, плавно приземляясь на палубу.

Холли штормило. Она с трудом обрела равновесие. Девушка была не единственной, кому пришёлся не по вкусу этот манёвр: прежде чем на высокой скорости отлететь от Бальтазара, ковёр стряхнул Алистера, и бедный юноша покатился к лееру.

– Капитан, я впечатлён вашим искусством вождения! – приветствовал Бальтазара Палмер, занятый наматыванием троса у лебедки-кабестана.

– Мой отец когда-то занимался ремонтом гоночных ковров, так что я научился управлять ими. А что произошло у вас в моё отсутствие?

– Докладывать не о чем!

– Так-так, наш месье приходит в себя, – заметил Бальтазар.

Лёжа на полу, Алистер издал булькающие звуки. С невероятным усилием он приоткрыл глаза и, видимо решив, что этот мир похож на кошмар, предпочёл вновь провалиться в забытьё.

* * *

Сью поспешила на второй этаж. Каждый уголок особняка изобиловал семейными портретами разных размеров. Портрет Джейкоба Эшвуда располагался в коридоре между фикусом и дверью ванной комнаты. Серьёзный и важный на вид мужчина смотрел на зрителя с высокомерием. Мистер Фергюсон оказался прав: на носу господина были очки с голубоватым оттенком, очень похожие на те, что находились в кармане Сью.

– Разве можно было что-то увидеть сквозь них? – пробормотала девочка.

И самое главное, как этот предмет мог оказаться среди находок Томми? Это было странно... так же странно, как и разговор, подслушанный ею за дверью гостиной. Как поняла Сью, Гробовщик считал, что магия вновь возродится из пепла. «Это вопрос всего лишь нескольких дней», – заверил он тётушек. По какому стечению обстоятельств нескольких календарных дней окажется достаточно, чтобы стереть десятилетия забвения? На долю секунды Сью почувствовала возбуждение, но реакция тётушек вызвала дрожь в её теле. В их голосах отчётливо слышался страх. Ни Опаль, ни Хармони не желали возвращения магии, словно боялись дяди Бартоломью и его злых намерений.

– Этот мужчина опасен...

Сью натянула очки на нос. Было очевидно, что мистер Фергюсон знал больше, чем делал вид. Он не просто обратил её внимание на портрет Джейкоба Эшвуда, он подал намёк. Намёк на верное направление.

Сью подозрительно огляделась. Мир вокруг по-прежнему оставался таким же голубым. Вытянув вперёд руки, она как сомнамбула сделала вперёд несколько шагов и чуть не свалилась на пол. Она споткнулась о ковёр! Как Джейкоб Эшвуд мог гордо позировать в очках, если они могли послужить причиной госпитализации его владельца? И тут в глаза Сью бросилась одна любопытнейшая деталь. Она увидела, как напротив неё слегка подрагивали обои. Она провела по ним пальцами, и они завибрировали, выпуская сапфировые, кружащиеся в воздухе искорки.

– Что это?..

Сью сняла пенсне и вновь взглянула на стену. Нет, этот феномен можно было наблюдать только сквозь очки! Чрезвычайно взволнованная, она повторила эксперимент. При новом прикосновении к обоям они сморщились и разорвались подобно полупрозрачной вуали. А затем появилась трещина. Неведомая сила втянула Сью внутрь. Мир перевернулся, её накрыла тьма... и она рухнула возле огромного дуба.

Сью часто заморгала. Она просто не могла поверить своим глазам. Вопреки законам пространства в трещине образовался сказочный проход. Всего нескольких секунд хватило, чтобы телепортироваться со второго этажа в сад. Магия, являясь отдалённым эхом, связанным с усадьбой, может быть утратила свою прежнюю силу, но ею можно было воспользоваться.

– Чувствую, скучать не придётся, – улыбнулась Сью.

Поместье было огромным. Сколько ещё трещин ей предстоит обнаружить?

* * *

– Извините, месье, срочное донесение!

Подчинённый мистера Линча протягивал ему папку.

С момента основания Астролуны Консул и Тени были объединены единой борьбой: заставить молчать тех, кто говорил правду. Тайну необходимо сохранить любой ценой. Десятилетиями новостные полосы пестрели трупами. Сейчас речь шла всего лишь о нескольких мертвецах – ничто по сравнению с катастрофой, которая могла бы произойти в результате паники, если бы разразился скандал.

Мистер Линч торопливо пролистал отпечатанный на машинке документ, со страниц которого большие буквы кричали: БАЛЬТАЗАР РАЙЛИ. Вот это было интересно! «Капитан замечен в Астролуне, поздно вечером, на бульваре Сандр», – прочитал мистер Линч. Информация поступила от агента «Теней». Организация имела мириады филиалов во всех уголках города, и никто не смог бы вечно скрываться от них. Бальтазар Райли совершил безумный поступок, вернувшись в родной город. Бедный глупец, скоро он будет кусать себе локти!

– Бульвар Сандр, – прошептал мистер Линч.

Неужели у этого преступника имелись какие-то сомнения относительно Национального музея? В любом случае, даже если бы он открыл правду, общественное мнение настроилось бы против него. Никто не решится поверить его словам.

С усмешкой на губах мистер Линч расстелил на столе карту Астролуны. Обвёл пальцем береговую линию, отыскивая укромную бухту, отдалённую от шумных рыбацких портов. Скорее всего Бальтазар Райли оставил свой корабль в тайном месте, расположенном в пешей доступности от города. И один район города просто идеально соответствовал этому требованию.

– Бухта Приговорённых, – пробормотал он себе под нос.

Достаточно отправить туда шпионов. Неважно, что «Орион» окружало полотно невидимости, рано или поздно они спустят шлюпку в море, и тогда у мистера Линча будет точное местоположение. Это всего лишь вопрос времени. Придёт час, бухта Приговорённых полностью оправдает своё название.

* * *

Когда Алистер Шеффилд наконец открыл один глаз, с его губ сорвался крик ужаса. Несколько секунд понадобилось, чтобы узнать Бальтазара Райли и понять, что он стал пленником «Ориона». Надеясь, что похититель оценит юридические последствия своего поступка, Алистер принялся цитировать статьи закона, начиная с попыток похищения и заканчивая преднамеренным убийством.

– Мне плевать, – огрызнулся Бальтазар. – Своей болтовнёй вы лишь сбиваете меня с толку! Заткнитесь и следуйте за мной!

Неохотно Холли и Алистер последовали за капитаном в каюту, протиснулись между заваленным картами столом и кушеткой со всяким хламом. Девушка удивилась, вновь увидев Оливера. На этот раз парнишка нацепил фартук, его руки были в мыле. Мелькнула мысль, что его здесь тоже удерживают не по доброй воле. Оливер окинул вновь прибывших недоуменным взглядом, в котором, впрочем, угадывался проблеск надежды.

– Давайте соберём воедино все сведения, – объявил Бальтазар, откупоривая бутылку рома. – Пропавшие, Оберуж, Национальный музей, Консул, субсидии... Оливер, начинай!

Юноша робко приступил к повествованию. Холли слушала его, и сердце её сжималось, когда речь шла об убийстве товарища и трагичных обстоятельствах, вынудивших его спасаться бегством. Затем настала её очередь. Стараясь не упустить ни одной детали, Холли подробно описала исчезновение сестры. Сама ситуация казалась ей нелепой. Поводов доверять Бальтазару Райли, самой разыскиваемой персоне Астролуны, у неё не было, но в его руках имелись ключи. Ключи к тайне, которая всё больше запутывала следы.

Полуразвалившись на стуле, Алистер растерянно наблюдал за собравшимися. В музее он по неосторожности наступил на ковёр, дремавший возле витрины с дверными ручками. Вдруг он обнаружил себя на высоте в несколько метров и смертельно испугался. На борту «Ориона» он едва ли чувствовал себя лучше. Его пальцы нервно дрожали, словно механически перелистывали страницы невидимой книги.

– А ему что-нибудь известно? – спросил Бальтазар Холли, кивнув в сторону Алистера.

После нескольких попыток разговорить юриста Бальтазар, казалось, низвёл его до статуса мебели.

– Ничего сверх того, о чём я уже рассказала. Как вы намерены с нами поступить, капитан? – нерешительно поинтересовалась Холли.

– Ваш адвокат хорош?

– Алистер? Думаю, да...

Холли никогда не слышала его выступлений в суде, но, учитывая, с каким рвением он декламировал «Кодекс Багровых истин», она не сомневалась в его компетенции.

– Вы ищете сестру, – подытожил Бальтазар, – а я – тишину и покой. Консул сделал меня козлом отпущения. Я всего лишь хочу бороздить океаны без угрозы над моей головой. Вот что мы сделаем: я помогу вам проникнуть в полицейский участок, потому что эти документы представляют интерес. Но если когда-либо меня арестуют в Астролуне, в ближайшие дни или недели, я требую, чтобы моей защитой занялся ваш блестящий адвокат. Причём защита должна быть настолько надёжной, что сможет уберечь меня от виселицы.

– Согласна, – заикаясь, произнесла Холли, не в силах скрыть своего изумления.

– И, естественно, адвокат Шеффилд – так ведь его зовут? – пойдёт с нами в полицейский участок. Я хочу, чтобы в том числе были затронуты его интересы, если операция провалится. Даю вам время до завтрашнего вечера, чтобы убедить его. До этого момента вы останетесь на борту моего корабля. – И с этим славным предложением Бальтазар поднялся, чтобы закрыть дверь на ключ.

Глава 10. Клятва «Теней»

Солнце едва успело взойти, а Сью уже неслась по коридорам усадьбы с очками на носу. Из-за нервного возбуждения она всю ночь не могла сомкнуть глаз. Бесконечно думая о тайне, девочка пришла к следующему выводу: чужак, которого она заметила за большим дубом, скорее всего воспользовался «трещинами», чтобы передвигаться в пространстве. Это объясняет его внезапное исчезновение. А существует ли другая пара очков? И сколько людей знает о существовании этого портала?

В надежде удовлетворить любопытство Сью занялась внимательным исследованием стен. Она осмотрела гостиную, будуар и кухню на первом этаже. Заглянув под стол, девушка с удивлением услышала шёпот в тишине. Это снова были голоса... Сотни голосов. Слова сливались в неразборчивый поток.

В этот раз Сью не раздумывала. Следуя их зову, она направилась к мраморной лестнице. Перескакивая через ступени, поднималась всё выше. Голоса рассеялись перед знакомой ей дверью – перед спальней бабушки Фрины. Неужели они намеренно привели её сюда?

Сью осторожно толкнула дверь и скользнула в комнату. Поправив очки, она обошла кровать, на которой дремала старушка, и принялась рассматривать расписные обои. Сначала ничто не бросалось в глаза, но вскоре лёгкое подрагивание заставило девочку насторожиться. Над прикроватной тумбочкой виднелась едва заметная трещина. Когда её рука коснулась стены, в тонированных стёклах очков загорелись сапфировые искорки. Брызги разлетались по голубому монохрому, как раскалённые угольки, развеянные по воздуху сильным ветром.

Без всякого страха Сью позволила затянуть себя внутрь. На краткий миг её тело словно провалилось в бездонный колодец, но затем реальность вновь стала осязаемой. Сбитая с толку, Сью нетвёрдо держалась на ногах. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она осмотрелась. Место было незнакомо ей. Осознание этого снова выбило почву из-под ног.

– Похоже на чердак, – озадаченно пробормотала она.

Комната располагалась под крышей. Пыль тонким ковром покрывала пол. Слуховое окошко пропускало свет, освещая тесное помещение без дверей. «Должно быть, вход заложен снаружи. Тогда трещина – это единственный способ попасть в эту часть поместья», – подумала Сью.

В углу стоял старый и такой же пыльный, как и остальные предметы интерьера, сундук. Сгорая от любопытства, Сью подняла крышку и обнаружила внутри него кучу старых бумаг.

Среди пожелтевших листов девочка заметила игровой набор разноцветных шаров. Их стеклянные поверхности украшали причудливые орнаменты, которые обладали почти гипнотическим свойством. Может, когда-то они принадлежали ребёнку? Заинтригованная, Сью сунула их в карман. Затем вытащила из глубины сундука аккуратно сложенный, интригующий документ. «Генеалогическое древо семьи Эшвуд». Дрожа от волнения, она пробежалась взглядом по списку имён. Они сопровождались нарисованными портретами членов клана, начиная от Средневековья и вплоть до XIX века. На последней ветке между кузеном Финном и его сестрой Эстеллой натянуто улыбалась Фрина Эшвуд. Сью узнала её и изумлённо вытаращила глаза. Бабушка Фрина была прекрасна: с непокорной шевелюрой, напоминавшей гриву, наделённая какой-то дикой красотой, которая не имела ничего общего с дремавшей старушкой.

– Что? – воскликнула Сью.

Взгляд впился в дату рождения: 1850 год. Фрине должно быть сто шестьдесят девять лет. Как такое возможно? Просто непревзойдённый рекорд долголетия... Сью всегда думала, что Фрина – её дальняя кузина, неужели ей лгали?

* * *

Интуитивно Бальтазар всегда понимал, что рано или поздно судьба перестанет благоволить ему. В течение десяти лет он бросал вызов стихиям, одерживал победу над морем, торжествовал над его опасностями, насмехался над последствиями. С тех пор как пал Оберуж, он кожей ощущал нависшую над головой угрозу. Если уж ему суждено умереть, то он хотел понять причину. Он хотел знать точную природу своего врага, который действовал, прячась в тени. Исполнитель в лице одного Консула? Или кто-то другой, более могущественный, невидимо управлял всем?

Капитан вернулся в Астролуну. Когда он захватил «Орион», Бальтазар пообещал себе, что однажды вновь увидит могущественный независимый город. Теперь это было не просто клятвенным обещанием, это было последнее желание человека, чьи дни сочтены.

– Я доберусь до правды, – прошептал он и нервно одёрнул рукав рубашки, обнажив уродливые шрамы – следы ожесточённой борьбы Бальтазара с самим собой.

* * *

Для Холли и Алистера, запертых в самой дальней каюте, мотивы Бальтазара Райли были, мягко говоря, туманны.

– Я говорил и повторю ещё раз, – настаивал адвокат, – я отказываюсь участвовать в этой операции и тем более не собираюсь сотрудничать с преступником. При аресте полиция может обвинить нас в том, что мы его сообщники. Разве вы не видели листовки? Любой, выполняющий его приказы, рискует быть осуждённым! В «Кодексе Бирюзовых аберраций» даже есть отдельный раздел о Бальтазаре Райли, что говорит о...

– Я не доверяю ему, – подчеркнула Холли, – но если он согласен помочь нам, нужно принять его предложение!

Девушка посмотрела через плечо. Оливер молча наблюдал за ними, скрючившись в углу.

– На чьей ты стороне? – спросила она его.

– На той, которая позволит мне оставаться живым как можно дольше... Убийцы в Астролуне хотят моей смерти, но мне некуда податься. Поэтому, за неимением лучшего, я остаюсь здесь.

– Ты даже не пытался сбежать?

– Нет. «Орион» – самое безопасное для меня место. Но, если вы решите уйти, обещаю, что ничего не расскажу капитану.

Холли кивнула. Именно для того, чтобы заручиться его молчанием, она и пыталась выяснить, к кому относится его преданность.

– Послушайте меня, – вновь начала она, повернувшись к Алистеру, – мы вместе с Бальтазаром Райли пойдём в полицейский участок, но как только представится возможность, сбежим. Как вы на это смотрите?

– Мне кажется, этот человек избавится от нас сразу же, как только мы перестанем приносить пользу, – вздохнул Алистер, насквозь промокший под своей тёмной тучей. – В случае нашего ареста я смогу объяснить, что мы были похищены, и, возможно, обстоятельства сыграют в нашу пользу.

Он печально опустил глаза, как бы говоря, что у него нет выбора.

* * *

Кристина вошла в свою лондонскую квартиру и тут же рухнула на диван. В большом зеркале на стене она увидела своё отражение, женщины с уставшим лицом, размазанной тушью и тёмными кругами под глазами.

Ещё один! Ещё один мужчина, с которым она поссорилась и которого бросила без лишних церемоний. Ричард был адвокатом в области предпринимательской деятельности и обладал всем, чтобы ей понравиться, – от характера до банковского счета. И все же она больше не могла его терпеть... Расставшись с отцом Сью, Кристина поступала по единому сценарию: ни с того ни с сего вдруг бросала своих любовников. Каждый раз она клялась себе, что Пол, Питер или Эндрю – тот самый, единственный, но через несколько недель уже встречалась с другим.

– Что, чёрт возьми, со мной не так?

На подсознательном уровне она знала ответ. Причина скрывалась в её воспитании, а именно – в неуверенности в себе. В том проклятом поместье, затерянном в глуши, мать с утра до ночи надоедала ей своими безумными теориями. Виктория Эшвуд твёрдо верила в возвращение магии. До определённого возраста Кристина тоже была в этом убеждена. Но все закончилось подростковым бунтом, когда она ощутила жадно пожиравшую её потребность быть любимой за то, какая она есть, а не потому что она потомок древнего рода. Достигнув совершеннолетия, Кристина тут же покинула дом. До встречи с Колином девушка перебивалась случайными заработками и знакомилась с плохими парнями.

Колин Грин был хорошим, пусть немного наивным, но он обещал сделать её счастливой. Долгие годы Кристина воображала, что замужняя жизнь наполнит её жизнь новым смыслом. До тех пор пока наконец не осознала... Слишком много сердечных ран, слишком много душевной боли не могли удовлетворить её требования. Она, кто в юности страдал от недостатка любви, оказалась неспособной дарить её. Словно её подсознание заслонилось щитом, барьером, который мешал испытывать искренние чувства.

Сложнее всего было с дочерью. Когда Кристина смотрела на этого младенца с огромными блестящими глазами, она не чувствовала ничего. У неё не было никакого желания быть матерью, нести ответственность за другого, когда она сама с трудом понимала себя. Первые месяцы она ненавидела этого ребёнка; корила его за его существование, за то, что он внёс в её повседневную жизнь хлопоты, крики и слёзы. Малышка Сью много плакала, боялась темноты, её мучили кошмары. Всё это сильно раздражало Кристину. До тех пор, пока она не пришла к компромиссу. Компромиссу между прошлым и будущим Сью. Ребёнок нуждался в семье. Её мать Виктория умерла от болезни и больше не могла ни осуждать свою дочь, ни промывать мозги внучке. И тогда Кристина постучалась в двери клана Эшвудов. Это был правильный поступок. Это было лучшим решением. Дать Сью то, чего Кристина никогда не смогла бы ей предложить. Если повезёт, дочь не пойдёт по её пути; не превратится в такую же ледышку, не способную на любовь и доверие.

Домашний телефон замигал красным огоньком. Кто-то оставил сообщение на автоответчике. Вздохнув, Кристина заставила себя подняться с дивана и нажать на кнопку. Знакомый голос разорвал утреннюю тишину.

– Кристина, всё в порядке, не волнуйся... – торопливо заговорила тётушка Опаль. – Я просто хотела сообщить тебе, что Бартоломью в поместье. Мы не знаем, как долго он пробудет, но, думаю, тебе известна причина его приезда... Мы сделаем всё возможное, чтобы защитить Сью.

Кристина прикусила губу. Она хорошо знала дядю. Он был фанатичнее, чем сама Виктория Эшвуд.

* * *

Сью, воспользовавшись тем же путём, вернулась в комнату, держа в руках ворох старых документов. Взволнованная открытиями, она устроилась на кровати, чтобы при свете прикроватной лампы попытаться расшифровать крошечные символы. Её тётушки скрывали какую-то тайну, мистерию, которая окружала клан Эшвудов. Сью чувствовала, что ответ здесь, в этой массе бумаг. Прищурившись, она склонилась над одним из пожелтевших листов. Это было письмо от 12 апреля 1871 года.

«Дядя Дориан, вы всегда были добры ко мне. Я пишу, чтобы просить совета. Ситуация выходит из-под контроля, я уже не ребёнок, но все ещё не женщина, чтобы чувствовать себя уверенно в сердце клана. Мои родители будут потрясены этой новостью, они не узнают свою Фрину, и все же я отказываюсь следовать по пути, который они для меня избрали. Мой кузен Джейкоб не похож на того человека, каким был раньше: его мудрость превратилась в сумасшествие. За красивыми словами я замечаю нечто большее, чем просто планы на абсолютную власть и величие. Он фанатик, который приведёт нас к гибели... Смилуйтесь, дядя, вмешайтесь! Объясните им, что ещё возможно договориться с другой стороной и что мы не должны доводить до... Я встречалась с одним из них, это здравомыслящий человек, с которым возможно найти общий язык. Но только если мы готовы протянуть руку.

Ваша Фрина.

P.S.: надеюсь, ваши сферы воспоминаний целы. Мечтаю вновь прожить те летние дни, наши прогулки в лесу, когда я была молода и беззаботна».

Голова Сью шла кругом. Какая другая сторона? И что означают эти сферы воспоминаний? Сферы... Девочка вдруг соскочила с места. Стеклянные шары из сундука? Неужели их имела в виду Фрина Эшвуд? Сью вынула их из кармана и начала лихорадочно рассматривать. Но сколько она ни всматривалась в них, в очках и без, никаких следов магии не заметила. «В конце концов, – подумала девочка, – высшая сила исчезла, остались её отголоски. В эпоху Золотого века эти предметы ещё могли обладать волшебным даром, но в конце концов утратили его».

Сью листала бумаги. В течение двух часов она читала другие письма Фрины, адресованные её дяде Дориану, но ни одно из них не было таким же важным. В них она рассказывала о своих делах, родителях, которые создавали сказочный декор из мыльных пузырей, о поместье, где тётя Каталина щелчком пальцев умела вызывать дожди. С каждым письмом Сью узнавала её всё лучше – даже всё ещё сомневаясь, действительно ли это бабушка Фрина. Она всё больше погружалась в прошлое, в полную тайн эпоху, где всё просто дышало магией.

– Фрина Эшвуд, – прошептала Сью, – рада познакомиться...

* * *

– Репетируете танцевальный номер? – усмехнулся Бальтазар.

У сидящего напротив него Алистера Шеффилда тряслись колени. Капитан сдержал слово и с наступлением ночи сопроводил их в полицейский участок на ковре-самолёте. Они приземлились на крышу, и, судя по выражению лица адвоката, факт нарушения закона страшил его больше, чем полёт.

– Я был бы признателен, если бы на этот раз вы воздержались от падения, – насмехался над ним Бальтазар. – А если ваша туча прекратит грохотать, станет ещё лучше... Ну же, поторопитесь!

Холли поспешила за ними. Черепица была скользкой. Они осторожно приблизились к слуховому окну[6]. Капитан ударом ноги вышиб стекло. Алистер, главным образом из-за крепкой руки на своём плече, был вынужден подчиниться и войти в здание. Холли почти что ворвалась внутрь, запутавшись в подъюбнике. Они оказались в комнате, забитой документами. Вероятно, это помещение использовалось как архив.

– Вам известно, на каком этаже кабинет вашего инспектора Куинна? – поинтересовался Бальтазар, доставая из сумки ураганную лампу.

– На пятом.

С ледяным спокойствием, будто находясь у себя дома, Бальтазар пересёк комнату и направился к лестнице. За его спиной Алистер фонтанировал статьями закона, извергал пункты, в которых описывались их правонарушения и наказания. Его голос походил на шипение протекающей трубы, но для капитана его предостережения, видимо, служили лишь приятным фоновым шумом. Маленькая группа осторожно спустилась по ступенькам на пятый этаж, где увидела непрерывный ряд стеклянных дверей. Холли вздрогнула, заметив в середине коридора роботов. Вероятно, перед уходом из помещения правила требовали их отключения, потому что они стояли, опустив руки и головы. Из-за закона о неравнозначности времени, принятого парламентариями, каждый этаж подчинялся своему часовому поясу. Внутри, на первом этаже, там, где посетители продолжали стоять в очереди, один час был равен одной минуте снаружи, на улице. Но на других уровнях инспекторы добились права придерживаться старой системы: одна минута внутри по-прежнему равнялась одной минуте в реальности.

– Инспектор Куинн, – прочитал Бальтазар на одной из дверей. – Ну, это было не так уж сложно... Такое впечатление, что мой корабль охраняется лучше, чем этот полицейский участок.

Кабинет был не очень большим. Несколько стопок с папками шатко высились на столе. Подгоняемая лихорадочным возбуждением Холли принялась пролистывать документы. Перед её глазами мелькали заявления, имена, досье: мелкие кражи, грабежи, насилие при отягчающих обстоятельствах, исчезновения... В течение следующего часа она успела просмотреть десятки дел, похожих на её. Заявления мужчин и женщин об исчезновении близких, и однотипный ответ властей: «ДЕЛО ЗАКРЫТО».

– Дело закрыто, дело закрыто, – сокрушался Бальтазар. – Если сложить мои исчезновения с вашими, то получится, что мы только что просмотрели свыше тридцати дел. Тридцать дел! А поживиться нечем, кроме одного и того же предварительно заполненного формуляра. Как могут существовать подобные пустые дела?

Холли не отвечала. В углу кабинета молчал Алистер, прекратив декламировать статьи закона. В надежде установить связь между исчезнувшими жертвами он принялся записывать в блокнот их имена, возраст и профессии. Холли ломала голову, но по-прежнему не видела ни одной зацепки, которая могла бы установить связь между Кларой и грумером собак с улицы Паршемен, или дантистом из квартала Инквизиторов. Ей казалось, что она зашла в тупик...

– Есть идеи, месье-толкователь законов? – резко окликнул Алистера Бальтазар.

– С процессуальной точки зрения очевидно, что ни одно из этих дел не было закрыто в соответствии со статьёй 55–7 «Кодекса Бирюзовых аберраций». Учитывая количество дел, это говорит не о недосмотре, а о намеренной попытке...

– Наконец дельная мысль, а не юридическая тарабарщина. В любом случае, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Холли недоуменно наблюдала, как капитан, расположившись под столом, проводил ураганной лампой из одного угла в другой.

– Что вы делаете? – пробормотала она.

– Ищу тайный отсек.

– Вы думаете, он есть?

– Лет пять-шесть назад некоторые производители мебели ввели в моду тайники. Потребители устраивали их повсюду, так как поняли, что против грабителей самые простые решения часто оказываются самыми эффективными. Я не специалист в этой области, но давайте посмотрим.

Бальтазар одновременно нажал на правую ножку и деревянную львиную голову. Раздался щелчок. Неожиданно выскочил ящик, до этого надёжно скрытый. Чрезвычайно взволнованная Холли вытащила из него документы.

– «Чтобы сохранить общественный порядок, полицейским поручено скрывать исчезновения людей и немедленно закрывать дела, – прочитала девушка. – Правда никогда не должна выйти наружу. В случае появления неудобных свидетелей Консул предоставляет вам полную свободу действий. Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва «Теней».

– Тайна «Тысячи-одного»? – удивился Бальтазар. – Кто такие эти Тени? Никогда не слышал о них.

– Нам пора уходить, – пробормотал мертвенно-бледный Алистер. – Уходить, пока нас не казнили. Этот документ нарушает статью 55–1 «Изумрудного кодекса доказательств», защищающий интересы граждан. Неважно, чему соответствует «Тысяча-один», речь идёт о государственной тайне. Не будет ни процедуры, ни справедливого суда, только смерть.

– Без паники, – остановил его Бальтазар. – Пока что никто не знает, что мы здесь. Мы вернём эти бумаги на место, и вы увидите, что всё в полном порядке. Если только по глупости не наследим. Как вы считаете, инспектор Куинн сможет нас вычислить?

Словно отвечая на его вопрос, дверь отворилась. На пороге стояли десятки роботов, на их руках вместо кистей поблёскивали острые лезвия.

– Нарушитель! Нарушитель! – выкрикнул металлический голос. – Вы будете ааареззтованы!

Дневник Фрины Эшвуд

17 февраля 1865 года

Дорогой дневник!

Я хотела поведать тебе о моих буднях, о бесконечных занятиях с репетитором, пожаловаться на свою сестру Эстелль и её новую присказку: «Я старше тебя, так что...», как произошло нечто неожиданное. После ужина, когда я прилегла отдохнуть, чей-то стук в окно вывел меня из задумчивости. Тук-тук. К моему огромному изумлению, это было странное создание – птица из пламени – от острого клюва до удлинённого, заострённого хвоста. Как ты понимаешь, я поспешила распахнуть окно. Взмахнув величественными крыльями, удивительная гостья влетела в комнату. Она уронила на мою ладонь смятый лист бумаги. Я развернула его, и перед моими глазами рассыпались кривые символы. Дорогой дневник, вот это письмо:

«Считаю необходимым поблагодарить вас за помощь. В силу обстоятельств у меня не было возможности в полной мере выразить свою благодарность. Карман – импульсивный мальчик, он склонен действовать необдуманно, и иногда эта его черта приводит к серьёзным последствиям. Обещаю, что впредь никаких вторжений в поместье не произойдёт. Надеюсь, вы не подверглись критике со стороны семьи.

Джим Даврас.

P.S.: если вдруг вам интересно, я состою в труппе бродячих акробатов, и мы каждый день выступаем на рыночной площади».

Не могу отрицать, что моей первой реакцией было удивление. Да, я не ожидала, что Даврас, этот парнишка в грязной, дырявой одежде, умеет читать и писать. При этой мысли меня охватило чувство жгучего стыда. Ты считаешь, что воспитание Эшвудов наложило отпечаток на мой характер, и я возомнила себя выше жителей Шеритона? Обычно слова сами льются потоком из-под моего пера, но, когда я хотела написать ответ, предложения показались мне тяжеловесными и высокопарными. Я исписала несколько черновиков, но вдохновение ко мне так и не пришло, так что я решила ограничиться общеизвестными банальностями, как тому учил меня мой наставник. Он часто повторял: «Если вам нечего сказать на светском приёме, говорите о дожде или о хорошей погоде». Не знаю почему, но постскриптум развеселил меня. Конечно, это было лишь простое приглашение, и всё же у меня сложилось впечатление, что P.S. звучал как вызов. Я никогда не рискну отправиться в низший мир. Так почему же этот мальчик предложил мне подобный побег?

Дорогой дневник, да, знаю, что любопытство – смертный грех, но я только что разговаривала с Мартой, нашей новой помощницей на кухне. Ты бы видел её лицо. Она очень удивилась, увидев меня в столь поздний час. Она как раз заканчивала изнуряющую смену. Я заставила её поклясться, что этот разговор останется между нами... Да, у меня были на то причины, поскольку ей уже довелось побывать на рыночной площади и встретиться с Даврасом.

Каждое утро вокруг его импровизированной сцены собирается толпа. По её словам, он мастерски обращается с огнём, и его выступления просто необыкновенны! Пока его компаньон знакомит зрителей со старинными легендами, щёки Давраса надуваются, а изо рта вырывается столб пламени и горящие угли. Пламя кружится и рисует персонажей, которые оживают прямо на глазах. Представление охватывает всё пространство, заполняет рыночную площадь и парит над толпой, как гигантская раскалённая вуаль. Юная Марта заверила меня в том, что сила Давраса впечатляет и кажется, будто она не подчиняется реальности.

Как ты думаешь, смогу ли я однажды увидеть эти чудеса?

13 мая 1865 года

Дорогой дневник,

Вот уже несколько месяцев мечты о путешествиях преследуют моё воображение. В своём последнем письме Даврас рассказал мне о мире за пределами защитного купола. Он одолжил мне книгу, которую, судя по всему, стащил в низших кварталах у старого книготорговца. На её пыльных страницах невероятные иллюстрации. Я едва поверила глазам. Представь себе бирюзовые волны морей, горы необыкновенной высоты и облака, ласкающие их вершины! Часами я разглядывала необъятные леса, выучила названия экзотических животных, о существовании которых раньше и не подозревала.

Однажды я уеду из Шеритона, клянусь тебе. И оставлю позади себя поместье, эти стены, что душат меня. Я хочу побывать в далёких землях, увидеть эти величественные пейзажи. Но сегодня я всё ещё не решаюсь переступить границы Шеритона. Несмотря на стремление к свободе, не могу решиться бросить семью.

Глава 11. Гостья

Холли чувствовала нарастающую панику. У них не было ни одного пути к отступлению: окно заколочено, а в дверях – препятствие в виде роботов, преодолеть которое было невозможно. Им предстояло умереть из-за тайны, о которой они не имели представления. Бальтазар проявил наивность, полагая, что ящик не был защищён дориумом. Простой акт – привести в действие механизм – должно быть, активировал этих марионеток из металла и шестерёнок.

– Я отношусь к «Теням», – угрожающе заявил капитан. – Инспектор Куинн дал своё разрешение войти в его кабинет. Мы занимаемся совместным расследованием. Возвращайтесь на свой пост, позвольте нам продолжить.

Роботы зависли, закатив стеклянные глаза, их микросхемы анализировали информацию.

– Лооожь! – вдруг завопили они в унисон.

– Конечно, он лжёт, – добавил глубокий голос. – Дорогой Бальтазар Райли только и умеет, что врать.

Человек в костюме выступил из темноты. Белоснежные волосы и чрезвычайно бледная кожа делали его похожим на привидение. Увидев его, Алистер задрожал, явно находясь на грани обморока. Холли тоже не смогла сдержаться и отшатнулась: от этой личности исходил могильный холод, смутное ощущение, что он без колебаний совершит убийство.

– Я не представился, – елейным голосом произнёс человек-привидение. – Меня зовут мистер Линч. Мы не знакомы, капитан, зато я очень хорошо знаю вас.

– Так вы один из моих поклонников? – усмехнулся Бальтазар.

– Не совсем. Я служу «Теням», и, видите ли, мне было поручено трудное задание: взять вас живым. Для того, чтобы ваша смерть стала зрелищным спектаклем для черни Астролуны.

– Очень жаль, но вынужден отклонить ваше приглашение, у меня запланирована насыщенная программа.

– У вас странное чувство юмора. Вам придётся пойти со мной, если вы не хотите, чтобы ваших очаровательных спутников постигла страшная участь.

Мистер Линч медленно приблизился к Холли и кончиками пальцев провёл по её щеке.

– Кто вы, мадемуазель? – прошептал он ей на ухо. – Вы ведь не из его команды?

Холли плотно сжала губы. Она впилась глазами в его костюм, в приколотый к воротнику значок с причудливыми спиралями. В её голове пронеслись сотни мыслей. Она пыталась придумать себе фальшивое имя, преподнести любую ложь, которая помогла бы им выиграть время, но безуспешно.

Воспользовавшись тем, что мистер Линч повернулся к нему спиной, Бальтазар решился атаковать первым. Он выхватил меч и с силой ударил мистера Линча в бок. Слуга «Теней» невозмутимо обернулся. Холли показалось, что клинок лишь слегка задел его... Как это возможно? Кто этот человек? Расхохотавшись подобно дьяволу, мистер Линч поднял руку, и тело Бальтазара оказалось парализованным, окаменевшим, словно статуя. Мышцы руки и ног капитана вздулись, лицо нервно дёргалось, но, несмотря на неимоверные усилия, он был неспособен даже пошевелить пальцем. «Неужели это проявление дориума?» – с ужасом подумала Холли. Многие газеты кричали о безграничной силе этой энергии. Но даже в лабораториях, с помощью алхириумов, приводящих в движение гигантские машины, никто не смог бы преуспеть в подобного рода манёврах. Неужели Тени смогли проникнуть в тайны этой науки и найти путь, который величайшие эксперты видели лишь мельком?

– На помощь! – заорала Холли. – Помогите!

– Не стоит так надрываться, дорогая. Вас никто не услышит, и уж тем более посетители на первом этаже, которые глупо развлекаются, простаивая в очередях.

Холли почувствовала себя как в капкане. Окружённая плотным кольцом врага, она утратила надежду на спасение. Рядом с ней Алистер застыл идеальной карикатурой. Не обращая внимания на проливной дождь, который обрушился на него из тучи, парень, казалось, погрузился в транс. Его губы подрагивали, выплёвывая непонятные слова вперемешку со статьями закона. Прислушавшись, Холли внезапно поняла, что его тарабарщина – результат напряжённого размышления.

– Закон неравнозначности времени, – бормотал он. – Статья 66–7 «Кодекса Багровых истин». Обязанность устанавливать часовой механизм для обеспечения непрерывности между различными пространствами...

И без предупреждения, будто это было логическим продолжением, адвокат бросился к столу инспектора, схватил пресс-папье и со всей силы швырнул его в стену, в место, где находился металлический ящик. Удар был настолько сильным, что из прибора с адским треском посыпались искры.

– Что происходит? – взревел мистер Линч.

Его голос отразился многократным эхом. В глазах Холли весь мир перевернулся с ног на голову. Алистер одной рукой схватил девушку за рукав, другой – Бальтазара за воротник. Комната вокруг них завертелась с бешеной скоростью. Когда, наконец, всё стихло, Холли почувствовала неудержимую тошноту. К своему огромному удивлению, она обнаружила, что они на ковре-самолёте пролетают над Астролуной, где уличные фонари слились в сверкающий пейзаж.

– Ч-что вы сделали? – запинаясь, спросил Бальтазар, с трудом обретая способность вновь двигаться и говорить.

Не понимая, он огляделся: мистер Линч и роботы бесследно исчезли. На ковре-самолёте они были одни, укрытые темнотой ночи и её звёздным плащом.

– Из-за закона неравнозначности времени в полицейском участке разные часовые пояса, – слабым, безжизненным голосом объяснил Алистер. – В каждой комнате они установили ящики, чтобы стабилизировать время.

– И вы его сломали?

– Почти. Я спровоцировал сбой системы... Очевидно, мы вернулись в прошлое, в тот самый момент, когда пролетали над городом, чтобы добраться до полицейского участка. Это один из рисков, связанных с машинами такого типа. Я вспомнил дело, из-за которого разгорелся скандал четыре года назад. После такой же ошибки одному человеку пришлось дважды прожить первую половину дня: он подал жалобу на работодателя, потому что тот отказался оплачивать ему сверхурочные.

– А что с мистером Линчем? – поинтересовалась Холли.

– Понятия не имею. Должно быть, его выбросило в другой временной промежуток. Я бы сказал, между одним и тремя часами прошлого или будущего, трудно сказать...

Бальтазар расхохотался и похлопал Алистера по плечу.

– Адвокат Шеффилд, – торжественно заявил он, – вы спасли нам жизнь. Вы могли бы оставить меня в руках этих дураков, но не сделали этого.

На мгновение Холли подумалось, что было бы лучше, если бы Алистер всё-таки бросил Бальтазара. Ведь, ожидая любой возможности избавиться от капитана, они находились в его власти.

* * *

Сью не осмелилась поведать о своих открытиях тётушкам. Гробовщик имел раздражающую способность внезапно появляться из ниоткуда. Девочка терпеть не могла, когда случайно сталкивалась с ним в коридоре или во время завтрака. «Сталкиваться» – точное слово, поскольку в её присутствии он никогда не задерживался больше чем на несколько минут. Сью больше не имела права на улыбку или приветствие.

«Не могу дождаться, когда он уберётся в Девон», – угрюмо мечтала она. В то утро она ела кашу за завтраком в столовой, а на другом конце стола восседал Гробовщик. Всё ещё одетый в свой тёмный костюм, он внимательно изучал варёные яйца, и девочка уже почти приготовилась услышать его замечания на их несимметричность.

Соблюдая осторожность, Сью припрятала сферы и письма Фрины в своей комнате. При любых подозрениях дядя Бартоломью вряд ли стал бы рыться в её шкафу. Накануне Сью побывала в деревне, в том месте, где росла плакучая ива. Целых два часа она впустую прождала Томми. Возможно, он забыл об их встрече, а может, нашёл нового друга-исследователя.

В парадную дверь усадьбы постучали.

– Кто там? – пробормотала тётя Хармони, поджав губы.

Кто мог заявиться к ним в такое раннее время? Мистер Фергюсон поспешил в холл. Едва приоткрылась дверь, как раздался возглас его изумления.

– Мисс Кристина, – воскликнул он, – какой сюрприз!

«Кристина»? Неужели её мать притащилась в поместье? Нет, это невозможно... Должно быть, это другая Кристина. Но когда на пороге кухни появилось знакомое лицо, Сью пришлось взглянуть правде в глаза. Это была мисс Эшвуд собственной персоной. Впервые за долгое время её мать отказалась от элегантного костюма в пользу обычных джинсов и кроссовок. И даже была без макияжа. Эта перемена преобразила её, лишив той изысканности, из-за которой у Сью часто складывалось впечатление, что они живут в двух разных мирах.

– Кристина, моя дорогая! – воскликнула тётушка Опаль, опрокинув половину содержимого своей тарелки на стол. – Надо было предупредить нас! Мы бы приготовили для тебя комнату...

– Я не останусь. Я приехала за дочерью. Мы сегодня же возвращаемся в Лондон.

– Что? – Сью вскочила на ноги. – Ни за что! – выкрикнула она, скрестив на груди руки. – Я отказываюсь уезжать до конца каникул.

– Не спорь и делай, что велю. Иди собирайся.

– Я и не надеялся вновь увидеть тебя, Кристина, – тихо произнёс Гробовщик. – Думал, ты разорвала все связи со своей семьёй.

– Смотря о какой ветви семьи идёт речь...

– Ты разве не скучаешь по пейзажам Девона?

Сью уловила презрение в голосе матери. Воздух в столовой накалился до предела. Не дав времени возразить, мисс Эшвуд схватила дочь за плечо и вывела её из комнаты.

– Отпусти меня, – возмутилась Сью. – Я не вернусь в Лондон.

– Пойдём со мной, нам надо поговорить.

Кристина поднялась с дочерью на второй этаж и втолкнула девочку в первую попавшуюся комнату. Это был шкаф для мётел. Зажатая между швабрами и старым пылесосом, Сью почувствовала, как внутри неё нарастает гнев. Она сыта притворством, долгими, бесплодными разговорами, в которых избегают правду. Пришло время высказать всё, что накипело.

– Выслушай меня внимательно, – прошептала её мать, – дядя Бартоломью – опасный человек. Ты не должна ему доверять.

– Потому что он желает возвращения магии, не так ли? Той самой, которую ты всегда терпеть не могла.

Мисс Эшвуд замерла, открыв рот.

– Как давно ты в курсе? – наконец выговорила женщина.

– Несколько дней. Тётушки объяснили, что магия когда-то процветала, но постепенно угасла и теперь от неё остались крупицы. Почему ты мне никогда ничего не рассказывала? Мне бы хотелось знать свои корни, знать, кто я на самом деле! Всю жизнь я считалась обычным ребёнком, которого никто не замечал, и вдруг узнаю, что у моей семьи необыкновенное прошлое, выходящее за рамки обычного. Прошлое, которое ты захоронила под грудой лжи!

– Я сделала это, чтобы защитить тебя. Я хотела, чтобы у тебя было нормальное детство. Моя мама тоже верила в возвращение магии. Она каждый день вдалбливала это мне в голову, пока я не сбежала из поместья. Без конца твердила мне, что я должна быть готова и что рано или поздно у меня проявятся собственные силы...

– Хотела бы я быть на твоём месте!

– Тогда следуй за бредовыми фантазиями фанатичного Бартоломью! Увидишь, ты очень быстро пожалеешь.

– С чего бы это? Что именно он собирается делать?

Мисс Эшвуд закусила губу, подыскивая слова.

– Бартоломью хочет восстановить магию. Он убеждён, что, сделав это, вернёт признание нашей семьи. На самом деле всё, чего он хочет – это власти. Абсолютной власти и ничего больше!

– Почему он верит в возрождение магии? Я слышала через дверь гостиной, как он говорил, что это вопрос всего лишь нескольких дней.

– Не знаю почему, думаю, что это как-то связано с Фриной.

– С Фриной? Но почему?

Мисс Эшвуд молчала, явно колеблясь. Несколько долгих секунд она, казалось, взвешивала все «за» и «против», прежде чем продолжить:

– Потому что она умирает. Будучи подростком, я тоже, бывало, подслушивала. Как-то вечером моя мать разговаривала об этом с Бартоломью. По их словам, в теле Фрины содержатся взаперти фрагменты магии. Может быть, тётушки рассказывали тебе, что эта бедная женщина стала жертвой неудачного заклятия. Если верить их безумным теориям, можно восстановить эту магию во время её кончины.

– Значит, дядя Бартоломью просто ждёт её смерти? – ужаснулась Сью, будто увидела стервятника, подстерегающего свою жертву.

– Да, – подтвердила мать.

– Но если в ней мало магии, то стоит ли это долгое ожидание усилий?

– Понятия не имею, что этот человек намерен делать. В любом случае, тебе нельзя здесь оставаться, – с серьёзным видом добавила мисс Эшвуд. – Чем меньше видишь Бартоломью, тем лучше для тебя.

– Я не вернусь в Лондон, – решительно заявила Сью. – Можешь попытаться забрать меня силой, но я и шага не сделаю за пределы поместья. Я не хочу оставлять бабушку Фрину одну. А вдруг дядя Бартоломью решит прикончить её?

– Не переживай, – прошептала мисс Эшвуд. – Он не станет торопить её смерть. Много лет назад он пытался придушить её подушкой, но у него ничего не вышло.

Сью судорожно сглотнула слюну. Она понятия не имела, на что способен этот человек. Но зато была уверена в одном: она не уйдёт, не вернётся к своим серым лондонским будням сейчас, когда над их головами повисла угроза.

* * *

– Вечер получился крайне информативным, не так ли? – зевнул Бальтазар. – Подведём итоги: отныне мы знаем, что Консул связан с организацией убийц – «Тенями» и их представителем, мистером Линчем. Что ради сохранения секрета «Тысячи-одного» они готовы заткнуть любого любопытного. Мы приложили огромные усилия и, думаю, добились немалого прогресса.

Беззаботно растянувшись на ковре, Бальтазар рассеянно рассматривал свои ногти. Внизу, под ними, был самый центр Астролуны.

– «Тысяча-один», – повторила Холли. – Вы считаете, что это может означать число пропавших?

– Столько народу! – прошипел Бальтазар. – Разразится настоящий скандал, если история получит огласку!

– Может быть, именно поэтому они боятся? Что общественность узнает правду?

– Если это так, – вмешался Алистер, – то самый важный вопрос, который требуется задать себе, – почему? Почему тысячи граждан исчезают? При чтении этого документа у меня не возникло ощущения, что Консул ответственен за исчезновения. Скорее он знает виновного и пытается удержать общественный порядок.

– В тех досье, с которыми успели ознакомиться, вы не увидели ни малейшей связи с вашей сестрой? – спросил Бальтазар.

– Нет. Я абсолютно уверена, что Клара никогда не пересекалась с другими пропавшими. У этих людей совершенно разные общественные статусы: торговец рыбой, библиотекарь, пекарь, бродячий торговец... Все они вели тихую жизнь.

– Возможно, их объединяет то, что у них нет ничего общего. Мисс Найтингейл, – с усмешкой добавил Бальтазар, – думаю, если вы хотите найти сестру, то перед вами открыт один славный путь.

– Какой же?

– Вы должны исследовать Национальный музей. На мой взгляд, падение Оберужа, субсидии, выплаченные Консулом, и тайна «Тысячи-одного» как-то связаны. Мы по-прежнему сражаемся с одним врагом, несмотря на его многоликость.

– Вы собираетесь меня отпустить? – воскликнула Холли, не веря своим ушам.

– Да, – кивнул Бальтазар. – В любом случае, наблюдая за событиями, сомневаюсь, что у вас есть малейшая заинтересованность доносить на меня властям. На мой взгляд, это было бы довольно самоубийственной инициативой. И потом, не забывайте, что мне не составит труда найти вас. И вас тоже, адвокат. За ближайшим поворотом вы сойдёте. Там достаточно темно, чтобы нас могли заметить.

Повинуясь приказу, ковёр опустился и остановился перед заведением гадалки. Обрадованная тем, что снова оказалась на земле, Холли поспешила сойти, а вслед за ней последовал и Алистер. Он пристально посмотрел на капитана, словно ожидая подвоха.

– Если вы обнаружите что-либо необычное, то без меня ничего не предпринимайте, – предупредил капитан, встав в центр ковра, который уже начал подниматься. – Я свяжусь с вами через несколько дней.

И торжественно приподняв свою треуголку, словно на светском приёме, Бальтазар Райли исчез во тьме.

* * *

В темноте чья-то фигура притаилась за большим дубом. Вот уже несколько десятилетий Гостья, как она себя называла, шпионила за столетним поместьем, сливаясь с декором. Её присутствие никто и никогда не замечал.

День за днём Гостья наблюдала за жизнью Эшвудов. Особенно её интересовала юная особа с тонкими ножками и острым носом. Сью отличалась любопытством. Исподволь направляя её, можно было заставить её двигаться в нужном направлении. Именно по этой причине Гостья доверила девочке очки. Конечно, она не могла отдать их ей лично в руки: пришлось прибегнуть к хитрости.

Сью хватило несколько часов, чтобы найти слабое место – трещины, разрывающие пространство и создающие невероятные проходы из одного угла поместья в другой. Склонив голову, она мчалась по дороге, которую для неё уготовила Гостья. Теперь оставалось только ждать. Верить, что судьба будет благосклонна и даст этой малышке время, чтобы сложить пазл. Некоторые дороги нужно проходить в одиночку, особенно усеянные ловушками...

– Сью, надеюсь, тебе хватит храбрости и ты не заблудишься по дороге, – прошептала Гостья. – Потому что без твоей помощи «Тысяча-один» погибнет...

Глава 12. Сфера воспоминаний

Прошло два дня. Два дня с момента их безумной эскапады в полицейский участок. Холли вернулась к своим делам. Первым делом она отправилась в Национальный музей и извинилась перед мистером Льюисом за прогул. Тот кивнул, не задавая лишних вопросов. Чем больше Холли наблюдала за ним, тем больше задумывалась о его роли в деле. Старый директор не мог не знать о размере субсидий, перечисляемых Консулом. Скрывал ли он мрачные тайны за своей приветливостью или был просто несчастной жертвой? Молодая женщина терялась в догадках. Сколько она себя помнила, мистер Льюис редко бывал в плохом настроении, всегда любезный, немного рассеянный. Однако всякий раз, когда она пыталась расспросить его о субсидиях, он уходил от ответов, избегал вопросов и никогда не называл ни одной цифры.

Холли решила продолжить своё расследование. Под предлогом изучения коллекции мыла на втором этаже она осталась в музее после его закрытия. Как только мистер Льюис, одетый в неизменную серую пижаму, покинул здание, девушка помчалась вверх по мраморной лестнице, к административным помещениям, но неожиданно увидела охранника, сидящего на стуле. Хотя никто не заикался о краже со взломом, их вторжение с Алистером не осталось незамеченным. Обнаружив, что некоторые из файлов исчезли, мистер Льюис принял меры предосторожности. Холли нехотя повернула назад. На самом деле она не знала, что именно ищет. Куда следует заглянуть, чтобы найти ответы? В пожелтевшие документы, отпечатанные на машинке?.. Или куда-то ещё?

Девушка рассеянно разглядывала запонки в витрине, когда послышался едва уловимый шёпот. Вернее, сотни голосов, сливающихся в один шёпот. «Я уже слышала эти голоса раньше». Это было в ту знаменитую ночь, когда она впервые встретилась с Бальтазаром Райли. Тогда она решила, что это галлюцинация, и не придала феномену никакого значения.

Заинтригованная, Холли пошла за голосами. Ей казалось, что она бежит за призраками, за невидимками, которые упорно отдалялись от неё. С головокружительной скоростью Холли сбежала по ступеням на первый этаж и нырнула в лабиринт коридоров, который привёл её к хранилищу. «Только для персонала», – гласила табличка с кривыми буквами.

Хранилище представляло собой просторную комнату, заставленную предметами под реставрацию. Здесь громоздились картины и обычные предметы быта, такие как зубные щётки и дверные ручки. Холли всегда считала, что реставрация некоторых экспонатов зависит от субсидий. Почему же мистер Льюис, получая подобную помощь от Консула, всё ещё не приступил к работам? Не переставая удивляться, Холли шла на зов голосов. Они привели её в заднюю часть хранилища, к полке со старинными книгами, которые, казалось, почти рассыпались. Внезапно таинственный шёпот исчез, оставив девушку стоять в одиночестве перед книжным шкафом.

Не придумав ничего лучшего, Холли принялась перелистывать книги. Страницы вылетали из старых переплётов; они были настолько хрупкими: подуй ветерок, и они превратятся в пыль. Прошло несколько минут, прежде чем Холли добралась до книги Картера Адамса «Как завязать шнурки за двенадцать уроков». В отличие от других, эта книга не была покрыта пылью и вообще выглядела вполне прилично. Вскоре Холли стало ясно почему. Как только она взяла в руки томик, книжная полка повернулась вокруг оси, обнаружив за собой тайную дверь.

– Что за...?! – Холли открыла рот от изумления и нерешительно шагнула в длинный тёмный коридор.

Продвигаясь в темноте, она осторожно ощупывала пространство вокруг себя, чтобы не споткнуться и не упасть. Тревожные мысли против воли заполонили голову. Мистер Льюис скрыл от неё существование этого тайного пассажа! И уже неважно, был ли он в курсе интриг Консула.

Новая дверь, новый коридор. Холли ничего не видела, кроме сплошной темноты. Как раз в тот момент, когда она приготовилась повернуть назад, вдалеке показался луч света. Кто-то шёл ей навстречу. Холли со страхом забилась в тёмный уголок. С противоположной стороны галереи появился человек. Он аккуратно закрыл за собой дверь на ключ. Отблеск ураганной лампы осветил его чёрную как смоль униформу. Точно такая же с переплетёнными спиралями на воротнике была на мистере Линче. Этот человек тоже принадлежит «Теням»? С бешено бьющимся сердцем Холли увидела, как он прошёл мимо, всего в нескольких метрах, но не заметил её.

«Мне действительно необходима дополнительная помощь», – подумала девушка.

* * *

Алистер проснулся словно от толчка. Уронив голову на «Кодекс Бирюзовых аберраций», он впал в мучительный сон, в котором переплелись, как в паутине, разрозненные картинки. Сцены следовали одна за другой, накладываясь друг на друга с такой скоростью, что вызвали мигрень. Это был кошмар. Алистер сидел за столом... Нет, скорее за окошком кассы. Он должен был ставить печать на документы; снова и снова, механически, совсем как робот. Перед глазами мелькала вереница клиентов: блондинка, старуха с морщинистой кожей, нервный мужчина, подросток, недавно простившийся с детством. Их голоса требовали, жаловались, звенели в ушах.

– Чёрт побери, лучше я пойду спать.

Помассировав виски, Алистер захлопнул «Кодекс Бирюзовых аберраций». Он хорошо знал эти кошмары. Они преследовали его ещё в студенческие годы, накануне важных экзаменов, или когда он дремал в библиотеке, устав от учёбы. Именно встреча с Бальтазаром, безумная ночь, проведённая в полицейском участке, противозаконное проникновение в помещение обнажили все его опасения и тревоги. Один из самых больших страхов Алистера заключался в том, что он закончит карьеру клерком, провалит служебное продвижение и опустится на самую нижнюю ступень социального лифта. Это ужаснее краха. Как ни старался, он не мог вспомнить, что именно вызвало в его сознании эти мысли. Возможно, строгий преподаватель, который в начале семестра пригрозил студентам столь малопривлекательной перспективой, если они будут на занятиях витать в облаках.

Алистер закрыл дверь кабинета и, надеясь проветрить голову, направился в свою скромную квартирку в центре города. Он ещё не знал, что судьба приготовила для него удел гораздо худший, чем обязанность целыми днями ставить печати на документы.

* * *

Оливер полной грудью вдохнул свежий воздух. Юноше разрешили прогуляться по палубе в качестве награды за хорошую и верную службу и главным образом ещё и потому, что корабль никогда ещё не сверкал такой чистотой. Рядом с Сидни, полировавшим леер, Оливер рассматривал очертания бухты, где стоял на якоре корабль. Там, недалеко от крутых скал, высился город Астролуна. Такой близкий и в то же время такой далёкий. Сердце Оливера сжалось.

Поток сожалений обрушился на него, перед глазами вставали навязчивые картинки: библиотека академии, горы книг, лицо Джеймса, толстощёкое и смешливое, перед тем, как смерть неожиданно настигла его, воспоминания о давних разговорах, когда он клялся изменить мир. Теперь всё было в прошлом.

– Парус начинает рваться, нужно сообщить капитану, – пробормотал Ли, глядя на зашитую ткань.

Оливер не первый раз слышал это. От носовой части до кормы «Орион», изъеденный сыростью или временем, находился в плачевном состоянии. Оливер приготовился в третий раз обойти корабль, но замер, поперхнувшись. Прямо на глазах фигура Ли начала бледнеть, становясь почти прозрачной. На мгновение показалось, что она вот-вот исчезнет, словно смытый волной след на песке. Прошла вечность, пока его тело вновь обрело плоть и кровь. Ли тряхнул головой, откинул назад светлые локоны и вновь приступил к работе. Он ничего не заметил.

Оливер был оглушён. Что-то шло не так. Его взгляд целиком охватил «Орион», и правда поразила его: не только Ли, но и всё судно было неисправным! С первых дней на борту Оливер насчитал лишь четырёх членов команды, полагая, что в недрах корабля работают остальные моряки. Но что, если их на самом деле только четверо? Но горстки людей не хватило бы, чтобы управлять «Орионом» и потреблять столько картофеля. Тогда как же это возможно? Но не это было самым страшным. Достаточно взглянуть на изъеденную червями древесину судна, дыры в парусах и шаткую конструкцию, чтобы предсказать его неминуемое затопление.

– На «Орионе» нет ничего настоящего, – потрясённо прошептал Оливер.

* * *

– Я не вернусь в Лондон, – повторила Сью, не двигаясь с места.

Стоя в коридоре напротив матери, скрестив руки на груди, она всем видом демонстрировала упрямство и непокорность.

– Кристина, дорогая! – вмешалась тётушка Опаль, забывшая убрать салфетку с шеи. – Останься хотя бы до завтрашнего утра, ведь мы не видели тебя столько лет. Нельзя появиться вдруг и отнять у нас девочку, тем более она так счастлива здесь.

Сью не стала дожидаться вердикта матери. Она подбежала к лестнице, одним прыжком взлетела на четвёртый этаж и ворвалась в комнату бабушки Фрины, захлопнув за собой дверь.

В сквернейшем настроении девочка схватила с прикроватной тумбочки «Невероятные приключения леди Сьюзен Блэквуд», но не смогла прочитать ни строчки. Буквы прыгали перед глазами, в голове бушевал вихрь мыслей, не давая сосредоточиться.

«Дядя Бартоломью – ужасный человек, – размышляла Сью, – как он мог желать тебе зла? Старушку, должно быть, охраняла магия, раз она смогла выжить. Внутри неё таилась сила, достаточно мощная, чтобы противостоять тому, что желало её смерти».

Сью вытащила из кармана очки и нацепила их на нос. Сначала она ничего не могла разобрать в синей дымке, но, приблизив лицо к Фрине, заметила искорки на её коже. Искорки, сравнимые со сверканием граней бриллианта. Да, внутри этого хрупкого тела действительно скрывалась магия!

Невероятная идея внезапно озарила Сью. Она бросилась в свою комнату, чтобы извлечь из тайника загадочные сферы Дориана Эшвуда. Вернувшись в комнату Фрины, девочка вложила разноцветный шар в морщинистую руку. Прошла долгая минута, когда Сью решилась раскрыть ладонь старушки. Девочка не смогла сдержать возглас удивления: на бледно-зеленой поверхности плясали золотистые блики.

– Сработало!

Сью не верила глазам. У неё получилось! Ей удалось вернуть шару прежний источник энергии. Постепенно очертания реальной обстановки комнаты бабушки Фрины начали размываться под новой картинкой, надвигавшейся словно тонкий лист кальки. Стены раздвигались, комната расширялась, сквозь обои в цветочек проступал лабораторный кабинет. Сью увидела исписанную доску, захламлённые полки, странных цветов флаконы на них... Возле призрачного рабочего стола материализовалась полупрозрачная фигура.

– Месье? – испуганно обратилась к ней девочка.

К её неописуемому изумлению, мужчина услышал её и повернулся. Ему было около шестидесяти, и он носил завитые на концах усы. Тот факт, что в его лабораторию ворвалась незнакомка, похоже, не удивил его.

– Вы меня слышите? – воскликнула Сью.

– Да, дорогое дитя, и даже вижу. Меня зовут Дориан Эшвуд. Приятно познакомиться! Судя по вашей забавной одежде, полагаю, мы из разных эпох.

– Я из двадцать первого века... Простите, но как это возможно? Как мы разговариваем друг с другом?

Дориан широко улыбнулся.

– Потому что я воспоминание. На самом деле меня не существует. Видите ли, моя специальность заключается в умении прятать время в сосуды. В этом флаконе, например, я пытаюсь разместить рождественское утро, но, не знаю почему, оно пахнет скорее ногами, чем индейкой, фаршированной каштанами... Позвольте объяснить, – продолжал Дориан, нахмурив брови, словно подыскивал простые слова, чтобы описать сложное явление. – Через несколько часов или дней «другой я» решит увековечить этот момент: он занесёт его в сферы воспоминаний и сможет навещать меня, когда захочет. Что касается меня, то я – лишь эхо того человека, которым он был в конкретный момент своей жизни. Когда воспоминание завершается, то я умираю вместе с ним, но, когда кто-то вновь обращается к нему, я возрождаюсь тем же способом.

Сью не была уверена, что поняла его объяснение.

– Шар не вечен. Он существует две или три минуты, сомневаюсь, что другой я решил посмотреть на такое неинтересное воспоминание, как запах ног. Как это время закончится, я исчезну, но, если вы вернётесь, чтобы увидеться со мной, я вновь появлюсь здесь, только уже забуду вас.

– Может, вы знаете Фрину Эшвуд? – запинаясь, пробормотала Сью. Его слова произвели на неё эффект урока математики, где, как бы она ни ломала голову, задачи всё равно оставались тёмным пятном.

– Да, конечно. Фрина – моя племянница. Очень милая, весьма озорная, у неё настоящий талант к штопке носков.

– Фрина – часть и моей семьи тоже, – объяснила Сью. – Вот уже несколько десятилетий она находится в объятиях вечного сна. Видимо, она произнесла заклинание, которое плохо закончилось для неё...

– Должно быть, это произошло в будущем, потому что моей малышке Фрине совсем не до сна. Но продолжайте, дитя моё. То, о чём вы рассказываете, крайне любопытно.

Сью почувствовала необходимость довериться этому человеку, провести вместе с ним встречу настоящего и прошлого. Она торопливо поведала ему о магии, об её исчезновении и тех немногих фрагментах, которые от неё ещё остались. Дориан слушал её, не выказывая ни малейшей тревоги, так же бесстрастно, как если бы она описывала цвет неба.

– Гм... – наконец пробормотал он. – Шеритон всё ещё существует, не так ли?

– Да, а что?

– Потому что этот город был создан с помощью магии. Пока он на месте, у клана Эшвудов есть шанс вернуть силу.

– Город? – повторила Сью. – Вы хотите сказать деревня?

– Нет, город с несколькими тысячами жителей. Да, изначально это была всего лишь деревушка, которая стала убежищем для тех, кто скрывался от преследований. В те смутные времена занятия магией были тайной за семью печатями, за которую могли сжечь на костре. Поскольку английское общество изгнало преследуемых из своего круга, эти парии собрались в Шеритоне. За несколько десятилетий деревня превратилась в гигантскую метрополию, где Эшвуды считались элитой общества. Магия передаётся по крови, и, чтобы сохранить её чистоту, союзы заключались внутри клана. Так мы живём уже много веков.

Сью знала, что близкородственные браки – не лучшее решение.

– В наше время осталось всего несколько домов и поместье Эшвудов, – пробормотала она. – Мои двоюродные бабушки никогда не рассказывали мне, что Шеритон когда-то был городом. И, кстати, что вы имеете в виду, говоря «созданный магией»?

– Сильное заклинание, с помощью которого построен Шеритон, – объяснил Дориан, рассеянно подкручивая ус. – Город защищён заколдованным куполом, который никому не позволяет проникнуть внутрь. Проще говоря, только те, кто знает о существовании Шеритона, могут перейти через границу. Остальные видят лишь увядшее поле, а если подходят слишком близко, то пространство искривляется: растягивается до бесконечности так, чтобы город всегда оставался на расстоянии.

– Тогда, наверное, это уже не так. Я всегда приезжаю на поезде из Лондона.

– О нет, если купол упадёт, то Шеритон падёт вместе с ним! Они оба – единое целое, их невозможно разделить.

– Но как же поезд?

– Вы когда-нибудь видели, чтобы на этой станции кто-нибудь ещё выходил вместе с вами?

Хитрый блеск сверкнул в глазах Дориана.

– Нет, я всегда выхожу одна.

– Ну вот, купол всё ещё работает. Это часть защиты. Думаю, что, как только вы покидаете вагон, все пассажиры тут же забывают о вас. Даже машинист не помнит об остановке поезда. В следующий раз поэкспериментируйте: спросите у соседа, что он видит из окна вагона, если он опишет поле в глуши, вы всё поймёте.

– Мои тётушки рассказали бы мне об этом, – удручённо вздохнула Сью.

У неё возникло противное ощущение, что повсюду в усадьбе её окружает ложь. Ложь или полуправда. Словно созерцая поверхность океана, наполненного тайнами, ей не позволяли заглянуть внутрь его вод.

– Моя дорогая, – сказал Дориан, – у меня такое чувство, что вам ещё многое предстоит узнать. Приходите ко мне, как только у вас появится немного времени. В любом случае, я всегда здесь.

Силуэт мужчины начал стремительно бледнеть, пока окончательно не исчез. Лёгкой дымкой рассеялась и лаборатория, вместе с чёрной доской и множеством разноцветных флаконов. Сью вновь осталась одна в комнате, а рядом с ней спящая старушка, держащая в руке холодный шар.

* * *

– Ну что, месье счетовод? – обратился Бальтазар к Оливеру, закинув ноги на стол. – Нашёл что-нибудь необычное?

Юноша оторвал взгляд от папок, разложенных перед ним. Несколько дней назад Бальтазар вернулся из Национального музея и вывалил перед ним бумаги, испещрённые цифрами.

Оливер не решился рассказать капитану о сомнениях, которые охватили его на палубе «Ориона». Он был уверен, капитан ничего не знает и живёт в своей реальности, не подозревая, что невозможное вторглось на территорию его корабля.

– Я не нашёл ничего необычного, – ответил Оливер. – Я только что пересчитал расходы за последние десять лет, и они в точности соответствуют суммам, указанным в декларации Б4–87. В прошедшее десятилетие управляющий проводил различные ремонтные работы, в частности крыши, которая, похоже, не совсем герметична. В среднем годовая сумма варьируется между тысячей и тысячей пятьюстами дублонов.

– Понятия не имею, что означает ваш формуляр Б8–96, – оборвал его Бальтазар.

– Б4–87, – поправил его Оливер. – Это итоговый документ, где фигурирует общая...

– Впрочем, неважно. Просто скажи, не откопал ли ты во всей этой административной тарабарщине чего-нибудь, что могло бы представлять собой субсидии на сто тысяч дублонов.

– Нет. Если бы во время моей стажировки я не обнаружил этот компрометирующий документ, я бы подумал, что всё в полном порядке.

– Ага, только на этом мы далеко не уедем, – с досадой отметил Бальтазар. – С одной стороны, огромные субсидии, с другой – бюджет работ, который кажется разумным. Так на что же идут деньги?

Оливер пожал плечами.

– Кстати, – добавил Бальтазар, – у человека, который пробрался в твою комнату, чтобы убить, были светлые волосы? Довольно молодой тип с очень бледной кожей?

– Нет, но я видел его раньше в кабинетах Консула.

– Это меня не удивляет...

Возможно, эти дела связаны между собой, и мистер Линч замешан в убийстве. Капитан уже собирался задать следующий вопрос Оливеру, когда в комнату, тяжело дыша, ворвался Ли.

– Капитан, – заикаясь, выкрикнул он, – это ужасно! Полотно невидимости...

– Что с ним?

– Оно порвалось! У нас больше нет защиты!

– Хочешь сказать, что «Орион» теперь так же видим, как нос на твоём лице?

– Да, капитан!

– Поднять якорь! – Бальтазар вскочил на ноги. – Что же вы ждёте, чёрт побери? Чтобы мы оказались на виду у всей Астролуны?

– Сожалею, капитан, мы не можем добраться до шпиля. Незримая стена мешает нам продвинуться вперёд.

– Это ещё что за история?

Брови капитана взметнулись вверх, черты лица напряглись. Он вдруг резко постарел, словно на его плечи опустилась непосильная ноша прожитых лет.

– За оружие! – прошипел он сквозь зубы. – Я могу найти лишь одно возможное объяснение. Нас скоро возьмут на абордаж, и среди наших врагов есть алхириум. Кто-то очень могущественный, и, скорее всего, он будет вставлять нам палки в колёса.

– Есть, капитан!

Ли щёлкнул каблуками и бросился на палубу. Эхо его голоса разнеслось по кораблю. Послышался сигнал боевой тревоги. Бальтазар вынул меч из ножен, но, переступив порог, обернулся. Оливер во все глаза смотрел на него. На его лице отразился ужас происходящего.

– Ты умеешь драться? – спросил Бальтазар, странным образом уже предугадывая ответ.

– Нет.

– Если я дам тебе меч, ты скорее проткнёшь кого-нибудь или прирежешь себя?

– Я не хочу... ум... миирать, – заикаясь, промямлил Оливер, нервно кусая ногти, – я не... не хочу умирать.

Бальтазар приблизился к юноше и взял его за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В светлых глазах Оливера затаился страх быть убитым. Убитым, как его товарищ по комнате.

– Слушай меня внимательно, – сказал Бальтазар. – Ты справишься с этим, потому что тебе на роду написано выжить. Власти Астролуны приказали убить тебя, и, несмотря на все усилия, эти храбрецы потерпели фиаско! И сегодня им тоже не удастся. Идём со мной, я обещаю, мы выкрутимся.

– Я... Я...

– Сохраняй хладнокровие. Мы снова поднимемся на палубу, ковёр наверняка дремлет на леере, я положу тебя на него, и всё закончится! Через несколько лет ты будешь вспоминать этот день и рассказывать о нём своим детям. А пока нам нужно шевелиться.

Оливер, пошатываясь на ватных ногах, пошёл за капитаном. Над их головами раздался грохот. Это был глухой удар тела, тяжело упавшего на палубу.

– Атака началась, – пробормотал Бальтазар. – Ненавижу, когда я прав.

Дневник Фрины Эшвуд

25 января 1870 года

Дорогой дневник!

Сегодня я отметила свой двадцатый день рождения. Отец и Мать устроили грандиозный приём, на который был приглашён весь клан Эшвудов. Меня представили прекрасным незнакомцам, моим «кузенам», но их место на семейном древе мне неизвестно.

На прошлой неделе Мама заказала для меня у модистки новое платье из прекрасного белого муслина, бюстье которого украшает жемчуг. Смотрясь в зеркало, я видела красавицу, но внутри ощущала себя уродиной. Последние два года родители мечтали обручить меня с респектабельным мужчиной, которого не испугала бы моя сила. Несмотря на все старания моего наставника, у меня талант лишь в единственной области: штопка. Из-за этого я чувствую себя чужой в клане Эшвудов, гостьей, позорящей фамилию.

Перед членами семьи я стараюсь держать лицо, но внутри задыхаюсь! Неужели меня ожидает тоскливое будущее домохозяйки, обречённой играть роль идеальной жены? По ночам я мечтаю совершить побег, вырваться из Шеритона и открыть для себя внешний мир. Я мечтаю убежать с Даврасом.

Дорогой дневник, я не могу забыть этого юношу. Прошло пять лет с нашего знакомства. Он случайно появился в моей жизни, я думала, что он исчезнет, растворится так же быстро, как и появился, но он задержался.

Сейчас я уже не могу представить свою жизнь без него. Пусть наши встречи мимолётны, но его присутствие дарит огромную радость. Рядом с ним с меня спадают маски: я перестаю быть Фриной Эшвуд, той, что желает быть незаметной, я становлюсь собой.

Неделя за неделей, месяц за месяцем я его глазами смотрела на мир. Благодаря ему мой кругозор расширился. Даврас показал ту реальность, о которой я имела лишь смутные представления. Иногда мне казалось, что я разрываюсь между двумя мирами, как будто моя душа принадлежала одновременно и высшему, и низшему обществу. Хотя Даврас не упоминал об этом, но я угадывала в его словах угрозу войны.

Война... Это слово звучит в разговорах клана Эшвудов. Став правителем, кузен Джейкоб продолжает ужесточать свои позиции: вводит налоги, множит указы, которые только усугубляют нищету в трущобах. Этот человек пугает меня. Когда я встречаюсь с ним, то «запираю» свои мысли, механически читаю про себя алфавит в надежде, что он не обратит на меня внимания. Что бы он сделал, если бы смог прочитать всё, что у меня на сердце, и догадаться о моих чувствах к Даврасу?

Глава 13. Бухта Приговорённых

Бальтазар побежал, таща за руку дрожавшего от страха Оливера. Вдалеке раздавались крики и пронзительные возгласы. Кто напал на них? Возможно, Тени... Бальтазар тряхнул головой: он должен сконцентрироваться и не позволять страху одержать вверх. Главное – выжить, выстоять в этой битве, которая полным ходом развернулась на «Орионе».

Однако в его мысли уже проник коварный голос, который забавлялся тем, что нашёптывал на ухо жуткие слова. «Из-за тебя прольётся кровь, Бальтазар. Ты ведь знаешь, что в ответе за это, не так ли?»

– Проваливай, – прорычал Бальтазар.

Он едва успел добраться до палубы, как перед ними предстала сцена, словно из кошмарного сна. Повсюду лежали мёртвые тела его товарищей, братьев по оружию, с которыми он поклялся плыть на край света. Глаза Палмера и Сидни вывалились из орбит. Казалось, что смерть застала их врасплох. Дарелла едва можно было узнать: черты его лица были искажены, изуродованы болью. Ли был единственным выжившим: изо всех сил, отчаянно сопротивляясь, он тщетно пытался отбиться от нападавших. Фигуры в тёмных одеждах взяли его в кольцо, лишив надежды на бегство.

Среди окружающего хаоса Бальтазар узнал мистера Линча, на его лице застыла неизменная усмешка.

– Капитан Райли! Очень любезно с вашей стороны присоединиться к нам! – ядовитым тоном заметил он.

– Вам нужен я? Тогда отпустите Ли! – прошипел Бальтазар.

– Кого?

Один-единственный щелчок пальцев мистера Линча, и Бальтазар стал беспомощным свидетелем смерти своего старшего помощника. Словно марионетку за невидимые ниточки, его конечности тянули и рвали на части, выворачивая их до тех пор, пока Ли не рухнул замертво. Оливер не смог сдержать тошноты, наблюдая за жутким зрелищем.

– Ваши люди погибли из-за вас, я хочу, чтобы вы это знали, – прошептал мистер Линч. – Если бы в прошлый раз вы без лишних вопросов последовали за мной, мне не пришлось бы преследовать это жалкое корыто.

– «Орион» – благородный корабль, – прорычал Бальтазар, – один из лучших, которыми когда-то располагал флот Астролуны. Плевать, сколько времени это займёт, но я заставлю вас заплатить за смерть моих друзей. Я выпущу вам кишки и запихну их вам в глотку, чтобы вы подавились ими!

Лицо капитана изменилось. Оно стало жёстким, взгляд – ледяным, каждая чёрточка вопила о жгучей ненависти. Он был похож на животное, готовое наброситься на добычу и разорвать её.

– Боюсь, такого шанса у вас не будет! – отрезал мистер Линч, которого, похоже, позабавила эта угроза. – Вам не удастся сбежать! Сегодня вы не сможете воспользоваться ящиком переключения времени. И если рассчитывали спастись на этом вульгарном ковре-самолёте, то его тоже здесь нет.

В качестве доказательств он кивнул на свисавший с леера разорванный, истёртый, как старая швабра, ковёр с огромной дырой в центре. Бальтазар понял, что лишился последней надежды на спасение. Что же делать? За несколько минут его мир разлетелся на мелкие осколки, оставив после себя лишь опустошённость, горечь и скорбь. Нет, неправда! Ещё есть Оливер. Паренёк, мертвенно-бледный, был на грани обморока. Если Бальтазару удастся спасти его, сможет ли он простить себя за то, что его не было рядом с товарищами, за то, что бросил их на погибель? Вздохнув, Бальтазар повернулся к мистеру Линчу.

– Пощадите мальчишку, а я забуду о побеге, – выплюнул он.

– Дорогой мой, кажется, вы не понимаете ситуации, – медовым голосом заметил мистер Линч. – Вы совсем не в том положении, чтобы торговаться. Консул считает Оливера Паркера неудобным свидетелем, поэтому его ждёт казнь. Зато, если пожелаете, места в первом ряду вам обеспечены.

Оливер взвыл, но тут же был грубо оторван от земли. Паря в воздухе, парнишка корчился от боли, его тело дёргалось, словно его пронзали невидимые клинки. Бальтазар не раздумывал. Он выхватил меч из ножен и бросился на мистера Линча. На краткий миг концентрация Тени ослабла: он выпустил Оливера, тот рухнул на палубу, задыхаясь и дрожа. В ту же секунду Бальтазар почувствовал, как его парализовало. Несмотря на все усилия, он не мог двигаться. Его ослабевшая рука выпустила оружие, и оно лязгнуло, упав ему под ноги.

– Капитан Райли, – прошептал мистер Линч, – вы имеете раздражающую тенденцию досаждать мне. У меня довольно плотный график, но я сделаю исключение и освобожу себя от работы, чтобы присутствовать на вашем повешении.

Бальтазару очень хотелось метнуть в него оскорбление, но его губы лишь плотно сжались. Было ощущение, что какая-то пелена заволакивает его сознание, путает мысли, делая его апатичным и безвольным. Медленно, откуда-то из глубин памяти всплыли воспоминания и наложились на реальность: трюм вражеского корабля, набитый товаром; экипаж; громкий смех среди бочек; море, сверкающее в лучах солнца... и девушка с каштановыми волосами. Странно, но Бальтазару казалось, что он её знает. Холли Найтингейл. Да, строгая, хрупкая леди, которая боготворила запылённые экспонаты Национального музея. Только это была не просто Холли Найтингейл, это был отголосок, призрак забытого прошлого. Увязая в песке пустынного пляжа, они носились друг за другом; он схватил её за талию, пригрозил бросить в воду, а она хохотала в ответ. Откуда это воспоминание?

– Однажды я уеду далеко-далеко отсюда и заберу тебя с собой! – прошептал другой Бальтазар, зарывшись лицом в непокорные локоны Холли.

– А кто тебе сказал, что я поеду с тобой, Райли? Вот уж действительно, наглость! – ответила девушка, пытаясь высвободиться из его объятий.

– Потому что ты любишь меня, но не смеешь признаться в этом! Не волнуйся, я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы услышать эти слова из твоих уст.

Изображение исчезло, и «Орион» с его кровавым декором вновь вступил в свои права. Внезапно Бальтазар ощутил покалывание в мышцах, затем нарастающее тепло. Оно текло по венам, проникая в каждую клеточку, сжигая его изнутри. И вдруг огромный клубок энергии вырвался из его тела. Мощной ударной волной сила отшвырнула мистера Линча и его приспешников. Они ударились о леер, почти потеряв сознание.

Бальтазар вскочил на ноги, не понимая причины произошедшего. Но времени на раздумья не было. Нельзя врагам давать шанса опомниться. Капитан встряхнул Оливера за плечи и заставил подняться на ноги. Сейчас или никогда! Бальтазар прыгнул в море, увлекая парнишку за собой. Оливер был слишком слаб, едва реагировал, когда ледяная вода обожгла его кожу.

– Не уходи! – уговаривал его Бальтазар. – Не засыпай. Мы спасёмся, вот увидишь. Берег близко. Смотри, солнце уже садится. Скоро наступят сумерки, в темноте нас не увидят. Держись за меня, у меня хватит сил, чтобы доплыть до берега. Обещаю, как только ступим на сушу, мы отправимся в таверну и отметим этот вечер. Что скажешь, юнга?

– Я не хочу... умирать, – с трудом выговорил Оливер.

– Конечно нет! Я не оставлю тебя...

– Капитан, ваш... экипаж... Есть в нём что-то... странное.

– Что? Мой экипаж?

Голос Оливера был едва ли слышен. Бальтазар не настаивал. Тишину нарушало далёкое эхо голосов: должно быть, мистер Линч и его приспешники пришли в себя. Неужели они прочёсывают окрестности в поисках беглецов?

Несмотря на напускной оптимизм, Бальтазар все же тревожился. Если враг их заметит, они станут лёгкой добычей. Он лез из кожи, боролся с течением. Но внутри росло желание отказаться от борьбы, отдаться на волю океана, забыть о боли, о ноющих мышцах, об угрозах казни. Он продолжал шутить, желая успокоить Оливера, заставить его поверить, что всё в порядке, когда на самом деле будущее было таким неопределённым. Прошёл целый час невероятных усилий, когда они, наконец, добрались до берега. Продрогший и промокший насквозь, капитан рухнул на песок. У них получилось... Они избежали смерти. Судьба улыбнулась им и подарила жизнь.

– Оливер, тебе надо согреться.

Торопливыми движениями Бальтазар начал растирать конечности парня. И только тут заметил неестественную бледность Оливера и его широко раскрытые глаза. Юноша был мёртв.

* * *

Сью получила короткую отсрочку на один день. Тётушкам Опаль и Хармони удалось уговорить Кристину остаться до следующего утра. Находясь в весьма скверном настроении, мисс Эшвуд игнорировала присутствие дяди Бартоломью, который в свою очередь не удостоил её даже мимолётным взглядом, и заперлась в своей комнате.

Сью сидела на кровати и размышляла об увиденном. Встреча с Дорианом Эшвудом дала ей возможность узнать правду, погребённую под невидимой стеной молчания и невысказанных слов. Располагая лишь предположениями, девочка отказывалась вступать в противостояние с тётушками или матерью, не будучи уверенной в своих догадках. Неожиданное решение не заставило себя долго ждать. Конечно, мистер Фергюсон!

Спустя десять минут Сью, одним прыжком перелетев через ступени лестницы, уже неслась через гостиную и холл в сад, где старый слуга в соломенной шляпе, не подходящей к его строгой униформе, обрезал розы.

– Мисс Сью? – удивился он, увидев запыхавшуюся девочку.

– Можно поговорить с вами?

– Мы уже разговариваем, но ничто не мешает нам продолжать. Кажется, вы чем-то обеспокоены?

– Это касается Фрины. Мне хотелось бы узнать, как долго она спит.

Сью на мгновение замешкалась. Понял ли он её намёк? Она увидела, как глаза мистера Фергюсона лукаво блеснули.

– Уже много лет Фрина Эшвуд спит в своей комнате, – ответил он, умело орудуя секатором. – Так много, что их трудно сосчитать.

– Почему тётушки лгут мне? – прошептала Сью.

– Ложь принимает разные формы. Наш разум часто заставляет нас скрывать что-то от тех, кого мы хотим защитить.

– Защитить меня? От чего?

– Возможно, от прошлого, которое слишком тяжело для понимания.

Голос мистера Фергюсона был едва слышен.

– Если хотите узнать больше о Шеритоне, то я могу познакомить вас со своей старой приятельницей, которая с удовольствием посвятит вас в некоторые исторические факты. Эта леди ценит осторожность и, вероятно, предпочтёт встретиться с вами в... необычном месте.

– Где? – выпалила Сью, с трудом скрывая возбуждение.

– Например, на чердаке. Придётся простить ей и неуместное время: не исключено, что она встретится с вами около полуночи.

– Хорошо, тогда скажите ей, что я буду ждать её.

Мистер Фергюсон кивнул. Поправил униформу и направился к крыльцу. Интуиция подсказала Сью вынуть из кармана очки. Окружающий пейзаж тотчас утонул в голубой дымке. Среди этого монохрома подросток поискала глазами фигуру мистера Фергюсона. Но вместо старого слуги увидела мальчика с веснушчатым лицом.

Томми.

* * *

Алистер массировал виски. Было уже поздно, наступила ночь, но, несмотря на усталость, он никак не мог уснуть. Стоило ему закрыть глаза, как сознание возвращало его в тот кошмарный сон, где он целыми днями ставил печать на документы. Надеясь проветрить голову, Алистер вышел из дома и принялся бродить по центральным районам Астролуны. Несмотря на поздний час, на многих улицах всё ещё работали бродячие торговцы, громко зазывающие прохожих. «Месье, я уверен, вы никогда не слышали о зубной щётке из перьев дронта – попробуйте, и вы увидите разницу!» «Вы и ваши друзья боитесь движущихся тротуаров? Вот новая модель верёвки, которая привяжет вас друг к другу!» «Купите новый дырявый зонтик, чтобы промокнуть с головы до ног!»

«Кто захочет таскать с собой зонтик и мокнуть, – удивился Алистер. Иногда ему казалось, что мир перестал развиваться. Не в первый раз он приходил к такому выводу. Обычно эта случайная мысль лишь слегка касалась его сознания и тут же стремилась прочь. Однако в этот вечер Алистер почувствовал, что этот вопрос пробудил его любопытство. Пробираясь сквозь толпу торговцев, ему на глаза попалось зеркало в полный рост – «Эффективнее любой гадалки! Спросите зеркало, чтобы узнать судьбу!» Над его головой громыхала чёрная туча, сверкнула молния. Откуда она вообще взялась? Сколько Алистер себя помнил, ему приходилось таскать с собой этого надоедливого спутника. В университете уже никто не удивлялся, когда он неожиданно заявлялся со своим собственным микроклиматом.

Раздался звонкий щелчок, и выглянуло солнце, заливая светом улицы города. Машина времени снова дала сбой? Или какой-нибудь неумелый стажёр развлекался, управляя рычагами. Из полуоткрытого окна одного из ближайших домов донёсся недовольный сонный голос:

– Что, уже пора вставать?

– Мы платим налоги за чёртову Машину, а эти инженеры даже не в силах заставить её нормально работать, – проворчал какой-то старик, размахивая тростью.

Второй щелчок, и ночь вновь окутала Астролуну. Нахмурившись, Алистер принялся рассматривать Машину времени, погруженную в темноту. Напоминая по форме грушу, она царила на гигантском помосте, возвышающемся над городом. «Для чего построен этот аппарат?» – размышлял Алистер. Жители замечали неполадки каждый раз, а несколькими месяцами ранее группа активных жителей даже выпустили петицию: «Мы хотим, чтобы Машиной времени управляла другая, более эффективная Машина!»

Неужели положение вещей всегда было таким? Чем внимательнее критический взгляд Алистера рассматривал окрестности, тем сильнее было его ощущение, что что-то здесь не то. Это «что-то» определялось статьёй 52–7 «Кодекса Багровых истин» и касалось ситуаций, которые считались нормальными, но были «далеки от этого, согласно элементам контекста». С первого курса юриспруденции эта статья казалась Алистеру особенно расплывчатой. В данный момент он был уверен, что сможет применить её.

* * *

В нескольких кварталах отсюда, в тупике Шаривари, Холли продолжала ворочаться в своей постели. Она думала о Тенях и о тех таинственных голосах, которые преследовали Национальный музей. Перед её глазами мелькнуло лицо Клары, и сон окончательно улетучился. С большой неохотой девушка встала и, закутавшись в шаль, прошла в гостиную. Она хотела налить стакан воды и совершенно не ожидала обнаружить там Бальтазара Райли. Растянувшись на ковре, он немигающим взглядом уставился на потолок, словно изучал созвездие на небе.

– Что вы здесь делаете? – воскликнула Холли, инстинктивно отступив назад.

– Размышляю о жизни и смерти.

– Как вы сюда попали?

– Через окно. Если вы опасаетесь за свою репутацию, то никто не видел, как я забрался на фасад.

Его голос звучал странно. Заинтригованная, Холли зажгла масляную лампу. Мягкий свет озарил лицо Бальтазара. Оно несло на себе печать скорби.

– Капитан, что случилось? – прошептала девушка.

– Не называйте меня капитаном. У меня больше нет ни корабля, ни экипажа.

– Вы хотите сказать, что они все...

– Мертвы, да. Я только что похоронил Оливера у бухты Приговорённых. Бедный мальчишка... Мне даже не удалось его спасти. Что до остальных, то там всё хуже: я бросил товарищей. Их тела лежали на палубе, но если бы вы посмотрели на их лица, мисс Найтингейл. Вы бы увидели страдания каждого. Надеюсь, они прокляли меня перед смертью, потому что другого я не заслуживаю.

– Кто... напал на вас?

– Мистер Линч. Этот подонок Линч! Полотно невидимости, защищавшее мой корабль, порвалось, но этот монстр, должно быть, уже знал наше местонахождение, потому что появился внезапно с толпой приспешников, чтобы устроить резню.

– Мне очень жаль.

– Не стоит. Я сам виноват. Я был высокомерен, считал себя неуязвимым. Гордость сыграла со мной злую шутку. Годами я принимал неверные решения, таская за собой тяжёлые путы прошлого. Было ли у вас ощущение, что судьба уже предрешена? Что невозможно изменить ход событий, несмотря на усилия? Я преступник, на моих руках кровь. Сегодня от судьбы я получил по заслугам.

Натянув на плечи шаль, Холли опустилась рядом с мужчиной.

– Я тоже злилась, когда исчезла Клара, – тихо произнесла она. – Я копалась в памяти, надеясь найти хоть что-то: фразу, неверное слово, что-нибудь, что смогло бы изменить ситуацию. Может, я не выслушала её тогда, когда она хотела довериться мне? Я старшая; и с самого рождения всегда присматривала за ней. Когда сестра исчезла, мне казалось, что я не выполнила свой долг. Позвольте мне сказать вам кое-что, капитан: ни вы, ни я не несём ответственность. Но если мы будем сидеть сложа руки и взращивать жалость к себе, Консул одержит верх.

– Этому парню едва исполнилось семнадцать, – пробормотал Бальтазар, думая о своём. – Я обещал ему, что мы справимся...

– Значит, за его смерть должны отомстить вы. Помогите мне найти Клару, объединим усилия, и тем самым вы почтите память Оливера.

Тяжело вздохнув, Бальтазар поднялся на ноги.

– Хорошо, – с усилием произнёс он. – В любом случае, совесть будет мучить меня, пока я не сведу счёты с мистером Линчем. Вы позволите мне остаться здесь до завтра? Мне больше некуда идти.

– Можете переночевать в комнате моей сестры. Спокойной ночи, капитан!

Холли вернулась в постель, чувствуя комок в горле. Да, она плохо думала о Бальтазаре Райли. Он был жестоким пиратом, но она только что видела его сломленным и подавленным. Всего за несколько часов его мир потерпел крах.

Глава 14. Даврас

Сью несколько раз растерянно моргнула. У неё галлюцинация? Как так получается, что мальчишка Томми и мистер Фергюсон – это один и тот же человек? Виски запульсировали. Столько вопросов, а она не могла придумать рационального объяснения. Убедившись, что никто её не потревожит в ближайшее время, девочка решила вернуться к воспоминаниям. У неё ещё оставались сферы, тайны которых она хотела раскрыть. Простого прикосновения руки Фрины к бирюзово-голубому шару было достаточно, чтобы вновь активировать магию.

Сью медленно погружалась в сцену из прошлого. Спальня бабушки стала прозрачной. Появилось шапито в разгар праздника: играла музыка, кружились пары, музыканты, артисты. Сью потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать фасад их старинного поместья.

– Так-так, у нас гостья.

Справа от неё появился Дориан Эшвуд. На нём был уродливый костюм бутылочно-зелёного цвета, петлицу которого украшал подсолнух. Поглаживая свои пышные усы, он вперил в Сью вопросительный взгляд.

– Мы знакомы, моя дорогая? – обратился он к ней.

– Да, мы встречались в вашей лаборатории.

– О, правда? Простите мою невежливость, но я никогда не смогу запомнить вас. Возможно, я уже объяснил почему?

– Да, вы мне сказали, что существуете, пока живо воспоминание. Вы рождаетесь и умираете вместе с ним.

– Верно, это так. Не желаете прогуляться, дитя моё? Сегодня особенный день: мы выдаём замуж мою племянницу Эстеллу за одного из её шестых или седьмых кузенов. За Александра... Да, похоже, именно так зовут счастливого избранника. Клан Эшвудов собрался, чтобы отпраздновать это событие, нужно также сказать, что моя сестра – мать Эстеллы – заказала лучшие торты в городе.

– А Фрина здесь?

– Сестра Эстеллы? Да, конечно, она должна быть где-то поблизости. Впрочем, не удивляйтесь, если моя добрая семья не обратит на вас внимания, я единственный, кто способен вас видеть и слышать. По сути, вы находитесь в моей голове.

Дориан небрежно махнул рукой и затем направился в сторону буфета. Сью почувствовала жгучее, нарастающее любопытство. В поисках знакомого лица она поспешила в толпу элегантных дам и хорошо одетых джентльменов и вскоре заметила невесту, утопающую в таком количестве оборок и кружев, что её можно было сравнить с воздушным безе. Сью наблюдала за магией в действии. Вот пожилая женщина свистнула, приказав тарелочке с макарунами подлететь к ней; молодой парень ради забавы пощёлкал пальцами, вызывая фонтан искр. Для присутствующих эти явления были вполне естественны, так же, как для Сью, например, телевидение. Больше всего производили впечатления конструкции из мыльных пузырей: расположенные за шатром, они образовывали ансамбль из арабесок и геометрических фигур, имитируя сад во французском стиле. Сью готова была поклясться, что какое-то заклинание растянуло пространство, увеличив его далеко за пределы парка.

Одновременно блуждать в воспоминаниях и разгуливать на четвёртом этаже особняка – занятие крайне нелёгкое. Сью старалась не забывать о наложенных друг на друга декорациях, но несколько раз она всё же чуть не растянулась на ковре и не ударилась о дверь. Крайне взволнованная, девочка решила выйти из спальни Фрины и пройти по длинному коридору. Другая реальность манила её внутрь лабиринта. Тут и там ей попадались небольшие группы людей, они потягивали коктейли, обменивались сплетнями, официанты ловко фланировали между ними с подносом в одной руке.

– Эй, осторожнее! – крикнул ей кто-то.

Сью заметила мальчика, который весело расталкивал гостей. Его веснушчатое лицо было нетрудно узнать. Томми... Сью вскрикнула от удивления. Каким чудом он появился здесь? Поспешив за ним, девочка обнаружила себя в другом коридоре, она обогнула круглый столик и, наконец, остановилась в ванной комнате своего реального мира. Томми шагнул в нишу. Там, надёжно защищённая от посторонних глаз, сидела пара. Женщина с копной непокорных волос в атласном, отделанном кружевом и рюшами платье. Её локоны упрямо выбивались из шиньона. Наряд, видимо, не нравился ей, потому что она постоянно теребила оборки. Её спутник – рыжеволосый мужчина чуть старше её, весело улыбался.

– Перестань дёргать платье, Фрина. Ты всё равно не сможешь изменить ни его форму, ни цвет.

– Ткань колется, и в этом чёртовом корсете я едва дышу.

Сью почувствовала, как её сердце ухнуло в груди. Бабушка Фрина... Она была такой юной и такой полной жизни, не имеющей ничего общего с той старой дамой, что была прикована к постели. Тайна всё ещё оставалась нераскрытой, но Сью больше не сомневалась: магия защищала старушку и продлевала её существование.

– В чём дело, Томми? – поинтересовался мужчина.

– Миссис Эшвуд поручила слугам найти Фрину, – отвечал мальчик.

– Вот не повезло! Кто-то заметил, как мы перепрыгнули через ограду. Теперь они ищут нас. Лучше как можно скорее убраться отсюда, если не хочешь, чтобы Джейкоб Эшвуд вызвал тебя на дуэль.

– Пусть попытается, я лучше него...

– Межклановый конфликт – плохая идея. Лучше поторопись! – попросила Фрина. – Если окажешься в руках кузена, это только накалит обстановку.

Мужчина не сдвинулся с места.

– Даврас, – прошипела Фрина, – перестань валять дурака! У меня нет никакого желания объяснять семье твоё присутствие.

– Ты прекрасно знаешь, что они тебя ненавидят! Или ты не в курсе, что они всего лишь на волосок от объявления войны?

– Томми, дай нам пять минут.

Мальчик, шаркая ногами, отошёл от них. Лёгкий щелчок – и он изменил свой облик, превратившись в мужчину средних лет; ещё один щелчок – и из-за стены мыльных пузырей внезапно вышел мистер Фергюсон. В голове Сью из обрывочных сцен постепенно складывалась целая картина. Слуга вёл двойную игру: он обладал необыкновенным талантом, магической силой, позволявшей ему по щелчку пальцев стареть и молодеть. Вот каким образом он принял облик Томми! Но что именно ему было нужно?

Тот, кого называли Даврасом, приблизился к Фрине и наклонился к ней. Их губы почти соприкасались.

– Пожалуйста, давай сбежим, – прошептал он. – Только мы вдвоём. Мы уедем далеко-далеко отсюда, будем путешествовать.

– Я не могу, ты же знаешь. Я нужна семье.

– Но они не нужны тебе.

– Ты бы бросил свой клан? Бросил бы, когда в воздухе висит угроза войны?

– Нет, конечно. Это было бы подлостью с моей стороны. Но у меня может быть другая жизнь. Другая жизнь с тобой.

Мужчина поцеловал Фрину и так сильно прижал её к себе, будто хотел слиться с ней воедино. Понимая, что она шпионит за ними, Сью отвела нескромный взгляд от пары.

– Поторопитесь! – прошипел Томми. – Сюда идут.

Нехотя Даврас выпустил девушку из объятий и исчез в одной из мыльных стен. Почти сразу же появился человек в тёмном костюме в сопровождении подчинённых.

– Что такое, кузен Джейкоб? – равнодушно произнесла Фрина.

– В парке был замечен чужак. А что ты делаешь здесь одна, дорогая?

– Вожусь с причёской. Пыталась пригладить пучок...

Джейкоб Эшвуд поправил очки на носу. Несмотря на то что жест казался вполне безобидным, Сью была уверена, что он сквозь окуляры внимательно сканирует помещение. Фрина слегка поклонилась ему, прежде чем уйти. Сью кожей ощутила нависшую над головой юной девушки угрозу.

* * *

Холли проснулась и подумала, что ей всё приснилось. Что её кошмары смешались с реальностью и что она не увидит Бальтазара Райли в спальне сестры. Однако когда она, завернувшись в халат, вышла из своей комнаты, то столкнулась с капитаном нос к носу. Всё происходило словно во сне. Всего несколько дней назад она считалась пленницей на его корабле, видела в нём своего врага, а теперь, по стечению обстоятельств, он оказался её союзником.

– Вы уже встали? – удивилась она.

– Не мог сомкнуть глаз... Впрочем, я надеялся увидеть вас пораньше. Разве вы не должны быть в музее, бормотать безумные теории о Мире-который-может-был-а-может-и-нет?

– Сегодня воскресенье. Музей закрыт. И это вовсе не безумные теории. Каждая из них была основательно подкреплена исследованиями Алуазиуса Робинсона, одного из величайших экспертов в этой области. Если вы ищете, что почитать, рекомендую «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет».

Бальтазар закатил глаза, демонстрируя скуку.

– Вам... лучше? – еле слышно спросила Холли.

– Нет, но у меня нет выбора. Я должен отомстить за своих людей, если хочу жить с чистой совестью. Так что, мисс Найтингейл, даже самый ничтожный план, малейшая идея того, как загнать в угол мистера Линча и вонзить в его глотку клинок, хороша, чтобы её выслушать.

– Думаю, нам стоит вернуться в Национальный музей.

Не упуская ни одной детали, Холли рассказала ему о таинственных голосах, приведших её в хранилище музея, чёрном входе и об охраннике, которого заметила в полумраке.

– Отлично! – отозвался Бальтазар. – Как вы думаете, ваш директор, мистер Льюис, – один из членов Теней?

– Понятия не имею. Мистер Льюис всегда был очень милым человеком, только вряд ли он не знал о существовании тайного хода. Чем больше я об этом думаю, тем больше кажется, что он избегает моих вопросов... Я обнаружила старую брошюру музея, – порывисто продолжила Холли. – В ней изображены совершенно гигантские экспонаты: чучела животных, воздушный шар, фасад храма, не говоря уже об остальном. Когда я попыталась расспросить директора, он лишь ответил, что из-за принятых мер безопасности эти предметы коллекции убрали, так как они были старыми и могли упасть на посетителей. Его объяснения мне показались неубедительными. Затем под предлогом важных дел он выставил меня за дверь.

– Предметы коллекции, – озадаченно повторил Бальтазар. – Может ли это иметь какое-то отношение к нашему делу?

– Подождите, я принесу вам брошюру.

В спальне, над кроватью Холли, почти вся стена была покрыта газетными статьями, музейными билетами, а с недавних пор драгоценным печатным экземпляром брошюры. Она вернулась в гостиную и протянула её Бальтазару.

– Я и не подозревала, что в музее хранятся подобные сокровища, – заметила Холли, – насколько мне известно, их нет ни в хранилище, ни в подвальном помещении.

– Получается, весь этот хлам исчез, как и ваша сестра, как и другие исчезнувшие жители Астролуны, Оберужа. Похищение людей, разрушение города – я ещё могу понять, но зачем кому-то закапываться под этим хламом? Погодите-ка...

Бальтазар вскочил на ноги, схватил со стола стеклянную бутылку и поднёс её к правому нижнему углу брошюры. Увиденное заставило его нахмуриться.

– Будьте аккуратны, – пробормотала Холли, – этому документу почти сто лет.

– Я в этом сомневаюсь, милая мадемуазель.

– Взгляните на дату! Эта фотография была сделана во время торжественной инаугурации.

– Могу я задать вам нескромный вопрос, мисс Найтингейл? Сколько вам лет?

– Двадцать четыре, а что?

– Ничего. Просто вы присутствовали на этом мероприятии.

– Что?

Холли в замешательстве наклонилась над буклетом, чтобы рассмотреть участок, увеличенный бутылочным стеклом. Очень странно, но Бальтазар оказался прав. Среди людей, столпившихся вокруг шара, выделялась одна особа во втором ряду: молодая женщина с косами. На полувыцветшем черно-белом снимке застенчиво улыбалась Холли Найтингейл.

* * *

Ночь была короткой. У Алистера под глазами залегли тёмные круги. С тех пор как он согласился помочь Холли, время перестало для него существовать. Пришлось отказаться от текущей работы и даже закрыть практику для новых клиентов, опасаясь, как бы бумажная рутина окончательно не погребла его под собой. Множество дел требовало его внимания: миссис Фарадей обвиняла мужа в том, что он ушёл из дома, прихватив её драгоценности; супруги Беллингем ссорились с соседями из-за истории с яблочным пирогом; неутомимая мисс Ирвайн упорно преследовала его, так как её брат отказывался уступить ей опеку над Кактусом, любимым котом женщины. Поэтому Алистер, услышав стук в кабинет, без энтузиазма поднял голову и посмотрел на дверь.

– Да? – печально пробормотал он.

– Почта, месье, – отчеканил робот металлическим голосом.

Алистер недовольно пересёк комнату, взял конверт, протянутый ему механическим почтальоном. Вопреки требованиям статьи 41–9 «Кодекса Бирюзовых аберраций», на нём не было марки. С каких это пор роботы согласились доставлять письма бесплатно? Недоумевая, Алистер вскрыл конверт и увидел пожелтевший лист бумаги с напечатанным текстом.

«25–83–69 АПЕЛЬСИН 44–784–558 ВАЛИК 71–458–93354 ОТОПЛЕНИЕ 83–5887–445»...

Это был ряд цифр и слов на целую страницу. Алистер нахмурился: что за тарабарщина? Это шутка? Гротескный розыгрыш, чтобы отвлечь его от работы? Кто отправитель? Бывшие университетские товарищи? Те самые идиоты, которые насмехались над ним во время учёбы? И какое это имело значение!

Алистер скомкал бумагу и выбросил её в ведро. Когда он вновь сел за стол, его взгляд затуманился, очки съехали с носа.

Он встрепенулся:

– Чёрт, я, должно быть, заснул! Мне нужно поспать...

* * *

Любопытство сжирало Сью изнутри. Она хотела узнать как можно больше о бабушке Фрине, о её кузене Джейкобе, который до странности напоминал ей дядю Бартоломью, о Даврасе и его младшем брате Томми. Какую тайну хранила её семья?

Когда девочка попыталась вновь заглянуть в воспоминания, её ждало разочарование: сферы оказались пустыми скорлупками. За исключением последней.

Сью наблюдала, как декор маленькой гостиной наложился на спальню. Две комнаты поместья странным образом пересеклись. Дориан Эшвуд стоял у окна и задумчиво рассматривал пейзаж.

– ...и Александр очень зол. Он считает, что мы должны принять строгие меры в отношении клана Давраса. В конце концов, этот человек сам пригласил себя на мою свадьбу! Нет сомнений, он пришёл, чтобы сорвать церемонию, – тараторила Эстелла, откинувшись на роскошную оттоманку.

В нескольких шагах от неё Фрин раздражённо закатила глаза. Переводя взгляд от одной девушки к другой, Сью с удивлением отметила, насколько сестры были разными. Старшая похожа на фарфоровую куклу с безупречными макияжем и шиньоном, а младшая – отражение пусть скромной, но живой красоты.

– А у нас гостья, – озорно улыбнувшись, заметил Дориан. – Мы успели познакомиться?

– Да, сначала в вашей лаборатории, и ещё раз на приёме Эшвудов, – ответила Сью. – А ваши племянницы не удивятся, услышав вас? Ведь они не могут меня видеть?

– О, не волнуйтесь! Для этих дам время бежит по кругу, как в театральной пьесе. Не обращая внимания на внешние помехи, они повторяют свои реплики.

– В последний раз я встретила вас в парке поместья, – обратилась к нему Сью, – на свадьбе Эстеллы. Я оставила вас всего на несколько минут и успела побывать на мероприятии, на котором вас не было. Как такое могло произойти? Ведь я должна быть в вашей голове?

– Время! Всё связано со временем! Моя сила позволяет мне делить время на фрагменты и помещать их в сферы. Да, речь идёт о воспоминании, но, если другой я расширит поле зрения, будет ли у него достаточно времени, чтобы бродить, подслушивать разговоры и сплетни, ну и тому подобное? Например, несколько лет назад мой дядя Хью был найден мёртвым. Учитывая время и место, скорее всего, на дуэли. Поскольку никто не захотел явиться с повинной, я создал максимально огромный шар воспоминаний, охватывающий и моё местоположение в тот момент (кровать), и место преступления (противоположный конец парка). Тогда и выяснилось, что виновником преступления был мой юный кузен Эдвард. Я поздравил его от имени всей семьи.

Разговор между двумя сёстрами продолжался. Увлечённая объяснениями Дориана, Сью прислушивалась к ним вполуха. Внезапно в маленькой гостиной вспыхнула ссора.

– ...потому что этот человек опасен! Ты должна сама убедиться в этом!

Эстелла возмущённо вскочила на ноги.

– Даврас не представляет угрозы для нашего клана! – раздражённо огрызнулась Фрина.

– Как ты осмеливаешься поддерживать его! То, что он творит вместе со своей бандой нищебродов, просто отвратительно... Они же просто клоуны, которые используют магию для своих дурацких трюков!

– Чем это отличается от конструкций мыльных пузырей, которые плетёт наша семья? Они приносят радость беднякам.

– Даврас – узурпатор! – в бешенстве выкрикнула Эстелла. – Он должен уехать из Шеритона и вернуть то, что принадлежит нам.

– Магия никому не принадлежит, и не только мы обладаем ею!

– Ты совсем сошла с ума, моя бедная сестричка! Ты не виделась с дядей Феликсом на прошлой неделе? Даврас поджёг его брюки! Это чудовище хотело поджарить его живьём.

– Дядя Феликс – глупец, который хотел лишь спровоцировать конфликт между кланами. Мы ещё можем наладить отношения с Даврасом, – настаивала Фрина. – Только потому, что он владеет даром огня, не значит, что он опаснее любого из нас! Вспомни, наша бабушка Фиона тоже умела плеваться огнём.

– Да, но она использовала свой талант только для приготовления крем-брюле. То, что вылетало из её рта, не являлось пламенем, способным уничтожить всё и вся на десятки метров вокруг.

– Даврас поклялся в том, что не обратит против нас свою силу.

– Почему ты ему доверяешь? – прошипела Эстелла сквозь зубы. – Не знаю, что этот человек с тобой сделал, похоже, он тебя загипнотизировал. А вы, дядя, не пытайтесь её защищать!

Сью повернулась к Дориану Эшвуду. Он не открывал рта, но в параллельной реальности наверняка обрушился бы на старшую с жестокой критикой.

– Не уверена, что понимаю, – пробормотала Сью. Почему ваш клан настроен против клана Давраса? И почему Эстелла так бесится?

Дориан печально вздохнул.

– Даврас олицетворяет собой всё, что ненавидит моя семья: у него нет ни титула, ни состояния, и, к тому же, он родился в трущобах Шеритона. Наш город основан много веков назад самой могущественной представительницей моих предков, Вирджинией Эшвуд. Магия, моё дорогое дитя, – тонкое сочетание земли и крови. Земли, потому что она увеличивает наши силы и питает внутреннюю энергию. Почва Шеритона богата магией, и ты должна визуализировать её как родник, что течёт под нашими ногами. Кровь, потому что магия также распространяется через брачные союзы. Это побудило Эшвудов умножить межродственные браки для улучшения силы, но всё же я склонен думать, они её уменьшили. Несколько десятилетий назад, когда я был ещё младенцем, в Шеритоне появился новый клан. Это были несчастные беженцы из сгоревшей деревушки. Поначалу горожане были крайне подозрительны к ним и не могли понять, как эта «банда нищебродов», как очаровательно выразилась Эстелла, добралась до наших краёв. Потому что, не помню, говорил ли вам, Шеритон защищён куполом и не обозначен ни на одной карте. Чужеземцы получили разрешение остаться. Эти бесправные люди, которых терпели Эшвуды, поначалу выполняли самую тяжёлую, неблагодарную работу и сумели стать полезными. Всё осложнилось тогда, когда они обрели контроль над магией.

– На земле? – спросила Сью, внимая каждому слову старика.

– Да, магия пришла к ним. Их таланты получили развитие, а у некоторых обнаружились дарования, превосходящие дары Эшвудов. Стены поместья постепенно покрывались трещинами, проникали в реальность, и многие обвинили бывших нищебродов в нарушении магического баланса. Гнев породил в сердцах ненависть, и сегодня мы на волоске от войны с Даврасом. Этот юноша – один из самых талантливых представителей своего поколения! Во время выступлений из его рта извергается гигантский фонтан искр. Правда в том, – серьёзным тоном продолжал Дориан, – что Эшвуды боятся. Боятся, потому что теряют власть, их влияние ослабевает. В нижних кварталах многие поддерживают Давраса, протесты всё громче. Жители не хотят ждать вечно, не желают быть брошенными на произвол судьбы, не иметь доступа к определённым должностям, которые позволили бы им стать богаче. А Эшвуды считают, что город принадлежит им, и всеми силами поддерживают социальную иерархию.

Сью одолевали сотни вопросов. Она хорошо помнила спор с тётушками. «Мы всегда были и будем единственными магами в Великобритании», – убеждала её тётя Хармони. Неужели они намеренно скрыли от неё конфликт, назревающий в клане соперников? И чем же всё закончилось?

Ответа не было. Её семья пыталась защитить её от тяжёлого прошлого. Должно быть, пролилась кровь.

Дневник Фрины Эшвуд

12 марта 1870 года

Дорогой дневник!

Сегодня Шеритон был потрясён невероятным происшествием – какие-то люди проникли в офис губернатора! Об этом объявил человек в форме, который явился во время обеда. Энергии сферы оказалось достаточно, чтобы уничтожить часть здания; фасад рухнул, засыпав каменным дождём главную площадь. Судя по всему, кузен Джейкоб не пострадал, но его Первый советник находится на грани жизни и смерти.

По данным следствия, виновники являются выходцами преступного мира – это группа бывших нищебродов, возглавляемая человеком по имени Ник. В течение нескольких месяцев банда распространяла листовки с призывами к восстанию. Хотя Отец и Мать просят меня не вмешиваться, послания на городских стенах вызывают интерес: «Нет Эшвудам! Магия принадлежит и нам!», «У нас те же права, что и у вас!» Одним словом, эти надписи крайне враждебны...

Дорогой дневник, я очень боюсь, что развяжется война. В нижних кварталах бурлят гневные настроения, но ещё не поздно достичь соглашения. Даврас имеет определённое влияние. На днях я даже слышала, как слуги шептались о «клане Давраса». В одном из писем он поведал, что Ник несколько раз пытался склонить его на свою сторону. По его словам, сила огня – это «бесценное преимущество», оружие, которое способно сыграть решающую роль в случае противостояния. Очень надеюсь, что мир сохранится...

* * *

Дорогой дневник, я вновь берусь за перо, чтобы сообщить об откровениях Финна. Прошла неделя с тех пор, как мой кузен поступил подмастерьем к «Харрис и Си». Поскольку в Шеритоне автаркия[7], на окраине города раскинулись огромные фруктовые сады. Я там никогда не была, но слышала, что магия исказила пространство, растянув старую целину, проходящую рядом с защитным куполом.

Благодаря таланту выращивать овощи и фрукты Финн пользуется особой популярностью, и тётя Каталина уже прочит ему блестящую карьеру. Сегодня утром хозяин поручил ему доставить срочное сообщение губернатору. Финн пошутил, что присутствовал при нападении. Дорогой дневник, мне захотелось отвесить ему пощёчину! Ненавижу, когда он так иронично и равнодушно сообщает важные новости. Его же могли ранить! К счастью, он находился в западном крыле и почувствовал лишь лёгкий толчок.

Ты его не знаешь, дорогой дневник. Финн с детства любил выведывать чужие секреты и вмешиваться в чужие дела. Он возвёл любопытство в ранг искусства. Этот проныра, воспользовавшись суматохой, пробрался в кабинет Джейкоба Эшвуда. Покопавшись в куче папок на столе, он сделал странное открытие: среди всеобщего беспорядка его внимание привлекли некие бумаги. По его словам, это были пожелтевшие листы, которые, казалось, пережили столетия. Чёрными заглавными буквами было выведено: «Мемуары Вирджинии Эшвуд». Финну не хватило времени на просмотр, но запомнились два слова: «бессмертие», «Вечное древо»...

Почему кузен Джейкоб интересуется основательницей Шеритона? Какую игру он затеял?

Глава 15. Книга

– Это невозможно, – с трудом произнесла Холли.

Она не могла оторвать взгляд от выцветшей фотографии.

– Посмотрите на дату! – воскликнула она, указав на крошечные цифры. – Это было сто лет назад! Как я могла оказаться на той вечеринке?

Губы Бальтазара искривились в усмешке.

– Мисс Найтингейл, – прошептал он, – могу я задать вам один странный вопрос?

Для Холли странных вопросов больше не существовало.

– Вы бывали на пляже?

– Вы имеете в виду порт Астролуны?

– Нет, песчаный пляж.

– Никогда, а что?

Бальтазар смотрел на неё с выражением ребёнка, который совершил большую глупость, но не знает, как признаться в этом родителям.

– На борту «Ориона» мистер Линч использовал дориум. Мой разум тогда помутился, – наконец произнёс капитан, – в голове мелькали образы, картинки из прошлого. Среди них было воспоминание, которое я видел впервые. Там были вы и я. Мы были на пляже, мы гуляли...

– Вы же знаете, что это неправда, – отрезала Холли. – На что вы намекаете?

– Я думаю, что наша память не так надёжна, как нам кажется. Боюсь, враг стёр некоторые из наших воспоминаний.

– И увеличил продолжительность нашей жизни? Мне двадцать четыре, – настаивала Холли, – я никак и ни при каких обстоятельствах не могла присутствовать на инаугурации Национального музея. Да, эта женщина похожа на меня, но, уверяю, это не я... Что касается пляжной прогулки, вы сами признались, что находились под влиянием дориума. Не исключено, что вам всё приснилось.

– Нет, это было наяву, я уверен!

– Почему?

– Потому что я ощущал этот момент. Мне казалось, что я проснулся. Что ящик, где находилось моё прошлое, только что открыли.

– И в той жизни мы были друзьями? – осторожно поинтересовалась Холли, приподняв брови.

– Да, и очень хорошими.

Холли уловила колебания в ответе Бальтазара. Интуиция подсказала ей, что он сказал не всю правду.

– Вы не поможете мне вернуться в музей? – обратилась она к капитану.

– Вы специально меняете тему? Думаете, я окончательно спятил и собираюсь оказать на вас давление?

– Вовсе нет, но предпочитаю сосредоточиться на чем-то реальном. Тени и чёрный ход кажутся мне лучшей зацепкой.

Это была ложь. Холли прикрыла глаза. Мысль о том, что у неё могли отнять часть памяти, леденила сердце. Когда она приступила к поискам Клары, то цеплялась за любое воспоминание, за любые кусочки прошлого, которые красноречиво доказывали, что сестра – не просто выдумка хрупкого разума, а реальность. Что, если враг проник в её голову?

– Хорошо, – пробормотал Бальтазар. – Отправимся сегодня вечером.

Капитан не успел договорить. В дверь отрывисто постучали. Бальтазар истинктивно схватился за ножны.

– Кто там? – выкрикнула Холли.

– Алистер... Алистер Шеффилд.

– Только его нам и не хватало! – проворчал Бальтазар.

Холли поспешила открыть дверь, подумав, что сегодня почему-то все решили собраться в её доме. На пороге стоял адвокат, сжимая под мышкой портфель, из которого сыпались документы. С раскрасневшимся лицом он выглядел так, словно бежал к дому Холли от самого центра города.

– Миссис Бредфорд вам разрешила подняться? – удивилась Холли.

– Ваша милая хозяйка? Да, конечно. После того как я назвал свою профессию, показал визитку и пообещал пятипроцентную скидку, если она однажды решит прибегнуть к моим услугам...

Неуклюже затянув галстук-бабочку, Алистер шагнул внутрь и замер, увидев Бальтазара. Мужчины смерили друг друга неприязненными взглядами.

– Что вы здесь делаете? – воскликнули они в унисон.

– Я в бегах и решил найти временное укрытие у мисс Найтингейл, – ответил Бальтазар, усмехнувшись. – А вы?

– Хотел узнать, нет ли у мисс Найтингейл новостей по нашему делу.

– И поэтому явились в воскресенье утром и без предупреждения? Не кажется ли вам, что ещё несколько рановато для схода на берег?

– Честно говоря, я переволновался... Наш последний визит в полицейский участок закончился противостоянием с мистером Линчем! И меня не оставляла тревожная мысль о том, что мисс Найтингейл продолжит расследование в музее в одиночку.

Бальтазар встал и приблизился к Алистеру.

– А вы со своей стороны что-нибудь узнали?

– Нет, больше ничего. То есть да... Меня интересует, не замечали ли вы странные вещи в городе, – ответил адвокат.

– Например?

– Машину времени? Вы думаете, это нормально, что утром и вечером приходится поворачивать рычаги, чтобы запускать её днём или ночью?

– Ну а как иначе она будет работать? – удивился Бальтазар.

– И плюс ко всему эта туча над моей головой, – продолжал Алистер, – движущиеся тротуары, шоу носков, опись столовых приборов, поклонники Всемогущего-Ракообразного, люди, которые с радостью простаивают в очередях, и те, кто разгуливает в пижаме... Только что, возле ступеней, я даже увидел конфетно-розового дракончика! У вас всё это не вызывает вопросов?

– Нет, ведь так было всегда, – озадаченно ответила Холли.

– Шеффилд, перестаньте пороть чепуху, – вздохнул Бальтазар. – Лучше послушайте, что мы расскажем.

Алистер с большой неохотой, но всё же решил не спорить. Бальтазар уютно устроился в углу, дав Холли возможность начать первой. Девушка ощутила повисшую в воздухе враждебность.

* * *

Ужин проходил в обстановке ледяного молчания. На противоположных концах стола Кристина и Гробовщик бросали друг на друга ненавидящие взгляды. Сью решила открывать рот только для того, чтобы проглатывать паштет и жидковатый, на её взгляд, суп. Робко пожелав всем спокойной ночи, она вернулась в комнату и забралась под тёплое одеяло, с нетерпением ожидая свидания с подругой мистера Фергюсона.

Тик... так... Часы медленно отсчитывали минуты. Было уже без четверти полночь, когда Сью выскользнула в коридор и бесшумно поднялась на четвёртый этаж. Комната бабушки Фрины показалась ей окутанной дымкой полумрака. Девочка надела очки, и окружающий её антураж приобрёл монохромный оттенок синего. Слегка пошатываясь, она вышла на чердак. Скопившаяся пыль немедленно вызвала у неё сильный приступ кашля.

– Есть кто-нибудь? – прошептала Сью.

Никто не ответил. Девочка направила в темноту луч карманного фонарика. Действительно, никого. Решив запастись терпением и подождать, она села на деревянный сундук. Часы пробили полночь, потом четверть первого... половину второго... Неужели подруга мистера Фергюсона передумала? Может, вернуться завтра вечером?

Сью стало холодно. Как раз в тот момент, когда она уже приготовилась встать, послышался треск. Внезапно пространство реальности разорвалось, и две фигуры шагнули из темноты.

– Извините за опоздание, мисс Сью! – произнёс мистер Фергюсон.

Рядом с ним, опираясь на трость, стояла пожилая сгорбленная женщина. Её кожа была морщинистой, как пергамент. Прошедшие годы не пощадили её, изрядно помучив тщедушное тело и слабые ноги. Когда она увидела Сью, её губы растянулись в широкой, местами беззубой улыбке.

– Я часто наблюдала за тобой, дитя моё, – прошептала она. – Наконец-то рада знакомству.

– Это вы, не так ли? – тоже шёпотом обратилась к ней Сью. – Это вас я видела на днях под большим дубом? Вы оставили платок.

– Совершенно верно, ты застала меня врасплох как раз в тот момент, когда я собиралась уйти через трещину в стене усадьбы. Очки Джейкоба Эшвуда, будь он проклят, мне больше не пригодятся, поскольку мои глаза научились видеть то, что находится за пределами реальности. Но для тебя этот маленький подарок будет полезен. Ты слишком много времени проводишь, уткнувшись носом в книжки, малышка! Нужно было подтолкнуть тебя.

– Кто... вы? – пробормотала Сью. – И почему я вам интересна?

– Моя бедная спина не даёт мне покоя. После многолетних наблюдений за этой лачугой я пришла к убеждению, что ты наша надежда.

Несмотря на свою «бедную спину», старушка продолжала говорить, энергично размахивая тростью словно шпагой, и несколько раз чуть не попала ею в глаз мистера Фергюсона.

– Я? – поперхнулась Сью.

– Да, ты! Ты единственная, кто способен войти в контакт с Фриной Эшвуд.

– Вы ошибаетесь. Бабушка Фрина спит уже много лет.

– Сто сорок семь лет, – перебила её женщина. – Скажи, малышка, тебе удалось заглянуть в воспоминания Дориана Эшвуда?

– Да, я была в его лаборатории, на свадьбе Эстеллы и даже присутствовала во время ссоры, когда они обсуждали некоего Давраса. Я узнала вас, мистер Фергюсон, в облике маленького мальчика. Как такое возможно?

Старый слуга хитро посмотрел на неё. На краткий миг Сью показалось, что она вновь увидела Томми.

– Мисс Сью, – произнёс мистер Фергюсон, – думаю, будет проще, если мы начнём с самого начала. Чтобы понять настоящее вашей семьи, вы должны узнать её прошлое. Будет нелегко, поэтому просим вас выслушать до конца. Судьба «Тысячи-одного» находится в ваших руках. Ох, я только что сообразил, что пренебрёг своими обязанностями, – вдруг заволновался мистер Фергюсон, – я забыл вас представить друг другу. Мисс Сью Эшвуд, это Клара Найтингейл.

* * *

Алистер настоял на возвращении. Он сам вызвался проникнуть в «Жемчужину Астролуны». Бальтазар считал его трусом, которому в полицейском участке просто повезло. Он был уверен, что мужество адвоката сдуется, как воздушный шарик, как только они переступят порог музея.

– Если вы, – прошипел Бальтазар сквозь зубы, – попытаетесь помешать мне, то, клянусь, я больше не позволю вам сопровождать нас. А если вы явились сюда, чтобы в очередной раз процитировать кодекс аберраций в бирюзовом, багровом и, дьявол его знает, в каких ещё цветах и оттенках, то я вас заставлю сожрать его!

– Я... я в поисках истины, – проговорил Алистер, старательно скрывая свой страх. – Возможно, у меня нет вашей смелости, но я должен там быть. Ради справедливости и всех этих несчастных жертв. Согласно статье 55–8 «Изумрудного кодекса доказательств», закон не применяется, если рушится правовое государство. На мой взгляд, мы как раз являемся свидетелями того случая, когда власти нас бросили. Наш долг – прорваться сквозь ложь, которой окружает нас Консул.

– Ага, – согласился Бальтазар. – Я был бы очень признателен, если бы ваше облако стало бы менее заметным.

– Помолчите! – остановила их Холли.

Троица бесшумно приблизилась к служебной двери музея. Холли ловко вставила ключ в замок и толкнула дверь. После их первого вторжения в музей казалось странным возвращаться ночью, словно они участвовали во втором акте детективной пьесы. Каждый был вооружён ураганной лампой. Группа беспрепятственно прошла в запасник мимо спящего охранника, который храпел, открыв рот.

– Никогда не видел столь хорошо охраняемого места, – усмехнулся Бальтазар.

Через зал, где в кучу были свалены экспонаты, ожидающие реставрации, они прошли в библиотеку. Когда Холли взяла книгу Картера Адамса «Как научиться завязывать шнурки за двенадцать уроков», книжная полка повернулась вокруг оси и открыла путь в погружённую во мрак галерею. Бальтазар был прав: если несколько часов назад Алистер ещё горел желанием узнать истину, то теперь его задор уменьшился. Словно ребёнок, прижимающий мягкую игрушку, он бормотал статьи закона, чтобы не терять самообладания.

– Именно здесь я в последний раз столкнулась с Тенью, – заявила Холли. – А вот дверь, которую он закрыл за собой. Как вы думаете, капитан, вам удастся её открыть?

Бальтазар присел, чтобы хорошенько рассмотреть замочную скважину. Нахмурившись, он вытащил из кармана набор отмычек и принялся за дело. Манипуляция длилась всего несколько минут, после чего тишину нарушил металлический щелчок.

– Миссия выполнена! – удовлетворённо улыбнулся капитан.

Они увидели лестницу, конец которой растворялся где-то в темноте. Спускаясь по ступеням, Холли казалось, что её с головой накрывает чёрное покрывало, непроницаемое, как беззвёздная ночь. Ураганные лампы в их руках слабо освещали ноги.

– Как вы думаете, ещё долго спускаться? – спросил Алистер через некоторое время. – Это всё равно что спускаться в...

– Центр Астролуны, – закончила Холли.

– Это всего лишь моя гипотеза, но я начинаю думать, что ваш драгоценный музей служит прикрытием, – пробормотал Бальтазар. – Все эти ложки, подошвы туфель и остальной хлам – лишь предлог для населения, маскировка настоящей деятельности.

– Мир-который-может-был-а-может-и-нет не зиждется лишь на одних теориях. Ярые защитники его существования, в том числе и мистер Алуазиус Робинсон, представили соответствующие доказательства. Научное сообщество отказывалось принимать во внимание их аргументы, что не мешает тому...

– Ваша уловка – откровенное надувательство! Готов поспорить на свою треуголку.

– Да на что угодно! Подождите! Что это?..

Холли прислушалась. Да, она снова слышала голоса, едва слышный шёпот, шелест в воздухе. Однако на этот раз голоса, похоже, не собирались исчезать. Наоборот, чем дальше продвигалась группа, тем громче и отчётливее они становились. Постепенно звуки перестали сливаться, слова становились разборчивей.

– Алисия, никогда не забывай, как сильно тебя любят родители.

– Всё кончено для нас, я это знала...

– Умоляю, остановись.

– Похоже на страдания людей, – прошептал Алистер.

Они слышали стоны, боль, прощальные фразы, в которых сквозила безмерная печаль. Холли почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Ей казалось, что эти голоса – эхо, последнее воспоминание нескольких сотен людей, которые видели, как обрывается их жизнь. Чёрт возьми, кем были эти люди и что с ними случилось?

Среди плача и стонов особенно выделялся один: «Я не... хочу умирать». Бальтазар внезапно побледнел, усилием воли сдерживая приступ тошноты. Он опёрся на Алистера, чтобы не упасть.

– Это Оливер, – запинаясь, пробормотал он. – Я узнал голос, это Оливер.

– Капитан, – еле слышно произнесла Холли, – это не может быть он. Помните, вы похоронили его в бухте Приговорённых.

– И всё же это... его голос... Готов поклясться. Как это возможно?

– Вероятно, это призраки, – испуганно предположил Алистер.

Лестница привела их к круглой комнате, освещённой факелами, но с таким высоким потолком, что он растворился где-то в вышине. Стены скрывали строительные леса. Работы, как вскоре убедилась Холли, заключались в том, чтобы сохранить фундамент. Без него Национальный музей уже давно бы рухнул. Среди инструментов, металлических конструкций и брезентовых чехлов на выставочном стенде привлекала внимание открытая книга. Защищённый стеклянным куполом, томик был украшен кожаным переплётом.

– Похоже, голоса доносятся оттуда, – удивилась Холли.

Подталкиваемая любопытством, девушка осторожно приблизилась к стенду, подняла стеклянный купол и крайне бережно, словно страницы могли рассыпаться под её пальцами, принялась перелистывать их. Перед глазами побежали строчки, каждый абзац был датирован. «18 марта 1859 года. Пасмурно. Утро в гостиной за вышиванием. Спор с Сестрой об истории лент. Выговор от Отца и Матери...» «24 сентября 1864 года. День в компании с Дядей. Прогулка вдоль реки. Вода холодная, но солнце яркое...»

– Какой-то телеграфный стиль! – прокомментировал Бальтазар. Нахмурившись, он вчитывался в текст.

– И ещё многие слова пропущены, – добавил Алистер. – Исчезли целые фразы.

Книга являлась эпицентром странного явления: голоса вырывались из неё, слова сливались, образуя невыносимый хор. Холли переполняли противоречивые эмоции; казалось, она сама стала одной из жертв, её сознание больше не принадлежало ей.

– Закрой этот антиквариат, – рявкнул Бальтазар, – он заглушает мысли.

Холли захлопнула книгу. Немедленно воцарилась тишина. И только тут они заметили мужчину в углу комнаты. В неизменной серой пижаме мистер Льюис стоял, опираясь на трость.

– Мисс Найтингейл, вам и вашим друзьям не следует здесь находиться, – произнёс он.

Холли не смогла сдержать испуганного возгласа.

– Мистер Льюис, что вы здесь делаете?

– Я могу задать вам тот же вопрос, дорогая.

– Что это за место? – прошептала Холли, шагнув к нему.

Директор вздохнул. Он будто взвешивал все «за» и «против», колебался между ложью и правдой, но в конце концов сдался в пользу истины.

– Место, куда уходят все субсидии, – объявил он. – Каждый год Консул выплачивает нам тысячи дублонов на поддержание Национального музея, но фундамент неумолимо разрушается. Скоро здание полностью покроется трещинами – они уже появились на потолке, – и тогда мы уже ничего не сможем сделать, чтобы спасти его. Это будет означать конец Астролуны.

– Конец Астролуны? – скептически повторил Алистер. – Что вы пытаетесь этим сказать?

– Независимый город нуждается в Национальном музее, потому что это его сердце, его главный источник энергии. Знаете, мисс Найтингейл, – мистер Льюис грустно улыбнулся, – я вас всегда высоко ценил. Вы образцовый сотрудник и, как никто другой, любите наши коллекции. Никто кроме вас не знает так же хорошо «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» Алуазиуса Робинсона. Сегодня я открою вам эту тайну, потому что считаю, что вы имеете право знать. Знать, кто мы на самом деле, мы, покинутые жители Астролуны! Да, нас покинули, заперли в этой тюрьме без малейшей надежды освободиться.

– Освободиться от чего? – уточнил Бальтазар.

– От реальности, где всё – надувательство, обман. Ничего из того, что вы видите, не существует. Это всего лишь иллюзия. Великолепная, искусная иллюзия, которой скоро суждено разбиться вдребезги. Консул тщетно пытается склеить осколки, этого недостаточно...

– Не уверена, что понимаю вас, мистер Льюис, – оборвала его Холли. – Почему вы считаете, что Астролуна погибнет?

– Потому что Фрина Эшвуд умирает.

Дневник Фрины Эшвуд

14 марта 1872 года

Дорогой дневник!

Прошлой ночью Даврас пробрался в мою спальню. Сколько раз я просила его этого не делать! Я всё время боюсь, что нас застукают. Но то, что он хотел мне сказать, было слишком важно, чтобы довольствоваться письмом. Даврас решил присоединиться к сопротивлению! Народ видел в нём своего лидера, а теперь и даровал ему этот титул. Даврас пришёл в бешенство, когда узнал о смерти маленькой девочки. Её недавно казнили за кражу хлеба. Она была осуждена и признана виновной в преступлении, которое выходило за пределы её контроля. Даврас прорычал толпе, что если губернатор хочет войны, то он её получит.

Дорогой дневник, он сказал мне следующее: «Леди и джентльмены, хочу сообщить вам, что мы больше не станем подчиняться Эшвудам. Шеритон принадлежит и нам! Долой налоги! Хватит молчать, видя, как новый декрет ограничивает наши свободы! Хватит унижаться перед ними!» Услышав эту новость, я была оглушена, будто получила пощёчину. Его тон был настолько суровым, а черты лица такими жёсткими, что, казалось, он постарел лет на десять. В тот момент я ощутила себя на перепутье. Нет у меня никакого желания выбирать сторону, отказываться от семьи, чтобы следовать своим идеалам. Эшвуды виновны во многих преступлениях, но это не те люди, с которыми я живу. Ни мои родители, ни Финн, ни тётя Каталина не являются мне врагами. Иногда мне хочется вернуться в прошлое, в то время, когда всё было по-другому.

Вот уже несколько месяцев в Шеритоне царит напряжённая атмосфера. По городу прокатилась волна провокаций. Даврас не стесняется выступать на рыночной площади, показывать свою магию, демонстрировать впечатляющую силу, а тем временем кузен Джейкоб продолжает издавать всё новые указы. Чаша терпения переполнена.

Что будет с нами?

15 марта 1872 г.

Дорогой дневник!

Сегодня, в восемь часов вечера, стороны объявили войну. Днём Джейкоб Эшвуд приказал расклеить свои указы на всех перекрёстках Шеритона. Если коротко, то он предписал покинуть город бывшим «Бесправным» до завтрашнего утра. В случае отказа их ожидает вооружённая расправа. Ответ Давраса не заставил себя долго ждать: «НЕТ».

Отныне ничто не будет прежним.

16 марта 1872 г.

Дорогой дневник!

Прошлой ночью я не сомкнула глаз... Вчера вечером, ещё до захода солнца, Мама приказала заколотить все окна, будто простого куска дерева достаточно, чтобы защититься от внешнего мира. Поместье охвачено настоящим сумасшествием. В доме полно дальних родственников, которые суетливо стремятся получить хоть какую-то информацию. По практическим соображениям мой кузен Джейкоб переехал в западное крыло; он отказался от офисов в центре города, слишком уязвимых в случае внезапного нападения. Вместе с ним появились сотрудники, охранники и люди в форме, которые всё твердят о директивах и о предпринимаемых манёврах.

Недавно мне удалось сбежать за пределы поместья. Я перелезла через тяжёлую ограду. Там, на границах Шеритона, я наблюдала, как вспышки разрывают небо. В тот момент два клана вступили в схватку. Дорогой дневник, как ты думаешь, Даврас среди них? Да, хотя и надеюсь в обратном, но я убеждена, что он сражается со своими людьми.

Финн мёртв. Его убил Джейкоб Эшвуд.

Пожалуйста, если вы найдёте это сообщение, передайте моему отцу, что губернатор – убийца. Я не знаю, какие интриги плетёт этот коварный человек, но у него в руках шкатулка чёрной магии.

Финн раскрыл его секреты, поэтому и был казнён... Через несколько минут, вероятно, настанет моя очередь...

Мне страшно.

Джейкоб знает, что я люблю Давраса. Он собирается использовать меня против...

Глава 16. Признания

Сью, не отрываясь, взволнованно смотрела на Клару Найтингейл, надеясь, наконец-то, услышать и понять историю своей семьи. Прочистив горло, старушка неспешно приступила к рассказу.

– Война разгорелась в 1872 году. Клан Эшвудов выступил против клана Давраса: они представляли противоположные идеологии. Первые утверждали, что магия принадлежит только им, вторые – что выбор высшей волшебной силы выпал на них. Возможно, тебе уже известно, но магия передаётся как по крови, так и по земле, а почва Шеритона была особенно плодородной. До того рокового года напряжение росло и не в последнюю очередь из-за того, что Даврас и его народ обретали силу, а Эшвуды превращались в бледную тень прежних себя. Нужно, чтобы ты понимала, Сью: магия небезгранична. Она подобна резервуару с водой, который медленно наполняется, но если люди будут бесконтрольно черпать из него, то другим ничего не останется. Огненные драконы требовали огромных ресурсов, становились сильнее, в отличие от вашей семьи. Даврас перевесил весы. Я говорю это не для того, чтобы бросить камень в какую-либо из сторон. На мой взгляд, они обе виноваты в равной степени. Эшвуды провоцировали Давраса, когда он демонстрировал потрясающую беспечность. Если бы они попытались договориться, то войны можно было бы избежать. К сожалению, этого не произошло...

– За этим стоял Джейкоб Эшвуд, верно?

– Да, из всех Эшвудов Джейкоб был самым мстительным. Он презирал Давраса за то, что тот был из семьи бродячих акробатов. Как многие маги до него, Джейкоб гнался за старой мечтой – вечной жизнью. Годами он изучал древнюю книгу – труд Вирджинии Эшвуд, основательницы Шеритона. Эта женщина была великим теоретиком, изучала вопрос бессмертия. Её идея состояла в том, чтобы найти Вечное древо и сделать из его древесины шкатулку. Хотя его и называют «вечным», но Вечное древо живёт только от заката до заката. Это чрезвычайно редкий экземпляр, потому что рождается магией. В один прекрасный день, увы, усилия Джейкоба Эшвуда принесли свои плоды. После долгих исследований он обнаружил Вечное древо и сумел сделать из него шкатулку... А потом объявил нам войну.

Клара сделала паузу, будто погрузилась в свои далёкие воспоминания.

– Мы с моей сестрой Холли, – продолжила она, – принадлежали к клану Давраса. Мы обе были целителями душ, то есть помогали людям, которых терзали мрачные мысли. Нам было достаточно просто положить руки на голову больного, чтобы войти в его сознание. Мы жили в трущобах Шеритона, сегодня их больше нет. Это была мирная жизнь, полная простых радостей и тяжёлой работы. Когда разразился конфликт, Даврас ответил жестоким отпором. Он считал, что угроза огня приведёт к восстановлению статуса-кво, и не ожидал, что Джейкоб Эшвуд нападёт на нас. Утром 16 марта 1872 года мы сошлись лицом к лицу на большом поле. Каталина Эшвуд умела вызывать дождь. Она умерла в подземелье поместья, обратив на нас потоп, который так и не прекратился. Дождь шёл так долго, что наш лагерь затопило. Многие из Эшвудов специализировались на иллюзиях и, чтобы разделить нас и ослабить, наколдовали уйму огромных лабиринтов. В этих хитросплетениях нас поджидали смертельные ловушки, созданные другими представителями их клана: летающие клинки угрожали вонзиться нам в спину; нам угрожали снежные лавины; нашим сознанием овладевало безумие и пожирало нас изнутри. Это была страшная битва, но худшее было впереди. Джейкоб заколдовал Фрину Эшвуд, навёл что-то вроде гипноза, уничтожившего её волю, и отправил её к нам. Даврас был её возлюбленным, поэтому не боялся её.

По щеке Клары скатилась крупная слеза.

– В руках Фрины была шкатулка. В тот момент, когда она подняла крышку, души людей нашего клана были силой вырваны из своих тел. В этом и заключается коварство Вечного Древа: оно предлагает бессмертие только ценой жертвы. Запереть души внутри, обречь их на вечные муки, чтобы подарить другим радость долголетия, – вот так работает магия шкатулки. Она высасывает сок жизни из своих жертв. С её помощью Джейкоб приблизился бы к вечной жизни. Что до меня, я чудом спаслась. Схватив Томми, младшего брата Давраса, я сбежала с поля боя. К сожалению, Холли не успела скрыться со мной и оказалась в ловушке в самом сердце лабиринта. Я струсила и бросила её там. Я не знала, что жить с этим грузом на совести будет невыносимо. Мы с Томми из укрытия беспомощно наблюдали за тем, что творилось, видели, как один за другим уходят наши друзья и родственники. Их было тысяча один, «Тысяча-один» из Давраса. Крышка шкатулки уже готова была захлопнуться, когда Фрина неожиданно пришла в себя. Ей удалось стряхнуть гипноз, она пожертвовала собой ради них.

– Пожертвовала собой? – повторила Сью, не понимая.

– Да, она уничтожила шкатулку из Вечного древа, но магия была настолько сильна, что отменить её действие было уже невозможно. «Тысяча-одна» душа нуждались в убежище, они блуждали между жизнью и смертью, и Фрина спасла их. Она приютила их в своей голове.

– Магия была настолько сильной, что девушка провалилась в сон, похожий на кому... С 1872 года её сознание – убежище для «Тысячи-одного». Это те самые голоса, которые ты иногда слышишь, гуляя по поместью. «Тысяча-один» голос продолжает страдать и кричать от боли.

Сью почувствовала, как от волнения у неё скрутило живот. Так вот что представляла тайна их семьи, тайна, окрашенная кровью, от которой её едва не стошнило. Джейкоб Эшвуд... Дядя Бартоломью. У подростка возникло противное чувство, что история повторяется.

– Вскоре после произошедшей трагедии, – продолжила Клара, – Эшвуды узнали правду и испытали глубокий стыд от того, что магия стёрла их память. Но я искренне считаю, что это высшая сила прокляла их. Она покинула Шеритон, оставив после себя лишь отголоски былого величия. В том же году Джейкоб покончил с собой, а большую часть города разрушила страшная буря, оставив лишь это поместье и несколько кварталов. А ведь когда-то Шеритон простирался далеко за пределы своих нынешних границ.

– То есть мои тётушки не в курсе? – прошептала Сью.

– Думаю, они подозревают, что какое-то страшное событие случилось в прошлом, – ответил мистер Фергюсон, – но совершенно точно не знают, что тело Фрины стало тюрьмой для душ целого клана. Им лишь известно, что бедная женщина стала жертвой заклятия, но не умерла только лишь из-за магии, которую впитала... Несколько раз я пытался поговорить об этом с Хармони и Опаль, но каждый раз повторялся один и тот же феномен: они всё забывали, просто проваливались в забытьё. Напрасно я повторял им вновь и вновь, они ничего не помнили. Бремя прошлого настолько невыносимо и тяжело, что они не могли избавиться от угрызений совести. Никому не хочется ворошить прошлое, а особенно такое зловещее. Несмотря на годы, проклятие сохраняется. К сожалению, всё это не относится к мистеру Бартоломью Эшвуду. Он испытывает гордость от преступлений своих предков. Гордость, а не стыд! В отличие от ваших тётушек, он не забыл и не собирается забывать.

– Он мечтает возродить магию, – прошептала Сью. – Я слышала его на днях. Как вы думаете, что он замышляет?

– Этот страшный человек ждёт смерти Фрины. Потому что её смерть высвободит из её сознания накопленную магию, её и «Тысячи-одного». Это будет неочищенная энергия, достаточно мощная, чтобы восстановить былой престиж клана.

Сью вспомнила слова матери. Сидя в тесном шкафу для мётел, она воскрешала в памяти крупицы магии, запертые в теле Фрины, но это было гораздо больше. Это была сила, которая в руках дяди Бартоломью могла оказаться фатальной.

– А что станет с «Тысячей-одним» со смертью Фрины? – спросила Сью.

– Они угаснут вместе с ней, – тяжело вздохнув, ответила Клара. – Столетие назад мы с Томми предпринимали попытки спасти их, но всё заканчивалось неудачей. И всё же они там, я знаю. Они живут в ней. Я верю, что у моей сестры Холли ещё есть шанс вернуться. Мы с Томми стали единственными, кто выжил. Что до шкатулки из Вечного древа, то она успела впитать энергию вырванных из тел душ. Но шкатулка сгорела в огне, превратилась в пепел. После, прочесав траву, мы отыскали её фрагмент размером с напёрсток, разделили его на две части и вонзили в свою плоть. Такая манипуляция позволила нам противостоять течению времени, пройти сквозь эпохи до сегодняшнего дня. 16 марта 1872 года мы прокричали звёздам клятву: освободить «Тысячу-одного»...

– Значит, с тех пор вы живёте только ради этой цели?

– Да, – подтвердил мистер Фергюсон. – Когда-то я говорил вам, что служу вашей семье уже несколько десятилетий, как мой дед и прадед. Я солгал, я был единственным слугой. Ещё в детстве я овладел даром менять свой возраст по желанию и умел превращаться то в юношу, то в старика. К счастью, магия оставила мне отголосок прежней силы, я воспользовался им, чтобы проникнуть в поместье. Простите меня, мисс Сью, но открыть вам правду раньше было невозможно. Вместе с Кларой я боялся, как бы проклятие не коснулось и вас. Чтобы сохранить воспоминания, вы должны были пройти свой собственный путь, сами добыть часть сведений.

– Да, понимаю.

Сью повернулась к Кларе Найтингейл.

– Почему вы сказали, что... я ваша главная надежда? – нерешительно спросила она.

– Потому что нам необходимо разбудить Фрину Эшвуд, пока есть шанс.

– Уже слишком поздно, – тяжело вздохнул мистер Фергюсон. – Тела «Тысячи-одного» – это уже скелеты. Чтобы вернуть их к жизни, нам пришлось бы придумать для них оболочку из плоти, а это, увы, невыполнимо. Клара убеждена, что, пробудив Фрину ото сна, можно будет общаться не только с ней, но и с кланом Давраса...

Сью поняла, что Клара Найтингейл и мистер Фергюсон преследовали общую цель, но имели разные взгляды на вещи. Мистер Фергюсон казался гораздо реалистичнее, в то время как Кларой двигала мечта и всепоглощающая потребность найти сестру.

– Я не могу разбудить Фрину, – смущённо проговорила девочка.

– Уверена, что можешь, – заявила Клара. – С самого детства у тебя была особая связь с ней, ты проводила целые дни в её обществе. Фрина Эшвуд слышит твой голос, я в этом убеждена. Пожалуйста, поговори с ней! Если она не придёт в себя, «Тысяча-один» будет потерян навсегда.

Сью робко кивнула, ощущая непосильное бремя на своих плечах.

* * *

– Фрина Эшвуд? – озадаченно повторила Холли.

Мистер Льюис смотрел на неё серьёзно и печально.

– Мы все находимся в её голове, – заявил старик. – Наши память и воспоминания были искажены, самые важные события в нашей жизни стёрты в тот день, когда мир перевернулся... Мы были кланом Давраса, бывшими «Бессильными» Шеритона. Теми, кто в итоге превзошёл своих врагов в силе. Мы – «Тысяча-один».

Холли слушала его, нахмурившись. Он подробно описывал тот далёкий мир, где они спокойно жили, пока не разразилась война. С его губ слетали имена: Джейкоб Эшвуд, Даврас, Фрина... Это было невозможно! Но чем больше говорил мистер Льюис, тем больше образов возрождалось в голове Холли: Клара, склонившись над старушкой, прогоняет от неё дурные сны; уличные артисты на рыночной площади; мужчина, бегущий с ней по пустынному пляжу.

– Астролуна – это всего лишь иллюзия, – чеканил слова мистер Льюис. – Город покоится на лжи, на гигантской иллюзии, которая рано или поздно разобьётся вдребезги. Скоро «Тысяча-один» узнает об этом, и в тот день мы лишимся последней надежды.

– Один маленький вопрос, – сухо оборвал его Бальтазар, – каким образом Астролуна насчитывает всего тысячу и одного жителя? Не нужно быть математиком, достаточно прогуляться по главным бульварам, кишащим людьми.

– Потому что большинство людей ненастоящие. Когда «Тысяча-один» оказались в Астролуне, они были сбиты с толку и потеряны. Чтобы не впасть в безумие, они создали свою жизнь; их бессознательное вернуло им дорогих для них людей. Вы, разлучённая со своей младшей сестрой, нуждались в её присутствии, поэтому ваше сознание нарисовало её отражение. Щелчок пальцами – и вот она, сидит за роялем! А теперь умножьте этот феномен на всех обитателей Астролуны: женщина, фантазирующая о муже и детях; мужчина, возвративший к жизни умерших родителей... Примеров множество. Мы застряли в мире грёз, – продолжал мистер Льюис, теребя рукав своей пижамы. – Необходимо, чтобы вы воспринимали Астролуну как мечту, как царство. Если непоколебимо верить в мечту, она в конце концов материализуется. «Тысяча-один» не просто выдумали родных и близких, они воссоздали прошлое и философию бытия. Вы трое на самом деле никогда не были ни гидами в музее, ни адвокатами, ни пиратами; вы натянули эти маски, не осознавая, что они ненастоящие. Наше подсознание, объединённое с мыслями Фрины Эшвуд, формирует наше окружение. И именно ей мы обязаны нашей архитектурой, нашими привычками и обычаями. Её сознание создало наши стены, наши кварталы и всё, что нас окружает. С тех пор как мы оказались в её голове, многое изменилось: дирижабли, роботы и ковры-самолёты появились из небытия, вышли из меандров её воображения. Они вливались в повседневную жизнь, постепенно становились её частью, и каждый раз мы воспринимали их так, как будто они всегда были с нами. Несмотря на то что Фрина погружена в сон, её разум не знает отдыха. Он продолжает работать, чтобы поддерживать Астролуну, придумывать соседние города, вести торговлю и убеждать нас в собственном существовании... Вы, капитан, посетили Оберуж, Констелнасьон и Лимбеклу; вам казалось, что вы видели оживлённые улицы, но, как и всё остальное, это лишь призрачное дуновение ветра. Гигантская театральная декорация, призванная нам внушить иллюзию реальности.

– Если бы ваши слова были правдивы, то кто-нибудь давно уже обнаружил бы подделку, – пробормотал Бальтазар.

– Человеческая природа обладает чудесной особенностью забывать то, что её расстраивает. Ни у кого нет желания верить тому, что он сидит в тюрьме. Да, конечно, были случаи, когда нескольким ловкачам удалось проникнуть в одну из самых тщательно охраняемых тайн Консула. Либо усилиями власти они исчезли, либо воспоминания ускользнули от них. Я же говорил вам, что Астролуна – это грёза, – настаивал мистер Льюис. – Иногда в середине сна вы вдруг понимаете, что спите, а через мгновение уже стираете эту мысль из памяти. Со своей стороны, Фрина Эшвуд также пытается защитить нас от нашего же собственного любопытства. Дориум, например, призван заменить магию. Самого слова было бы достаточно, чтобы вызвать воспоминания, поэтому она придумала алхириум и эту всемогущую энергию, чтобы подавить подозрения.

Холли чувствовала, как её мозг закипает, как готов взорваться от лавины вопросов. Комната закружилась. Новая информация грубо прокладывала себе дорогу, с грохотом и треском сталкивалась с предыдущей, отталкивала её, и среди этого хаоса фактов её разум тщетно пытался найти смысл и разобраться. Она вспомнила слова Алистера. «У вас всё это не вызывает вопросы?» – сказал он как-то, перечислив всё: от движущихся тротуаров до Всемогущего-Ракообразного. Как он был прав...

– А моя сестра? – прошептала Холли. – Я никогда не переставала верить в её существование, почему же она исчезла в одночасье?

– Фрина Эшвуд на волосок от смерти, – вздохнул мистер Льюис. – Усилия, которые затрачиваются на Астролуну, невероятны, её разум не в силах больше этого выдержать... Представьте себе, что вы несёте в руках тысячи и тысячи монет; вы стараетесь, чтобы ни одна из них не выпала, но в то же время к ним постоянно добавляются новые. Снова и снова. В конце концов, вы выроните какие-то из них. К таким промежуточным потерям относится и исчезновение Астролуны.

– Почему никто не помнит о них? – спросил Алистер.

– Потому что разум Фрины тщетно пытается освободить место для необходимого. У каждого из этих вымышленных существ есть родственники, коллеги, соседи. Это бремя столь же тяжёлое, сколь и бесполезное для системы, которая и так едва себя поддерживает, упраздняя их существование. Речь идёт о стирании воспоминаний. Единственное исключение – человек, стоящий у их истоков. Вы, мисс Найтингейл, в случае с вашей сестрой. Вы сохранили свои воспоминания, потому что возвращение любимого человека – это не обычный акт: его источник в душе. Даже из сознания Фрины вам освободить Клару не так просто, как если бы вы были просто её хозяйкой или далёкой знакомой.

– Где моя сестра? – еле слышно спросила Холли. – Настоящая Клара?

– Она не является частью «Тысячи-одного», она, должно быть, погибла в великой битве. Примите мои соболезнования, мисс Найтингейл.

Холли больше всего боялась услышать этот ответ. Её ноги подкосились, и, чтобы не упасть, она ухватилась за Бальтазара, отчего его треуголка слетела с головы на пол.

– Возможно ли, что она выжила?

– Прошло больше века, и даже если она выжила, то превратности судьбы и времени унесли бы её с собой. Мне искренне жаль, – добавил мистер Льюис.

Лицо Холли приобрело мертвенную бледность. Вперив невидящий взгляд в пустоту, девушка, казалось, утратила признаки жизни.

– А члены моего экипажа? – спросил Бальтазар. – Они были настоящими?

– Нет, вы были единственным существующим в реальности. Остальные – отражения ваших бывших компаньонов, товарищей из Шеритона, с которыми вы покоряли преступный мир. В том, другом мире вы были вором-карманником. Ваше умение заключалось в том, чтобы обесцвечивать себя. Когда вы очнулись в Астролуне, то придумали себе личность пирата, нафантазировали корабль, открыли дверь в мир острых ощущений и приключений. Вы так никогда и не заметили, что вас на борту было всего лишь пятеро. Вы и ваши призраки. А вот Оливер, напротив, был реальным.

Бальтазар зло прикусил нижнюю губу. Если бы мистер Линч был бы из плоти и крови, то непременно получил бы по морде.

– Кто такие Тени? – вновь подал голос Алистер.

– Они принадлежат разуму Фрины. Они осознают реальность и могут изменять окружающую их среду. Они нужны для поддержания порядка и поскольку преследуют ту же цель, что и Консул, то часто действуют сообща. В данный момент их единственный приоритет – не допустить паники, – объяснил мистер Льюис. – Тени отчаянно пытаются выиграть время, потому что, если правда выйдет наружу, это станет настоящим социальным потрясением. Для выживания Астролуне необходимо, чтобы жители верили в него. Если эта структура будет поставлена под сомнение, если до каждого дойдёт, что всё вокруг – вопиющая ложь, город рухнет как карточный домик. Падение Оберужа, дела об исчезновении людей... Причина всё та же: перегруженное сознание и слабеющее тело. Разница лишь в том, что исчезновения были выбором Фрины, а Оберуж – зло. Мир рушится, вот в чём дело. Окраины первые, а потом мы увидим падение и Астролуны. Смерть караулит Фрину Эшвуд, никакая магия не поможет ей жить вечно. На мой взгляд, ухищрения Консула напрасны, потому что разрушение неотвратимо.

– Но только что вы говорили, что Консул пытается склеить осколки, – заметил Бальтазар. – Что именно он задумал?

– Он надеется назначить наказание условно, как делал это в прошлом. Ранее, двадцать лет назад, Национальный музей начал терять свои сокровища, его выставочные витрины пустели на глазах, и, чтобы успокоить население, власти обвинили некоего Эдгара Кирби в краже музейных экспонатов. Этот человек возглавлял небольшую группу идеалистов, студентов, которые намеревались издавать диссидентскую газету. Их всех повесили на главной площади. Этого было достаточно, чтобы подавить скандал. Однако прошло несколько дней, и хоп, жизнь вернулась в привычное русло. Сегодня именно вас, капитан, Консул хочет казнить, чтобы сохранить статус-кво.

– Что же случилось с коллекциями музея? – с трудом выговорила Холли. Мир-который-может-был-а-может-и-нет действительно существует?

– Видите ли, Национальный музей – это память Фрины Эшвуд. Каждый из этих экспонатов, которыми вы так восхищаетесь, принадлежал ей: предметы быта, личные вещи, воспоминания, увековеченные в картинах. Погрузившись в сон, Фрина не прекращала контакты с внешним миром, а у нас тем временем появился целый набор новых предметов: компьютеры, микроволны, мобильные телефоны... Да, конечно, вы не знаете, о чём я говорю. Одним словом, это техника, которую я предпочитаю прятать от глаз посетителей. Но, как я уже говорил, – важно продолжал мистер Льюис, – Фрина Эшвуд умирает, и её память ухудшается. По этой причине исчезают коллекции, портятся оставшиеся экспонаты – непарные пуговицы, погнутые ложки, дырявые носки – и покрываются пылью. Потому что Фрина постепенно утрачивает память. Чудеса музея исчезли. В основном это были её мечты, всё то, что Фрина надеялась однажды осуществить: подняться на аэростате, отправиться в далёкие страны, чтобы полюбоваться гигантскими животными, загадочными храмами... Субсидии нужны, чтобы поддерживать существование Национального музея. Днём сотни Теней заполоняют этот зал, чтобы укрепить фундамент. Они незаметно проходят через подземный ход и так же уходят.

Мистер Льюис замолчал. Повисло тяжёлое молчание. «Итак, – подумала Холли, – все карты раскрыты». Но она не решилась бы определить, что лучше: правда или ложь. Старый директор показал им мир на грани краха. Обратный отсчёт уже начался, их конец был неумолим.

Бальтазар первым взял себя в руки. Он нагнулся, чтобы поднять треуголку, стряхнул с неё пыль, словно это была для него самая драгоценная вещь, и вновь водрузил её себе на голову.

– У меня нет никакого желания позволить себя повесить только потому, что Консул надеется спровоцировать очередной приступ массовой амнезии, – заявил он. – Эти глупцы только и могут, что найти нового жертвенного агнца.

– Мистер Льюис, – вмешался Алистер, поправляя очки. – Если я правильно понял, этому миру уже почти сто пятьдесят лет. Вот уже полтора века, как мы заперты в Астролуне, наши воспоминания подстраиваются, чтобы дарить нам ощущение нормальности. Значит, мы не стареем?

– Мы законсервированы в одном возрасте. А ваши детские воспоминания в Астролуне не являются настоящими. Они были созданы вашим сознанием.

– Но могут ли «Тысяча-один» умереть?

– Да, к сожалению, могут. Потому что они убеждены, что живые. Их сознание вводит их в неопределённое состояние, некий промежуточный мир, из которого очень трудно выбраться. Это бесконечная ночь, повергающая своих жертв в безумие. Я называл их «Тысяча-один», но это застывшее выражение, потому что мы понесли потери. Сотня из нас уже погибла. Я помню вас, Алистер Шеффилд, – продолжал мистер Льюис с лёгкой улыбкой. – Вы были эрудитом, мальчишкой из трущоб, который проводил время, уткнувшись в книгу. Ваши вопросы всегда были по существу. Я вижу, вы не изменились.

– А кем были вы, мистер Льюис?

– Тем, кто интересовался миром. Я держал маленькую передвижную книжную лавку и переезжал с места на место. Я изучал культуру. Как и вы, Алистер, я мог бы сделать прекрасную карьеру, если бы Эшвуды не перекрыли нам путь, вынудив занимать низкие должности.

– Смею предположить, что вы раскрыли нам все эти секреты не для того, чтобы мы сидели сложа руки! – спросил Бальтазар. – Я не прав?

– В Шеритоне вы были настоящим сорвиголовой, Бальтазар Райли. Сегодня, думаю, нам пригодятся ваши таланты. Вы помните Давраса? Этот человек давным-давно покинул Астролуну и отправился в изгнание в пустыню Небулеседор. Отыщите его и верните к нам. По слухам, он единственный, кто ещё может спасти нас. Увы, дополнительной информацией, чтобы помочь вам, я не располагаю...

– Пустыня Небулеседор огромна, – пробормотал Бальтазар, – и совсем не по соседству.

– Поэтому посоветовал бы вам не медлить. Тем более, как только вы переступите порог, мне придётся доложить мистеру Линчу о вашем вторжении.

– Зачем? – удивилась Холли.

– Потому что я принадлежу памяти Фрины Эшвуд: я часть системы. В прошлом я поклялся в верности Теням, и, к сожалению, эту клятву невозможно нарушить. И последнее, мисс Найтингейл, возьмите эту книгу. Это мемуары Фрины, её ежедневные заметки. В ней также звучат голоса «Тысячи-одного», наши голоса. До своего исчезновения Даврас был одержим этими пожелтевшими страницами. Возможно, вы найдёте в них ответы. Прощайте, друзья мои, и удачи!

Мистер Льюис замолчал и сгорбился над тростью. Его голос продолжал плыть по воздуху, разрывая тишину, словно сожаление: «Мы, преданные забвению, жители Астролуны, нас покинули, и мы сами себя забыли...»

Глава 17. Дирижабль

Сью всю ночь не сомкнула глаз. Слова Клары Найтингейл и мистера Фергюсона по кругу, навязчивым рефреном, крутились у неё в голове. Через несколько часов мать вновь попытается уговорить её уехать. Девочка не собиралась сдаваться. Она получила задание вступить в контакт с Фриной Эшвуд и решительно настроилась на успех.

Когда предрассветные лучи окрасили небо в пастельные тона, Сью выбралась из постели. Под глазами у неё залегли круги. Она выскользнула в тишину коридора и поднялась по ступенькам лестницы на четвёртый этаж. Тихо пробралась в комнату Фрины и принялась внимательно рассматривать спящую старушку. В её голове нашли приют мужчины и женщины, «Тысяча-один» жителей Давраса. Ещё неделю назад Сью не поверила бы, что такое возможно, пожала бы плечами и посмеялась. Но теперь она с ужасом осознавала всю трагичность ситуации.

– Фрина, ты меня слышишь? Тебе необходимо проснуться, это очень важно. Ты нужна нам как никогда. Даврас, ты помнишь Давраса? А войну против его клана? Если мы ничего не предпримем, эти люди обречены...

Как обычно, у Фрины Эшвуд не дрогнул ни один мускул. Тогда Сью попыталась погрузиться в воспоминания и оживить сценки, свидетельницами которых стала.

– Даврас – узурпатор! – воскликнула девочка, подражая тонкому голосу Эстеллы. – Он должен покинуть Шеритон и возвратить то, что принадлежит нам. Этот человек опасен, ты должна убедиться в этом сама!

К сожалению, её усилия не возымели никакого эффекта. Сью билась добрых два часа, пока не раздался отрывистый стук в дверь. В дверном проёме появилось лицо мисс Эшвуд.

– Сью, что ты здесь делаешь? – изумилась её мать. – Иди завтракать, мы скоро уезжаем... А ты, я уверена, ещё не уложила вещи...

В списке важных дел Сью её вещи находились на последнем месте. Она колебалась. Даже если она откроет правду матери, то это ни к чему не приведёт – разве что убедит женщину в том, что дочь повредилась головой. Но сдаваться Сью не собиралась.

– Возвращайся в Лондон без меня, – сказала она, – я приеду в конце школьных каникул, не раньше.

– Сью, мы уже всё обсудили! Я против того, чтобы ты оставалась в поместье с Бартоломью. Тебе не хуже меня известно, что он замышляет, это для твоей же безопасности.

– Так ты хочешь убежать? Конечно, ты всегда убегала! – гневно воскликнула Сью. – Ты убегаешь от своей семьи, от своего прошлого. Ты продолжаешь отворачиваться от трудностей, как будто это поможет, и они исчезнут! Мой дом – это поместье, а не квартира в Лондоне. Тебя со мной рядом никогда не было, ты веселилась на вечеринках и зависала в барах с разными типами.

– Юная леди, я запрещаю тебе разговаривать со мной в таком тоне!

– Проблема в том, что мы никогда не разговаривали друг с другом. Ты игнорировала меня, как и свои проблемы. С чего ты вдруг так обеспокоилась обо мне сейчас, а?

– Я твоя мать. Я делала все, чтобы заботиться о тебе...

– Да что ты? Когда? Когда ты возвращалась домой в четыре утра, пьяная в стельку? Или когда вышвырнула отца из моей жизни, потому что больше не хотела видеть его в своей? Уже много лет я как-то обхожусь без тебя и ни о чём не прошу. Так что отстань! Я ненавижу Лондон, ненавижу нашу квартиру, я задыхаюсь там!

Сью вскочила на ноги. Кристина даже открыла рот от шока, видя перед собой злое, жестокое лицо дочери. Она хотела ответить, но губы её задрожали. Она молча наблюдала, как дочь прошла мимо неё и с силой захлопнула за собой дверь.

* * *

У Холли возникло ощущение, что её сознание отделилась от тела. Сестра была мертва. Более века она жила с отражением Клары, отголоском, которое придумала для собственного утешения. Она представляла её весёлой и полной жизни, сидящей за пианино, как бы компенсируя бездну, разверзшуюся внутри неё. Все эти годы Холли была укрыта завесой меланхолии, причину которой и сама не знала. Иллюзия скоро разобьётся вдребезги, оставит после себя горький привкус, разъедающий её изнутри.

– Не могли бы вы идти прямо перед собой, а не наступать мне на пятки? – прошептал Бальтазар.

Холли казалось, что она во сне. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что они зашли в трущобы Астролуны. Она узнала эти промозглые улочки, эти тёмные переулки, о которых трубили туристические брошюры: «Гости города! Обходите район стороной! Здесь вас оберут как липку».

– Если бы мы шли поодиночке, думаю, воры давно обчистили бы наши карманы, – вздохнул Алистер. – С вами всё в порядке, мисс Найтингейл?

– Совсем нет.

– Ну а я в прекрасной форме! – произнёс Бальтазар. – Зная о планах Консула принести меня в жертву как овцу, я не собираюсь бездействовать. Самоубийственная миссия в пустыне – как раз то, что нужно! Может быть, повезёт и я сдохну по дороге, а не на рыночной площади...

– Этого мира нет, – прошептала Холли. – Мы жили во лжи и убеждали себя, что это наша реальность. Мы потеряли свободу.

Холли почувствовала, как рука Алистера сжала её плечо.

– Я знаю, это трудно, мужайтесь! Ваша сестра не хотела бы видеть вас сломленной. Нужно взять себя в руки и сохранить хладнокровие. Если мы найдём Давраса, будет шанс спастись.

– Как этот человек поможет нам? – пробормотал Бальтазар. – По-моему, этот ход бесполезен.

– Так что же, капитан, куда мы направляемся? – спросил Алистер, протирая очки.

Бальтазар и сам не был уверен. Кивком он указал на пустырь, где была установлена мемориальная доска: «Здесь 15 июля 1889 года миссис Гиббон потеряла носок из корзины с грязным бельём, который был тут же возвращён ей юным Коннором Брауном. В память об этом событии эта зона объявлена свободной от застроек».

Перебравшись через палисадник, Бальтазар вывел своих спутников в центр глинистой местности.

– До пустыни Небюлеседор не так-то просто добраться, – заметил Бальтазар. – С одной стороны её окружают отвесные скалы, а с другой – Море сбившихся с пути и его бурные волны. Поскольку эта территория не привлекательна для туристов, из Астролуны туда не летают дирижабли.

– То есть хотите сказать, что у нас нет возможности туда добраться? – изумилась Холли.

– В те времена, когда я ещё владел кораблём, мы могли бы бросить вызов и пройти по океану. Теперь же нам остаётся либо отправиться туда пешком – надеюсь, у вас хорошая обувь, потому что путь не близок, – либо... использовать систему в наших целях.

– Использовать систему в наших целях? – повторил Алистер, нахмурившись.

Вздохнув, Бальтазар объяснил:

– По словам мистера Льюиса, мир вокруг нас вымышлен. Чтобы нужный элемент материализовался, достаточно убедить себя в том, что он существует. Что если мы представим проход в пустыню?

Холли на несколько мгновений потеряла дар речи. Это была смелая идея, только осуществимая ли? Алистер скептически смотрел на них. Над его головой туча внезапно передумала проливаться дождём, поменяв его на снежные хлопья.

– Попробовать можно, – неуверенно пожал он плечами.

– Постарайтесь быть более убедительным, адвокат Шеффилд.

– Давайте попробуем! – воскликнула Холли.

Никто из них не знал, с чего начать. Они всматривались в мрачный покров ночи. Сосредоточенно наморщив лоб, Холли попыталась представить себе песчаные дюны под палящим солнцем. Потекли долгие минуты.

– Ничего не выйдет, – с отчаянием произнесла девушка. – И я говорю это не из-за неуверенности в своих силах. Если мы понятия не имеем, как выглядит пустыня Небюлеседор, то как сможем создать проход?

– Вы считаете, что стоит сосредоточиться на чем-то более простом? – сказал Бальтазар. – Например?

– Может быть, на дирижабле. Пустыня вполне досягаема, если добираться по воздуху, верно?

– Ну, наверное, в нескольких часах... Что ж, начнём сначала, – вздохнул капитан.

На этот раз Холли закрыла глаза. Она представила себя на борту аэростата, одного из тех, которые вымышленная Клара рекламировала в своём туристическом агентстве, обещая «волшебные впечатления». Фантазия обрастала новыми деталями: обтекаемая форма, огромные винты, металлическая конструкция, предназначенная для противостояния стихиям. Когда она вновь открыла глаза, реальность оказалась иной. Перед ними, посреди склизкой бугристой тропы, по которой они пробирались, возник импровизированный дирижабль. Кабина его была сделана из старых кусков жести, которые, казалось, случайно соединились. Что же до воздушного шара, то он представлял собой полотно из разноцветных лоскутов ткани, грубо и неряшливо сшитых друг с другом.

– Что ж, – криво улыбнулся Бальтазар, – результат красноречивый.

– Вы уверены, что эта штука предназначена для полёта? – робко поинтересовался Алистер.

– Сейчас и проверим.

Бальтазар открыл дверцу кабины. Она зловеще скрипнула. Прокладывая путь, он скользнул в тесное пространство. Ему пришлось согнуться в три погибели, чтобы не удариться головой. Прибегая к акробатическим трюкам, он добрался до кабины пилота, где перед глазами растянулись ряды рычагов, большинство из которых держались кое-как и, казалось, под малейшим нажимом готовы были развалиться на части.

– Ну что же, – пробурчал Бальтазар, – управлять этой штукой должно быть несложно.

Он осторожно надавил на разные кнопки, и после нескольких непростых попыток дирижабль, окутанный облаком чёрного дыма, медленно тронулся с места. Винты раскрутились, аппарат оторвался от земли и постепенно набрал высоту. «Полет на ковре-самолете был приятнее», – с опаской подумала Холли, борясь с тошнотой. Аэростат накренился и хорошенько встряхнул пассажиров. Учитывая состояние аппарата и то, как Бальтазар управлял рычагами, трудно было решить, кто из двоих больше виноват в этом.

– Все идёт как по маслу! – радостно воскликнул Бальтазар. – Завтра днём планирую добраться до пустыни Небюлеседор.

Все больше волнуясь, Холли из иллюминатора провожала взглядом утопающие в сумерках крыши Астролуны. Уличные фонари через равные промежутки рассеивали вокруг себя бледный ореол света. Когда она увидела Национальный музей, ещё более внушительный с высоты, то почувствовала невольный укол сожаления.

Дирижабль летел вертикально вверх. Достигнув приличной высоты, он выплюнул новый столб дыма и взял курс на юг: в сторону пустыни Небюлеседор и Давраса.

* * *

Сью укрылась в парке, вдали от дома, лишив Кристину шанса следить за ней. Неуправляемый поток мыслей мешал сосредоточиться. Она должна разбудить Фрину Эшвуд. Да, но эта задача представляла собой уравнение с несколькими неизвестными. Даже если удастся вырвать старушку из оков сна, как она сможет вернуть к жизни «Тысячу-одного?» Их тела уничтожены, но души нуждались в убежище.

– Должен быть способ, – прошептала девочка.

Засунув руки в карманы, она почувствовала холодное прикосновение стекла. Сферы Дориана Эшвуда! Они все ещё были у неё. На их стеклянной поверхности продолжали мерцать золотые блики. Поддавшись порыву, Сью схватила одну из них и сжала в ладони. Между двумя клумбами бегоний немедленно появилась лаборатория, её декор наложился на пейзаж парка.

– Рад вас видеть, мадемуазель!

Дориан Эшвуд стоял возле перголы. Как и в прошлый раз, он смотрел на девочку, не узнавая её.

– Мы знакомы, – выпалила она, предвосхитив его вопрос, – я одна из ваших потомков. Мистер Эшвуд, пожалуйста, мне очень нужна ваша помощь.

– В чём?

Сью не знала, как лучше изложить факты. Она обрушила на мужчину лавину информации, поток новостей и деталей. Изумлённый, он слушал её рассказ о Вечном древе, о клане Давраса и трагичной судьбе его племянницы Фрины.

– Что вы можете предложить? – нетерпеливо спросила Сью. – Что-нибудь, чтобы вывести нас из этого тупика?

– Честно говоря, думаю, что спасти «Тысячу-одного» невозможно, – подытожил Дориан после продолжительной паузы. – По крайней мере, до тех пор, пока ситуация остаётся такой, какой вы мне её описали...

– Что вы хотите сказать?

– Моя дорогая, я десятилетиями раздумывал над великими теориями магии. Например, над Петлёй бесконечной нерешительности, и пришёл к определённому выводу: если условия задачи не позволяют прийти к решению, значит, мы должны изменить исходные данные.

– Каким образом?

Губы Дориана растянулись в лукавой улыбке.

– Призвав на помощь «другого меня».

– Другого вас? Не уверена, что понимаю...

– Вам нужно связаться с Дорианом Эшвудом, что жил до начала войны.

Сью сглотнула. Каков шанс того, что у неё получится поговорить с человеком из прошлого?

– Это невозможно, – растерянно проговорила она.

– Сложно – да, но не невозможно. Вы и другой я имеете доступ к этому воспоминанию, и, если вам удастся оставить ему сообщение, это может подарить клану Давраса неожиданный шанс.

– Я думала, что воспоминание рождается и исчезает при каждом из моих проходов.

– Да, так и есть. Чтобы успешно поменять декорации, например, этой чёрной доски, нужно глубже залезть в память. Представьте её как череду пластов: в данный момент вы находитесь на первом уровне, который, как только вы уйдёте, будет стёрт. Но если вы сможете добраться до следующих слоёв, то сможете оказать определяющее воздействие на сцену.

– Но я и другой вы принадлежим разным эпохам!

– Воспоминания связаны между собой, – мягко возразил Дориан. – Вы и другой я принадлежите к двум разным временным отрезкам, но если воспоминание претерпевает изменения в 2019 году, то это изменение уже проявится и в 1872-м. Речь идёт о довольно сложной и довольно капризной магии, и не буду скрывать, она может представлять опасность. Прошу вас поиграть со временем, мисс Сью, потому что только время способно спасти «Тысячу-одного».

– Как мне попасть на... нижние уровни? – пролепетала Сью.

– Нужно опуститься глубоко внутрь себя. Но, дорогая, предупреждаю: путешествие не лишено препятствий. Образы будут преследовать, они сделают всё возможное, чтобы заманить вас в лабиринт из мыслей. Придётся противостоять их зову, а самое главное, не заблудиться! Удачи.

Сью не смогла сдержать возглас удивления. Как будто кто-то поставил фильм на паузу: Дориан Эшвуд застыл, широко раскрыв рот. Мир вокруг внезапно замер. Лаборатория медленно растворилась и погрузилась во тьму. Девочка осталась одна. Она увидела перед собой лестницу, ступени которой тонули во мраке.

– Я не имею права сдаваться, – пробормотала Сью.

Не оглядываясь, она шагнула в темноту. Сознание, покинув плоть, отправилось в опасную авантюру. Телесная оболочка девочки рухнула в тени большого дуба.

Глава 18. Пустыня небюлеседор

Вскоре Холли задремала, убаюканная шумом пропеллеров дирижабля. В её мыслях истина боролась за то, чтобы не потеряться в паутине лжи. Покровы сорваны. Самым трудным для Холли было продвижение вперёд, ей отчаянно хотелось уцепиться за какую-нибудь из иллюзий.

Девушка вдруг почувствовала тепло накинутого на плечи плаща. Приоткрыв глаза, она увидела склонившегося над ней Алистера.

– Простите, – сказал он, – не хотел будить. Боялся, что вы простудитесь...

– Спасибо, очень мило с вашей стороны.

Алистер уже собирался вернуться на прежнее место, недалеко от Холли, учитывая небольшое пространство, но девушка удержала его за рукав.

– Зачем вы это делаете? – прошептала она.

– Я же объяснил, потому что похолодало...

– Нет, почему вы пошли с нами? Я ищу свою сестру. Бальтазара несправедливо обвинили в падении Оберужа. Вам же было необязательно идти, вы могли бы оставить нас ещё в самом начале...

– Да, но вам нужен адвокат, и поэтому я пошёл с вами. Теперь уже поздно отступать. В университете, – добавил Алистер с нервной усмешкой, – некоторые отмечали, что, помимо неуклюжести, я обладаю огромным недостатком: никогда не отказываюсь от раз принятых на себя обязательств. Закончив обучение, я задался целью защищать вдов и сирот, и всех брошенных и забытых, потерявших веру в справедливость... Я знаю, что не отличаюсь смелостью, как другие, – Алистер взглянул на Бальтазара, дремавшего за пультом пилота, – но, что бы ни было впереди, я всегда поддержу вас. Даю слово.

– Вы так и не сказали, на сколько вырос ваш гонорар, – заметила Холли, слабо улыбнувшись.

– При такой скорости мне придётся довольствоваться вашим экземпляром «Бесконечных исследований, умозаключений и гипотез о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» Алуазиуса Робинсона.

– Вверяю её вам.

Они замолчали, и Холли вновь погрузилась в сон. Она очутилась в иной реальности, где Клара, вернувшаяся домой, сидела за роялем, и жизнь вновь обрёла вкус счастья.

Ещё не было семи часов утра, когда первые золотистие лучи солнца коснулись дирижабля, сразу же повысив температуру внутри. Воздух нагревался, становясь удушливым, пот крупными каплями стекал с Холли. Затянутая в корсет, она еле дышала. Алистер никогда так не радовался ливню, что поливал его голову из тучи.

– Хорошая новость в том, что мы приближаемся к пустыне Небюлеседор, – предупредил их Бальтазар, обмахиваясь треуголкой. – Плохая в том, что снаружи не прохладнее...

– Есть идеи о том, где может находиться Даврас? – пробормотал Алистер.

– На самом деле, нет. Но я знаю местоположение прохладных пещер, там можно спастись от жары и не обуглиться на солнце. Но если Даврас знает, что этот мир – всего лишь иллюзия, возможно, ему и тень нужна не больше еды?

«Надо надеяться, что Даврас жив», – подумала Холли. Она боялась, что этот человек – всего лишь фантом, громкое имя. Сколько дней им придётся потратить на поиски в этом королевстве песка? Через иллюминатор девушка рассматривала дюны, простирающиеся до самого горизонта.

В надежде отвлечься Холли открыла тяжёлый том, который захватила из Национального музея. Тотчас из книги вырвались голоса и эхом разнеслись по кабине. Это было море отчаяния и страданий, затопившее дирижабль.

Приложив усилия, чтобы сосредоточиться, Холли склонилась над пожелтевшими страницами. Мистер Льюис говорил о том, что «Жемчужина Астролуны» – это мемуары Фрины Эшвуд. Слова полуистерлись, на некоторых страницах воспоминания полностью поблёкли.

– Вы не могли бы придумать другое занятие? Потише? – прошипел Бальтазар, затыкая уши. – Что вы надеетесь там обнаружить?

– Сама не знаю. Может быть, Фрина оставила подсказку, указание на клан Давраса, неважно, что-нибудь, что могло бы помочь нам выбраться из её головы...

– Нет ничего невозможного, – согласился Алистер, склонившись над её плечом. – Фрина принадлежала семье Эшвудов: прежде чем погрузиться в вечный сон, она вполне могла узнать интересующую нас информацию.

– Ну я бы сильно удивился, – вздохнул капитан. – А даже если и так, эти истлевшие страницы скоро превратятся в труху.

Однако Холли не падала духом. В течение целого часа она пыталась расшифровать крошечные символы, но всё, что ещё можно было разобрать, не содержало ничего, кроме банальностей: бесконечные уроки с учителем, ссоры с сестрой, ужины и скучные разговоры.

– Ещё несколько минут, и мы прибудем в пункт назначения. Я посажу дирижабль недалеко от пещер, и мы продолжим путь пешком. Будет лучше, если...

– Чёрт возьми, вы это видели? – выкрикнул Алистер.

Вытаращив глаза, он показывал пальцем на сотню тёмных точек вдали. Они ровными рядами покрывали песок.

– Что это? – испуганно спросила Холли. – Это предметы... или люди?

– Понятия не имею, – ответил Бальтазар.

* * *

Бартоломью вертел в руках нож для бумаги. Он выжидал... Десятилетиями он выжидал, выслеживая малейшие признаки смерти Фрины Эшвуд. Теперь он был твёрдо убеждён, что скоро услышит её лебединую песню, и в тот же день приберёт к рукам последнюю, драгоценную часть магии.

– Власть и бессмертие, – бубнил под нос Бартоломью.

В отличие от остальных членов семьи, он провёл годы за изучением бумаг клана Эшвудов. Часами просиживал над древними манускриптами, пожелтевшими от времени, истлевшими от сырости. Он чувствовал всепоглощающую потребность узнать и понять высшую силу, некогда оживлявшую Шеритон. Магия возродится! Да, скоро возродится из пепла.

Однажды зимним вечером подросток Бартоломью обнаружил пыльный дневник Джейкоба Эшвуда, погребённый под старьём. Когда его глаза пробежались по первым строчкам, выведенным чёрными чернилами, на него снизошло понимание, что он только что нашёл цель своей жизни, конечную цель, на которую уйдут все его усилия.

Джейкоб Эшвуд стал его кумиром. Юный Бартоломью ещё не окреп духом. Учителя охотно называли его подражателем, мальчиком, лишённым индивидульности, который ловко копировал одноклассников. Подобно кораблю, заблудившемуся посреди шторма, он обнаружил маяк и с годами ни разу не сбился с освещённого его светом пути. Мальчик всегда мечтал стать тем, чьё имя будут произносить с уважением. Он был высоким и худым, его угловатая, костлявая фигура вызывала издёвки. Убаюканный мечтами славного будущего, Барталамью перенял идеалы Джейкоба Эшвуда. Честолюбие уничтожило его критические способности до такой степени, что он превратился в примитивную марионетку.

В своём дневнике Джейкоб Эшвуд изложил настоящую инструкцию: описал Вечное древо и шкатулку, которая должна была послужить тюрьмой «Тысячи-одного». В его намерениях змея убеждения была замаскирована под справедливость. Для юного Бартоломью этого было более чем достаточно. Среди этой ценной информации один элемент вызывал любопытство: последняя страница с длинным списком дат прошлого и будущего. Перед ними стояло имя «Вирджиния Эшвуд». Как вскоре выяснил Бартоломью, эта женщина была не только основательницей Шеритона, но и славилась талантами ясновидицы.

Одна из дат особенно заинтриговала его: 13 июля 1996 года. В то летнее утро, после двух десятилетий ожидания, Бартоломью вернулся в усадьбу. Он изучил каждый укромный уголок деревни, пока одно дерево не приковало его взгляд. Слабое, без единого листочка, оно выглядело больным. Однако его ствол источал странную энергию, ауру, мощь которой Бартоломью ощутил в глубине своей души. Несмотря на хрупкость, Вечное древо вновь обрёло силу. Охваченный радостным предвкушением, Бартоломью кинулся за топором, чтобы срубить его. Как и Джейкоб Эшвуд до него, он мечтал о заветной шкатулке. К сожалению, трюк не сработал. Шкатулка была бесполезна почти так же, как гоночный автомобиль без двигателя. Ей требовалась магия... Та самая магия, которая дремала в теле Фрины Эшвуд.

– Ещё немного терпения, – прошептал Бартоломью.

Его сёстры Хармони и Опаль отказывались верить ему. Они были неспособны увидеть в его планах ничего, кроме бредней больного ума. И всё же Вирджиния Эшвуд предвидела это. Завтра должно произойти нечто важное. Бартоломью готов был поспорить, что это будет смерть Фрины.

* * *

Поднявшись этажом выше, Кристина с трудом взяла себя в руки. Она всё ещё не могла успокоиться и забыть резкие слова дочери. Девчонка ударила её по самому больному, швырнула ей в лицо жизнь со всеми ошибками, проблемами. «С чего ты вдруг так обеспокоилась обо мне сейчас, а?»

Сью была права: на протяжении многих лет Кристине было плевать на то, чем живёт её дочь. Она оставляла её одну, с кипой книг. Пока Сью возвращалась домой вовремя и с оценками был порядок, Кристина считала свои материнские обязанности исполненными. Она надеялась, что ещё успеет наверстать упущенное, но понимала, что уже слишком поздно. Постепенно пути матери и дочери разошлись, и дороги назад уже не было.

– Чёрт возьми, – тяжело вздохнула Кристина, – куда Сью могла удрать?

У Шеритона имелось по крайней мере одно преимущество: опоздание им не грозило. В этом и заключалось очарование защитного купола. Находясь на платформе вокзала достаточно было подумать о Лондоне, и любой поезд в столицу тотчас останавливался перед ними. Но действительно ли им нужно возвращаться сейчас? Вопрос неотступно терзал Кристину, но она быстро прогнала эту мысль. Сначала нужно отыскать Сью. Она обошла все этажи и коридоры, заглянула в спальню дочери и, для очистки совести, вернулась в комнату Фрины. Неужели Сью прячется там? Нет, и здесь тоже никого не было, за исключением спящей старушки. Значит, оставался только парк.

– Я не знаю точно...

Чей-то шёпот нарушил тишину. Потрясённая, Кристина испуганно окинула взглядом комнату. Кому мог принадлежать голос, который, казалось, проплыл по воздуху? Вдруг догадка оглушила её. Это была сама Фрина Эшвуд... Именно она, всё так же лёжа в кровати с закрытыми глазами, прошептала эти слова.

– Ты проснулась? – воскликнула Кристина, поспешив к изголовью.

– Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку, – с трудом выговаривая слова, произнесла старуха, – или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?

Кристина не смогла сдержать вопля. Ей показалось, что устами Фрины говорил кто-то другой. Но что это значит – клан Давраса?

* * *

Прильнув к иллюминатору, Холли всматривалась в непрерывную череду песчаных дюн, усеянных тёмными пятнами. Это были прямоугольные коробки разных размеров. Она никогда не видела ничего похожего, даже в Национальном музее.

– Кто-нибудь желает взглянуть на них поближе? – поинтересовался Бальтазар, поглаживая подбородок. – Я могу спустить верёвочную лестницу и подождать вас внутри дирижабля.

Холли и Алистер отважились выйти из дирижабля. Ступени лестницы обжигали. Стеснённая неудобным длинным платьем и обувью на каблуках, Холли несколько раз чуть было не сорвалась. Когда она, наконец, спустилась на землю, её щеки горели. Увязая в песке, сложив ладонь козырьком, чтобы защитить глаза от солнца, она приблизилась к ближайшей коробке.

– Что это? – спросила Холли.

– Я не понял... Смотрите, тут что-то типа дверцы, а здесь вроде бы часы.

– Для чего?

Холли постучала по странному аппарату, Алистер хмуро осматривал его.

– Это микроволновая печь, – внезапно прошептал он.

– Что?

– Печь... Устройство для быстрого разогрева пищи.

– Почему вы так решили? – удивилась Холли.

– Ээ ... не знаю, смутное воспоминание.

– А другие коробки?

– Холодильник, посудомоечная машина, телевизор, компьютер...

Глаза Холли от удивления превратились в блюдца. Алистер оперировал незнакомыми ей терминами. Некоторые из них перекликались в её сознании со словами мистера Льюиса: «Одним словом, это техника, которую я предпочитаю прятать от глаз посетителей».

Значит, это тот самый знаменитый «дождь из старья», о котором упоминал старый директор? Но каким образом все эти вещи оказались здесь?

– Это очень странно, – прокомментировал Алистер, поправляя очки. – Считаете, они упали с неба?

– Мир катится в пропасть, – вздохнула Холли. – Может, мы имеем дело с очередным протестом... Остаётся лишь надеяться, что дирижабль не пострадает от удара.

– К-кто вы?

Холли и Алистер от неожиданности подпрыгнули. Дверь холодильника открылась и оттуда вышла девочка в бальном платье. Вероятно, она спала внутри, потому что её волосы были растрёпаны. Она внимательно оглядела незваных гостей с головы до ног, а затем впилась взглядом в чёрную тучу над головой Алистера.

– Откуда вы, детки? – надменно улыбнувшись, спросила девочка.

Её манера выражаться больше напоминало разбойницу из трущоб, чем юную леди из хорошей семьи. Если бы вся ситуация не была столь нелепой, контраст речи и внешности мог бы позабавить.

– Вас прислала Дама?

– Какая Дама? – спросил Алистер, которому стало не по себе от этой встречи.

– Единственная и неповторимая миссис Фрина Эшвуд, чёрт возьми!

– Вы её знаете? – выпалили в унисон Холли и Алистер.

– Ха, все её знают! Придурки, с какой планеты вы свалились?

– Ээ... Не будете ли вы так любезны прояснить нам ситуацию? – спросил Алистер. – Я адвокат Шеффилд, а это мисс Найтингейл. Мы из Астролуны... И не очень в курсе ваших...

– Вам повезло, что мне скучно, – вздохнула девочка, – я быстренько обрисую обстановку. Вся эта чудесная пустыня, где мы подыхаем от жары, является подсознанием Фрины Эшвуд. Проще говоря, поскольку вы оба кажетесь мне немного кретинами, это ещё и мусорный бак Дамы. Все предметы, все объекты, которые её сознание не желает видеть в Астролуне, оказываются здесь. Небо затягивается тучами, и бам! На нас обрушивается дождь из хлама! А ещё есть мерзкая девчонка...

– Какая ещё девчонка?

– Та, что читает ей сказки. Её зовут Сью Эшвуд. Эта соплячка не понимает последствий того, о чём она бубнит: сознание Дамы раз за разом проясняется, и кое-что оказывается здесь... Я, например. Должно быть, её жизнь настолько скучна, что она создала меня как своё альтер-эго. Меня зовут леди Сьюзен Блэквуд. Бедная сирота, которая может путешествовать в параллельных реальностях, а ещё я – наследница сама не знаю чего. Эта малявка всё своё свободное время выводит каракулями мою историю, и вуаля! Меня забросило в эту пустыню, хотя я ни о чём таком не просила.

– И часто так? – спросила Холли.

– Это непредсказумое явление. Иногда происходит, иногда – нет. Всё зависит от настроения Дамы. Бывает, она слушает больше, чем другие. Вы в Астролуне, у вас нет причин жаловаться, – прошипела леди Сьюзен сквозь зубы. – Ваши дирижабли и даже ковры-самолёты изначально появились в нашей пустыне. Они прибыли с рассказами девчонки, сначала один или два, а после, вероятно, сознание Дамы решило, что это хорошая идея, потому как они отправились захватывать ваши небеса и ваши улицы. Есть Национальный музей, который получил компьютеры, ноутбуки и так далее. Вот почему я говорю, что девчонка может быть опасна. Она так много носится со своими дрянными историями, что это даже врезалось в память Дамы.

– Откуда вам всё это известно? – пробормотал Алистер.

– Я принадлежу подсознанию Дамы, и это нормально, что я в курсе... Кстати, а вы что здесь вынюхиваете?

– Мы ищем Давраса, – ответила Холли. – Вы его случайно не знаете?

– Ну как сказать. Что вам от него нужно?

– Нам нужна его помощь, это очень важно. Астролуна в опасности.

– Ах да, и кто вас отправил? Консул? Тени?

– Нет, нас снабдил сведениями директор Национального музея.

Леди Сьюзен, казалось, задумалась, затем её губы растянулись в довольной улыбке.

– Вам повезло, Даврас на днях рассказывал мне об этом бесполезном музее, так что, думаю, он согласится встретиться с вами. Взамен вы поможете мне довезти этот холодильник до моего дома. Это ваш приятель в дирижабле?

– Да, капитан. А что?

– Ничего. Он скоро упадёт, и ему лучше перенести свою задницу куда-нибудь подальше.

– Спасайся, кто может!

Захлопав глазами, Холли наблюдала, как девочка нырнула в холодильник и захлопнула за собой дверь. Что, чёрт возьми, происходит? Объяснение не заставило себя долго ждать. За какие-то несколько секунд небо потемнело, став чернильно-черным. На них посыпался град из предметов техники: фотоаппараты, наушники, телевизоры, блоки питания, вафельницы, фены, бензопилы, пылесосы. Холли и Алистер в панике бросились в укрытие под перевёрнутое джакузи. Вскоре они услышали глухие удары – на их импровизированное убежище сыпались снаряды.

– Бальтазар! – крикнула Холли. – Вы думаете, он в безопасности?

* * *

Бальтазар плавился от зноя. В третий раз подряд он выпивал глоток рома, не зная, действительно ли это помогает ему справиться с жарой. После разговора с мистером Льюисом его речь, не переставая, вновь и вновь проигрывалась в голове. Ли, Дарелл, Сидни, Палмер. Они были лишь отражением его старых товарищей по Шеритону. Словно рассыпанные элементы пазла, его прошлое всплывало в виде разрозненных кусочков. В той, другой жизни, он получил прозвище «Карман». Он и его товарищи развлекались тем, что обчищали карманы богачей на рыночной площади. Магия наделила его весьма практичной способностью – даром обесцвечивать себя с головы до ног. По щелчку пальцев его фигура становилась полупрозрачной, тем самым помогая ему слиться с окружающим миром. Возможно, «Орион» и полотно невидимости были плодом воспоминаний?

Несколько дней назад, когда он с Оливером уносил ноги с корабля, его сильно удивило то, что Тени не гнались за ними. Теперь стало ясно, что они были под защитой его дара. Энергия магии окутала их своим плащом-неведимкой. Речь старого директора заставила его поскрипеть мозгами, но он страдал от того, что его товарищи были мертвы, убиты. Было ли это чувство вины, разъедавшее все эти годы? Непреодолимая потребность наказать себя, испещрить шрамами плоть, как будто этого достаточно, чтобы воскресить друзей?

Мистер Линч казнил их на борту «Ориона», но мало-помалу память заволокли далёкие воспоминания. Воспоминания приходили не в первый раз... Бальтазар снова и снова переживал гибель друзей на его глазах. Беспомощно наблюдал за их агонией. Повторялся один и тот же сценарий с небольшими изменениями: гибель при кораблекрушении, при сильном шторме, при нападении врага, кровопролитие... Бальтазар всегда оставался единственным выжившим. Проходили недели, воспоминания отступали, он создавал новую команду, чтобы через несколько месяцев снова потерять её. Судьба обрекла его на ужасную игру, в которой у него не было ни единого шанса на выигрыш. Надеясь забыться, капитан пригнулся к иллюминатору.

Вдали темнели скалы с пещерами, которые манили своей райской прохладой.

– Холли, Алистер, – проворчал он, – пошевеливайтесь!

Сверху он наблюдал за ними. Нахмурив брови, различил третью фигуру в бальном платье, которая закрылась в странном металлическом ящике.

– Во что они играют? Почему прячутся?

Вместо ответа он услышал зловещий треск. «Град?» – удивился капитан, прислушиваясь. Было впечатление, что аэростат обстреливают со всех сторон. Затем внезапный, мощный удар сотряс кабину. Бальтазар сразу понял, что дирижабль разорвало на части. Он видел опасное приближение земли, но ничего не мог сделать. Пронзительная боль, взрыв красок, вкус песка и крови...

Упав посреди обломков, Бальтазар потерял сознание.

Глава 19. Лестница

Положившись на органы чувств, Сью спускалась по лестнице в кромешной темноте. Рядом не было ни фонаря, ни проблеска света. Крепко ухватившись за перила, девочка чувстствовала, что погружается в темноту, также и в саму себя. С каждым шагом всплывали всё новые воспоминания. Образы, которые она считала запертыми в воспоминаниях, внезапно вырвались из ментальной тюрьмы. Были ли это те самые знаменитые препятствия, о которых говорил Дориан Эшвуд?

Сознание заволокло туманом. Несмотря на усилия, Сью не удавалось сосредоточиться, прогнать сцены прошлого, которые постепенно проникали в её мысли. Появлялись полупрозрачные силуэты. Их очертания ещё были размытыми, но по мере приближения Сью лица проступали отчётливее. Она узнавала их: это были её бывшие одноклассники. Две девочки прыгали через скакалку, и при каждом прыжке их волосы взвивались вверх каштановыми волнами.

«Нет, только не это», – с ужасом подумала Сью.

Ей стало нечем дышать. Она уже знала, что произойдёт... Этот страшный день своего унижения, несмотря на прошедшие годы, она не забыла. Малышка Эми повернулась к своей лучшей подруге.

– А у Сью нет папы, – прошептала она с гадкой улыбкой.

Она произнесла это достаточно громко, так, чтобы Сью услышала. Тут же Лиз – другая девочка, которая терпеть не могла Сью за лучшие в классе отметки, – решила, что эта тайна заслуживает огласки. Она сложила руки рупором и проорала на весь школьный двор: «У СЬЮ НЕТ ПАПЫ! ПАПА БРОСИЛ ЕЁ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЛЮБИТ». Шквал насмешек потряс Сью. Иллюзия была настолько правдоподобной, что девочка словно переживала этот позор впервые. Её щёки горели. Она вновь превратилась в ту, что еле сдерживала слёзы.

Дети жестоки. В чем-то даже больше, чем взрослые... Они произносили слова, которые причиняли боль, ранили изнутри и оставляли неизгладимые шрамы. В тот день Сью приняла решение: раз она никому не нужна, то и ей никто не нужен. Молчаливая от природы, она создала свой собственный мир, королевство, где стала своим собственным другом, где не было ни Лиз, ни Эми, напоминающих ей о том, что её бросил собственный отец.

На самом деле Сью так и не поняла, почему отец ушёл от них в тот день. Это был вечер понедельника. Во время ужина, поедая отвратительный шпинат, Сью услышала, как мать сказала: «Твой отец собрал вещи. Он больше не вернётся. Теперь мы будем жить вдвоём». Три коротких фразы прозвучали словно пощёчины. «Почему»? – тихо спросила Сью. «Потому что так нужно», – сухо ответила её мать.

Сью надеялась, что это злая шутка. Да, в последнее время папа был странным... В то утро, перед тем, как она ушла в школу, он крепко обнял её и поцеловал в лоб. Затем произнёс несколько серьёзных слов, значение которых она не поняла и не запомнила. «Так нужно» – это как? Как пустующее место за обеденным столом, или как графа «подпись родителей» в школьных документах? Тогда Сью было четыре или пять. Это было одно из немногих воспоминаний, которое у неё сохранилось о раннем детстве. Смутное и туманное, которое оставило неизгладимую боль.

После она научилась жить с этой болью, игнорировать насмешки одноклассников. Прошли годы. Она не оглядывалась и не вспоминала. В конце концов, если запереть своё несчастье в сундук и выбросить от него ключ, то, возможно, удастся убедить себя, что всё в полном порядке?

Сцена исчезла. Эми и Лиз растворились в темноте. «Нужно спуститься по лестнице, держась за перила», – твердила про себя Сью. Да, это была её миссия! Ей нужно сохранять концентрацию и укрыть сознание от своих же внутренних демонов. Однако вскоре материализовалось новое существо с размытыми очертаниями: девочка-подросток на тонких ножках. Она что-то царапала в блокноте, не обращая внимания на перемазанные чернилами пальцы.

– ...несмотря на макиавеллиевские планы своих врагов, леди Сьюзен Блэквуд не позволила себе усомниться. Она оставалась гордой и благородной, и такой же прекрасной, как мраморная статуя.

Сьюзен Блэквуд... Сью сделала её своей лучшей подругой, поверенной своих горестей и радостей. Она создала свою параллельную реальность. Сочиняя строчки, девочка будто освобождалась от тисков повседневности; её охватывало ощущение, что она контролирует своё существование. Поместье Эшвуд стало для неё прекрасным местом для исследований. С наступлением школьных каникул Сью испытывала жгучее нетерпение: вновь оказаться в этих старинных стенах, где время замедляло свой ход. Поместье стало для неё убежищем, единственным местом, где она переставала быть «странным ребёнком», на которого показывали пальцем другие ученики.

– Сью! Ты не нашла занятия полезнее?

За спиной Сью возникла полупрозрачная фигура. Кристина с изысканной причёской всегда выглядела так, словно собиралась на светский раут.

– Я сделала уроки, – пробубнила Сью.

– Ну, в таком случае почитай что-нибудь. Только не эти твои глупые книжки! Посмотри в библиотеке классическую литературу.

Сью хорошо запомнила этот момент. Как обычно, мать вновь помешала ей и не дала написать придуманное. Сделав героическое усилие, девочка прогнала очередное воспоминание, чтобы продолжить путь в темноте. Крепко держась за перила, она с трудом переставляла ноги, мысли упорно тянули её назад.

– О, дорогая, мне очень жаль, что я тебя расстроила! – резко бросила ей вслед Кристина. – Знаешь, сегодня у меня был крайне тяжёлый день... Я не хотела ругаться. Продолжай писать, если хочешь!

«Странно». Сью нахмурила брови. Такого она никогда не слышала. Ей следовало бы пожать плечами и продолжить свой путь, но она не смогла удержаться и повернулась к матери.

– Я не хочу потерять тебя, Сью, – смущённо прошептала женщина. – Знаю, мы с тобой не всегда ладили... Я виновата, что пренебрегала тобой. Ты, верно, думаешь, что не интересуешь меня, но это не так!

Сью замерла. Это была ловушка! Это определённо была ловушка, и все же ей так хотелось поверить этим нежным словам, в которых сквозила тень раскаяния. «Дориан Эшвуд предупреждал тебя об осторожности, – прошептал внутрений голос. – Не позволяй себя обмануть!»

– Прости, что я была так строга. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива! – продолжала Кристина. – Все эти дополнительные часы в офисе, вся эта работа – ради тебя, чтобы мы могли спокойно жить, чтобы мы могли сохранить квартиру в Лондоне. Пожалуйста, не прогоняй меня из своей жизни.

Мать, казалось, была искренна. На мгновение Сью почувствовала желание утешить её, броситься в объятия, как ребёнок, ищущий ласки. Кристина медленно удалялась, её полупрозрачный силуэт постепенно растворялся в темноте. Тогда Сью отпустила перила и бросилась догонять мать. Вскоре чёрный плащ ночи сомкнулся над ней...

* * *

– Он выглядит довольно побитым, ваш капитан! – насмешливо произнесла леди Сьюзен, надув и лопнув пузырь жвачки. – А может, он уже умер? Так бабахнуться! На вашем месте я бы надавала ему пощёчин, чтобы привести в чувство.

Дождь из техники над пустыней Небюлеседор прекратился так же внезапно, как и начался. Холли и Алистер вылезли из-под своего импровизированного укрытия и обнаружили, что дирижабль разбился вдребезги. Переворошив обломки, девушка вскоре увидела лежащего без сознания Бальтазара.

– Капитан! – крикнула она. – Вы меня слышите?

Его глаза были закрыты, и можно было подумать, что он спит, если бы не страшная рана на щеке. Не придумав ничего лучшего, Алистер принялся трясти капитана. Бальтазар медленно приоткрыл глаза, его взгляд упал на Холли. Её каштановые волосы блестели на ярком солнце.

– Может, сбежим вместе, ты и я? – прошептал он, тяжело ворочая языком. – Мы могли бы уехать в Корнуай, я слышал, там очень красиво. Поедем со мной, Холли, умоляю тебя...

– Э-э... вы понимаете, о чём он говорит? – озадаченно спросил Алистер.

– Мне кажется, он видит себя в прежней жизни.

У Холли защемило сердце. Они покидали Астролуну в спешке, и, убегая, девушка попыталась закрыть своё сознание, чтобы не дать потоку воспоминаний затопить его. В той, другой реальности она была близка с Бальтазаром. Оба выросли в трущобах: она была сиротой, жившей с сестрой, а он – вором-карманником с дурной репутацией. С восьми лет они бродили по ночам в тихих переулках, рассказывая звёздам о своих мечтах. «Когда вырасту, я научусь превращаться в невидимку, – мечтал юный Бальтазар. – Невидимку с головы до ног! Я ограблю Эшвудов, и у меня будет достаточно денег, чтобы убежать далеко отсюда!». Холли, в свою очередь, была довольна своим существованием. За прошедшие годы она сумела выстроить жизнь с сестрой, скопить достаточно денег, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне и в крыше над головой, а Кларе даже приобрёла старое пианино. Они бы считали себя вполне счастливыми, если бы не угроза войны. Как бы там ни было, Бальтазар не мог оставаться на месте.

– Уехать... – произнесли его губы.

Однажды утром он разыскал Холли и пригласил её покататься на своей лошади, которая ещё накануне не принадлежала ему. После затянувшейся прогулки верхом они отправились на пустынный пляж, подальше от опасного Шеритона.

– Ты любишь меня, – уверенно заявил Бальтазар, – но не смеешь признаться в этом! Не волнуйся, я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы услышать эти слова из твоих уст.

Холли ничего ему не ответила. Она столкнула его в воду и рассмеялась. Напряжённость между кланами росла, как и угроза войны. Холли оказалась в Астролуне. Она забыла своё прошлое.

– Капитан, – произнесла девушка, делая ударение на каждом слоге, – мы в пустыне Небюлеседор. – Вы помните?

В тёмных зрачках Бальтазара вдруг сверкнул луч безумия.

– Нет! – закричал он. – Ли, мне жаль, мне правда очень жаль. Сидни, Палмер, Дарелл...

Прошлое пожирало его изнутри. Он принялся лихорадочно царапать своё лицо. Алистер тщетно пытался помешать ему, капитан был словно в тисках разрушительной энергии.

– Подождите, – пробормотала Холли, – кажется, у меня есть идея.

После беседы с мистером Льюисом воспоминания о прежней жизни возвращались к ней обрывками. В той жизни, когда она ещё жила в Шеритоне вместе с сестрой, они были целительницами душ. Их сила состояла в том, чтобы успокаивать сознание. «Это величайший дар магии», – с заговорщической улыбкой заявил однажды их пожилой сосед.

Холли осторожно обхватила руками голову Бальтазара и прислушалась к себе. Постепенно она почувствовала, как возрождается её дар, медленно и неохотно, словно забытый в углу ржавый инструмент, который со временем утратил свою значимость. Вскоре, будто сотканные из дымки, из головы Бальтазара начали вырываться и подниматься в воздух образы и уличные сценки. Картинка была размытой, завитки сплетались между собой, пока, наконец, не начали отделяться друг от друга. Небольшая группа карманников, обчищавшая прохожих на рыночной площади, уносила ноги, и вдруг антураж резко изменился. Перед ними на земле лежали четыре трупа с широко открытыми мёртвыми глазами.

– С ума сойти! Как вы это делаете? – воскликнула леди Сьюзен.

– Талант, которым я наделена с рождения, – ответила Холли. – Я умею проникать в сознание, читать мысли и узнавать мечты... Бальтазара неотступно преследует его прошлое. Кошмары рождают его сожаления. Погибшие друзья из Шеритона терзают его душу, мешают ему продвигаться вперёд. Страдания делают его своим пленником...

– И что можно сделать? – нахмурился Алистер.

– Ничего. Помочь ему жить с этим.

Решительным взмахом руки Холли отшвырнула призрачные фигуры. Они рассеялись, дымка испарилась. Бальтазар потихоньку начал приходить в себя. Волевым усилием капитан заставил себя приподняться и огляделся вокруг. Видимо то, что он увидел, пришлось ему не по вкусу, потому что он громко зарычал:

– Шеффилд, помогите встать!

– Уверены, что сможете? – занервничал Алистер.

– Да. И потом, не забывайте: всё, что вокруг, – нереально. Мистер Льюис ясно дал нам это понять. Подайте руку, мне нужно несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Неуверенно, рискуя упасть, Бальтазар с трудом встал на ноги. Заметив леди Сьюзен, он удивлённо поднял брови: бальное платье и равнодушный вид придавали ей сходство с галлюцинацией.

– Эй, приятель! – первой нарушила молчание леди Сьюзен, выдувая жвачкой очередной пузырь. – Не надо на меня так пялиться, я тебе ничего не сделала! Я отведу вас к Даврасу, если вы поможете мне дотащить этот холодильник, потому что мой сдох. На вашем месте я бы поторопилась, иначе скоро вы превратитесь в бифштексы!

Бальтазар ничего не понял, но обратил внимание на то, что Холли почему-то избегает его взгляда.

* * *

Кристину осаждали странные мысли. Она была уверена, что слышала голос Фрины Эшвуд. «Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку, сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?..» Странные, обрывочные фразы, без начала и конца, от которых по спине пробегал холодок... Но больше всего её тревожило исчезновение Сью. Обыскав весь дом, Кристина вышла в парк. Где же прячется дочь? Огромное поместье таило в себе множество закоулков и укромных уголков. Всё больше волнуясь, Кристина решила обойти дом. Вскоре она обнаружила на земле, рядом с беседкой, лежавшую между кустов бегоний, фигуру. Кристина узнала Сью. Казалось, дочь спала, но когда мать потрясла её за плечо, девочка не отреагировала. Её лицо было синюшным, почти трупного оттенка.

– Сью! – в панике закричала Кристина, чувствуя, как сжалось её горло. – Сью!

Ответа не было. Что с ней произошло? И главное, жива ли она?

* * *

Сью блуждала в темноте. Как только её рука оторвалась от перил, лестница исчезла, растворилась, оставив девочку в небытие. Ужас пронзил её. Она поддалась искушению, несмотря на предостережения Дориана Эшвуда, не прислушалась к внутреннему голосу, предупреждавшему её. На секунду, на краткое мгновение Сью поверила, что эта смущённая женщина – действительно её мать. Она с головой бросилась в искусно расставленную сеть. На её месте леди Сьюзен сначала бы пошевелила мозгами. Она бы сразу поняла, что слова раскаяния слишком хороши, чтобы быть правдой.

– Что же теперь делать? – вздохнула Сью.

Она растерялась. Ей не выбраться из воспоминаний. Что может помочь ей очнуться? Тьма сомкнулась над ней, не было никаких намёков на выход. «А я-то считала себя великой авантюристкой», – с досадой подумала Сью.

Если ей не удастся выбраться из этой тюрьмы, «Тысяча-один» обречены на гибель. Их судьба была в её руках, из-за её импульсивного порыва они потеряли единственную надежду на освобождение. И что подумает её семья, если она не вернётся? Тётушки Хармони и Опаль, должно быть, умирали от переживаний. Слёзы покатились по щекам Сью. Она была всего лишь двенадцатилетней девчонкой, слишком юной, слишком наивной, которая, поверив, что сможет спасти мир, обожгла себе крылышки.

Сью упала на колени, горько рыдая. Сейчас ей хотелось лишь одного: свернуться калачиком в своей кровати и всё забыть. Когда она уже была готова сдаться, издалека прозвучал голос. Он, казалось, скользил по воздуху.

– Сью, умоляю, проснись! Не знаю, слышишь ли ты меня. Проснись, вернись ко мне, всё изменится, обещаю.

Это голос матери или опять иллюзия? Однако на этот раз голос звучал не внутри неё. Он доносился из реального мира. Между телом и сознанием образовалась пропасть. Несмотря на расстояние, Сью ощутила, как чья-то рука сжала её ладонь.

– Послушай, в жизни я совершила много ошибок... Отвернулась от семьи, водила знакомство в странных компаниях, – с трудом продолжала мисс Эшвуд. – Я хотела освободиться от прошлого, забыть свои корни. Когда я встретила твоего отца, то подумала, что, выйдя замуж, смогу стать другой. Это не так, но я тогда этого не знала. Долгие годы я пыталась забыть о своих шрамах, не видеть, как молодость сжирала меня без остатка. Твоя бабушка была жёсткой женщиной, одержимой идеей возвращения магии. Она постоянно твердила мне, что имя Эшвудов войдёт в историю. Уехав подальше от её влияния, я растерялась. У меня не было ориентиров, я одурманивала себя алкоголем и даже наркотиками, чтобы не думать о будущем. А потом встретила твоего отца. Он видел во мне идеальную женщину. Чтобы понравиться ему, я скрыла своё происхождение, я придумала себе новую жизнь. Но какой бы изощрённой ни была ложь, рано или поздно о ней узнают. Всё закончилось крахом: однажды я открылась Колину, рассказала о магии, и он тут же бросил меня. Он сказал, что я «совершённая психопатка» и меня нужно поместить в психиатрическую клинику, – она вздохнула. – В тот вечер я поняла, что не люблю его. Вернее, что не способна на любовь. За долгие годы я нарастила себе броню, оборонительную стену, которая защищала меня от матери. Я верила, что стена рухнет, что я смогу открыться другим людям, испытать чувства, как только сбегу из поместья. А потом до меня дошло. Багаж, который вы тащите за собой с детства, остаётся с вами на всю жизнь. Я должна была всё рассказать тебе раньше. Должна была рассказать о твоём отце, ответить на твои вопросы, а не замалчивать проблему, как будто её не существовало. Прости меня. Знаю, что я не образцовая мать, но клянусь, что приложу усилия. Я выслушаю тебя, Сью.

Сью задрожала. Она словно увидела, как разрушалась стена между ней и матерью. Эти слова раскрыли перед ней душу сломленной женщины, пытавшейся собрать себя по осколкам.

– Мама, – прошептала Сью, – подожди меня, я иду...

Девочка возобновила свой путь, решительно зашагала вперёд, пробираясь сквозь чёрную вуаль ночи. Этот мир был воспоминанием; он пытался запугать её, ослабить, заставить заново пережить страдания прошлого. Сью почувствовала внутреннюю силу. Она дойдёт до лестницы. У неё всё получится.

Глава 20. Шеритон

Тётя Хармони то и дело теребила тяжёлый медальон, висевший у неё на шее, стараясь сохранять хладнокровие. Щёлк... щёлк... Прошёл почти час с тех пор, как Сью нашли в парке без сознания. Тяжёлая энергия повисла над поместьем. Так в преддверие бури на потемневшем горизонте сгущаются грозные тучи. Уже несколько месяцев магия демонстрировала свои капризы: то чьи-то голоса вдруг раздавались в неурочное время, то в подвале неожиданно усиливался дождь. Ко всему этому добавилось присутствие его брата Бартоломью.

«Этот человек вызывает столько же доверия, сколько его может вызвать истязатель душ», – думала про него тётя Хармони. С самого детства любопытство толкало её к запретным дорогам. В отличие от своей сестры, юная Хармони пыталась побольше разузнать о спящей старушке. Какое заклинание могло ввести её в кому? Казалось, никому вокруг не было до этого дела. Её родители, бабушки и дедушки, кузины и кузены – всё равнодушно пожимали плечами. Тётя Хармони не знала, что древнее проклятие стёрло их воспоминания, как однажды сотрёт и её.

Втайне от всех Сью заглянула в семейные архивы, которые бережно хранились в подвале. Целое десятилетие, с 1865 по 1875 исчезло, было изъято из архивов, будто кто-то пытался стереть его. Одна-единственная строчка, нацарапанная в углу, уцелела чудом: «Эшвуды не должны были совершать столь чудовищное преступление, да хранит нас будущее от тьмы».

По прошествии лет тётя Хармони пришла к единственному выводу: этот мир погряз во тьме. Фрина Эшвуд – последний его представитель.

Бартоломью ложно утверждал, будто в ней дремлет магия, но речь шла о гораздо большем. Об угрозе опасности, которая вот-вот должна была ударить по ним. Прошлое было похоронено и ни в коем случае не должно было появиться вновь, иначе оно способно уничтожить их настоящее.

* * *

Леди Сьюзен вела их по пустыне Небюлеседор. Сгибаясь под тяжестью холодильника, Холли, Алистер и Бальтазар старались не отставать от неё. Капитан решительно отмёл их протесты и впрягся в холодильник, как будто занятость рук помогала ему занять и ум.

– Ещё далеко? – слабо проворчал Алистер. Его рубашка насквозь пропиталась потом.

– Наберитесь терпения, неудачники! – ответила леди Сьюзен, размахивая огромным веером с наклейками какой-то рок-группы. – Скоро мы доберёмся до пещер. Хорошо, что я наткнулась на вас, иначе не дотащила бы это маленькое чудо домой. Ну всё, конец пути!

Холли удивилась, что они так быстро добрались до пещер. Скалистые утёсы представляли собой далёкую преграду, которая, казалось, никогда не приблизится. И вдруг, без малейшего предупреждения, гроты внезапно возникли перед ними. Это место было подсознанием Фрины Эшвуд, и, в отличие от остального мира, оно, похоже, не подчинялось общим правилам.

Маленькая группа поспешно преодолела последние несколько метров. Вытирая пот со лба, Холли с удивлением заметила, что внутренние стены были похожи на картон... или скорее всего, это и был самый настоящий картон. При близком рассмотрении их фальшивость бросалась в глаза. Гигантские вентиляторы беспрестанно гудели и создавали царившую здесь прохладу и оживлённый шум.

– Ну что? – спросила леди Сьюзен, увидев выражение лиц троицы. – Не ожидали увидеть настоящие пещеры, верно?

– Никогда раньше не слышал о самом понятии фальшивых пещер, – усмехнулся Бальтазар.

– Тогда поторопитесь! Я хочу домой, на диван.

Группа вошла в узкий коридор, который привёл их к подземному эскалатору. «Странности не заканчиваются», – подумала Холли, рассматривая это современное приспособление. Механические ступени, зловеще скрипя, повезли их вниз. На стенах подземелья были развешаны разноцветные плакаты: «Соблюдайте осторожность во время дождя из хлама», «Тайная жизнь = спокойная жизнь», «Для жалоб на подсознание Дамы просим подписать петицию», «Живём тайком, живём пучком». Когда они достигли последней ступени, ослепительный свет заставил их зажмуриться.

Холли ничего не понимала: они должны были находиться в сотнях метров под землёй, но над ними расстилалось огромное голубое небо. Перед их изумлённым взором предстал оживлённый квартал из высоких, каменных зданий. Пейзаж был до боли знакомым.

– Шеритон! Как это возможно? – вскрикнула Холли.

– Ага, это часть воспоминаний Дамы. Мы унаследовали этот большой город с кучей бараков. Я оставила багаж там, в старой разваливающейся лачуге! Идёмте, осталось немного...

Шаткой походкой – вес холодильника начал сказываться – Холли последовала за леди Сьюзен по переулкам. Она узнавала некоторые площади и лабиринты, где так весело бегала ребёнком. Забытый мир вставал перед глазами: вот здесь жил сапожник, там когда-то находилась мастерская мистера Райли, отца Бальтазара. Он зарабатывал на жизнь тем, что ткал ковры, настоящие, а не ковры-самолёты! С помощью своего дара он заколдовывал узоры: движением иглы создавал иллюзию настоящего цветка или притаившегося зверя, который вот-вот выпрыгнет из-за зарослей.

Холли почувствовала, как на глаза навернулись слёзы: она узнала свой дом на углу улицы, убогое жилище с прибитой над дверью вывеской: «Целительницы душ», где жила вместе с сестрой.

На долю секунды ей захотелось прокричать, что она вернулась. Она почти слышала голос Клары и радостную мелодию фортепиано. Через мгновенье её милое личико появится в одном из окон. Холли помашет ей рукой, а сестра в ответ скорчит смешные рожицы. «О, Клара», – с грустью подумала Холли и сердце её заныло, – если бы ты только знала, как сильно я скучаю!»

Леди Сьюзен вдруг свернула в тёмный переулок и подвела их к фиолетовому зданию, на котором висел транспарант с чётким посланием: «Не срочно? Тогда не докучай мне!»

– Вуаля! Наконец-то, пришли! – устало вздохнула леди Сьюзен, будто это ей пришлось всю дорогу тащить холодильник. – Ну что, неудачники! Оставьте моего нового приятеля у входа и пошевеливайтесь! Мы идём к Даврасу!

Они пробирались по узким лабиринтам проходов. Холли удивлялась внешнему виду некоторых обитателей. Подсознание Фрины Эшвуд породило странных существ: мохнатых, покрытых коричневой шерстью, с кроваво-красными глазами. Алистер от испуга несколько раз чуть не врезался в стену.

– Угу, забавный трюк, – насмешливо объяснила леди Сьюзен. – Этот парень, должно быть, смесь оборотня и вампира. Такое происходит, когда девчонка читает книгу и путает персонажей: «Этот, как его, хватает за руку... О нет, простите, это другой, как бишь его, тоже хватает за руку». Но Дама уже перепутала двух типов, и, как результат, мы остались с гибридом, которого выбросило в пустыню.

– У вас тут не заскучаешь, – язвительно заметил Бальтазар.

– Это точно! – вздохнула леди Сьюзен.

* * *

Сью чувствовала, как её накрывает невыносимая усталость, будто она преодолела сотню километров. Девочка упорно продолжала свой путь к свету. Движимая несгибаемой верой, она твердила себе, что каждый шаг приближает её к цели. Она верила в чудо, и чудо произошло. Сумел ли этот мир прочитать её душу? Почувствовал ли он, что эта девочка на ножках-спичках не собирается сдаваться... или это просто совпадение? Но внезапно её рука опёрлась на перила. Под ногами появилась лестница.

Сью закрыла глаза. Она отключила сознание от голосов-ловушек, от злобных образов-искусителей. Медленно, шаг за шагом, она шла, спускаясь по лестнице. Её путь затянулся, словно высшие силы развлекались, испытывая её терпение и решимость. И вдруг, в одну секунду почва ушла из-под ног. Она упала в бездонную яму. Она неслась в темноте, летела и летела, пока из темноты яркий луч света не ослепил её. Через несколько секунд до неё дошло, что она находится в лаборатории Дориана Эшвуда. Ей удалось добраться до нижних страт памяти. Если раньше окружающая обстановка представляла собой полупрозрачные, размытые пятна, то теперь она приобрёла твёрдые контуры. Настоящие. Реальные.

Не в силах сдержать восторга, Сью бросилась к большой чёрной доске, схватила кусок мела и нацарапала своё послание. Если ей повезёт, «другой Дориан» прочтёт её мольбу о помощи. Ей оставалось лишь надеяться...

* * *

Сью приоткрыла глаза. Комнату заволокло туманом. Где она? С трудом, но она узнала цвет обоев. Её спальня. Она лежала в своей кровати под одеялом. Её путешествие в мир воспоминаний было неправдой, дурным сном.

– Мы должны отвезти её в больницу, – с тревогой произнесла Кристина, – это может быть опасным!

– Похоже на магию. Если причина в этом, ни один врач ей не поможет, – покачала головой Опаль.

– Прямо сейчас происходит самое важное, – пробормотала Хармони, – я никогда не видела, чтобы подставка для яиц так подпрыгивала в кухонном шкафу. Даже дождь в подвале усилился вдвое!

– Я... в порядке, – с трудом выговорила Сью. – Всё в порядке.

– Ты проснулась?

Кристина поспешила к изголовью кровати. В её глазах Сью прочитала искреннюю заботу. Впервые в жизни она почувствовала душевное родство к этой женщине. В голове продолжали звучать её слова: «Обещаю, всё изменится». В этот момент девочке ужасно захотелось, чтобы её выслушали, чтобы ей поверили... С детства Сью привыкла самостоятельно выкручиваться из жизненных трудностей, отбиваться от всех проблем. Сегодня она поняла, что все вместе они представляют силу. Если бы не голос матери, вырвавший её из тьмы, она бы так и блуждала там, застряв навечно.

– Что с тобой случилось? – спросила Кристина.

– Я пыталась спасти клан Давраса...

– Клан Давраса? – повторила тётушка Опаль, нахмурившись. – О чём ты говоришь?

Прекрасное лицо Кристины исказилось от страшной догадки. Несколькими часами ранее она уже слышала эти слова: «Какую-нибудь подсказку или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?»

– Я не уверена, – пробормотала женщина.

– «Тысяча-один», – прошептала Сью в полузабытьё, – они пленники сознания Фрины. Если нам не удастся освободить их, они все умрут.

Хармони вопросительно посмотрела на сестру. «Возможно, ей просто нужно отдохнуть», – подумала она.

– Почему? – спросила Кристина. – Почему они стали пленниками сознания Фрины?

Сью не могла сдержать улыбки. Раньше мать не стала бы задавать подобные вопросы, а просто с ходу бы отрезала: «Нет, такое невозможно». Но теперь было поздно отступать. Слабым голосом Сью рассказала им обо всём, что знала: о войне, о вражде кланов, о магии. Девочка чувствовала, как избавляется от тяжёлой ноши. Неважно, сколько ещё ей предстояло пройти. Она нашла свою силу, своих союзников. Свою семью.

* * *

– Это лачуга Давраса! – воскликнула леди Сьюзен, кивнув на каменное здание.

Снаружи дом был похож на соседние: элегантный фасад и кованые ворота. Он находился в районе богатых кварталов – места, куда никогда бы не ступила нога настоящего Давраса из Шеритона. Переступив порог, Холли удивилась обилию техники внутри. Огромные экраны покрывали стены и даже пол. На диване, развалившись, сидел мужчина и увлечённо играл в автогонки. Нажимая на пульт, он заставлял реветь двигатель автомобиля, который на бешеной скорости лавировал между препятствиями. Заметив гостей, он прервал игру.

– Тебя никто не учил стучаться перед тем, как входить, леди Сьюзен? – усмехнулся он.

– Даже если и так, то я позабыла... Слушай, передаю тебе этих трёх недоумков. Я нашла их праздно шатающимися по пустыне. Они искали тебя. До скорого, неудачники!

С этим добрым напутствием леди Сьюзен удалилась, шурша платьем.

– Желаете напитки? – предложил мужчина.

Искусственное освещение заставило пылать его рыжие волосы. «Он был таким же молодым, – подумала Холли, – таким же беззаботным в тот день, когда восстал против богачей. Он, бродячий акробат, тот, кто развлекал толпы на рыночной площади, осмелился выступить против Джейкоба Эшвуда, выплеснуть гнев своего клана». Даврас поднялся, чтобы приготовить напитки, и тут его лицо внезапно вытянулось.

– Карман! – ахнул он, вытаращив глаза. – Каким чёртом тебя занесло к нам?

Сияя от радости, Даврас бросился обнимать Бальтазара. Затем перевёл взгляд на его спутников.

– Подождите, – продолжил он, – я вас тоже знаю! Ты, ты... Холли Найтингейл, целительница душ. А ты, ты, должно быть, Алистер Шеффилд! Тот самый парень, что проводит все время, уткнувшись в законы... Друзья мои, вы в Астролуне!

Даврас обнял их по очереди. Полузадушенная, Холли чувствовала себя почти виноватой за то, что пришла сообщить ему зловещую новость.

– Если бы вы только знали, как мне скучно здесь, – вздохнул Даврас. – Уже несколько десятилетий я не видел никого из Шеритона!

– Мы здесь потому, что нам нужна помощь, – пролепетала Холли. – Ситуация очень серьёзная...

– Да, я должен был догадаться.

Прекрасное настроение Давраса вскоре улетучилось. Он выключил пульт и указал им на места вокруг кофейного столика.

– Астролуна на грани исчезновения, – объявил Алистер, поправляя очки на носу. – У нас осталось не так много времени. Город Оберуж пал, многие его жители исчезли...

– Мы были в Национальном музее, – продолжил Бальтазар. – По словам мистера Льюиса, ты единственный, кто может нас спасти. А ещё мне хотелось бы узнать, зачем ты сослал себя на край земли, в эту забытую всеми пустыню...

– Я не в ссылке. Это она меня сослала, – поправил Даврас, вздохнув.

– Она? – повторила Холли. – Вы имеете в виду Фрину Эшвуд?

– Да.

– Зачем ей это? – удивился Алистер.

– Потому что она все ещё любит меня.

В глазах Давраса читалась бесконечная печаль.

– Она заперла меня в своём подсознании, чтобы я не отвлекал её, – объяснил он. – Она слишком много думала обо мне и не могла сосредоточиться на независимом городе. Поэтому Фрина пожертвовала мной, как пожертвовала собой во время Большой Войны. По щелчку пальца я оказался в этом доме престижного района города.

– Что мешает вам выйти на улицу? – спросила Холли.

– Одна простая вещь. При попытках сбежать меня парализует. Я пробовал сотни раз, результат всегда один и тот же... Вы не представляете, как я мечтаю вернуться в Астролуну, – вздохнул Даврас. – Я ужасно скучаю по Национальному музею...

По лицу Бальтазара пробежала тень: «О нет, только не это! Ещё один обожатель старья!»

– Почему по музею? – изумилась Холли.

– До того, как меня приковали к подсознанию, я работал именно там. Пробежавшись по воспоминаниям Фрины, мне показалось, что я все ещё с ней. Я даже написал книгу под псевдонимом. Консул запретил мне использовать настоящее имя, опасаясь, что оно пробудит воспоминания. О, конечно, я не раскрыл ничего важного, просто хотел вызвать интерес читателей для того, чтобы продлить существование этого места. Чтобы оно не пришло в упадок от того, что больше никто не посещает его.

– Что ж, так оно и есть, – пробормотал Бальтазар.

– Что за книга? – спросил Алистер, стараясь не обращать внимания на рокотавшую над его головой тучу.

– «Бесконечные исследования, умозаключения и гипотезы о Мире-который-может-был-а-может-и-нет», – ответил Даврас.

– Вы – Алуазиус Робинсон? – воскликнула Холли.

– Да, это я...

– Проклятье на мою голову! – произнёс Бальтазар, закатив глаза. – Не хотел бы вас прерывать, но я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать древние запылённые фолианты. Ты в курсе или нет, как сбежать из Астролуны, пока город не разорвало на мелкие кусочки?

Даврас прикусил губу.

– К сожалению, нет, – ответил он. – Астролуна была обречена с самого начала. Фрина не может жить вечно. Она скоро умрёт, и, если мы хотим выйти из этой тюрьмы до того, как станет слишком поздно, нам нужны наши тела. Увы, с тех пор от них остались одни скелеты... Единственная надежда – связаться с внешним миром. Если повезёт, мы сможем найти новое убежище.

– Вы хотите сказать, что кому-то придётся впасть в бессознательное состояние, чтобы спасти нас? – уточнила Холли.

– Да, и даже это позволит нам выиграть столетие или два, не больше. Мистер Льюис случайно не дарил вам книгу в кожаном переплёте?

Вместо ответа Холли достала из сумки тяжёлый том. Глаза Давраса немедленно загорелись. Он нетерпеливо схватил книгу и с жадностью принялся перелистывать её. Голоса «Тысячи-одного» наполнили комнату, и Холли вновь ощутила, как её захлестнула волна отчаяния.

– Замечательно! Потрясающе! – прокомментировал Даврас. – Незадолго до своей вынужденной ссылки, я изучал теорию. На самом деле я убеждён, что с внешним миром возможно общаться посредством этой книги.

– Хм... даже если это всего лишь гипотеза, – запинаясь, произнёс Алистер, – почему никто до сих пор не проверил её на деле?

– Потому что Консул – старый консерватор. Когда я ещё жил в Шеритоне, Ник... простите, Николас Монгомери принадлежал, как и я, к числу таких же бывших «Бесправных». Он всегда искал способы повысить свой общественный статус, но у Эшвудов была монополия на ключевые посты города. Когда народ примкнул ко мне, он потерял бо́льшую часть своего влияния. Он хотел, чтобы я был на его стороне, но не собирался доверять мне бразды правления.

– По-моему, он просто завидовал тому, что население выбрало своим лидером бродячего акробата, – процедил сквозь зубы Бальтазар.

– Да, возможно, так оно и было. Когда мы очнулись в Астролуне, – серьёзно продолжал Даврас, – между нами возникла скрытая напряжённость. У него ещё не было должности, но Ник начал навязывать себя в качестве нового лидера. Он думал, что мы спасены! Дух Фрины предложил нам убежище, и это было лучшее, на что мы могли надеяться. Первой моей реакцией было предостеречь её: я без устали твердил ей, что этот мир обречён и что мы должны уже сейчас думать о спасении. В то время Астролуна не отличалась стабильностью: здания постоянно меняли цвет и форму. Весь антураж находился в постоянном движении, люди были дезориентированы. В глазах Ника я был нарушителем, который развлекался тем, что тревожил население, не понимая, что у него и без меня накопилась масса проблем... Повторюсь, я работал в Национальном музее. Однажды я наткнулся на книгу, где поселились воспоминания Фрины. Она хранилась в одной из витрин, закрытая, потому что никто не мог выдержать хора голосов. Я часами изучал её и, наконец, среди всей это разноголосицы услышал один, отличный от других голос, почти заглушённый остальными. Он говорил о нас и называл нас «Тысячаодин».

– Вы ходили к Консулу? – спросила Холли.

– Да, я поспешил сообщить ему новости, хотя Консула официально тогда не существовало. Он отказался меня выслушать. По его словам, мы не должны были пытаться установить контакт. С другой стороны, Фрина была членом враждебного клана. Неважно, кому принадлежал этот голос, его обладатель наверняка подчинялся приказам Джейкоба Эшвуда. И потом, – добавил Даврас шёпотом, – он обвинил меня в том, что чувства Фрины ко мне отвлекают её сознание от Астролуны. Одним слово, вся эта абракадабра – моя вина. Через несколько дней Фрина отправила меня в ссылку в эту пустыню... А Ник ухватился за возможность провозгласить себя Консулом...

– Разрешите вопрос? – вмешался Алистер. – Откуда вы знаете, что произошло в Астролуне после вашего ухода?

– Некоторые образы обладают такой силой, что достигают подсознания Фрины, – с усмешкой ответил Даврас. – На краткие мгновения мне удавалось взглянуть на видения из Астролуны.

– А сейчас? – уточнила Холли. – Ситуация никогда не была столь катастрофической, так почему же Консул ничего не предпринимает?

– Проблема в том, что он застрял в прошлом. Прошло уже больше века, я даже не уверен, что Эшвуды помнят нас, но для Консула это как будто Большая Война произошла вчера. Ник замкнулся в себе и из принципа отказывается от любого общения с внешним миром. Вот что нам надо делать, – распорядился Даврас. – Мы по очереди будем пытаться связаться с кем-нибудь по ту сторону. Алистер, ты начинаешь! А я приготовлю кофе.

Алистер отправился выполнять задание. Холли почувствовала лёгкое разочарование. Кто их услышит? Это был их лучший план, но, отправляясь к Даврасу, она, возможно, ожидала чуда. Предположим, им удастся совершить этот прорыв, но зачем собеседнику с другой стороны решать их проблему?

Глава 21. Письмо

Хармони Эшвуд твёрдо решила нести дежурство у кровати Сью. Что бы ни замышлял её брат Бартоломью, ключом к разгадке была Фрина. И о том, чтобы оставить её одну, не могло быть и речи.

Тётя Хармони прикусила губу. Она вспомнила... Когда Сью поведала им о «Тысяче-одном», по её телу пробежала дрожь. Много лет назад мистер Фергюсон открыл ей страшную тайну клана Эшвудов. Правда повергла её в шок. Две ночи тётя Хармони не смогла сомкнуть глаз, охваченная мучительным чувством стыда. А после, как и все члены её семьи до неё, она предпочла обо всём забыть. Не в силах сопротивляться, она позволила проклятию стереть воспоминания.

Мало-помалу Хармони вернулась к своим привычкам. Иногда обрывки смутных образов врывались в её мысли: строчка на архивных документах, выведенная от руки: «Эшвуды не должны были совершать столь чудовищное преступление, да хранит нас будущее от тьмы...» Но каждый раз она торопливо прогоняла их.

– Сью, прости меня за слабость, – прошептала Хармони.

Теперь она отказывалась поддаться искушению и забыть, как это делала в прошлом. Она должна быть сильной ради Сью, ради этого двенадцатилетнего ребёнка, который взвалил на свои плечи непосильную ношу.

– Не знаю, что он задумал, – произнёс голос Опаль, – но нашему дорогому брату взбрела в голову потрясающая идея заточить себя в собственной комнате.

Хармони подняла голову. В дверном проёме показалось лицо сестры. Её глаза говорили о сожалении, о том, что она знала правду, но ничего не предприняла.

– Прекрасно, – прошипела тётя Хармони, – чем меньше я его вижу, тем лучше себя чувствую!

– А Фрина, как она?

– Как обычно.

* * *

Облачённый в серую сатиновую пижаму, мистер Льюис без конца ворочался под тёплым одеялом. Вот уже несколько часов он не мог уснуть. Одна мысль не давала ему покоя. Интуитивная догадка, что что-то не так... Старый директор решил выбраться из кровати, чтобы налить себе чашку чая. Да, он был убеждён, что это чувство возникло после разговора с Холли Найтингейл. С ней и двумя её спутниками.

Когда он увидел, как они всюду суют свои носы, у него мелькнула надежда, шанс опередить Консула, чтобы примкнуть к Даврасу. По его сведениям, этот человек находился в пустыне Небюлеседор, где поселилось подсознание Фрины Эшвуд. Если его предположения верны, то её бывший друг находился в заточении. Но не это больше всего беспокоило мистера Льюиса.

– Холли Найтингейл, Бальтазар Райли, Алистер Шеффилд, – задумчиво произнёс он.

Проблема заключалась в этой троице. Мистер Льюис ощущал, что что-то ему не нравится, одна деталь выбивалась из общей картины. В голове мелькнул образ – размытая фотография из одной газеты.

– А! «Астролунская сплетница»! – пробормотал мистер Льюис.

Хотя память и подводила его временами, но всё же старик был уверен: эту информацию он вычитал там. Фанатичный коллекционер, он собирал и прятал в своём чердаке сотни и сотни экземпляров газеты.

– Нужно просмотреть все номера!

Не откладывая в долгий ящик, он приступил к делу. Злая аура окружала мисс Найтингейл, опасность приближалась, угрожая затопить её. Его долг – предупредить девушку.

* * *

Дориану Эшвуду казалось, что его голова скоро взорвётся. Он только что провёл за столом четыре часа. Четыре часа, которые мог бы использовать для лучшей цели, чем объедание пирогами на радость сестре. С неуместным волнением в голосе это ничтожное создание объявило о браке своей дочери Эстеллы с одним из её кузенов шестого или седьмого колена. Альфредом, Александром, Артуром?.. Дориан даже не мог вспомнить имя счастливого избранника.

– Наконец-то, свобода! – сказал он, захлопывая за собой дверь лаборатории.

Он очень надеялся провести этот день с пользой и продолжить свои исследования. На протяжении десятилетий он пытался распутать бесконечную петлю нерешительности. Это была одна из величайших загадок магии, и после долгих лет блужданий в потёмках, недавние открытия не замедлили принести первые плоды.

– Так, посмотрим, – пробормотал он, – куда я дел свои расчётные таблицы?

Его стол выглядел как настоящее поле боя: живописное нагромождение книг, рукописи, переводы древних рун, листы с его неразборчивым почерком. Двадцать минут спустя, порывшись во всех ящиках, пролистав каждый том, Дориан пришёл к печальному выводу: он понятия не имел, где хранятся его драгоценные бумаги.

– На крупные беды решительные меры! Лекарство хуже болезни! Клин клином вышибают! – успокаивал он себя.

К счастью, накануне вечером он создал новый шар воспоминаний, чтобы сохранить память о прожитом дне. Помещать воспоминания в цветные сферы было единственным средством, которое Дориан изобрёл для борьбы с памятью. «Другой он» должен был знать, в каком укромном уголке его ждут расчёты. Когда он сжал шар в руке, полупрозрачные декорации его лаборатории наложились на настоящие, которые уже находились перед его глазами. «Другой он» стоял возле окна и улыбался.

– Итак, что мы потеряли на сей раз?

– Наши таблицы...

– Те, в которых мы применили теорему Леопольда Родаса к Петле бесконечной нерешительности?

– Да, знаешь, куда я их положил?

– В карман брюк. Смотри, я вижу их отсюда...

Дориан облегчённо вздохнул. Он уже собирался поблагодарить «другого себя» и попращаться, когда одна деталь заставила его нахмуриться. Кто-то что-то чиркал на его доске. «Что такое?» – недовольно подумал он. Его перевод рун Серебряного полумесяца был стёрт. Вместо него появился текст:

«Меня зовут Сью Эшвуд, я из будущего. Мне очень нужна ваша помощь. 16 марта 1872 года ваш клан вступит на тропу войны с кланом Давраса. В этот день враги вашей семьи будут повержены. Фрина Эшвуд пожертвует собой, чтобы спасти их. Их души окажутся в заточении в её сознании. Сегодня 2019 год: Фрина умирает, «Тысяча-один» на грани смерти. Пожалуйста, помогите, я должна освободить их, пока не поздно, но я не знаю, что делать».

Дориан протёр глаза, чтобы отогнать галлюцинацию, но послание не исчезало. Кто эта Сью Эшвуд? И что ей от него нужно?

– Что ж, Петля бесконечной нерешительности может подождать ещё несколько дней, – пробормотал он.

– Души, запертые в человеческом сознании, к тому же нашей племянницы, – проблема, которая на мой взгляд очень сложная! – прокомментировал «Другой он».

– Возможно, но если эта девушка действительно из другой эпохи, то, послав мне этот сигнал бедствия, она очень рискует. Правила политеса требуют ответить. Ответить и найти решение.

* * *

Прошло несколько часов с тех пор, как голоса «Тысячи-одного» ворвались в гостиную. Алистер уступил место Холли, которая, в свою очередь, только что передала книгу Даврасу. Несмотря на плотно закрытую за собой дверь, в её ушах продолжал стоять крик отчаяния. Среди плача и стонов она услышала свой собственный голос. Он выл от боли, выкрикивал имя сестры, словно она могла спасти её от зловещей участи.

– С вами всё в порядке?

Холли рухнула на пол. Она не заметила Бальтазара. Он был без своей треуголки и поэтому больше походил на вора, полного жизни, мечтающего объездить весь мир.

– Я хочу домой, – пробормотала она, – в свой настоящий дом.

– Вы же знаете, что это невозможно.

– Да... но мгновение назад мне хотелось поверить, что моя сестра ждёт меня за углом улицы. И мне достаточно пройти в эту дверь, чтобы увидеть Шеритон, тот Шеритон, который я знала до того, как война разрушила нашу жизнь.

– Но тот Шеритон потерян навсегда.

Бальтазар тихо опустился рядом с девушкой. Удивительная тишина окутала их, тишина, напомнившая Холли о прежней жизни. Те далёкие зимние вечера, когда она наблюдала за звёздами, прижавшись к своему другу из трущоб. Они понимали друг друга без слов, без единой фразы, которые могли бы нарушить магию момента.

– Я собиралась убежать с тобой, Райли, – еле слышно произнесла Холли.

– Что?

– В тот день на пляже я собиралась сказать «да».

– Ты собиралась бросить свою сестру ради меня?

– Да.

– Но почему?

– Ты прекрасно знаешь почему.

Бальтазар хмыкнул, словно говоря: «Ох уж эти женщины!». Нерешительно, он погладил щёку Холли.

– Прошлое уже неважно, у нас есть будущее, – сказал он.

– Если смерть Фрины Эшвуд не утащит нас за собой.

– Не говори так. Ещё ничего не решено, никто не знает, даст ли нам судьба шанс выжить.

– И что бы ты сделал, если бы мы всё-таки выжили?

– Я бы докучал тебе с утра до ночи, – усмехнулся Бальтазар.

– Ты неисправим, Райли!

– Да, но в этом моё обаяние, не так ли?

Вместо ответа Холли хлопнула его по плечу. Бальтазар набросился на неё, как когда-то в детстве, когда они ссорились. Хохоча, они перекатывались по полу.

– Холли, пообещай мне, – прошептал Бальтазар ей на ухо. – Пообещай мне, что однажды скажешь мне, что любишь...

– Это так важно для твоей гордыни?

– Да.

Звук хлопнувшей двери заставил их оторваться друг от друга. Замерев, Алистер растерянно смотрел на них, хлопая глазами.

– Э-э... – пробормотал он, – я всего лишь искал ванную. Не обращайте на меня внимания.

Смутившись, Холли поспешно поднялась на ноги, отряхивая платье от пыли. Бальтазара, похоже, присутствие Алистера не волновало. В его тёмных зрачках блеснул вызов.

– Пойду взглянуть, не нужна ли Даврасу помощь, – пробормотала Холли.

Капитан с сожалением посмотрел девушке вслед.

* * *

Сью встала с кровати, несмотря на предостережения матери. Один вопрос неотступно преследовал её: получил ли Дориан Эшвуд послание?

– Итак, – подытожила Кристина, следуя за дочерью по коридору, – ты подала сигнал бедствия человеку из прошлого?

Сью утвердительно кивнула. Столкнувшись со стремительным потоком информации, бо́льшая часть которой не поддавалась здравому смыслу, мать отреагировала совсем неплохо. Конечно, её брови то и дело взлетали вверх, но, в отличие от обычного поведения, она не отмахнулась от рассказов дочери.

– И теперь ты гадаешь, ответил ли он? – растерянно прошелестела мисс Эшвуд. – Зная, что вас разделяют почти сто пятьдесят лет?

– Да. Если это так, то он должен оставить мне что-то. Письмо или сферу воспоминаний.

– Куда он её дел?

В этом и заключалась суть проблемы. Каким образом Дориан мог быть уверен, что та или иная вещь не затеряется в ходе грядущих веков? Сью отправилась на поиски единственного человека, который мог бы ей помочь: Мистера Фергюсона. Пока она спускалась по ступенькам лестницы, её охватило странное ощущение. Впервые за много лет Кристина приняла её сторону.

– Мама, почему ты мне поверила? – внезапно вырвалось у Сью.

Мисс Эшвуд прикусила губу.

– Потому что... я услышала Фрину, – прошептала она. – Я тебя искала повсюду, зашла к ней и услышала, как она произнесла следующее: «Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?»

Сью застыла на месте. Она впилась вытаращенными от изумления глазами в мать и спустя несколько секунд бросилась в её объятия.

– Это же замечательно! – воскликнула она. – Это значит, у нас есть шанс пообщаться с «Тысячей-одним».

– Тётушка Хармони дежурит возле Фрины. Я сменю её и скажу, чтобы она отдохнула. Если этот феномен повторится, я дам тебе знать.

* * *

Сью понеслась на первый этаж, где столкнулась с мистером Фергюсоном, неподвижно стоявшим в коридоре. На долю секунды ей привиделась ещё одна фигура рядом с ним.

– Мистер Фергюсон, мне нужен ваш совет! – воскликнула Сью, бросившись к нему.

У старого слуги, обычно невозмутимого, вырвался вздох облегчения. Его руки слегка дрожали, как будто он не решался обнять её.

– Вам... лучше? – удивлённо спросил он. – Я поднимался проведать вас. Похоже, вы стали жертвой проклятия. Я разговаривал с Кларой, мы очень волновались за вас.

– Я в порядке. К сожалению, у меня нет времени вам всё объяснить, – остановила его Сью. – Послушайте, если бы вы были в одной эпохе, а я – в другой, и вам необходимо было бы передать мне одну вещь, как бы вы поступили?

– Полагаю, это не просто теоретический вопрос.

– Нет, мне удалось связаться с Дорианом Эшвудом через воспоминания.

– Хм...

Мистер Фергюсон на мгновение задумался. Нахмурив лоб, он что-то бормотал, наконец, улыбка растянула его губы.

– Что бы ни передавал вам Дориан Эшвуд в прошлом, – сказал он, – думаю, что этот предмет является частью этого дома уже более века. На месте мистера Эшвуда я бы выбрал что-нибудь простое, прошедшее испытание временем, и что могло бы привлечь ваше внимание.

«Какая вещь может привлечь внимание?» – подумала Сью. И внезапно ей вспомнились слова тётушки Хармони: «Происходит что-то странное. Я никогда не видела, чтобы в кухонном шкафу так сильно гремела подставка для яиц».

– Подставка для яиц! – подскочила Сью и бросилась на кухню.

Там она незамедлительно вытащила подставку, спрятанную за стопкой тарелок. Подставка подпрыгивала с такой силой, словно была на пружинках. Её основание было достаточно широким, чтобы использоваться в качестве тайника. Чрезвычайно взволнованная, Сью схватила тарелочку и с размаху бросила её на пол. В первый раз не получилось разбить подставку, как и во второй, в третий... На десятой попытке Сью пришлось смириться с очевидным: подставка была защищена магией. Неужели Дориан Эшвуд заколдовал её так, что ключ к открытию тайника могла иметь Сью?

– Меня зовут Сью Эшвуд, – прошептала девочка. – Сью Эшвуд.

Подставка для яиц, как ни в чём не бывало, продолжала подпрыгывать. Что же придумать? «Закрой сознание, – подсказала сама себе Сью, – и подумай...» Дориан Эшвуд наверняка где-нибудь оставил для тебя подсказку... Если бы он использовал магию, то остались бы её следы. Сью решительно вынула из кармана очки и натянула их себе на нос. Её поле зрения заволокло голубоватой дымкой.

Она рассмотрела тарелочку внимательнее, от волнения по её телу пробежала дрожь: на керамической поверхности проступили золотистые буковки: «Зачем?»

– Чтобы спасти «Тысячу-одну», – твёрдо ответила Сью.

И тут же подставка щёлкнула. Став мягкой, словно мокрая глина, она развалилась на ладони Сью, обнажив цветной шарик и смятый лист бумаги. Не смея дышать, подросток развернула послание и обнаружила выведенные от руки строчки.

«Дорогая Сью, надеюсь, вы получите это письмо. Вы поведали мне об угрозе, нависшей над кланом Давраса, пожалуйста, знайте: мы не остались глухи к вашему сигналу бедствия... К сожалению, несмотря на то что мне очень хотелось бы предотвратить эту трагедию, я вынужден бездействовать и позволить событиям идти своим чередом. Было бы опасно манипулировать временем и создавать парадокс, который только искривил бы вашу реальность. Вновь и вновь, прокручивая в голове проблему, я пришёл к единственному выводу: спасти «Тысячу-одного» – это выпустить их внутрь воспоминания. Воспоминания, которое на самом деле не является таковым...

Шар, который вы найдёте в яичной подставке, особенный. Мне потребовалось более десяти лет, чтобы добиться такого результата. В нём я заключил другую версию Шеритона, мир без войны, предназначенный для бывших «Бессильных». Самым сложным было растянуть время так, чтобы не ограничивать это воспоминание минутами или часами...

Дорогая Сью, я прошу вас быть очень внимательной. Вы сможете открыть этот шар только один раз. У вас есть всего пятьдесят девять секунд. За этот короткий промежуток «Тысяча-один» должны будут высвободиться из заточения. Как только это время истечёт, шар закроется.

Желаю вам удачи, Сью. Пусть у вас всё получится...»

Сью сжала письмо в руке. Высвободить «Тысячу-одного» и отправить их внутрь сферы. Как ей удастся совершить такой подвиг? Единственная надежда – разбудить Фрину Эшвуд. Подросток интуитивно чувствовала, что для этого ей понадобится дополнительная помощь.

* * *

Стоя перед умывальником, Алистер рассматривал своё отражение в зеркале. Туча проливала на него потоки дождя, дворники на очках с трудом справлялись с ними. Когда он случайно застал на полу посреди коридора хохочущих Бальтазара и Холли, в его груди неприятно кольнуло. На мгновение он почувствовал себя третьим лишним. Бальтазар ему не нравился, но он признавал его храбрость, в то время как сам был лишь очкариком, способным разве только на то, чтобы цитировать статьи закона.

– А, чёрт возьми! – вздохнул он.

Его тик вернулся: правая рука задёргалась, словно перелистывала страницы невидимой книги. Не в силах контролировать тик, Алистер не мог помешать левой руке повторять движения правой. Когда взгляд встретился со своим отражением в зеркале, у него возникло смутное чувство, что он видит кого-то другого. Незнакомца, который насмешливо наблюдал за ним...

Глава 22. Возвращение в астролуну

Кристина вернулась в спальню Фрины и устроилась возле изголовья, чувствуя себя стражником. Впервые за долгое время её ноша, гложившая изнутри, стала легче. Словно засовы, запиравшие сердце, постепенно начали приподниматься. Когда дочь рассказала о волшебстве, о путешествии через воспоминания, Кристина внимательно её выслушала. Сделав героическое усилие, она разрешила себе поверить невозможному, проникнуть ему в своё сознание. Чтобы забыть собственное детство, она столько лет цеплялась за логику, изгоняла иррациональное из жизни. Хрупкий мостик связывал её мир с миром Сью; мостик, который легко разрушить непониманием. Один шаг был сделан. Кристина не желала поворачивать назад.

Фрина мирно спала. Под мерное тиканье больших часов Кристина и сама задремала. Из полузабытья её вывел шёпот, еле слышный, словно шелест.

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного». Кто-нибудь меня слышит?

Кристина подскочила с места. Губы Фрины шевелились, передавая сообщение, вопреки законам логики и реальности.

– Да! – крикнула Кристина. – А вы меня?

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного», – повторил голос. – Может ли кто-нибудь...

Явление продлилось всего несколько секунд. Это было похоже на неисправное радио, которое настойчиво пыталось перехватить определённые волны. Кристина выбежала из спальни и стремглав кинулась на поиски дочери.

К тому времени, когда Сью вбежала в спальню Фрины, там вновь установилась мёртвая тишина. Запыхавшись, подросток замерла у изножья кровати.

– Ты уверена? Ты уверена, что он назвал себя Даврасом?

– Да, думаю, именно так он и сказал, – ответила Кристина.

– В любом случае нужно попытаться ещё. Это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите? Это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите?

Сью билась в течение часа, не ведая, что по другую сторону совершенно незнакомые им люди так же стараются быть услышанными и добиться ответа. «С самого детства ты установила с ней связь, – расказывала Клара Найтингейл, – проводила в её компании часы. Фрина Эшвуд слышит твой голос, я убеждена в этом...» Сью механически повторяла одни и те же слова, начиная сомневаться в успехе. Пришло время ужина. Девочка колебалась, не зная, стоит ли спуститься за едой, когда внезапно границы двух вселенных вновь раздвинулись.

Глубокий голос Давраса поплыл по воздуху.

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного». Кто-нибудь меня слышит?

Горячая волна радости с головы до ног обдала Сью. Взволнованная, она придвинулась к Фрине.

– Да, это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите?

– Да, я вас слышу, только постарайтесь... говорить громче...

Время поджимало. В любую минуту разговор мог прерваться. Чётко артикулируя каждое слово, она спешно передала информацию.

– Я знакома с вашей историей, – воскликнула она, – я знаю, как вам помочь! Дориан Эшвуд создаёт сферы воспоминаний, содержащие альтернативную версию Шеритона. Если у нас получится впустить «Тысячу-одного» внутрь, вы будете спасены. Но сначала я должна разбудить Фрину Эшвуд.

– Сознание Фрины не позволит вам... пробудить её тело... Позвольте мне... позаботиться об этом.

Его голос прервался. Сью прислушалась: казалось, Даврас находится на другой стороне футбольного поля.

– Спа... сибо. Я вас...

Сью так и не дождалась конца фразы.

* * *

Холли не верила своим ушам. Она только что услышала самое удивительное послание, какое только можно было себе вообразить. Среди какофонии голосов «Тысячи-одного», вопящих о своей беде, она услышала шёпот надежды.

– Сью Эшвуд, – прошептала Холли. – Я слышала это имя.

– Это девочка, которая читает истории Фрине, – ответил Даврас, нахмурившись. – Большая часть подсознания и его обитателей рождается из этих рассказов. Не знаю, откуда она об этом знает, но нам очень повезло.

– Можно ли снова вызвать её? – спросил Бальтазар, водрузив ноги на низкий столик.

– Сомневаюсь. Связь с внешним миром чрезвычайно сложна. Если бы в Астролуне существовали мобильные телефоны, я бы ответил, что это всё равно что пытаться позвонить, используя телефонную сеть наполовину... Одним словом, – добавил Даврас под озадаченными взглядами своих гостей, – мы напрягаем лёгкие вот уже несколько часов, но, по-моему, наши голоса смогли преодолеть границу вселенных не больше пары раз. На самом деле это настоящее чудо, что слова малышки мы вообще смогли услышать.

Даврас пригладил рукой свою огненно-рыжую шевелюру.

– Возможно, она – единственная, кто способен нас слышать, – предположил он. – После многих лет прослушивания её историй сознание Фрины, без сомнений, настроено на принятие её голоса больше, чем какого-либо другого.

– Что она имела в виду, говоря о «сферах воспоминаний»? – спросил Алистер.

– Дориан Эшвуд умел помещать воспоминания в сферы. Если то, что рассказала нам юная Сью, правда, то мы наконец-то получим убежище.

Холли не смела радоваться. События складывались слишком идеально, чтобы судьба не уготовила им какой-нибудь сюрприз в последнюю минуту.

– Как вы собираетесь разбудить Фрину Эшвуд? – пробормотала она.

– Не я собираюсь будить её, – ответил Даврас с усмешкой. – А вы... Я уже говорил, что заперт в этих четырёх стенах. Даже шагнуть за пределы этого дома для меня невозможно. Вы слышали о «Машине времени»?

– Та штуковина, что торчит над Астролуной? – спросил Бальтазар.

– Штуковина, действительно, – хохотнул Даврас. – Видите ли, машина хранит один из самых сокровенных секретов Консула. Пустыня Небюлеседор – это подсознание Фрины, Национальный музей – её память... а Машина времени – её сознание.

– Сознание? – в унисон повторили Холли, Бальтазар и Алистер.

– Да, его сознание. Власти используют фазы «день-ночь» как фасад, чтобы скрыть свою настоящую деятельность. Неофициально это ещё и логово Теней; здесь мистер Линч и его приспешники обосновали свой основной лагерь.

Бальтазар хрустнул пальцем. Очевидно, имя мистера Линча вызывало у него жгучее желание совершить убийство.

– Есть только одно решение, – продолжал Даврас, – отключить сознание Фрины, чтобы рассеять декорации Астролуны. То, что я вам описываю прямо сейчас, – это очень опасный план. Исчезновение города должно не только восстановить воспоминания «Тысячи-одного», но и пробудить Фрину ото сна.

– Маленький вопрос, – вмешался Бальтазар, – не является ли это именно тем, чего пытается избежать Консул?

Даврас кивнул.

– Всё или ничего, – объявил он, – потому что пути назад нет. Астролуна в конце концов рухнет, а второго шанса у нас не будет.

– Одним словом, миссия самоубийственная, – подытожил Бальтазар. – Голосую за, если она позволит мне прикончить мистера Линча в процессе.

Капитан сделал глоток рома. Образ мёртвого парнишки на пляже по-прежнему отказывался покидать его мысли.

* * *

Настроение мистера Линча было хуже некуда. Консул действовал напролом. Он был настолько уверен в себе, настолько врос в свои убеждения, что отказывался смотреть правде в глаза. Смертная казнь Бальтазара Райли – удар мимо цели. Кроме удовольствия наблюдать за его повешением, мистер Линч считал этот манёвр бессмысленным. Николас Монгомери действовал так же, как и двадцать лет назад.

В те времена предание публичной смерти Эдгара Кирби на рыночной площади ещё имело смысл. Этот «отъявленный преступник», как описывали его газеты, угрожал рассказать правду всей Астролуне. Он и его сообщники были просто идеалистами, глупцами, выступавшими против системы, несмотря на то что последнее слово всегда оставалось за ней. Их кончина позволила успокоить толпу, заставить её забыть об угрозе. В настоящее время кризис был таков, что Астролуна трещала по всем швам. Казнь других избранных властями козлов отпущения не смогла бы уберечь город от разрушения.

– Месье, – сказал один из его подчинённых, переступая порог его кабинета. – Агент № 483 только что предоставил нам свой отчёт.

– Давно пора, – вздохнул мистер Линч. – Он сообщил нам местонахождение Райли?

– Да, по его словам, преступник и его сообщники находятся в пустыне Небюлеседор в компании Давраса.

«Даврас. Человек-который-исчез... Это очень интересно», – подумал мистер Линч. Значит, именно в этой глуши провёл он все эти годы. Мистер Линч не мог отрицать, что Даврас вызывал некоторое восхищение. Даврас знал, во что ввязывается, и был способен на радикальные решения, в то время как Консул упорно закрывал глаза.

«Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва Теней». Эта фраза висела на самом видном месте над столом мистера Линча. Из принципа, Тени всегда были лояльны Консулу. Теперь же мистер Линч всерьёз подумывал о том, чтобы переметнуться. Разве это клятвопреступление – послать к чёрту обязательства, когда само будущее Астролуны под угрозой?

Мистер Линч был «Тенью». Он никогда не принадлежал «Тысяче-одному». Он никогда не видел Шеритона. Он всего лишь слуга, существо, которое сознание Фрины Эшвуд сотворило из ничего, чтобы защищать город. Но Астролуна – не просто совокупность зданий, Астролуна – ещё и её жители. Мистер Линч хорошо понимал это. И если бы ему пришлось выступить против Консула, он бы не колеблясь сделал это.

* * *

Была почти полночь. Холли только что попрощалась с Даврасом на пороге его дома.

– Берегите себя! – напутствовал он маленькую группу. Они молча шли по тихим переулкам Шеритона, пока не вышли к огромному эскалатору, который привёз их в пустыню. Ночь обняла дюны, и только свет их фонариков (подарок Давраса) пробивался сквозь мрачный покров тьмы.

– Предлагаю проделать тот же трюк, что и в прошлый раз, – заявил Бальтазар. – Нафантазируем превосходный дирижабль, который отвезёт нас до самой Астролуны.

Холли закрыла глаза для того, чтобы сконцентрироваться. Она попыталась представить аэростат, который доставил бы их в город, не растеряв при этом винты. Когда она вновь распахнула глаза, никакого летающего аппарата не было. Их охватило разочарование. Холли казалось, что после встречи с Даврасом в её голове накопилось столько информации, что она вот-вот взорвётся. Может, переполненный мозг не мог сосредоточиться?

– Возможно, – пробубнил Алистер, – если мы выразим желание вслух, то результат будет лучше.

– Не уверен, что это что-то сильно изменит, – возразил Бальтазар.

Неожиданно перед ними возникла гигантская трещина, чёрный разлом, парящий в воздухе. Её контуры подрагивали.

– Кто-нибудь знает, что это за штука? – понтересовался капитан, находясь в шоке.

Холли решила полюбопытствовать. Она старалась держаться на безопасном расстоянии, но мощный порыв воздуха резко втянул её в себя. Хрупкое тело не могло сопротивляться, и огромная дыра, прорвавшая пространство, заглотила девушку.

– Помогите! – только и успела крикнуть она, когда её ноги оторвались от земли.

Бальтазар и Алистер изо всех сил пытались удержать её. Внезапно, резким щелчком дыра захлопнулась над ней. Холли падала, неслась в бездонную яму, пока трещина грубо не выплюнула её. Задыхаясь, девушка приземлилась на оживлённой, красочной улице. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что она вернулась в Астролуну.

– Побалуйте себя нашей новой продукцией двойного назначения: зубной щёткой, которая одновременно является и расчёской для волос! – зазывал уличный торговец, тряся перед ней своим лотком.

– Нет... спасибо.

Ноги подкашивались. Не в силах собраться с мыслями, она опустилась на скамейку-попрыгунью, которая продвигалась прыжками и предлагала гостям города полюбоваться достопримечательностями. Что, чёрт возьми, произошло? Возможно, вместо ожидаемого дирижабля они случайно нафантазировали себе чёрную дыру? Но тогда где Бальтазар и Алистер? В пустыне Небюлеседор была ещё ночь, а в Астролуне, подчинявшейся другому часовому поясу, уже наступило утро. Улица суетилась, жизнь на ней кипела. Если её спутники затерялись где-то в толпе, то маловероятно, что она их заметит.

«В конце концов, это не страшно, – размышляла она. – Они найдут меня у Национального музея». К сожалению, скамейка-попрыгунья оказалась крайне несговорчивой. По мнению ассоциации недовольных потребителей, гораздо быстрее передвигаться пешком, чем полагаться на скамейку, которая была «глухой, обидчивой и постоянно в дурном настроении». Холли отправилась пешком на бульвар Сандр. К счастью, «Жемчужина Астролуны» находилась всего в нескольких кварталах. Вскоре после того, как она обогнула движущиеся тротуары и прошла район пропавших носков – в результате чего сама лишилась одного носка, – девушка увидела фасад музея. Толкнув тяжёлую дверь, Холли едва не столкнулась на входе с мистером Льюисом, который торопливо выходил из Музея.

– Мисс Найтингейл, – изумился старый директор, – вы... вернулись?

– Да, совершенно неожиданно, – слегка улыбнулась Холли. – Вы случайно не видели Бальтазара или Алистера?

– Нет, ни того, ни другого... Послушайте, мисс Найтингейл, это просто чудесное совпадение, что вы здесь. Мне нужно поговорить с вами о деле чрезвычайной важности.

Мистер Льюис выглядел взволнованным. Он не переставая теребил рукав своей серой атласной пижамы.

– О чём?

– Идёмте ко мне, я живу за углом. Вы не поверите, если не увидите статью своими собственными глазами.

– Но Бальтазар и Алистер...

– Забудьте про них. То, что я должен вам сообщить, имеет первостепенную важность.

Не понимая, что её ждёт, Холли последовала за ним.

* * *

– Что за...?

Бальтазар ничего не понимал. Чёрная дыра проглотила его, а затем грубо выплюнула в замкнутое пространство. Это была грязная, узкая комната с решётками на окнах, засаленным матрасом и, главное, с жуткой аурой, повисшей в воздухе. В голове незамедлительно сложились все элементы пазла: тюремная камера.

Бальтазар с ужасом обернулся, как будто был шанс, что перед ним возникнет запасной выход. Безумие. Он сейчас проснётся, обнаружит себя у Давраса и поймёт, что ему приснился кошмар. Увы, мрачная обстановка не собиралась исчезать.

– Выпустите меня! – зарычал Бальтазар.

Он бросился на дверь, пытаясь выбить её. Но его усилия только привлекли внимание стражника.

– Заткнись! – рявкнул тот. – тебя выпустят через час. Я уверен, тебе это не понравится...

– Почему?

– Потому что тебя уведут на судебный процесс. И если ты хочешь знать, уже установлен эшафот, на котором тебя повесят.

Судебный процес. Эшафот. Слова разрывались в голове Бальтазара. Его будут судить и приговорят к смерти... Нет, невозможно!

У них был план, шанс спасти Астролуну; его преступное прошлое не имело права настигать его именно сейчас, в этот момент. Как его нашли? Эта трещина, несомненно, являлась ловушкой, расставленной «Тенями». Мистер Линч или кто-то из его подчинённых, должно быть, установили за ним слежку. Неужели за ними следили даже в этой всеми забытой пустыне?

Бальтазар подумал о девушке.

– Холли, – прошептал он, – мне очень жаль. Где ты сейчас? В камере, похожей на эту, ожидаешь предстать перед судом в качестве сообщницы... или где-то ещё?

Бальтазар сжал кулаки. Ему казалось, что он погребён заживо.

* * *

Прошёл час. За это время капитан испробовал все, пытался представить новый проход, но ничто не помогало. Когда дверь камеры открылась и два стражника повели его по коридору, он почти желал, чтобы все скорее закончилось.

Коридор, двери, ещё двери... Яркий, резкий свет заставил зажмуриться. Они вошли в гигантский зал суда, битком набитый шумными, крикливыми зрителями, хрустевшими попкорном. Посреди всей этой суматохи Бальтазар обнаружил себя за одним столом с человеком в костюме, который, должно быть, был его адвокатом, назначенным судом. Публика неистовствовала, и вскоре куртка капитана была заляпана помидорами. Среди толпы сновали торговцы и, пользуясь случаем, продавали овощные снаряды и лёгкие закуски на выбор.

– Капитан Райли, приятно познакомиться. Я мистер Стивенсон, и буду представлять вашу защиту, – объявил его сосед.

Бальтазар метнул в него подозрительный взгляд.

– Вы действительно собираетесь защищать меня, или вы здесь для общей картины?

– На самом деле я актер-комик Большого театра Актеров-которые-недостаточно-хороши-чтобы-играть-где-то-еще. Мне предложили эту роль сегодня утром, и, поскольку мне нужны деньги, я согласился, – широко улыбаясь, отвечал липовый адвокат. – В любом случае, даже самый лучший юрист в Астролуне не поможет вам. Ну что, без обид?

Бальтазар глубоко вздохнул.

– Раз уж от вас нет никакой пользы, – пробормотал он, – прошу убраться отсюда. По крайней мере развалюсь поудобнее на освободившемся месте. Привилегия, которой скоро лишусь, поскольку меня собираются повесить.

Под бурные овации толпы липовый адвокат Стивенсон, словно герой, вышел из-за стола и пересел в первый ряд. В чём смысл этой иллюзии правосудия? В глазах Бальтазара происходящее – просто нелепый фарс, единственная цель которого – развлечь толпу. Шансов, что он выпутается, не было. В тот момент, когда капитан всерьёз задумался, не броситься ли ему на любителей стрелять помидорами, раздался зловещий скрип дверей. В комнату вошли трое: судья в конфетно-розовой форме, секретарь суда с заведомым недовольством на предстоящую бумажную волокиту... и ещё один персонаж.

Глаза капитана чуть не вывалились из орбит. Благодаря чёрной туче, грохочущей над головой, он был легко узнаваем: Алистер Шеффилд! Каким чудом он оказался здесь? На краткий миг капитана озарила безумная надежда, что Алистер на его стороне, что он сейчас исторгнет из себя статьи закона и добьётся его освобождения...

Только это было не так. Дело обстояло как раз наоборот.

Глава 23. Агент n° 483

Холли вошла в квартиру мистера Льюиса. Сотни газет покрывали стол в гостиной. Торопливым жестом старик схватил один из номеров и протянул его Холли. Молодая женщина принялась читать статью двадцатилетней давности.

– Мисс Найтингейл, призываю вас открыть сознание, – объявил мистер Льюис, – поскольку некоторые истины трудно принять.

В нескольких строках едкое перо журналиста подробно описывало преступления Эдгара Кирби и его прислужников. Холли нахмурилась. «И что? – подумала она. Что такого важного было в этом старом деле?» Перевернув страницу, она увидела черно-белую фотографию приговорённых к повешению. Под фотографией были указаны имена преступников: Эдгар Кирби, Чарльз Фицуильям, Фрэнк Хестон... и Алистер Шеффилд.

– Алистер Шеффилд? – пролепетала Холли, не веря своим глазам. – Этого не может быть...

– Когда я увидел вас троих в хранилище музея, – продолжал мистер Льюис серьёзным тоном, – что-то зацепило мой взгляд. Принимая во внимание саму природу Астролуны, моя память пыталась стереть это воспоминание, забыть о нём, как о многих других. В общую картину не вписывался тот факт, что этот человек, которого вы называете Алистером, умер двадцать лет назад.

– Но это чушь! Может, он предпочёл забыть о своём прошлом, чтобы начать новую жизнь?

– Нет, никто не выжил.

– На что вы намекаете?

– Вы должны остерегаться Алистера Шеффилда, – настаивал мистер Льюис. – Каким бы ни было его настоящее имя, он не тот, за кого себя выдаёт.

Холли было трудно всерьёз воспринимать его слова. Алистер сопровождал её в Национальный музей, затем в полицейский участок, в пустыню. Он вёл себя как друг, протягивал руку помощи, когда остальные отказывались верить. Зачем ему лгать? Здесь какое-то недоразумение.

– Вы уже успели заметить странности в его поведении? – спросил мистер Льюис.

– Мне известно, что в состоянии стресса он цитирует статьи закона и страдает нервным тиком.

– Какого рода тиком?

– Его пальцы дёргаются так, будто перелистывают страницы невидимой книги.

Мистер Льюис нахмурился, словно это информация подтверждала теорию, которой он опасался больше всего.

– То, что я вам сейчас расскажу, всего лишь предположение, – прошептал он. – Что если Алистер Шеффилд не был одним из «Тысячи-одного»? Что если он был кем-то другим, самозванцем, присвоившим себе имя настоящего Шеффилда? Когда он испытывает страх, у него начинается тик, потому что фальшивая личность вступает в противоборство с природной сущностью.

Холли не отвечала. Она отказывалась видеть в Алистере предателя, но в её сознании благоприятный образ молодого человека начал разрушаться.

* * *

Агент № 483 вернулся. Он затерялся на два десятилетия, украл чужую личность и в конце концов убедил себя в том, что имя Алистер Шеффилд – его собственное. Теперь он встал на правильный путь. Как он мог позволить своему сознанию искажать восприятие и мечтать о гуманности?

Агент № 483 был «Тенью». Более века он проработал в административном секторе. Если он не шлёпал целый день печати на документы, то, значит, исступлённо составлял бесконечные отчёты.

А потом, в одно прекрасное утро, он удивился, что стал надеяться на лучшее. Он хотел жить. Хотел слиться с толпой, разгуливавшей по улицам Астролуны, не зная, что этот город – не что иное, как гигантская паутина лжи.

Агент № 483 присутствовал на казни Эдгара Кирби и его сообщников. Он заинтересовался одним из преступников. Алистером Шеффилдом. Небо в тот день было затянуто облаками, и со своего места агенту № 483 показалось, что над головой приговорённого к повешению нависла туча. Этот образ неотступно преследовал его даже после того, как он вернулся домой. На следующий день агент № 483 не смог устоять перед соблазном. Он навёл справки об Алистере Шеффилде и обнаружил в его досье, что преступник имел амбициозные планы стать адвокатом.

Постепенно агент № 483 перевоплотился в образ Алистера Шеффилда. Он безоговорочно принял его идеи, его концепцию справедливости и, бессильный сопротивляться, стал им. Зеркало больше не отражало его настоящего... Лицо изменилось: черты смягчились, волосы приобрёли соломенно-светлый оттенок. Как воспоминание о том знаменательном дне, над головой застыла туча. Со временем он забыл, что принадлежал к «Теням», что был всего лишь винтиком, обспечивающим функционал системы, а система обошлась без него.

В течение двадцати лет он жил как Алистер Шеффилд. Жил до тех пор, пока в его офис не пришло загадочное письмо. Оно состояло из одних цифр и слов; тарабарщина, которая, на первый взгляд, не имела никакого смысла: «25–83–69 АПЕЛЬСИН 44–784–558 ВАЛИК 71–458–93354 ОТОПЛЕНИЕ 83–5887–445...» Закодированное сообщение – язык «Теней», который они использовали для конфиденциальности. Неосознанно агент № 483 пытался сопротивляться. Его тик участился: две личности внутри него спорили, противоречили друг другу... и в тот день, в ванной Давраса, агент № 483 одержал верх. Тени и мистер Линч желали ареста Бальтазара Райли. Тогда агент № 483 доставил им капитана. В Небюлеседоре он создал трещину, через которую отправил Холли Найтингейл в Астролуну, а Бальтазара Райли – в тюремную камеру.

Холли Найтингейл – особый случай. Агент № 483 должен был избавиться от неё, бросить посреди дюн или передать «Теням». Но он не решился на это. У плана Давраса имелся шанс на успех, последняя надежда на спасение «Тысячи-одного». В сердце агент № 483 всё ещё оставалась ничтожная часть Алистера Шеффилда.

* * *

Начался суд. Сидя за столом подсудимых, Бальтазар испытывал неодолимое желание придушить Алистера собственными руками. Предатель перешёл в лагерь обвинения и вот уже добрых полчаса использовал свои ораторские способности, чтобы потопить капитана. Одно за другим перечислялись преступления пирата Райли, в том числе и незаконное проникновение в полицейский участок, которое Бальтазар счёл преувеличенно раздутым.

Когда же капитан попытался указать «дружелюбно» настроенной публике на то, что этот мерзавец Алистер был его сообщником, на Бальтазара незамедлительно полетели помидоры. Одним словом, как только он открывал рот, чтобы сказать слово в свою защиту, поднималась буря протестов и заглушала его слова. Алистеру же устроили овацию. И хотя в этом не было необходимости, дежурные сотрудницы использовали паузы в обвинительном монологе и поднимали таблички «Аплодисменты».

Откинувшись на роскошную оттоманку, с которой предполагал вынести вердикт, судья лениво слушал обвинение. Степень его внимания к делу не играла роли: приговор изменению не подлежит. В глубине помещения, скрытой за красным занавесом, уже был возведён эшафот. Время от времени там мелькал силуэт палача. Этот бравый человек, очевидно, начинал проявлять нетерпение.

– ...что является преступлением, карающимся смертной казнью, согласно статье 87–9 «Кодекса Багровых истин», – заключил агент № 483, чеканя каждое слово. – От имени жертв Бальтазара Райли и во имя справедливости мы требуем наказания в виде смертной казни.

Эти «добрые» слова были встречены восторженными, одобрительными возгласами зрителей.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сонно вздохнул судья. – Настала очередь защиты. Обвиняемый Райли, мы вас слушаем.

– Я хотел бы сказать, что...

– Ваше время истекло, – тут же оборвал его судья. – После тщательного рассмотрения дела, повинуясь голосу совести, объявляю подсудимого виновным. И приговариваю его к смертной казни через повешение.

По залу, словно по стадиону, от первого до последнего ряда пробежала зрительская волна. Плача от радости, липовый адвокат Стивенсон аплодировал и говорил всем, кто его слушал, что это лучшее представление, которое он когда-либо видел. Воодушевлённый гласом народа, судья взмахнул рукой, и под барабанную дробь занавес взметнулся вверх, открывая зловещую сцену.

Бальтазар сглотнул. Плотоядная улыбка палача предвкушала смерть. Капитан и представить себе не мог в самых кошмарных снах, что судьба сыграет с ним злую шутку. Как раз когда Астролуне грозит реальная опасность, он погибнет, и его, назначенного козлом отпущения, поглотит тьма.

– Послушайте меня, – собрав всю силу воли, решительно прокричал он, – города Астролуны не существует...

Его слова растворились в беспорядочном оре публики.

– Повесить! – скандировали зрители. – Повесить!

Два стражника подхватили сопротивляющегося Бальтазара и потащили к эшафоту.

– Эй, я тороплюсь! – ворчал палач. – Я обещал сегодня детям повести их на шоу танцующих носков.

Бальтазар не знал, что процедуру казни можно ускорить. Через несколько мгновений верёвка была накинута ему на шею, палач со скоростью света задал ему вопрос о последнем слове, молниеносно пришёл к выводу, что этого слова нет и быстро опустил рычаг. Мир опрокинулся. Бальтазар ощущал, как затягивается на его шее узел. Погружаясь в темноту, он вспоминал темноволосую женщину.

«Холли, пожалуйста, помни обо мне»...

* * *

Сью провела беспокойную ночь. В редкие периоды забытья она слышала голос Давраса, который говорил, что судьба «Тысячи-одного» предрешена, и ничто не может спасти их от гибели. «Сознание Фрины не позволит вам... пробудить её тело... Позвольте мне... позаботиться об этом», – заявил он накануне вечером. Имелся хоть малейший шанс на успех или видение Сью являлось предостережением?

Не в силах уснуть, девочка обдумывала новый план сражения. Врагом был дядя Бартоломью. Этот ужасный человек ждал смерти Фрины, чтобы возродить магию. Перед сном Сью расспросила тётушек Хармони и Опаль о планах их брата, но ни та, ни другая не имели никакого понятия об этом. Значит, пришло время самостоятельно выяснить, что он задумал.

Сью вышла из спальни, на цыпочках прошла по коридору и скользнула в чулан для мётел. Через замочную скважину она без помех могла наблюдать за дверью Гробовщика. Когда он спустится к завтраку, она незаметно прокрадётся в его комнату и обыщет её. Сью решила набраться терпения и ждать. Было уже почти девять часов утра, когда, наконец, дверь заскрипела. Как всегда одетый во всё чёрное дядя Бартоломью переступил порог и тяжёлыми шагами направился к лестнице.

«За дело»! В такие моменты Сью нравилось думать, что её героиня леди Сьюзен находится рядом. Чувствуя себя великой авантюристкой, девочка проникла в комнату Гробовщика. Присутствие дяди наложило тяжёлый отпечаток на обстановку. Все вещи были чёрными: начиная от чемоданов, что стояли у окна, до костюмов, висевших в платяном шкафу. Сью не удивилась бы, обнаружив под кроватью гроб.

Позаботившись о том, чтобы всё оставалось на своих местах, она принялась за предметы мебели. Спустя четверть часа Сью успела осмотреть одежду, порыться в книгах с мудрёными названиями, но всё безрезультатно. Единственное, что она обнаружила, – это паутину и позабытый в углу кулинарный рецепт. Оставался сундук, запертый на ключ. «Дядя Бартоломью не настолько глуп, чтобы разбрасываться уликами, – прошептал ей на ухо тоненький голосок. – Если ему и есть что скрывать, то можешь быть уверена, это что-то находится внутри». Сью отбросила все сомнения и страхи, схватила ножницы и вступила в ожесточённую борьбу с замком. Наконец, механизм поддался. Дрожа от волнения, она обнаружила внутри несколько пожелтевших страниц. Чёрными чернилами был выведен заголовок: «Дневник Джейкоба Эшвуда». Бинго! Это именно то, что она искала.

Сью быстро пролистала дневник, задерживаясь на некоторых отрывках, где описывалась Большая Война, и на других, где говорилось о «жизни после». Целая эпоха, в течение которой магия постепенно угасала. Но самый интригующей была последняя страница со списком дат, который заканчивался 13 августа 2019 года.

Сью содрогнулась. Почему сегодняшняя дата была написана именно здесь, на древних листах бумаги, которым, казалось, уже больше века? Длинный список возглавляло одно имя: Вирджиния Эшвуд.

– Основательница Шеритона, – прошептала Сью, вздрогнув.

Вопросы одолевали её, ей хотелось подумать. Но судьба распорядилась иначе: шум приближающихся шагов разорвал тишину. Кто-то направлялся в комнату...

Не раздумывая, девочка нырнула под кровать. Она едва успела исчезнуть, как на пороге показалась пара туфель. Гробовщик вернулся! «Хорошо бы, если бы он подавился своим завтраком», – подумала Сью. Дядю явно что-то тревожило: он нервно придвинул стул и встал на него, чтобы взять тяжёлый предмет, спрятанный в верхней части шкафа. Сью увидела чёрный деревянный сундук.

Она глядела во все глаза. Её пронзила ужасная догадка. Дядя Бартоломью сделал новую шкатулку! Каким-то образом он нашёл Вечное древо и собирался воспроизвести план Джейкоба Эшвуда. История повторялась...

Сью сжалась в комок. Она ждала удобного случая. Как только Гробовщик покинет комнату, она куда-нибудь запрячет его шкатулку. Замечательный план разлетелся на мелкие кусочки, когда высокая фигура Гробовщика подошла к двери.

– Сью, – тихо позвал он, – я знаю, что ты там.

* * *

Когда Холли покинула дом мистера Льюиса, её голова шла кругом. Старый директор подозревал Алистера в предательстве, в двойной игре, в том, что он, не колеблясь, выдаст их Консулу. Если отбросить эмоции, то она не могла отрицать, что с Алистером было что-то не то.

Был почти полдень, когда она вновь смешалась с толпой, снующей по бульвару де Сандр. Почти тотчас до её слуха донеслись резкие выкрики. На оживлённых перекрёстках мальчишки-газетчики трясли над головами экземплярами «Астролунской сплетницы».

– Специальный выпуск! Казнён знаменитый пират, Бальтазар Райли!

Холли показалось, что её сердце перестало биться. Бальтазар казнён... Нет, это какая-то ошибка!

– Сколько? – спросила она парнишку.

– Полдублона.

Холли бросила ему монетку и, не дожидаясь сдачи, схватила номер. Отбиваясь от потока прохожих, она жадно пробегала глазами по заголовкам. Вскоре её взгляд впился в снимок: Бальтазар на эшафоте. Это был действительно капитан... Весь в следах от помидоров, с треуголкой возле ног, он жалко повис на верёвке. На его губах блуждала тень улыбки. Смерть забрала его.

Холли не смогла сдержаться, её вырвало. Внутренности корчились в спазмах.

– Острожнее! – проворчал кто-то, отходя от неё.

По щекам девушки катились беззвучные слёзы, а потом отказали ноги, и она рухнула посреди тротуара, рыдая над судьбой человека, которого любила, не смея признаться себе в этом. Всю свою жизнь Бальтазар хотел покинуть Шеритон. Теперь он действительно уехал навсегда.

– Вы огорчены, потому что не успели на суд? – спросила пожилая женщина, проходя мимо Холли. – Знаете, билеты раскупили молниеносно. Надо сказать, что рекламная кампания была очень эффективной. Но зрелище могло бы быть и лучше. Судья был недостаточно мягок, да, недостаточно мягок.

Холли не слушала её. Она должна увидеть Бальтазара, попросить у него прощения за то, что не была рядом, когда он так нуждался в ней. Попрощаться с ним. Она с трудом поднялась на непослушных ногах и поспешила к залу суда. Учитывая размах мероприятия, Консул выбрал гигантский амфитеатр по соседству с тюрьмой.

С каждым шагом в её голове появлялись и исчезали образы Бальтазара: чумазый мальчишка, протягивающий ей яблоко на улицах Шеритона; подросток-главарь банды, который думал, что за ним армия, не понимая, что его отряды состоят из нищих юнцов округи; друг, с которым они шли по песчаному пляжу, держась за руки.

Дойдя до главной двери, Холли всё ещё цеплялась за безумную надежду.

– Представление окончено, мадам, – пробормотал дворник, собирая остатки попкорна и помидоров. – Вы не можете...

– Я дам вам пять дублонов, если вы меня впустите, – оборвала его Холли, показав монеты.

Мужчина принял деньги. С трудом дыша, Холли побежала к огромному эшафоту в глубине зала. Тело всё ещё висело, раскачиваясь на виселице.

Бальтазар Райли. Мёртвый. Взгляд Холли затуманился. Она бросилась к телу, вцепилась в его камзол, как утопающий за спасательный круг.

– О Бальтазар, – прошептала она, – мне так жаль.

Долгое время Холли не отпускала его, как будто Бальтазар был ещё жив, как будто, поддерживая его, она ещё могла помочь ему. Услышав за спиной покашливание, девушка вздрогнула.

– Мисс Найтингейл, я рад видеть, что вы нашли мистера Райли.

Из-за колонны вышел человек в чёрном костюме. Мистер Линч.

Глава 24. Лимб

Бальтазар Райли был в отвратительном настроении. Он не мог найти ни одного члена своей команды. Он обошёл судно от носа до кормы, заглянул в каждую каюту, за каждую дверь, но не нашёл ничего, кроме пустых комнат. Куда, чёрт возьми, они все подевались? Сидни, Палмер, Дарелл... Конечно, они где-то здесь, не бросили ли же они корабль, в конце концов.

– Эй! – крикнул Бальтазар. – Есть кто?

Тяжёлая тишина была ему ответом. Что-то произошло. С того момента, как он проснулся и обнаружил, что заснул накануне, положив голову на карту, его сознание работало несколько с задержкой. Мысли мешались и путались, образуя такой клубок, что он уже не мог следить за логической линией рассуждений.

Никого не найдя, Бальтазар потащился на камбуз, чтобы плеснуть на лицо холодной воды. Ледяное прикосновение к коже не возымело эффекта, и капитан медленно поплёлся по лестнице на палубу. Через мгновение он едва не скатился кубарем по ступенькам. Перед ним предстало кошмарное видение: под чернильно-черным небом вдалеке вздымались гигантские волны. Они были такими огромными, что грозили перевернуть корабль. Капитан никогда не видел такого страшного зрелища.

Глядя на разбушевавшуюся стихию, Бальтазар почувствовал себя ничтожной песчинкой. Окаменевший, словно статуя, открыв рот от страха, он отчаянно вглядывался в горизонт. Он уже представлял свою смерть посреди безумных волн, как внезапно тоненький голосок прошептал ему на ухо. «Это ненормально, а если это ненормально, значит, не реально... Оглянись вокруг, используй здравый смысл, а не глаза. Ты прекрасно знаешь, что у твоего экипажа нет причин исчезать таким образом. Вот первая подсказка... Вторая – ни один моряк никогда не сталкивался с подобным штормом. Поэтому успокойся и постарайся поразмыслить, не торопясь»...

Бальтазар заставил себя закрыть глаза. Он пытался отключить сознание и отгородиться от внешнего мира. Если этот мир действительно был ненастоящим, то тогда где на самом деле он находился? Странно, но сквозь грохот волн Бальтазар как будто услышал крики. Люди что-то скандировали, оскорбляли его, и почему-то слышался стойкий запах гнилых помидоров. «Повесить, повесить!» Почему его хотели повесить? Потому что какой-то предатель опорочил его, предьявив ложные обвинения. Да, теперь он вспомнил, как его силком потащили на суд. Страшный суд, на котором ему не дали вставить ни слова. Суд, который закончился его казнью.

– Какое несчастье! Они меня прикончили! – содрогнулся Бальтазар.

Он покопался в памяти и вновь услышал обрывки слов мистера Льюиса: «Сознание приводит их в лимб, своего рода промежуточный мир, из которого очень трудно выбраться. Это тюрьма тьмы, бесконечная ночь, что погружает своих жертв в безумие».

– Я в лимбе, – испуганно пробормотал Бальтазар.

Когда он снова открыл глаза, море по-прежнему было неспокойным. Единственное, что бросилось в глаза, – это доска в нескольких метрах от «Ориона», за которую цеплялся какой-то человек.

* * *

Сью задрожала. Гробовщик вытащил её из-под кровати за шиворот. Напрасно она отбивалась, его хватка была железной.

– Маленькая подлая ищейка, – сквозь зубы процедил дядя Бартоломью, – я сразу это понял, как только тебя увидел...

– Я пришла не для того, чтобы шпионить, – неумело защищалась Сью, напрасно пытаясь исказить очевидное. – Я искала книгу. Тётушка Хармони сказала, что она в зелёной комнате.

– В этой комнате никогда не было книг. Посмотри в этот ящик, видишь? Ты навела беспорядок в документах. Тебе понравилось читать дневник Джейкоба Эшвуда, да?

– Нет, месье.

– Не ври мне!

Гробовщик внезапно взглянул на дверь, словно боялся увидеть кого-то на пороге.

– Никто не знает, что ты здесь, – прошептал он. – Твои проклятущие тётки и мать в столовой. Нет шансов, что они тебя услышат.

Сью охотно бы издала истошный вопль, чтобы проверить, но безжалостная рука грубо зажала ей рот.

– Сегодня очень важный день, и я никому не позволю встать у меня на пути, – продолжал Гробовщик со звериным блеском в глазах, – и уж тем более тебе... Я тяжело и много трудился, чтобы все мои усилия были угроблены какой-то соплячкой.

Совершенно беспомощная, она не могла дать ему отпор. Он бесцеремонно потащил её в библиотеку.

– Через несколько часов Фрина Эшвуд умрёт, – Гробовщик злорадно осклабился, – как только старуха сыграет в ящик, я воспользуюсь её магией, чтобы активировать шкатулку. Тебе не удастся никого предупредить, – добавил он, глумясь. – Знаешь ли ты об особенности поместья? Здание испещрено трещинами, которые проникают в реальность, но некоторые из них ведут в никуда.

Гробовщик упивался своим красноречием. В его взгляде читалось безумие. Почему он так разоткровенничался? Сью не успела спросить об этом, потому что в это время дядя быстро приложил руку к обоям, и трещина открылась. После долгих лет ожидания Гробовщик был близок к цели, и плохо будет тому, кто посмеет помешать ему. Не дав ей опомниться, дядя грубо толкнул Сью в проход.

Мир потемнел и сомкнулся над ней.

* * *

– Вы! – воскликнула Холли.

– Я, – с усмешкой кивнул мистер Линч. – Я искал вас, мисс Найтингейл. Какая удача, что я нашёл вас в этом живописном месте. Неужели вы так соскучились по капитану?

Холли плюнула ему под ноги.

– Это из-за вас его повесили, старый стервятник!

– Нет, из-за Консула, – невозмутимо поправил её мистер Линч. – Лично я считаю эту меру бесполезной, но поскольку я не выносил капитана, то уступил просьбе властей.

– И меня тоже собираетесь арестовать?

– Зависит от наших дальнейших переговоров.

Загадочное выражение лица мистера Линча не сулило Холли ничего хорошего. Вцепившись в ноги Бальтазара, она крепче прижалась к телу, будто у неё был шанс вернуть капитана к жизни.

– Мне сообщили, что вы встречались с Даврасом. Я хочу знать, что он вам сказал, – сухо потребовал мистер Линч. – Отчёт агента № 483 был удивительно лаконичен в этом вопросе.

– Почему?

– Потому что Консул идёт по ложному пути, ошибается по всем фронтам, и если он продолжит руководить, то Астролуна обречена.

Холли в недоумении подняла брови. Неужели мистер Линч действительно критиковал существующую систему? Нет, тут явно уготована ловушка.

– Я ничего не скажу, – презрительно ответила она.

– Моя дорогая, вы сердитесь на меня из-за агента № 483, не так ли? – мягко произнёс мистер Линч. – Простите, вы его не знаете под этим именем. Скажем, фальшивый Алистер Шеффилд, да, тот самый, преподнёс мне Бальтазара Райли на блюдечке с голубой каёмочкой!

– Что? Что вы... сказали?

– Алистер Шеффилд предал вас. Агент № 483 сбежал от нас. Он исчез на следующий день, растворился в воздухе, и мы хотим его деактивировать. Ах да, смысл последнего слова, очевидно, ускользает от вас. Сознание Фрины Эшвуд породило Теней. Наша миссия – защищать систему, позволить обществу функционировать. Если наша создательница недовольна нашими услугами, она деактивирует нас, то есть ликвидирует навсегда. Агент № 483 занимал второстепенную должность в администрации. Я был очень удивлён, – продолжал мистер Линч с язвительной улыбкой, – обнаружив его с вами в полицейском участке. Конечно, его лицо изменилось, внешне он перевоплотился в неряшливого простачка, но внутри всё ещё оставался тем, кем был. Тенью. Достаточно было отправить ему письмо, закодированное послание, чтобы напомнить об этом. Я посеял семя сомнений в его сознании и ждал, пока оно прорастёт и принесёт плоды. И я не ошибся, потому что агент № 483 вернулся к нам.

– Вы хорошо посмеялись над нами! – прошипела Холли.

– И да, и нет. Когда мистер Льюис сообщил нам, что вы в Национальном музее, я догадывался, что он отправил вас по следу Давраса. «Человека-который-исчез», того, кто проповедовал безумные теории в Астролуне, а потом растворился в воздухе. Я хочу, чтобы вы пересказали дословно то, что услышали от него, мисс Найтингейл, и, если в том, что вы скажете, имеется смысл, я, возможно, позволю вам приступить к действиям.

Холли холодно смерила его презрительным взглядом.

– Не вижу ни одного повода, чтобы доверять вам!

– Да, понимаю. Но на случай, если вы не заметили, из троих вы остались одна, и вам крайне необходим союзник...

– Я бы предпочла каких угодно союзников, только не вас!

– Не сомневаюсь, Мисс Найтингейл. Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва Теней. Вам известна эта формула, верно? С самого начала я считал её фальшивой: не тайну «Тысячи-одного» мы должны хранить, а самих «Тысячу-одного». И не за горами их смерть, если мы будем продолжать бездействовать.

Холли отшатнулась. С непроницаемым взглядом мистер Линч приблизился к девушке.

– Положите руки мне на голову, – прошептал он.

– Зачем?

– Затем, чтобы прочитать мои мысли. В Шеритоне вы были целительницей душ? По крайней мере, так указано в вашем досье.

Находясь с ним наедине, в зале суда, Холли не имела шансов сбежать. Однажды, в полицейском участке она уже наблюдала, как мистер Линч одним щелчком пальцев парализовал Бальтазара. Та сцена не воодушевляла; Холли была уверена, что попала в ловушку. Тем не менее она обхватила дрожащими руками голову мистера Линча. Из его головы тотчас вырвались и взвились в воздух завитки дыма. Агент, обречённый выполнять административные обязанности; убийца, зарекомендовавший себя с лучшей стороны; работник, занимавший определённые позиции вопреки здравому смыслу; бессильный свидетель того, как мир постепенно погружается во мрак. Через свои руки Холли чувствовала, как её мысли, мечты и надежды разбиваются о суровую реальность. В ней зарождалось сомнение.

– Кто вы на самом деле? – пролепетала она.

Губы мистера Линча растянулись в усмешке.

– Среди Теней только самые высокопоставленные получают имя, – прошептал он. – До своего повышения я был просто номером. Номером, с утра до вечера погребённым под горой бумаг. В один ужасный день я стал свидетелем казни, и часть меня задумалась о гуманности. Может показаться странным, но эта часть отделилась от моего тела, приобрёла самостоятельность и сбежала от системы на два десятилетия.

– Вы хотите сказать, что вы и есть...

– Алистер Шеффилд, да. Я наблюдал, как это существо отрывалось от меня, освобождалось от моего влияния, чтобы превратиться в этого идиота-оборванца, фонтанирующего статьями закона. Тень редко раздваивается. Для этого необходимо, чтобы его сознание мучилось в тисках жестокого внутреннего конфликта. Борьба, в процессе которой душа разрывается на две противоположные части, – объяснил мистер Линч. – Видите ли, агент № 483 бросил меня так, как змея сбрасывает кожу. Прошло несколько лет, прежде чем начальство заметило мои старания. Я, верный слуга, оставшийся в строю, наконец получил повышение: начальство дало мне имя «мистер Линч» и назначило руководителем операций. Вот кто я такой, мисс Найтингейл!

Холли с трудом верила своим ушам. Она смотрела на него и ждала, что он вот-вот разразится хохотом.

– Где Алистер? – выдавила она.

– Вновь становится «Тенью». Он согласился со своим наказанием. Он стёр себя, вычеркнул своё нелепое существование, которого никогда не должно было быть. Агента № 483 больше нет, но, если вас это утешит, я думаю, что крошечная часть его души осталась привязанной к Алистеру Шеффилду. В его отчёте были пропуски, зияющие дыры, и мне трудно поверить в обычное упущение.

Холли передёрнуло. Молодая женщина почувствовала укол в сердце. Возможно, Алистер Шеффилд – предатель, но всё же для неё он навсегда останется тем неуклюжим посетителем, однажды переступившим порог Национального музея. «Чтобы ни было впереди, я всегда поддержу вас», – сказал ей Алистер на борту дирижабля. Но если он их предал, значит, его слова – жалкая ложь?

– Мисс Найтингейл, – раздражённо произнёс мистер Линч, – я спрашиваю в последний раз. Что сказал вам «Человек-который-исчез»? В настоящее время население Астролуны имеет стопроцентную вероятность быть уничтоженным. Если ваш план поможет снизить этот печальный процент, даю слово, что оставлю за вами свободу действий...

– И не будете совать мне палки в колеса?

– Нет.

Холли колебалась.

– Я должна отключить сознание Фрины Эшвуд, – еле слышно произнесла она.

– Астролуне оно необходимо, чтобы существовать. Если оно исчезнет, «Тысяча-один» восстановит свои воспоминания, а значит люди начнут задавать сотни вопросов, что спровоцирует панику, которая...

– Да, – оборвала Холли, – и это также пробудит Фрину.

Вступать в союз с мистером Линчем был рискованно, но в данный момент он был, возможно, её единственной надеждой на спасение клана Давраса. Не вдаваясь в подробности, Холли передала суть разговора со Сью Эшвуд и детали её безумного плана по освобождению душ в воспоминания.

– Сознание Дамы находится внутри Машины времени, но отключение системы – задача не из лёгких, – заметил мистер Линч.

– Тогда почему бы вам не протянуть сильную руку помощи?

– Нет, это невозможно. Тени были созданы, чтобы служить Даме: если я попытаюсь предпринять действия против неё, меня тут же деактивируют. Как вы думаете, почему мистер Льюис сообщил нам о вашем вторжении в хранилище Музея? Потому что он поклялся в верности Теням, а это равносильно клятве верности самой Даме. Никто не смеет выступать против Фрины Эшвуд.

– Просто скажите, где её найти, и вы не будете в этом замешаны.

– Последняя дверь в конце коридора, – вздохнул мистер Линч. – Вот, возьмите ключ, он откроет вам доступ к Машине.

Мистер Линч вынул из кармана маленький серебряный ключ.

– Это всё, что я могу сделать, мисс Найтингейл. Удачи!

Холли смотрела ему вслед. Как тень среди теней, он растворился во мгле и исчез.

* * *

Некоторые трещины вели в никуда. Сью только что пришлось убедиться в существовании тупиков на собственном горьком опыте. Она оказалась зажатой четырьмя стенами в пространстве, едва ли достаточным для того, чтобы даже присесть. Первым делом она хотела надеть очки и обыграть ситуацию в обратном направлении. К её досаде, они остались комнате. Сью и подумать не могла, что дядя Бартоломью знает о существовании трещин. В конце концов, этот человек читал труды Джейкоба Эшвуда: в своём дневнике их предок, несомненно, упоминал об этих проходах.

Сью оказалась в настоящем плену. Она кричала, барабанила по стенам, просила о помощи, но её крики остались без ответа. Что подумают тётушки Хармони и Опаль, мать? Гробовщик наверняка уже придумал уважительную причину, чтобы объяснить её отсутствие. Увы, пройдёт какое-то время, прежде чем они приступят к поискам.

К тому же, где она находится? Вопреки первому впечатлению, Сью застряла не в самом глухом месте усадьбы. Скорее, реальность внезапно решила перевернуться, создать разлом между «здесь» и «там»; невероятный промежуток без надежды на вызволение.

На краткий миг Сью пожалела, что не потерялась в воспоминаниях. Она чувствовала свою связь с «Тысячей-одним»; не имея возможности вернуться в свой мир, она испытывала ужасное сожаление, что бросила их, отдала в руки зловещей судьбе. Если Фрина должна умереть, то они умрут вместе с ней. Таков был бы их конец, и Клара Найтингейл никогда не увидит свою сестру. Не имея никого, кто мог бы остановить его, дядя Бартоломью непременно воспользуется высвободившейся магией, чтобы активировать свою проклятую шкатулку.

Этот человек десятилетиями вынашивал свой план. Каждый элемент продуман им до мелочей. Какие души он намеревался заточить? Скорее всего, чтобы не привлекать внимания, выберет несчастных, чьё исчезновение пройдёт незамеченным: бездомных, без документов, изгоев общества. Запертые в сундуке, они подвергнутся вечным стараданиям.

– Обещаю вам, что найду решение, – прошептала Сью. – Доверьтесь мне.

Она подумала о Фрине, о её мужестве, о принесённой ею жертве ради спасения клана Давраса. Заглушив свой страх, забыв о своих мечтах, она приняла их души, стала для них убежищем. Молодая женщина не отличалась силой, её единственным талантом была штопка одежды, но она совершила настоящий подвиг. Сью хотела быть похожей на неё, брать с неё пример...

«Непременно должен быть способ выбраться». Клара как-то сказала Сью, что может перемещаться по проходам без очков. На этот подвиг, без сомнений, ушли годы тренировок.

– Сосредоточься, – бормотала Сью, сжимая кулаки. – Сосредоточься.

* * *

Бальтазара била дрожь во всём теле. Не один, а четыре потерпевших кораблекрушение плыли наперекор бушующим волнам, цепляясь за деревянную доску. Ли, Сидни, Палмер, Дарелл. Или лимб развлекался, терзая его воображение... или те четверо действительно были его товарищами? «Нет, вы были единственным существующим в реальности. – Остальные – отражения ваших бывших компаньонов», – заявил ему мистер Льюис.

«Возможно, старик ошибся», – с надеждой подумал Бальтазар. А если бы его друзья пережили Большую Войну, разве судьба свела бы их в этой кошмарной реальности?

– Я иду на помощь, – прокричал он им, – я спасу вас!

Бальтазар торопливо обвязал себя вокруг талии одним концом каната, а другой привязал к лееру. Ледяная вода обожгла кожу. Каждое движение давалось с трудом, конечности превратились в свинец и тянули его вниз. Сокрушительная волна яростно ударила его. Не в силах сопротивляться, Бальтазар ушёл под воду, течение увело его обратно к корпусу корабля.

«Я не брошу своих людей», – твердил про себя капитан. Он прикладывал титанические усилия, чтобы выплыть, выбраться из заколдованной зоны, вновь и вновь грозившей поглотить его. Попытки отозвались криком боли. Выбившись из сил, он наконец добрался до Ли. Глаза молодого мужчины были закрыты, лицо приобрёло синюшный оттенок.

– Ли, – Бальтазар тряс его за плечо, – Ли! Очнись!

Старший помощник не реагировал.

– Смотри, корабль близко, я обвязал себя канатом...

Только тут Бальтазар заметил, что канат отвязался от леера. Вот беда! Как же ему вернуться на борт «Ориона?» Как будто желая лишить его последней надежды, Ли выпустил доску из рук и стал погружаться на глубину. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Бальтазар нырнул за ним.

Потекли долгие секунды под водой. Обезумев, капитан смотрел по сторонам, но никого не видел, словно морская стихия поглотила Ли. Капитан вынырнул за глотком воздуха. Зловещее зрелище ожидало его на поверхности. С диким выражением лиц, с глазами, налитыми кровью, Сидни, Палмер и Дарелл окружили его, держась за доски. Бальтазар отшатнулся от них.

Моряки указывали на него пальцем и хором скандировали.

– Ты убил Ли! Ты виновен, ты!

– Нет, это... ложь. Я пытался... спасти его.

– Ты ничего не сделал, ты бросил его... Ты не достоин быть капитаном.

Один за другим они отцепились от досок и пошли ко дну. Бальтазар попытался подхватить Сидни, но тело матроса было таким тяжёлым, что капитан не смог удержать его на плаву.

– НЕТ! – заорал он. – ВЕРНИСЬ!

По щекам Бальтазара покатились слёзы. Он рыдал от гнева и ярости.

– Простите. Простите... За то, что я бросил вас.

Перед его глазами встали образы Шеритона, воспоминания о Большой Войне и страшной битве на границах города. В то утро Эшвуды продемонстрировали своё бесстрашие: мощной атакой обрушились на клан Давраса, последним всё труднее было противостоять. Тёмная энергия безостановочно лилась на них, земля изрыгала фонтаны яда, небо содрогалось от молний, иллюзии дурманили сознания, доводя противника до безумия. Мир взорвался криками, проклятиями и тошнотворным зловонием крови... Спина к спине Бальтазар сражался вместе с Ли. В капитана вселился страх: несмотря на все усилия, его тело отказывалось обесцвечиваться. Напрасно он взывал к своему дару, магия оставалась глуха к мольбам. Вдоль защитного купола стройные ряды врага следовали друг за другом. Рано или поздно его окружат, загонят в угол, он стоял на пороге смерти.

Холли хотела уйти с ним, выражение её лица говорило ему об этом... Он не имел права умирать, не имел права оставлять её одну. Бальтазар всегда считал себя храбрецом, однако сейчас решил сделаться трусом... Но можно ли бегство расценивать как трусость, когда брошен жребий? В самопожертвовании в бою не было ничего славного, это не более, чем вздор, предназначенный для мечтательных глупцов.

Бальтазар бросился наутёк. Он воспользовался просветом в рядах врага, чтобы улизнуть. За спиной услышал вопль Ли, одиноко защищающего их позиции и почувствовал его боль. Вскоре ледяная волна поглотила товарища. Бальтазар в безумном беге натыкался на своих друзей и товарищей, которые ждали его поддержки, но он игнорировал их, перепрыгивал через трупы и бежал от них без оглядки. В этот момент его душа покинула тело. Он оказался недостаточно быстр, Астролуна уготовила ему жизнь, полную страданий и бесконечных, мучительных сожалений.

Глава 25. Машина времени

Впервые за много лет Холли внимательно изучала Машину времени. Сконструированная в форме груши, она возвышалась над Астролуной на гигантском помосте высотой в несколько сотен метров. Чтобы попасть внутрь, придётся воспользоваться стеклянным лифтом, шатким, как и остальная часть сооружения.

Холли сжимала в ладони ключ, который вручил ей мистер Линч. Несмотря на сказанные им слова, она по-прежнему не доверяла ему. Однажды он менял решение, и не было никакой гарантии, что он не сделает этого вновь и не перейдёт в лагерь противника. Холли отказывалась видеть в нём Алистера, своего бывшего компаньона. Девушка заставила себя отключить сознание, забыть о том, что ещё несколько часов назад их было трое.

Ей нужно сосредоточиться на своей миссии. По сведениям «Астролунской сплетницы» инженеры, работавшие в Машине времени, были не слишком сообразительными. Местные жители регулярно жаловались на то, что эта банда глупцов потеряла радугу. Если повезёт, Холли не составит труда обвести их вокруг пальца.

Быстрым шагом она подошла к лифту. Дверь была заперта. Холли вставила ключ мистера Линча в замочную скважину. Раздался протяжный скрип, и двери открылись. Внутри панель управления представляла собой одну-единственную кнопку. Достаточно было нажать её, чтобы аппарат пришёл в движение. Лифт стремительно поднимался вверх, из стеклянной кабины Холли наблюдала, как уменьшаются, становясь крошечными, крыши Астролуны. Ей казалось, что она парит в воздухе.

– ...нет, Брэндон, взгляни на график, я почти уверен, что руководство прогнозировало на сегодня дождь. Ну кого волнует, что люди подписали петицию, требуя солнце... А, это для великого собрания обожателей Всемогущего-Ракообразного?

Прибыв на самый верхний этаж, Холли услышала жуткий спор. Столпившись вокруг огромного пульта управления, десятки инженеров спорили о том, какие предпринять шаги.

– Мы же запрограммировали туман на сегодня! – вопил один из них. – Разве вы не видели приказа? Они передумали и ссылаются на «Будет-так-потому-что-мы-решили»...

– «Будет-так-потому-что-мы-решили» – противозаконно! – выкрикнул мужчина в трёхцветном галстуке. – Им не разрешается использовать этот аргумент чаще ста пятидесяти раз в месяц, а они уже сделали это сто пятьдесят два раза.

Холли покашляла.

– Месье, – строго произнесла она, – меня прислал мистер Линч по срочному делу. Немедленно отвезите меня в штаб-квартиру.

Инженеры удивлённо уставились на неё. Очевидно, впервые к ним обратились с подобным заявлением. Тени являлись дружелюбными соседями, которых они иногда встречали в коридорах. Каждый занимался своим делом, и, на их взгляд, речь могла бы так же идти и о Братстве Косоглазых Пекарей, и это никоим образом не повлияло бы на дела.

– Почему же мистер Линч не сопровождает вас сам? – поинтересовался мужчина в цветном галстуке.

– Потому что занят, – холодно парировала Холли, – я, в отличие от вас, не имею привычки обсуждать приказы. Рискую повториться, что это очень важно, я без колебаний составлю на вас жалобу, если вы потратите моё время впустую.

Посчитав эти слова весомым аргументом, её собеседник счёл за лучшее помочь ей. Холли волновалась. Веские причины её нахождения здесь рисковали приобрести другой оттенок.

«Галстук» провёл девушку по коридору. Минуя длинную вереницу кабинетов, они остановились перед шкафом для мётел.

– Это здесь, – произнёс он и повернулся, чтобы уйти.

Открыв дверь шкафа, Холли увидела внутри разнообразную коллекцию мётел и швабр. Это и есть вход в сердце «Теней»? Девушка принялась осматривать стены в поисках какого-либо дополнительного замка или механизма. Спустя десять минут ничего, кроме паутины и пятен плесени, она не обнаружила. Это был тупик. Если вернуться и подробно расспросить инженеров, у них закрадутся сомнения. Может, существует пароль? Холли нахмурилась. Какие слова произносил мистер Линч?

– Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва «Теней», – торжественно произнесла девушка.

Послышался лёгкий щелчок. Шкаф с мётлами исчез, уступив место длинному коридору. «Последняя дверь», – вспомнила она слова мистера Линча. В середине оживлённо передвигались Тени; они торопливо переходили из одного кабинета в другой, не обращая внимания на девушку. Она выглядела строго в затянутом корсете, серьёзное выражение лица, возможно, помогло ей слиться с толпой. Холли уверенно зашагала вперёд. «Не смотри на них, – внутренне подбадривала она саму себя, – веди себя как ни в чём не бывало».

Последняя дверь выглядела как все предыдущие. А что если она закрыта? Холли боялась обмана, ловушки, подстроенной для неё мистером Линчем. Она повернула ручку, дверь поддалась и распахнулась без малейшего сопротивления. Рядом не было ни охраны, ни запора... Вскоре ей стало ясно почему: в этих стенах находилась самая лучшая из всех возможных крепостей. Собственно, сама Дама.

* * *

Сью вновь и вновь пыталась сосредоточиться. Единственный шанс покинуть тюрьму заключался в том, чтобы вызвать трещину и найти проход без помощи очков. Наморщив лоб, она пыталась представить себе сапфировые вспышки, необычный свет, который увидела бы через драгоценные стёкла. В сотый раз она ощупывала стены, надеясь, что случай сыграет ей на руку, поможет, подбросит подсказку. К большому разочарованию девочки, капризная реальность не желала оказывать милости.

Сью потеряла счёт времени. Сколько часов прошло? Она ничего не ела со вчерашнего ужина, и мучительное чувство голода раздражало её. Время от времени аромат аппетитных шоссонов с яблоками тётушки Опаль всплывал в памяти. У Сью потекли слюнки.

Приглушённый шорох ткани внезапно заставил её поднять голову и прислушаться. Что-то парило в воздухе, и явно не шоссон тётушки. Это была рука. Она крепко схватила девочку за плечо и без предупреждения потянула к себе. Кто-то бесцеремонно вырвал её из заточения тесной кладовки; девочка пролетела сквозь трещину и приземлилась посреди библиотеки.

– Вуаля, я нашла девчонку! – победоносно выкрикнул чей-то голос.

Сью с трудом поднялась на затёкших ногах. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что перед ней Клара Найтингейл. Триумфально улыбаясь, «Гостья» вертела в руках свою трость. Мистер Фергюсон, стоявший рядом, облегчённо вздохнул.

– Мисс Сью, вы заставили нас поволноваться! Неужели вы заблудились, путешествуя сквозь трещину?

– Нет, дядя Бартоломью запер меня. Он хотел избавиться от меня...

– Я так и знала, что этот страшный человек что-то замышляет, – презрительно фыркнула Клара Найтингейл. – Он не заслуживает моего плевка!

– Фрина, – взволнованно воскликнула Сью, – бабушка Фрина ещё жива?

– Да, она мирно спит. Как вы себя чувствуете? – спросил мистер Фергюсон. – Вы слишком бледная.

– Я в порядке, – торопливо ответила Сью. – В руках Бартоломью шкатулка из Вечного древа. Нужно обязательно найти способ помешать ему воспользоваться ею.

Не проронив больше ни слова, девочка бросилась к лестнице и взлетела на третий этаж. И тут же нос к носу столкнулась с перепуганной матерью. Кристина с трудом дышала, словно ей пришлось обежать всё поместье.

– Сью, я ищу тебя повсюду уже несколько часов! – закричала она. – Где же тебя черти носили?

– Я была... в другом месте, – промямлила Сью, не пускаясь в объяснения.

За её спиной появился мистер Фергюсон. Клара Найтингейл бесследно исчезла.

– Бартоломью рассказал нам за завтраком очень странную историю, – пробормотала Кристина. – По его словам, ты отправились на прогулку по улицам Шеритона...

– А где он сейчас? – оборвала её Сью.

– У Фрины... Впрочем, вот он, лёгок на помине.

Внутренне содрогнувшись, Сью наблюдала, как Гробовщик направлялся в их сторону. Его тяжёлый взгляд вперился в девочку, губы дёрнулись в усмешке.

– Ну вот видите, – прошипел он сквозь зубы, – никто не потерялся! Ребёнок гулял неизвестно где, и готов поспорить, чтобы оправдать своё отсутствие, выдумал какую-нибудь забавную историю...

Сью пришла в бешенство. Черты её лица ожесточились, она вытянула указательный палец в сторону Гробовщика.

– Нет, это ложь, и вам это прекрасно известно! Вы заточили меня в кладовку!

Бартоломью спокойно улыбнулся, будто услышал забавную шутку. Позади него на лестничной площадке послышались торопливые шаги тётушек Хармони и Опаль. Обрадовавшись, что девочка цела и невредима, они взволнованно бросились обнимать её.

– О, моя милая! – пропищала Опаль, сдерживая слёзы, – пожалуйста, не пугай нас так больше, моё бедное сердце этого не выдержит.

– Кристина, – произнёс дядя Бартоломью, – ты должна наказать свою дочь. Ребёнок должен знать, что лгать нехорошо.

– Я не лгу, – возмутилась Сью. – Вы пытались избавиться от меня, потому что боитесь... Я знаю, что вы задумали. Вы ищите способ активировать шкатулку и получить бессмертие!

– Ах ты, маленькая нахалка!

Гробовщик вонзил убийственный взгляд в девочку. Но тётушка Хармони решительно заслонила её.

– Бартоломью, – произнесла она, – хотя ты мне и брат, но я тебя никогда не любила. Я бы ещё долго могла молча сносить твои оскорбления, но сегодня ты перешёл чёрту. Я больше не позволю тебе причинять боль моей семье.

Тётушка сорвала с себя медальон и бросила его на землю. С громким металлическим звоном медальон ударился об пол и рассыпался на мелкие осколки. Мощная взрывная волна отбросила Гробовщика на стену, не дав ему опомниться. Он рухнул на каменный пол без сознания.

– Каталина Эшвуд была невероятной волшебницей, – объявила Хармони, довольно улыбаясь. – Я унаследовала её медальон. Двоюродный дедушка Филип был убеждён, что внутри сохранилась часть её силы. Рада видеть, что этот смелый человек оказался прав. Мистер Фергюсон, не будете ли вы так любезны помочь мне? Насколько я помню, самым заветным желанием моего брата было провести остаток дня запертым в своей комнате. Мебели в прихожей будет достаточно, чтобы заблокировать дверь, как вы считаете?

– Да, я с удовольствием уберу его отсюда.

– Замечательно!

Сью не отрывала взгляда от Хармони. «Вот уж точно, тётушка полна сюрпризов», – подумала она.

* * *

«Это я их убил», – думал Бальтазар. Он хотел утонуть, чтобы забыться, вычеркнуть из памяти свои ошибки, прошлое, которое разъедало его изнутри. Неужели такая судьба уготована ему в лимбе? Снова и снова искупать вину за своё трусливое бегство? Он замерзал, и уже хотел отказаться от борьбы, когда внезапно раздался женский голос.

– Райли, какой же ты бездельник!

– Кто... там?

Лихорадочно оглядываясь по сторонам, Бальтазар никого не увидел. Он был один посреди чёрных волн. И всё же голос был знакомым.

– Холли, это ты?

Нет, это ненастоящая Холли. Это была иллюзия, созданная помутнённым сознанием, которое попыталось вырвать его из этого кошмара. Голос всё ещё боролся за его спасение.

– Ты не простишь меня, если узнаешь, что я сделал, – прошептал он.

– Да, ты был трусом, ты бросил своих товарищей на произвол судьбы, – вздохнула фальшивка. – Но ты не убийца. Они погибли, потому что была война. Иногда даже самые храбрые терпят поражение. Даврас говорил нам о том, что никто не может знать, как поведёт себя товарищ в бою. Человеческие реакции непредсказуемы. Страх и смелость порой идут рука об руку, эмоции ведут нас по таким дорогам, о которых мы никогда не задумывались. Сейчас ты растерян и изводишь себя упрёками. Скажи, почему ты решил стать пиратом, Райли?

– Потому что мечтал уехать...

– Нет, потому что хотел, чтобы весь мир видел в тебе преступника. Ты хотел, чтобы жители Астролуны ненавидели тебя, презирали так же сильно, как ты сам себя презирал.

– А что если я заслужил это?

– Ты слишком строг к себе. Мы все имеем право на ошибки. Если ты действительно хочешь получить прощение, ты знаешь, что делать.

– Что именно?

– Стань героем, Райли. Сейчас ты блуждаешь в лимбе. Многие люди сошли с ума, но одного из них ещё можно спасти. Юноша, которого ты знаешь и который отчаянно нуждается в помощи.

Голос ненастоящей Холли растворился в шёпоте. Воцарилась тишина, Бальтазар остался наедине со своими мыслями. Речь шла об Оливере Паркере. Общаются ли лимбы между собой? Возможно ли найти друг друга в этом кошмарном потустороннем мире? Бальтазар попытался взять себя в руки. Из-за минутной слабости, из-за юношеской ошибки он не имел права позволять своему прошлому решать судьбу своего будущего. Если он желает победить смерть, он должен быть сильным.

* * *

Перед изумлённым взором Холли предстала богато обставленная комната: кровать с балдахином, лакированные деревянные комоды, резная ширма, роскошные ковры... Среди этого разгула великолепия Холли заметила женщину, чьи непокорные волосы роскошной гривой ниспадали на плечи. Стройное тело облегало изумрудно-зелёное платье, прикрытое пудровой вуалью. Холли нашла женщину очень красивой. Но эта красота была пугающе жестока.

– Вы Фрина Эшвуд, – пролепетала Холли, невольно отступив назад.

– Я сознание Фрины Эшвуд, – поправила Дама. – Я о вас прекрасно осведомлена, мисс Найтингейл. В Национальном музее вы бережно хранили мои воспоминания, заботились о них, в то время как ваши посетители не испытывали к ним ничего, кроме презрения. А потом вы отважились войти в моё подсознание, в ту пустыню, где идеи, которым нет места в Астролуне, терпят неудачу... Скажите мне, с Даврасом всё в порядке?

«В порядке» – странная концепция для человека, заточённого в четырёх стенах и проводящего всё время за игровой приставкой.

– Думаю, он очень скучает по вам, – ответила Холли. – Во время работы в музее ему казалось, что он находится рядом с вами.

– Даврас был изгнан по уважительной причине, – прошептала Дама. – Пока он является пленником моего подсознания, ничто не сможет разлучить меня с Астролуной, «Тысяча-один» выживут.

В голосе Дамы звучала безграничная печаль, боль, выходящая за пределы её бытия. Фрина не только пожертвовала собой, позволив использовать своё тело как хранилище, но и заплатила самую высокую, самую дорогую цену – рассталась со своим любимым.

– Вы догадываетесь, почему я здесь? – тихо спросила Холли.

– Да, вы пришли убить меня, и я не позволю вам это сделать.

Глава 26. Дама

Холли не успела приготовиться. Парализованная, она застыла, словно статуя. Она хотела закричать, но даже её голосовые связки были скованы. Лишь нечленораздельные звуки слетали с её губ.

– Я не знаю, что с вами делать, мисс Найтингейл, – вздохнула Дама. – Вы были очень преданны и у меня нет желания лишать вас свободы. К несчастью, выбранный вами путь превращает вас в моего врага. Возможно, вы думаете, что, уничтожив Астролуну, сможете спасти «Тысячу-одного», но вы ошибаетесь. Фрина Эшвуд не выживет. Если она очнётся, её тело вспомнит о ней, и она умрёт... О да, мне известно о безумном плане, пустившем ростки в вашей маленькой головке, – добавила Дама. Она сама задавала вопросы, и сама на них отвечала. – Вы никогда меня не видели, однако я каждое мгновение была с вами. В этот самый момент я нахожусь в каждом уголке города, парю над кварталами и проникаю в сердца жителей. Я везде и нигде одновременно; ничто не ускользает от меня, и, увидев вашу троицу, я решила не упускать вас. Если вы здесь, то только потому, что я позволила вам прийти ко мне. Да, я знаю, что вы задумали. Вы полагаетесь на эту Сью Эшвуд, на девчонку, заполнившую моё подсознание своими глупостями.

У Холли вдруг появилось подозрение, что перед ней не настоящая Фрина Эшвуд. Что никогда настоящая Фрина не стала бы так грубо отзываться о ребёнке, который трогательно открывал перед ней двери в свой воображаемый мир. Неужели с годами сознание Дамы исказилось? Стало холодным и бессердечным, воздвигло барьеры, забаррикадировалось внутри себя? И теперь превратилось в защитную систему, запрограммированную на то, чтобы никто не смог вывести её из строя?

– Я собираюсь поместить вас в своё подсознание, – заявила Леди после минутного раздумья. – В благодарность за ваше рвение я предлагаю вам прекрасный дом, подобный тому, что имеет Даврас. Конечно, вы никогда не сможете покинуть его...

Холли не желала становиться пленницей. Невозмутимо улыбаясь, Дама подошла к ней и легонько провела кончиками пальцев по щеке девушки. Прикосновение произвело странный эффект: на краткий миг магия, парализовавшая Холли, исчезла. Сила, дремавшая внутри неё, пробудилась. «Дама – это сознание, – подумала Холли. – Созание, как сотни других, которыми она управляла в Шеритоне, когда ещё была целительницей душ. День за днём она освобождала их от навязчивых мыслей».

Ноги девушки по-прежнему были обездвижены, но она сумела освободить руки, крича от боли, и тут же прижала их к Даме. Тело Фрины немедленно выпустило завитки дыма, а вместе с ними размытые силуэты, контуры зданий, декорации Астролуны, где оживлённо двигались тысячи статистов. Чем дольше длился их контакт, тем слабее становилась хватка Дамы. Словно Холли пропитывалась силой Фрины Эшвуд, забирая её мощь для сопротивления.

Девушка попыталась посеять хаос в мыслях Дамы, оторвать её от Астролуны, но сила противника превосходила её собственную. Ни одна из атак не имела никакого эффекта на Фрину. Холли запаниковала. Что предпринять? Даже Даврас не смог бы подсказать ей. Девушка проигрывала. Дама обхватила её горло. Холли чувствовала, как постепенно теряет сознание. Сейчас она умрёт, исчезнет, погрузится в небытие. Внезапно Дама вздрогнула и перестала душить девушку, кто-то набросился на неё. Мистер Линч! Мужчина отлетел назад, ударившись о холодную плитку.

– Как посмели вы выступить против своей госпожи! – прорычала Леди. – Вместо благодарности? Я позволила вам подняться по карьерной лестнице в рядах Теней, в то время как ваш двойник два десятилетия уклонялся от своих обязанностей.

Мистер Линч с трудом поднялся на ноги.

– С самого начала я служил вам верой и правдой, – возразил он. – Беспрекословно подчинялся вашим приказам, но теперь понимаю, что это была ошибка. Агент № 483 понял это задолго до меня. Самое большое богатство этого мира – люди. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить их.

– Вы знаете, какая участь уготована предателям, – резко ответила Леди.

Мистер Линч был деактивирован. Холли с ужасом наблюдала за тем, как его тело, словно бумажную фигурку, разорвало и раскрошило мелким конфетти, чтобы после развеять по воздуху. На его лице Холли успела прочитать горькое сожаление о том, что он работал на два лагеря, что постоянно разрывался между Тенями и мечтами о гуманности. В сущности, он был всего лишь машиной, существом, запрограммированным на выполнение задач, но внезапно удивил сам себя тем, что надеялся, верил в то, что судьба уготовила ему нечто большее, чем бессмысленное шлепание печатей на документы.

Его губы успели слабо прошептать: «Коль... цо». Сердце Холли сжалось, но времени оплакивать его смерть не было. Дама повернулась к ней. Холли лихорадочно размышляла над последним словом мистера Линча. В зале суда он поделился с ней обрывками информации, опасаясь наказания за предательство. Теперь ему нечего было терять.

Взгляд девушки упал на кольцо Дамы на безымянном пальце. Повинуясь инстинкту, девушка пригнулась, чтобы дотронуться до аметиста. Не успел её палец коснуться камня, как голос Давраса прошелестел эхом, распадаясь на тысячу отзвуков: «Я никогда не покину тебя, Фрин, обещаю».

«Вот её слабое место!» – сообразила Холли. Именно здесь Дама прятала самую уязвимую часть своего сознания. Она изгнала этого мужчину, пыталась забыть его, но он всё ещё оставался с ней. От серебряного кольца потянулись завитки дыма: две фигурки крепко обнимали друг друга.

– Нет! – пронзительно взвыла Дама.

Слишком поздно. Резким взмахом руки, пропуская дым между пальцев, Холли быстро развеяла дым. Фигурки влюблённых растворились в воздухе. Память Дамы была уничтожена. Женщина застыла на месте, широко раскрыв рот, не произнося ни звука.

В тот же миг словно карточный домик, мир Астролуны разлетелся на мелкие осколки. Земля, небо, здания, дома – всё исчезло без предупреждения. Осталась одна гигантская чёрная дыра. «Тысяча-один» растерянно смотрели друг на друга. Каждый был вырван из круга своей жизнедеятельности: адепты «Всемогущего-Ракообразного» застыли, устремив на него полные обожания взгляды, руки других были вытянуты, словно держали в них невидимый предмет. Иллюзия, до сих пор затуманивавшая их взоры, только что испарилась, исчезла. Потрясённые, они принялись громко звать друг друга.

Машина времени и его помост тоже исчезли. Холли вернулась на землю – если слово «земля» применительно к этой чернильно-черной поверхности. Вокруг неё царила чудовищная суматоха: в ушах звенел нескончаемый гул.

– Что мы здесь делаем? – заикаясь, поинтересовался мужчина в халате справа от неё. – Я спокойно сидел себе дома, наполняя ванну, как вдруг, бум! Я оказался здесь... Постойте, я что-то припоминаю. Какой-то город, но то была не Астролуна... Шер... Шеритон?

Напряжённые лица испуганно встречали потоки нахлынувших воспоминаний: картинки прошлого, сцены из жизни, минуты радости и боли. Многие рухнули на колени, обхватив головы руками. Правда предстала перед ними в истинном свете и сбила с ног. Астролуны никогда не существовало! Астролуна была ловушкой!

По телу Холли пробежал холодок. Либо сфера воспоминаний подарит им новую реальность, либо они все погибнут.

* * *

Найти Оливера. Эта мысль настойчиво крутились в голове Бальтазара. Застряв в лимбе, капитан тщетно искал выход. Волны вокруг него постепенно успокаивались. Но каким бы безмятежным ни было море, оно по-прежнему оставалось его тюрьмой. Что ему оставалось делать? Попытаться вернуться на борт «Ориона»... или это ловушка?

Внезапно небеса сотряслись от яростного раската грома, огромная трещина разорвала небо и растянулась до самой воды. Зрелище было столь же странным, сколь и удивительно захватывающим. Словно чьи-то огромные ножницы только что грубо разрезали полотно неба.

Объяснение не заставило себя ждать. Оно означало, что Холли добилась успеха: ей удалось устроить хаос в Астролуне. Разум Фрины Эшвуд лишился силы, и без её зоркого ока лимб начал распадаться. Бальтазару нужно было спасаться немедленно, любой ценой уносить ноги. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, он вдруг заметил неожиданный объект: полупрозрачная дверь повисла в воздухе прямо перед ним. Сомнений не оставалось. Стремительный прыжок, и он нырнул внутрь.

– Сорок четыре горшка, сорок пять горшков, сорок шесть банок...

Бальтазару потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Он находился в странном месте. Ничего не понимая, он различил размытые контуры человека, который хозяйничал перед столом, заставленным банками с вареньем.

– Эй! Вы меня слышите?

– Сорок девять банок, пятьдесят банок...

Бальтазар похлопал человека по плечу, тот повернулся к нему. Старик с безумным взглядом. Этого любителя варенья уже нельзя было спасти. Его душа была потеряна.

Петля затягивалась вокруг лимба. Трещина продолжала преследовать Бальтазара. И снова прозрачная дверь оказалась рядом. Капитан шагнул в неё, чтобы приземлиться на картофельном поле. И снова ему повстречались пленники собственных демонов. Бальтазар перепрыгивал из одной двери в другую до тех пор, пока не оказался в тёмной комнате. Лунный свет сквозь окно освещал сцену из фильма ужаса. Человек в маске наносил ножевые удары юноше, который отбивался, как мог. У противоположной стены его испуганный товарищ отчаянно пытался спастись. Оливер Паркер!

– Оливер!

Бальтазар бросился к мальчишке, но тот рванул в противоположном направлении. Охваченный дикой паникой, он не отличал врагов от союзников.

– Это я, – крикнул Бальтазар. – Помнишь меня? Ты мыл посуду на борту моего корабля...

Грязные тарелки не помогли освежить память Оливера. Он испуганно схватил первый попавшийся под руку предмет – подушку – и швырнул её в Бальтазара.

– Я желаю тебе добра. Выслушай меня внимательно. Всё, что ты здесь видишь, – просто кошмар! Это сцена из твоего прошлого, которую лимб заставляет тебя переживать снова и снова, чтобы помучить...

– Оставьте меня, – плакал Оливер.

– Нет, об этом не может быть и речи! Знаешь, юнец, в прошлый раз я не смог тебя спасти, сегодня я исправлюсь.

Трещина росла. Она поглощала комнату, разъедала шторы и часть стены. В отличие от старика с банками варенья, Оливер ещё не дошёл до той степени безумия, чтобы игнорировать опасность гигантской трещины.

– Мир рушится, – убеждал его Бальтазар, – мы обязаны убраться отсюда, пока не поздно! Забудь о том типе, который хочет убить твоего приятеля, и сконцентрируйся. Мы ищем дверь. Полупрозрачную, она выделяется на фоне остального.

Бальтазар волчком крутился вокруг себя. До этого он без труда находил выход, но в полумраке комнаты это упражнение превратилось в грандиозную игру в прятки. Реальность больше не подчинялась правилам, а дверь могла оказаться в любом месте: за шкафом или возле зеркала...

– Я не хочу... умирать, – пролепетал Оливер.

На мгновение ему пригрезилась другая сцена – ужасный момент, когда он упал с корабля в ледяную воду.

– Капитан, – пробормотал он, – ваш экипаж... Вас на борту всего пятеро, есть что-то странное.

– Да, очень мило напомнить мне об этом сейчас, но лучше помоги мне в поисках.

Секунды таяли, а вместе с ними сужалась территория спасения. Что, если их путь к отступлению уже поглощён сознанием?

Глава 27. Встреча после разлуки

– Что, чёрт возьми, происходит? – воскликнул Консул, испуганно озираясь вокруг себя.

Его роскошный офис в самом сердце могущественного независимого города исчез словно по щелчку пальцев. И не только кабинет! Исчезла сама Астролуна, оставив вместо себя гигантскую дыру, простирающуюся далеко за горизонт. «Дама покинула нас», – догадался Николас Монгомери, лицо его помертвело. Но это невозможно! Сознание Дамы всегда защищало их, она никогда бы их не бросила. Если бы её тело не выдержало, их существование немедленно прекратилось бы. Нет, здесь было что-то другое... что-то другое внутри Астролуны.

Обычно из своего окна Консул любовался потрясающим видом на Машину времени. Сейчас же на улицах не мог различить ничего, кроме толпы. Решительным шагом Монгомери прошёл сквозь неё, расталкивая всех, кто стоял на пути. Вокруг царил неописуемый гвалт: люди кричали, каждый перебивал другого, а тот следующего. Среди всего этого хаоса Монгомери увидел Даму. Да, это была она: изумрудно-зеленое платье, непокорные локоны. Только сейчас она была парализована.

Николас Монгомери, нервничая, дёргал усы. Единственный выход – помочь Даме и вернуть ей бразды правления Астролуной. Фрина Эшвуд восстановит город, «Тысяча-один» будут потеряны и дезориентированы, но жизнь постепенно вернётся в нормальное русло...

Крики толпы мешали сосредоточиться. Люди орали, возбуждённо показывали пальцами на небо, где сквозь мглу к ним приближалась алая точка. Дракон! Огромное, словно из раскалённых углей, сверхъестественное существо с длинными, широкими крыльями, которые шумно хлопали по воздуху. Кто-то сидел верхом. Огненно-рыжие волосы всадника почти сливались с цветом чудовищной рептилии.

– Да... Даврас! – не веря глазам, прошептал Монгомери.

Даврас спрыгнул с дракона, позволив тому тут же раствориться в воздухе. Его стать не утратила своего великолепия. В прошлом, во время выступлений на рыночной площади его мощная сила восхищала зрителей и пугала губернатора Эшвуда. Толпа затихла. Из закоулков памяти всплыл далёкий образ, жители вспоминали его.

«Даврас».

Шёпот перерос в крики. Публика начала скандировать его имя.

«Даврас».

«Тысяча-один» узнали своего лидера; несмотря на прошедшие годы, они по-прежнему верили в клан Давраса.

– Надеюсь, вы не забыли меня, – усмехнулся Даврас, шагнув к Консулу. – Пустыня Небюлеседор, где меня держали в плену, внезапно исчезла. Было бы жаль не нанести вам визита.

– Вы... ответственны за беспорядки? – воскликнул Николас Монгомери. – За хаос, который вот-вот поглотит нас?

– Косвенно – да! И очень горжусь этим! Более века вы стояли у руля, и все, что вы сделали, – это завели Астролуну в тупик. Пришло время уйти.

– Да как вы смеете! – прошипел Монгомери.

– Уходите, – прошептал Даврас. – Вы и так причинили Астролуне достаточно вреда. Я и близко не подпущу вас к Фрине.

Любопытная толпа сгрудилась вокруг них. Все взгляды были прикованы к ним. Николас Монгомери понимал, что сравнение с Даврасом далеко не в его пользу, но из чистого желания провокации он сделал шаг вперёд. Ответ не заставил себя долго ждать. Перед ним взметнулся огненный барьер, окружил его. Переступить раскалённую завесу не было возможности.

Монгомери вскипел от бешенства. Злобный взгляд его проследил за Даврасом, который подошёл к людям. Старые товарищи из нижних кварталов окликали его. Никто из них не заметил печаль в глазах Давраса.

– Фрина, я поклялся, что никогда не оставлю тебя, – еле слышно произнёс он. – Прости меня за то, что я позволил тебе принести себя в жертву...

* * *

Холли пробиралась сквозь толпу, она искала кого-то. Когда мир внезапно разлетелся на куски, сумасшедшая, безумная надежда осенила её. А если вдруг? Что если лимб открыл двери? Что если трещина позволила душам, запертым на другой стороне, вернуться в реальность? Что если Бальтазар... выжил...

Люди кричали, шумели, скандировали «Даврас», но Холли никого не слышала. Она рассматривала лица. Она искала шрам на брови, она искала Бальтазара. Ей всё ещё хотелось верить в чудо. Ведь она знала его с детства, он никогда не сдавался.

Когда она увидела кого-то, показавшегося ей похожим на него, её охватило странное чувство, словно какая-то сила поглощает её. Мысли затуманились, тело перестало сопротивляться.

* * *

Сью медленно вынула из кармана шар Дориана Эшвуда. Бабушка Фрина едва успела прикоснуться к нему, как на стеклянной сфере заискрились золотые блики. Одно лёгкое нажатие – и в парке поместья появились полупрозрачные здания. Это был Шеритон, тот его вариант, где ещё возвышались трущобы. Сью увидела залитую солнцем улочку, узкие фасады и бельевые верёвки на каждом окне. Зрелище было необычным и удивительным.

Фрин запрокинува голову и закричала. Из её рта взмыли вверх десятки, сотни душ. Словно эктоплазмы, они скользили по воздуху, окутанные голубоватым сиянием. (Прим. пер. – Эктоплазмы – Эктоплазма (от др. – греч. ἐκτός «вне» и πλάσµα «нечто сформированное») – в оккультизме и парапсихологии – вязкая (как правило, светлая) субстанция...) Их невесомые субстанции исполняли удивительный балет, танец призраков, клубились, заполняя пространство. Размытые очертания были неуловимы, как и окружающий, полупрозрачный декор. Количество призраков росло и множилось. Их было так много, что трудно было различить лица. Спектакль был захватывающим и настолько впечатляющим, что Сью не удержалась и опустилась на колени. К ней тут же присоединилась мама, в её глазах читалось такое же изумление.

«Тысяча-один». Они победили века! Они выжили! Ничто больше не могло вырвать их из вновь обретённого дома. Ничто, кроме разве что...

– Сью!

– Осторожно!

Голоса тётушек Хармони и Опаль нарушили тишину. Стоя на террасе, они показывали пальцами на тёмную фигуру, энергичными шагами приближавшуюся к ним. Дядя Бартоломью в помятом костюме и сдвинутом на бок галстуке кипел от бешенства. Неужели он дождался подходящего момента, чтобы выбить дверь своей спальни? Лунный свет высветил тяжёлую шкатулку, которую он сжимал в руках. Сью шагнула назад.

– Я собираюсь исполнить мечту Джейкоба Эшвуда! – крикнул Гробовщик.

Он словно помешался. Его глаза пылали безумием. Магия трещала в воздухе подобно источнику энергии. Вскоре из-под крышки шкатулки вырвалось голубоватое сияние. Сью в отчаянии попыталась заслонить, преградить ему путь, но железный кулак повалил её на землю.

В её голове колоколом прозвонели слова Дориана Эшвуда: «Вы сможете открыть этот шар только один раз. У вас будет всего пятьдесят девять секунд».

«Пятьдесят девять секунд! Сколько времени осталось? Двадцать, тридцать секунд?» – подумала Сью, вся дрожа. Она беспомощно наблюдала, как дядя Бартоломью злобно отшвырнул от себя Кристину. Он ликовал! «Тысяча-один» были его главной добычей, жертвами, которых он намеревался заточить в шкатулку. Крышка захлопнется над ними, вечные муки поглотят их души, и, равнодушный к их страданиям, дядя Бартоломью обретёт бессмертие. Оно уже так близко! Однако произошло нечто неожиданное.

Из-за большого дуба к ним шагнула женщина. Клара Найтингейл. «Гостья», исходившая тропы-пассажи поместья, знала этот лабиринт лучше всех. С растрёпанными волосами, разъярённая и сгорбленная, она вышла из небытия и набросилась на дядю Бартоломью... Мгновение и Клара выдернула шкатулку из рук Гробовщика. Дух Бартоломью Эшвуда был вырван из его тела, силой втянут внутрь, крышка захлопнулась, а его телесная оболочка рухнула на землю.

– Я никому не позволю обидеть мою сестру! – рявкнула Клара.

Сью не отрывала взгляда от плоти Гробовщика, будто он все ещё мог представлять опасность. Но враг был повержен. Сейчас, лёжа в траве в неестественной позе, он был похож на старую марионетку с вывихнутыми конечностями.

От «Тысячи-одного» внезапно отделилась ещё одна фигура. Молодая женщина с каштановыми волосами вышла вперёд.

* * *

Холли отказывалась верить своим глазам. Перед ней стояла её сестра. Клара постарела, её кожа увяла, но прежним оставлася всё тот же лазурно-небесный взгляд. Как она сумела пережить Большую Войну? Холли наконец нашла младшую сестру, всё остальное уже не имело значения.

– Клара! – тихо произнесла она. – Если бы ты только знала, как я по тебе скучала...

– Холли, я так... счастлива снова видеть тебя.

Голос Клары дрожал от волнения. Она ждала этой встречи, и вот молитвы её были услышаны. Они бросились друг другу в объятия, на несколько мгновений граница прошлого и настоящего перестала существовать, но реальность медленно вступала в свои права. Пятьдесят девять секунд истекли, Холли, сдерживая слёзы, наблюдала, как фигура сестры постепенно бледнела, пока не исчезла совсем.

– Прощай, Клара, – прошептала она.

Её охватило странное чувство. Смесь радости и печали. По щекам беззвучно потекли слёзы. Ещё одна страница была перевёрнута. В каком-то оцепенении Холли слышала крики и восклицания «Тысячи-одного»: люди танцевали, обнимались, возбуждённые и счастливые. Она должна была радоваться вместе со всеми, но грустные мысли тянули её назад, в прошлое. К тем, кого она потеряла. В глазах Давраса читалась та же боль. Он только что в последний раз видел свою Фрину...

Даврас постарался взять себя в руки, поднял руки, призывая толпу к тишине.

– Друзья мои! Теперь мы дома. Больше ничто не угрожает нашему будущему... Шеритон распахнул перед нами свои двери, мы должны установить здесь мир. Только от нас зависит, каким он будет.

Город сиял в лучах солнца. Холли узнала рабочие кварталы, такие же, что хранила её память, за исключением нескольких деталей. Каменные фасады, в прошлом серые, теперь украшали золотые блики, на окнах стояли горшки с цветами. Словно войны никогда не было. Дориан Эшвуд создал мир, в котором они были полновластными хозяевами.

– Бла-бла-бла... Речи Давраса на меня всегда нагоняли тоску.

Холли вздрогнула. Кто-то, стоя за её спиной, прошептал эти слова ей на ухо. Она резко обернулась и встретилась с глазами Бальтазара Райли. Уставший, без своей треуголки он улыбался ей, довольный своей шуткой.

– Рай... ли, – заикаясь, пролепетала Холли.

Она бросилась ему на шею, прижав к себе как можно крепче, чтобы он больше никогда не разлучался с ней.

– Я тоже скучал по тебе, Холли, – пробормотал Бальтазар, – но ты меня сейчас задушишь.

– Как тебе удалось выбраться?

Холли только что заметила Оливера. Парень, слегка растерянный, смотрел на небо, траву, вероятно опасаясь, что Шеритон внезапно саморазрушится.

– Как удалось? Что ж, – усмехнулся Бальтазар, – группа идиотов решила меня повесить. Я оказался в лимбе, довольно неприятном месте, где ходил по кругу, не находя выхода. Падение Астролуны, должно быть, сыграло свою роль, потому что лимб внезапно покрылся трещинами. Проходя через ряд дверей, я наконец-то смог добраться до Оливера. Мы попали в настоящий переплёт, потому что дыра поглощала его комнату, а выхода всё не было. Сможешь догадаться, где спряталась эта чёртова дверь? На потолке! Да, на потолке! Мне удалось подсадить Оливера, а после кое-как подтянуться самому. И это был ещё не конец... Нам пришлось бежать по бесконечному коридору, затем через горящую комнату, прежде чем смогли наконец выбраться. И вдруг мы оказались посреди моря людей, которые жаловались на какого-то дракона, и бум! Без предупреждения мы сошли на берег здесь! По счастью нам удалось скрыться от ещё одного идиота, который хотел запереть нас в своей шкатулке...

Закончив длинную тираду, Бальтазар вздохнул, показывая, что с него хватит. А Холли почти не слушала его и не могла говорить. Бальтазар Райли вернулся живым, и это было самым важным.

– Даврас уже взялся за дело, – продолжал Бальтазар, – парень не теряет времени даром. Меня обуревает непреодолимое желание найти Монгомери и полюбоваться на мрачную физиономию бывшего Консула... Хотя нет. Есть идея получше. Идём со мной, Холли.

– Куда?

– К реке. Небольшая прогулка для двоих?

– Ты же знаешь, что река – это граница Шеритона. Нам нельзя выходить за его пределы, – заметила Холли. – Придётся распрощаться со своими мечтами о путешествиях, Райли.

– Ну и ладно, я уже достаточно провёл времени в море. В общем, всё, чего я хочу, – это спокойной жизни. Я собираюсь пожить у тебя. Сначала пару дней, потом несколько месяцев, а там и вовсе перееду насовсем. А после буду донимать тебя, пока ты не выплюнешь те три заветных слова.

Холли улыбнулась ему.

– Тебе не нужно их ждать, – прошептала она. – Ты и так знаешь, что я люблю тебя.

Бальтазар наклонился, чтобы поцеловать её. Когда их губы соединились, Холли пообещала себе, что больше ничто не разлучит их. Они преодолели множество препятствий, и судьба подарила им невероятный шанс.

* * *

Прошли две недели. Сью снова пришла навестить могилу Фрины Эшвуд. Её похоронили в поместье, в глубине сада, возле большого дуба, где пожилая дама встретила последний час. Это случилось сразу после того, как она освободила «Тысячу-одного». Без единого звука, без единого слова Фрина ушла.

– Не печальтесь о ней, мисс Сью.

За спиной девочки появился мистер Фергюсон.

– Держите, – сказал он, – ваши тётушки просили принести вам вашу шляпу.

– Спасибо... Фрина пожертвовала жизнью, – тихо произнесла Сью, – так никогда и не встретив человека, которого любила. Она заслуживала лучшей судьбы.

– Да, но теперь её душа обрёла покой. Мне хочется верить, что смерть не разлучает нас, а лишь переносит в другую реальность, где мы все так же заботимся о близких. Мы с Кларой скоро уедем, – добавил мистер Фергюсон, улыбаясь. – «Тысяча-один» спасены. Больше ничего нас здесь не держит.

– Вы собираетесь... умереть? – прошептала Сью.

– Да, это часть жизни. Бартоломью Эшвуд отказывался принимать это, он хотел бросить вызов порядку вещей и обрести бессмертие. Но бессмертие отнюдь не дар: именно знание того, что существование конечно, что оно может закончиться в одночасье, побуждает человека превзойти самого себя.

– Мне будет очень не хватать вас...

– И мне вас тоже, мисс Сью. Мне бы хотелось увидеть, как вы повзрослеете и превратитесь в невероятную женщину.

Сью бросилась в его объятия.

– Не беспокойтесь обо мне, – прошептал он. – Всё будет в порядке...

Сью не могла представить поместье без его верного слуги. Сколько она себя помнила, мистер Фергюсон всегда был частью этого дома.

– Что стало со шкатулкой?

– Она больше никогда не попадёт в дурные руки. Клара бросила его в трещину, в ту самую, в которой вы едва не оказались пленницей.

– А магия когда-нибудь вернётся?

– Конечно, она была там, когда клан Давраса вернул Шеритон. Полагаю, она до сих пор витает где-то в воздухе... Сколько дней до учёбы у вас осталось, мисс Сью?

– Почти неделя.

– Ну что ж, у вас ещё есть время, чтобы это выяснить.

С лукавой улыбкой мистер Фергюсон удалился, подарив ей надежду.

Да, Сью была уверена: рано или поздно магия возродится.

Примечания

1

Наёмный четырёхместный городской экипаж на конной тяге, использовавшийся в странах Западной Европы как такси до изобретения автомобиля.

2

Фахверк – деревянный или металлический каркас стены с промежутками, заложенными кирпичами.

3

Леер – туго натянутый трос, оба конца которого закреплены на судовых конструкциях.

4

Наблюдательный пост на мачте.

5

Узкопрофильный врач, который занимается заболеваниями стоп.

6

Окно в кровле здания, предназначенное для естественного проветривания, освещения чердачных помещений и иногда – для выхода на крышу.

7

Автаркия – экономическая политика, направленная на создание замкнутого национального или регионального хозяйства, обособленного от экономики других стран или других регионов.